Вступление

Пролог

Думаю, я был пьян. Опьянен властью, опьянен ее кровью.

Я надеялся, что она меня простит. Простит, потому что должна. Мы связаны – она и я.

«Сказанное – нерушимо». Разве не это сказал старик? «Связанное – нерасторжимо».

Я убеждал себя, что не сделал ничего плохого. Просто довел все до логического завершения.

Я не собирался получать от этого удовольствие. Я был голоден. Она была мне нужна.

Ладно, может, удовольствие и присутствовало. Но мы оба его получили. Не только я.

Шагнув к ней, я заглянул в глаза и на секунду засомневался.

Я чувствовал грызущую пустоту. Жажда крови никогда не стихала, лишь таилась внутри. Когда речь шла о ней, мне как-то удавалось держать себя в руках.

Она не смотрела на меня так, как смотрела бы пленница. Словно я что-то, чего стоит бояться... или боготворить. Никогда.

Нет, сейчас в ее глазах было что-то совершенное иное.

Чистая ненависть.

Она мне доверяла. Даже если и не признавала это.

А теперь я все испортил.

Она смотрела на меня как тогда, в первый день. Словно я настоящий монстр.

И все же желание было слишком сильным. Я не мог позволить ей просто уйти. Уйти от меня.

Первая капля ее крови подействовала как наркотик. Сладкая, густая, сильная.

Она была всем, чего я желал. Даже больше. Я впился сильнее. Ее кровь была несравнима ни с чем, что я когда-либо пробовал. Она была идеальна. Но я не насыщался. Наоборот, мой голод взревел с новой силой.

Я чувствовал напряжение ее тела, чувствовал легкую дрожь, пока она пыталась меня оттолкнуть, но я не обращал на это внимания. Со временем она привыкнет. Должна. Такова наша судьба.

Вдруг мои клыки без предупреждения вырвали из ее шеи.

Земля вокруг нас взорвалась.

Спустя несколько минут, когда пыль улеглась и она медленно повернулась ко мне – следы от моего укуса еще были свежи на ее шее, – я уже знал правду.

Сейчас она была в большей опасности, чем когда-либо.

И она никогда не простит меня за то, что я сделал.

Глава 1

Медра

Осень. Десять месяцев назад

Листья уже желтели, когда он меня нашел. Последние прелести лета уже сходили на нет, когда началось мое заточение.

Я погибла в своем мире, чтобы уничтожить порочного бога. Я пожертвовала собой, чтобы спасти тех, кого люблю. Я умерла по своей воле. И не сожалела об этом.

Я надеялась, что конец – это конец.

Но судьба жестока.

Я сделала свой первый судорожный вдох, ощущая, как душа яростно трепещет внутри тела, словно не понимая, на своем ли она месте. Потом чувство во мне успокоилось, будто приняв тот факт, что мы застряли здесь вместе.

Но где «здесь»? Это был не мой мир. Не Аерканум. Даже воздух тут был другой: в нем чувствовалось железо и пепел. Кровь и смерть.

Со стоном я пошевелилась, и от движения по спине разбежалась рябь боли. На ноги что-то давило.

Я снова дернулась и в этот раз взглянула вниз. Меня пробрал холод. Не что-то. Кто-то. На мне лежал кто-то мертвый и придавливал к земле.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но стало только хуже, потому что ноздри забил запах гниения. Я подавила тошноту.

Уши уловили слабый звук.

Потом еще один. Я напряглась, пытаясь разобрать невнятное бормотание. По твердой земле кто-то шел. Приближались люди.

Я села и в попытке освободить ноги навалилась на тяжелое тело, упавшее на меня. Может, позвать на помощь? Или надеяться, что они пройдут мимо и не заметят меня?

Голоса приближались.

Внезапно на периферии зрения возникла фигура, перепрыгивающая горы тел, как огромная куница.

Это оказался мужчина. Маленький и жилистый. На его губах играла ухмылка, за которой виднелся ряд крысиных желтых зубов.

Я лежала неподвижно, надеясь на то, что он примет меня за очередной труп.

Но оказалось слишком поздно. Мужчина, должно быть, заметил мое шевеление, прежде чем я увидела его. Быстрым, словно крысиным, прыжком он оказался на мне и придавил к земле.

Я почувствовала запах тухлятины, когда он склонился к моему лицу и протяжно вдохнул.

– Барнабас!

Голос прорезал воздух словно кнут. Громкий. Звучный. Командный.

Незнакомец, сидящий на мне, замер, его лицо в нерешительности перекосилось.

– Да, хозяин? – Его голос теперь звучал как шипение змеи. Мерзко и притворно.

– Что ты нашел?

Вдох. Лицо мужчины было совсем рядом с моим ухом. Он снова втянул воздух, вместе с моим запахом, словно это был аромат редкого вина.

А затем, к моему ужасу, показался его язык. Красный и вонючий. И эта извивающаяся плоть приблизилась к моей шее.

– Барнабас. – Голос стал жестче. – Я задал тебе вопрос и ожидаю немедленного ответа.

Язык снова исчез во рту мужчины. Я заметила разочарование, мелькнувшее в его глазах, и он нехотя ответил:

– Эта жива.

Пауза.

– Невозможно. Все остальные мертвы. Тут все горело несколько дней.

Глаза мужчины по имени Барнабас блеснули, и этот блеск мне не понравился.

Я задержала дыхание, и мы снова посмотрели друг на друга. Он мерзко улыбнулся.

– И все же, милорд, она жива. И пахнет, – он еще раз принюхался, как дворняжка, от чего меня передернуло, – великолепно.

Он снова склонился к моей шее, и, увидев блеск его острых зубов, я закричала и вскинула руки, чтобы его оттолкнуть.

– Оставь ее, – прорычал тот второй, лорд. Его голос звучал угрожающе. Я попыталась предположить его возраст. Кажется, младше, чем Барнабас. – Не смей ее пробовать. Не смей даже дышать. Это приказ. Принеси ее мне. Сейчас же.

Барнабас заскулил, так тихо, что только я могла это услышать, словно собака, которая пытается сорваться с поводка хозяина.

– Всего один глоток. Маленький, аккуратный, – прошептал он. – Ты так восхитительно пахнешь. Запаха приятнее я не встречал. Когда он тебя получит, то не отпустит. И у меня больше не будет шанса.

Он приоткрыл рот, и оттуда показались два острых и длинных клыка. Таких больших зубов у людей я еще не видела. Барнабас клацнул ими как волк и снова потянулся к моей шее.

Паника усилилась. Поднять руки и ударить не получилось. Его скорость и сила поразили меня – почти мгновенно он прижал мои руки обратно к земле.

Я ослабела. Оттого, что сюда прибыла, или из-за предшествующих испытаний – не знаю точно, из-за чего.

Я не сдавалась – продолжала вырываться и чувствовала его разочарование, пока он пытался меня удержать.

Его лицо приближалось. Зубы были уже совсем рядом. Я закрыла глаза, тело напряглось в ожидании неминуемой атаки.

Но вместо этого послышался хруст.

Я почувствовала влагу на лице и открыла глаза.

Тело Барнабаса все еще лежало на мне. Но головы не было.

С ужасом выдохнув, я села и спихнула с себя его тело. Оглядевшись, я увидела, как голова Барнабаса скатывается с горы трупов. Из черепа торчал арбалетный болт.

Я постаралась рукой стереть с лица кровь этого паразита.

И тогда я поняла, что я совсем некстати без одежды.

– Встань. Подойди сюда.

Я стиснула зубы. Выглядело так, будто не успела я избавиться от одного пленителя, как появился другой. И, судя по голосу, этот уже не какой-то сопляк.

– Я предпочитаю остаться тут, – отозвалась я. – Иди, куда шел. Мне не нужна помощь.

На секунду воцарилась тишина. Затем резко послышалось несколько голосов. Он был не один. Мои слова явно изумили тех, кто был с ним.

– Молчать! – Голоса внизу умолкли. – Это была не просьба. Но если ты во второй раз откажешься выполнить мой приказ, то я с радостью отправлю кого-нибудь из своих людей привести тебя.

Я медленно поднялась на ноги и услышала вздохи – то ли из-за капающей с меня крови Барнабаса, то ли от удивления при виде обнаженной девушки – кто знает. Большинство из них были мужчинами, так что, наверное, второе.

Я подняла руку, прикрывая глаза от туманного солнца, которое наполовину вышло из-за облаков. Сфокусировавшись, я рассмотрела солдат – одни стояли, другие – восседали на лошадях. На всех были отличительные красно-черные доспехи.

Впереди всех на черном скакуне красовался мужчина. В руках он держал арбалет. Я посмотрела на оружие с интересом. Должно быть, мощный, раз снес голову одним выстрелом.

Но потом я взглянула в лицо незнакомца, и все мысли об оружии тут же вылетели из головы.

Он был поразителен. Точеные черты и бледная кожа. Смертельно опасный и привлекательный.

А еще он оказался намного моложе, чем я ожидала. Почти мой ровесник.

Этот мужчина спас мою жизнь. Убил одного из своих, чтобы меня защитить.

Но при виде того, как высокомерие проступает на его мужественном лице и как губы изогнуты в жестокой ухмылке, моя благодарность исчезла.

Светло-золотистые волосы обрамляли резкую линию челюсти. Он был худым, элегантно сложенным – такая мускулистая грация. Тем не менее было в нем что-то такое, что заставляло меня думать, что когда-то он был хилым и худощавым парнишкой.

Но одна черта резко выделялась из общей картины. Его орлиный воинственный нос. Слишком заостренный, слишком большой. Слишком неидеальный. Но это даже добавляло ему аристократичности, подчеркивая его надменность. Нос дополнял ровные углы скул и подбородка и усиливал ауру опасности.

Кто-то даже назвал бы его некрасивым. Точно не мой типаж. Я предпочитаю помускулистее. С волосами потемнее. Но все же я не могла отрицать, что в нем что-то было. Сила. И опасное хитроумие, которое кипело под маской жесткого контроля.

Пока я спотыкаясь спускалась с горы разлагающихся трупов, незнакомец спустился с лошади. Он двинулся ко мне, держа арбалет в левой руке, и выглядел так, словно не привык, чтобы оспаривали его авторитет.

Пронзительные серые глаза блестели, и я чувствовала, как меня оценивают с головы до ног. Его взгляд медленно скользил по каждому миллиметру моего тела, лишая всей скромности.

Он приблизился еще на шаг. То, как он принюхивался, болезненно напомнило о Барнабасе. Прежде чем я успела отступить, я уловила исходящий от него аромат зеленых яблок. Подумаю об этом позже. От него пахло свежестью. Ничего общего с запахом Барнабаса или разлагающихся трупов.

И все же я больше не могла терпеть этот блуждающий по мне пристальный взгляд.

– Смотри, наслаждайся, что же ты? – Я перекинула волосы на одну сторону и смутилась, ощутив их на обнаженной коже. – Уверяю, больше такого шанса не представится.

Где-то в строю один бравый солдат со смехом заулюлюкал. Я ухмыльнулась, подначивая засмеяться остальных воинов.

Но злобный взгляд командира заставил всех тут же умолкнуть.

Мужчина усмехнулся.

– Я все пытался понять странное восхищение Барнабаса. Ты пахнешь просто отвратительно. Хотя, подозреваю, что, полежав на горе трупов, любой будет так вонять.

Он повернулся к одному из солдат:

– Дай сюда какую-нибудь одежду. – Он щелкнул пальцами. – Хотя нет, дай ей свою мантию. Снимай. Сейчас же.

Я увидела, как глаза солдата округлились.

– Но милорд, мой принц, – прошептал мужчина, тайком кинув на меня взгляд. – Вы же видели, что она такое. Ее волосы... На ней метка...

Принц? Ну выглядел он достаточно надменным для принца.

– Я знаю, что она такое, – отрезал командир. – Лучше, чем ты, не сомневайся. А теперь дай ей свою чертову мантию. Мы забираем ее с собой.

Солдат поспешно расстегнул мантию и кинул мне. Я с благодарностью поймала, стараясь не обращать внимания на выражение его глаз. Страх или отвращение, трудно сказать.

– Принц или нет, но ты ошибаешься, если думаешь, что я с тобой куда-то пойду, – заявила я, когда накинула мантию и завернулась в нее. – Благодарю за одежду, но я сама найду дорогу домой.

По крайней мере часть из этого была правда. Это ведь не мой дом. Я сомневалась, что вообще когда-нибудь туда вернусь. Но я смогу выбраться из этой дыры.

Секунду спустя я пожалела, что вообще открыла рот.

Юный командир уже сел на лошадь. Теперь же он повернулся и пренебрежительно глянул на меня сверху. Я заметила, что его орлиный нос еще и крючковат, словно его ломали, и, скорее всего, не раз.

В нем было что-то, что не позволяло отвести взгляд. Его глаза приковали мои в немом вызове.

– Если бы ты только могла тут что-то решать. Но ты не можешь. И если собираешь все усложнить... – Он кивнул солдату. – Найди ей нормальную одежду. А потом свяжи.

Так они и сделали.

* * *

Мы ехали в сторону города – странная процессия: солдаты, лошади и я, шагающая перед конем командира. С закованными руками я плелась по неровной земле.

Я чувствовала на себе взгляд принца, ощущала его холодное удивление каждый раз, когда спотыкалась или поскальзывалась.

Я уже всей душой ненавидела своего нового пленителя, но я сдерживалась, чтобы не поворачивать голову и не смотреть на него снизу вверх.

В конце концов он заговорил:

– Откуда ты?

Я проигнорировала его.

– Я задал тебе вопрос. Очевидно, ты не отсюда. Так откуда? Что ты там делала?

Услышав удар кнута, я вздрогнула.

– Не заставляй меня спрашивать снова.

Я закусила губу, чтобы подавить нарастающий внутри истерический смех. Он что, правда ударит меня кнутом? Меня, кто до недавнего момента была принцессой Камелота и фейри королевской крови?

«Нужно ответить, – подумала я. – Но не говорить правду, естественно».

– Я не знаю, – ответила я.

Я не собиралась ему говорить, что я попала сюда из другого мира после того, как уничтожила собственного деда, который, возможно, был, а может, и не был, в том мире чем-то очень близким к богу. Но я была уверена, что бы я ни использовала для этого подвига, со мной оно сюда не попало.

Я не хотела сначала этого признавать, но правда в том, что... Я чувствовала себя слабее. Странно опустошенной. Осмелюсь даже сказать: смертной.

И все же, очевидно, было во мне что-то, что привлекло внимание этих солдат. Они сказали, что я другая. Что же такое отличало меня от остальных?

– Зачем ты взял меня с собой? Ты всегда пристаешь к невинным девушкам, которых встречаешь на дороге?

Секунду он молчал.

– Ты говоришь так, будто не знаешь, кто я. Что ты делала в том месте?

– Потерялась, – бросила я беспечно. – И разве я должна знать, кто ты? Ну то есть помимо того, что ты кусок дерьма?

Он усмехнулся, будто раздраженный, но кнут не поднял.

– Не верю, что ты и правда такая невежда. Но в таком случае, я думаю, довольно скоро тебе откроется все, что нужно знать, – уклончиво произнес он. И потом я услышала, как он пробормотал: – О черт!

Я подняла голову и увидела бегущего к нам солдата. Он был маленького роста, щуплый, и на лице у него были круглые проволочные рамки со стеклами. Очки. Когда-то я уже видела такие на вельможах у себя дома. Я таращилась на новоприбывшего с удивлением, и он уставился на меня в ответ, словно был в полном восторге.

– Мой принц, – выдохнул он. – Мне сказали, что вы нашли... – он покосился на меня. – Нашли интересную женщину.

– Ну можно и так сказать, – пробормотал принц. – Не такая уж она и интересная, Люциус. На самом деле весьма заурядная.

Я проигнорировала этот выпад.

– Но... ее волосы, – выдохнул новоприбывший. – Их цвет. Это невероятно. Абсолютно невероятно, милорд.

Опять? Так это мои волосы! Я дотронулась рукой до головы. Мне говорили, что у моей матери-фейри были непослушные лиловые кудри. Но сама я не видела. Ведь она умерла, рожая меня.

По сравнению с ней мои волосы были скучного ржавого рыжего цвета.

Смотрясь по ночам в зеркало, я не раз думала о морковке. Сейчас же кудри спутались и напоминали гнездо. Я попыталась расчесать их пальцами, но это было бесполезно. Мне нужны были гребень, расческа. И горячая ванна. При мысли о чистоте и тепле с моих губ слетел стон.

– Принц Драхарроу, у вас есть какие-нибудь предположения, что это могло бы значить? – громко прошептал Люциус. Я начала думать, что он своего рода секретарь. По крайней мере заискивать, как полагает оным, он определенно умел. – Она должна предстать пред судом. В конце концов, она, может быть, даже...

– Поговорим об этом позже, – прервал его принц-командир. – Я уже отправил вперед нас гонца, – почти нехотя произнес он.

В его голосе слышалось напряжение, из чего я сделала вывод, что он прекрасно понимал, что имел в виду второй, просто не хотел признавать это. Пока не хотел. Но почему? Что было во мне такого особенного?

– Отличные новости, милорд. Отличные. Я знал, что могу рассчитывать на вашу мудрость. – Я чувствовала, как заискивающие глазки секретаря буравят меня взглядом. – Могу только предполагать, какой переполох это вызовет. Просто посмотрите на нее, мой принц – волосы... ну абсолютно рыжие!

– Да, я вижу, Люциус, – бросил принц Драхарроу. – У меня есть глаза. Рыжие волосы. Они и правда рыжие. Поэтому она и идет с нами. Суд выяснит сущность ее внешности и решит вопрос. Это все очень утомительно. Но мы вынуждены вернуться раньше, не закончив наше расследование по вопросу той деревни. Но что я могу сделать? Я живу, чтобы служить. – Я почти слышала, как он в раздражении закатил глаза.

– Прошу меня простить. Я вас утомляю? – прошипела я, поворачиваясь, чтобы взглянуть на принца, дернув цепями. – Сдается мне, для вас обычный день: водить скованных людей по окрестностям.

Он проигнорировал мои слова.

– Очень хорошо. Как скажете, милорд, – поспешно выпалил секретарь. Он тоже пропустил мой взрыв, но кинул на меня удивленный взгляд. – Это большая честь – сопровождать вас, когда вы возвращаетесь с такой ценной пленницей.

– Я, черт возьми, не пленница! – прорычала я, изворачиваясь, чтобы встретиться с наглецом лицом к лицу.

Секретарь ахнул и попятился, спотыкаясь и почти падая на камнях.

За моей спиной принц усмехнулся. Первое замеченное мной проявление того, что он может хоть немного напоминать человека. Я обернулась и зло уставилась на него.

– Смотри под ноги, Люциус, – протянул молодой лорд. – Она всего лишь очередная полукровка, а не единорог.

– Конечно, нет! Она может быть намного ценнее вымышленных существ из легенд, – пискнул Люциус, пока вытягивал руки, чтобы восстановить равновесие. – Хотя, конечно, есть связь между...

– Этот разговор начинает меня утомлять. Смотри, – блондин показал куда-то вперед, – мы уже недалеко от города. Скоро эта проблема решится.

Люциус скрылся, все еще возбужденно бормоча что-то себе под нос.

Я посмотрела вперед, куда указывал принц Драхарроу, и пропустила вдох. Мы были на вершине высокого покатого холма. Под нами раскинулся город.

Я же из замка, который парит в небе. Я использовала сильную магию, чтобы опустить его на землю и убить тех, кто в нем жил.

Это уже казалось таким далеким. Таким невозможным.

Но, несмотря на все те чудеса, с которыми я сталкивалась в жизни, могу честно сказать, что подобного тому, что сейчас было перед нами, я не видела никогда.

Сам город оказался меньше, чем я ожидала, но все равно выглядел величественно и богато. Он находился на берегу темного беспокойного океана, бурные волны разбивались о белый песок. За пределами города находились три огромных моста, которые тянулись к трем скалистым островам.

На первом острове, как белое гнездо на темном утесе, располагалось яркое сооружение из сверкающего камня. Оно блестело как жемчуг на фоне перекатывающихся серых волн и быстро темнеющего неба. В центре виднелись высокие тонкие шпили, а по краям стояли стройные изящные колонны.

На втором острове под невероятными углами и формами к небу вздымался насыщенного цвета оникса замок с арками. Они напоминали заостренные клыки огромного каменного монстра.

На третьем и последнем острове стояло самое большое сооружение из всех, и, как я подозревала, древнейшее. Оно выглядело рожденным из смеси эпох и стилей и напоминало замок или великую крепость. Конструкция раскинулась как паутина, расходясь спиралью от ассамблеи шести башен, каждая из которых была из разного материала и внешнего вида. Единственное, в чем сооружение сохраняло некое единство, был цвет. Все использованные материалы были темного багрового оттенка, близкого к черному.

Я постаралась не выдать своих эмоций. Если мой пленитель мог притворяться скучающим, то и я тоже.

– Что это? – спросила я, стараясь добавить в голос непринужденности. – Как называется это поселение?

– Поселение? – В его голосе послышалась нотка раздражения. – Это не просто поселение.

Я пожала плечами.

– Ну, город. Какая разница?

– Какая разница?

К моему удивлению, я услышала, как он спешился позади меня. Через секунду он был уже у моего локтя, шагая рядом со мной.

– Это, дорогая, не просто поселение. Это столица Санграты. – Я чувствовала взгляд принца на своем лице. – Серьезно, если ты шпионка, то ты худшая из всех, кого я встречал. Как ты можешь не знать про Вейлмар?

– Так ты ловишь шпионов? – Я осмотрела мужчину с ног до головы, позволив взгляду задержаться на черной мантии и безупречной броне. – Ты не выглядишь как тот, кто стал бы марать руки.

– Как мы уже выяснили, ты ничего обо мне не знаешь, – парировал он.

Я склонила голову.

– Я знаю, что ты аристократ. Что любишь отдавать приказы, а не исполнять их. Что ты привык к тому, чтобы люди подчинялись, вместо того чтобы самому сделать что-то, чтобы получить желаемое. Я бы сказала, что мне известно достаточно.

Он молчал.

– Тот мужчина, которого ты убил, Барнабас, – рискнула я. – В нем было что-то странное.

Он фыркнул.

– Я имею в виду, кроме очевидного, – продолжала я. – Его зубы. Они были... длинные. Мне кажется, он собирался... меня укусить.

Светловолосый принц разразился смехом.

– Серьезно?

– Не вижу в этом ничего смешного... – начала я, но замолчала.

Он холодно ухмылялся – улыбался, если это можно так назвать. В первый раз. За его приоткрытыми губами я заметила, что его зубы даже длиннее, чем у Барнабаса, с острыми, аккуратными концами.

– Клыки, – глухо отозвалась я. – У тебя клыки.

Принц Драхарроу усмехнулся:

– Не говори, что не слышала о высокородных там, откуда ты взялась, или я действительно решу, что ты упала с неба. Ну или по крайней мере слишком сильно ударилась головой. – Он прищурил глаза. – Или немного перепила? – Рука выскользнула из-под мантии, и он постучал по моей голове. Достаточно больно.

– Ай! Мне нечего было пить, идиот! – воскликнула я.

– Идиот я, а пусто в голове у тебя. – Мужчина покачал головой.

– Однажды я читала... – начала я.

– Вау, ты умеешь читать? Я поражен.

Я пропустила это мимо ушей.

– Там говорилось о существах с острыми зубами, которые пьют кровь. Они не могут выходить днем на свет. Они нападают по ночам и осушают своих жертв. Они долго живут. – Я украдкой взглянула на принца, надеясь, что он скажет, что книга ошиблась.

– Ну, три из пяти, неплохо, – отметил он. – Как ты могла заметить, свет нам не помеха. – Он указал наверх на заходящее вечернее солнце, которое выглядывало из-за облаков. – Живем мы долго.

– Но вы... питаетесь людьми? – Я уставилась на мужчину, стараясь скрыть ужас в голосе. – Пьете кровь?

Он улыбнулся. Жестко и медленно.

– Мы вампиры. Именно этим мы и занимаемся.

– И что ты планируешь делать? Отдашь меня своим людям, чтобы меня осушили?

Принц Драхарроу поднял руки над головой, а я попыталась отвести взгляд от мышц, играющих под темной мантией.

– Возможно. Кто знает, что они с тобой сделают. Вообще-то, знаешь, это честь – быть осушенной.

Я не могла понять, шутит ли он. Почему-то я в этом сомневалась.

– Ты чудовище.

Он ухмыльнулся:

– Хватит, ты ранишь мои чувства, грязнорожденная.

– Не притворяйся, что они у тебя есть, – парировала я.

– Ты права. Чувства – это слабость, поэтому у меня их нет.

– Зачем тебе вести меня куда-то? Почему не оставить меня там, где нашел?

Его губы изогнулись.

– На куче мертвых тел? Мне казалось, я оказываю тебе услугу.

Я подняла руки, показывая запястья.

– О да, если бы все мужчины были такими галантными, как ты, – саркастично бросила я, звеня металлом. – Я сражена твоей добротой.

Его рот дернулся.

– Многие женщины лишь мечтают оказаться на твоем месте. Возможно, правда, не на пыльной дороге.

– Не желаю слышать о твоих подвигах, – сказала я, скривив лицо в отвращении. – Оставь свое бахвальство для мужчин. Они будут не против послушать твои невыдуманные истории про женщин, которых ты привязываешь к постели.

– Мне не нужно ничего придумывать, – раздраженно ответил он.

Я откинула волосы, но ничего не сказала, и почувствовала, как он на секунду уставился на рыжие локоны. Наконец мужчина произнес:

– Ты спрашивала, зачем мы взяли тебя с собой. Ты слышала, что сказал Люциус.

– Из-за моих волос? Довольно глупая причина.

Принц фыркнул:

– Согласен.

Я глазела на него.

– Серьезно? Ну, тогда... дай мне уйти.

– К сожалению, дело тут серьезнее, чем мои предпочтения в цвете волос. Я могу считать твои ржавые космы уродливыми, – язвительно произнес он, – но дело тут не в моих личных вкусах.

– Поблагодарю за это звезды, – сказала я не дыша. – Еще не хватало того, чтобы ты меня возжелал. Мой лорд. – Последние два слова так и сочились сарказмом.

Он меня проигнорировал.

Спустя пару секунд мне пришлось спросить:

– Ладно. Что тогда? Кроме моих волос. Ты назвал меня грязнорожденной. Что это значит?

Он уставился на меня.

– Все смертные – грязнорожденные. Полукровки. Ты явно не вампир. Но есть... разница. Ты не простая смертная. Например, твои уши. Они необычные.

Я дотронулась пальцем до кончика уха, ощущая его заостренность. Потом взглянула на его.

– Твои округлые.

– Как у всех нас, – сказал мужчина, жестом показывая на солдат перед нами. – Я никогда не видел таких ушей, как у тебя. Они выделяются.

– И это все? То есть я родилась с рыжими волосами и странной формой ушей. И это причина, чтобы похитить меня? – Мой голос начал подниматься.

– Не только, – медленно произнес принц Драхарроу. Его глаза приковывали мой взгляд. Он оглядел сверху вниз мое тело, и я почувствовала, как мои щеки зарделись. – Есть и другие нюансы твоей внешности.

Я ощетинилась.

– Например?

– Кроме того, я тебя не похищал, – бросил он, разворачиваясь, чтобы снова оседлать лошадь. Очевидно, разговор был окончен. – Ты никогда не принадлежала себе.

У меня отвисла челюсть.

– Прошу прощения?

– Ты принадлежишь Санграте. Ты принадлежишь любому высокородному, который первый сочтет нужным взять тебя. Как сказал Люциус, это честь – быть замеченной кем-то Благословенной крови. – Мужчина улыбнулся, при этом его губы были плотно сжаты. – Тебе стоит гордиться.

Санграта. Очевидно, так называлась эта страна.

Часть меня хотела задать и другие вопросы этому так называемому принцу. Например, как его зовут. Или про назначение мест, которые были перед нами на трех островах. Что это за строения? Туда ли мы направляемся?

Но я решила, что наша враждебная перепалка и так продолжалась слишком долго. Я облизнула губы, уже потрескавшиеся после часов ходьбы без воды и отдыха, и продолжила путь в молчании.

Когда мы подходили к границе Вейлмара, довольно быстро стало ясно, куда действительно лежал наш путь.

Остров в центре трех. Замок из оникса.

Глава 2

Медра

Замок назывался просто Черная Крепость. Весьма неоригинально.

Я слышала, как вокруг шептались мужчины, произнося эти слова, словно они были сакральными. Солдаты промаршировали мимо, чтобы выстроиться в ряд и позволить мне пройти, бросая при этом заинтересованные взгляды.

Позади меня спокойно ехал принц. Его явно не пугал вид массивной крепости, к которой мы приближались. Он бывал тут и раньше.

Мы прошли по черному металлическому мосту. Я чувствовала, как он немного покачивается под нами. Под нашими ногами простиралось море, бушующее и бурлящее, словно недовольное нашим приходом.

Ворота впереди были открыты, а за ними виднелись двери, ведущие в крепость.

Солдаты по одному заняли места по обе стороны от двери, пока наконец не остались только мы с принцем в центре длинного коридора из его приспешников. Войско замерло, пока мы входили во внутренний двор.

Люциус вышел вперед, низко поклонившись.

– Я должен объявить о вас, принц Драхарроу.

Тот кивнул.

– Только быстро. Пропусти титулы. Все здесь и так меня знают, Люциус. В конце концов, меня называют принцем только за пределами «Кровавого Крыла». Глупая формальность.

Люциус немного побледнел.

– Но по протоколу...

Внезапно принц зарычал, обнажив зубы. Я задохнулась и задрожала, а Люциус попятился.

– Как можно меньше титулов, мой принц. Совсем немного, – пообещал он.

Секретарь заспешил вперед нас.

Принц схватил меня на руку.

– Я сейчас сниму цепи. Но не пытайся сбежать, это бесполезно.

Я не ответила, просто смотрела, как мой пленитель достает ключ из кармана и снимает с меня оковы.

Освободив меня, принц зашагал к крепости.

– Вы все вампиры? – Я старалась не отставать от него. Я была высокой для девушки, но он был намного выше, на каждый его шаг приходилось два моих. – Солдаты тоже?

– Не все, но некоторые, – ответил мужчина. – Люциус – да, если ты спрашиваешь об этом. А теперь молчи. В противном случае тебе не понравится, что случится.

– Я удивлена, что ты не стал держать меня на поводке, милорд, – пробормотала я себе под нос. – Как других своих женщин.

Он не повелся на мою провокацию.

Пройдя через огромные украшенные металлические двери, ведущие в черную каменную крепость, мы ступили на белый мраморный пол. Я оглядела себя. Ноги босые и грязные. На мне были штаны и туника, которые нехотя отдал солдат примерно моего телосложения. Мантия на моих плечах внезапно стала казаться необходимым щитом, и я потуже в нее завернулась, борясь с желанием натянуть капюшон на спутанные волосы.

Я осторожно обнюхала себя и пожалела об этом.

Я воняла разлагающейся плотью.

Мы вышли в центр зала.

Высоко над нашими головами висели тысячи зажженных свечей в металлических канделябрах.

На дальней стороне помещения находилось возвышение. На нем в ряд стояли люди, по большей части одетые в красное или черное. Многие одежды были вышиты серебром или золотом. От них веяло величием и силой.

В центре на высеченном из камня элегантном троне восседал мужчина, одетый в багровый бархат. Короны на его голове не было. И все же я вспомнила тронный зал замка в моем мире.

Помещение было набито людьми. Когда мы вошли, толпа расступилась, открывая нам проход через центр.

Отовсюду слышались перешептывания. Я разобрала приглушенные разговоры, иногда улавливая оскорбления, брошенные в мой адрес.

Пусть смотрят. Пусть пялятся. Я не собиралась надолго задерживаться в этом месте.

Я держала голову высоко, пыталась идти в ногу с принцем, хотя его шаг и приравнивался к двум моим.

Внезапно меня остановили.

Я вскрикнула прежде, чем смогла остановить себя – чья-то рука схватила меня за волосы и так сильно дернула, что я упала на колени. Женщина посмотрела на меня сверху вниз – она злорадствовала, сжимая в руке клок волос, который вырвала у меня.

В ту же секунду принц очутился подле меня, рыча еще более дико, чем раньше на Люциуса. Его мантия обвилась вокруг меня, как крылья летучей мыши, пока он поднимал меня.

– Руки прочь! – рыкнул он. – Никто не смеет ее трогать!

Его голос эхом отдался от каменных стен.

Толпа смолкла. Я глянула на помост. Стоящие там люди пристально наблюдали за нами. Казалось, никто не хотел вмешиваться.

Женщина, которая на меня напала, была хорошо одета. Золотые перстни украшали ее руки, а в ушах сверкали рубины. На мгновение она выглядела удивленной. Затем выражение лица переменилось на раздражение.

– Всего несколько прядей волос. Ей это не повредило, – запротестовала она. – Такие истории нам всем хорошо знакомы. Вы не можете забрать ее себе всю, мой принц.

Я наблюдала за тем, как незнакомка пыталась натянуть угодливую улыбку, но эффектно потерпела неудачу.

Я таращилась на нее со всей злостью и яростью.

– Дай их мне. Волосы. – Принц вытянул руку. – Сейчас же!

Бормоча что-то, женщина вытянула руку, и я заметила, как рыжие пряди исчезли в ладони моего пленителя.

Я следила за тем, как принц убирает их в карман. Интересно, что он собирается с ними сделать? Привяжет к кровати как сувенир? Я бы захихикала, не будь эта мысль столь отвратительной.

Я осмотрела людей, глазеющих на меня, словно я домашняя зверушка, и стиснула зубы. Перешептывания возобновились, даже громче, чем раньше, но мне было все равно.

Может, у меня и нет клыков, как у них, но это не значит, что я не могу притвориться, что я самое опасное, что им доводилось видеть.

Все эти людишки выглядели жалко, пялясь на меня. В конце концов, что у меня было такого, чего они так страстно хотели? Зачем принц привел меня сюда? Из-за цвета волос?

Затем я вспомнила Барнабаса, и сердце пропустило удар. Не волосы.

Кровь.

Мы подошли к помосту в нескольких шагах позади Люциуса. Этот невысокий человек упал на колени на красный бархат ковра, который был расстелен на помосте, и начал говорить нараспев, его голос легко разносился по большому залу.

– Лорды и леди Благословенной крови, разрешите представить вам того, кто и так всем нам хорошо известен, – алый хранитель красной крепости, верховный принц Санграты, кровавый лорд чистокровных...

Титулы все продолжались и продолжались.

Секунду принц стоял рядом со мной, стиснув зубы. Потом он резко наклонился вперед и быстро пнул Люциуса по лодыжке.

Послышался вскрик.

Секретарь продолжил намного быстрее:

– Без дальнейших церемоний представляю вам принца Блейка Драхарроу, дамы и господа.

Последовала короткая пауза.

– А подле него стоит... женщина... самая необычная из грязнорожденных.

Я сдержалась, чтобы не фыркнуть.

– Необработанный алмаз, найденный в грязи. – Казалось, Люциус вернулся к своему прежнему темпу. – Спасенная Черным Принцем от смерти и отчаяния.

Я громко кашлянула и бросила колючий взгляд на принца, который все так же неотрывно смотрел вперед, словно статуя. Это правда, что Блейк Драхарроу убил одного из своих людей, чтобы спасти меня. Но после того, как он заковал меня в цепи как какого-то зверя, я не собиралась его благодарить.

– Все вы видите редкие качества этого существа, – помпезно продекларировал Люциус, указывая на меня. – Вот она, приведена сюда верховным принцем и достопочтенным лордом, принцем Блейком Драхарроу, чтобы предстать пред судом.

– Да, ты уже это сказал, – прервал Блейк. – Этого вполне достаточно, Люциус.

Секретарь отбежал в сторону, опасаясь, что его снова ударят.

На секунду мне стало его жаль. Пока я не вспомнила, что он тоже вампир.

Блейк схватил мое запястье и резко толкнул вперед. Он повысил голос, чтобы его было слышно во всем зале.

– Мы нашли эту девушку в выгоревшей деревне сразу за границей Вейлмара. – Что же случилось с той деревней? Сначала я думала, что разрушение – дело рук Блейка, но теперь сомневаюсь в этом. – Казалось, что там никого не осталось в живых, но каким-то образом она уцелела. Вы и сами можете заметить ее странные черты. – Он лаконично поднял руку, указывая на меня, а затем уронил ее, пожав плечами, словно ему уже наскучило смотреть на меня. – Я решил, что лучше всего предстать с ней перед вами и перед Советом.

«О да, действительно! И что это за Совет? Так спешно собрался. Зал битком. Все для тебя, моя дорогая».

Я подпрыгнула, и мое запястье вывернулось в хватке Блейка.

Голос был женский. Низкий и мелодичный. В моей голове.

«Кто здесь? Кто это сказал?» – потребовала я ответов.

«Никому не позволяй брать себя в плен. Серьезно, девочка, где твоя гордость?» – упрекнул меня женский голос.

«Гордость? Я очень горда. Вот только гордость – не лезвие, ею горло ему не перерезать», – парировала я.

«Но ты хотела. Уже что-то. Хорошо. Продолжай в том же духе. Держись за свою ярость».

Помимо кровожадности в голосе было что-то властное.

«Кто ты, черт возьми? – снова спросила я. – Убирайся из моей головы».

«Ты права. Перестань отвлекаться и слушай. Ты должна понять, чего эти люди хотят от тебя. – Наступила пауза, и я могла практически представить, как эта невидимая мне женщина похлопывает пальцами по красивому подбородку. – С виду они не отъявленные дикари. У них есть чувство приличия. И вкус».

«Вкус? Ты называешь это вкусом? Они пьют кровь! – Я чувствовала, как внутри нарастает истерика, и быстро подавила ее. – Приличие? Так ты называешь то, что они сковывают меня и вырывают волосы?»

Ответа не последовало. Голоса больше не было.

Если он вообще был где-то помимо моего воображения.

По телу пробежал холодок.

Может, вот оно? Может, я умерла? Может, я в какой-то странной загробной жизни? Должно быть, безумие неразрывно связано со смертью. Может, я схожу с ума? Если так, то я надеюсь, что сумасшествие накроет меня как можно скорее и не оставит в моей голове никаких мыслей.

Но в то же время я видела людей, которые стояли и смотрели на меня с помоста. А я разглядывала их в ответ.

Мои глаза переходили от одного к другому, а губы были плотно сжаты. Выглядела ли я враждебно? Угрожающе? Надеюсь.

Потому что они точно выглядели так.

Мужчина, сидящий на каменном троне, немного наклонился вперед. Его глаза были глубокого беспокойного красного цвета, в руках он держал жезл, увенчанный алым бриллиантом. Я поспешно отвернулась, напуганная его выражением лица. Он рассматривал меня тем самым взглядом, каким изучают лошадь или другой скот, который намереваются купить.

Я уставилась на мужчину слева от него. Этот был моложе, облачен в черные кожаные доспехи с золотыми вставками. Хотя его глаза были не серыми, как у Блейка, а голубыми, но того же разреза. На самом деле он во многом напоминал Блейка, хотя он был ниже и коренастее.

Я оглянулась на Блейка, который все еще держал меня за запястье, потом перевела взгляд обратно. Да, возможно, эти двое – двоюродные братья. Или даже просто братья.

Мое внимание привлекло какое-то движение. Молодая женщина сгибала и разгибала руки. Она стояла дальше в ряду знати. Выглядела она миловидно, с розовыми губами и блестящими светлыми волосами. Ее мантия представляла собой каскад чистого шелка, фиолетового на черном. Серебряная диадема с лиловыми камнями покоилась на лбу. Она притопывала ногой, словно была в нетерпении или раздражена, и все же, поймав мой взгляд, посмотрела на меня в ответ. В ее взгляде было что-то большее, чем простое любопытство или враждебность. Я увидела неприкрытую ненависть. И за ней, возможно, что-то, похожее на страх.

Но это еще не все. Я тщательно осмотрела весь ряд знати. Некое сходство прослеживалось во всех них и связывало их, словно нить.

Я осознала, что дело в волосах. Если меня мои волосы делали чужой, то их они связывали.

Все они смотрели на меня с холодной яростью. И если кожа была разных оттенков, то волосы были одинаково светлыми. Оттенки варьировались от серебристо-белого до золотистого и серебристо-серого блонда. Ни намека на коричневые, черные или даже рыжие.

Я окинула взглядом толпу. Хотя кое-где среди солдат, которые сопровождали меня, и мелькали каштановые, коричневые и черные пряди, в основной массе ни намека на другой цвет, кроме снежно-белого или бледно-золотистого.

Я посмотрела на мужчину на черном троне – его волосы были цвета только что выпавшего снега, длиной до плеч, гладкие и прямые, обрамляющее бородатое лицо, суровое и холодное.

У мужчины помоложе, который стоял рядом с ним, волосы имели оттенок пепельный блонд; подстриженные коротко, по-военному, они подчеркивали строгие, резкие черты его лица.

Я оглянулась на Блейка Драхарроу. Его волосы достигали подбородка. Бледно-золотые пряди. При одном освещении – золотистые, при другом – почти белые.

Среди этих людей я чувствовала себя пылающим угольком и едва подавила порыв дотронуться до своих кудрей.

Я отвела взгляд, стараясь не думать об этом, и мои глаза остановились на девочке, которую я не заметила прежде.

Ребенок.

Не старше девяти-десяти лет, она сидела на краю помоста. Ее длинные светлые волосы были заплетены в косу с красными лентами, но несколько непослушных прядей выбились и обрамляли ее бледное фарфоровое личико. Сейчас она сидела ссутулившись и подпирала тонкой ручкой подбородок. Она выглядела скучающей и незаинтересованной в церемонии – с отсутствующим видом девочка болтала ножкой и стучала ей по помосту.

Глядя на нее, я почти улыбнулась. Интересно, кто она? Видимо достаточно высокородная, чтобы присутствовать среди могущественных людей на возвышении, но недостаточно важная, чтобы ее вынудили стоять вместе со всеми. Хотя, вероятно, ее просто невозможно заставить что-то делать. Дети – они и есть дети, даже среди вампиров.

Мужчина, сидящий на троне, поднялся.

Он держал свой жезл не для опоры, как это делают пожилые. Я почувствовала древнюю силу. Незнакомец возвысился над собранием как черная тень, и что-то в его взгляде, который он обратил на меня, заставило мои колени подогнуться. Хорошего мало.

Рука Блейка еще сильнее сжалась на моем запястье, но с какой целью – чтобы сделать мне больно или не дать упасть, я не знала.

В любом случае это сработало. Я расправила плечи и гордо подняла голову.

– И впрямь редкая находка, – согласился пожилой мужчина, остановившись на краю помоста. – Ты поступил правильно, Блейк, приведя ее сюда. – Его глаза вперились в мои, слабо поблескивая. – Как твое имя, дитя? Откуда ты родом?

У меня сложилось впечатление, что он изо всех сил старается звучать доброжелательно. Хотя, вне всяких сомнений, в этом мужчине не было ни грамма настоящей доброты.

Тем не менее во мне разлилось тепло и мой рот открылся прежде, чем я успела себя остановить.

– Меня зовут Медра Пендрагон, милорд.

По толпе пробежала волна перешептываний. Я постаралась не обращать на это внимания.

– А что касается того, откуда я... – прокашлялась я. – Вы не поверите мне, если я скажу.

Еще одно волнение пробежало по залу, и я заметила, как пожилой мужчина нахмурился. Словно я ненамеренно сказала что-то дерзкое.

– Ты ничего не знаешь о Санграте? О Государстве трэллов?

Я отрицательно покачала головой:

– Я даже не знаю, что это значит.

Хотя «Государство трэллов» говорило само за себя, мне не понравилось то, что оно подразумевало. Неужели это королевство вампиров основано на одном только рабстве или какой-то его форме?

– Все, о чем прошу, милорд, – продолжала я так осторожно, как только могла, – это о вашем снисхождении и милосердии. Может, меня и нашли на ваших землях, но я не имею никакого намерения оставаться тут. Я не хотела вторгаться в ваши владения. Я лишь хочу вернуться домой.

Долгое мгновение мужчина молчал.

Затем произнес:

– Скажи мне, Медра Пендрагон, как можно очутиться в чужой стране? И, не зная, как ты тут оказалась, как ты планируешь вернуться домой? Кстати, а где он?

Я открыла рот и снова закрыла. Он был прав. Я понятия не имела, как пересекать миры, а ведь это, похоже, именно то, что я сделала по чистой случайности. Я выскользнула из лап смерти, но отнюдь не по своей воле и не благодаря своим действиям.

– Твое молчание говорит о многом. Ты шпионка?

– Я забыла, – выпалила я. – Я забыла свой дом. Если я и шпионка, то об этом я тоже забыла. Но я знаю, что мое место не здесь.

– Как удобно, – мягко произнес мужчина. – И все же, скорее всего, твое место именно здесь. А теперь скажи, что ты утаиваешь?

Я подняла голову.

– Я сказала, что потеряла память, а не то, что я представляю угрозу. Вам нет нужды быть столь подозрительными. Почему вы пялитесь на меня? Из-за моих волос? Там, откуда я родом, рыжие волосы не такая уж и редкость. Это я хорошо помню. Неужели это королевство настолько пугливо, что видит во мне угрозу?

Зал взорвался возмущением.

– Молчать! – закричал другой мужчина на помосте, тот, который напоминал Блейка. – Либо вы соблюдаете порядок, либо покидаете зал.

Немедленно воцарилась тишина. Вокруг меня люди неловко переминались с ноги на ногу, никто не смел поднять глаза на говорящего.

– Позвольте, лорд Драхарроу.

Это оказалась молодая женщина в фиолетовом платье. Она выступила вперед, скромно сцепив руки перед собой.

То есть человек, в чьих руках моя судьба, состоит в родстве с Блейком Драхарроу. Отец?

– Мисс Пансера. – Лорд Драхарроу снисходительно улыбнулся. – Вы желаете поделиться с двором мудростью?

Молодая женщина жеманно улыбнулась.

– Было бы дерзостью с моей стороны считать, что у меня есть мудрость, которой я могла бы поделиться с вами, лорд Драхарроу.

Из толпы донеслись смешки. Но смех был добродушный. В конце концов, она была одной из них.

Молодая женщина сделала небольшой шаг вперед, а ее взгляд впился в меня.

– Нет, не мудрость, милорд. Лишь гнев.

– Гнев, мисс Пансера? – Лорд Драхарроу поднял брови.

– Гнев на это существо.

Я ощетинилась.

– На это недоразумение женского пола, – продолжала она. – Гнев на ее неуважение к вашему дому, к суду, к нашим священным традициям.

– Я ничего не знаю о ваших традициях, – громко заявила я. – И я не хотела проявлять неуважение.

Лицо молодой женщины исказилось от отвращения.

– Даже сейчас она говорит со мной так, словно ее место здесь. Словно она имеет право голоса среди Чистых кровью. Но ее нашли в грязи. От нее пахнет могилой, и я лишь надеюсь, что вы вернете ее туда, милорд. Вы не заслуживаете, чтобы с вами говорили с таким пренебрежением.

Лорд Драхарроу в задумчивости склонил голову.

– А что насчет ее знаков, мисс Пансера? Вы хотите, чтобы я убил ее или позволил уйти, несмотря на них?

Девушка в фиолетовом платье расправила плечи.

– Какая разница, что у нее есть метка наездницы, если ездить все равно не на ком?

Ее слова привели меня в замешательство, и я оглянулась на принца, но тот не смотрел на меня. Его губы были сжаты в тонкую линию. Ему не нравились слова мисс Пансеры? Или его просто раздражала необходимость быть здесь?

Мисс Пансера, почтительно поклонившись, скромно отступила, заняв свое место среди других на помосте.

Но хотя она больше не говорила, ее взгляд был все еще устремлен на меня.

Было ясно, что она хотела, чтобы лорд Драхарроу убил меня здесь и сейчас. Но что такого я сделала, чтобы она стала моим врагом? Или дело лишь в том, что я не вампир?

– Реган Пансера говорит правду, – заявил лорд Драхарроу. – В наших землях не было драконов вот уже больше сотни лет.

От этих слов мое сердце подпрыгнуло. Драконы.

– Последние наездники умерли задолго до сего дня, – лорд Драхарроу оглядел толпу. – И мы, Избранные, Чистые, Благословенные кровью, к сожалению, слабы для этого. Не так ли?

Послышалось негромкое бормотание в знак согласия.

Он немного повысил голос.

– Эта девушка, откуда бы она ни явилась, носит однозначные отметки наездницы. Посмотрите на цвет ее волос. Заостренные уши. Посмотрите, какие у нее длинные пальцы рук и ног, точно как у наездников прошлого.

Я озадаченно посмотрела на свои руки и сжала их в кулаки. Но ноги у меня были босые, и я никак не могла прикрыть их. Все вокруг разглядывали меня и что-то бормотали.

На шее выступили капли пота. Я старалась сохранять спокойствие. Мои конечности были такими же, как и у всех фейри в Аеркануме. Длинные? Я была наполовину фейри, так что, наверное, да. Не так, как у людей. Там, откуда я родом, это вполне обычно.

– Ее телосложение, – продолжал лорд Драхарроу, подняв обе руки, а потом опустив их, указывая на мое тело, – стройная, подтянутая фигура, предназначенная для равновесия и гибкости. – Он исследовал меня взглядом. – Ее кости. Если бы мы провели эксперимент, то обнаружили бы, что они прочные и могут выдержать маневры и удары.

Я с трудом сглотнула. «Эксперимент» звучало зловеще.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – произнесла я. – Мне доводилось ездить только на лошади. Точно не на драконе.

Толпа засмеялась. Надо мной. Не со мной, как было в случае с идеальной мисс Пансерой.

– Там, откуда вы родом, нет драконов, мисс Пендрагон? – поинтересовался лорд Драхарроу. – Ваше имя^[2] намекает, что есть. Из какой вы страны? Я бы хотел однажды ее посетить.

Я покачала головой.

– Это лишь имя, не больше. Я не могу вспомнить название родных земель, – солгала я. – Возможно, когда-то давным-давно там и водились драконы, но никто из ныне живущих их не видел. Нет. Это всего лишь имя.

На самом деле это было королевское имя. Пендрагоны были древним родом. И благодаря неразборчивости матери в мужчинах, я принадлежала к этому роду по линии отца.

«Неразборчивость? Или тщательное планирование?»

В голове снова возник тот голос.

«Выметайся, – мысленно прошипела я. – Ты не имеешь права тут быть».

Звонкий смех.

«Ты и представить не можешь, как заблуждаешься».

Но после этого голос умолк.

– Понимаю. – Последовала тонкая улыбка. Лорд Драхарроу считал, что я лгу. – Но в этих землях драконы уж точно водились, Медра Пендрагон. И это были не просто названия. Они существовали. Как и наездники для них.

– И что же вы думаете? Что я одна из них? – Я уставилась на него в неверии. – Вы же уже сказали, что драконов тут больше нет, не так ли? Тогда какая разница? – Я глянула на Реган Пансеру, словно ожидая поддержки, в конце концов, в этом мы с ней согласны. Но ее глаза были все еще словно кинжалы.

– Род драконов древен, – размышлял лорд Драхарроу, – и ваше появление здесь, сегодня, можно расценивать как предзнаменование...

– Позвольте, лорд Драхарроу. – Женский голос. Мягкий, но величественный. Она стояла на другой стороне платформы, облаченная в красный шелк. Она выглядела старше, чем большинство окружающей ее знати, хотя и не ровесницей лорду Драхарроу. – Как вы знаете, Дом Авари гордился своими наездниками. Облик этой девушки может ни о чем и не говорить. Или... – Она засомневалась, бросив на меня короткий взгляд. У меня создалось впечатление, что эта женщина обладает огромным авторитетом и властью, но все же меньше, чем лорд Драхарроу. Я чувствовала, что она ему уступала.

– Да, леди Авари? – надавил лорд Драхарроу. – Или?

Немолодая среброволосая женщина закусила губу.

– Или может оказаться знамением. Знаком самой Кровавой Девы.

Зал возбужденно зашумел.

Вперед выступил внушительных размеров мужчина в серебристой парче. Его подбитые металлом сапоги стучали по платформе.

– Дом Мортис согласен с Домом Авари. Не стоит недооценивать появление этой девчонки. Она очень важна. Ее нельзя отпускать.

– Интересно, – задумчиво произнес лорд Драхарроу. – И что же вы предлагаете, лорд Мортис?

Лорд Мортис сурово уставился на меня.

– Проверить ее кровь. Если ее кровь ценна – предложить ее богине, а если нет – уничтожить. Или...

Лорд Драхарроу снова поднял брови.

– Или? Есть и третий вариант? Как восхитительно.

– Или породниться с ней. – Лорд Мортис нахмурился. Я вздрогнула. – Сохранить кровь всадников. Все наездники были утеряны. А ее кровь, кажется... – Он замялся. Я подозревала, что он не хотел использовать для описания меня прилагательное «чистая». – Сильная, – он выбрал слово. – У нее выдающиеся черты. Хороший знак.

Лорд Мортис отступил к остальным вельможам на помосте.

Очевидно, стоявшие на платформе были высшей элитой. Я видела кивки одобрения от некоторых лордов и дам вокруг него. Но к чему именно из его речи они относились? К части про мое убийство? Или про подношение моей крови какой-то богине?

Или, возможно, к худшему из всего – породниться со мной. И кому же выпадет эта честь? Лорду Драхарроу?

Меня пробила дрожь. Нет. Решительно нет.

Я принялась разглядывать высокие арочные окна на стенах зала. Как быстро я смогу добраться до одного из них? Хватит ли у вампиров скорости остановить меня? Если я смогу выпрыгнуть, приземлюсь ли на мощеную дорожку? Или на острые скалы побережья? Или в неспокойные волны внизу?

Я решила, что в лучшем случае буду истекать кровью от осколков разбитого стекла и придется плыть в море, пока лучники Блейка будут стрелять в меня.

– Породниться, – пробормотал лорд Драхарроу, поглаживая серебряную бороду. – Связать ее с нами. Продолжить род. Укрепить его. Не могу отрицать – это интересная мысль.

Он посмотрел вниз, туда, где стояла я.

– Согласно закону, вступить с ней в связь может только один.

Толпа всколыхнулась.

Я осмотрела вельмож, при этом мое лицо пылало от гнева.

– Я была бы не против иметь в этом всем право голоса, лорд Драхарроу.

– Но у вас его нет, Медра Пендрагон. Возможно, вам еще не вполне ясно, что Чистые кровью решают тут вашу судьбу, и сегодня вы близки к смерти как никогда.

Я зашипела:

– Но я не умру, не так ли?

Он улыбнулся, обнажив белые смертельно опасные клыки.

Я вздрогнула.

– Нет же?

Я покачала головой, специально встряхнув волосами, как кучерявым облачком. Послышались вздохи, когда моя рыжая копна взвилась в воздух, а потом опустилась на плечи.

Сейчас стоял вопрос о моей жизни. И, к своему удивлению, я поняла, что хочу жить. Я не мертва. Я не умерла. И я хотела, чтобы так это и оставалось, по крайней мере, пока.

– Нет, – решительно сказала я. – Я слишком ценна, чтобы меня убивать. Вы уже это решили. По словам леди Авари, я могу быть знамением. – Что он там только что сказал? Что у меня телосложение наездницы драконов. – Посмотрите на меня. Я Пендрагон. Единственная Пендрагон. Все, что вы знаете, – это то, что в моей крови кроется сила. Может, я смогу вернуть драконов.

Вокруг меня прокатилась волна возгласов удивления.

Я правда это сказала?

Я мысленно содрогнулась. Кого это волнует? На самом деле я не собиралась этого делать. Я была в этом уверена, но этим напыщенным лордам знать об этом не обязательно. Я неправильно начала. Надо было блефовать все это время. Очевидно, единственное, что признавали и уважали эти люди, – власть, такая же жестокая, как их собственная.

Я отвоевывала себе время. Время, чтобы влиться в общество этих хладнокровных, клыкастых монстров. Время, чтобы найти оружие и перерезать глотки парочке чистокровных вампиров и потом сбежать, сохранив при этом не только жизнь, но и чуть больше. Может, что-нибудь, что поможет убраться из этого проклятого королевства. Может, карта. Может, корабль.

– К нам возвращаются воспоминания, не так ли? – Улыбка лорда Драхарроу – узкая щель, оскал хищника.

– Может быть, – яростно ответила я. – Кто знает, что я смогу вспомнить, будь у меня достаточно времени? Может, даже что-то полезное.

– Возможно, ее послала богиня. Возможно, она дар от Кровавой Девы, – возбужденно зашептала дама рядом со мной своему соседу.

Лорд Драхарроу стрельнул глазами в сторону несдержанной женщины, та пискнула и замолчала.

Но было слишком поздно. Я победоносно улыбнулась. Он не мог убить меня теперь, когда у людей появилась надежда.

– Хорошо, Медра Пендрагон, – медленно проговорил лорд Драхарроу. – Я дарую тебе жизнь. Но ты будешь связана с чистокровным, как и все грязнорожденные. Такова твоя плата. Твоя ценность кроется в твоей крови, и ею стоит делиться.

Я отступила, изменившись в лице, и попыталась вырвать руку из хватки Блейка. Но мерзавец держал крепко и тянул меня обратно встать рядом с ним.

Лорд Драхарроу улыбнулся, наблюдая за нами.

– Видишь? Ты уже привязана к моему племяннику. Он тебя нашел. Он тебя спас. Ты обязана ему жизнью. Долг, который невозможно оплатить.

– Он меня похитил! Заковал меня в цепи и приволок сюда, – горячо запротестовала я. – Я ничего ему не должна. Я хочу лишь свободы.

– В Государстве трэллов свобода существует в лучшем виде, – заверил меня лорд Драхарроу. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала тревога. – Связь – это свобода. Чем скорее ты это поймешь, тем счастливее будешь.

Он резко поднялся на ноги.

– Сегодня твоя жизнь меняется, Медра Пендрагон, сегодня ты займешь место в Государстве трэллов. Сегодня я поднимаю тебя из мрака и грязи. Я нарекаю тебя Наездницей драконов Санграты. Пусть первый, кто нашел тебя, станет тебе проводником в новый мир.

Рука Блейка, держащая мою, дернулась.

– Дядя...

– Тишина, племянник! – предупредил лорд Драхарроу. – Я чествую вас двоих здесь, сегодня, в этом зале. Не совершай ошибок.

Лорд вампиров взмахнул рукой, и я почувствовала, как сквозь меня прошла сила, закручиваясь вокруг, словно лента.

Возникло тянущее чувство, и я поняла, что моя рука была не просто сжата Блейком, а стискивала ее в ответ, как будто я этого хотела.

Потом послышался звук разрываемой плоти.

Я закричала и опустила глаза.

На моем запястье зияла рваная рана. Кровь капала на мраморный пол.

Но не только моя. Запястье Блейка было прижато к моему, и из него тоже текла кровь.

Лорд Драхарроу улыбался нам сверху, его глаза горели.

– Да будет вам известно, что сия связь нерушима – она прочна, как сила нашего королевства, подтверждена моей волей и законом древних обрядов. Блейк Драхарроу и Медра Пендрагон отныне и навеки связаны судьбой и долгом. Да будут ваши жизни переплетены, как дракон и кровь. Вы связаны. В огне и в тени быть вам одним целым. Сказанное – нерушимо. Связанное – нерасторжимо.

Я громко вздохнула, когда наши руки взлетели к нашим головам. Смешавшаяся кровь, теплая и липкая, стекала по моей руке.

Лорд Драхарроу шевельнул пальцами, и наши руки упали.

Я тут же высвободилась из хватки Блейка и отошла, словно меня заклеймили.

А так и было.

Я посмотрела на запястье. Рана уже затягивалась. Но метка в виде слезы осталась. Ярко-красная, как капля крови. Я потерла ее, но она никуда не исчезла, хотя боль утихала.

– Это первый шаг в становлении вашей связи, – пояснил лорд Драхарроу, наблюдая, как я вожусь с меткой. – Кровь есть начало, как кровь есть и конец. Кровь порождает кровь. Метка – лишь первый этап.

Я огляделась по сторонам и вдруг поняла, что зал тревожно притих. Многие вампиры вокруг меня облизывались. Некоторые голодно принюхивались, как Барнабас тогда.

Я поежилась. Они учуяли меня. Мою кровь. И хотели ее.

Я взглянула на Блейка, ожидая такой же жажды на его лице. Но, к моему удивлению, он, как и раньше, стоял с каменным выражением, отказываясь встречаться со мной взглядом.

– Медра Пендрагон отныне нарекается вторым консортом принца Блейка Драхарроу, – вещал лорд Драхарроу в толпу. – Ее запрещается трогать. Если кто-то посмеет ею кормиться, будет убит. Все в этом зале предупреждены.

Голос вампира был холоден. Впервые я радовалась той силе, которая за ним стояла. Только дурак осмелился бы ослушаться этого ужасающего пожилого мужчину. Я надеялась, что среди этих облизывающихся вампиров не было глупцов.

Потом до меня дошло. Слово, которое он использовал.

Вторая нареченная.

А кто первая?

Потом наши глаза встретились.

Струйка крови стекала по ее подбородку там, где она прокусила себе губу в немой ярости. Пока я смотрела, она подняла руку и стерла красную полоску, не отрывая взгляда от моего лица.

Не оставалось сомнений, кто был первым консортом Блейка Драхарроу.

Реган Пансера.

Глава 3

Медра

Блейк Драхарроу зашагал вниз по каменному залу впереди меня.

Он отпустил мою руку, как только его дядя закончил свою речь. Очевидно, принц решил, что на побег я не решусь.

Он обменялся парой слов с дядей с глазу на глаз, а затем стремглав понесся вон из Крепости, жестом приказывая мне следовать за ним.

Блейк направлялся обратно во двор, где махнул солдату подать мне лошадь, а потом оседлал свою.

Мы ехали не к другой части замка, как я ожидала, но обратно на материковую часть. Там мы повернули и направились к железному мосту, что вел к внушительному замку из оникса на третьем острове.

Только когда мы добрались до окраины, Блейк спешился. То же сделала и я. Я зашагала к нему, не намереваясь больше молчать.

– Где мы и какого черта там сейчас произошло?

Блейк неохотно отвел взгляд от лошади:

– Фи, какие выражения.

– Это ты еще настоящих выражений не слышал, – рявкнула я. – Пожалуйста, не говори, что ты всерьез воспринял всю эту ерунду.

– Воспринял. Воспринимаю. – Он замолчал. Его челюсть дрогнула от напряжения. – И все верно, мы – да.

Я процедила сквозь стиснутые зубы:

– Мы – что?

– Ты прекрасно знаешь что. Помолвлены. – Он поднял идеальной формы белую бровь. – Понимаю, ты взволнована. Не удивительно. Любая на твоем месте была бы обеспокоена.

– Взволнована? – взорвалась я, игнорируя его неудавшуюся попытку пошутить. – Когда и если я выйду замуж, я сама выберу жениха. Его не будет за меня выбирать какой-то...

– Кто? – Блейк повернулся ко мне, в его серых глазах вдруг появилась ярость. – Самый могущественный вампир в Государстве трэллов? Ты вообще хоть немного понимаешь, представляешь, что там только что произошло?

– Ну просвети меня. Видно же, что ты умираешь от нетерпения.

– Тебя только что возвысили над всем земным.

Я прыснула:

– Вот так ты это называешь?

Его глаза сузились.

– Ты хоть представляешь, сколько нечистокровных женщин убили бы за то, чтобы оказаться на твоем месте? Я нашел тебя на горе трупов. – Своим орлиным носом он втянул воздух, и его аристократические черты скривились от отвращения. – Ты все еще ими воняешь.

Я смущенно скрестила руки на груди. Он был прав. Но это не отменяло того, что он мерзавец.

– Ну знаешь, у меня не было возможности принять ванну. Если помнишь, кто-то тащил меня в цепях. – Я показала на него пальцем.

– Ну теперь в твоем распоряжении все ароматические ванны замка. Но это не все.

– Что-то еще, кроме того, что теперь я до конца жизни привязана к тебе? Ведь те слова значили именно это, не так ли? – Я засомневалась, но добавила: – И я такая не одна, да?

– А, так ты заметила Реган? Она выглядела обрадованной, правда? – Блейк пожал плечами. – Не волнуйся из-за нее. Я позабочусь о том, чтобы она вела себя прилично.

– Я не волнуюсь, – отрезала я. – Потому что нам делить нечего. Я не твоя пара, не важно, что там говорит твой дядя или кто еще.

– Продолжай убеждать себя в этом. Но ты почувствовала связь. У тебя не было выбора. Как и у меня. Ты правда думаешь, что я бы выбрал такое? – Он окинул меня взглядом снизу вверх и покачал головой. – Ты ниже меня по всем параметрам. Кем бы или чем бы ты ни была.

Я зарычала, чем удивила саму себя.

– Рада слышать. Потому что ты не прикоснешься ко мне ни при каких обстоятельствах. Давай сразу это проясним. Ты не продолжишь свой род со мной.

– Я бы не тронул тебя, даже будь ты последней женщиной в Государстве трэллов. – Он сделал шаг назад, излучая бешенство всем своим видом. – Но если бы я...

– Да-да, я должна быть столь польщена, столь благодарна. Это ты говоришь себе, когда под тобой лежит женщина? Ты думаешь, насколько она польщена? Боги, да ты тот еще кадр. – Я потрясла головой. – Мне даже почти жаль Реган.

Он прищурился.

– Реган в восторге от перспективы стать моей женой. И не нуждается в твоей жалости.

– Уверена, так и есть. – Я резко сменила тему. – Где мы?

– Ах да, твой второй вопрос. Если ты закончила убеждать себя, что не связана со мной...

– Нет, и никогда не перестану.

– Не важно. Это... – он обвел рукой вокруг нас, – Академия «Кровавое крыло».

Я наморщила нос.

– Что?

– Академия. Школа. Там, откуда ты появилась, наверняка есть такие.

Я зло уставилась на принца.

– Уверена, что слышала эти слова разок-другой.

– Отлично. По правде сказать, я не очень-то надеюсь, что ты умеешь читать и писать, да и вообще не дочь какого-нибудь свинопаса.

Я ухмыльнулась – не позволю ему задеть меня.

– Но ты этого не знаешь, – нахмурилась я. – Да и вообще, какая разница?

– Потому что ты будешь посещать эту школу. Начиная с завтрашнего дня.

Моя челюсть упала.

– Что?

– Это самое элитное учебное заведение в Санграте. – Ты должна быть...

– ...польщена, – закончила я за него. – Забавно, что я этого не чувствую.

Блейк зашагал к каменной дорожке под аркой.

– Куда ты? – спросила я, догоняя его.

– Думал показать тебе пару важных вещей. Например, твою комнату. Где ты будешь есть. И где ты должна быть завтра утром, когда прозвонят колокола, чтобы позвать на первый учебный день.

– Вау, правда? А ты где будешь во время всего этого?

– Я на третьем курсе, – начал он, – так что я буду...

Я не смогла сдержаться и засмеялась.

– Ты? Ты студент здесь? Тебе разве не сто лет? Я думала, ты принц вампиров.

Он зло взглянул на меня.

– Я ближе к тебе по возрасту, чем ты можешь подумать. И я, может, и принц в своем доме, но даже принцы должны посещать академию. Вся знать королевства отправляет своих детей в «Кровавое крыло». Это не то же самое, что школа для смертных детей, как ты, возможно, считаешь. Это учебное заведение... – Блейк подбирал нужное слово, – формирует из нас тех, кем мы должны стать. Делает из нас самую влиятельную элиту Санграты. В конце концов, мы будущие правители королевства.

Я осмотрела его снизу вверх, отмечая подтянутую, мускулистую фигуру.

– Ты кажешься мне довольно взрослым.

– Это был случайный комплимент, Пендрагон?

Я скривила кислую гримасу.

– Точно нет.

Но теперь была его очередь ухмыляться.

– В любом случае, мы проводим в академии три или четыре года, в зависимости от специализации.

– Специализации?

Он остановился возле каменного коридора, на лице читалось нетерпение.

– Ради Кровавой Девы! Ладно, давай покончим с этим. Я постоянно забываю, что ты абсолютно ничего не знаешь.

Я проигнорировала оскорбление. В конце концов, видимо, все-таки мне надо было что-то знать.

– В Санграте много высокородных домов, – продолжал он. – Но четыре всегда управляли королевством, и те же четыре руководят школой. Каждый представляет старинный род вампиров. Дом Драхарроу – это мой дом. Дом Авари, Дом Орфос.

– И Дом Мортис, – добавила я.

– Отлично. Ты знаешь одну мизерную часть информации о моем мире.

Какой неприятный человек.

– А что насчет Реган? Ее фамилии нет среди четырех, но она все равно стояла на помосте рядом с твоим дядей.

– Она Пансера. Реган принадлежит к очень благородному дому, хотя и не правящему. Здесь, в академии, она числится в Доме Драхарроу. Все аристократы, независимо от их фамилий, исходят из одного из четырех домов и могут проследить родство, хотя и дальнее, с одной из четырех семей.

– То есть вы с Реган родственники? – Я хихикнула. – Ну и традиции у вас.

Блейк закатил глаза.

– Наша помолвка была устроена, когда мы были еще детьми. Тебе не понять. Слушай, просто постарайся не выглядеть еще большей дурой, чем ты уже показалась. Ты и так уже достаточно смутила меня сегодня. Меня совершенно не красит, что теперь ты связана с нами.

– А что насчет того, чтобы ты не указывал мне, что делать?

Он скрестил руки и шагнул ко мне. Я не двигалась с места.

– Тебе лучше к этому привыкнуть, Пендрагон. Я Глава Дома. Ты подчиняешься мне. Во всем.

Я тоже скрестила руки, копируя принца и не желая отступать.

– Посмотрим.

Он предпочел проигнорировать меня и продолжил свою речь:

– Как я и говорил, Академия «Кровавое крыло» разделена на четыре дома. И внутри каждого дома есть свои отряды.

– Отряды?

– Группы до пятидесяти человек. Тебе не стоит беспокоиться об этом в свой первый год. Это традиция. В период военных действий это бы означало, что наши генералы всегда готовы и у них под рукой есть молодежь с копьями наготове, чтобы заменить тех, кто пал.

– И часто ли воюет ваше королевство? – с искренним любопытством спросила я.

– Ты узнаешь об этом на занятиях, – небрежно бросил Блейк. – Не во всех отделениях есть представители четырех подклассов. – Выше всего по званию – воины, обычно из вампирской знати, но бывают и редкие исключения. Следующие по рангу – поддерживающий класс. Целители, алхимики, аптекари. Эти говорят сами за себя. Я предполагаю, что ты знаешь, кто такие целители.

Когда принц посмотрел на меня как на идиотку, я закатила глаза.

– Отлично. Далее стратеги. Очень важные. Их выбирают за логику и дар предвидения. Они могут визуализировать сражения, помогают планировать атаки и всякое такое. И, наконец, последние – разведчики. Предполагается, что у них тоже есть магия, но не все из них маги. Настоящих чародеев все труднее и труднее найти.

– И куда же определят меня?

Он вздохнул.

– Ты – пятый класс, который вымер. – Мужчина окинул меня взглядом. – Ну или по крайней мере был вымершим до сегодняшнего дня.

– Я ничего не понимаю. Драконов, на которых надо ездить, нет. Так какого черта мне ходить в эту глупую школу? – спросила я.

– Не стоит поднимать этот вопрос с дядей, но это то, чего он хочет. Ты присоединишься к нам с Реган.

Блейк взглянул на меня серыми глазами, которые внезапно приобрели штормовой оттенок.

– Ты последний человек в этой школе. Ты даже не заслужила место быть здесь, в отличие от остальных грязнорожденных смертных. Но Виктор Драхарроу всегда получает то, чего хочет. Так что я бы не стал испытывать его терпение. Только если не хочешь, чтобы тебя осушили быстрее, чем ты выдашь очередной невероятно умный комментарий.

Мужчина посмотрел на меня и задумчиво покачал головой.

– Не знаю, какую именно программу придумают специально для тебя, но могу предположить, что тебе придется изучать все понемногу. Все, кроме целительства, как мне кажется. Наездники были вторыми после воинов. Но это было во времена драконов. – Он пожал плечами. – Так что ты права. Ты весьма бесполезна. Сомневаюсь, что ты можешь сражаться.

– Я много сражалась. – Я сжала руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы не пустить их в ход.

Принц рассмеялся.

– Не сомневаюсь. Но у тебя есть какие-нибудь навыки?

Я ничего не ответила, решив, что это слишком личный вопрос.

Он пожал плечами.

– Завтра я отправлю Реган показать тебе все здесь. Она обо всем подробно расскажет.

Я почти подавилась.

– Реган? Девушка в фиолетовом платье, которая выглядела так, будто хочет выколоть мне глаза?

Блейк усмехнулся.

– Она сделает то, что я ей скажу, не волнуйся. Она хочет угодить моему дяде. Вы друг другу нужны, так что быстро подружитесь.

– Очень сомневаюсь, – пробормотала я.

Но, возможно, надежда есть. Было бы неплохо обзавестись другом в этом ужасном месте.

Хотя я искренне сомневалась, что девушка, которая решила, будто я собираюсь украсть у нее жениха – или как минимум хочу урвать его часть, – захочет стать моей подругой.

Казалось, что время для разговоров окончено.

Блейк продолжал идти длинными шагами по коридору. Я спешила за ним, отказываясь просить, чтобы он замедлился, и заставляла себя не отставать.

Он быстро провел меня по залам, незаметно озираясь по сторонам, словно опасался, что нас могут увидеть вместе.

Иногда мимо нас кто-то проходил – студент с книгами или преподаватель со стопкой пергамента. Если они и отваживались посмотреть в нашу сторону, Блейк кидал на них злобный взгляд, и те спешили убраться подальше.

Во время нашей быстрой экскурсии я успела увидеть столовую. Огромный каменный зал с рядами деревянных столов и скамей.

– Здесь ты будешь есть, – коротко пояснил Блейк, прежде чем мы пошли в следующий зал.

– А ты? – Это была шутка, но, к моему удивлению, он остановился.

– И я. Знаешь ли, мы не только кровь пьем.

– Я не знаю, – подчеркнула я. – Я ничего не знаю о вас, монстрах.

– Тебе стоит перестать видеть в нас монстров и начать смотреть на нас так, как делает остальная Санграта, – сказал он, прищурившись.

– Это как же? Как на богов? Героев?

Мужчина ухмыльнулся.

– Что-то вроде того.

– Я не понимаю. Разве вы не кормитесь своими собственными людьми? Вы называете нас грязнорожденными, но при этом мы вам нужны. Как еще вы можете получить кровь?

Он ощетинился.

– Ты понятия не имеешь о наших традициях или о том, как мы кормимся. Некоторые... – Он замолчал. – Хотя знаешь, неважно. Я не собираюсь заниматься твоим образованием.

– Некоторые что? – настаивала я. – Мне правда интересно.

– Не сомневаюсь. Но знаешь, Пендрагон, я тут понял кое-что, что забыл дядя Виктор. – Принц холодно улыбнулся и внезапно наклонился ко мне, так близко, что до моего лица оставалось несколько сантиметров. Я снова почувствовала его запах. Аромат зеленых яблок. Ублюдок был вампиром, но при это пах как фруктовый сад. Бессмыслица.

– Что? – произнесла я, холодея и сопротивляясь желанию отшатнуться.

– Эта школа заботится о себе, и только о себе. Ты права. Ты не одна из нас, и никогда не станешь. Мне не о чем беспокоиться. У тебя не будет времени опозорить меня, потому что «Кровавое крыло» убивает слабых. Я сомневаюсь, что ты продержишься здесь даже семестр. Не важно, кто будет тебе помогать, ты оступишься и умрешь, а мне нужно лишь стоять в стороне и смотреть. Ты переживаешь, что нам придется совокупляться? Неужели ты и правда подумала, что я запятнаю свой род твоей кровью? – Он поднял голову и рассмеялся. – Завтра ты начнешь понимать. Ну а пока... – Он перевернул руку ладонью вверх и указал: – Вот твоя дверь.

Прежде чем я смогла собраться с мыслями и сказать хоть слово в ответ, Блейк ушел. Он завернул за угол и скрылся из виду, а его черная мантия развевалась позади него, как крылья чертовой летучей мыши.

* * *

Я уставилась на дверь, перед которой он меня оставил. Тяжелое темное дубовое полотно с железной ручкой в виде слезы. Как отметка на моем запястье.

На секунду я задумалась, стоит ли постучать.

Затем расправила плечи, подняла руку и толкнула дверь.

Когда петли скрипнули, из открывшегося проема вырвался громкий гул.

Я поежилась, но заставила себя идти дальше, войти в шумное помещение и осмотреться.

Каменный холл был темным и полным теней, освещенный свечами на расстояние нескольких шагов. Комната же оказалась просторной, с высоким потолком. Пространство было наполнено теплом и светом. Бесчисленные свечи горели в железных подсвечниках и в изысканных канделябрах на стенах. Мерцающий свет играл на портьерах насыщенного сапфирово-синего цвета, которые висели на стенах и обрамляли высокие арочные окна, тянущиеся по двум широким стенам. Оконные стекла в форме бриллиантов открывали вид на море и заходящее солнце.

Уютные мягкие кресла, обитые тканью в полуночно-синем и серебристом тонах, были расставлены по комнате небольшими уютными кругами. Толстые богатые ковры с узорами бледно-серых и синих оттенков покрывали каменный пол.

В огромном камине потрескивал огонь, на полке сверху стопками лежали книги, а со свечей в пыльных подсвечниках капал расплавленный воск. По другой стене тянулись книжные шкафы, в которых стояли дорогие с виду фолианты и лежали скрученные свитки.

В центре стоял большой круглый стол, заваленный пергаментом, перьями и чернильницами.

И повсюду были студенты.

Некоторые сидели в мягких креслах и читали, другие сгорбились над столом с перьями и что-то оживленно писали, а некоторые расположились на диванах вокруг камина и болтали.

Когда я вошла в комнату, разговоры стихли.

Уже во второй раз за этот день, казалось, все взгляды обратились ко мне.

Мое сердце бешено билось. Я шла вперед, шаги отдавались эхом от стен во внезапно наступившей тишине.

Я выругалась про себя. Что мне, черт возьми, дальше делать?

– Медра! Медра Пендрагон! Я здесь!

При звуке своего имени я дернулась. Темноволосая девушка стояла наверху каменной лестницы. Когда я посмотрела на нее, она перегнулась через балюстраду и замахала мне.

Маленькая и худенькая, с длинными шелковистыми черными волосами, тщательно заплетенными в идеальную косу, ниспадающую на спину и перевязанную синей лентой. На ней были очки в черной оправе, которые придавали ее темно-карим глазам вид совиных. Выражение ее лица оставалось спокойным и искренним, словно она не знала, какой переполох вызвало у всех мое появление.

– Поднимайся, – позвала она. – Я все тебе покажу.

Девушка носила черную мантию, как и Блейк, а под ней – синий свитер и серую юбку до колен. Было в этой незнакомке что-то академичное. Мне стало интересно, в каком она классе из тех, что назвал Блейк.

Я стала медленно подниматься по лестнице, разглядывая герб на лацкане девушки. Круглый символ с четырьмя переплетенными драконами, вышитыми золотом. По кругу тянулись слова.

– Sanguis et Flamma Floreant, – прочитала я вслух.

– Это герб и девиз «Кровавого крыла», – пояснила девушка. – Он означает «Пусть процветают кровь и пламя». Надпись на традиционном сангратийском^[3]. Подозреваю, ты его не знаешь.

Я знала, но позволила ей продолжить. То, что она назвала традиционным сангратийским, было просто древним наречием в Аеркануме.

Девушка аккуратно дотронулась до герба.

– Вся твоя одежда будет так же украшена. Это метка всех первокурсников, пока у тебя нет девиза и герба.

– Я думала, я в Доме Драхарроу, – произнесла я, немного краснея.

Незнакомка ободряюще улыбнулась.

– Пока нет. Ты еще не официальный консорт, хотя вы с Блейком помолвлены. Знаю, это сложно. Тебе повезло, Дом Драхарроу очень могущественный и с очень сильным главой.

Я смогла подавить свои комментарии, которые почти сорвались с моих губ по поводу того, что я думаю о Викторе Драхарроу и его племяннике.

– Тебя, наверное, все это ошеломляет, – сказала девушка с сочувствием, неправильно толкуя мое выражение лица. – Пойдем, я попытаюсь все разъяснить получше. Давай я покажу тебе твою комнату.

Мы направились вдоль каменного балкона, и я впервые заметила, что он почти полностью опоясывает комнату. От него отходило четыре прохода. Я последовала за девушкой в один из них и вскоре заметила, как она толкает очередную дверь и жестом приглашает меня войти.

– Вот твоя комната. – Девушка пропустила меня вперед, и я заглянула внутрь.

К моему облегчению, комната оказалась маленькой, но уютной. И там была всего одна кровать. Не придется толкаться со своими сокурсниками. Слава богам!

Комната располагалась на самом верхнем этаже башни, поэтому некоторые стены закруглялись.

По центру стояла кровать из темного дерева с тяжелым бархатным балдахином насыщенно-синего цвета. В изножье располагался большой деревянный сундук – место, куда можно сложить пожитки, которых у меня не было.

У дальней стены стоял высокий шкаф из темного дуба, с ручками в форме свернувшихся драконьих хвостов.

Три высоких арочных окна выходили на бурлящее внизу море, где волны разбивались об острые скалы. Под окном стоял маленький деревянный письменный стол, по размеру как раз подходящий, чтобы за ним писать или учиться.

Простенький, но выглядел удобным. Я подозревала, что должна быть благодарна, что это не камера в подземелье Черной Крепости.

– Я Флоренс, кстати. Флоренс Шен. Я одна из надзирателей общежития первокурсников.

Я осторожно взглянула на девушку:

– Надзирателей?

Та засмеялась.

– Не переживай. Это не так страшно, как звучит. Мы же не в тюрьме. Я просто помогаю первокурсникам и отвечаю на их вопросы. Староста.

Я постаралась не выглядеть такой подозрительной. В конце концов, для меня это все-таки тюрьма. Хотя Флоренс явно здесь нравилось.

– То есть ты не первокурсница? – уточнила я.

– Нет, первокурсница. Просто я пробыла здесь половину лета. Моя мама – одна из библиотекарей. Я знаю школу лучше, чем большинство студентов, особенно полукровок. Наверное, поэтому они и выбрали меня.

– То есть ты не вампир? – В следующую секунду я почувствовала себя идиоткой. – Конечно, нет. Твои волосы.

Она улыбнулась.

– Именно. Хотя тут бывают полукровки. Не верю, что в этом году у нас есть такие. В нашем общежитии нет высокородных студентов. В конечном итоге лучших из нас распределят по домам, мы выберем специализацию, и нас раскидают по отрядам.

Я уставилась на нее.

– И ты... этого хочешь? Хочешь быть частью вампирского дома?

– Это высшая честь в Санграте, – легко ответила Флоренс. – Даже просто быть здесь, в «Кровавом крыле», уже за пределами моих мечтаний. Это огромная честь для моей семьи. Ну то есть моей мамы и меня, но она на седьмом небе.

Девушка казалась милой. А еще полезной.

Она не походила на полностью умалишенную. Но я подозревала, что внешность бывает обманчива.

Я решила, что подвергнуть сомнению ее восхищение будет не лучшей идеей в данный момент.

По крайней мере, пока не узнаю ее получше.

С замиранием сердца я кое-что поняла.

– Нет уборной, – произнесла я, голосом, полным разочарования.

Флоренс оживилась.

– У тебя своя личная ванная прямо тут.

Она указала на дверь, которую я по ошибке приняла за дверь в чулан, и я облегченно вздохнула.

– Горячая вода? – уточнила я с надеждой.

Она кивнула.

– Это одна из прелестей «Кровавого крыла». Даже не надо звать слугу, чтобы ее принесли. Здесь настоящие медные трубы, их заложили века назад. Высокородные – необыкновенные. Они и правда думают обо всем, – просияла девушка.

– Обо всем, что может им пригодиться, – я не могла промолчать. Флоренс посмотрела на меня немного ошарашенно. – В любом случае спасибо, что все мне показала, – быстро добавила я. – Как ты поняла, кто я?

Она махнула рукой, и я коснулась своих волос.

– А, ну да. Видимо, я сейчас как бельмо на глазу.

– Немного. Я имею в виду, не в плохом смысле, – поспешно ответила девушка. – Но тебя довольно легко заметить.

– А все студенты внизу в...

– В общей комнате, – объяснила Флоренс. – Мы все можем ею пользоваться.

Мне понравилось, как она выделила «все».

– Да, в общей комнате. Они, кажется, были не очень мне рады.

– Ну... – Флоренс закусила губу, словно выигрывая время, чтобы сформулировать дипломатичный ответ. – Все случилось очень быстро. Для тебя, я имею в виду. Студенты тратят годы на подготовку, чтобы поступить в «Кровавое крыло». Многих не принимают.

– То есть все готовы умереть за возможность быть здесь?

Глаза Флоренс широко распахнулись.

– Нет. Я этого не говорила. – Она выглянула в коридор, а потом стала говорить тише: – Каждый год есть несколько, кто не хотел поступать. У некоторых студентов нет выбора.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, прищурив глаза. – Их заставляют поступать сюда силой?

– Да, так и есть, если те игнорируют приглашение, – неохотно подтвердила она. – Но я уверена, их семьи получают компенсацию. Санграта не разбрасывается талантами.

– А что, если они или их семьи против? – наседала я. – Что тогда?

Девушка покачала головой.

– Я не знаю. Такое редко случается. – Она смотрела на меня почти с надеждой.

– Ладно, – пробормотала я. – Уверена, вампиры очень деликатно обходятся с теми, кто ими не восхищается.

Но Флоренс то ли не услышала меня, то ли сделала вид. Она пересекла комнату и распахнула дверцы шкафа.

– Как видишь, тебе приготовили большую часть одежды. Тут еще не все, что может понадобиться, но ты сможешь выбрать подходящий наряд для первого дня занятий, – произнесла она с гордостью, показывая шкаф, наполненный разнообразной одеждой.

Я заметила плащи, ботинки, туники, платья, штаны, и даже парочку мантий. На всем был герб «Кровавого крыла». Видимо, мне придется ежедневно носить знак отличия вампирской школы.

– Я должна надеть завтра что-то особенное? – спросила я. Уточнить не повредит. В конце концов, я не хотела появиться на занятии по верховой езде в мини-юбке.

Флоренс потрясла головой.

– Завтра день знакомства. Будет несколько занятий, и в конце дня ожидается приветственная речь от директора. Можешь надевать что хочешь. У меня пока нет твоего расписания, но его должны принести утром.

Она подавила зевок.

– Прошу прощения, Медра. Уже поздно, да и день был длинным. Так что если тебе больше ничего не нужно, то я, пожалуй, оставлю тебя.

Я подумала о том, как начался мой день. Утром, если это было утро, я очнулась на горе трупов. И вот как этот день заканчивается.

Но хотя бы приму ванну.

– Да, конечно, – быстро отозвалась я. – Спасибо, что все мне показала. Не возражаешь, если завтра я буду с тобой в течение дня? Эта школа такая огромная, а я еще не очень хорошо ориентируюсь.

– Да, конечно! – Флоренс снова засияла. – Но я тебе вряд ли понадоблюсь. Мне сказали, что сама Реган Пансера заберет тебя утром и поможет тебе в течение всего первого дня. Какая честь! Она очень популярна. Настоящий подарок – быть замеченным с ней.

Я вымученно улыбнулась.

– Да, конечно.

Когда Флоренс ушла, я упала на свою новую кровать, покрытую голубым бархатом.

Все казалось нереальным.

Если происходящее реально, значит, я еще жива. И помолвлена. Я в услужении у вампиров. И я студентка.

У меня вырвался смешок. Не знаю, что из этого более нелепо.

Я никогда не училась в школе. Конечно, дома, в Камелоте, были школы. Но как член королевской семьи я всегда занималась только с учителями во дворце.

Брак? В Камелоте я была слишком юна, чтобы даже думать об этом, не говоря уже о том, что мое королевство вело войну. Но я не сомневаюсь, что мне бы позволили самостоятельно выбрать партнера, свой путь.

Интересно, закончилась ли с моей смертью война?

Я попыталась представить свою семью в Аеркануме. Моя тетя, Моргана, и ее муж, Дравен. Стал ли мой дядя Кай королем? Что они делают прямо сейчас? Скучают ли по мне?

Я резко села, игнорируя тянущую боль в груди.

Нет смысла думать о семье, которую я оставила в прошлом. Я знала, что больше никогда никого из них не увижу.

Я глубоко вдохнула, затем прокашлялась. Флоренс Шен была слишком вежливой, чтобы сказать, как от меня воняет.

Больше никаких грустных мыслей. У меня была ванная комната, и я собиралась ею воспользоваться.

Ванна была черной и ужасно скользкой. Но когда она наполнилась и я успешно в нее залезла, не свернув себе при этом шею, я блаженно вздохнула, чувствуя, как вода расслабляет мое уставшее тело.

Я закрыла глаза, прокручивая в голове события прошедшего дня.

Я оказалась в новом мире. Почему-то мне казалось, что вернуться в Аерканум не удастся, как бы я этого ни хотела.

Это та цена, которую мне пришлось заплатить? Я получила новую жизнь, но мне пришлось отказаться от старой. И все, кого я любила, теперь в прошлом.

Я уверена, что многие бы убили за такой второй шанс, какой получила я. Но нельзя сказать, что моя благодарность не знала границ.

Не теперь, когда поняла, в каком мире очутилась.

Мир, где вампиры были не просто мифическими существами.

Нет, Блейк Драхарроу был полной задницей. Но он был из плоти и крови.

Он и ему подобные просто отвратительны. Но я не могла отрицать их власть.

Весь мир, казалось, прислуживал им. Флоренс, похоже, боготворила их. Она была счастлива здесь и не думала о том, что вампиры могут призвать на службу смертных без их согласия.

Я забыла спросить у Флоренс про сожженную дотла деревню, в которой меня нашел Блейк. Что там случилось? Почему никому нет до этого дела?

Я думала о том, что обо мне сказали чистокровные вампиры. Что у меня есть метки наездницы. Наездницы драконов.

И наконец, наверное, самая нелепая вещь из всех. Меня обручили с одним из принцев-вампиров, потому что моя кровь показалась кому-то очень ценной, притом что настоящих драконов давно уже нет. Ничего, на чем ездить верхом. Тогда в чем смысл?

Только если в моей крови не было чего-то еще, о чем я не знала. Больше, чем они сказали.

Но я понятия не имела, как мне это выяснить, ведь другого наездника драконов нет, и спросить не у кого.

Мне было интересно, как они выглядели. На что были способны. Как выглядели их драконы.

И самое важное: почему они вымерли.

Конечно, оставался шанс, что все это ошибка. Черты, которые вампиры приняли за метку наездника, в Аеркануме выделяли меня лишь как фейри-полукровку. Означало ли это, что фейри из Аерканума считались всадниками драконов в Санграте?

Или я просто мошенница? Вообще без крови наездников?

Подозреваю, что это не имело большого значения. Даже если я не та, за кого они меня принимают, как они это выяснят? Драконов, чтобы проверить меня, все равно нет.

Все, что мне оставалось, – это попытаться влиться. Делать, что говорят. Ходить на занятия. Притворяться покорным маленьким ягненком, как Флоренс.

А в это время буду придумывать план, как сбежать.

Просто выпрыгнуть в окно равносильно самоубийству. Сначала стоит узнать врага поближе. Раз уж мне дали второй шанс, что ж, тогда, полагаю, нужно воспользоваться им, постараться и выстроить жизнь, прежде чем бросить ее. И это означало – узнать побольше об этой стране и здешних людях. Должны быть и другие королевства. Может, где-то в мире есть место без вампиров.

Место, где я смогу быть свободной.

Мои глаза закрывались. Пора было признать, насколько я вымотана.

В Аеркануме я потратила все свои силы, которые у меня когда-либо были, чтобы взорваться как звезда.

Затем я очнулась тут, опустошенная и уставшая. Меня заставили пройти несколько миль, прежде чем я оказалась в зале суда только для того, чтобы мне провели экскурсию по школе.

Пора отдохнуть.

Я вытащила себя из мраморной ванны, чтобы не уснуть и случайно не утонуть, завернулась в одно из больших мягких полотенец, которые лежали стопочкой на маленьком столике, и поплелась обратно в комнату.

Одевшись в мягкую голубую хлопковую ночную рубашку, я забралась в кровать.

Потолок был выкрашен в насыщенный темно-синий, а сверху его покрывали серебристые звездочки. Это было мило, правда. И абсолютно неожиданно в таком месте.

Какое-то время я любовалась фальшивым звездным небом, обдумывая свой следующий шаг и непрерывно зевая.

Хотелось есть. Но мысль о посещении общей комнаты или о том, чтобы проделать путь до столовой, мне не нравилась. Я решила, что потерплю до утра. Больше мотивации встать с утра вовремя. Кстати, об этом...

Я пошарила по прикроватному столику, пока не нащупала часы и поставила будильник на шесть. Должно быть достаточно рано.

Потом я снова легла, даже не заботясь о том, чтобы закрыть занавески, и прикрыла глаза в последний раз за сегодня.

Глава 4

Медра

Часы издали резкий пронзительный звук, и я подскочила на кровати, проклиная все на свете.

Когда мои глаза медленно открылись, я застонала, пытаясь распутать волосы пальцами, но поморщилась и сдалась. Я забыла расчесать их перед сном после душа, и теперь они превратились в один большой колтун.

Подойдя к зеркалу на стене, я взглянула на свое отражение. Отлично. Мои волосы напоминали гнездо. Не такое я рассчитывала увидеть.

Я схватила расческу и попыталась приструнить локоны, но это было бесполезно. Нужно снова мыть голову и распутывать все с помощью одной из тех баночек с маслом, которые я видела в ванной. Займусь волосами вечером, если опять смертельно не устану.

Сейчас же у меня было два пути. Я могла ходить так весь день, словно в мое гнездо в любой момент сядет ворона. Или я могла собрать волосы и открыть заостренные уши.

В любом случае на меня все равно будут пялиться.

Я решила сделать свободный пучок. Так волосы хотя бы не лезут в глаза и, надеюсь, кудряшки выглядят, словно я позволила им болтаться, а не легла спать с мокрой головой. К тому же и уши были прикрыты.

Теперь оставалась одежда. Я распахнула шкаф и быстро выбрала серый шерстяной свитер и черные обтягивающие брюки. Я понятия не имела, какие у меня должны быть уроки, но подумала, что лучшим решением будет надеть что-то, в чем можно спокойно двигаться. На всякий случай.

Дальше шла пара высоких коричневых кожаных ботинок. Я быстро их зашнуровала как раз тогда, когда мой живот заурчал.

– Знаю, знаю, – пробормотала я. – Уже скоро. Обещаю.

В дверь постучали, и я дернулась.

– Кто там?

Когда ответа не последовало, я подошла к двери и открыла ее.

На пороге стояла Реган Пансера. Она нетерпеливо притопывала ногой, но прекратила, как только увидела меня.

На секунду ее лицо отразило смесь эмоций, которые я не могла прочитать. Затем ее глаза встретились с моими, и она тепло улыбнулась.

– Медра! – пропела она. – Так рада снова тебя видеть! Хорошо, что твоя староста сказала тебе быть готовой. Я отведу тебя в столовую на завтрак.

Я сглотнула. Реган Пансера была воплощением элегантности. Она была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видела.

Ее серебристые волосы были уложены аккуратными волнами и переливались металлическим блеском, словно в них действительно был металл. Ранний утренний свет подсветил теплый медовый оттенок ее кожи – сияющая карамель с легким свечением. На ней было темно-бордовое облегающее платье выше колена. Ансамбль завершали лаковые ботинки на высоком каблуке.

На воротнике платья были вышиты слова:

Sanguine Vinciti.

Она проследила за моим взглядом и с гордым видом дотронулась до вышивки.

– Связанные кровью. Девиз Дома Драхарроу.

Я кивнула и вышла в коридор. Невеста Блейка шла впереди, а я следовала в молчании, не зная, о чем говорить.

Но волноваться не стоило. Когда мы добрались до внешнего коридора, девушка снова заговорила.

– Мне кажется, вчера вышло неудачно, – произнесла Реган, поглядывая на меня. – Давай начнем все сначала. В конце концов, мы обе обручены с одним мужчиной. Нам предстоит стать со-консортами. А это почти что сестры.

Я подавилась воздухом, который только что вдохнула. Я решила, что сейчас не время сообщать Реган, что она может оставить себе Блейка Драхарроу полностью.

Я выдавила улыбку.

– Я была бы рада. Начать сначала, я имею в виду. Надеюсь, ты знаешь, что я не хочу причинить тебе вред.

– Конечно, – ответила она успокаивающе. – Да и какой вред ты можешь причинить вампиру? Я не почувствовала в тебе угрозы. Ни капли. По правде говоря, я переживала за Блейка. Его дядя иногда слишком суров с ним. Я сначала не поняла, был ли Виктор доволен твоим появлением. Рада, что все разрешилось.

Я с интересом посмотрела на девушку. Сегодня она и правда казалось другой. Намного спокойнее и счастливее. Неужели Блейк был прав и она просто приняла новый порядок вещей?

Реган заправила сверкающий локон за ухо.

– То есть, – начала я, втайне умирая от любопытства, – у всех мужчин здесь по две жены?

– Не у всех. Здесь много обычных пар, особенно среди полукровок. У вампиров, особенно высокородных, триады считаются самой прочной основой для семейных альянсов. – Она посмотрела на меня и улыбнулась. – Я знала, что к нам с Блейком, скорее всего, присоединится еще одна супруга, просто не предполагала, что это будет так скоро. И таким неожиданным и публичным способом.

Ну что ж, такое я могла понять и даже посочувствовать.

– Да, для меня это тоже стало шоком, – я ответила настолько тактично, насколько смогла. А потом мне пришла в голову еще одна мысль. – Консорты всегда женщины? Ну, то есть две женщины и мужчина.

Реган покачала головой.

– Нет. Иногда два мужчины и женщина. По крайней мере, – поправилась она, – в большинстве случаев. – Она закусила губу. – Прости. Я не имела в виду...

Я потрясла головой.

– Все в порядке. Я понимаю.

То есть я не во вкусе и предпочтениях Блейка, да?

У меня разразился внутренний спор с чувством жалости к Блейку, но в итоге я его решительно поборола. Ему не позволили выбрать второго консорта самостоятельно, и он «попал» со мной, которую откровенно презирал. Какая досадная неприятность. Но зато он со мной ненадолго.

Я планировала побольше расспросить Реган про интимные стороны этих триад, но потом решила, что не хочу знать. Это было абсолютно не нужно. Я не намеревалась настолько сближаться ни с одним из них. Особенно с Блейком. В данный момент Реган однозначно выглядела привлекательнее, если бы мои вкусы вдруг переключились на девушек, хотя насколько я знала, это было не про меня.

Этим утром в коридорах было оживленно. Пока мы шли, Реган махала и приветствовала студентов. Я заметила, что многие смотрели на нее с благоговением, а на меня поглядывали искоса. Казалось, она отводила от меня внимание, что было весомым плюсом в том, чтобы быть ее новой подругой.

После того как невеста Блейка остановилась, чтобы обнять высокую девушку в черном по имени Гретхен, Реган продолжила:

– Итак, мы идем в столовую, чтобы накормить тебя завтраком. Я познакомлю тебя со всеми в нашей компании. А потом отведу на твое первое занятие. Кстати, об этом: вот твое расписание.

Она протянула мне свиток, покрытый аккуратным черным текстом, и я просмотрела его.

9:30 – История Санграты

10:30 – Целительство

12:00 – Обед

13:00 – Продвинутое владение оружием

14:00 – Знакомство с библиотеками «Кровавого крыла»

16:00 – Приветственная речь

Реган глянула поверх моего плеча.

– Ух ты, история Санграты. Все первокурсники должны ее изучать. Целительство тоже должно быть интересным. Его преподает профессор Родригеc. Не забудь спросить у него про целителей драконов. Очень увлекательная тема!

Я с удивлением посмотрела на Реган. Не думала, что она любитель истории.

Девушка перекинула волосы через плечо и улыбнулась.

– Я стараюсь преуспевать по всем предметам. Такова наша ответственность перед Домом Драхарроу.

Улыбаясь в ответ, я молилась, чтобы мое выражение лица не выдало то, как меня тошнит.

* * *

Мы пришли в столовую – просторный сводчатый зал, от которого веяло величием. Высокие рифленые потолки драматично парили над нашими головами, поддерживаемые каменными колоннами, которые тянулись по всей длине зала. Свет проникал сквозь ряды широких арочных окон высоко над нашими головами.

На улице я заметила деревья, покрытые яркими осенними листьями – желтыми, оранжевыми, красными.

Когда я вошла в столовую, меня накрыл гул голосов и стук столовых приборов и тарелок, а на заднем фоне – звуки шелестящих на ветру сухих листьев и волн. Не будь это школой для вампиров, решила бы, Академия «Кровавое крыло» могла быть приятной.

На каждой стене по обеим сторонам от меня висело по два гобелена, на которых были вышиты разные лозунги.

Я прочитала каждый.

Ex Sanguine Unitas. Кровь – это единство.

Ex Sanguine Virtus. Кровь – это сила.

Ex Sanguine Legatum. Кровь – это наследие.

Ex Sanguine Potentia. Кровь – это власть.

На дальнем конце помещения висел массивный ковер в золотых и красных тонах, изображающий герб «Кровавого крыла» вместе с четырьмя поменьше, которые, как я предположила, изображали четыре дома и их гербы. Детали с такого расстояния было не рассмотреть.

Длинные тяжелые деревянные столы тянулись по обеим сторонам зала, разделенные проходом по центру. На каждом горами возвышалась роскошная еда. Я заметила тарелки с хрустящим беконом, жареной картошкой и золотистыми сосисками, а еще воздушный омлет и полные до краев корзинки с маффинами, булочками и тартами. Помимо горячих блюд, на столах были яркие, разноцветные фрукты. Насыщенно-красные гранаты, блестящий зеленый виноград и горки спелых слив лежали рядом с корзинками хрустящего свежего хлеба. И это была только та еда, которую я узнала. Многого из того, что было представлено на столах, я никогда в жизни не видела. Я заметила, как девушка взяла дольку странного фрукта. Он был ярко-красным с мелкими черными косточками. Когда она откусила, по ее подбородку потек сок.

На столах стояли и кувшины со свежим соком. К моему облегчению, я заметила, что многие студенты держат дымящиеся чашки, в которых налит знакомый темно-коричневый напиток.

– Спасибо Кровавой Деве за каву, – произнесла рядом со мной Реган. Она подняла брови. – Хочешь чашечку?

– Кава? Там, откуда я, мы называем это по-другому. Но да, хочу. Определенно. Я бы убила за... каву. – Сначала мне было странно произносить это слово, но я подозревала, что быстро привыкну, учитывая, сколько я планировала выпить. Интересно, можно ли заваривать каву в комнате?

Реган прокладывала себе путь сквозь просторный зал, явно зная, куда идет.

– Давай я познакомлю тебя со всеми, – объявила она, когда наконец остановилась у стола, почти полностью заполненного студентами. – Тут ты и будешь сидеть. С самым лучшим Домом Драхарроу.

Мои глаза встретились с парой серых глаз, в которых читались сила и вызов.

На секунду лицо Блейка Драхарроу выражало чистое презрение. Затем он натянул маску безразличия.

Я ждала, что он похлопает по месту рядом с собой и улыбнется Реган. Может, даже проявит какие-нибудь чувства.

Но вместо этого он просто снова уткнулся в свою еду, игнорируя нас.

– Ну с нашим прекрасным главой, Блейком, ты уже знакома, – торжественно констатировала Реган.

– Пока еще не глава, – язвительно заметил темный блондин с полным ртом яиц.

Реган нахмурилась.

– Не шути, Тео. – Она посмотрела на меня. – Тео – двоюродный брат Блейка. Он считает, что откровенное неуважение сойдет ему с рук.

Тео драматично схватился за сердце.

– Неуважение? Я? Скажи, что это не так! Неужели мой любимый двоюродный брат прогонит меня? – Он выжидательно посмотрел на Блейка через стол, но на его привлекательном лице играла ухмылка. Я уловила семейное сходство. Но если черты Блейка были сухими и опасными, то Тео казался поживее и, с позволения сказать, почти приятным.

Блейк ответил лишь броском кекса в голову Тео. Сладость отскочила и упала на пол.

Мне оставалось лишь посочувствовать слугам, которым приходится убирать после таких вот баталий с едой, которые, скорее всего, устраивают эти высокородные.

Тео покатился со смеху.

– Ты задел меня, братишка. Ранен! Я ранен, говорю.

– Еще бы я ранил тебя в язык, – пробубнил Блейк.

Мои губы дернулись, но я вовремя себя остановила.

Тео поднялся и грациозно мне поклонился.

– Я почти забылся, уважаемая леди. Тео Драхарроу к вашим услугам. Придворный самого Черного п-п-принца. Всеобщий любимец.

Реган фыркнула.

– Он слишком большого мнения о себе. Мы едва его терпим.

– Он плут и негодяй, – проворчал высокий темнокожий молодой человек, сидящий чуть дальше за столом. Он кивнул мне. Его взгляд был задумчивым и пронзительным, а серебристые волосы коротко подстрижены и убраны на одну сторону.

– Это Корегон Фири, – представила Реган. – Один из близких друзей Блейка.

Корегон был крупным мужчиной. В отличие от Тео в нем были тихая уверенность и авторитет, благодаря которому ему, скорее всего, не нужно быть громким и саркастичным, чтобы добиваться своего.

– И это его дискредитирует, – защебетал Тео.

– Заткнись, Тео. Кто тут представляет людей? Я или ты? – пожаловалась Реган.

К сожалению, Тео воспринял это как приглашение. Он драматично вздохнул.

– Мне? Взять слово? Только скажи!

Двоюродный брат Блейка взобрался на стул и начал показывать.

– Куинн Райли, скажи «привет». – Девушка с бледной кожей и длинными серебристыми волосами, убранными в три косы, подняла руку. – А справа от Куинн у нас Виша Вайдья. Остерегайтесь ее, дамы и господа, она боец.

Молодая девушка с кожей насыщенного теплого коричневого оттенка, который выразительно контрастировал с ее короткими серебристо-белыми волосами, убийственно посмотрела на Тео. Ее фиолетовые глаза стали резкими и колючими, когда она перевела взгляд на меня. Она вымученно улыбнулась, это показалось больше вызовом, нежели приветствием.

Тео заулюлюкал.

– В семье Виши были лучшие наездники драконов в Санграте. Уверен, она бы с радостью поставила на тебе всевозможные отвратительные маленькие эксперименты, если бы могла, – объяснил Тео. – Конечно, большинство из них включает осушение. – Он переводил взгляд между нами, все еще ухмыляясь, словно хотел посмотреть, как мы будем драться.

Я скрестила руки на груди, внезапно вспомнив, что это не просто мои сокурсники. Они вампиры.

– В каком-нибудь из этих графинов есть теплая кровь? Или ты с утра пьешь холодненькую? – будничным тоном спросила я Тео.

– Вообще-то я предпочитаю со льдом, – серьезно ответил тот. – Чем свежее, тем лучше. А что? Предлагаешь попробовать?

Мои глаза, должно быть, широко распахнулись, потому что он рассмеялся.

Весь стол внезапно затрясся. Блейк поднялся, а его руки все еще находились там, где он саданул кулаками по столу.

– Довольно! – прорычал он.

И он ушел, не сказав больше ни слова.

Тео зацыкал, провожая взглядом двоюродного брата.

– Кто взбудоражил эту черную мантию? – присвистнул он. – Сдается мне, это была ты, Медра Пендрагон.

– Я? – безучастно переспросила я.

– Тео дернуло пошутить про осушение тебя, – пояснил Корегон своим низким басом. – Хотя это запрещено. Мы все слышали указ Виктора.

– Как видишь, Блейку не нравится тобой делиться. Но, конечно, я бы никогда не положил на тебя глаз. – Тео прижал руку к сердцу. – Ну или зуб, раз уж на то пошло. Клянусь Кровавой Девой.

– Да кто эта Кровавая Дева? – сердито пробормотала я себе под нос, вспомнив, что Блейк Драхарроу считает меня своим движимым имуществом.

– Садись, поешь уже, – предложил Тео. Он подвинулся, и я с радостью заняла место, хватая тарелку и наполняя ее.

Подавив стон наслаждения и засунув в рот очередной кусок сосиски, я подняла глаза и увидела, что Куинн Райли неотрывно смотрит на меня.

– Аппетит у тебя что надо, – прокомментировала она, хихикнув.

Я проглотила кусок.

– К сожалению, ужин не подали, когда я прибыла вчера вечером, – холодно ответила я. – Но в любом случае я никогда не жаловалась на аппетит.

– Мне нравятся девушки, которые умеют есть, – подбодрил Тео. Его ухмылка стала еще шире.

– О боги, – простонала Реган с другой стороны стола. Она встала, салфетками вытирая платье. – Я вся облилась кавой. Тео, будь другом, расскажи Медре про четыре дома. – Она взволнованно посмотрела на меня. – Прости. Я пойду переоденусь. Вернусь через несколько минут и отведу тебя на первый урок. Подожди меня здесь, хорошо?

Я кивнула в промежутке между запихиванием в рот кусков бекона.

Неужели Реган Пансера только что извинилась передо мной? Девчонка точно изменилась за ночь. Либо она была искренней, либо хотела остаться на хорошем счету у Виктора Драхарроу.

– С превеликим удовольствием, мисс Пансера, – притворно отсалютовал Тео.

Когда Реган ушла, я выжидающе посмотрела на него.

– Четыре дома?

– И вот мне снова отвели ключевую роль, – размышлял он вслух. – Мне что, историком становиться? Что за ношу возложили на мои плечи! – Он постучал пальцами по подбородку. – С чего же начать?

Прежде чем я успела сказать хоть слово, он вскочил на ноги, запрыгнул на скамейку и откашлялся.

– Четыре королевских дома Санграты, – громко продекламировал он. – Историческая справка, представленная Тео Драхарроу Медре Пендрагон в первый день осеннего семестра.

Некоторые студенты за другими столами ошарашенно подняли головы.

– Тише, Тео, – зашипела Куинн. – Ты не в лекционном зале! Ты ставишь нас в неловкое положение. Опять.

Тео приложил палец к губам и прошептал мне:

– Ну мы же этого не хотим, да, Медра?

Я не могла не ухмыльнуться в ответ. Тео Драхарроу был неисправим, и мне это нравилось.

– Нет.

– Ложная тревога, – оповестил Тео, замахав руками. – Образовательная сессия предназначается только для одного. Эксклюзивный урок. Возвращайтесь к своему завтраку, придурки. Отвернитесь.

Студенты, кажется, уже привыкли к подобным закидонам Тео. Они последовали его совету и вернулись к своим разговорам.

Я потянулась за маффином, покрытым корицей и коричневым сахаром, и взглянула на Тео.

– Ты и правда Драхарроу?

Парень надулся.

– А кто говорит, что нет?

– Я не... – быстро проговорила я, отмечая, что волосы у него на оттенок или два темнее, чем у остальных за столом.

– Быть может, я и негодяй, – произнес он, – но рожден был законно. – Он ухмыльнулся. – Я из семьи Драхарроу и горжусь этим. Почему ты спрашиваешь?

– Ты совсем не похож на своего двоюродного брата, – прямо ответила я. Внезапно мне пришла в голову неожиданная мысль. – Ты сын Виктора?

Тео покачал головой.

– Нет-нет. Моя мать – младшая сестра нашего уважаемого дяди. Маркус и отец Блейка первые по старшинству в семейной иерархии. У Виктора нет наследников. По крайней мере тех, о ком мы бы знали.

– Маркус? – спросила я. – Кто это?

– Старший брат Блейка. Ты, наверное, видела его вчера в большом зале. Он стоял рядом с Виктором. Кроме как лакеем его не назовешь. – Тео снова покачал головой. – Ах, какое милое незапланированное суаре вчера выдалось.

Я скривилась.

– Милое. Не то слово.

– Маркус окончил «Кровавое крыло» прошлой весной, – объяснил Тео.

– И теперь Блейк... Глава Дома?

– Не совсем. – Тео прервал тихий голос Корегона. – Главы Дома должны сражаться за это место. Его надо заслужить. Его не наследуют.

– Это правда, – вставил Тео. – Пока у Дома Драхарроу нет лидера. Он будет выбран к концу осеннего семестра. Конечно, все считают, что это будет Блейк. Но в Доме Драхарроу есть несколько студентов, которые могут посоревноваться за это место. – Он подмигнул Корегону. – Например, ты, старик.

Корегон покачал головой.

– Пускай Блейк забирает его себе. Слишком много проблем с этим.

Тео надулся.

– Не будет дуэлей? Как скучно! – Он осмотрел сидящих за столом. – И никого, кто мог бы бросить Блейку вызов. Видимо, Реган постаралась, когда занималась приглашениями.

– А что насчет других домов? – поинтересовалась я.

Тео кивнул на стол через проход от нашего.

– Вот их лидер, прямо перед нами. Кейдж Танака. Он Глава Дома Авари.

Я украдкой глянула на Кейджа Танаку. Глава Дома Авари выглядел... напряженным. Облаченный в черную форму, с серебряной косой, он излучал авторитет и доминировал над остальными студентами вокруг него. Когда он заговорил, его глаза сощурились, фокусируясь. У меня сложилось впечатление, что никто не посмеет его перебить и не важно, что он вещает.

На форме Кейджа был вышит знак отличия, который, как я решила, принадлежал Дому Авари. Серебряный дракон, держащий полумесяц.

Я прищурилась, пытаясь разобрать надпись вокруг герба.

– Luna sanguinea surgit, – продекламировал Тео, заметив мой взгляд. – Восходит Кровавая луна. О, смотри, еще одна. Кэтрин из Дома Мортис.

Он указал на красивую девушку с мраморной кожей и белыми волосами, уложенными в корону. Она шла вдоль столов, подбрасывая и ловя сливу с непринужденной грацией. На ней было короткое белое платье с высоким воротником и красные кожаные ботинки.

За ней следовали две молодые девушки, обе очень привлекательные. У одной была темная кожа, и она вся была одета в белое. Ее длинные темные волосы ниспадали длинными тонкими косичками. У другой была фарфоровая кожа, волосы до подбородка, и она щеголяла красным костюмом. Руки девушек были переплетены.

Эти три девушки, казалось, двигались как единое целое.

Я заговорила тише:

– Они ее консорты?

Корегон подавился, в то время как Куинн на другой стороне стола снова захихикала.

– Ее консорты? – Тео покачал головой. – Нет, они ее трэллы.

Я закашлялась.

– Трэллы? Что это значит?

– Это значит, что она только что ими позавтракала, – пробормотала Куинн с другой стороны стола. – Ради Кровавой Девы, эта грязнорожденная совершенно ничего не знает.

Тео не обратил на нее внимания.

– Это значит, что они связаны кровью. Это не настолько грубо, как Куинн пытается изобразить.

– Не так грубо? – Я попыталась понять. – Но они ее что? Рабы?

Тео пожал плечами.

– Ну, в каком-то смысле да. Но их не пытают. Процесс кормления может быть весьма приятен.

Я не хотела этого слышать.

– То есть ты хочешь сказать, что они этого хотят? Их не принуждают? Они соглашаются добровольно?

Тео обменялся взглядами с Куинн и Корегоном.

– Ну... Почти. Не совсем.

– Трэллы означает, что они очарованы, – пояснила Куинн, практически смеясь над моей глупостью. – Они ее любят. Они хотят, чтобы она ими кормилась.

– Это омерзительно, – возмутилась я. – Вы не можете так обращаться с людьми.

Выражение лица Куинн стало надменным.

– Вообще-то можем, и делаем. А они благодарны, что ничего хуже мы с ними не делаем.

– Что это значит? – потребовала я.

Корегон откашлялся.

– Традиционно вампиры прибегали к более насильственным методам в охоте за источниками крови.

– Он имеет в виду, что мы убивали тех, кого пили, – объяснил Тео. – Но теперь мы обычно... так не делаем.

– Обычно? – выплюнула я.

Он пожал плечами.

– Некоторые предпочитают старые методы. Охота на полукровок не запрещена законом, но многие теперь выше этого. Вейлмар – безопасный город. Грязнорожденные под защитой. Мой дядя Виктор недавно начал продвигать культуру сдерживания. Он верит, что укрощение жажды крови, ее сохранение, делает нас сильнее.

Я не хотела даже думать о том, для чего Виктор сохранял вампирскую жажду крови.

– И в этом нет ничего плохо, – добавила Куинн, словно ее это задело. – Как ты думаешь, что предпочитает твой драгоценный жених? – Она обнажила клыки, и я поежилась. – Не думаешь, что он тоже забрал парочку жизней полукровок? Охотился и убивал ради еды?

– Блейк родом из очень традиционной ветви семьи, – согласился Тео. Мне показалось, что этот разговор его напрягал. Он ерзал на скамейке и оглядывал столовую. – В любом случае, я думаю, мы закончили с главами домов. Нигде не вижу Лисандера. Он лидер Дома Орфос. Его сестра Луная, возможно, будет на некоторых занятиях вместе с тобой. Очень милая девушка.

Мне показалось, что он хочет сменить тему.

– Чудаковатый дом, – пробормотала через стол Куинн. Она поднялась. – Ладно, я закончила. – Она глянула на меня сверху вниз и покачала головой, словно не видела смысла в том, чтобы вежливо прощаться.

Я дождалась, пока девушка отойдет достаточно далеко, чтобы услышать нас, а потом спросила:

– Что она имела в виду? Про Дом Орфос.

Тео махнул рукой.

– Ну знаешь, у Дома Орфос особая репутация. Они довольно... таинственные.

– Он имеет в виду бесполезные, – вставил Корегон. – Слабые.

– Да, их обычно считаю наименее влиятельным домом, – признал Тео. – Хотя Лисандер мог бы со временем изменить это мнение. Всегда есть дом, который считается слабее других.

Корегон поднялся.

– Ладно, удачи тебе сегодня, Медра.

– Спасибо, – удивленно поблагодарила я, глядя на часы высоко на стене. Было без пяти девять. Занятия начинались только в половине десятого. – Ты тоже все?

Они с Тео быстро переглянулись.

– Я люблю приходить рано. Надо немного подготовиться. Я помогаю одному из профессоров.

Столовая вокруг нас пустела. Но Тео это не беспокоило. Он налегал на очередную тарелку жареной картошки.

– Итак, Тео, кого ты пил сегодня утром? – учтиво поинтересовалась я, наблюдая за ним.

Он замер, не донеся вилку до рта.

– Вообще-то нам не надо постоянно кормиться. И нам не обязательно убивать кого-то в процессе. Как я и сказал, некоторые так поступают, но большинство – нет. В наши дни не это считается жестокостью. В худшем виде. Ты поняла. – Он прожевал картошку, потом добавил: – К тому же большинство использует слуг. Мы, высокородные, всегда держим несколько под рукой. Но если дела совсем плохи, просто хватаем первокурсников.

Я побледнела, а Тео разразился смехом.

– Шучу, – сказал он.

– Очень смешно. Ха-ха, – пробормотала я.

– Что ж, вот и Реган идет. – Тео отодвинул тарелку и встал. – Предполагаю, что нам пора на урок. Не считая нескольких слуг, которые поспешно убирали тарелки и вытирали столы, вокруг уже никого не было.

– Боже, ну и забег, – произнесла Реган, запыхавшись. Она была безупречно одета в лиловый шерстяной свитер и подходящую шелковую юбку. – Думаю, возьму с собой немного кавы. Тео, так мило с твоей стороны, что ты не оставил Медру.

Тео поклонился.

– Для тебя, Реган, все что угодно. – Он посмотрел на меня. – Что ж, пока, Медра. Не делай того, чего бы не сделал я. – Он подмигнул мне последний раз и ушел.

Глава 5

Медра

– Ох уж этот парень. – Реган глотнула из кружки, которую только что наполнила. – Своими глупыми выходками он погубит Блейка. Возьму с собой. Главное, осторожно, чтобы снова не облиться. – Она засмеялась, будто сказала что-то смешное, и я через силу улыбнулась, стараясь не думать о вампирах и крови.

Мы медленно шли по коридору. Реган аккуратно пила свой напиток.

Она казалась чем-то озабоченной.

Я ничего не имела против, потому что мой мозг был занят тем, что обрабатывал недавно полученную информацию.

Блейк все еще оставался подонком. Но Тео мне нравился. Однозначного мнения насчет Корегона я не составила. Казалось, он хочет дать мне шанс, не то что Виша или Куинн.

Куинн была стервой, но, может, в конце концов, мы потеплеем друг к другу. Виша ушла слишком быстро, чтобы я смогла получше ее понять.

Неужели эти люди – мои будущие друзья? Студенты, с которыми я буду проводить большую часть времени?

Я посмотрела на Реган. Серебристые волосы с каждым ее шагом плавно покачивались. Она назвала нас почти сестрами. Значит, вот кем мы с ней станем?

У меня никогда не было сестры. Я была единственным ребенком.

Возможно, иметь сестру не так уж и плохо. Но я была не уверена, что хочу сестру-вампира.

Я постаралась взбодриться. Неважно. Эти люди – не моя семья, и никогда ею не станут. Мне нельзя ослаблять защиту, даже на мгновение, насколько бы хорошо они ко мне не относились.

Они использовали людей. Они ими кормились. Я не совсем понимала, как это работает, но уверена, что это не то, на что соглашаются добровольно. Это могла быть альтернатива смерти, но все равно, по сути, это... рабство. Не так ли?

В коридорах было тихо. Я сверилась с расписанием. Девять пятнадцать. У нас все еще полно времени.

– Итак, – осторожно начала я. – История Санграты?

Реган посмотрела на меня и ободрительно улыбнулась.

– Да. Кабинет за углом.

Я не могла не почувствовать облегчение от этих слов. Возможно, это и вампирская школа, но опаздывать я не хотела. В конце концов, что скажет Флоренс?

Я ожидала увидеть студентов, выстроившихся в ряд в коридоре, но, когда мы завернули за угол и Реган подвела меня к деревянной двери, снаружи никого не было.

– Лучше зайди внутрь. Все, наверное, уже там, выбирают места, – радостно сообщила Реган. – Конечно, если не хочешь, чтобы я осталась с тобой. Мой первый урок только в десять.

– Нет, все в порядке, – поспешно отозвалась я. – Со мной все будет хорошо.

Она кивнула, а потом, к моему удивлению, наклонилась и поцеловала меня в щеку.

– Ты справишься. Не забывай, что я сказала. Спроси у профессора Родригеса про драконов, когда пойдешь на целительство. Я не смогу отвести тебя на второй урок, но ты и сама найдешь дорогу. Или попроси кого-нибудь из первокурсников тебе помочь. А если совсем потеряешься, то хватай старосту или второкурсника. Увидимся на обеде, хорошо?

Я кивнула.

– Спасибо за помощь, Реган!

Ее лицо смягчилось.

– Как я и сказала, консорты должны помогать друг другу. Увидимся позже... сестра.

Я смотрела ей вслед. Я пока была не готова назвать ее сестрой, но должна признать, что, возможно, я ошибалась в своих суждениях. Вчера у нее явно был плохой день. Но она защищала Блейка. Делала то, чему ее учили.

Но она дала мне шанс, и я должна быть благодарна за это.

Толкнув дверь кабинета, я ожидала услышать привычный гул голосов, как тот, который стоял в общей комнате первокурсников.

Но на удивление в кабинете было тихо. Можно было бы даже услышать, как упадет перо.

У меня перехватило дыхание, когда я осмотрела комнату с десятком или больше рядов студентов, которые уже сидели и делали заметки в пергаментах. В классе была по меньшей мере сотня учеников.

Когда я закрыла за собой дверь, студенты оторвались от своих занятий и во все глаза уставились на меня, переминающуюся у двери.

Я подавила стон. Это становилось привычкой.

Амфитеатр отполированных деревянных парт и сидений шел по кругу лектория. В центре зала за дубовой трибуной стояла женщина, ее руки покоились на краях деревянной поверхности. Ее кожа была насыщенного коричневого оттенка и резко контрастировала с белыми прядями в длинных темных волосах, которые были собраны сзади в тугой пучок.

Губы профессора были сжаты в тонкую линию. Желваки на щеках задвигались, когда она вышла из-за трибуны. Сильно хромая, она опиралась на резную деревянную трость, которая ритмично стучала по каменному полу, пока она приближалась ко мне.

– Мисс Пендрагон, я полагаю? – холодно изрекла она. – Как мило с вашей стороны наконец к нам присоединиться. – Она указала на часы, висевшие на стене за рядом досок. – Опоздали всего на двадцать минут.

На одной из досок уже были аккуратно выведены записи. Наверно, это то, что студенты так тщательно конспектировали. Наверху я заметила имя профессора, подчеркнутое для привлечения внимания: профессор Амина Хассан.

Я тяжело сглотнула.

– Прошу прощения, профессор Хассан. В моем расписании указано, что занятие начинается в девять тридцать. Я думала, что приду заранее.

Мои мысли перескочили к Реган. Не опоздала ли она из-за меня? Она тоже перепутала расписание? Если так, надеюсь, ее профессор не такой строгий, как моя.

– Отсутствию пунктуальности оправдания нет, – сказала профессор, громко стуча своей тростью по полу. – Возможно, вы убеждены, что раз уж вы связаны с Домом Драхарроу, то имеете право не уважать правила этого заведения. Или ваших грязнорожденных учителей.

Я раскрыла рот.

– Вы же знаете, я тоже смертная.

Профессор Хассан усмехнулась.

– Да, с кровью наездников. Как необычно.

Я покраснела.

– Я не просила быть здесь.

И тут же поняла, что ляпнула лишнее.

Профессор прищурила глаза.

– Вы вообще не должны быть здесь, мисс Пендрагон. Вы не заслужили свое место, в отличие от них. – Женщина указала на студентов, с восхищением наблюдающих за нашей перепалкой.

На втором ряду я заметила Флоренс. Она подвинулась и почти незаметно хлопала по месту рядом с ней.

Я медленно осмотрела комнату.

– Половина этих студентов – вампиры, не так ли? Они заслужили свое место или они здесь благодаря своему происхождению? А смертные студенты, сколько из них хотели оказаться здесь, а скольких привели силой?

Если, когда я вошла, можно было услышать падение иголки, то сейчас молчание стало давящим.

Я увидела, как многие студенты-вампиры тихо зарычали, и постаралась не ежиться, когда показались ряды острых зубов.

Молчание продолжалось так долго, что я решила, что профессор сейчас попросит меня удалиться. Ну, или, возможно, она раздумывала над тем, как меня наказать.

Наконец профессор Хассан заговорила:

– Какой интересный аргумент, мисс Пендрагон. Но то, как отбираются студенты в «Кровавое крыло», мы с вами сейчас обсуждать не будем. Но вы всегда можете обсудить свои проблемы с директором Кимом. А сейчас, если вы закончили срывать урок, пожалуйста, займите свое место.

Я поспешила к Флоренс и села рядом с ней, бросив виноватый взгляд на ее пергамент и перо. Я даже не подумала о том, чтобы взять свои. Реган не упоминала про школьные принадлежности.

Даже если я и унижала ее просто своим присутствием, Флоренс с быстрой дружелюбной улыбкой подтолкнула ко мне лист пергамента и запасное перо.

Я благодарно кивнула в ответ, но, по правде говоря, я слишком расстроилась. Мой первый урок был далек от идеального начала.

Профессор Хассан снова заняла свое место за кафедрой.

– Мисс Пендрагон, очевидно, хорошо знакома с большинством аспектов истории и культуры Санграты, несмотря на утверждение, что она прибыла в наши земли совсем недавно. Может, нам стоит проверить ее знания, как вы считаете?

Вокруг меня послышался смех.

– Для той, кому один из наших уважаемых домов оказал такое радушие, мисс Пендрагон выказывает слишком явное презрение к Чистым кровью, – продолжала профессор Хассан. – Но я думаю, она с радостью ответит на несколько простых вопросов. – Женщина подошла к доске и подняла руку, словно приготовилась писать. – Мисс Пендрагон, пожалуйста, расскажите классу, почему вампиры пьют кровь.

– Почему вампиры пьют кровь? Я... – Я начала заикаться. Я задавалась тем же вопросом сегодня утром, но все еще не была уверена в ответе. – Чтобы выжить, – ответила я.

Профессор Хассан уронила руку.

– Чтобы выжить? Это очень размытый ответ. Мне нужна еда, чтобы выжить, вода, чтобы жить. Но что конкретно эти субстанции делают для меня?

Когда я не ответила, она втянула воздух.

Рядом со мной рука Флоренс взлетела в воздух.

– Да, мисс Шен.

– Кровь помогает вампирам выжить, как Медра... то есть мисс Пендрагон... уже сказала. Но если детальнее, то она помогает им перезаряжать их уникальные способности.

– Правильно, мисс Шен. А какие это способности?

– Их очень много, – активно продолжила Флоренс. – Они исцеляются быстрее, чем грязнорожденные, и они могут регенерировать после довольно серьезных ран. У них обостренные чувства, включая зрение, обоняние и слух. Они могут очень быстро передвигаться. Их скорость часто принимают за невидимость или способность летать. Вампиры могут обходиться без крови по несколько дней, но, питаясь, они получают силы, лучше исцеляются, и это усиливает и другие их способности.

– Другие способности, такие как?.. – подсказала профессор Хассан. – Может, кто-нибудь еще, кроме мисс Шен?

Парень, сидевший дальше в ряду, с другой стороны от Флоренс, поднял руку, а затем начал нервно опускать.

– Да, мистер?.. – вызвала его профессор Хассан. – У вас есть ответ?

Парень облизал губы. У него были темные волосы, он был невысоким и коренастым и казался довольно напряженным. Его большие выразительные глаза метались по классу.

– Шарма, профессор. Навин Шарма. Эм... – Он пробежался руками по уже и без того взъерошенным волосам, словно пытаясь выиграть время. Но в итоге это привело только к тому, что волосы встали дыбом, и он стал похож на ежа. Я услышала, как позади него кто-то захихикал.

– Может, вам стоит встать, мистер Шарма, – предложила профессор, ее голос звучал так, словно она теряла терпение. – Возможно, так вы сможете сосредоточиться.

Навин резко вскочил, уронив при этом перо и пергамент.

– Да, конечно. Ну... все знают, что вампиры могут создавать трэллов.

– Тогда зачем об этом говорить, мистер Шарма? – с иронией уточнила профессор Хассан.

Навин покраснел.

– Да, вы правы. Ну... у каждого из четырех домов есть свои уникальные способности. Хотя для некоторых из них требуются годы тренировок. Есть кое-что общее – способность определять эмоции через кровь. Взрослые вампиры могут манипулировать чувствами других таким способом.

Навин упал обратно на свое место, словно у него закончились силы.

– Спасибо, мистер Шарма. – Профессор Хассан оглядела кабинет. – Именно поэтому домам так важно сохранять свою линию чистой. – Ее глаза нашли меня. – Чтобы не разбавлять свои необычные способности. За исключением необходимости в редких случаях.

Моя кровь закипела. Что ж, профессору Хассан не стоит переживать. Я не собиралась разбавлять кровь ее драгоценных вампирских лордов.

Но ее заявление заставило меня задуматься, как часто полукровки плодятся с вампирами. Очевидно, это редкость.

– Поэтому, – продолжала профессор, – служба высокородным – это честь, а не жертва.

Моя рука взлетела вверх.

– Подождите, – начала я, не дожидаясь, пока меня спросят. – Вы говорите, что смертные должны быть рады отдавать свою кровь вампирам, но они должны делать не только это, но еще и платить вампирам, чтобы жить здесь? И соблюдать воинскую повинность?

В зале начали недовольно переговариваться.

– Тишина! – громко приказала профессор Хассан. – Успокойтесь!

– Я не понимаю... Они используют вас, но вы говорите о них как о богах, – сказала я. – Что с вами не так, люди?

В зале воцарилась тишина, а мы с профессором Хассан буравили друг другу взглядами.

– Что ж, класс, я бы сказала, что мисс Пендрагон действительно доказала свое невежество этим утром. Согласны? – наконец изрекла профессор.

Вокруг меня зазвучал смех, жестокий и горький. Хотя я заметила, что некоторые студенты смотрели на меня с интересом. Мне стало любопытно, сколько в классе полукровок и сколько из них временами думали о тех же вещах, но не решались произнести их вслух.

Я украдкой глянула вдоль своего ряда. Флоренс не смеялась, как и Навин. Их лица были спокойными и выражали уважение. Было ясно, что они не хотели с самого начала портить отношения с таким важным учителем.

– Посмотрите на доску, мисс Пендрагон, – скомандовала профессор. – Скажите, что вы видите.

Я подчинилась приказу и уставилась на те записи, которые студенты переписывали, когда я вошла.

– Великий Голод, – прочитала я вслух. – Чума Теневых. Вторжение Драконов.

– Очень хорошо. Ужасающие термины, согласитесь? Вы когда-нибудь сталкивались с голодом, мисс Пендрагон?

Я медленно покачала головой.

– Как и я. Как и все в этом классе. Благодаря высокородным, – пояснила профессор Хассан. – Хотя наши летописи говорят, что тысячи лет назад на этой земле разразился худший голод всех времен. Он привел к недоеданию и отчаянию. Семьи бросали детей, не в состоянии их прокормить. А некоторые и вовсе съедали потомство.

Меня передернуло.

– Затем появилась одна невероятно могущественная женщина. Одни говорят, она была человеком, другие – вампиром. Кроме того, многие считают, что она была не из этого мира, а богиней или дочерью бога, которая жила среди нас в обличье смертной. Не в силах наблюдать за страданиями, она пролила свою кровь на землю и разрешила своей смертной семье ею напиться. Она умерла, насытив их своей кровью, – так родились первые вампиры. В разгар голода родился новый вид. Им не нужна была еда или вода. Они могли выживать за счет крови и могли обходиться без нее днями, месяцами или даже годами, если придется. Кровавая Дева, как позже назвали, спасла свою семью. И ее родные продолжили ее дело, создав невероятный эликсир из собственной крови. Они распространили этот эликсир меж множеством смертных соседей, превращая их в Чистых и спасая бесчисленные жизни. Так оно и продолжалось. Но, конечно, выживали только сильнейшие, а слабые погибали. Нужно было идти на жертвы, чтобы хоть кто-то пережил голод, и цена тому – кровь. Слабые смертные добровольно, даже охотно, платили за то, чтобы их матери, отцы, сестры, братья или дети спаслись и стали сильнее, в то время как сами отдавали свои жизни, чтобы накормить остальных.

Меня снова передернуло. То, что она описала, выглядело ужасным каннибализмом. Не лучше, чем поедание собственных детей.

– Это произошло задолго до наших времен. Но то был не единственный раз, когда высокородные спасли смертных. Несколько веков спустя разразилась Чума Теневых. Смертельная болезнь, потрясшая мир смертных, в результате которой люди превращались в безумных кошмарных существ – Теневых. Эти создания жили во тьме и охотились на других. Целые города пришли в запустение. К тому времени смертные и высокородные уже мирно сосуществовали друг с другом. Те, кто принадлежал к Благословенной крови, не смогли остаться в стороне. Совместными усилиями они использовали свою врожденную сопротивляемость чуме и свои силы, чтобы уничтожить Теневых, вернув тем самым утерянные земли, и во второй раз спасли смертных от вымирания. С тех пор смертные добровольно признали свое низшее положение и приняли название, под которым известны и по сей день, – грязнорожденные.

– Но, возможно, этого все еще недостаточно, чтобы убедить вас в добродетели Благословенной крови? – спросила меня профессор Хассан. – Еще сто лет спустя случилось Вторжение. Злобные существа наводнили Санграту, приведя с собой легионы монстров. Среди них также были драконы – огромные, дышащие огнем твари, которые никому не подчинялись. Драконы правили небом и разоряли землю. Их было практически невозможно остановить. Они разрушали целые города. Но несколько высокородных узрели их ценность, потенциал. Они нашли в своих рядах тех, кто обладал редкой особенностью – способностью к связи с драконами. Они отточили их навыки, и те стали известны как наездники. Вместе с наездниками высокородные возглавляли армии вампиров и смертных в великой войне. Они победили темные силы, угрожавшие Санграте, и избавились от опасности.

В классе стояла тишина. Я не осмелилась посмотреть по сторонам. Я знала, что увижу. Взгляды, снова прикованные ко мне.

– Мы, смертные, принимаем свое низшее положение, мисс Пендрагон, – мягко произнесла профессор Хассан. – Потому что другого выбора нет. Правда на поверхности. Чистые кровью нас превосходят. Мы живем только благодаря их благосклонности. Они из раза в раз нас спасали. Мы обязаны им не только нашей преданностью, верностью и кровью – мы обязаны им всем.

Я ничего не ответила. Не хотела с ней соглашаться. В глубине души я верила, что она ошибается.

В каждой истории есть две стороны. И та, которую она только что поведала, была просто удобной версией.

Победа портит победителя. Разве не так говорили в Аеркануме? И историю пишут победители, не так ли? Естественно, вампиры хотели выставить себя спасителями всего мира. Одна сплошная пропаганда. Пропаганда, которую большая часть Санграты принимала за правду.

А теперь мне придется неделями сидеть здесь и слушать, как нам вешают на уши эту лапшу. Меня это приводило в ярость. Я посмотрела на Флоренс, гадая, росла ли она на подобных лекциях.

– К сожалению, наше время вышло, – объявила профессор Хассан. – Приношу свои извинения, что мы потеряли так много времени, просвещая мисс Пендрагон вместо того, чтобы двигаться к новым темам. Спасибо за ваше терпение.

Студенты вокруг меня начали подниматься и собирать свои вещи в портфели.

Я хотела вернуть свой неиспользованный пергамент Флоренс и поблагодарить ее за помощь, но меня прервали.

– Мисс Пендрагон, – разнесся по аудитории резкий голос профессора Хассан. – Будьте так добры, задержитесь.

Флоренс прошла мимо меня.

– Мы подождем тебя снаружи, – шепнула она мне.

Я кивнула. Навин шел рядом с ней. Он коротко улыбнулся мне, а затем быстро вышел из аудитории. Я подозревала, что он тоже первокурсник из нашего общежития. Или, может, еще один староста.

Профессор Хассан подождала, пока аудитория опустеет, а потом заговорила:

– Опоздания неприемлемы как в «Кровавом крыле», так и на моих занятиях, мисс Пендрагон, – строгим тоном сообщила она, сверля меня злобным взглядом.

– Я понимаю, – быстро ответила я. – Мисс Пансера провожала меня на занятие, но мы обе ошибочно полагали, что оно начинается...

– Мисс Пансера? Мисс Реган Пансера сопровождала вас этим утром? – резко спросила профессор.

Я кивнула.

– Она тоже консорт Блейка.

Брови преподавателя поднялись.

– Я прекрасно это знаю. Какая честь быть сопровожденной мисс Пансерой. Честь, которую вы вряд ли цените.

– Я ценю доброту, кто бы ее ни проявлял, – ответила я, стараясь держать себя в руках.

Она нахмурилась.

– Очень хорошо. На этот раз я буду к вам снисходительна, мисс Пендрагон. Исключительно из-за вашей уважаемой проводницы. Но в следующий раз приходите вовремя. Если опоздаете во второй раз, будете наказаны.

– Благодарю.

Я поспешила убраться прочь из лектория прежде, чем профессор успеет изменить свое решение.

Завидев меня, Флоренс пискнула:

– Медра! Что случилось утром?

– Думаю, в моем расписании ошибка, – объяснила я. – Мы с Реган были уверены, что занятие начинается в девять тридцать.

– Я надеюсь, она не опоздала на свой собственный урок.

– Я тоже на это надеюсь, – откликнулась я.

– Дамы, что у вас дальше по расписанию? – Навин Шарма втиснулся между нами. Он уже пригладил волосы, но несколько прядей все равно торчали по бокам. Парень был даже ниже, чем я представляла. Он едва доставал Флоренс до плеча. И сложен он был тоже иначе.

Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся, заставив меня покраснеть.

– Никогда не видела гнома?

– Кого?

– Навин – полукровка, но еще и гном, – пояснила Флоренс. – Его народ живет под землей.

Мои глаза округлились.

– Невероятно!

– Гномы – превосходные строители. Они возводят в недрах земли целые города. А еще они известны своими навыками разведки, – объяснила Флоренс.

– Должно быть, «Кровавое крыло» сильно отличается от твоего дома, – произнесла я.

Навин кивнул.

– Здесь определенно светлее.

Он ткнул в мое расписание, и я вспомнила его первоначальный вопрос.

– Дальше целительство, – сообщила я, изучая пергамент. – А потом, надеюсь, обед.

– Да, обеденный перерыв после следующего урока, – заверил меня Навин. – У меня сейчас тоже целительство.

– И у меня, – сказала Флоренс. – Хотя, Медра, я удивлена...

Но что бы она ни хотела дальше сказать, ее прервал Навин, по-дружески взяв ее за локоть.

– Конечно, ты на целительстве. Флоренс в академии блестящая студентка, – пояснил Навин. – Она достаточно умна, чтобы стать стратегом или целителем. Сейчас ей надо выбрать одно из двух. Только если ей не одобрят оба.

– Я этого не знала, – ответила я, поднимая брови. – Но я не удивлена. – Ты поэтому староста? Звучало так, словно это из-за мамы...

– Которая была библиотекарем, – закончил за меня Навин. – Ха! Нет, это никак не связано. Флоренс, ты слишком скромная.

– Ну, мне не нравится хвастаться, Навин, – ответила Флоренс, сильно краснея. – Или рассказывать людям, что у меня две специализации.

– Поэтому я здесь, чтобы делать это за тебя. – Он ухмыльнулся.

– А вы двое?.. – Я перевела взгляд с одного на другого, внезапно подумав, что, возможно, между ними что-то нечто большее, чем просто дружеская болтовня.

– Нет-нет, – сказала Флоренс, округлив глаза. – Мы друзья с самого детства. Навин мне как брат. Недалеко от города, где я росла, находится лестница гномов. Мы ходили друг к другу в гости. Мы встретились на рынке, когда его народ вышел наверх, чтобы продать кое-какие гномьи товары. По большей части золото, разумеется.

– Я одинок, – добавил Навин, поднимая руки. – У меня была дома девушка, но поступление в академию... в общем, стало преградой. Большое расстояние и все такое.

Я сочувственно кивнула, словно понимала. Я решила не рассказывать про свой скудный опыт с противоположным полом.

– Боги! – воскликнула Флоренс. – Нам надо поспешить на целительство.

Я огляделась и заметила, что коридор уже опустел.

– У нас пять минут, чтобы добежать до южной башни, – бросила Флоренс уже почти на бегу. – Скорее!

Глава 6

Медра

Конечно, после того ада на истории Санграты моя жизнь не могла продолжиться без столкновения с Блейком по пути на целительство.

Когда мы то ли шли, то ли бежали по коридорам в сторону класса, я практически врезалась в высокую фигуру, появившуюся из-за угла.

Из меня вышибло дух. Когда я вдохнула и попыталась устоять на ногах, сильные руки схватили меня за плечи и рывком поставили прямо.

Когда мои глаза встретились с парой серых, стальных, я почувствовала толчок, затем руки Блейка быстро опустились.

– А, Пендрагон. Это ты. – Блейку не удалось убрать из голоса отвращение.

Я посмотрела на него, позволяя себе получше рассмотреть его, нежели с утра в столовой. На нем был черный классический костюм, безупречно сидевший, который подчеркивал его высокую, подтянутую фигуру. Пиджак обхватывал его широкие плечи и грудь, сужаясь к запястьям, и намекал на мускулистый мощный торс.

– Не можешь оторваться от любимого? – Из-за спины Блейка появилась Куинн, откидывающая гладкую светлую прядь со лба.

Позади них показался и Корегон Фири вместе с другими студентами. Он коротко кивнул мне.

Я закатила глаза.

– Боже, нет. Просто пытаюсь не опоздать на урок.

Куинн мерзко засмеялась.

– Я слышала, ты плохо начала с профессором Хассан.

– Я задала несколько каверзных вопросов про вампиров, которые ей, кажется, пришлись не по вкусу, – я пожала плечами.

– Смертные боготворят нас, – произнесла Куинн, изучая свои ногти. Они были заострены и выкрашены в ярко-красный. – И ты скоро начнешь. Радует, что скоро тебя научат. – Последние слова она произнесла раздражающим, напевным голосом, от которого моя кровь закипела.

– Я тороплюсь на следующий урок, – бросила я, глядя на Блейка. – Думаю, тебе и твоей маленькой банде тоже уже пора.

Блейк лениво улыбнулся.

– Хорошая идея. Лучше не опаздывай, Пендрагон.

Я не ответила, просто свернула за угол и ушла прежде, чем сказала бы ему проваливать на глазах у его прихвостней. Я решила, что Реган бы это не понравилось, и раз уж она сегодня достойно себя вела по отношению ко мне, я решила сдержаться. На этот раз.

Мы прибежали на целительство в самый последний момент. Я уселась рядом с Навином и Флоренс, затем коротко глянула на невысокого крепкого парня.

– Так какая у тебя специализация, Навин?

– Я надеюсь стать разведчиком, – ответил он с ухмылкой. – Большинство гномов становятся разведчиками. И все потенциальные разведчики должны пройти базовый курс целительства. – Он скривился. – Хотя я не переношу вида крови.

По какой-то причине мне это показалось забавным, с учетом того, что мы учились в вампирской академии. Я захихикала.

Он улыбнулся в ответ.

– Знаю-знаю. Иронично, не правда ли? Я был бы ужасным вампиром. Или трэллом.

Улыбка спала с моего лица.

– Не представляю, как кто-то вообще может хотеть быть...

– Доброе утро, класс! – Дверь кабинета распахнулась, и в кабинет вошел мужчина в темной изумрудной мантии.

– Раз уж я для вас лицо новое, давайте представлюсь. Меня зовут профессор Габриэль Родригес, и я считаю, что целительство – самый важный предмет, который вам предстоит изучать на первом году обучения в академии.

С легким стуком профессор поставил на стол поношенный кожаный портфель, затем скинул с себя мантию и бросил ее на соседний стул. На нем была видавшая виды потертая коричневая жилетка, а заплаток на штанах было больше, чем я могла сосчитать. Но несмотря на свою плутоватую внешность, он был не менее впечатляющим, чем профессор Хассан, а может, даже и больше. У Родригеса была такая уверенность, которая заставляла чувствовать, что он со всем справится.

Честно говоря, смотреть на него было приятно. По крайней мере, как на учителя. Его темные волосы были взъерошены словно специально, не как у Навина. Они выделялись на фоне его теплой оливковой кожи. И все же его лицо было испещрено морщинами, сильнее, чем должно быть в его годы. И выглядел он изможденным, словно боролся со сном, притворяясь, что все в порядке.

Я нахмурилась. Профессор Родригес был ходячим противоречием.

И все-таки я села чуть ровнее, желая произвести хорошее первое впечатление на второго грязнорожденного профессора.

Родригес прислонился к парте и скрестил руки.

– Итак, что вы мне можете сказать про искусство исцеления?

Рядом со мной Флоренс медленно подняла руку.

– Мисс Шен? – Я была поражена тем, что он уже знает ее имя. Но видимо, у нее уже сложилась своя репутация в «Кровавом крыле».

– Исцеляющие чары – это ключ к стабильности Санграты, – уверенно объявила Флоренс.

– Очень хорошо. Я согласен. Но как? Продолжайте.

– Двумя способами, – начала Флоренс. – Целителей и алхимиков можно отправлять в военные отряды, которые поддерживают оборонительные позиции и защищают королевство. Во-вторых, они находятся на ключевых позициях в кланах высокородных. Каждой семье нужен как минимум один целитель.

– Очень хорошо, – похвалил профессор Родригес. – Теперь осмотритесь, если еще не сделали этого.

Я покрутила головой и увидела, что мои одногруппники делают то же самое.

– Нет вампиров, – выпалила я прежде, чем смогла себя остановить. Я в смущении прикрыла рот.

– Верно. Вампиры могут исцелять себя сами, но у них редко есть способность исцелять других, исключение составляют некоторые трэллы. И их магические способности не сочетаются с искусством исцеления и алхимией, опять-таки за редкими исключениями. – Профессор посмотрел на меня с любопытством. – Вы, должно быть, мисс Пендрагон. Как консорт Блейка Драхарроу, вы займете высокий пост в триаде и в Доме Драхарроу. – Он нахмурился. – Признаться, я удивлен, что вы здесь, мисс Пендрагон.

– Целительство стояло в моем расписании, – рассеянно ответила я.

Учитель пожал плечами.

– Что ж, видимо, кто-то решил, что вам стоит изучить основы. Хотя если у вас нет способности к исцелению, этот курс может оказаться для вас сложным или даже бесполезным. И, конечно, только самые умелые студенты пройдут на следующую ступень занятий в зимнем семестре.

Я не поняла, случилось ли это потому, что он произнес это как вызов, или потому, что я хотела искупить свое неудачное начало на уроке у профессора Хассан, но я снова вмешалась:

– Возможно, меня отправили сюда, потому что во мне кровь наездников, сэр? Я слышала, что история целителей и наездников драконов очень увлекательная. Не могли бы вы немного рассказать про это?

Класс замер. Я почувствовала, как Флоренс и Навин напряглись по обе стороны от меня.

Вся кровь, казалось, отхлынула от лица профессора Родригеса.

– Кто попросил вас спросить у меня об этом? – потребовал профессор, выпрямляясь во весь рост.

– Я... Никто, – я начала заикаться. – Мне просто показалось, что это интересная тема.

Профессор Родригес холодно посмотрел на меня.

– Насколько я могу судить, вы новенькая в «Кровавом крыле» и Санграте. Вы ничего не знаете о нашей истории. Кто-то сказал вам задать этот вопрос. Я хочу знать кто.

Я молчала. Но внутри я хотела знать, какого черта Реган решила, что это будет интересной темой. Наверняка мне это как-нибудь поможет.

Я надеялась.

– Все в этом кабинете, за исключением мисс Пендрагон, находятся здесь, потому что были выбраны за свою способность к искусству исцеления и алхимии или потому что их специализация соприкасается с ними, то есть вам необходимо знание базовых исцеляющих техник. – Профессор Родригес прошелся взглядом по Навину, Флоренс и мне. – Поэтому большинство из вас, если не все, хорошо знают тему, о которой спросила мисс Пендрагон. И также знают, почему она болезненна для меня.

Я сжалась, щеки покраснели от унижения.

– Мне жаль, профессор...

– Слишком поздно, мисс Пендрагон, – резко ответил он. – Вы задали вопрос, и я дам на него ответ. Даже если вы его уже знаете, а я подозреваю, что знаете.

Я понятия не имела, о чем он говорит. Но я понимала, что убедить его в этом шансов у меня не было. По крайней мере, прямо сейчас.

– Более века назад, когда драконы исчезали из этого мира, моя прапрабабушка, Изабелла Родригес, завоевала известность как целительница. Она была знаменита не только своими умениями и изобретательностью, но еще и состраданием. – Родригес стал расхаживать туда-сюда перед классом. – К концу своей карьеры, когда Изабелла уже должна была отдыхать на пенсии, после долгой жизни помощи другим и служения Санграте ее отправили на опасную миссию. Один из последних драконов потерял своего наездника и лежал, умирая. Как вы все знаете, у драконов была сопротивляемость к внешнему лечению, особенно когда их связь с наездником разрывалась. Они не принимали помощь от чужих. И их ответ на вмешательство мог быть... диким. Но зная это все, моя прапрабабушка оставалась непоколебимой. Она отправилась в логово дракона, полностью осознавая, что все шансы против нее.

Он замолчал, его глаза изучали класс.

– И она потерпела неудачу. Конечно же. Это было самоубийство. Дракон, пораженный горем и никому не доверяющий, отверг попытку Изабеллы исцелить его и вместо этого ее сжег. У исцеления, как и у всего, есть свои пределы. И когда дело касается драконов и их наездников, эти границы определены четче, хотя высокородные никогда этого не признавали.

Я глянула на Флоренс и заметила, что она нервно покусывает губу. Неужели профессор Родригес зашел слишком далеко?

У меня сложилось впечатление, что Родригес и Хассан вряд ли были лучшими друзьями, несмотря на то что преподавали в одной академии.

– Королевству были важнее драконы, нежели целители, – продолжал учитель. – Целители считались расходным материалом. И бесчисленное количество целителей отправляли на помощь драконам. Так много, что их имена затерялись в истории. Удобно. Имя моей прапрабабушки не забыли, потому что моя семья чтила ее наследие и ее жертву. Но многие герои канули в Лету, потому что в глазах высокородных они лишь неудачники. Как видите, целители не могут спасать драконов. Последний дракон умер. Так же, как и наездники. До сегодняшнего дня.

Он встретился со мной взглядом. В его насыщенно-карих глазах читалось недоверие.

– Останьтесь после занятия, мисс Пендрагон. Я дам вам пару заданий, которые надо будет выполнить в обеденный перерыв.

Кивнув, я глубоко вздохнула.

Он должен был меня наказать. Часть меня даже понимала почему. Я заставила его публично рассказать про семейное наследие, что, должно быть, невероятно больно. Оно явно все еще бросало тень на дело всей его жизни.

Профессор перешел к задачам курса, кратко объяснил, какое место целители занимают в вампирской армии со своей ролью помощников. Он обрисовал азы анатомии и физиологии вампиров и смертных, подчеркнув ключевые сходства и различия. Я записывала так быстро, как могла, стараясь поспевать за Флоренс. Та делала аккуратные сокращенные заметки на своем пергаменте – она уже явно привыкла к такому. А Навин ничего не писал вовсе, только внимательно слушал, словно запоминал все, что говорил профессор Родригес.

Когда урок закончился, профессор Родригес предупредил, что на следующем занятии мы будем готовить наше первое алхимическое зелье.

– Не забудьте принести на следующий урок котел, флаконы и инструменты для перемешивания, – напомнил он всем. – Впоследствии вы можете хранить их в кладовой. Конечно, при условии, что они чистые и в хорошем состоянии.

Впервые за этот день я услышала звон колоколов, когда часы на стене пробили двенадцать.

– Лучше бы они так звонили сегодня утром, – пробубнила я себе под нос, возвращая перо и пергамент Флоренс и обещая себе, что завтра соберу свою собственную сумку.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно поинтересовалась Флоренс.

– Ты про колокола? – уточнил Навин, подняв бровь. – Они звонили утром. Они звонят между всеми занятиями, чтобы возвестить об обеде.

Я тупо уставилась на них.

– Я не слышала.

Флоренс нахмурилась.

– Это странно.

Я протерла глаза, чувствуя, как начинает болеть голова. Я поняла, что она ныла все утро, но я просто не обращала внимания.

– Может, я была слишком отвлечена. Реган представила меня всем студентам из Дома Драхарроу...

Флоренс кивнула и, кажется, расслабилась.

– Наверное. Ты привыкнешь к колоколам, и так как ты теперь знаешь, зачем они, больше не опоздаешь.

Она глянула на профессора Родригеса.

– Подозреваю, что ты пропустишь обед.

– Да, – глухо отозвалась я. – Кому нужна еда? В конце концов, я всего лишь смертная.

– Я постараюсь принести тебе что-нибудь из столовой, – предложила девушка. – Что у тебя после?

Я вытащила расписание из сумки и показала ей.

Она изменилась в лице, просмотрев его.

– Ой. У тебя борьба после обеда. Продвинутое владение оружием. Стратегам и целителям обычно не нужны боевые тренировки. – Она оживилась. – Но мы встретимся в библиотеке в два часа. Я принесу тебе что-нибудь.

Я постаралась не застонать. Как мне ориентироваться в школе самостоятельно, да еще и пережить урок борьбы с очень-очень пустым животом?

Я вымученно улыбнулась.

– Очень мило с твоей стороны, Флоренс. Спасибо.

– Да не за что! Первокурсники должны держаться вместе. – Она просияла.

Я была благодарна ей за то, что она не начала меня избегать после неудобных вопросов, которые я задавала первые два урока. Куинн Райли определенно имела в виду таких, как Флоренс, когда сказала, что большинство студентов боготворят высокородных.

Но несмотря на это, мне искренне нравилась эта темноволосая старательная девушка. То, что она восхищалась вампирами, не делало ее плохим человеком.

Покашливание профессора Родригеса вернуло меня в реальность.

– Мисс Пендрагон, если вы закончили болтать, у меня есть пара заданий для вас.

Флоренс и Навин быстро вышли из класса, а я осталась.

– Вы проведете свой обеденный перерыв здесь, мисс Пендрагон, – объявил профессор Родригес с притворной доброжелательностью. – Весь обеденный час.

Я уставилась на него, вглядываясь в его черты. Теплый насыщенный цвет лица хорошо сочетался с большими карими глазами. Темные волосы вились и были немного зачесаны, что придавало ему серьезности. Черты лица были резкими. Четко очерченный подбородок. Высокие скулы. В нем были гордость и стойкость. Характер, не терпящий пререканий.

Если бы я случайно не сделала его своим врагом, то, наверное, мы могли бы подружиться.

– Профессор, мне кажется, мы с вами не с того начали, – заговорила я, стараясь сделать свой тон максимально вежливым. – Я не хотела поднимать больную для вас тему.

– Пока вы не скажите мне, кто вас надоумил задать эти вопросы, мисс Пендрагон, можете оставить себе свои извинения. – Он провел рукой по волосам. – Но мне кажется, вам нет необходимости говорить мне.

Я с удивлением посмотрела на него.

– Правда?

Он потряс головой.

– Вы обручены с, вероятно, самым влиятельным молодым человеком в этой школе. Не говоря уже о том, что он один из самых титулованных. Кажется, характер Блейка Драхарроу уже сказался на вас.

У меня отвисла челюсть.

– Я только вчера попала в Санграту. И с Блейком я познакомилась только вчера. И, поверьте, я не хочу быть с ним обрученной. Я ненавижу его так же, как, кажется, и вы.

– Я не питаю ненависти ни к кому из студентов, мисс Пендрагон, – поправил меня Родригес. – И, конечно, я уважаю семью Драхарроу. Они старинный и уважаемый дом. – Но огонек в его глазах сказал мне, что дела обстоят иначе. – Но простите, если я замечаю, как близкая связь с таким влиятельным домом так или иначе пагубно влияет на вас.

– Да мне вообще все это не нужно, – выплюнула я. – Вы думаете, я хочу? Быть в этой школе? На вашем уроке? Смешиваться с кровососущими вампирами?

Профессор Родригес уставился на меня.

– Я не знаю, что вы и ваш приятель Виктор Драхарроу замышляете, мисс Пендрагон. Но там явно есть какая-то игра. Какой-то темный замысел. Вы прибыли только вчера, как вы говорите, и все же вы заняли место, ради которого большинство девушек этой школы пошли бы на все. Вы намерены притворяться обычной студенткой. Но вы не такая. Если я правильно понимаю знаки, то, глядя на вашу внешность, я думаю, они... – Он окинул взглядом мое тело, и я почувствовала, как мои щеки зарделись. Привыкну ли я когда-нибудь к подобному вниманию? – Тогда в вас точно есть кровь наездников. И немало. Если Виктор Драхарроу нашел вас и поместил в «Кровавое крыло»...

– К моему великому несчастью, меня нашел Блейк Драхарроу, а не его дядя, спасибо большое, – буркнула я.

– Виктор никогда не хотел признавать, что драконы действительно исчезли. Что высокородные и впрямь потеряли такую великую силу. А сейчас, кажется, у него есть туз в рукаве. Вы. – Родригес вперил в меня взгляд своих пронзительных карих глаз.

– Но драконов же нет, – запротестовала я. – Вы сами так сказали, да и многие другие того же мнения.

– Но откуда мне знать, что это правда? Откуда нам всем знать? – Голос профессора был мягким, но его слова поразили меня. – Я просто верю тому, что мне говорят. Как и все грязнорожденные овцы.

Я уставилась на него.

– Вы считаете, что у Виктора Драхарроу есть дракон?

– Я этого не говорил. Но я знаю, что у него есть наездник. А это уже половина очень могущественного и смертельного уравнения. Вы играете с огнем, мисс Пендрагон. И, скорее всего, вы в нем сгорите. Если не вся школа и мы все вместе с вами. – Он бухнул на стол стопку книг. – Именно это я и намереваюсь предотвратить.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, все еще ошеломленная.

– После того как вы проведете первую половину обеденного часа за уборкой в кладовой, вы можете посвятить вторую половину чтению истории драконов. В конце семестра вы сдадите эссе на пятьдесят страниц на эту тему. – Он усмехнулся. – И я ожидаю, что тема исцеления драконов и их наездников будет составлять большую его часть.

– Вы не можете так поступить! – запротестовала я. – Мне нужно есть перед вечерними занятиями.

– Я могу делать все, что захочу, мисс Пендрагон, – прорычал профессор в ответ. – Если у вас есть какие-то жалобы, обратитесь с ними к Блейку Драхарроу. Он либо ваш союзник, либо ваш враг. Думаю, мы увидим, что из этого. Тем не менее мое право как вашего профессора позволяет мне держать вас здесь каждый обеденный перерыв до конца учебного года. Если я захочу. Так что лучше приготовьтесь.

Я стиснула зубы, но ничего не сказала.

Он направился к двери.

– Эй! Куда вы?

Профессор Родригес остановился, затем обернулся и улыбнулся.

– Обедать. И когда я вернусь, надеюсь увидеть тщательно прибранную кладовую и прогресс в изучении этих книг.

Глава 7

Медра

К часу дня я была вся липкая и потная. Мне не хотелось покидать кабинет целительства слишком рано и тем самым вызвать гнев Родригеса, но я также опасалась опоздать на продвинутое владение оружием.

Я упустила не только возможность поесть, но и возможность найти Реган Пансеру и задать ей пару вопросов. Несмотря на заверения, что она хочет, чтобы мой первый день прошел как нельзя лучше, он стал катастрофой.

Я опоздала на первый урок, на втором выставила себя на посмешище, и теперь как минимум один преподаватель стал моим врагом.

Подозрения Родригеса насчет Виктора Драхарроу и явное презрение к Блейку выглядели немного странными для Санграты и для профессора академии. Я думала, он будет тем, кто пытается снискать одобрения Драхарроу, как и все остальные в этой школе. Но вместо этого у Родригеса, казалось, сомнений насчет высокородных было не меньше, чем у меня.

Я подозревала, что разница между циничным отношением к некоторым частям в истории высокородных, как, например, принесение в жертву целителей без причины, и настоящей государственной изменой все-таки была. Но учитывая то, каким сильным казался Виктор Драхарроу, Родригес вряд ли бы решился публично высказывать свое недовольство.

Я так увлеклась уборкой кладовой – а в ней был жуткий бардак и все в пыли, – но приводить ее в порядок было странно приятно – я забыла о своем втором задании. Когда я наконец взялась за первую книгу, было уже без пятнадцати час и у меня почти не оставалось времени.

Я пролистала первые несколько страниц и пробежала глазами так много, как смогла.

Спустя пять минут я бросила это дело. Решив, что прочитаю больше попозже, я взяла книги Родригеса с собой.

Выйдя из кабинета целительства, я осознала, что совершенно не знаю, куда идти.

Я стояла на месте, сердце бешено билось, а паника нарастала, пока мимо меня по коридору пробегали студенты.

– Медра!

Я повернула голову и увидела дальше по коридору руку, которая энергично мне махала. Флоренс.

– Пошли! – позвала она, тяжело дыша, когда подбежала. Она схватила меня одной рукой, а другой сунула мне маффин. – У тебя как раз осталось время, чтобы спуститься во внутренний двор на тренировочную площадку.

Пока она тащила меня по коридорам, я запихнула маффин в рот – какая-то смесь орехов и ягод, не самый мой любимый вкус, но лучше, чем ничего.

К тому времени, как мы добрались, я уже задыхалась, как и Флоренс.

– Ты опоздаешь на свой урок, – простонала я, посмотрев на часы на стене.

– У меня окно. Я буду помогать маме готовиться к экскурсии по библиотеке для первокурсников. – Она словно в нерешительности закусила губу.

– Что такое? – спросила я.

– Медра, в твоем расписании, должно быть, ошибка, – скороговоркой выпалила девушка. – Продвинутое владение оружием изучают на третьем или четвертом курсе. Это может быть... опасно.

– Опасно?

– Обычно оно только для вампиров, – пояснила Флоренс. Она была действительно обеспокоена. – Там будет полно высокородных. Я должна была сказать хоть что-то, когда увидела твое расписание, но я никогда не слышала, чтобы допускали подобные ошибки.

– Может, меня отправили сюда, потому что я наездник? – медленно проговорила я.

– Я не знаю, – ответила Флоренс. – Может, тебе стоит...

И тут зазвонил колокол.

Группа студентов вихрем пронеслась мимо нас. Виша Вайдья бросила на меня колючий взгляд своих фиолетовых глаз. За ней шли Куинн Райли и Корегон Фири. Только темнокожий парень поздоровался со мной. Куинн же просто проигнорировала.

Последним, но немаловажным, на несколько шагов позади всех, не спеша шел Блейк Драхарроу.

Он удивленно взглянул на меня, но впервые промолчал. Я не знала, благодарить его за это или нет. Возможно, в этот раз его вмешательство могло оказаться полезным.

Но было слишком поздно. Я не собиралась молить его о помощи.

Мы с Флоренс наблюдали, как он направился к стойкам с оружием, которые выстроились линией с одной стороны внутреннего двора. Он взял увесистую по виду алебарду и начал повторять отработанные движения.

– Медра, это оружие выглядит опасным, – произнесла Флоренс, кусая губу. – На «основах» обучают техникам рукопашного боя. Разведчики используют оружие полегче, типа кинжалов или луков, а не мечи и алебарды.

«Ты-то уж точно не новичок в вопросах оружия, моя дорогая. Ты посвятишь свою подругу в своей маленький секрет?»

Я ахнула и отпрыгнула назад. Женский голос снова был в моей голове.

«Проваливай нафиг, я пытаюсь думать», – гневно зашипела я.

Флоренс странно смотрела на меня.

– Знаешь, Флоренс, – медленно проговорила я. – Я все-таки останусь. Думаю, высокородные будут удивлены. Да и ты, наверное, тоже. Я не новичок в этом вопросе, раньше немного тренировалась. Дома. – Я решила не вдаваться в подробности.

Флоренс кивнула.

– Если ты уверена. – Она сжала мою руку. – Ставлю на то, что ты будешь великолепна. Увидимся в библиотеке. – Девушка схватила мои книги прежде, чем я успела ее остановить. – Я отнесу их в твою комнату.

Я с благодарностью на нее посмотрела.

– Хорошо. В библиотеке. Спасибо, Флоренс.

Я сделала глубокий вдох и вышла во внутренний двор.

Блейк Драхарроу закинул на плечо алебарду – довольно самоуверенное обращение с таким острым оружием – и обращался к классу.

«О боги, – подумала я, внезапно запаниковав. – Пожалуйста, скажите, что не Блейк Драхарроу ведет это занятие».

Я подошла ближе и осторожно пристроилась позади группы высокородных, пытаясь за ними спрятаться.

– Профессор Санкара задерживается, поэтому я пока за главного, – объявил Блейк, и его голос разнесся по двору. Он строго осмотрел студентов. – Без дерьма. Я серьезно. Сегодня первый день. Просто начинайте. Все знают, что делать.

Мы знаем?

Все вокруг закивали. Группа разделилась. Некоторые студенты уже вооружились на свой вкус и начали делиться на пары. Другие упражнялись самостоятельно.

Я подошла к стеллажам с оружием, подбирая варианты.

– Бери.

Я обернулась.

За мной стояла Виша Вайдья, покачивая копьем со стальным наконечником.

– Я сказала, бери.

Она осмотрелась по сторонам, а затем шагнула ко мне.

– Ты вообще не должна быть здесь, знаешь это? – Ее глаза блестели ликованием.

– Реган подправила мое расписание, – предположила я. – И вы все к этому причастны.

Виша мерзко улыбнулась.

– Но ты далеко зашла. И еще не известно, выйдешь ли живой с этой площадки.

Я огляделась, гадая, что меня ждет дальше.

Преподавателей поблизости не было. Блейк сражался с Корегоном на дальней стороне арены. Их алебарды блестели в послеполуденном свете солнца. Они двигались так быстро, что я едва могла различить, кто есть кто. Они остановились, и Блейк посмотрел на меня и Вишу, а потом отвернулся.

– Ладно, – ответила я, глубоко вздохнув. – Я сражусь с тобой. Ты думала, я откажусь?

– Я думаю, что ты никогда в жизни ни с кем не сражалась, – сказала Виша, и отвратительная усмешка исказила ее милое личико. – Или держала меч. Посмотри на эти красивые, утонченные руки.

Я прикусила язык и решила не говорить ей о том, как она заблуждалась. Пусть сама это выяснит.

Раны фейри заживают быстро, почти как у вампиров, я полагаю. Полезное свойство. Возможно, мои руки и не покрыты шрамами, но на них было больше мозолей, чем Виша могла предположить. Более того, мои руки умели обращаться с парочкой видов оружия.

Я взялась за гладкое древко, балансируя им и ощущая в пальцах прохладное ровное дерево. Оно оказалось легче, чем я ожидала. Я осторожно его покрутила.

Копье правильно ощущалось в руках.

Виша двинулась к арене для спаррингов, которая была огорожена толстыми прочными канатами, привязанными к деревянным столбам, и я последовала за ней.

Несколько студентов прекратили свои тренировки и с интересом поглядывали на нас. Но больше я ничего не успела заметить, потому что в секунду, когда я ступила на ринг, Виша налетела на меня с молниеносной скоростью.

Я едва успела среагировать. Мое копье подоспело как раз вовремя, чтобы отразить удар.

Столкновение наших копей отдалось вибрацией в руке. Я попятилась к канатам, но смогла устоять на ногах.

Виша заскрежетала зубами, отступила и снова атаковала, а затем снова и снова. Каждый последующий удар становился быстрее и сильнее.

Черт, а она хороша. Мои глаза едва успевали за ней следить, но мои руки продолжали подниматься и блокировать ее удары.

Но все же было ясно, что я обороняюсь. Неизвестно, сколько я еще смогу выдержать такой неослабевающий темп. Виша продолжала меня теснить к канатам, пока я не начала задыхаться.

Должна признать, часть меня надеялась, что я смогу победить. С легкостью. Может, я и не вампир, но меня тренировала одна из лучших инструкторов в Аеркануме. Мои мысли перенеслись к моему тренеру, Одессе. Она была не только моим учителем, но и другом. Я бы даже сказала, что Одесса заменила мне мать, которой у меня не было.

Она умерла, защищая меня.

Но Одессы больше не было. Я осталась одна. Я была здесь. И я больше не была лучшей ученицей, какую Одесса когда-либо видела, потому что сейчас Виша могла надрать мне задницу.

Было слишком самонадеянно думать, что я могу сражаться на этом занятии. Во мне разлилась волна паники. Надо было послушать Флоренс и уйти, когда была возможность.

Копье Виши рассекло воздух и ударило меня под колени, сбив с ног.

Я распласталась в грязи, из меня почти вышибло дух.

Я вскочила на ноги как раз вовремя, чтобы меня не задело копьем, которое опустилось ровно в то место, где только что была моя голова.

Виша торжествовала.

И не напрасно.

Я проигрывала, и она это знала. Это был лишь вопрос времени.

Мое сердце колотилось. Не будь я столь проворной, Виша Вайдья и правда воткнула бы мне в череп копье на глазах у всего класса? Несмотря на Блейка Драхарроу, стоящего на другом конце двора?

Все, что я знала, – что такое поведение было допустимо в «Кровавом крыле». Более того, здесь даже поощрялось.

«Ты закончила жалеть себя?»

Я вздрогнула, когда властный голос женщины эхом отдался в моей голове.

«Сейчас не лучшее время», – пробубнила я мысленно, в последний момент отражая копьем очередной удар Виши.

«Ты серьезно позволишь этой девчонке выставить тебя дурой? Вампир или нет, ты королевской крови».

«Ну, я не думаю, что у меня большой выбор», – мрачно ответила я.

Виша приблизилась ко мне с ошеломляющей скоростью, и я отпрыгнула в сторону как раз вовремя, прокатившись по грязи.

– Да, – прокудахтала девчонка. – Возвращайся в грязь, где тебе самое место, Пендрагон.

«В твоих жилах течет кровь королей и королев, – подначивал меня женский голос. – Ты, может, и не такая, как эти создания, но ты нечто большее».

«Большее? Я была чем-то большим. А сейчас у меня нет ничего. Мои силы исчезли. Или ты не чувствуешь этого, роясь в моей голове?»

Когда это закончится, если я выберусь с этой арены живой, мне явно стоит еще раз обдумать идею о том, что я схожу с ума.

Могли ли с этим помочь местные целители? Я в этом почему-то сомневалась. Я представила, как буду объяснять профессору Родригесу, что в моей голове есть женский голос... и он не мой. Сомневаюсь, что такой разговор закончится хорошо.

«Ты считаешь себя покинутой? Но я же здесь, не так ли?»

«О да, – саркастично ответила я. – И ты так помогаешь. Отвлекаешь в самый неподходящий момент».

Ответа не последовало. Возможно, я наконец ответила достаточно грубо и спугнула свое безумие.

Кинув взгляд на край ринга, я обнаружила, что студенты окружили арену и наблюдали за боем. Среди них мелькнуло лицо Блейка. Он не поддерживал Вишу, как некоторые. Его лицо было белой маской.

Но глаза следили за мной. Не за Вишей. За мной.

Осознание, что он на меня смотрит, осуждает, возможно, надеется, что я проиграю, внезапно открыло во мне второе дыхание, которое так было нужно. Я почувствовала прилив энергии, прорывающийся сквозь усталость и толкающий меня вперед.

Что-то изменилось.

Нет, я не вампир. Я никогда не сравнюсь с Вишей в скорости. После путешествия между мирами я потеряла силы фейри, которые я только научилась использовать в Аеркануме.

Все изменилось. У меня было только мое тело и больше ничего.

Но стоя там, на мягкой земле под лучами солнца, я чувствовала огненное тепло, растекающееся по венам. Я глубоко вдохнула, и мое сердцебиение пришло в норму. Чувства обострились.

Каждая деталь теперь четко выделялась, чего не было еще несколько мгновений назад.

Блеск пота на брови Виши. Как она тяжело дышала между нападениями. Оказывается, она выдохлась. Может, я и не побеждала, но я точно заставила ее поработать.

Свист наших копий, рассекающих воздух, внезапно стал в моих ушах криком.

Неоднородная текстура земли под моими ботинками вдруг стала рельефнее.

Во мне что-то было. Что-то, что распознал этот монстр Виктор Драхарроу. Драконов, может, и не было, но я была сложена как их наездник.

У меня были инстинкты, которые могли мной управлять. Оставалось только понять, как до них достучаться. Со временем, с практикой, мои рефлексы и ловкость, возможно, могли бы сделать меня сильнее. Может, даже достаточно сильной, чтобы укусить вампира.

Мое тело отклонилось в сторону, когда Виша снова двинулась на меня, меняя направление так быстро, что я заметила удивление в ее глазах.

Нет, у меня не было вампирской скорости. Но мои члены были немного длиннее, чем у Виши – чем у любого другого студента в «Кровавом крыле». И я обладала кое-чем другим: выносливостью. Тот факт, что Виша начала выдыхаться, доказывал это, на так ли?

Виша направила свое оружие на меня, и наши копья скрестились, мои зубы скрежетали от усилий. Моя спина опять оказалась прижата к канатам. Я чувствовала, как жесткие волокна прорезаются сквозь ткань туники и впиваются в кожу.

Вокруг нас высокородные студенты глумились и смеялись. Одни выкрикивали издевательства, другие делали ставки, через сколько я проиграю.

Но когда я посмотрела, Блейка среди них больше не было. Его не было и на другой стороне двора. Видимо, насмотрелся.

Я перехватила копье, моя позиция стала устойчивее. Я уперлась ногами в землю, готовясь.

Когда Виша взмахнула копьем, целясь в мою сторону, я моментально среагировала – низко пригнулась и увернулась с такой грацией, какую сама от себя не ожидала.

Перемена в сражении сначала была незаметна.

Тут вовремя парировать. Там быстрее шагнуть.

Я начала предугадывать удары Виши и четко отвечать.

Теперь все было иначе.

Я оттеснила Вишу серией быстрых, точных ударов.

А затем мне удалось воспользоваться моментом и, удивив саму себя, быстрой и мощной атакой я выбила копье Виши из ее рук, и оно со стуком упало на землю.

Я подняла свое оружие на уровень ее груди.

– Сдавайся.

Она уставилась на меня взглядом, полным ненависти.

Но она понимала, что другого выхода у нее нет.

Не говоря ни слова, она отвернулась, на ее лице читалась боль унижения.

Я не знала, чего ожидала. Аплодисментов от зрителей? Это вряд ли.

Но когда я повернулась и направилась к канатам, почувствовала, как радость победы смешивается с облегчением.

Я уже почти покинула арену, когда краем глаза уловила резкое движение.

А затем Виша напала на меня и потянула обратно за ворот рубашки.

На секунду я задохнулась – ткань туники душила меня.

Затем рухнула спиной в грязь.

Виша была как ураган. Она приземлилась на мою грудь, захватывая меня быстро и безжалостно. Ее кулаки обрушились на мое лицо, а потом ребра. Я попыталась сбросить ее с себя, но было слишком поздно. Ее колено врезалось в мой живот.

К горлу подкатила тошнота, когда я почувствовала, как хрустят и ломаются ребра.

Но другая часть меня уже давала отпор, подстегиваемая инстинктами.

Виша еще смеялась, когда я впечатала свой кулак в ее челюсть. Голова ее откинулась, но недостаточно быстро, и я смогла заметить изумление в ее глазах.

Виша оправилась быстрее, чем я ожидала, ее глаза сощурились в холодной ярости. Без предупреждения она рукой зачерпнула грязь и впечатала ее мне в лицо, втирая в глаза и рот.

Земля моментально меня ослепила, а Виша в полной мере этим воспользовалась. Она схватила меня за голову и начала бить об землю снова и снова.

Я в ярости закричала. Чувствуя прилив сил, я сбросила девушку с себя, откатилась в сторону и скорчилась, сплевывая грязь и щурясь.

Я чувствовала себя животным. Словно я стала меньше вампира, меньше фейри, меньше смертной.

Меня трясло. Слезы гнева текли по лицу.

Я победила бога фейри, и даже тогда я была не настолько зла. Та битва была хладнокровной. Жестокой, да, но не грязной.

Виша снова двинулась на меня, выставив острые ногти, которыми целилась мне в лицо.

Я отклонилась и перекатилась, почувствовав поток воздуха, когда она промахнулась всего на несколько сантиметров, и пнула ее по щиколоткам.

С криком она рухнула на колени. Я приподнялась, намереваясь миновать ее, но она оказалась быстрее. Виша схватила меня за волосы и тряхнула так сильно, что я задохнулась.

Она притянула меня к себе и ударила меня кулаком прямо в нос. Я услышала громкий хруст, и в глаза брызнула кровь.

В ту же секунду клыки Виши засверкали как белые жемчужины, и она нависла надо мной с вытаращенными глазами. Она жадно принюхалась, а я затаила дыхание, ожидая, что она в любой момент потеряет контроль.

Затем, как будто с огромным усилием, Виша потрясла головой и прорычала:

– Ты же не думала, что выберешься отсюда живой, стерва?

Она потянулась куда-то вниз, и я увидела серебристую вспышку. Нож.

Виша все еще держала меня за волосы, когда приблизила свое лицо к моему.

– Ты хорошо смотришься в грязи. Тут тебе самое место.

Я приготовилась ударить ее в лицо, но...

– Довольно, дамы. Брейк, – донесся из толпы звучный голос.

На секунду рука Виши замерла надо мной. Затем нож исчез в ладони.

– Я сказал, прекратите. Слезь с нее, Виша. Сейчас же. Либо уже до заката ты будешь собирать свои вещи. Она победила. Честно и справедливо. Я видел. Но ты решила, что больше не хочешь играть по правилам.

Я повернула голову, чтобы увидеть того, кто говорил.

Чрезвычайно высокий мужчина с темной кожей вышел из-за толпы студентов. Его привлекательное лицо излучало благородство. Его серебристые волосы были приглажены. В ухе висела золотая серьга. Он стоял прямо, расставив ноги, руки были скрещены на широкой мускулистой груди. Наш инструктор, предположила я.

Рядом с ним стоял Блейк. Не знай я его, то решила бы, что выражение лица этого высокородного было обеспокоенным. Неужели он переживал, что у него будут неприятности из-за того, что он допустил такое?

Виша зашипела.

– На войне нет правил, профессор.

– Согласен, но сегодня первый день занятий, и я не готов к убийству, – спокойно произнес учитель.

Я поежилась.

Мужчина вздохнул.

– Ты смухлевала, Виша. Там. Так достаточно ясно? Поднимись.

Виша медленно встала.

– Это еще не конец, – пробормотала она, глядя на меня сверху вниз.

– Ты права. – Я выплюнула грязь и постаралась не обращать внимания на ее ухмылку.

– Подай ей свою руку, Виша, – дал указание мужчина. – Скоро вам предстоит сражаться не только со своими одногруппниками, но и со студентами других академий. Проявите немного вежливости.

Виша выглядела взбешенной. Она кинула взгляд на кровь, все еще сочащуюся из моего носа, а потом подчинилась и протянула руку.

– Я ни за что ее не приму, – отрезала я, поднимаясь на ноги самостоятельно.

Я застонала и схватилась за грудь. Одно ребро точно было сломано. Может, два.

– Пендрагон, ко мне. Остальные, возвращайтесь к тренировке, – скомандовал тренер. – Еще целых полчаса, и я хочу видеть, что вы проводите это время с пользой.

Я с трудом перебралась через канаты, а Виша уже уходила прочь через двор.

Я чувствовала, что Блейк там, стоит рядом с инструктором. Поэтому я старалась не показывать, как мне больно. Но из носа текла кровь и заливалась в рот. Я задыхалась и была вся в грязи. И грудь болела при каждом вдохе. Думаю, это было очевидно.

Осторожно я встала подальше от Блейка. Я все еще не знала, какой эффект моя кровь на него производит. Может, он тоже потеряет контроль, как почти случилось с Вишей.

– Так это и есть та самая уже известная Медра Пендрагон? – поинтересовался тренер, делая шаг навстречу ко мне. – Меня зовут Себастьян Санкара, ваш профессор.

– Рада, что вы вмешались, – сказала я не без горечи.

– Да, и с вашим распределением какие-то проблемы. – Профессор Санкара почесал подбородок. – Я только что проверил списки, и вас в них нет, мисс Пендрагон. Вас здесь быть не должно. Этот урок для продвинутых студентов, которые отучились в академии как минимум год.

Я на секунду закрыла глаза.

– Я не удивлена, профессор. Это мое третье занятие, и ни одно из них не прошло гладко. – Я открыла глаза и посмотрела на Блейка, но выражение лица ублюдка было невозможно понять.

Я сделала глубокий вдох и поморщилась от боли в ребрах.

– Простите, что сорвала ваш урок, профессор. Он стоял у меня в расписании, поэтому я и пришла. Я разберусь, где я должна быть.

– Да, мне кажется, встреча с директором точно в планах, – согласился Санкара. – Но я хотел поговорить с вами не только по этому поводу.

С опозданием, но я кое-что поняла. В отличие от двух других профессоров Санкара был вампиром. Я заметила его острые клыки, которые появлялись и исчезали, пока он говорил. Я была так рассеянна, что не сразу это заметила.

– Мисс Пендрагон, вы слышали, что я сказал? Этот урок исключительно для вампиров.

Я вздохнула.

– Да. Подозреваю, что это я уже уяснила.

Я нагнулась, чтобы подобрать свое копье и отнести на стойку. Плохая идея. Я подавила стон.

– По крайне мере, обычно он исключительно для вампиров, – продолжал Санкара. – Всякое бывало.

Я подняла голову.

– Простите?

Профессор Санкара задумчиво смотрел на меня.

– Вы показали невероятный навык обращения с копьем в поединке с мисс Вайдьей. Большинство студентов не рискнули бы встретиться с ней лицом к лицу. Как и с любым вампиром так-то.

Мое сердце тревожно забилось. То есть он наблюдал за нами какое-то время. Этот профессор казался приятнее, чем остальные вампиры, с которыми я сталкивалась. Но он видел, как Виша схватила меня за волосы уже после того, как я победила ее. И он не стал вмешиваться. Он смотрел и ждал, что произойдет дальше. Он позволил Више надрать мне задницу, прежде чем решил, что все зашло слишком далеко.

Я задрала подбородок.

– Что ж, как видите, я посмела, и, думаю, это еще одна причина, почему я здесь лишняя.

– Именно поэтому вы должны быть здесь, – ответил профессор Санкара. – Вы явно не новичок. Кто учил вас сражаться?

– У меня был учитель, – медленно произнесла я. – Там, откуда я родом. Она научила меня всему, что я знаю о сражениях.

– Полагаю, она поразительная женщина, – сказал Санкара. – Я бы хотел с ней встретиться.

– Она мертва, – коротко ответила я.

Голова Блейка дернулась. Наши глаза встретились.

Я отвела взгляд.

– Часто студенты убивают друг друга? – спросила я.

– В «Кровавом крыле»? – Санкара кивнул. – Иногда. Это жестокий мир, мисс Пендрагон. И школа не исключение. Студенты должны быть лучшими из лучших, чтобы попасть сюда. Но пробиться сюда – лишь начало. Изо дня в день они должны отстаивать свое место. Высокородные, которые сегодня ваши друзья, через несколько лет могут стать злейшими врагами. Некоторые из наших самых свирепых войн велись между домами. И если вы не можете защитить свое место, что ж... – Он пожал плечами. – Кто-то может счесть себя вправе его отобрать.

– Это ужасно, – прокомментировала я.

– Вы не дети, – ответил он. – Они... – он обвел рукой вокруг себя, пристально глядя на Блейка, – будущие лидеры Санграты. Они должны быть сильными.

– Сильными и беспощадными, – горько вставила я.

– Достаточно сильными, чтобы защитить эти земли и людей, включая слабых, – пояснил Санкара. – Но вы... Вы не слабая, мисс Пендрагон. Виша ошиблась, приняв вас за такую, не правда ли?

– Меня втоптали в грязь, – сказала я. – Так что извините, что я удивлена вашим словам.

Легкая улыбка коснулась губ Санкары.

– То, что увидел я, – это воин, подающий надежды. Я не считаю, что вы не на своем месте. Я думаю, что вы именно там, где должны быть.

– Что? – в унисон удивились мы с Блейком.

Я зло уставилась на принца, но он смотрел на Санкару.

– Но, профессор, это невозможно. Это привилегированные занятия, как вы сами сказали. Она не может быть здесь. Они для вампиров. Только для высокородных. Для элиты. Она не одна из нас. – Блейк окинул меня взглядом. – Кроме того, посмотрите на нее. Если она в таком состоянии спустя всего половину урока...

Он позволил словам повиснуть в воздухе. Они не должны были задеть меня, но задели. Почему меня волновало то, что Блейк считает меня неудачницей?

Санкара почесал подбородок.

– Для элиты, да, Драхарроу? Но из того, что я вижу, у Пендрагон есть потенциал стать таким же искусным воином, как... – Он замолчал. – Кто знает. Может, даже как вы.

– Как я? – ощетинился Блейк. – Я в этом сомневаюсь. – Он нахмурился. – Вы знаете, я уважаю вас, профессор, но...

– Но что, Драхарроу? – Голос Санкары внезапно стал угрожающе холодным. – Вы здесь студент. Вы были за главного. Вы и правда хотели позволить Више Вайдье всадить нож в вашего консорта на глазах у всего класса? Вы должны были вмешаться раньше. Так чего вы тянули? Зачем ждали, пока это сделаю я?

Я удивленно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Что Санкара имел в виду? Блейк вообще не вмешивался.

Блейк посмотрел на меня.

– Вы и сами видели, что Пендрагон справлялась самостоятельно. Даже лучше, чем я мог предположить. Я решил, что будет справедливо дать ей шанс показать себя.

Я хмыкнула.

– Невероятно! Это был такой сомнительный комплимент?

– Для меня это звучит так, словно вы говорите, что она может заслужить право быть здесь, Драхарроу. – Санкара наблюдал за принцем с легкой улыбкой. – В любом случае, у этой ситуации есть прецедент.

– Прецедент? – спросила я.

– У наездников тоже были занятия по борьбе, – объяснил Санкара. – В конце концов, они были воинами неба.

– Они сражались наравне с вампирами? – уточнила я, потому что мне было интересно. – Они тренировались вместе с ними?

– Естественно. Им приходилось. На самом деле это то, что я скажу директору, когда буду позже разговаривать с ним о вас. Вы единственный наездник в школе, и это значит, что ваша программа должна быть такая же уникальная, как и вы сами. Основываясь на том, что вы сказали, мне кажется, что над вашим расписанием особо не задумывались.

– У меня были история Санграты и целительство перед вашим уроком, – сказала я.

Санкара поднял бровь.

– На историю Санграты у профессора Хассан должны ходить все первокурсники. Но целительство? Не уверен, насколько полезным оно будет для вас. Возможно, еще одна ошибка в вашем расписании.

– Возможно, – сказала я, буравя взглядом Блейка. – Сегодня ошибок было много.

– Кровавая Дева! Посмотрите на время! Вас лучше отвести к целителю. – Санкара коротко глянул на то, как я вытираю кровь с лица. – Не все студенты здесь настолько же сдержанны, как старшекурсники. Вам понадобится сопровождающий. Какой у вас следующий урок?

– Знакомство с библиотеками «Кровавого крыла», – ответила я. – По крайней мере, так написано в моем расписании. Не уверена, что это правильно.

Профессор кивнул.

– Звучит логично. Всем первокурсникам показывают, как ориентироваться в библиотеках. Но сомневаюсь, что вы сможете туда пойти. Скорее всего, вам придется заняться этим позже. Я хочу, чтобы сначала вы отправились к целителю Дома Драхарроу. После этого сами смотрите, останется ли время перед началом приветственной речи директора Кима в Драконьем дворе. – Он взглянул на Блейка. – Надеюсь, я могу доверить вам показать Пендрагон путь до целителя вашего дома.

– Без проблем, сэр, – отозвался Блейк, буравя меня ледяным взглядом. – Я сейчас же ее отведу.

Глава 8

Медра

– Я не чертова посылка, – выплюнула я, когда профессор Санкара отошел поговорить с другим студентом. – Просто скажи, где целитель, и я сама найду дорогу. Нам не стоит тратить еще больше времени в компании друг друга.

– Профессор сказал отвести тебя, так что я отведу, – сухо отрезал Блейк. – Только если ты, конечно, не жаждешь часами бесцельно слоняться по коридорам, пытаясь самостоятельно найти путь.

– Кусок дерьма, – пробубнила я. – Ладно. Веди.

Он осмотрел меня сверху вниз, а затем покачал головой.

– Виша явно поработала над тобой.

Я знала, что, должно быть, выгляжу грязной. Не говоря уже о том, что кровь не останавливалась. Я запрокинула голову и зажала переносицу, стараясь унять кровотечение, пока шла за Блейком к коридору.

Мимо прошли несколько хихикающих студентов. Вампиры, судя по виду. Когда они увидели меня, то замолчали, их рты раскрылись и показались клыки.

– Какого черта? – пробубнила я.

Блейк схватил меня за руку, сильно, но не больно.

– Это первокурсники. Пошли.

Им же он резко бросил:

– Проваливайте.

– Отпусти, – потребовала я, хотя знала, что это бесполезно.

Блейк проигнорировал меня, как я и предполагала. Его бледные черты выражали холодное безразличие.

Мы шли по коридорам. Из носа все еще слабо сочилась кровь. Я давила на него рукой, пытаясь сделать хоть что-то, и в итоге решила незаметно вытереть лицо покрытым грязью рукавом. Я и так уже грязная. Что изменят несколько капель крови?

Через каждые несколько шагов я поглядывала на Блейка, гадая, как он мог выносить такую близость ко мне, когда в воздухе висел запах моей крови. Почему он не реагировал как Барнабас, или Виша, или даже те первокурсники?

Мы завернули за угол и столкнулись с группой студентов. Завидев Блейка, они притормозили.

Позади шел Кейдж Танака, Глава Дома Авари, которого я видела утром в столовой.

Я посмотрела на него с интересом. Он держался уверенно, что выдавало в нем командира. Его длинные волосы были аккуратно убраны в хвост, а по бокам – коротко выбриты. Сразу над воротником его черной, вышитой серебром формы я заметила вытатуированный полумесяц, огибающий его шею, – темные линии резко выделялись на его коже.

Его темно-карие глаза пронзили меня, и казалось, они видели все – ничто не могло от них ускользнуть.

Как и от Блейка, от Кейджа исходила ощутимая угроза, кипящая прямо под поверхностью. Затаившаяся и готовая напасть.

Студентка напротив меня зашипела и облизнулась.

Может, Блейк и не обращал внимания на запах крови. Но эти студенты отреагировали на него – их ноздри затрепетали, зубы заклацали.

Я попыталась сделать шаг назад, но хватка Блейка не давала сдвинуться с места.

– Так-так, – сказал парень с взъерошенными светлыми волосами – он шагнул вперед и оказался прямо напротив нас с Блейком. – Кажется, кто-то немного поранился.

Он посмотрел на меня таким взглядом, словно флиртовал.

– Возможно, я мог бы помочь с этим.

– Отвали, Кирнан, – прорычал Блейк. Он глянул на Кейджа. – Отзови своих псов, Танака. Либо они останутся здесь лежать.

Кейдж Танака медленно пожал плечами. Его форма сидела на нем как вторая кожа, обтягивая мускулистые черты его тела. Он ничего не сказал парню по имени Кирнан.

Мое тело напряглось, ожидая очередной схватки.

Кирнан ухмыльнулся. Затем он подался вперед.

Прежде чем он смог до меня дотронуться, Блейк отреагировал так быстро, что я едва уловила, что произошло дальше.

Потом парень полетел назад. Он врезался спиной в каменную стену и съехал по ней на пол, руками сжимая шею. Он уставился на нас выпученными глазами. Его рот двигался, но не издавал ни звука.

– Какого черта, Драхарроу? Это была всего лишь шутка, – возмутилась одна из девушек. Она подошла к Кирнану, помогая подняться.

– Разве похоже, что я смеюсь? – прорычал Блейк низким угрожающим голосом. Взгляд его серых глаз был как лезвие. Я чувствовала его гнев, он исходил от его тела.

Принц двинулся вперед и потянул меня за собой. Группа студентов Дома Авари быстро расступилась.

Когда мы проходили мимо Кейджа Танаки, Блейк коротко кивнул.

Кейдж улыбнулся.

– Не останавливайся, – пробормотал Блейк ровным голосом. Мы свернули за следующий угол, и он медленно выдохнул, проводя свободной рукой по волосам.

– Какого черта это было? – прошипела я.

– Тебя запрещено трогать, – коротко ответил он. – Не волнуйся об этом.

– Не волноваться? – Я нервно засмеялась. – Тот парень собирался что... Укусить меня? Лизнуть? Он остановился лишь потому, что ты врезал ему. То есть вот каково полукровкам? Каждый раз, как я порежу палец, стоит начинать волноваться, что меня облепят как пчелы?

Блейк осмотрелся.

– Первокурсники не так продвинуты в вопросах кормления. Но они должны держать свои инстинкты в узде и регулярно питаться, чтобы не потерять контроль. Это часть обучения высокородных.

– Забавно, но легче мне не стало, – пробубнила я.

– Они не просто так теряют контроль. – Принц сделал глубокий вдох. – Ты особенная, не похожа на остальных грязнорожденных.

Секунду я молчала.

– Ты имеешь в виду, это из-за моей крови наездника?

– Что-то вроде того. Никто из нас никогда не видел наездников. Но если они пахли так... – Его голос затих. Он смотрел на меня, его взгляд наконец задержался на крови, запекшейся вокруг моего носа, на руке и рукаве.

– Что тогда? – потребовала ответа я. – Я настолько заманчива, что никто не может устоять?

В ту же секунду я оказалась придавленной спиной к стене.

Сердце было готово выскочить из груди. Я слабо сопротивлялась Блейку, пока его тело удерживало меня на месте, но он был твердый как скала и такой же упрямый. Я попыталась ударить его ногой, но он развел мои бедра и втиснулся между ними коленом.

– Это не чертова шутка, – хриплым голосом произнес Блейк мне на ухо.

По моему позвоночнику пробежала дрожь.

– Ты должна относиться к этому серьезно, – выдохнул он. – Иначе ты не продержишься тут и недели.

– А ты очень расстроишься по этому поводу? – Из меня вырвался смешок, который прозвучал смелее, чем я ожидала. – Я тебя умоляю. Не притворяйся, что тебе есть дело до того, жива я или мертва.

Он не шевелился.

Его твердое теплое тело давило на меня. Я точно знала, что почувствую, если вдохну. Зеленые яблоки. Слабые нотки мяты. И что-то, напоминающее страницы старых книг. Меня бесило, что я знала об этом. Это казалось таким... интимным.

Интимность была последним, чего я хотела от Блейка Драхарроу.

– Что ты делаешь? – прошипела я. – Отпусти меня. Или настал момент? Ты собираешься перекусить мной?

– Я не... – Его голос звучал так, словно он задыхался.

Он отошел от меня, и я выдохнула.

– Мне нельзя кормиться тобой. Наша связь недостаточно прочная. И в отличие от некоторых я верю в законы Кровавой Девы.

Я усмехнулась.

– Отлично.

– Наша связь недостаточно прочная... – добавил он. – Но это пока. – Теперь уже он усмехнулся. – Пошли.

* * *

Я пропустила знакомство с библиотекой – пожалуй, единственное занятие, которое я ждала.

Мне было интересно посмотреть, что из себя представляет мама Флоренс. Надеюсь, библиотекарь Шен не будет возражать, если я приду на экскурсию в другой раз.

Не то чтобы мне нужна была помощь. В замке Камелота библиотека была огромной. Я не часто бывала в ней, но основы знала.

Провожая к целителю, Блейк привел меня прямо на вражескую территорию. Дому Драхарроу была отведена отдельная часть замка. В огромной башне жили все студенты Драхарроу. Не только высокородные, но и те, которые закончили первый курс и были выбраны в Дом Драхарроу.

Я все еще не до конца понимала, как это все работало, но мысль о том, что в следующем году мне придется жить в одной башне с Блейком, тревожила.

Я уже не могла дождаться возвращения в башню первокурсников, где смогу спрятаться в своей безопасной уютной комнате и просто побыть одна.

Приведя меня в лазарет Драхарроу, Блейк исчез. На удивление приятная девушка, которая сказала, что она помощник целителя, посадила меня на койку и осмотрела. Затем она позвала одного из целителей, и они обсудили мое лечение.

Очевидно, Дом Драхарроу держал как минимум одного мага-целителя в штате на постоянной основе. Поэтому, когда я покинула лазарет, не только мой нос был возвращен к первозданному виду, но и ребра уже почти зажили.

Мне нужно было снова показаться на следующий день для контрольного осмотра, но целители отпустили меня как раз вовремя, чтобы я успела на приветственную речь директора.

Когда я вышла из лазарета, Блейка нигде не было видно. Видимо, раз уж я больше не истекала кровью, сопровождающий мне больше не полагался.

Студенты в коридорах шли в одном направлении, поэтому я просто следовала за толпой.

Когда мы дошли до Драконьего двора, я задержала дыхание.

Я не знала, что ожидала увидеть, но... точно не это.

Крытый коридор образовывал квадрат по периметру большого двора под открытым небом. Высокие арки с колоннами открывали вид на двор, где виднелась ярко-зеленая трава.

Когда я вышла из галереи, передо мной раскинулось пространство, окруженное высокими каменными стенами, которые были покрыты виноградными лозами – в них только начинали пробиваться красный и золотой. Деревья по периметру двора светились осенним великолепием. Огненно-красные и оранжевые листья покрывали камень под ногами и хрустели под моими шагами.

Образовавшие круг каменные драконы нависали над собравшейся толпой, как древние наблюдатели. Каждый из них был высотой как минимум в два этажа. Их грубая обветренная чешуя ловила теплый янтарный свет вечернего солнца. Громадины отбрасывали зловещие тени, которые плясали на лицах собравшихся студентов.

Всего драконов было четыре, огромные крылья были расправлены, поэтому конец каждого крыла немного нависал над соседом.

У каждого дракона был свой цвет. Черный. Золотой. Белый, будто слоновая кость. И красный.

Черный был высечен из насыщенного базальта. Каменная поверхность была глянцево-черной и поглощала свет. Глаза были узкими и глубоко посаженными, пасть приоткрыта, обнажая острые зубы, о которые, казалось, вполне можно порезаться.

Золотой дракон был сделан из блестящего теплого мрамора. В нем виднелись золотые прожилки, которые на свету придавали изваянию сияние и блеск. Морда дракона выглядела царственной и повелительной. Его ноздри были изящно раздуты, рот изогнут легкой ухмылкой.

Белый дракон был из алебастра. Его гладкая, кремово-белая поверхность придавала ему легкость, воздушность. Статуя выражала умиротворенность, силу и безмятежную красоту.

Красный дракон располагался на дальней стороне двора. Он был высечен из песчаника и выглядел самым грубым, неотшлифованным из всех четырех. Узкие глаза, агрессивно раздувающиеся ноздри. Я сглотнула, заглянув в эту древнюю высеченную морду, полную страсти, огня и ярости.

Моего плеча коснулась рука, и я подпрыгнула.

– Медра, что с тобой случилось?

Я повернулась к Флоренс и Навину, которые смотрели на меня с ужасом.

Мое тело, может, и исцелилось, но одежда пребывала в плачевном состоянии, покрытая грязью и кровью.

Я смущенно покраснела.

– Урок борьбы. – Я осмотрелась, потом наклонилась к ним. – Мне пришлось посетить целителя, – тихо призналась я.

Флоренс прижала руку ко рту.

– Так вот почему ты пропустила знакомство с библиотекой.

Я кивнула, внезапно почувствовав усталость.

– Пожалуйста, передай своей маме, что мне очень жаль. Может, я смогу прийти в другой день?

Флоренс поправила очки на носу и кивнула.

– Я покажу тебе все, что нужно знать, на выходных. Не переживай из-за этого.

Навин все еще пристально смотрел на мою одежду.

– Кто это с тобой сделал?

– А, да это ничего, – отмахнулась я, стараясь оставаться равнодушной. – Ей тоже досталось.

– Ей? – Глаза Флоренс расширились.

Я кивнула.

– Виша Вайдья.

Навин и Флоренс обменялись взглядами.

– Но ты была с ней за одним столом утром, – медленно проговорила Флоренс. – Я думала...

– Я тоже так думала, – глухо отозвалась я. – Но теперь, кажется, все иначе.

Навин сочувственно покачал головой.

– По крайней мере, день почти закончился. Пошли? Думаю, директор сейчас начнет.

Я направилась за ними на свободный клочок травы.

Трибуна располагалась на платформе между золотым и белым драконами, и на нее поднимался мужчина.

Я уже слышала его имя. Директор Ким.

Интересно, что он за человек? Я предполагала, что сильный, раз его назначили директором самой лучшей школы в королевстве.

На директоре была темная мантия из богатой тяжелой ткани c красным тиснением и эмблемой школы «Кровавое крыло». Его черты были внушительными и властными – высокий широкий лоб и глубоко посаженные темные узкие глаза оглядывали толпу, пронизывая нас одного за другим.

Толпа начала затихать. Я огляделась, заметив знакомые лица с утренних занятий.

Затем я увидела Реган. Она стояла на противоположной стороне двора в тени черного дракона. Рядом с ней стояли Виша и Куинн.

Наши взгляды встретились, и она улыбнулась, а потом помахала. Я стиснула зубы. Руки сжались в кулаки.

Тео и Корегон стояли рядом с ней, но они смотрели на директора. Блейка нигде не было видно.

Я заставила себя отвести взгляд от Реган. С этой проблемой я разберусь позже.

В толпе воцарилась тишина. Теперь единственным звуком был лишь шелест листьев.

– Добро пожаловать в новый учебный год в «Кровавом крыле», – разнесся по двору голос директора Кима, серьезный и совсем не приветливый. – Я уверен, многие из вас уже меня знают, но для новичков – меня зовут Ким Мин-юн, и я имею честь быть директором Академии «Кровавое крыло». А теперь давайте начнем.

Он замолчал, и тишина как будто усилилась.

– Вы здесь не просто так. Эта академия – кузница, в которой рождаются будущие лидеры и воины Санграты. Наша цель проста: создать тех, кто будет защищать королевство от врагов, внешних и внутренних. Вы – острие меча Санграты.

Он замолчал, пристально глядя на нас.

– Первокурсники, – монотонно произнес он. – Станете ли вы частью этого острия, мы увидим позже. Вы были избраны вступить в академию, где могут учиться только самые целеустремленные. Если вы сдаете позиции, не сомневайтесь – вас выбросят. Упорная работа и пунктуальность больше не обсуждаются. Они обязательны. Уважение не ставится под вопрос. Оно абсолютно. Отклонения от высоких стандартов «Кровавого крыла» будут наказаны. Посредственность здесь неприемлема.

Я распрямилась, меня немного трясло, но я не позволила его словам запугать меня.

– Студентам-полукровкам в наших рядах. – Директор Ким продолжал, и его голос изменился. Я уловила нотки презрения. – Ваше нахождение здесь – привилегия. Вы здесь, чтобы служить. И вы будете склоняться перед властью тех, кто во всем лучше вас. Любое неуважение будет иметь серьезные последствия.

Наступила пауза, пока он осматривал свою аудиторию.

– Но тех, кто преуспеет, – его тон немного смягчился, – ждут поощрения. Посещение Зимнего Бала будет разрешено тем, кто покажет исключительные результаты в первом семестре. А те, кто переживут первый год, получат другие преимущества, например посещение Вейлмара на выходных. Это право нужно заработать, это возможность для тех, кто сможет доказать свою исключительность.

Глаза директора вперились в наши стальным взглядом.

– «Кровавое крыло» требует совершенства, которое будет вытягиваться из вас, как клыки вытягивают кровь.

По толпе пронеслась волна нервного смеха, но только, как я заметила, среди высокородных. Никто из смертных не смеялся.

Директор Ким тонко улыбнулся.

– Поэтому стремитесь быть лучшими, или столкнетесь с последствиями. Слабым и недостойным в Санграте не место. Если вы не соответствуете ожиданиям, вас выгонят.

Я посмотрела на Флоренс. Он имел в виду «выгонят из “Кровавого крыла”»? Или из королевства?

Но темноволосая девушка смотрела точно вперед, ее губы были плотно сжаты. Я посмотрела на других студентов-грязнорожденных. Они нервничали так же, как она. И эти студенты и так считались лучшими из лучших. Они боролись за то, чтобы быть здесь. Я же оказалась здесь по чистой случайности. Как я должна была себя чувствовать?

Пока директор продолжал свою речь, я почувствовала нервное покалывание на шее. Не фигуральное. Оно было весьма осязаемым. Холодное проникающее давление, подступающее ко мне, словно тиски. Не без усилий я смогла повернуть голову. Ну конечно. Реган Пансера ухмылялась мне с другого конца толпы.

Мои конечности резко дернулись. Флоренс повернулась посмотреть на меня, но мои губы были плотно сжаты.

Я сделала шаг назад, потом еще один. Я врезалась в студента, который рассерженно выругался, но я не смогла извиниться.

Мое тело мне больше не подчинялось.

Глава 9

Медра

Мои ноги двигались не по моей воле, когда я повернулась и принялась выбираться из толпы. Море студентов немного расступилось, чтобы дать мне дорогу. Я ощущала их удивленные взгляды. Начинались тихие разговоры, пока я упрямо протискивалась дальше.

Я подошла к черному каменному дракону и растопырила пальцы. Грубый камень царапал кожу, когда я начала карабкаться, подгоняемая не своей волей.

Мое тело мне не принадлежало в отличие от ощущений. И с каждым отчаянным движением вперед чувство унижения усиливалось, тяжесть положения давила на плечи, как физическая сила. Бормотание толпы становилось громче, так как все больше студентов замечали мое восхождение на дракона. Реган не позволяла мне пошевелить головой ни на йоту больше того, как она хотела, но я все же слышала хихиканье из моря лиц подо мной. Мои щеки пылали от стыда, пока я забиралась все выше и выше.

Черная базальтовая голова дракона становилась все ближе, пока я цеплялась пальцами за его холодную жесткую поверхность. Мои руки были исцарапаны грубым камнем, а кончики пальцев кровоточили к тому моменту, как я добралась до вершины.

Когда я оседлала голову дракона, даже неестественный контроль Реган не мог удержать меня от тошнотворного головокружения. Мне был виден весь двор – раскинувшийся простор камня и студентов. За стенами замкнутого двора, вдалеке, я увидела открытое море. От внезапного порыва ветра я пошатнулась, и его сила потянула меня в сторону. Но я даже не могла вскрикнуть от страха, который ощущала, пока пыталась ухватиться крепче за камень кровоточащими ладонями.

«А теперь это уже по-настоящему нелепо. Спускайся немедленно. Ты унижаешь сама себя». – Женский голос в моей голове был свиреп.

«Слезла, если бы могла, – ответила я, слыша эхо того, что уже говорила сегодня. – Слезла, если бы могла».

«Ты можешь и слезешь. Я приказываю. Что бы эта девчонка ни делала, это должно прекратиться».

«Ну тогда сама и прекрати. Используй свою силу, если ты такая могущественная, – резко ответила я. – Думаешь, я не пыталась? Я даже не знаю, что она со мной делает».

Наступила пауза.

«Что-то вроде принуждения, определенно отдельный вид, раз ни на никого больше, кажется, не подействовало. Мощное к тому же, потому что ты как кукла в ее руках».

«Ты очень проницательна, – саркастично бросила я. – Ты можешь спустить меня или нет?»

Снова пауза.

«Есть способ блокировать магию, но такие заклинания требуют подготовки. Ты могла бы научиться. Но это займет время».

«У меня его нет, – разочарованно сказала я. – Что за заклинание?»

«Заклинание, которое поможет тебе высвободиться из-под чьего-то контроля, естественно. Это своеобразная магия. Предполагаю, что исключительно вампирская. – Она замолчала. – Если она есть у всех, то я впечатлена. Весьма полезный навык».

«Полезный? Это отвратительно. Ни у кого не должно быть таких способностей».

Я подумала о других грязнорожденных студентах внизу. Если высокородные могут в любой момент обратить эту силу против них, заставить их делать все что угодно... Слишком страшно об этом думать. Такое нельзя позволять. Как такое вообще может быть в порядке вещей?

Я почувствовала, как Реган отдала приказ. Грубый камень больно царапал кожу.

Мое сердце замерло, когда я увидела сотни глаз, неотрывно следящих за мной. Сейчас ко мне было приковано внимание всех.

Что Реган сделает со мной?

Прежде чем я успела предположить, из меня вырвался звучный, гортанный рев.

Я звучала как самый жалкий в мире лев. Или дракон.

Смех рябью пробежал по толпе собравшихся студентов. Я заметила, как высокородные насмешливо ухмылялись, словно я и правда была животным или чем-то, что они в конце дня вытрут с ботинка.

Голос директора Кима холодным авторитетом прорвался сквозь какофонию смеха. Он не веселился.

– Прекратите это немедленно! – приказал он. – Кто бы это ни делал, я приказываю остановиться. Медра Пендрагон, спускайтесь оттуда сейчас же!

А потом он оказался в моей голове вместе с Реган.

На мгновение я почувствовала, как их силы борются друг с другом. Две воли, сражающиеся за контроль над моим телом: Реган и директор.

Потом Реган отступила. Она ушла так же быстро, как и пришла, невидимая и тихая. Трусиха.

Теперь моим телом управлял директор. Его абсолютная власть угрожала полностью меня захватить. Я в ней задыхалась.

Я освободилась от одних оков, чтобы попасть в другие.

Я медленно поднялась, мое тело было напряжено и не гнулось.

Далеко внизу я увидела Тео Драхарроу, который смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Он подошел ближе к краю толпы. Когда наши взгляды встретились, он слегка дернулся и одними губами произнес «извини».

– Спускайся сейчас же, Медра Пендрагон, – снова приказал директор. Он терял терпение. – Тебе приказывает Чистый кровью.

Мое тело не могло сопротивляться.

Я спрыгнула с головы дракона на камни внизу.

Глава 10

Медра

Я очнулась со стоном, веки с трепетом открылись.

Все болело.

Я посмотрела на потолок. Он казался знакомым.

Темно-синий с серебристыми звездами.

Это была моя комната.

Я попыталась сесть, но на меня легла чья-то рука и мягко опустила обратно.

– Пока рано, Медра. Отдыхай. – Флоренс. Ее голос был нежным.

Я смогла повернуть голову и посмотреть на нее.

– Что случилось?

Она секунду кусала губу, раздумывая. Возможно, о том, как сказать мне что-то плохое самым хорошим образом.

– Целитель только что ушел, – наконец сказала она. – Тебе надо лежать по крайней мере до утра. Он проверит тебя в семь часов. И потом, если скажет, что ты можешь встать, в восемь тебя ждут в кабинете директора.

Я простонала.

– Замечательно.

Флоренс встала.

– Тебе больно? Плохо? Целитель оставил тебе чай с разными травами, чтобы облегчить боль. Я могу дать тебе его, но от него будет клонить в сон.

Я приподнялась на локтях, не обращая внимания на обеспокоенный взгляд Флоренс.

– Сколько времени?

– Одиннадцатый час. Ты спала почти шесть часов.

Мне казалось, что спала я намного дольше. Мое тело чувствовало себя ужасно. Но учитывая, что я спрыгнула с гигантской статуи, все могло быть куда хуже.

– Директор Ким хочет знать, кто это сделал, – осторожно произнесла Флоренс. – Я сказала ему, что не знаю. Но я уверена, он и тебя спросит об этом завтра.

Я кивнула.

– Это... – Голос Флоренс затих.

Она и правда хотела знать?

Я встретилась взглядом с ее темно-карими глазами.

– Реган? – выдохнула она.

Я хотела пожать плечами, но не получилось, и вместо этого я упала обратно на подушки.

– Ну я никогда не встречалась ни с чем подобным раньше, но да, я уверена, что это она. Я это почувствовала. И это было... отвратительно.

Я вздохнула.

– Флоренс, послушай. Я думаю, тебе надо идти. Ты, наверное, даже не должна быть здесь.

Лицо Флоренс выражало замешательство.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что у Реган на меня зуб. И она очень сильная. Ты сама это сказала. Она точно не заботится о моих интересах, и она очень популярна в школе, так? Так что иметь ее в качестве врага ничем хорошим не грозит. Если она увидит тебя со мной, она решит, что мы друзья...

– Но мы друзья, – сказала Флоренс.

– Нет, – жестко отрезала я. – Мы не должны. Для тебя еще не поздно. Или для Навина. Вы можете просто...

– Что? Сбежать? – Флоренс мои слова как будто отпугнули. Но это к лучшему. Лучше пусть возненавидит меня сейчас, но потом будет в безопасности.

– Ну не сбежать, но найти других друзей. Ты прекрасная студентка. Навин сказал, что у тебя огромный потенциал. Мне кажется, я не тот человек, с кем тебя должны видеть.

Флоренс нахмурилась. Я впервые увидела, как она это делает, и так она выглядела на удивление разъяренной.

– Медра, я никуда не уйду. Как и Навин. Я не люблю задир.

Я устало покачала головой.

– Но ты живешь в Санграте.

Минуту она молчала.

– Это правда.

Я с любопытством посмотрела на нее.

– То есть ты не думаешь, что здесь все идеально?

– Идеально? – Она потрясла головой – Ничто не бывает идеальным. Ты знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь?

Я отрицательно покачала головой.

– Расскажи.

– Это была битва. Сражение. Моя семья жила рядом с Навином, но, когда папа умер, мы переехали в Вейлмар. Моя мама поступила на службу библиотекарем в знатную семью высокородных. У нее не было денег платить частным преподавателям, а семья не позволила мне учиться вместе с их детьми. Моя мама учила меня сама в свободное время. Я изучала книги, которые она тайком брала в библиотеке высокородных, прекрасно зная, что в любой момент может быть наказана за то, что приносила их мне. Когда она подала документы на место библиотекаря в «Кровавом крыле» и получила его, семья не хотела ее отпускать. Они оставили меня у себя, чтобы ей пришлось возвращаться и навещать меня. Потом они решили, что я могу занять ее место. Они видели, что у меня... потенциал. – Флоренс покраснела. – И они знали, что так будет дешевле, чем нанимать нового библиотекаря, кого-то с настоящим образованием. Они не хотели, чтобы я поступала сюда, но я сбежала и все равно это сделала. Когда ты подаешь заявку, то не можешь не прийти на экзамены. Так что они уже ничего не могли сделать после моего первого шага.

Она подняла голову.

– Так что я кое-что знаю о привилегированных задирах.

– Но я думала, ты уважаешь высокородных, – сказала я, так мягко, как только могла. – Включая Реган.

Она упрямо покачала головой.

– Они не все такие. Многие используют свою силу во благо. Служить людям, которые выше тебя, когда они действительно такие – совсем другое.

Я прикусила язык и промолчала. Я не была готова спорить об этом.

– Но с их стороны неправильно пользоваться своими силами. Как Реган использовала на тебе трэлл-принуждение, – продолжала Флоренс.

– Трэлл-принуждение? Так вот как это называется?

Она кивнула.

– Это мощная способность к воздействию. Конечно, она есть только у вампиров. Это навык, как и все остальное. У некоторых она сильнее от природы, но большинству приходится тренироваться, чтобы по-настоящему ее использовать. Реган, видимо, родилась с этим талантом. Ее контроль над тобой был весьма сильным.

– Определенно сильным, – горько согласилась я. – То есть у каждого вампира есть это трэлл-принуждение? И они могут использовать его на тебе – на любом грязнорожденном – в любое время? И ты считаешь, это справедливо?

– Они могут принудить и друг друга тоже. Иногда такое случается. Конечно, некоторые используют его для издевательств, как Реган. Но трэлл-принуждение может быть благом.

Я не могла представить себе ситуацию, где это было бы возможно, но решила не спрашивать.

– В любом случае, – подытожила Флоренс, – лорд Драхарроу сам сказал, что ты должна учиться в этой школе. То, что делает Реган, идет вразрез с протоколом. Вы консорты. Вы должны работать вместе.

Я успела об этом забыть и не была счастлива вспомнить. Работать вместе? Ну да.

– Тебе нужны союзники, чтобы продержаться в «Кровавом крыле», и я почту за честь стать одним из них, – заявила Флоренс. – Уверена, что и Навин тоже.

– Это опасно, Флоренс, – ответила я, стараясь покачать головой. – Вы с Навином можете в итоге столкнуться с издевательствами Реган или кем-то вроде нее или даже хуже, просто из-за того, что вы мои друзья. Может, мне лучше быть самой по себе. Так вы не станете мишенями.

– Блейка Драхарроу сегодня не было в Драконьем дворе, – задумчиво произнесла Флоренс. – Мне интересно, как он поступит, когда узнает, что сделала Реган.

– Если он узнает, – поправила я. – Но в любом случае я уверена, что ему наплевать. – Я решила быть прямолинейной. – Слушай, Блейк ясно дал понять, что это был не его выбор и он не хочет быть связан со мной. Он был бы рад, если бы я сегодня погибла, спрыгнув с той статуи. К тому же они с Реган обручены с детства. Очевидно, он будет на ее стороне.

– Мне так не кажется, – сказала Флоренс, качая головой. – Я кое-что слышала.

– Он был там, когда Виша бросила мне вызов, – напомнила я. – И ничего не сделал, чтобы остановить ее.

– Но ведь в итоге появился профессор Санкара, – сказала она. – Может, Блейк сходил за ним.

Я застонала. В ее словах была доля истины, но я не хотела это признавать. Блейк исчез на какое-то время, пока я боролась с Вишей, но кто знает, куда он действительно ходил. Может, вкусить трэлла.

– Ладно, – уступила я. – Может. А может, и драконы существуют. А, нет, подожди, их нет.

Флоренс мягко улыбнулась.

– Тебе надо отдохнуть. Но мне кажется, ты поправишься к утренней встрече с директором. – Она склонилась над ночным столиком и налила в фарфоровую чашку заваренный чай. Я почувствовала лаванду и мед вместе с другими травами, которые не узнавала.

– Подозреваю, что у меня проблемы с директором, – сказала я. – Он не выглядел довольным, когда я карабкалась на дракона.

Флоренс бросила на меня сочувствующий взгляд.

– Я не знаю, зачем он хочет тебя видеть. Может, просто спросит, кто это сделал.

– Не могу поверить, что это был лишь первый день, – проворчала я.

– Да, начало так себе. Надеюсь, дальше будет проще. Давай я покажу тебе библиотеку после обеда. У меня будет окно между занятиями. Если ты свободна в это время, мы можем встретиться.

– Отлично! – с энтузиазмом ответила я. Потом нахмурилась. – Надеюсь, я смогу пообедать завтра. А то вдруг снова придется идти к профессору Родригесу.

– Тебе определенно надо разобраться с расписанием, – согласилась Флоренс. – Надеюсь, ты сможешь обсудить это с директором. Кстати, об обеде. Его ты пропустила, но тут поднос с ужином для тебя. Целитель не знал, очнешься ты сегодня или нет или захочешь ли ты есть, но...

Я села прямо, не обращая внимания на боль в спине и боках. Мои ребра получили ненужный второй удар, когда я спрыгнула с дракона.

– Я голодная как волк. Где он?

Флоренс усмехнулась и передала мне поднос с едой.

Я глубоко вдохнула, разглядывая говядину с картошкой, тушенную в томатном соусе, намазанный маслом хлеб, булочку с изюмом и пиалу тыквенного пудинга с пряностями.

– Я оставлю тебя поесть и отдохнуть, – сказала Флоренс. – Но я буду приглядывать за тобой завтра на завтраке и обеде.

– Хорошо, – ответила я, между укусами хлеба с маслом. – И, Флоренс. Спасибо. За все.

Когда девушка ушла, я жадно съела всю еду с подноса, отправила его обратно на ночной столик и откинулась на подушки.

Кудрявые волосы разметались по лицу. Я знала, что мне стоит сходить в ванную и расчесать их, но я слишком устала. Все болело. Может, с утра я заплету косы.

Я закрыла глаза, приготовившись спать, но потом подумала кое о чем, и они снова открылись.

«Эй, леди в моей голове, – резко сказала я. – Выметайся оттуда. Или ты приходишь только в самый неподходящий момент?»

Я подождала.

«Обидно. – Но голос женщины был мягким. – Я появляюсь только тогда, когда нужна тебе. Я лишь пыталась помочь».

«Ты приходишь тогда, когда мне в последнюю очередь нужно отвлекаться, – вздохнула я. – Помочь? Спорное заявление. Едва ли ты мне хоть раз помогла».

«Я побуждала тебя помочь себе самой, – ровно ответила женщина. – Иногда нам нужен лишь небольшой толчок».

«Кстати, о толчках, я хочу вытолкнуть тебя из моей головы. Как именно это сделать?»

Пауза.

«Не знаю. Но все не так уж плохо, согласись?»

Я фыркнула.

«С пассажиром в голове? Я бы сказала, что это плохо. Я предпочитаю уединение».

«Интересно, – задумчиво протянула женщина. – Но ты не можешь отрицать мою помощь. Во-первых, благодаря мне ты здесь».

Теперь была моя очередь молчать.

«Какого черта это значит?»

«Ну-ну-ну. Следи за языком. Ты королевской крови».

«Теперь я ничто, – выплюнула я. – Уж точно не принцесса. Думаю, это предельно ясно. И я должна была умереть. Ты это имеешь в виду?»

Тишина.

«Что ты сделала? Как ты мне помогла?» – не унималась я.

«Мне не нравится твой тон. Это точно не тот дух благодарности, каким, я ожидала, оценят мой жест».

Я практически чувствовала, как она обижается.

«То есть я права. Ты устроила это? Каким-то образом отправила меня в это место?»

«Думаю, слова, которые ты собиралась сказать, звучат так: “Ты и правда спасла меня? Как чудесно! Я просто не могу поверить своему счастью!”»

Секунду я молчала.

«Может, я хотела умереть. Ты когда-нибудь думала об этом?»

«Чушь. – Тон женщины стал резким. – Полная чушь. Зачем? Ты едва начала жить. Я бы не позволила тебе угаснуть так скоро».

«Ты знаешь, – медленно проговорила я. – Ты знаешь про меня. Про то, кем я была. Ты была со мной в Аеркануме».

В Аеркануме я была кем-то, кого можно назвать необычным ребенком. Моя мать была фейри, а отец – человеком, но я была то ли благословлена, то ли проклята, зависит от того, как посмотреть, ускоренным ростом. Когда мне было несколько недель от роду, я начала ходить. Через несколько месяцев уже говорила. То есть женщина была права, я существовала довольно короткое время.

«Спасибо, что напомнила мне, что я ошибка природы», – горько ответила я.

«Ты не ошибка. – пожурила она. – Никому не позволяй говорить обратное».

Мысленно я замерла.

«Да кто ты? И почему ты так привязана ко мне? Ты говоришь, что спасла мне жизнь. Но почему? Почему я? Почему ты так печешься обо мне и не уходишь?»

«Возможно, ты очень ценна, – уклончиво ответила она. – Но ты определенно права, что я не помогаю абы кому».

«Уверена, так и есть, – с усмешкой ответила я. – Ответь прямо. Пожалуйста».

Снова пауза.

«Что ж, я думала, это вполне очевидно. На самом деле, я удивлена, что ты еще сама не поняла».

«Ну?» – подтолкнула я.

«Лишь один человек пошел бы на такие жертвы ради тебя. Я твоя мать».

Глава 11

Медра

«В моей голове поселился призрак моей мертвой матери». – Я кипела от злости, пока шла к кабинету директора.

«Не мертвой, – исправила меня женщина. – Я же все-таки разговариваю с тобой. Скажем, что-то среднее».

Мысленно я закатила глаза.

«Ладно, полумертвая».

Оркадес. Так ее звали. Оркадес ле Фэ. Потом – Оркадес Пендрагон, после того как она вышла замуж за моего отца Артура. Думаю, пора было начать думать о ней именно так.

«Родив тебя, я просто развеялась, – продолжила Оркадес. – Но моя душа не покинула Аерканум. Когда ты умерла – ладно, когда ты должна была умереть, – я нашла тебя...»

«И вселилась в мою голову», – холодно закончила я.

«Часть меня жила в тебе, чтобы защищать, – пояснила она. – Я делала это неосознанно. Я смогла помочь тебе переместиться из одного мира в другой, не повредив при этом душу или тело. – Пауза. – Я все еще не до конца понимаю, как такое возможно. Но это чудо. Я сомневаюсь, что подобное много кому удавалось».

Я практически чувствовала ее самодовольство.

«Ты не могла выбрать мой мир? – неблагодарно пожаловалась я. – Ты не могла меня просто перенести туда? К друзьям и семье».

«Ну если бы это было легко, то, конечно, я бы так и сделала. Представь свою душу в виде бесконтрольно вращающегося мячика, летящего в небытие. Я схватила тебя и швырнула подальше от опасности. Но я не могла предугадать, где именно ты приземлишься».

«Вращающийся мячик, – простонала я. – Понятно. Интересное сравнение».

«Ерунда. – Я могла почти представить, как она махнула идеально ухоженной рукой фейри. – Мячик, цветочек. Ключевое тут – небытие. И не забывай, что я делала это впервые».

В ее словах был смысл, надо было это признать.

«Ладно, – я мысленно откашлялась. – Что ж, в таком случае... Спасибо. Хотя было бы намного лучше, выбери ты мир без вампиров», – не смогла удержаться.

«Да, я вижу, – задумчиво произнесла Оркадес. – Но, конечно, я и представить не могла, что тут будут вампиры. Возможно, стоит взглянуть на это как на вызов судьбе».

«Вызов?» – Мои глаза опасно прищурились, и студент, который шел в мою сторону, в испуге взвизгнул и отпрыгнул подальше.

«Ты выживешь и преуспеешь. Я в этом не сомневаюсь. Как только наладишь отношения. И как только подружишься с той могущественной девушкой».

«Реган? – Я насмешливо фыркнула. – Ну уж нет».

«Если ты одержишь верх, она станет сильным союзником. В конце концов, тебе придется делить...»

«Нет, нет, нет. Позволь прервать тебя на этом моменте. Никто не будет ничего делить. Ничего. – Я кое о чем задумалась. – Боги. Надо вытащить тебя из моей головы. И поскорее».

«Ты только сейчас поняла, да? – Оркадес говорила с сочувствием. – Я обещаю исчезнуть, когда что-нибудь произойдет между тобой и... не кем-нибудь. В романтическом плане».

Я почувствовала тошноту.

«Тебя точно не будет, потому что мы разберемся с этой раздражающей ситуацией как можно скорее».

Она вздохнула.

«Медра, глупая ты девочка. Я твоя мама. Меня абсолютно не интересует... ну знаешь... подглядывать за тобой. Я просто буду счастлива от того, что счастлива ты».

«Думаю, нам больше не стоит это обсуждать, – сказала я. – И вообще когда-либо. Теперь скажи, как избавиться от тебя».

«На самом деле я не знаю. Возможно, никак».

Я резко остановилась, и девушка, которая шла позади, врезалась в меня.

«Должен быть способ, – прошипела я про себя, после того как извинилась перед студенткой. – Всегда есть. Ты разве не доказала это, вернув меня почти с того света? И принеся со мной часть своей души? По идее, все из этого невозможно. И все же мы здесь».

«Давай оставим все как есть на какое-то время? Мы могли бы стать отличной командой, – продолжала она. – Тебе пригодится моя мудрость».

«Я бы лучше воспользовалась ею по-другому. Желательно без тебя в моей голове», – сказала я, стиснув зубы.

«Ну ладно, – вздохнула Оркадес. – Ну, тогда я думаю, ты могла бы начать с чтения древних книг. Или разговора с кем-нибудь мудрым».

«Книги? Мудрец? Говоришь так, словно начиталась сказок. – Я чувствовала, как во мне нарастает паника. – Ты серьезно это предлагаешь?»

«А ты и правда ожидала, что я дам тебе ответ? Я уже сказала, что даже не знаю, возможно ли это», – напомнила она.

«Начать с книг – не такая уж и плохая идея», – нехотя согласилась я.

В «Кровавом крыле» должна быть впечатляющая библиотека. Может, ответ ждал меня там. Могло ли это и вправду быть так легко?

Я свернула в очередной коридор – у этого были арочные окна с видом на море. День был тихим. Дул теплый осенний бриз, приносящий запах морской воды.

«Не так я представляла нашу встречу», – сказала я.

«Не только ты, – ответила Оркадес. – Но я рада, что у меня появилась возможность. Хоть и таким странным способом. Дочка».

Я немного помолчала. Не потому, что мне было нечего сказать. А потому, что нежданные слезы скопились в уголках глаз.

Она умерла, рожая меня.

Я все еще помнила, как моя наставница Одесса впервые рассказала мне о последних словах моей матери.

Оркадес назвала меня самым красивым созданием, которое она когда-либо видела. А учитывая, что ее жизнь фейри была невероятно долгой, я подозреваю, это были не пустые слова.

«Как и я», – наконец ответила я.

Я остановилась. Ну вот. Кабинет директора. Снаружи никого не было.

Я постучала.

– Входите. – Я удивилась, услышав женский голос.

Я открыла тяжелую дубовую дверь и вошла. Передо мной предстала приемная. Комната была скудно обставлена мебелью и тщательно убрана.

Миловидная женщина-полукровка сидела за письменным столом из красного дерева. Ее кожа была темно-коричневого оттенка, на губах алела яркая помада. Она была молода, может, всего на несколько лет старше меня. Ее глаза были спокойными, почти пустыми, словно отрешенными от всего.

Мой взгляд привлекло красное пятно на ее шее. А потом две маленькие дырочки. Едва ли заметные, если не искать. Следы клыков.

Меня настигло осознание: директор кормился ею. Она была не просто школьным секретарем. Она была трэллой.

Девушка жестом указала на дверь позади нее.

– Он ожидает вас. Входите.

Кивнув, я двинулась вперед и зацепилась взглядом за дальнюю стену. На ней висели в ряд шесть портретов с надписью над ними: «Совет попечителей “Кровавого крыла”».

Я быстро пробежала глазами по табличкам с именами под портретами. Только одно оказалось знакомым.

Нацуми Авари. Возможно, что это мать Кейджа Танаки? Длинные белые волосы Нацуми обрамляли ее лицо. Темные резкие глаза – красивые, но серьезные. Ее лицо излучало холодную элегантность, словно она замечала каждую деталь, но ничто ее не трогало.

Я отвернулась и открыла дверь во внутренний кабинет директора.

Ким сидел за резным деревянным письменным столом. Четыре ножки, поддерживающие столешницу, изображали весьма гротескно, как мне показалось, четырех обнаженных женщин, чьи лица застыли в экстазе, пока они слизывали кровь с губ. Дерево было темным и отполированным до блеска.

– Мисс Пендрагон. Пожалуйста, садитесь, – скомандовал директор Ким ледяным тоном. Я чувствовала на себе тяжесть его взгляда, пока, подчинившись, садилась на один из двух простых деревянных стульев, которые стояли перед столом.

Директор, одетый в темную с малиновым мантию, окинул меня взглядом. Я старалась выглядеть непринужденно. Но на деле мне было неспокойно. Секретарь. Ножки стола. Это были первые явные признаки вампиризма, которые я увидела в школе, так еще и в кабинете директора. Я бы солгала, если бы сказала, что они меня не пугали. В конце концов, вчера этот мужчина был в моей голове. Конечно, он пытался остановить Реган и не дать мне выставить себя полной дурой. Но это не отменяло того факта, что он вторгся в мою голову так же легко, как и она.

Директор сложил руки домиком над столом.

– Я понимаю, что у вас был весьма интересный первый день в «Кровавом крыле».

– Можно и так сказать, – отозвалась я. – Я определенно выставила себя дурой, и не раз.

Он легко улыбнулся, чем удивил меня.

– Не хотите ли вы мне сказать, кто ответственен за эти происшествия?

Я промолчала.

– Уверен, у вас есть предположение о том, кто испортил ваше расписание, – подталкивал меня он. – Ну или, по крайней мере, кто использовал на вас трэлл-принуждение во время приветственной речи.

Я встретилась с ним взглядом.

– Нет. Ни малейших. – Я пожала плечами и откинулась на спинку стула. – К тому же разве это имеет значение?

Он поднял брови.

– Я удивлен, что вы не хотите возмездия.

– Я этого не сказала. – Я прохладно улыбнулась. – Но разве не в этом суть «Кровавого крыла»? Быть беспощадным? Я внимательно слушала вашу речь. Как я это вижу: кто бы ни вредил мне вчера, он или она делал именно то, чему их научили.

– Это однозначно один из вариантов. Вы, однако, интересный экземпляр, мисс Пендрагон. Немногие грязнорожденные видят вампиров так ясно сразу после прибытия. У многих свои идеализированные представления о том, кто такие высокородные.

– Уверена, так и есть. Но я не росла, идеализируя вампиров. Так что, к счастью, я вижу вас в истинном обличье, – ответила я.

Директор Ким наклонился вперед.

– И каково же оно?

Мы посмотрели друг на друга.

– Властное, – сказала я наконец.

Директор Ким открыл рот, но я так и не узнала, что он собирался сказать, потому что в этот самый момент дверь позади меня открылась и вошел профессор Санкара. Вокруг него колыхалась фиолетовая шелковая мантия.

– Прошу прощения, директор, я опоздал. – Высокий темнокожий мужчина с сожалением почесал подбородок. – Вы знаете, я не люблю рано вставать. – Он посмотрел на меня и улыбнулся. – Мисс Пендрагон. Рад снова вас видеть.

Я не могла не улыбнуться в ответ. Себастьян Санкара был вампиром, как и директор Ким. Но при этом было что-то, что отличало их друг от друга.

Хотя профессор борьбы и наблюдал, как Виша избивает меня в грязи, и ждал, как далеко все зайдет, я уже почти простила его. В конце концов, Одесса тоже была суровым учителем. Не настолько жестоким, но мне казалось, что она бы оправдала методы Санкары.

Или это все влияние «Кровавого крыла»? Кажется, я начинала принимать правила игры.

– Спасибо, что присоединились к нам, Себастьян. Я так понимаю, у вас имеются некоторые соображения по поводу расписания мисс Пендрагон? – спросил Ким.

– Совершенно верно. Возможно, продвинутое владение оружием оказалось в расписании Медры как шутка, но в том, как она вчера побила Вишу Вайдью, не было ничего смешного, – прямо сказал профессор Санкара. – Ей стоит позволить остаться.

Брови директора Кима поползли вверх.

– Это предмет второго курса.

– Да. И вы знаете, насколько я избирателен – кладу глаз только на самых лучших студентов. Только высокородных и только с настоящим потенциалом воинов. – Санкара взглянул на меня. Я поняла, что Реган на арене не было. Значило ли это, что она не воин? Или она просто в другой секции? – Но в ней что-то есть. Лорд Драхарроу был прав, отправив ее сюда. Я никогда еще не видел воина-полукровки лучше. С копьем или кулаками.

Я уставилась на него с открытым ртом. В животе разлилось теплое чувство. Давно меня так не хвалили. Блин, это приятно.

– Но она полукровка, – настаивал директор. – Не высокородная. Правила есть правила.

– Как я сказал мисс Пендрагон вчера, наездники драконов тренировались вместе с высокородными воинами. Им приходилось. Они сражались бок о бок. Если мы хотим, чтобы эта девушка однажды смогла делать то же самое, мы должны всеми способами помочь ей добиться успеха.

– Возможно, от вашего внимания ускользнуло, Себастьян, – мягко сказал директор, – но у мисс Пендрагон нет дракона. Как она может сражаться наравне с высокородными?

Санкара пожал плечами.

– Не я ее сюда направил. Это решение не в моей компетенции. Но я сомневаюсь, что мисс Пендрагон хочет быть бесполезной. С драконом или без, позвольте ей что-нибудь делать. К чему-то стремиться. – Он посмотрел на меня. – Медра, вы хотите однажды сражаться вместе с высокородными или нет?

Я уставилась на него в ответ.

Сражаться с высокородными? Нет. Сражаться против высокородных? Конечно, да. И чтобы этого достичь, я должна знать то же, что и они. Мне нужно стать настолько сильной, насколько возможно.

Я буду делать все, что мне предложат.

– Хочу, – солгала я. – Однозначно. Да. – Я посмотрела на директора оленьими глазами, чтобы показаться как можно более заинтересованной. – Пожалуйста, сэр. Пусть у меня нет дракона. Но во мне кровь наездника. И мое нутро жаждет сражаться. Дайте мне возможность. Позвольте быть студенткой, которой «Кровавое крыло» сможет гордиться. В конце концов, сам лорд Драхарроу отправил меня сюда. Он, очевидно, хочет, чтобы я научилась всему, чему можно.

Если директор Ким и собирался отказать, то упоминание лорда Драхарроу, кажется, сделало свое дело.

Он нахмурился.

– Хорошо. Мисс Пендрагон может официально остаться на продвинутом владении оружием. Но ей все равно придется пройти курс основ боя с другими грязнорожденными студентами. Она не освобождается от этого.

– Ничего страшного, – быстро ответил профессор Санкара. – На тех занятиях используется лишь легковесное оружие и рукопашный бой. Будет хороший контраст. Она получит всю необходимую практику. – Мне он добавил: – В некоторые дни вы будете уставать. У вас будут хорошие тренировки. Два часа занятий боя большую часть дней на протяжении всего семестра. Иногда и больше, когда я вас задержу. Но вы же не против такого?

Я потрясла головой.

– Совсем нет. Мне нравится спать измотанной. Это означает, что я работала на пределе своих сил.

Это было отчасти правдой. Чем больше я уставала, тем меньше времени оставалось на жалость к себе. На то, чтобы скучать по миру, который покинула. Думать о людях, которых больше никогда не увижу. Уж лучше идти спать со сломанным носом, грязной и потасканной, чем лежать без сна и переживать, думая о вещах, которые я не в силах изменить.

Или хуже – разговаривать с мамой.

«Ты же знаешь, что я все еще здесь», – напомнила она мне.

Я не ответила.

Вдруг снаружи донеслись громкие голоса.

Дверь кабинета позади нас открылась во второй раз, на этот раз сильнее, и ударилась об стену. Мы с профессором Санкарой повернулись, чтобы посмотреть, кто вошел.

В дверном проеме стоял профессор Родригес. Он тяжело дышал, его потертый кожаный портфель беспорядочно болтался сбоку. Темные волосы были в еще большем беспорядке, чем вчера. Казалось, он неделю не видел расчески. На его брюках было даже больше заплат, чем на предыдущих. Я решила, что Родригесу стоит попросить повышение зарплаты. Возможно, полукровкам платили не так хорошо, как высокородным. Могло такое быть?

– Доброе утро, Габриэль. Вы хотите обсудить что-то срочное? – Голос директора был прохладным. Было ясно что его не обрадовало это вторжение.

– Как я сказал вашему секретарю, директор, у меня тоже есть что сказать на этой встрече, – выпалил профессор Родригес. Очевидно, его не напугал весьма прохладный прием директора Кима.

Кажется, Родригес только сейчас заметил Санкару, сидящего рядом со мной.

Взгляды двух мужчин встретились, буквально на мгновение, но что-то пробежало между ними. В секунду выражение лица Родригеса изменилось, румянец выступил на щеках.

Он откашлялся.

– Извините, не знал, что Себастьян уже здесь. – Затем он нахмурился. – Хотя, вообще, нет, если Санкару пригласили, то не понимаю, почему и меня не позвали.

– У профессора Санкары были важные замечания по поводу предметов мисс Пендрагон, – пояснил директор, очевидно пытаясь держать себя в руках. – Вы, наверное, заметили, что здесь не все преподаватели мисс Пендрагон. Профессора Хассан явно здесь нет. Сегодня мы разбираемся с расписанием мисс Пендрагон, и я подумал, что не обязательно присутствовать всем преподавателям «Кровавого крыла».

– Именно то, что нужно сделать, – сказал Родригес. – Разобраться с расписанием, я имею в виду. Поэтому я и пришел. Мы все видели небольшое фиаско мисс Пендрагон вчера вечером. Ну или слышали о нем.

Я покраснела. Я не сомневалась, что сегодня это обсуждает вся школа.

– Многие студенты испытывали на себе трэлл-принуждение ненадлежащим образом, Родригес. – Директор Ким пренебрежительно махнул рукой. – Детский розыгрыш. Если это все...

– Не все, – прервал Родригес. – Хотя из того, что я вижу, чудо, что мисс Пендрагон не умерла. Вы же проникли к ней в голову, не так ли, Ким? Пытались остановить того, кто ее использовал? Приказали ей немедленно спуститься? А потом она спрыгнула с головы дракона?

Директор Ким ничего не ответил.

– Так я и думал, – удовлетворенно заявил Родригес. – Она очень уязвима. Она угроза себе и другим. Вы действительно хотите, чтобы ваш единственный наездник драконов убил себя, потому что какой-то завистливый высокородный приказал ей? Уверен, Виктор Драхарроу будет в восторге, услышав, что консорт его племянника умерла в первую неделю учебы.

Я заметила, что директор начинал закипать.

– И не говорите, что драконов нет, это сейчас не важно, – добавил Родригес прежде, чем директор заговорил. – Мы все знаем, что Виктор...

– Лорд Драхарроу, – прервал его директор.

– Да-да. Лорд Драхарроу. Мы все знаем, что лорд Драхарроу одержим идеей возвращения драконов. Он не может смириться с тем, что они исчезли навсегда. И теперь, когда появилась эта девочка, он точно не позволит ее потерять. – Родригес прервал твою тираду, все еще тяжело дыша. – Он вообще знает? Лорд Драхарроу. Знает, что мисс Пендрагон серьезно пострадала несколько раз в свой первый день?

– На моем занятии она пострадала не серьезно, Габриэль, – сказал Санкара, нахмурившись. – Небольшие травмы – это норма для продвинутого владения оружием. – Я подумала о сломанных ребрах и носе, но промолчала. – Она справилась.

– Правда, Себастьян? – Родригес поднял темную бровь. – Я не ожидал, что вы станете отрицать. Я слышал, что у мисс Пендрагон был сломан нос и ее сопровождал по коридорам Блейк Драхарроу, чтобы на нее не налетели высокородные и не укусили ее.

– Блейк Драхарроу ее жених. Кому еще ее сопровождать? – озадаченно спросил Санкара.

Родригес взглянул на меня. Он был последним человеком, которого я ожидала в качестве союзника. Но все же... так случилось. Странно.

– Как вы можете мне помочь, профессор? – спросила я, подав голос впервые с тех пор, как он пришел. – Я не знаю, что можно сделать что-нибудь с трэлл-принуждением.

– От любого заклятия есть защита, – победоносно сказал Родригес. – А трэлл-принуждение, хотя это и врожденная вампирская магия, все еще заклятие, хоть и считается, что она присуща только определенному виду. Но на самом деле это не так. Не высокородные могут научиться пользоваться трэлл-принуждением...

– Вы имеете в виду, что полукровки тоже могут использовать трэлл-принуждение? – недоверчиво вмешался директор. – Невозможно.

– Вполне возможно. Этого можно добиться прилежанием и усердной работой. Хотя не у многих смертных есть способность к подобной магии, это правда, – ответил Родригес. – В академии преподавали подобный предмет. Он был для высокородных и избранных грязнорожденных. «Трэлл-принуждение, второй уровень» – если я не ошибаюсь, так он назывался.

– И я подозреваю, что вы один из них, Родригес? – Интерес профессора Санкары казался искренним. – Вы научились трэлл-принуждению? Впечатляет! Но я и не ожидал от вас меньшего.

Профессор Родригес покраснел выше своего потертого воротника.

– Нет, не научился. Не совсем. – Я почувствовала, что он лжет. – Но у меня есть опыт с обратным. С трэлл-защитой.

– Трэлл-защита? – выкрикнула я, не в силах сдержать возбуждение. – Это то, о чем я думаю?

– Это защита от трэлл-принуждения. – Он посмотрел на директора. – Этому углубленно обучали всех наездников драконов.

– Это было давно, – сказал директор.

– Да. Но я уверен, что лорд Драхарроу хочет, чтобы его ручной наездник... – Я ощетинилась, но промолчала. – Научилась всему, чему обучались наездники древности, – сказал Родригес.

– Вы предлагаете научить мисс Пендрагон этому заклинанию трэлл-защиты? – спросил директор. – Профессор Санкара только что успешно убедил меня, что она должна продолжить учиться продвинутому владению оружием. Я думаю, мисс Пендрагон достаточно этого и ее обычных занятий.

– Я была бы рада добавить еще один предмет, директор, – быстро вставила я. – Может, возможно заменить один из менее нужных предметов, например, целительство. Или я могла бы заниматься во время обеда или после уроков. Я разберусь. Что бы ни потребовалось, обещаю, я все сделаю.

– Как мне кажется, у нее достаточно энтузиазма, директор, – с усмешкой сказал Санкара. – Неудивительно. Если есть студент, который хочет причинить ей вред настолько, что заставил ее залезть на дракона во время вашей речи, то неизвестно, что он предпримет в следующий раз. Возможно, Родригес прав, и это не такая уж и плохая идея. Просто немного необычная.

– Необычная, да, но у меня есть и другие ученики. Так что она будет не первой, – быстро ответил Родригес.

– Ваша первостепенная задача – преподавать ваши основные предметы, Габриэль, – холодно сказал директор. – А не продвигать ваши личные дополнительные проекты.

Родригес покраснел.

– Конечно. Так я и делаю. Но устав школы допускает, что профессор может проводить частные занятия. Что я и делаю для некоторых избранных студентов. И вы будете удивлены, узнав, что все они высокородные.

Я заметила, как профессор Санкара и директор переглянулись.

– Не так удивлены, как вы предполагаете, – наконец пробубнил директор.

– Я подозреваю, есть логика в том, что некоторые наши элитные студенты хотят научиться защищаться от трэлл-принуждения, – согласился Санкара. – В конце концов, самые злейшие враги высокородных – это другие высокородные.

Мое сердце быстро билось. «Трэлл-защита» звучало, как что-то, доступное только элитным высокородным студентам. И казалось, что профессор Родригес – один из немногих не-вампиров, кто знал, как этому обучать. Если не единственный.

Интересно, как он сам научился трэлл-защите? Но я не собиралась спрашивать. Не при директоре.

– Паранойя, – пренебрежительно сказал директор. – Высокородные редко используют трэлл-принуждение друг на друге. Чаще всего у многих не получается.

– Да, но когда получается... – пожал плечами Санкара. – Когда великие дома воевали друг с другом, подчинение высокородного из другого дома могло переломить ход событий. Высокородные под принуждением становились хорошими шпионами.

– Как и наездники под принуждением, – добавил Родригес. – А мисс Пендрагон – единственный существующий наездник. Единственная кровь наездников в Санграте. А что, если один из влиятельных домов захочет похитить ее из «Кровавого крыла»? Вы же знаете, что у лорда Драхарроу много врагов.

Директор Ким и профессор Санкара снова переглянулись.

– Это правда, – наконец сказал директор. – Хорошо. Вы можете обучать ее этому ремеслу. Я разрешаю.

Я хотела захлопать в ладоши от радости, но сдержалась. Научиться блокировать Реган и ее атаки с принуждением? Да, пожалуйста. Возможно, впоследствии я даже узнаю, как научить этому других студентов, например Флоренс и Навина.

– Отлично. Вы приняли правильное решение. Мисс Пендрагон быстро схватывает. И тогда ей в «Кровавом крыле» будет безопаснее. В конце концов, мы же хотим, чтобы она была на одном уровне с высокородными? – уверенно заключил Родригес.

Я подняла бровь. Он и правда хвалит меня после того, как вчера на меня рассердился. Но это неважно. Я просто была благодарна, что он появился со своим предложением.

Через полчаса мы закончили с моим расписанием. Затем директор Ким поднялся.

– У меня встреча с одним из членов совета попечителей через несколько минут. Я боюсь, что нам пора закругляться.

– Конечно, – согласился Санкара. – Мисс Пендрагон, жду вас на следующем занятии.

Он вышел из кабинета, его длинная мантия развевалась позади него.

– Я провожу мисс Пендрагон в столовую, – предложил Родригес. – Завтрак еще не кончился. Она возьмет что-нибудь поесть перед следующим уроком, а я назначу ей время тренировок.

– Я позже распоряжусь доставить вам новое расписание, – сказал директор Ким, быстрым шагом выходя из комнаты.

Я последовала за профессором Родригесом в коридор. На часах была половина девятого, студенты спешили в столовую или шли в класс.

– Что это было? – спросила я, когда мы отошли от кабинета директора на несколько шагов.

Родригес взглянул на меня.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду... – Я пыталась правильно сформулировать мысль. – Вчера вы на меня разозлились. А теперь внезапно появились, чтобы спасти? Я не понимаю.

Он нахмурился.

– У меня, может, и есть претензии лично к вам. Но это не значит, что я желаю вам физического вреда.

– Как мило с вашей стороны. – Я рискнула закатить глаза. – Значит ли это, что мне все еще нужно писать то эссе?

Он выглядел удивленно.

– Да.

– Но вы считаете неправильным то, что сделала со мной Реган?

– Так это все-таки была мисс Пансера? Интересно. Я был прав.

– Ох, – пробубнила я. – Я не собиралась этого говорить.

Он посмотрел на меня.

– Вы сказали директору?

Я покачала головой.

– Зачем? Я очень сомневаюсь, что у нее из-за этого будут проблемы. Она ведь высокородная. Их вообще наказывают?

Теперь он действительно был удивлен.

– Вы схватываете на лету, хотя это всего лишь ваш второй день. – Он поджал губы. – То есть это мисс Пансера надоумила вас спросить меня про драконов и целителей?

– Ох, – снова задохнулась я. – Не говорите никому, пожалуйста. Вы, очевидно, и так знали, что она та еще штучка. Я просто хочу двигаться дальше. Если мне надо написать эссе и вычистить вашу кладовую, хорошо. Я понимаю.

– Вы должны написать эссе, потому что так вы узнаете то, что должны знать. А что касается кладовой... – Родригес провел рукой по волосам. – Боюсь, у вас не хватит на это времени, – признал он. – Посмотрим. В любом случае, она уже выглядит лучше.

– Вы правда обучаете высокородных, как защищаться от трэлл-принуждения? – с любопытством спросила я.

– Да, – последовал ответ. – Но не многие об этом знают. И я бы хотел, чтобы так оно и оставалось. Я бы предпочел, чтобы вы не распространяли данную информацию.

– Я понимаю. – Я поколебалась, но потом добавила: – Я правда ценю, что вы предложили учить меня. Когда она была в моей голове... это было ужасно.

– Это насилие, не меньше. То, что нельзя использовать. Особенно студенту на другом студенте. Но «Кровавое крыло» такое позволяет. Они ищут всевозможные способы унизить полукровок. – Профессор Родригес с раздражением покачал головой. – Обычно высокородные держат себя в руках. Тем не менее каждый год... – Он замолчал, пока мы проходили мимо кучки первокурсников.

– Каждый год? – подсказала я, когда они удалились.

Его лицо ожесточилось.

– Каждый год кто-то умирает.

Глава 12

Медра

Я не была так уж удивлена, узнав, что высокородные иногда убивают грязнорожденных студентов. Честно, я была рада услышать, что это происходит не каждый день.

Но я подумала, насколько все могло быть хуже вчера, когда я спрыгнула с каменного дракона. Если бы я умерла, это было бы маленьким недоразумением. Не то чтобы непредвиденным.

Профессор Родригес оставил меня у входа в столовую. Там было всего несколько студентов, которые сидели за длинными столами, ели и тихо переговаривались. Я не увидела ни Блейка, ни Реган, ни кого-либо еще из их банды. Ну и хорошо.

Я взяла кружку дымящейся кавы, добавила три чайных ложки сахара и немного сливок. Затем села на углу одного из столов, таская еду с самых наполненных тарелок.

Не было никаких признаков Флоренс или Навина. Они, наверное, уже ушли в класс.

В этот раз, когда прозвонили колокола, я была готова. Флоренс говорила, что предупреждающий колокол звонит за пять минут до начала каждого урока. На этот раз я вышла из зала и направилась на историю Санграты раньше, чем он позвонил.

Я запомнила свое новое расписание, но оно лежало в кармане на всякий случай. Сегодняшний день будет другим. Директор Ким пока оставил в моем расписании целительство и алхимию после того, как профессор Родригес сказал, что мне будет полезно изучить основы, хотя и сомневался, что у меня есть предрасположенность к лечению.

Хотя я думала, что он может ошибаться. Например, алхимия звучала как что-то, где надо смешивать и изготавливать зелья в нужных пропорциях, нежели иметь природный талант или задатки мага.

Правда, я никогда в своей жизни не готовила, но какому ребенку не нравилось притворяться, что он варит «зелье» в ванной или в саду из грязи? Алхимия казалась интересной и потенциально веселой. Она также была связана с травоведением, которое предлагалось продвинутым студентам. Я знала, что Флоренс хочет взять этот курс, и планировала оставаться с ней как можно дольше, так что я надеялась тоже выбрать его.

У первокурсников было всего четыре урока в день, но некоторые занятия чередовались. Сегодня после обеда у меня было продвинутое владение оружием, а сразу после – мой новый предмет, основы боя для грязнорожденных. Но в некоторые дни у меня было что-то одно: либо основы боя, либо продвинутое владение оружием. И поэтому иногда у меня было свободное время, которое я должна была посвящать исследованиям и учебе.

Первая половина дня прошла быстро. В этот раз я не поднимала головы на истории Санграты. Буквально. Я сосредоточилась на переписывании заметок с доски. Потом мы с Флоренс и Навином поспешили на целительство и алхимию, где профессор Родригес вел себя так, словно вчера почти не откусил мне голову. Вместо того чтобы оставить меня вместо обеда чистить его кладовую, мы обсудили наше первое завтрашнее занятие по трэлл-защите.

Затем, к моему удивлению и облегчению, он отпустил меня поесть, но только после того, как напомнил, что ожидает, что я буду посвящать свое свободное время работе над эссе по драконам.

Мне было бы легче, если бы не приходилось тратить часы на более важную проблему – выдворение моей мамы из головы. Но, конечно, об этом ему я не сказала.

К тому времени, как я пошла на продвинутое владение оружием после обеда, мне нравилось, как проходил день. Я продержалась полдня без того, чтобы меня пытались убить или попробовать моей крови, и нигде не было видно Реган, Блейка или им подобных.

Но все изменилось, когда я пришла на урок к профессору Санкаре. Небо было пасмурным. Как и вчера, в воздухе витал запах пота и металла.

Некоторые студенты пришли раньше. Кто-то уже тренировался в парах, пока другие практиковались на деревянных манекенах или упражнялись с оружием в руках.

Из угла двора доносилось громкое рычание, и мой взгляд метнулся к тому месту, где стоял Блейк Драхарроу – он методично атаковал грушу для битья, висевшую на толстой металлической цепи.

Он был без рубашки. Его стройное мускулистое тело слабо блестело от пота. При каждом его свирепом ударе груша качалась, а на поверхности оставались вмятины. Бледно-золотые волосы падали на лоб, придавая ему дикий, неукротимый вид.

Я тяжело сглотнула. Я впервые видела его без рубашки, которая скрывала чернила на его безупречной бледной коже. До этого он носил одежду с высоким воротом и мантию сверху.

Сейчас же я видела замысловатые татуировки, покрывающие его спину, руки и даже частично заходящие на шею. Некоторые отметины были на традиционном сангратийском. Слова, которые я не могла разобрать издалека. Но большую часть занимали драконы. Их чешуя на его груди. Их когти шли вниз по рукам, словно готовые разорвать плоть.

Когда он сделал выпад и повернулся, мой взгляд упал на другую часть татуировки. У меня перехватило дыхание. Целый дракон был вытатуирован на его спине – расправленные крылья простирались от одного плеча к другому, хвост вился вдоль позвоночника, а ревущая голова, казалось, поднималась от основания его шеи.

Я заставила себя отвести взгляд, напоминая себе, что ненавижу его. Он был заносчивым и жестоким. Воплощение всего, что я презирала в мире, в котором застряла.

И все же... я снова украдкой взглянула. Я не могла оторвать от него глаз.

Его кулаки взлетели. Хук левой. Выпад справа. Удар по кожаному мешку с грубой силой. Мышцы на его руках напрягались и расслаблялись, по татуировкам проходила рябь от каждого удара. Он отдавал предпочтение левой руке. Хотя хорошо бил обеими. Крылья дракона на спине шевелились, когда он поворачивался, атакуя грушу.

Я мысленно ругала себя, пока мой взгляд блуждал по чернилам на его коже.

Блейк Драхарроу был красивым в том плане, в каком я не хотела это признавать. В том смысле, который заставлял мою кровь волноваться, а разум смущаться.

Как кто-то настолько мерзкий мог быть таким притягательным?

Блейк внезапно остановился, его взгляд метнулся в мою сторону прежде, чем я успела отвернуться. Наши глаза встретились, и на его губах заиграла ухмылка. Мое сердце пропустило удар, и впервые я что-то увидела в его бледных серых глазах. Понимание. Знал ли он, какое влияние на меня оказывает?

Когда он шевельнулся, чтобы утереть пот с лица тыльной стороной руки, я поспешно отвернулась.

Он был отмечен чем-то древним и опасным. Видеть его в таком виде, нагим и незащищенным, пробудило во мне что-то, чего я не хотела чувствовать. Сделало его больше похожим на меня.

Но он был не таким.

Неважно, насколько красив мужчина или как сильно завораживал дракон, Блейк Драхарроу был монстром.

Я никогда не позволю себе об этом забыть.

* * *

Остаток занятия я провела, занимаясь с профессором Санкарой один на один. Сначала мне пришлось перечислить навыки, которыми владела, чтобы он понимал, с чего начать.

Одесса тренировала меня по большей части в классическом сражении на мечах. Я чувствовала себя уверенно с длинными и короткими клинками. Мы перешли к копьям и древковому оружию. Ногами я работала быстро и четко и всегда могла использовать скорость и гибкость, чтобы опередить более медленных противников.

– Как вы могли убедиться вчера, этого недостаточно, – сказал Санкара. – Вы превосходны для смертной. – Каждый раз, когда меня называли смертной, мне хотелось исправить ошибку. Я была смертной. Лишь наполовину. Но какой смысл рассказывать про фейри? Они никогда мне не поверят. – Но здесь вашими соперниками будут не смертные. Вампиры двигаются быстрее, бьют сильнее. Я хочу, чтобы вы сконцентрировались на скорости и рефлексах.

Я подумала о том, как мое тело стало живее, ускорилось, когда я сражалась с Вишей. Но я ничего не сказала, лишь кивнула. Понятия не имею, смогу ли снова заставить это случиться.

Санкара указал на утяжеленное тренировочное оружие, висящее на стене.

– Возьмите их. Потренируйте позы с двойным весом. Посмотрим, насколько вы быстрая.

К тому моменту, когда закончилось продвинутое владение оружием, я была потной капающей массой. Времени, чтобы вернуться в общежитие первокурсников и принять душ или просто переодеться, не оставалось. У меня было всего десять минут, чтобы дойти до основ боя для полукровок. Я сделала себе мысленную пометку принести в следующий раз полотенце и запасную одежду – так я хотя бы смогу забежать в туалет и переодеться.

Хорошо, что Блейк на протяжении всего урока оставался далеко от меня. Именно то, чего я хотела. Наша помолвка была бессмысленной – и для меня, и для него. А еще я не хотела, чтобы другие студенты думали, что из-за нее я особенная. Или еще хуже – выбрали меня своей целью.

Хотя они считали меня таковой, потому что я была единственным наездником.

Реган все еще не появилась ни на одном занятии продвинутого владения оружием. Я начинала сомневаться, было ли оно в ее расписании. Может, она была освобождена от этого предмета. Или оно у нее было в другое время.

Я начала думать, что никогда ее здесь не увижу, и от этой мысли становилось легче. Если я смогу держаться подальше от Блейка и его дружков, может, смогу пережить этот семестр. Может, «Кровавое крыло» окажется сносным. Может даже, с позволения сказать, приятным. Сама школа начинала мне нравиться. Я любила, когда меня испытывали, бросали мне вызов. Мне нравилось изучать что-то новое. Странно, но сейчас уроки нравились больше, чем когда я занималась с учителями в Камелоте.

Навин ждал в коридоре возле кабинета основ боя для полукровок.

Флоренс не было. Ей не нужно было посещать занятия по борьбе. Поначалу меня это удивило, ведь теоретически она могла стать стратегом, от которого ожидалось хорошее знание борьбы.

Но, очевидно, позиция стратега была в первую очередь теоретической. Флоренс будут больше ценить за ее знания исторических битв и умение разрабатывать планы кампаний. Если она пойдет этой дорогой, в мирное время она сможет занимать пост советника при благородном доме высокородных. Будет инструктировать их по мерам безопасности, тактикам защиты и как поддерживать их силы в готовности к будущим конфликтам. Если когда-нибудь дойдет до полномасштабной войны, она будет оставаться в пункте командования, издавать указы и менять тактики в реальном времени, но не на самом поле боя.

Стратеги также могли быть дипломатами и ценными посредниками между домами высокородных или даже представителями Санграты в других странах.

– Ты выглядишь более воодушевленным перед этим занятием, чем перед остальными, – заметила я. Навин едва скрыл улыбку. Он подпрыгивал на обеих ногах, пока ждал.

– Так и есть, – согласился он. – Я готов двигаться. Устал сидеть весь день на скамейке и писать на пергаменте. – Он сымитировал несколько ударов, и я засмеялась. – Я не Флоренс. Она любит книги. Я удивлен, что она не хочет стать библиотекарем, как ее мама. Уверен, ее бы с радостью взяли в «Кровавое крыло».

– Хорошая мысль, – сказала я, удивившись, что сама об этом не подумала. – И это кажется безопасным путем.

Навин пожал плечами.

– Ну, я слышал, что в школьной библиотеке кому-то перерезали горло. Некоторые библиотекари – вампиры, но обычно они не из знатных домов. Но вообще это значит, что они сражаются даже за ту небольшую власть, которая у них есть. Я слышал, что, как ее мама сказала, библиотека не для слабонервных.

Я фыркнула.

– Это даже смешно. Я всегда считала, что библиотеки весьма унылые. Мирные и тихие, во всяком случае.

– Они точно такими кажутся, – согласился Навин. – Ой, смотри, дверь открывают.

И правда, дверь теперь была нараспашку, и студенты гуськом потянулись внутрь.

Мы пошли за остальными в большую аудиторию. Она многим напоминала двор, в котором проходило продвинутое владение оружием, за исключением того, что над головой был каменный потолок.

– Я слышал, что наш тренер – гном, – тихо сказал мне Навин. – Мы можем переносить солнце и можем приспосабливаться много к чему, но нам комфортнее в помещении. Особенно когда ты... – Он нервно замолчал.

– Да, мистер Шарма? Вы хотели чем-то поделиться со всем классом? – произнес сухой женский голос позади нас.

Я обернулась и увидела малорослую и коренастую женщину-гнома.

Наш тренер была невероятно мускулистой, с широкими плечами и объемными предплечьями. Ее серые волосы с несколькими прядями темно-каштанового были собраны в хвост. Глаза были поразительного темно-синего оттенка. Левую бровь пересекал глубокий шрам. На ней были видавшие виды выцветшие шипастые кожаные доспехи. Она явно предпочитала функциональность внешнему виду.

– Профессор Стоунфист^[4], – сказал Навин слабым голосом. – Я вас не видел.

– Именно, мистер Шарма. И это могло вас убить. – Голос профессора был бесцеремонным.

Я улыбнулась. Это женщина явно была серьезной, чем очень напоминала Одессу.

Женщина заговорила громче, чтобы ее слышал весь класс.

– Меня зовут Магда Стоунфист, и я ваш тренер. Вы здесь, потому что вы будущие разведчики или вам надо пройти базовый курс борьбы. А еще вы здесь, потому что вы смертные. Грязнорожденные. Иными словами, вы слабые.

В классе началось бормотание.

– Ну? – скомандовала Магда. – Разве не так? – Она указала на коридор. – Так думают они. Но слабые не значит бесполезные. Слабые не значит ненужные. Именно это вы сможете доказать на моих занятиях. Именно это вы должны будете доказать мне.

Она осмотрела кабинет.

– Этот предмет можно было смело назвать базовый курс выживания для грязнорожденных. Потому что в конечном итоге я буду учить вас этому. Последние пять лет в Санграте царит мир. Если это можно так назвать. – Последнее она пробормотала себе под нос, так что только мы с Навином смогли услышать. – Но все может измениться в любую минуту.

Я взглянула на Навина, а он в ответ быстро пожал плечами, словно говоря, что не знает, о чем она.

– Не считайте, что этот предмет по выбору. Не считайте его теоретическим. Эти занятия могут спасти вам жизнь. – Профессор Стоунфист посмотрела на Навина. Затем она перевела взгляд на остальной класс, остановившись на нескольких студентах-гномах среди нас.

– У некоторых из вас есть преимущество от природы, – признала она. – Гномы сложены для ближнего боя. У нас высокая выносливость. Вас, студенты-гномы, я научу, как этим пользоваться. Остальные научатся, как сражаться с умом. Вы здесь не для того, чтобы научиться красиво выглядеть с мечом. У нас будет оружие поменьше. Палицы, кинжалы, арбалеты. Мы сосредоточимся на быстрых, эффективных ударах. Уклонение будет нашим лозунгом. Но иногда рукопашный бой неизбежен. Рукопашный бой – грязный, беспорядочный, но иногда он может быть вашим единственным шансом против кого-то, кто сильнее и лучше подготовлен. Вы научитесь извлекать все из того короткого времени, которое у вас есть на реакцию. Позже мы сосредоточимся на искусстве скрытности.

Она начала расхаживать взад-вперед.

– У разведчиков одна из самых опасных ролей в отряде. Они идут вперед остальных, на вражескую территорию, и иногда возвращаются ни с чем, кроме своих жизней. Некоторые не возвращаются вовсе. В последней гражданской войне, между четырьмя великими домами...

Я повернулась к Навину, мои глаза расширились.

– Война? – произнесла я одними губами.

– Расскажу позже, – так же одними губами ответил он. Потом он задумался. – Спроси Флоренс, – снова беззвучно добавил он.

Я постаралась переключиться на то, что говорила профессор Стоунфист.

– Если вас выбрали разведчиком, ваша задача – не сражаться. Она в том, чтобы передвигаться незаметно, собирать информацию и выживать достаточно долго, чтобы ее доложить. Это означает научиться тому, как использовать то, что вокруг, как исчезать в тенях и оставаться тихим даже тогда, когда все вокруг пытаются вас найти.

Магда замолчала, выражение ее лица стало серьезнее.

– Возможно, некоторые из вас знают, что я не всегда была инструктором в «Кровавом крыле». Десятилетия назад – да, десятилетия, – сухо сказала она, когда в классе начались разговоры. – Вампиры – не единственная долгоживущая раса в Санграте. Десятилетия назад я была разведчиком во времена последней гражданской войны между четырьмя великими домами.

Она окинула взглядом класс, в ее глазах сверкал вызов.

– Некоторые из вас, возможно, слышали обо мне. Меня называли Темным Клинком.

Рядом со мной ахнул Навин. Как и еще некоторые студенты в зале. Они явно узнали имя.

– Но я думал... – Навин замолчал, покраснев.

– Что вы думали, мистер Шарма? Поделитесь своей мыслью с классом? – рявкнула профессор Стоунфист.

Навин нервно переступил с ноги на ногу.

– Я думал... Считал, что Темный Клинок был мужчиной, – застенчиво сказал он.

Послышались смешки. Но я видела, как несколько студентов закивали.

– Вы ошиблись, мистер Шарма, – отрезала Магда Стоунфист. Но ее тон был мягким. – Вы не первый и не последний. Некоторые из самых известных разведчиков в истории Санграты были женщинами. Многие из них были гномами. Вы все должны это знать.

Она вышла в центр зала.

– А теперь давайте начнем.

– Темный Клинок? – прошептала я.

Его лицо все еще было красным как помидор.

– Потом расскажу.

– Следующие несколько недель мы будем заниматься основами, – громко объявила профессор Стоунфист. – Захваты, удары, броски, техники обезоруживания. Вы научитесь полезным движениям и как устоять на ногах, когда приближается кто-то больше и сильнее.

Она посмотрела на нас.

– Когда я была разведчиком в джунглях Йавары, я выжила, потому что знала, как использовать то, что вокруг меня. Если вы успешно закончите этот курс, я также преподаю продвинутые занятия по маскировке и выживанию, где вы научитесь исчезать на открытой местности, устраивать засады и превращать окружающую среду в ваше оружие.

Глаза Навина загорелись.

– Потрясающе! – услышала я его шепот.

– Но сначала, – продолжала профессор Стоунфист, – я хочу, чтобы вы разделились на пары, вышли на ринг и показали, на что способны. Сбейте вашего оппонента с ног или зажмите его. Я подойду к каждому из вас, чтобы оценить ваши сильные и слабые стороны.

Я уже была готова предложить Навину работать в паре, когда к нам подошла профессор Стоунфист.

– Нет, – сказала она, скрестив руки на груди.

– Что нет? – спросила я, смутившись.

Она ухмыльнулась.

– Найди другого партнера, Пендрагон. Я могу сказать по выражению лица этого парня, что он не будет тебе достойным соперником.

– Буду, – горячо возразил Навин.

Она подняла брови.

– Серьезно? Ты сможешь бросить свою подругу в грязь и заехать кулаком по лицу?

Она говорила то, что очень напоминало мне мои вчерашние приключения, но я ничего не сказала.

Навин покраснел.

– Ну...

Я закатила глаза. Навин был джентльменом. Ну или ему стоило побольше узнать, на что способны женщины. В любом случае я хотела честного сражения. Не с кем-то, кого я уложу одной левой.

– Потренируйся с Алдриком вон там, – дала ему указания профессор Стоунфист. Когда Навин ушел, она осмотрела меня снизу вверх. – Теперь ты. Наездница, да? Стройная и высокая. Острые уши. Ты ими лучше слышишь, чем остальные?

– Немного, – признала я. У фейри действительно слух лучше, чем у смертных. А я была наполовину фейри.

– Хорошо. Может, ты станешь разведчиком, раз уж драконов нет. Не самый плохой вариант. – Она почесала подбородок. – Ты можешь встать в пару с Лейс Айронстрайд^[5] вон там. Она на втором году обучения, обычно помогает мне с первокурсниками. У нее больше опыта, но я подозреваю, что ты ее «сделаешь».

Я посмотрела туда, где, расставив ноги, стояла смелая на вид девушка-гном.

– Звучит неплохо, – сказала я, хрустнув костяшками. – То есть задача...

– Задача одной из вас победить. Можно красиво, можно не очень. Лейс дерется по правилам. Обычно. – Профессор Стоунфист ухмыльнулась мне, а я ей.

Лейс напоминала булыжник. Она была как минимум на голову ниже меня, но намного сильнее. Ее сила была заметна по тому, как она двигалась.

Но все же через несколько минут Лейс оказалась на спине. Я уронила ее в грязь, но не стала втирать ей грязь в лицо, как сделала Виша. И я не била Лейс в нос.

– Хороший поединок, – сказала я, поднимаясь и протягивая ей руку. Я подозревала, что в следующий раз Лейс будет соперником посложнее. Она немного недооценила меня, но я была уверена, что больше этого не повторится.

Она приняла мою руку и кивнула, поднимаясь.

– Ты быстрая. Я сильнее, но скорость может тоже быть полезным ресурсом.

– Над скоростью нам, гномам, нужно постоянно работать, – с сожалением сказала профессор Стоунфист, подходя к нам. – У тебя впечатляющая скорость, – обратилась она ко мне. – Быстрая реакция и ловкость важны в схватке. Но не забывай, ты должна быть не только быстрой. Сила и выносливость также немаловажны.

Я поморщилась при мысли о том, что Виша это вчера сполна доказала.

Профессор Стоунфист обошла вокруг меня, осматривая мою осанку и позу.

– На следующих занятиях я хочу, чтобы ты поработала над своей силой и выносливостью. Мы займемся упражнениями, которые повысят твою стойкость. Укрепление туловища и его верхней части поможет тебе сохранять контроль и вкладывать больше мощи в движения.

Я кивнула.

– Поняла.

Профессор отвернулась.

– Смена, – прокричала она. – Найдите нового партнера. Если я еще к вам не подошла, чтобы дать оценку, подойду в течение занятия. Или вы останетесь после и подождете. Третьего не дано.

Я быстро нашла нового партнера. Это оказался высокий темнокожий смертный парень по имени Вон Сабино. Он был почти равным мне по скорости первые несколько минут. Но в итоге я припечатала его лицом к стене. Он с честью принял поражение и заставил меня пообещать, что мы снова сразимся на следующем уроке.

– Обычно я самый быстрый в группе, – сказал он с ухмылкой, когда я покинула ринг. – Жду следующей встречи.

К концу урока я устала и у меня все болело, но я была довольна. Основы боя отличались от продвинутого владения оружием, но в хорошем смысле. В классе все вели себя непринужденно и с профессором, и друг с другом. Даже несмотря на то, что последний час мы провели в сражениях, это было в хорошем естественном ключе. Я уже чувствовала, как налаживается дружба.

Профессор Стоунфист была строгой, но справедливой. Мне нравилось, что она смертная. Находиться среди смертных оказалось приятной сменой обстановки, хотя я немного переживала, что меня здесь тоже проверят на прочность.

– Так что ты собирался сказать, когда нас прервала профессор в начале урока? – спросила я у Навина.

Он покраснел.

– А, это. Я хотел сказать, что по мере того, как мы, гномы, стареем, нашим глазам легче внутри помещения. Искусственное освещение не такое сильное, как солнечный свет.

Я рассмеялась.

– Забавно.

– Почему?

– Как-то давно я прочитала в какой-то книге, что вампиры не любят свет. А теперь выясняется, что это про гномов, а не про вампиров.

Навин улыбнулся.

– Не уверен, что у вампиров есть неприязнь хоть к чему-то. У них от природы мало слабостей.

– А что насчет друг друга? – предположила я.

Навин кивнул.

– Ты права.

– Расскажи мне про войну, которую упомянула профессор Стоунфист. Кто в ней участвовал? Что произошло?

Навин вскинул руки.

– Слушай, я тогда еще не родился. Тебе лучше спросить у Флоренс или взять книгу в библиотеке. – Он замолчал. – Хотя я уверен, что мы узнаем об этом на истории Санграты.

Я не хотела так долго ждать.

– Но все, что тебе действительно нужно знать, как мне кажется, – продолжал Навин, – то, что в ней участвовали четыре дома. Они разделились на стороны. Два против двух.

– Кто был на стороне Дома Драхарроу?

Навин почесал голову.

– Я почти уверен, что Дом Орфос. Я знаю, что Дом Авари был против Дома Драхарроу. Остальные два дома были сильны, но не так, как эти два.

– То есть Дом Мортис принял сторону Дома Авари? – Я вспомнила Кэтрин, лидера Дома Мортис, которая шла вчера по столовой с двумя трэллами.

– Да, – ответил Навин. – Дом Орфос был тогда немного сильнее. У Дома Мортис с Домом Авари союз казался крепче.

– Но кто победил? – Затем я предположила: – Дом Драхарроу?

– Ты права. Как ты узнала?

– Лорд Драхарроу. – Я нахмурилась. – Кажется, сейчас большая часть власти в руках семьи Драхарроу.

– Правда, – согласился Навин. – Хотя так было не всегда. Но да, Виктор Драхарроу по сути правит Сангратой. Остальные дома подчиняются ему. По крайней мере, пока. Мне кажется, профессор была права, сказав, что это в некоторых отношениях неспокойный мир.

– Что происходит с «Кровавым крылом», когда четыре дома враждуют? Ну то есть разве мы не должны быть нейтральными? Я думала, у всех высокородных здесь сыновья и дочери.

Навин вздохнул.

– Должны. Честно, спроси лучше у Флоренс. Она любит подобные темы. Но если вкратце, во время гражданской войны был хаос. Я думаю, «Кровавое крыло» закрывали. Школа должна была готовить студентов стоять на защите королевства. Но правда в том, и ты, наверное, уже догадалась, что она просто помогает укреплять самые могущественные дома. Поэтому все настолько серьезно, когда дело доходит до выбора дома и отряда. Это отражение того, что будет во внешнем мире. Самые сильные отряды и самые сильные дома внутри «Кровавого крыла» – это отражение самых могущественных домов в будущем и того, в чьих руках будет власть.

– Только у трех из четырех домов в школе есть лидеры, – заметила я.

Навин пожал плечами.

– Верно. Но все знают, что в итоге Блейк станет главой Дома Драхарроу в «Кровавом крыле». У него нет реальных противников. Ну только если не считать его друзей. Подозреваю, что Тео Драхарроу может бросить ему вызов.

Я покачала головой.

– Тео не похож на лидера. – Я нахмурилась, потом добавила: – Но я не так хорошо его знаю.

– Я устал, – простонал Навин. – А еще хочу есть. Мне кажется, мой живот умирает. – Он поднял руки. – Не говори, что я плохо пахну. Не хочу знать.

Я засмеялась.

– Ты идешь в столовую. Я поняла. Ну а я в душ, а потом в библиотеку.

Мы разошлись, договорившись встретиться в общей комнате позже, если никто из нас не уснет раньше. Это казалось весьма возможным. Особенно после того, как я приняла ванну и переоделась в чистую одежду. Я взглянула на свою удобную кровать с желанием лечь, но затем со вздохом заставила себя пойти к двери.

Я хотела исследовать территорию в Академии «Кровавое крыло».

Глава 13

Медра

Библиотека «Кровавого крыла» была внушительным зданием в несколько этажей. Войдя через высокие двойные двери, я остановилась, пораженная ее размером.

Многочисленные ряды высоких темных деревянных книжных шкафов образовывали широкий главный проход. Между рядами располагались длинные деревянные столы, где могли заниматься студенты. На стенах висели малиновые знамена со слоганами школы и домов. Со всех сторон зала были высокие витражные окна, через которые на отполированный пол лился разноцветный свет. Воздух здесь был прохладнее, с примесью ароматов старого пергамента, кожаных переплетов, пыли и расплавленного свечного воска.

Я подняла глаза и ахнула. Зачарованный потолок, разделенный на четыре части, двигался и кружился, как живая фреска. Я увидела элегантный город с высокими белыми башнями, покатые холмы с зелеными лесами, корабль в море во время шторма и высокие горы со снежными шапками. Каждая сцена, должно быть, изображала какую-то часть Санграты. Я представила, что эти виды еще красивее ночью, когда над ними блестят звезды.

В центральном камине в дальней части зала потрескивал огонь. Рядом располагалась длинная деревянная стойка, за которой стояли люди. Там же в очередь выстроились студенты. Скорее всего, это стол библиотекарей. Я решила, что начну с того, что попрошу помощи у одного из них.

Если я не найду ничего относящегося к изгнанию призраков из головы, то у меня с собой была одна из книг про драконов, которую мне одолжил Родригес. Я всегда могла сосредоточиться на ней и попытаться начать писать эссе.

Как раз, когда я направилась по главному проходу, из одного из боковых отсеков справа появилась фигура.

Женщина, худая и маленькая, с темными глазами за очками в проволочной оправе. На ней был кремового цвета свитер с кружевной отделкой по рукавам, заправленный в темно-синюю юбку с ремнем на талии. Ее длинные черные волосы были собраны в неряшливый пучок на затылке, некоторые пряди выбились, словно она была слишком занята чтением, чтобы заправить их обратно. Пучок закреплялся пером, которое торчало под странным углом. Небольшое пятно от чернил испачкало манжету кремового рукава.

Она шла, не отрывая взгляда от раскрытой книги, которую держала в руке, иногда переворачивая страницы, сосредоточенно нахмурившись. Это впечатляло, учитывая, что другой рукой она везла за собой деревянную тележку, заполненную неустойчивыми стопками книг, которые женщина, видимо, переставляла на другую полку.

Незнакомка, казалось, совсем забылась в своем чтении. Ее лоб морщился, пока она тихо что-то бормотала.

Я откашлялась, и женщина подпрыгнула, дико моргая, словно не ожидала кого-то увидеть.

– Ой, я не... – начала она, с взволнованным видом поправляя очки. – Ты же не потерялась? – Ее голос был мягкий. Она выглядела как человек, который постоянно думает о чем-то другом.

Я улыбнулась. Это точно была мама Флоренс, библиотекарь Шен.

– Нет, не потерялась. Я искала...

В мгновение тишина библиотеки раскололась.

Позади меня послышался бурный смех и громкие шаги.

Мама Флоренс нахмурилась и обернулась, чтобы посмотреть, кто пришел.

Я тоже обернулась, но уже и так знала ответ.

На всех были черные мантии с вышитым девизом Дома Драхарроу: Sanguine Vinciti. Связанные кровью.

Впереди шла Виша, за ней Куинн и Тео.

Виша сделала вид, словно меня здесь и не было, даже не кивнув в знак приветствия или что-то вроде того. Проходя мимо, она ударила по тележке с книгами мамы Флоренс. Я не знала, сделала ли Виша это нарочно, но в любом случае несколько книг упали на пол с глухим стуком и раскрылись.

Куинн захихикала позади нее. Затем Виша лениво вытянула руку и намеренно сбила еще одну стопку книг с тележки. Куинн смеялась, словно это было уморительно, затем сделала шаг вперед и отбросила ногой одну из упавших книг. Я услышала скрежет кожаного переплета по каменному полу и поморщилась.

– Девушки... – воскликнула мама Флоренс, сцепив руки. – Пожалуйста, не делайте так.

Виша и Куинн просто проигнорировали ее и пошли дальше.

Тео шел за ними с робким выражением лица. Он не посмотрел мне в глаза, когда проходил мимо. Но, должно быть, он заметил потрясение на лице библиотекаря Шен, потому что, когда его взгляд упал на разбросанные книги, он остановился, затем наклонился и поднял несколько. Отдав их маме Флоренс, он быстро взглянул на меня и виновато пожал плечами, словно пытался загладить вину своих компаньонок.

Но я не собиралась прощать его так легко и послала ему гневный взгляд.

Опустив голову, Тео исчез в главном проходе.

Мама Флоренс посмотрела на оставшиеся на полу книги, и ее плечи ссутулились. Щеки ее пылали, когда она наклонилась и стала быстро поднимать фолианты.

Я опустилась на корточки рядом с ней.

– Вот. Давайте я помогу. Вы же мама Флоренс, да?

Она пораженно посмотрела на меня.

– Да, я Джиа Шен. А ты кто?

– Я Медра Пендрагон, – представилась я, улыбнувшись и протягивая руку. – Рада наконец познакомиться. Я столько слышала про вас от Флоренс.

– Ах да, – сказала Джиа, снова поправляя очки на переносице и приветливо улыбаясь. – Флоренс говорила, что познакомилась с тобой.

– Она очень мне помогает. Честно, не знаю, как бы я прожила эти первые дни без нее, – сказала я.

Улыбка Джии Шен стала чуть шире.

– Это моя Флоренс.

– Мне жаль насчет книг, – посочувствовала я. – Они всегда себя так ведут?

Ее лицо омрачилось.

– Все в порядке. Я привыкла.

Я была потрясена.

– Но вы не должны. Вы библиотекарь «Кровавого крыла». Почему им сходит это с рук?

– Они не со всеми библиотекарями так себя ведут, – заверила меня мама Флоренс. – Только с грязнорожденными.

Она со вздохом поднялась и водрузила стопку тяжелых на вид книг обратно на тележку. Затем она наклонилась поднять книгу, которую злобно пнула Куинн.

– Эх, этой досталось. – Корешок книги развалился, и несколько страниц выпадали.

– Это вандализм, – горячо воскликнула я. – Избалованная золотая молодежь.

Джиа нервно посмотрела на меня.

– Сразу видно, что ты здесь новенькая. Пожалуйста, не беспокойся на мой счет.

– Но вы заслуживаете уважения. Я не понимаю.

Она пожала плечами.

– Каждый год некоторые студенты выбирают своей мишенью какого-нибудь учителя. Видимо, в этом году моя очередь.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Студенты из Дома Драхарроу? Или с вами так обращаются все высокородные?

Она наклонила голову.

– Раз уж ты спросила, чаще всего студенты Драхарроу, – вздохнула она. – Интересно, что я сделала, чтобы настроить их против себя.

Кажется, я знала ответ.

– Я думаю, это из-за Флоренс, – невесело признала я. – Ну, то есть потому, что она рискнула подружиться со мной. Я пыталась ее предупредить...

Джиа подняла голову.

– Нет. Если то, что ты говоришь, – правда... – Она окинула меня взглядом. – Флоренс рассказала мне, что ты наездница. Что ты даже не хотела быть здесь.

– Так и есть, – медленно проговорила я. – Меня привели сюда против моей воли.

– И насильно обручили с Блейком Драхарроу, насколько я поняла. – Я кивнула, а Джиа покачала головой. – Традиции высокородных... Даже когда мне кажется, что я к ним привыкла, они делают что-нибудь такое, что напоминает мне, что я никогда не смогу их понять.

– То есть вы... не обожаете их? Как Флоренс. – поинтересовалась я.

Джиа оглянулась по сторонам, словно не хотела, чтобы нас подслушали.

– Флоренс научится со временем. Как научилась и я. Но ты должна кое-что понимать, Медра. Ни у кого из нас нет выбора. Мы родились грязнорожденными. Флоренс говорит, что ты новенькая в Санграте. – Она с любопытством на меня посмотрела, и я вспомнила, что мне стоит узнать побольше о географии этого мира. Насколько вообще эта Санграта большая? – Что ж, если это правда, то представь, каково расти здесь. – Джиа покачала головой. – Ты не ставишь под сомнение людей, которым принадлежит власть. Это может быть опасно. Для тебя и твоих друзей.

Это было предупреждение, хотя и мягкое.

Я кивнула.

– Понимаю. – Я закусила губу. – Но сейчас Флоренс неосознанно заводит себе врагов среди Драхарроу. Ей стоит держаться подальше от меня, но она и слышать не хочет. Может, вы поговорите с ней...

– Нет, – тихо сказала Джиа Шен. – Моя дочь сама выбирает себе друзей. И если у ее выбора будут последствия... что ж, так она чему-нибудь научится. Я не стану указывать ей, с кем ей общаться. – Она протянула руку и аккуратно коснулась моих волос. – Такие рыжие.

Я покраснела.

– Должно быть, тяжело постоянно так выделяться, – задумчиво произнесла Джиа. – Ты смелая, раз ты здесь.

– Как и ваша дочь, – ответила я.

Она улыбнулась.

– Я весь день могу говорить о ней. Но ты пришла в библиотеку не для того, чтобы обсудить Флоренс. Чем я могу тебе помочь?

Я тщательно обдумала, как сформулировать свою просьбу. Джиа Шен казалась очень доброй, но я не хотела ее напугать, раскрыв свой секрет в первую же встречу.

«Мудрое решение», – пробормотала Оркадес.

«О, ты все еще здесь? – сухо отозвалась я. – А я уж думала, что моя проблема решится сама собой».

«Очень смешно. Тех детишек стоит приструнить. Когда я вела себя подобным образом, моя няня не постеснялась меня выпороть».

Мне стало неприятно.

«Они не совсем дети. И это может зайти слишком далеко. – Или уже зашло? – Но я согласна. Они отбились от рук».

«Все они привилегированные ублюдки, – просто сказала Оркадес. – Если бы я вернулась в свое тело, я бы с радостью разобралась бы с ними вместо тебя».

Я скривилась. Мне оставалось только гадать, что она сделает, если вернется в обличье фейри. Когда-то моя мать была генералом в армии моего деда.

Мама Флоренс выжидающе на меня смотрела.

– У меня исследование на довольно необычную тему, – выпалила я. Если бы она только знала, насколько необычную. – Я надеюсь, вы сможете помочь мне найти информацию. Что угодно про заклятия, заклинания... Или магию, которая занимается душами.

– Душами? – Джиа Шен задумалась. – Магия души? Ты, наверное, имеешь в виду магию крови? В библиотеке, конечно, немало книг на эту тему.

– А магия крови задействует душу?

– Некромантия – да, конечно. Магия крови, может, иногда. Некромантия и магия крови тесно связаны. Хотя магия крови – это специализация Дома Драхарроу, а некромантия обычно ассоциируется с Домом Мортис. – Джиа выжидательно на меня посмотрела. – Ты можешь поговорить на эту тему с Блейком Драхарроу...

– Нет, – отрезала я. – Точно нет. – Я потрясла головой. – Извините, библиотекарь Шен, я не хотела грубить.

Она удивилась.

– Ты и не грубила. И можешь звать меня Джиа. Нет, я понимаю. Я просто думала, вдруг Блейк Драхарроу относится к тебе лучше, чем к обычным... Хотя ладно, неважно. – Она посмотрела на соседний ряд. – Я могу найти для тебя какие-нибудь материалы. Достаточно, чтобы начать. Если не найдешь то, что ищешь, в библиотеке наверняка есть что-то еще.

– Отлично, – с облегчением воскликнула я. – Спасибо за вашу помощь, Джиа!

– Не за что, – отмахнулась она, толкая тележку к стеллажу. – Хотя если бы ты рассказала чуть подробнее о том, что ты ищешь, было бы проще. Ты упомянула проклятие. Кого-то из твоих знакомых прокляли?

– Ну, – я замялась. – Не совсем прокляли.

«Точно нет, – хмыкнула Оркадес – Я не проклятие. Мое присутствие – это дар».

«Нежеланный дар, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Я предпочла бы более привычный способ общения матери и дочери».

«Ни одну из нас не спрашивали о том, кто и что хочет, – спокойно ответила мама. – Это жизнь. Я бы предпочла не умирать, рожая тебя».

Я поджала губы.

«Справедливо».

Я знала, что это прерогатива всех матерей – говорить про боль, которую они вытерпели, рожая ребенка. А учитывая, что моя мама при этом лишилась жизни, я решила, что она может жаловаться по этому поводу сколько угодно.

– Некромантия подразумевает использование души того, кто умер? – аккуратно спросила я у Джии.

– Может, совершенно определенно. Некромантия обычно ассоциируется с оживлением мертвых. Армии Дома Мортис были такими могущественными из-за некромантов, которые с ними путешествовали.

Я поморщилась от подтекста.

– Но душа может быть сильнее тела, – продолжала Джиа.

– Некроманты когда-нибудь использовали души в... телах, которые им не принадлежали? Душам, я имею в виду.

– Уверена, и такое было. Но с ходу привести пример не могу. Ух ты, какую интересную работу ты, должно быть, пишешь, – воскликнула она и напомнила мне Флоренс. – Это для целительства?

– Да, по предмету профессора Родригеса, – соврала я. – Он дал мне дополнительное задание.

Это было чистой правдой. Просто по другой теме.

– Интересно! Столько всего можно изучить.

У меня на примете были и другие темы, о которых я почитала бы с большей радостью, чем о некромантии, но я не собиралась этого говорить. Я согласно улыбнулась, следуя за Джией по проходу и стараясь не споткнуться о тележку.

Спустя какое-то время я в одиночестве устроилась за столом, вооруженная стопкой книг с такими названиями, как «Раскрывая тайны магии крови», «Кодекс некроманта», «Тайные призраки», «Магия крови для начинающих» и – мой личный фаворит – «Секреты связывания душ: искусство заводить друзей и влиять на духов».

«Последняя звучит многообещающе, – отметила Оркадес, пока я просматривала книги. – Мне нравится, как она называется».

«Разве мы не друзья? – поддразнила я. – Или мне стоит волноваться?»

«Дорогая, – ответила Оркадес. – Ты моя дочь, и я люблю тебя, но тебе, к сожалению, недостает тонкости в общении с душами. На этом у меня все».

Я прикусила язык и открыла книгу, пытаясь вернуться в тихую гавань библиотеки.

Но тишину нарушил резкий взрыв смеха.

Когда вскоре появился и сам источник веселья, мое сердце упало.

По главному проходу шел Блейк Драхарроу. Рядом с ним дефилировала девушка, обвивая своей рукой его запястье.

Реган.

Она снова громко захихикала, и я поморщилась от скрежещущего звука, который эхом отразился от стен. Реган перебросила серебристые волосы через плечо. На ее лице сияла улыбка, которая казалась мне очень отрепетированной, словно она устраивала для кого-то показательное выступление.

Взгляд Блейка встретился с моим, и он ухмыльнулся, как будто наслаждался спектаклем, который они с Реган разыгрывали.

Когда парочка прошла мимо моего стола, Реган слегка повернула голову и одарила меня холодным уничижительным взглядом.

Мои щеки запылали от раздражения.

Я постаралась переключиться обратно на книги, но это происшествие оставило в воздухе горечь.

Следующие несколько минут я со злостью пролистывала том за томом, пытаясь найти хоть что-нибудь, кроме призыва духа или помещения души в кота, собаку или другого человека, или, наоборот, об извлечении чьей-то души.

Но из всего, что я прочла, следовало, что призыв души или даже перемещение души в другое живое существо – это одно, а сделать такое заклинание длительным – совершенно другое. Обычно призыв души не затягивался, а потом дух отправлялся обратно за завесу, туда, куда обычно попадают души, а сосуд обычно умирал.

«Как-то удручающе», – заметила Оркадес.

«Скажи это еще раз. – Я угрюмо закрыла книгу. – Ты хоть раз думала, что твое вселение в мое тело может меня убить?»

«Я пыталась не дать тебе умереть. Я абсолютно не представляла, что будет потом. И ты это знаешь», – отчитала она меня. Но голос был мягким.

«Знаю, – признала я. – Это просто... отвлекает. Думать, что эта новая жизнь может продлиться недолго».

«Я не чувствую, чтобы моя душа ускользала, если тебе это поможет, – заверила она меня. – Может, ни одна из этих книг не подходит к нашей ситуации. Какая бы магия нас ни связала, она была чем-то большим, чем некромантия. Особенно потому, что мы были связаны любовью, а не просто желанием обрести власть».

«Правда?» – спросила я, почувствовав странное смущение, когда Оркадес произнесла это слово.

«Ну конечно, – твердо ответила она. – Любовь матери – это самая сильная вещь во вселенной. Странно подумать, что было время, когда я даже не верила, что смогу тебя полюбить».

«Ты не?..»

Меня прервал Тео Драхарроу, который скользнул за мой стол.

Его мантия была заправлена за плечи, а руки засунуты глубоко в карманы.

Казалось, ему некомфортно. Как-будто он нервничал.

Супер. Именно так он и должен себя чувствовать.

– Медра, – он нервно хихикнул. – Вижу, ты нашла библиотеку. Набрала достаточно книг?

– Это та часть, где ты меня отвлекаешь, чтобы Реган смогла выкинуть еще одну мерзкую шутку? – холодно спросила я. – Мне не интересно снова с тобой болтать, Тео.

– Слушай, об этом... – Он замолчал и оглянулся. – Я оказывал Реган услугу, но мне не нравится, как все обернулось. Я просто хотел, чтобы ты знала.

– Ты хорошо сыграл. Помог Реган отвлечь меня, чтобы я опоздала на занятие к профессору Хассан и меня отчитали, – отметила я.

– Ну да, – неуверенно промямлил он. – Но...

– И ты явно не планировал ее останавливать, когда она заставила меня вскарабкаться на того чертового дракона и почти убить себя, – продолжала я.

– Ну, я всегда хотел забраться на одного из них, – сказал Тео. – Ты великолепно смотрелась. По крайней мере, на какую-то секунду.

– Ты имеешь в виду до или после того, как зарычала, как лев, и свалилась вниз? – Я закатила глаза.

– Я думал, ты рычала, как дракон. – Он попытался спрятать ухмылку, но не успел, и я ее заметила. – До этого, очевидно. – Он почесал затылок. – Слушай, я просто хотел сказать, что начали мы не очень, но в конце концов у нас один дом. Одна семья.

– Нет. Только не это, – твердо сказала я. – Я воздержусь. Ну и семейка.

Он улыбнулся одним уголком рта.

– Не стану отрицать. В любом случае ты мне нравишься, Медра. Ты, конечно, можешь попробовать воздержаться, но, скорее всего, это окажется труднее, чем ты думаешь. А если ты будешь с нами, то, я думаю, мы смогли бы поладить.

Я ничего не ответила. Потому что правда в том, что мне тоже нравился Тео. По крайней мере, немного. В другом мире, возможно, мы могли стать друзьями.

– Ты тусишь в ужасной компании, Тео, – наконец сказала я. – Твои друзья – придурки.

– Иногда бывают, – признал тот. – Но еще они веселые. Временами. Ты не знаешь их так, как я. Мы росли вместе, и у каждого из них...

– Дай догадаюсь. У каждого из них своя душещипательная история, которая объясняет, почему они стали такими злобными?

Он усмехнулся.

– Ну, на самом деле... да.

– Не оправдание, – отрезала я. – У всех нас есть что-то подобное. Но это не значит, что мы должны относиться к другим как к дерьму.

– Ты права, – отозвался он немного грустно. – Но... их бывает трудно остановить, когда они уже начали.

Я покачала головой.

– Зачем ты пришел?

– Я хотел извиниться. То есть я извиняюсь.

Я откинулась назад и скрестила руки.

– Это значит, что ты не будешь участвовать в их будущих планах против меня? Или это просто одно из множества будущих извинений?

Тео поморщился.

– Первое и последнее, я надеюсь. – Он выжидательно посмотрел на меня. – А еще я хотел позвать тебя на вечеринку.

Я уставилась на него.

– На вечеринку?

– Да. Почти каждую ночь мы тусим на пляже прямо возле замка. У нас большой костер, мы пьем вино. Хорошо проводим время. Ты должна как-нибудь прийти. Мы сможем узнать друг друга получше. Я бы этого хотел. – Он ободряюще улыбнулся.

– Я... не знаю, Тео, – медленно проговорила я, удивленная тем, что он приглашает меня. – А Реган в курсе планов?

Он выглядел смущенным.

– Ей знать не нужно.

– А что насчет Блейка? – продолжала я.

Он ничего не ответил.

– Понятно, – медленно ответила я. – Не знаю, насколько уместно приходить на вечеринку, где меня не хотят видеть. Но спасибо за приглашение. Думаю, еще увидимся.

– Там будет много людей, не только Дом Драхарроу, – упрямо продолжал Тео. – Ладно, увидимся. – Он наклонился и понизил голос. – За двором продвинутого владения оружием есть лестница. Надо спуститься до самого низа. Выйдешь прямо на пляж. Там уже найдешь нас. Приходи в любую ночь.

Я кивнула.

– Хорошо. Посмотрим. – Но я знала, что не пойду.

Когда Тео ушел, я со стоном уронила голову на стопку книг.

Я не нашла ничего полезного, а был уже седьмой час. В животе заурчало. А я еще ни разу не открыла книгу профессора Родригеса.

Я сказала себе, что должна прочесть хотя бы первые главы. А потом ужин.

Интересно, можно ли есть в библиотеке? Если да, то в следующий раз я смогу продвинуться гораздо дальше. Я могла бы просидеть до полуночи. Но осмотревшись, я заметила большую надпись жирным шрифтом, которая гласила: «Никакой еды и напитков!» Ниже маленькими буквами кто-то приписал: «Да, это касается и высокородных».

Почему-то я сомневалась, что эта надпись остановит банду Блейка и Реган. Мне внезапно стало жаль библиотекарей «Кровавого крыла», которым приходилось иметь дело со всеми этими богатенькими и привилегированными высокородными студентами.

По столу ударили руки, и я подпрыгнула.

– Какого черта, Блейк?

По его лицу медленно расползлась ухмылка, от которой по моим рукам побежали мурашки.

– Просто пытаюсь держать тебя в тонусе, Пендрагон. Проверяю, хороши ли рефлексы наездников.

– Хороши. – Я старалась выглядеть смелее, чем была на самом деле. – Спроси у Виши.

Он засмеялся.

Я оглянулась.

– Ты ничего не потерял? Где твой аксессуар?

– Аксессуар? – Он непонимающе вгляделся в меня.

– Реган, – пояснила я. – Вы же неразлучны.

– Ах, ты видела, да? Ей меня постоянно мало. – Он наклонился, и его лицо оказалось очень близко к моему. – Ревнуешь?

Я отодвинулась так, чтобы расстояние между нами увеличилось, и скрестила руки на груди.

– Мечтай. От твоего вида меня тошнит, со своим ты ручным леденцом или без.

Он оперся об стол, потом обвел рукой книги передо мной.

– Что ты читаешь?

– Ищу способ уничтожить тебя, – сладко проговорила я. – «101 способ убить вампира».

Он нахмурился.

– Не шути так.

– Почему же? – спросила я. – Потому что только высокородные могут убивать полукровок.

– Никто никого не убивает, – запротестовал он. – Расслабься.

Я закатила глаза.

– Действительно. Тебе же было не плевать, что Виша пыталась меня заколоть прямо на твоих глазах. Или если бы Реган убила меня, когда я спрыгнула с того каменного дракона.

Он сузил глаза.

– Ты преувеличиваешь. С тобой все было в порядке. Кроме того, профессор Санкара появился вовремя. А что касается Реган, ее остановил директор. Она знала, что так будет. Она не... – Он неловко замолчал.

Я же улыбнулась.

– Да-да. Не утруждайся отрицать, что она была бы счастлива увидеть меня мертвой вчера.

Он схватил ближайшую ко мне книгу прежде, чем я успела его остановить.

– «Змеи неба. История драконов», – прочел он вслух и усмехнулся. – Что это? Домашнее задание?

– Профессор Родригес дал, – прохладно сказала я. – А теперь отдай.

С глухим стуком он бросил книгу на стол.

– Единственное, что осталось от драконов, – это те каменные статуи. Тогда какой смысл? Они – древность.

– Тогда зачем я здесь?

И в этот момент я поняла, что действительно хочу знать ответ.

– Зачем я здесь? – повторила я. – Зачем меня сюда отправили?

– В Академию «Кровавое крыло»? – Он озадаченно нахмурился.

– В этот мир, – прошипела я. – К тебе. – Я покачала головой. – Не важно. Вообще, блин, не важно. Ты ничего не знаешь. Как и все остальные.

Он отошел на шаг от стола, затем остановился.

– Радуйся, что драконы вымерли, – тихо проговорил он. – Ты думаешь, мы плохие? Высокородные? Они были еще хуже.

Я пристально посмотрела на него.

– Может, это именно то, что нужно этому миру. Равновесие. Что-то, что будет сдерживать вас.

Блейк ничего не ответил. Просто развернулся и ушел прочь.

Я вернулась к книге, «Змеи неба», на этот раз с большим энтузиазмом.

Они были свирепыми?

Внезапно мне захотелось узнать все что можно о созданиях, которых Блейк Драхарроу считал хуже вампиров.

Глава 14

Блейк

Несколькими днями ранее...

Я с силой распахнул двойные двери и услышал, как они с удовлетворяющим меня звуком ударились о стены.

– Что это сейчас было? – зарычал я, приближаясь к длинному столу, где уже сидели дядя и брат.

Брат поднялся на ноги, нервно поглядывая через стол на дядю.

– Отвали, Блейк, – сказал Маркус. – Незачем вести себя как какой-то варвар.

– Варвар? – Я кипел. – Варвар? И все же ты без сомнений обручил меня сегодня с одной такой, дядя. Мы ни черта не знаем об этой девчонке или откуда она. Может, ее вырастил один из домов.

Я зло уставился на древнего вампира, который спокойно и прямо смотрел на меня своими красными как кровь глазами.

Виктор Драхарроу возглавлял наш дом. Даже до этого он был силой, с которой приходилось считаться.

– Исключено, что другой дом мог хранить подобный секрет столь длительное время. Или что они так легко бы расстались с девчонкой. Ты всегда знал, что у тебя будет второй консорт, – тихо ответил Виктор. – У тебя немного... – Он показал на свое лицо.

Я вытер лицо, краснея. В уголке рта. Несколько капель крови. Я стер их.

– Безумно кормился, да, брат? – засмеялся Маркус. – Как на тебя не похоже.

– Заткнись, Маркус, – выплюнул я. – Я был занят несколько дней и чертовски проголодался.

– Конечно, был, – успокаивающе произнес Виктор. – И ты заслужил подкормиться. Как и все мы.

Я схватил первого попавшегося трэлла Дома Драхарроу на обратном пути к Черной Крепости. Рядом всегда была кучка таких. Виктор позаботился об этом. Мне не нравилось их использовать, но в этот раз я был в отчаянии.

Конечно, когда неподалеку был Маркус, их хватало ненадолго. Эта была милая. Я сомневался, что еще раз увижу эту бедную женщину.

Я опустился в кресло за столом и скрестил руки на груди. Я понимал, что веду себя дерзко. Но ничего не мог с этим поделать. Не так я планировал провести этот день.

Когда я нашел девушку – Медру Пендрагон, я решил, что она определенно станет хорошим трофеем для моего дома. Но моей будущей невестой? Нет. Я не предвидел такой подставы от Виктора. Но понимал, что стоило бы.

– Вы оба знаете, что я сделаю все, чтобы поддержать власть и могущество Дома Драхарроу, – сказал дядя, наклоняясь вперед. – Возможно, ты думаешь, что я сегодня действовал необдуманно, Блейк. Может, ты даже боишься, что я поступаю во вред тебе. Но это очень далеко от правды. – Он замолчал. – То, что ты привел с собой, – то, что ты нашел, оказалось лучшим подарком, который ты мог сделать своему дому. Возможно, самое важное открытие последнего столетия.

Я поймал хмурый взгляд Маркуса. Чертов ублюдок завидовал. Отлично.

Я глубоко вздохнул, стараясь утихомирить свой гнев.

– Ты серьезно считаешь, что она настолько важна?

Виктор обменялся взглядом с моим братом.

– Я знаю, мы не хотим, чтобы она попала в руки наших врагов, это уж точно. Ты слышал, что они говорили.

Я нахмурился.

– Леди Авари так и хотела подобраться к девчонке.

Виктор кивнул.

– И лорд Мортис. Ты слышал его. Теперь вопрос в том, говорил ли правду кто-то из них.

Я мельком взглянул на брата, потом снова на Виктора.

– Думаешь, они хотели, чтобы мы убили ее?

– Леди Авари? Да. Несомненно. Она верила, что именно так я и поступлю. Но сначала она хотела посеять в умах остальных идею, что девушка – знамение.

– Чтобы потом, когда ты ее убьешь, подвергнуть сомнению мудрость твоего решения, – предположил я.

Виктор кивнул.

– А лорд Мортис?

– Скорее всего, он надеялся, что мы выдадим девушку-наездницу замуж за одного из его младших сыновей в качестве эксперимента. – Мой дядя улыбнулся. – Вряд ли он ожидал, что я поступлю, как поступил.

– Да, – согласился я, зло уставившись на него. – Сомневаюсь, что он предполагал, что ты используешь меня как свою пешку. Но, в конце концов, мы все для тебя пешки, правда, Виктор?

Виктор нахмурился.

– Мы все работаем на благо нашего дома.

– Если тебе не нужна девчонка, я могу прибрать ее к рукам, брат, – вкрадчиво сказал Маркус. – Ее волосы весьма необычны. Я бы не отказался запустить в них свои руки. Как думаешь, в остальном она выглядит как обычная грязнорожденная? Или она во всем отличается? Она...

– Она моя, – прорычал я. – Ты будешь держать свои грязные руки при себе.

– Ух, львенок не хочет делиться. – Маркус засмеялся и поднял руки.

– Прекратите, оба, – рассеянно подал голос дядя, почесав голову.

– Ты мог бы на ней жениться, Маркус. Что ж ты не проявил инициативу? – спросил я. Хотя если Пендрагон считала меня плохим, то от Маркуса она пришла бы в настоящий ужас.

– Я бы не отказался позабавиться с этой наездницей, – продолжал Маркус. – Я мог бы заставить ее умолять. И мне не пришлось бы ждать долго, чтобы укрепить связь. Уж я бы позаботился об этом.

– Довольно. – Дядя припечатал руку к столу. – Блейк, ты же знаешь, что у меня другие планы на Маркуса. Он уже однажды уяснил, что нужно проявлять немного гребаной сдержанности! – Последние слова он почти прокричал.

Мы с братом вздрогнули.

У Маркуса уже были два консорта.

Но одну он убил. Они были сестрами. Близняшками. Дочери младшего дома. Маркус помешался на них и решил жениться на обеих без разрешения дяди. За это он понес серьезное... наказание.

Как и обе девушки.

Выжившая сестра сейчас была в поместье Драхарроу, в главном имении нашей семьи.

Она, естественно, ненавидела моего брата, поэтому их связь была слабой. Она не принесла ему ни силы, ни чести. Я сомневался, что она станет защищать его в бою. Она была ошибкой.

Прямо как Медра Пендрагон для меня.

Я знал, что Виктор надеется женить Маркуса на Кэтрин Мортис, или, если не удастся, то на Лунае Орфос.

Но Маркус своим безрассудством и кровожадностью испортил себе репутацию, поэтому мало кто хотел рисковать своими дочерями, даже в обмен на потенциальный союз с Домом Драхарроу.

– Лорд Мортис никогда не позволит Кэтрин стать консортом Маркуса, – заметил я. – Она слишком ценна.

– Возможно, она займет место своего отца во главе Дома Мортис, – согласился Виктор. – Но это не высечено на камне. Да и Луная Орфос – хороший второй вариант.

– У девчонки не все дома, – пожаловался Маркус. – Я не хочу жену-идиотку.

– А по-моему, как раз то, что тебе нужно, – хмыкнул я.

Маркус зарычал.

По правде говоря, я очень не хотел, чтобы Лунае Орфос пришлось выйти замуж за моего брата. Она всегда казалась милой и тихой девушкой. Маркус ее растопчет.

– Сосредоточимся на девчонке Пендрагон, – произнес дядя. – Блейк, держи ее на коротком поводке. Ритуал связывания в Черной Крепости был лишь первым шагом. Но ей этого знать не нужно.

– Мы могли бы узнать о ней больше и быстрее, если бы сами изучили ее, – снова пожаловался Маркус. – Почему бы не привести ее сюда прямо сейчас?

– Ты и правда такой тупой придурок, Маркус? – спросил я, закатив глаза.

– Ты мой наследник, Маркус, но твой брат прав, – сказал Виктор, и выглядел он так, словно вот-вот опять потеряет терпение. – Ты так мало знаешь о наездниках и их крови?

Маркус угрюмо пожал плечами.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Только один высокородный может испробовать ее и получить настоящую пользу от этого, – произнес я, подаваясь вперед. – И это будешь не ты, Маркус.

– Блейк прав. Мы не хотим разбавлять ее силу. Нельзя растрачивать впустую тот огромный потенциал, который в ней кроется. Если мы правы на ее счет. Если она действительно наездник. – Дядя бросил взгляд в ближайшее окно. – Если она... Тогда она могла бы дать мне ту возможность, которую я искал.

Я исподтишка посмотрел на дядю. Драконов-то нет. Но он все еще ведет себя так, словно появление этой девчонки действительно что-то значит.

– По крайней мере, от ее крови будет польза, – уступил я. – Не знаю, чем она еще может быть полезна.

Но я также знал, что у дяди всегда были козыри в рукаве, о которых он никогда не рассказывал.

– Почему такая могущественная достается Блейку? – с вызовом спросил Маркус. – Почему не мне?

– Потому что это обоюдоострый нож, имбецил, – бросил я.

Дядя посмотрел на меня.

– Ты уделял больше внимания урокам истории, нежели Маркус, насколько я вижу.

Я встал.

– Да. И не думай, что я не знаю, что ты сделал. Я знаю. – Внезапно меня захлестнула ярость. – Будь мой отец жив, такого бы не случилось.

Виктор поднялся со своего места.

– Ты смеешь говорить мне это в лицо? Когда все, что я делаю, – это пытаюсь удержать вместе эту семью?

– Все, что ты делаешь, – пытаешься укрепить свою власть. Удержать вместе семью? – Из меня вырвался резкий лающий смех. Я рисковал, разговаривая с ним в подобном тоне, и я это знал. И все же остановиться не мог. – Не уверен. Кстати, дядя, как поживает моя дорогая мать? Ты слышал от нее хоть что-нибудь с тех пор, как она ушла в Святилище? Потому что я – нет.

– Когда она решит поговорить с нами, она это сделает. Я не властен над ней, Блейк, – холодно ответил дядя.

Святилище Кровавой Девы. Только несколько женщин удостоились доступа к самому священному храму Санграты.

Когда мой отец умер, мать заявила, что на некоторое время намерена удалиться от мира.

С тех пор мы ее не видели.

Она была одной из самых могущественных женщин Санграты. А теперь она просто... ушла.

– Кстати, говоря о верности семье, Блейк, – произнес дядя. – Держи своего щенка на поводке.

– Он говорит об Энии, – встрял Маркус, усмехаясь. – Следи за маленькой стервой, или мы ей займемся.

Я почувствовал, что взрываюсь.

Я даже не помню, как пришел в движение, но внезапно я оказался на другой стороне комнаты, сжимая в руках горло брата.

– Не смей даже угрожать нашей сестре, Маркус! Не смей!

– Оставь его, Блейк, – скомандовал дядя. – Отпусти. Сейчас же.

Я сделал, как велено. Маркус упал, задыхаясь.

– Сволочь, – прохрипел он. – Мразь!

– Если из-за тебя с головы Энии упадет хоть один волосок, ты ответишь сполна, когда мать вернется, – предупредил я брата.

– Хватит, Блейк, – сказал дядя. – Ты взял ответственность за девочку.

– Я помню, – кисло отозвался я.

– Хорошо. Тогда разберись с ней, пока она не опозорила нашу семью. Или хуже – не начала ей угрожать.

Я сухо кивнул и уже было развернулся, чтобы уйти.

– И насчет Тео... – продолжал дядя.

Я замер.

– Что насчет Тео?

Тео Драхарроу был сыном моей тети и моим близким другом.

– Я слышал некоторые волнующие новости о твоем двоюродном брате, – ответил Виктор.

На секунду мое сердце ушло в пятки. Неужели Тео собирался побороться со мной за звание главы дома? От этой мысли меня замутило, и я пришел в ужас.

– Я слышал, что Тео снова ставит Дом Драхарроу в неловкое положение. Тем, что состоит в... сомнительных связях.

– Ты сейчас, блин, прикалываешься надо мной? – воскликнул я. – Маркус буквально убил свою жену, но тебя беспокоят сомнительные связи Тео? Другим домам абсолютно плевать на такие вещи, почему мы отличаемся?

– Другие дома могут считать такие связи нормальными, но мы не другие дома, – холодно отрезал Виктор.

– Однозначно, – выплюнул я.

Дом Орфос объявил, что их лидер берет в консорты мужчину и женщину. Они считали, что такая триада сделает их дом сильнее. Дом Мортис предоставлял выбор каждому. Я знал, что Кэтрин Мортис предпочитает женщин, но подозревал, что ей придется выбрать как минимум одного консорта-мужчину, по крайней мере из соображений продолжения рода. Но в любом случае это не значило, что кому-то будет поперек горла ее склонность к увлечению женщинами.

– Разберись с ним. А то скоро он начнет ходить на свидания со смертными, – холодно сказал Виктор.

Я глубоко вздохнул, стараясь не уточнить, насколько мала та разница между обычными грязнорожденными, которых Виктор так яро презирал, и грязнорожденной наездницей драконов, с которой он так легко меня обручил.

– Отвратительно. Просто отвратительно, – согласился Маркус, хотя я видел, как он пытается скрыть мерзкую ухмылку. Он провоцировал меня, в надежде, что я снова сорвусь и навлеку на себя гнев Виктора. – Вообще никакого стыда. Да и вкуса.

– Дом Драхарроу стоит выше других домов, – читал нотацию Виктор. – Не забывай об этом. Мы превосходим их, потому что мы более сдержанны. Потому что мы лучше.

– Тогда тебе стоит подумать о том, чтобы мы женились и выходили замуж исключительно внутри семьи, – холодно ответил я. – Как в старые добрые времена.

– Когда сестра выходила за брата? Я думал об этом, – сказал дядя, одарив меня холодным взглядом. – Может, в будущем мы к этому вернемся.

– Если мы закончили, я бы хотел вернуться в «Кровавое крыло», – сказал я. – Если у тебя нет для меня других поручений.

– С Тео разберется Маркус, если не сможешь ты, – не отводя взгляд, проговорил Виктор. – Но, думаю, тебе не понравятся его методы.

Маркус хрустнул пальцами.

– Нашему двоюродному братцу может хватить и предупреждения. Позволь мне вмешаться.

– Нет, – отрезал я. – Я сам этим займусь. И Энией, и Тео. Предоставьте это мне.

Виктор кивнул.

– Хорошо. Ты хороший племянник, Блейк. Вы оба. Вместе эта семья станет лидером, которого заслуживает это королевство. Оставайтесь верными мне. Смотрите и учитесь.

Я кивнул.

– Всегда, дядя.

Я вышел из комнаты. Сердце билось как сумасшедшее.

Виктор был самым опасным человеком из всех, кого я когда-либо встречал. Маркус же был просто занозой.

Медра Пендрагон и представить себе не могла, какой участи ей повезло избежать. Если она считала монстром меня, то стоило подождать знакомства с моим братом.

Нет, лучше бы это никогда не случилось.

Глава 15

Медра

Две недели спустя

Академия «Кровавое крыло» оказалась увлекательной загадкой.

Чем больше я блуждала по всем этим переходам, напоминающим лабиринт, тем больше я чувствовала, что влюбляюсь в странное очарование этого старинного замка. Большинство студентов были жестокими, но каким-то образом атмосфера была умиротворяющей.

Проходя по коридору, я могла выглянуть в высокое арочное окно, и меня встречал вид моря, буйного и серебристого под осенним небом.

По пути на урок я могла пройти через внутренний двор, украшенный высокими деревьями, которых никогда не видела в Аеркануме, с переплетающимися вековыми ветвями, создающими красно-золотой навес над головой. Я уже успела полюбить прогулки под этими деревьями, когда вдыхаешь свежий воздух с ароматом влажной земли, древесного дыма и опавших листьев, которые хрустели под ногами при каждом шаге.

Закоулкам и уголкам замка, казалось, не было счета. Но именно за это я так его и полюбила. Хотя размеры академии и пугали и я не раз встречала потерявшихся первокурсников с дикими взглядами, я начала чувствовать в этих лабиринтах странный уют. Словно здание само приглашало меня раскрыть его тайны.

С моего прибытия в Санграту прошло две недели. Две недели с тех пор, как я стала студенткой «Кровавого крыла».

Я набросала кое-какие заметки для своего эссе по драконам, но еще не начала полноценно его писать. Но чем больше я узнавала об этих древних тварях, там была более благодарна за то, что они вымерли.

Репутация драконов наводила ужас. Без должного контроля они кормились так же прожорливо, как и высокородные, если не хуже. Они были ненасытны. Держать драконов было дорогим удовольствием, которое могли себе позволить только элитные дома.

Отношения между драконами и их наездниками казались ненадежными. Драконы были яростными собственниками, когда дело касалось их всадников, и все же эти древние существа могли обернуться против своих жокеев в мгновение ока. Наездники чаще умирали от когтей собственных драконов, нежели от рук кого-то другого. Драконы были ершистыми, эгоистичными, требовательными и обидчивыми.

Отношения между всадниками, драконами и высокородными тоже были непростыми. Вампиры контролировали наездников. Когда последний погибал, преданность дракона дому высокородных не была гарантирована, пока дракон не соглашался образовать новую связь с наездником из того же дома.

Неоднократно домам высокородных приходилось убивать своих драконов, потому что те впадали в бешенство.

Были и другие истории о том, как некоторые дома высокородных погибали, потому что не смогли справиться с мощью своих драконов. Эти рассказы мне нравились больше всего.

Что касается моих занятий с профессором Родригесом по трэлл-защите, оказалось, что блокировать трэлл-принуждение было так же изматывающе, как и уроки боя. Если не больше.

– Вам было даровано право учиться тому, что большинство вампиров не умеет, – объяснил профессор Родригес на нашем первом занятии. – Большинство высокородных считают, что это врожденная способность. Кто-то может, кто-то нет.

Его темные волосы упали ему на лоб, когда он наклонился вперед. Глаза смотрели резко и внимательно.

– У искусства трэлл-защиты древние корни. Некоторые историки утверждают, что изначально этот навык был у смертных, а вовсе не у вампиров. Для меня это самое правдоподобное объяснение.

Я поерзала на стуле, чувствуя трепет от предвкушения.

– Что вы имеете в виду?

– Смертные всегда боялись вампиров больше всего, разве не так?

– Наверное, да, – пробубнила я.

Он улыбнулся.

– Мы во многом слабее. Но даже при этом у каждого смертного есть предрасположенность к магии, не важно, насколько маленькая. В какой-то момент некий смертный развил в себе способность блокировать трэлл-принуждение.

– Подозреваю, что вампирам это не понравилось, – предположила я.

– Да, – согласился учитель. – Смертный, который первый понял, как блокировать трэлл-принуждение, вероятно, был жестоко наказан. Но не раньше, чем смог передать умение кому-то еще.

– И в конце концов вампиры перетянули на себя одеяло? – рассуждала я.

Он кивнул.

Родригес не рискнет сказать это высокородным в лицо, но он осмелился поделиться со мной.

– В конечном итоге вампиры сделали этот навык своим. Только наездникам драконов дозволялось ему обучаться.

– Почему? – спросила я, наклоняясь вперед. – Почему им?

– Я думал, это очевидно. Потому что у них был ключ к самому ценному оружию в королевстве. Оружию, которым высокородные не могли владеть сами, к их бесконечному разочарованию и ярости. Драконам. Вампиры никогда не могли контролировать драконов.

– Но вампиры контролировали наездников, то есть, по сути, у них был способ, – предположила я.

– Именно. Сейчас вам может показаться, что это неплохой вариант: контролировать дракона через наездника. Но с незапамятных времен дома кропотливо враждуют друг с другом. Представьте, наездник обрушивает мощь дракона на свой дом потому, что кто-то достаточно могущественный внизу смог подчинить его разум. Поэтому в далеком прошлом заключили соглашение, что те, кто избран быть всадником, будут тренировать трэлл-защиту, чтобы не подвергать опасности себя и свои дома. – Родригес выдержал паузу, глядя на меня. – Разум – дело тонкое. Даже вампиры со всеми их силами и навыками могут быть уязвимы к трэлл-принуждению.

– Насколько уязвимы? – поинтересовалась я. – Оно может их убить?

– Оно однозначно может убить смертного. У высокородных редко получается уничтожить себе подобного одним лишь трэлл-принуждением. Но есть легенды, которые такое описывают. Если в тех историях есть хотя бы доля правды... – он пожал плечами. – Но мы здесь не для того, чтобы практиковать трэлл-принуждение. Мы здесь, чтобы защитить от него разум. Трэлл-защита – это навык, который оттачивать весьма изнурительно. Вы захотите все бросить, когда будет казаться, что ваш разум раскалывается от напряжения. Но вы выдержите.

– Я выдержу, – согласилась я, стискивая зубы.

Родригес выглядел удивленным.

– Вы хотите учиться. Это можно понять. Я был таким же.

Я внезапно подумала кое о чем.

– Вы тоже учились в «Кровавом крыле»? Кто научил вас трэлл-защите?

Он улыбнулся.

– Мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне. Речь о вас, мисс Пендрагон.

И все же мне было интересно, издевались ли высокородные над Родригесом так же, как и надо мной? Это бы объяснило, почему он решил отточить трэлл-защиту.

– В отличие от занятий боем в трэлл-защите не нужна физическая сила, – продолжал Родригес. – Здесь важна ментальная устойчивость, которая, возможно, даже важнее. Должен предупредить, этот процесс может быть... проникающим.

Я кивнула, чувствуя дрожь беспокойства.

– Сегодня я хочу проверить ваши защитные силы. Этот процесс не особенно приятен. Но я постараюсь не давить слишком сильно. – Родригес поднялся и встал передо мной. – Начнем.

Прежде чем я успела что-либо ответить, я почувствовала это – резкое, внезапное давление на разум, словно кто-то ломился в дверь, которая оказалась не заперта.

Меня накрыла паника. Реган. Оно снова происходило.

Мои мысли разлетелись в щепки, когда я инстинктивно постаралась отгородиться. Я вцепилась в подлокотники стула и вжалась так глубоко, как могла, словно надеясь, что этого хватит, чтобы остановить вторжение.

Но Родригес не отступил. Он снова надавил, и волна сконцентрированной энергии ворвалась в мои воспоминания этого дня – вот я ем завтрак в столовой, вот иду по коридору на урок.

Мое сердце ускорило ход, когда я внезапно осознала, что Родригес может увидеть, зайди он чуть дальше. Я сопротивлялась, отчаянно пыталась выстроить барьеры, но его присутствие просачивалось сквозь трещины, словно дым.

Давление становилось все более проникающим, более угрожающим, и я чувствовала, как во мне нарастает паника.

Он пробирался сквозь мои воспоминания. Пока он миновал только самые недавние. Я чувствовала, как он продвигается по моим дням в «Кровавом крыле», как всматривается в то, как я стою на черном каменном драконе, как ощущает мой страх, мой ужас.

– Вы впускаете меня слишком легко, – сказал Родригес. Его голос звучал словно издалека. – Вы должны сопротивляться. Ваш разум принадлежит только вам. Защищайте его самой жизнью.

– Мне казалось, я сопротивляюсь! – ответила я сквозь стиснутые зубы.

Он вздохнул, и я почувствовала, как давление на сознание уменьшилось, исчезая так же внезапно, как и появилось.

– Не допускать кого-то в свой разум не то же самое, что размахивать мечом или использовать грубую силу. Здесь нужен контроль, четкий контроль своих мыслей. Представьте, будто вы постепенно возводите крепость, но ее нельзя построить из тяжелых камней. Она должна быть подвижной, изменчивой. В конце концов она станет неприступной.

Именно этого я и хотела. Стать крепостью.

Я нахмурилась, сжимая пальцы на коленях.

– Но как? С чего начать то?

Выражение лица Родригеса смягчилось, когда он уловил мой страх.

– Это займет время. Начнем с тактики, которую я изучал в первую очередь. Расслоение сознания. Вы научитесь разделять разум на слои, создавая барьеры между важными мыслями и теми, которые вы позволите увидеть другим...

Я поежилась. В моей голове не было ничего, что я готова была бы показать другим.

Он заметил мое лицо и улыбнулся.

– Я знаю. Но подумайте, насколько было бы хуже, если бы на моем месте был кто-то другой. – Он позволил этому предположению повиснуть в воздухе.

Я согласно кивнула.

– Да. Я понимаю. Не делайте мне поблажек.

– Вот это настрой! – восхитился Родригес. – Итак, расслоение сознания. Создание барьера между мыслями. Между теми, что вы готовы показать, и теми, которые вам нужно скрыть. – Он пожал плечами. – У всех нас такие есть, не правда ли? В конце концов, я тоже могу показать вам, мисс Пендрагон, что ел на завтрак.

Он ухмыльнулся.

Я не знала, чего ожидала, но не думала, что это окажется настолько трудным. Настолько... проникающим. Я все еще ощущала отголосок присутствия Родригеса в моем сознании как напоминание о том, как легко он смог преодолеть мои слабые защитные силы.

Мои несуществующие защитные силы.

Живот скрутило. А если это не тренировка? Если это по-настоящему? Что, если кто-то пытается мне навредить или, хуже, снова пытается заставить меня навредить самой себе? Мои мысли метнулись к Реган, к тому, насколько я уязвима.

По мне пробежала дрожь обиды. Я знала, что профессор Родригес делал это для моего же блага, но то, что у него была возможность прорваться в мое сознание и увидеть самые сокровенные мысли, заставляло меня чувствовать себя обнаженной. Меня это бесило. Я ненавидела то, что мои слабости можно так легко обнаружить, и не важно, как сильно я пыталась их скрыть.

Родригес ждал. Когда я кивнула, что готова начать, он жестом попросил меня закрыть глаза.

– Представьте, что разум – это открытое поле, например. Теперь начинайте выстраивать слои. Частями. В первом слое не должно быть ничего важного. Самые последние мысли, обычные воспоминания. Обманка. В конце концов я почувствую только то, что скрывается за ними, если вы захотите.

Я закрыла глаза, пытаясь представить свой разум, как он описал. Ощущения были странные, неестественные. Но сконцентрировавшись, я начала возводить мысленную стену. Она казалась тонкой, как листок бумаги, едва ли вообще стена. Но начало было положено.

– Хорошо, – похвалил Родригес, пытаясь меня приободрить. – Теперь я попытаюсь прорваться сквозь первый слой. Когда почувствуете мое приближение, укрепляйте его. Не впускайте меня.

Я напряглась. Вот опять. Словно тихий стук на краю моего сознания. Он был тут, нащупывал, но не налегал. Пока нет. Толчок был аккуратный, словно кто-то проверял дверь.

Меня передернуло, но я сосредоточилась на стене, добавляя очередной лист бумаги, потом еще один. Я представила, как она уплотняется, укрепляла ее металлическими перекладинами, которые должны были сделать ее прочной.

– Вот так, – произнес Родригес. – Продолжайте воздвигать стену. Почувствуйте давление. Не позвольте ей треснуть.

Давление немного усилилось, стена выдержала. Мое сердце тяжело билось, но при этом во мне расцветала гордость.

Родригес снова заговорил.

– Хорошо. На сегодня достаточно. – Он сделал паузу. – Я мог бы разрушить вашу стену, если бы постарался, но не стану этого делать.

Моя гордость увяла.

– Ладно. Спасибо... наверное.

Он кивнул.

– Я не собираюсь упрощать вашу задачу. Но это только начало. Нужны время и практика. Вам придется научиться прятать слои. Потому что, если кто-то почувствует стену, он поймет, что за ней что-то скрывается.

– И что делать? – спросила я, открывая глаза и снова чувствуя разочарование.

– Нужно выглядеть непринужденно. Ваши мысли должны казаться открытой книгой, но только на тех страницах, которые вы разрешаете прочесть. Все остальное должно быть спрятано, замаскировано ложными мыслями. – Родригес замолчал, словно подбирал правильное слово. – Суть в создании новой реальности. И новой вас. Правдоподобной. Вам нужно тренировать сокрытие своих истинных намерений. Иногда смысл в том, чтобы не преграждать путь в свои мысли, а показать, что искать там нечего.

Это был уже другой уровень силы трэлл-принуждения, о котором я раньше даже не задумывалась. Реган были не интересны мои воспоминания. Она хотела лишь контролировать меня. Но если бы она решила покопаться в моей голове? Я бы не смогла ее остановить.

Прямо сейчас я была открытой книгой.

Как и все грязнорожденные студенты.

Но я сомневалась, что все остальные появились тут из другого мира.

– Я знаю, о чем вы думаете, – сказал Родригес, наблюдая за мной. – Мы поработаем и над принудительной частью трэлл-принуждения тоже. Именно это мисс Пансера на днях использовала на вас с такой грубой силой. Но не будем торопиться. Тренировки по трэлл-защите могут быть, ну... изнуряющими.

В животе все напряглось. Это оказалось сложнее, чем я вообще могла себе представить. Но обман был моей сильной стороной, не так ли? В конце концов, я оказалась здесь. Никто не знал, кто и что я на самом деле.

– Что мы будем делать в следующий раз?

– Начнем практиковать простые отвлекающие маневры. На следующем занятии я буду давить сильнее, а вам придется кидать мне какие-нибудь ложные мысли и воспоминания. Что угодно, что может отвлечь внимание. Это как вести кого-то по ложному коридору в лабиринте. – Он замолчал. – Но для начала давайте просто поработаем над выстраиванием первого слоя. Укрепляйте его.

Я кивнула и поднялась, чувствуя слабость. А ведь Родригес действовал даже не в полную силу.

– Потребуется время, – сказал он, откидываясь на спинку стула. – Но у вас есть потенциал. Я бы не предложил обучать вас, если бы думал, что у вас его нет. Когда вы отточите навык, никто не сможет снова прикоснуться к вашему сознанию. Только если вы сами того не захотите.

Я кивнула, не в силах представить, чтобы мне захотелось чего-то подобного. Но когда я вышла из кабинета, мои мысли возбужденно метались, а чувство незащищенности не покидало.

Чем больше мы будем практиковаться, тем больше шанс, что профессор Родригес увидит мои самые болезненные и личные воспоминания.

А если он или кто-то еще заберется достаточно глубоко, то я не представляла, какие будут последствия.

* * *

Последующие недели оказались изнурительными. Профессор Родригес не ослаблял хватку. На каждом занятии его атаки становились немного сильнее, а моя стена рушилась раз за разом.

Единственной хорошей новостью было то, что он, казалось, забыл об эссе, которое я должна была написать. Может, сжалился надо мной. Но я была уверена, что это лишь временно.

Иногда ночами, после особенно тяжелых занятий, я лежала без сна, размышляя над тем, как легко Родригес может проникнуть в мое сознание. Или любой высокородный.

Мне это снова и снова напоминало деда. Приходит ко мне, хватает, берет все, что ему не принадлежит. Мои воспоминания. Мою жизнь.

В конце концов наступил вечер, когда я была вконец измотана. И больше не могла оставаться взаперти.

Задумчиво и меланхолично я расхаживала по общей гостиной первокурсников, проводя пальцами вдоль оконных выступов.

В Камелоте я бы отправилась на прогулку верхом. Я бы гнала лошадь во весь опор, ощущая ветер в волосах. Но здесь у меня не было лошади. Некуда пойти. Насколько я знала, в «Кровавом крыле» охранялись даже выходы. Нам не разрешалось посещать город.

Искра света у подножия замка привлекла мое внимание. Огонь, внизу на пляже.

Вечеринка Тео.

Я глянула на противоположную сторону комнаты, где Флоренс сидела и строчила что-то на пергаменте. Перед ней полукругом лежали раскрытые книги, и, казалось, она читала одновременно две или три. Навин уже ушел спать.

Но меня было не остановить. В ту ночь в моей крови бушевал огонь, и я не могла его потушить.

Я снова взглянула на огонь и приняла решение.

Глава 16

Медра

– Это ужасная идея, – простонала Флоренс, пробираясь позади меня по песку.

Мы понятия не имели, что студенты обычно надевают на подобные вечеринки, но я решила найти какую-нибудь одежду без школьного девиза. Достаточно того, что я и так носила ее изо дня в день.

Платье, которое было сейчас на мне, я выудила из гардероба в своей комнате. Платья и мантии, видимо, были единственными предметами одежды, на которых не было вышивки «Sanguis et Flamma Floreant». Верхняя часть платья была тугим корсетом из черной кожи, который затягивался спереди малиновой шнуровкой. Рукава оставляли руки открытыми. Юбка была чуть выше колена и струилась от талии мягкими многослойными складками черного тюля. Оно было более откровенным, чем я привыкла, но еще оно было темным и мрачным, что прекрасно подходило под мое дерзкое настроение этим вечером.

Флоренс, наоборот, выбрала почти повседневный наряд. На ней была белая застегнутая на все пуговицы рубашка с гербом «Кровавого крыла» и темно-серая юбка. Сверху она накинула темно-синюю мантию, хотя ночь была теплой и мантия была не нужна.

Она выглядела как прилежная ученица и как библиотекарь. Но я не стала ей об этом говорить. Флоренс и так поступила храбро, когда согласилась пойти со мной. Если ей было комфортно, ничто другое не имело значения.

Не то чтобы нам обеим было комфортно. Но пока мы собирались, мы выпили достаточно вина, чтобы расхрабриться хотя бы на время.

Ночь была теплой и влажной. В воздухе витал солоноватый запах моря.

Вдалеке виднелся огромный мерцающий костер, он отбрасывал на песок оранжевые отблески, а его свет отражался в набегающих волнах.

Высоко над нами вздымалась академия, силуэты замковых башен вырисовывались на фоне звездного неба. Даже с такого расстояния я могла различить вершины каменных статуй высоко над Драконьим двором.

Я споткнулась на мягком песке и выругалась.

Наклонившись, я скинула ботинки и оставила их, делая мысленную пометку забрать на обратном пути.

Песок под ногами был прохладным.

– Намного лучше, – удовлетворенно выдохнула я.

Флоренс ничего не ответила, лишь сильнее завернулась в мантию.

– Тебе холодно? – спросила я, чувствуя себя виноватой. Это ведь я уговорила ее на эту авантюру.

– Мне кажется, мне не стоило приходить, – нервно ответила она. – Тео Драхарроу пригласил тебя, а не меня. Я незваный гость.

– Ты мой гость, – мягко произнесла я. – Если ты передумаешь, мы уйдем. Но мне кажется, никому нет дела. Тео говорил так, будто такие вечеринки устраивают на пляже каждую ночь. – Я пожала плечами. – Может, они всегда приглашают грязнорожденных.

Флоренс покачала головой.

– Не знаю, Медра. Высокородные и грязнорожденные обычно не тусуются вместе. Мы можем работать бок о бок и даже немного сблизиться, но мы пересекаемся только в определенных случаях.

Я вскинула брови.

– Ну, может, тогда пришло время это изменить? Тео, очевидно, думает именно так.

– Тео отличается от остальных, – сказала Флоренс, выражая мое мнение о нем. – Я просто надеюсь... – Она замолчала.

– Что? – Я остановилась. – Надеешься, что он не разыгрывает нас?

Она кивнула.

– Разумно. – Я глубоко вдохнула. – Возможно, это было плохой идеей. Мы можем вернуться.

Выпитое вино приятно опьянило нас, но эффект уже рассеивался.

– Нет. – Флоренс покачала головой. – Не слушай меня. Я просто несу бред. Мы должны пойти. Это честь, что ты пригласила меня.

Я засмеялась и положила руки ей на плечи.

– А вот сейчас ты действительно несешь бред. Ты моя подруга. Кого еще мне приглашать? Я бы и Навина пригласила, но он уже спал. Я просто рада, что ты отважилась пойти со мной.

– Кстати, о смелости... – Флоренс наклонилась и запустила руку под юбку.

– Флоренс! – восторженно выдохнула я, когда она достала металлическую фляжку. – Хитрая девчонка!

– Я привязала ее к бедру, – хихикая, объяснила она. – Читала в одной книге, где девушка сделала так же.

– Что же за книги ты читаешь в свободное время, Флоренс? – Я открыла фляжку и сделала глоток. И сразу выплюнула. Ром. Крепкий.

Флоренс забрала фляжку и тоже отхлебнула немного. В ее глазах вспыхнуло озорство.

Лучше. Намного лучше.

– Кто знает, что случится этой ночью? – игриво сказала я. – Может, мы найдем тебе... – Я замолчала. – Парня? Я не знаю, как у тебя с этим. Я никогда не спрашивала, есть ли у тебя вторая половинка.

Даже в свете звезд я могла сказать, что она покраснела.

– Я не... Ну, то есть нет. Ну, то есть... – Она сделала вдох. – У меня никогда не было парня. Но мальчики. Мужчины то есть. Думаю, я предпочитаю парней. – Она с сомнением посмотрела на меня. – Хотя иногда они ужасно глупые.

Мы обе залились смехом.

– Точно, – согласилась я. – Но в них есть что-то...

Мы вздохнули и пошли дальше по пляжу, все еще рука об руку.

– Может, на этой вечеринке мы найдем тебе парня, – предположила я. – Кого-то милого, кто любит книги и учиться. Кого-то, чье любимое место – библиотека.

Флоренс фыркнула.

– Сомневаюсь, что мы найдем тут кого-то подобного.

– Ну, у него может быть дикая жилка. В конце концов, выяснилось, что у тебя такая имеется. – Я игриво пихнула ее. – Было бы неплохо, согласись? – Я хотела подмигнуть ей, но в итоге просто моргнула двумя глазами. Мы снова зашлись смехом.

– Сколько градусов было в роме? – наконец смогла проговорить я, перестав безудержно хохотать.

Но Флоренс остановилась и с сомнением смотрела вперед.

Мы подошли к месту вечеринки. Горел костер. Сделай мы шаг вперед – и окажемся в кольце его света.

– Я не вижу других полукровок, – прошептала Флоренс.

Я проследила за ее взглядом.

Казалось, вечеринка была в самом разгаре. Я слышала музыку и видела, как некоторые высокородные студенты танцуют возле костра. Другие развалились на песке, попивая вино из фляг или бутылок.

Толпа вокруг костра состояла почти полностью из вампиров.

Я снова осмотрела собравшихся и поняла, что на самом деле там было несколько других смертных помимо нас с Флоренс.

Но они, по всей видимости, были трэллами.

Они сидели на коленях у высокородных или лежали подле на песке, их головы откинуты назад, подставляя шеи жаждущим ртам вампиров, которые держали их рядом с собой.

Я наблюдала, как темноволосая девушка запрокинула голову, пока высокородный парень вонзал в ее шею клыки. Эта сцена была одновременно странно соблазнительной и отвратительной. Девушка не сопротивлялась. Напротив, она казалась счастливой, ее глаза были полуприкрыты, пока высокородный парень напивался досыта из ее вен.

Завороженно я наблюдала, как вампир медленно отстранился от девушки, его губы были окрашены ее кровью. Голова трэлла откинулась в сторону, на ее губах играла слабая улыбка.

В животе все перевернулось. В конце концов, вот чем мы были для высокородных. И ничем иным. Едой.

Я не должна об этом забывать.

Даже если мы с Флоренс не были трэллами, мы все еще были смертными в мире, где правили эти монстры.

Я почувствовала угрозу. Почувствовала себя добычей.

Не стоило нам сюда приходить.

Я внезапно представила Флоренс в подчинении у одного из высокородных, и по позвоночнику пробежал холодок. Польстило бы ей быть выбранной? Захотела бы она этого?

Как трэллы вообще водили дружбу с другими грязнорожденными, когда они состояли в таких паразитических отношениях с вампирами? На них смотрели сверху вниз? Или завидовали? Так много вопросов, которые я не удосужилась задать, так много всего, о чем я не знаю. Учиться в «Кровавом крыле» было честью. А было ли честью стать трэллом?

Флоренс словно застыла рядом со мной. Она тоже заметила трэллов.

– Думаю, некоторые из них – продажники, – прошептала она.

– Что это?

– Они...

– Медра! – До меня донесся резкий взрыв смеха.

На секунду я решила, что это Тео. Надеялась, что это Тео.

Но когда я увидела, кто направляется к нам по песку, мое сердце застыло.

– Черт возьми, – выругалась я.

С грацией кошки к нам приближалась Реган Пансера. На ней было облегающее платье из какого-то полупрозрачного красного материала, который обволакивал ее стройную фигуру. Волосы были собраны в высокий лоснящийся хвост. Она грациозно подняла руку, чтобы заправить серебристую прядь, не отрывая от нас взгляд.

Она улыбалась. Как кошка, завидевшая мышку.

– Не знала, что ты будешь здесь сегодня, – промурлыкала Реган. – Ой, посмотрите, ты привела с собой еще одну маленькую грязнорожденную. Кто твоя подруга?

– Познакомься с Флоренс Шен, Реган, – жестко сказала я. – Флоренс, это Реган Пансера.

– Я знаю, кто ты, – мягко ответила Флоренс. – Рада встрече, Реган.

Я ощущала волнение Флоренс, ее напряжение и мучилась чувством вины, что привела ее сюда. С чего я решила, что будет весело? Мне было скучно и не сиделось на месте, поэтому я решила, почему нет.

Но этим «почему нет» оказалась Реган.

Единственное утешение, что нигде поблизости не было видно Блейка.

– С кем ты разговариваешь, Реган?

Еще три высокородные девушки, шатаясь, шли в нашу сторону – они довольно плохо держались на ногах. Очевидно, они изрядно выпили.

Рот одной из девушек обрамляла кровь. Она пьяно уставилась на меня.

– Это твои новые трэллы, Реган?

– Мои трэллы? – Реган резко рассмеялась. – Нет, конечно. У Дома Драхарроу свои собственные трэллы. Самая чистая, отборная кровь, какую только можно найти. Мне нет нужды держать собственных.

Подразумевалось, что у нас какая-то грязная кровь. Недостаточно чистая, чтобы Реган ее пила. Я стиснула зубы, но ничего не сказала, не желая вести спор на эту тему.

– Но трэллы могут быть полезны и для другого, – проурчала другая девушка. – Для других утех. Так легко, когда к тебе кто-то привязан.

Реган покачала головой.

– Ну, у меня есть Блейк. Мне не нужен какой-то простолюдин, чтобы меня согревать.

Меня накрыла внезапная волна отвращения при мысли, что ее согревает Блейк. Неужели он каждый день ждал ее в комнате, чтобы снять с нее шелковое платье?

Я переступила с ноги на ногу, зарываясь пальцами в песок.

Одна из девушек вдруг зажала рот руками.

– Кровавая Дева! У этой девушки рыжие волосы.

– Да, у нее рыжие волосы, – раздраженно сказала Реган. – Не будь такой дурочкой, Лариса.

– Я не дурочка, – запротестовала та. Ее глаза превратились в щелочки. – Я просто имела в виду, что если у нее рыжие волосы, то это, должно быть, твоя со-консорт. Конечно, я ее видела. – Лариса продолжала обращаться к Реган, а не ко мне.

Очевидно, я даже не заслуживала прямого обращения. Лариса лукаво улыбнулась Реган.

– Какое, должно быть, счастье, что она рядом с тобой. Настоящий наездник драконов.

– О да, это действительно благословение, – согласилась Реган, ее голос сочился презрением. – В ней есть все, что я могла бы пожелать в своем консорте.

Другие девушки разглядывали меня с ног до головы. Я чувствовала себя коровой на аукционе. Но, по крайней мере, они не трогали Флоренс.

– Она хорошенькая, Реган. Я и не подозревала, какая она хорошенькая, – медленно произнесла одна из двух других девушек. В ее глазах вспыхнул огонек. У меня сложилось впечатление, что ни одной из этих высокородных красоток на самом деле не нравилась Реган, даже если они и входили в ее круг общения. – Действительно потрясающая. Неудивительно, что лорд Драхарроу отдал ее Блейку.

Девушка протянула руку, как будто хотела коснуться моих волос. Я оттолкнула ее.

Она рассмеялась, как будто это было очень забавно.

– О, да ты маленькая колючка? Ну, ты же поставишь ее на место, правда?

– Ей еще многое предстоит узнать о своем месте в этом мире, это уж точно. – Реган прищурилась, глядя на меня.

– Я не могу поверить, что они действительно связали тебя и Блейка с грязнорожденной. Ну, то есть о чем думал лорд Драхарроу? Собственный племянник и... – Девушка украдкой огляделась по сторонам и понизила голос: – Гребаная дикарка. У нее хотя бы чистая кровь? Вы ее пробовали?

– Конечно, черт возьми, я ее не пробовала, Гретхен, – огрызнулась Реган. – И Блейк тоже. Я уже говорила тебе об этом. Она под запретом. На данный момент.

Я почувствовала, как во мне поднимается гнев. Ни за что на свете ни один из них не попробует. Никогда. Я лучше умру.

– И не мечтай, – отрезала я. – Я не просила становиться твоим глупым консортом или заключать помолвку с твоим придурковатым женихом. И если ты думаешь, что это зайдет хоть на шаг дальше, то тебя ждет сюрприз.

Все девушки уставились на меня.

– Клянусь Благословенной кровью, она и правда такая глупая? – наконец прошептала одна из девушек. – У нее... ну, знаешь? – Она покрутила пальцем у виска. – Все дома? Неудивительно, что она в первый же день взобралась на дракона.

Они все захихикали, даже Реган.

– Она почти слабоумная, – объявила Реган. – Вы знаете, что я обожаю и почитаю лорда Драхарроу. В конце концов, он для меня практически член семьи. – Реган страдальчески вздохнула. – Но я не могу отделаться от ощущения, что он совершил ужасную ошибку. Медра мне не ровня и уж точно не ровня бедному Блейку. – Она оглядела меня с головы до ног. – Грязнорожденная дрянь, вот кто она. Мусор, который Блейк вытащил из навозной кучи. Она понятия не имеет, что делает. Я полагаю, она просто благодарна за бесплатную еду.

Остальные девушки расхохотались.

Я в ярости открыла рот, едва сдерживаясь, чтобы не влепить Реган пощечину.

– Медра! Вот ты где! – Это был Тео. Он протиснулся между девушками с широкой улыбкой на красивом лице. – А я все гадал, появишься ли ты когда-нибудь.

– Ты пригласил ее сюда? – прошипела Реган, переводя взгляд с меня на Тео и обратно.

Флоренс вела себя так, будто, если будет достаточно тихой, все могут просто подумать, что она невидимка. Я не винила ее.

– Ты смелый, Тео, – сказала Реган.

– Конечно, – легкомысленно ответил он. – Я Драхарроу, не так ли? – Он повернулся ко мне и взял меня за свободную руку. – А теперь пойдем, Медра. И подруга Медры. Добро пожаловать, добро пожаловать.

– Я расскажу об этом Блейку, – прошипела Реган, когда Тео уже уводил нас. – Это возмутительно. Это частная вечеринка. Я придумала эти вечера у костра. Не тебе кого-то на них приглашать.

– О, заткнись, Реган, – отмахнулся Тео скучающим тоном. – Как ты думаешь, кто вообще велел мне ее пригласить?

Хоть я и знала, что это, скорее всего, ложь, я чуть не рассмеялся, увидев, как у Реган отвисла челюсть.

– Ты лжешь, – проговорила она, повысив голос на октаву. – Ты такой лжец, Тео.

– А ты такая унылая, – огрызнулся Тео. – Я сочувствую кузену из-за того, что когда-нибудь ему придется жениться на тебе.

Он оттащил нас от яростного вопля Реган к большому бревну на другой стороне костра, на котором сидели двое высокородных.

Тео замахал руками.

– Валите, валите. Найдите какое-нибудь другое место. Тут будут сидеть мои друзья. Двигайтесь. Спасибо.

К моему удивлению, высокородные послушались и поспешили прочь и, устроившись на новом месте на песке, нервно поглядывали на Тео.

Тео усадил нас с Флоренс на бревно, а сам уселся между нами.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес он. – Так гораздо лучше, правда? Прекрасная ночь. Прекрасный огонь. – Он отпустил наши руки и порылся у себя под рубашкой. – Прекрасная ночь для... – Он вытащил маленькую стеклянную бутылочку с бурлящей мерцающей жидкостью. – Чутка амброзии? – Он заговорщически ухмыльнулся.

Я понятия не имела, что было в бутылке, но заметила, что Флоренс широко раскрытыми глазами смотрит на содержимое.

– Это Алая амброзия? – спросила Флоренс.

– Что это? – Я с любопытством наклонилась вперед.

– Не надо, Медра, – тут же предостерегла Флоренс. – На смертных она оказывает совершенно иное воздействие, чем на высокородных.

– Не совсем так, – возразил Тео. – Ты когда-нибудь пробовала ее?

Когда Флоренс промолчала, он удивленно поднял брови.

– А я пробовал, и у меня есть знакомые грязнорожденные, тоже отведавшие сей дивный нектар. Это может быть очень приятно для обоих видов.

– Мне не нужно пробовать, чтобы знать, что этот напиток вызывает сильное привыкание, – тихо произнесла Флоренс. – Он вводит высокородных в сильнейшую эйфорию, – объяснила она, глядя на меня, – но у смертных эффект другой. Он может вызвать галлюцинации и сделать тебя еще более восприимчивым к трэлл-принуждению.

Я содрогнулась.

– Нет, спасибо. – Я огляделась вокруг. – На самом деле после этой неприятной встречи, я думаю, нам пора уходить. Верно, Флоренс?

Флоренс вздохнула с облегчением.

– Конечно. Я не против вернуться. Уже поздно.

Тео переводил взгляд с меня на нее и обратно с недоверчивым выражением лица.

– О чем вы, девушки? Вы только что пришли. Ночь только начинается. Вы не можете уйти. – Его лицо стало серьезным. – Послушай, я понимаю. Реган вцепилась в тебя еще до того, как я вас увидел. Она не очень гостеприимная.

Я глухо рассмеялась:

– Можно и так сказать.

– Но ты не можешь убежать от нее. Именно этого она и добивается.

Я ощетинилась.

– Я и не собираюсь убегать.

– Реган очень обрадуется, увидев, что ты уходишь, не успев прийти, – возразил Тео. – Кроме того, она просто тебе завидует, Медра.

– Завидует? – усмехнулась я. – Чему? Она явно ненавидит меня.

– Конечно, она тебя ненавидит, – ухмыльнулся Тео. – Она ненавидит всех, кто, по ее мнению, представляет угрозу. В ее глазах это практически все, но это не так. Но ты ее определенно напрягаешь. Ты должна быть польщена.

– Ее жизнь кажется идеальной, так что я не понимаю, почему она прицепилась ко мне. – Я пожала плечами. – Она знает, что мне не нужен ее парень, и он определенно не хочет иметь со мной ничего общего.

– Но Блейк не хочет иметь ничего общего и с Реган, так что, похоже, вы все в одной лодке, – сказал Тео.

Я покачала головой.

– Нет, этого не может быть.

Тео огляделся, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости.

– Слушай, у них с Блейком все плохо.

Я скептически посмотрела на него.

– Не может быть. Я видела их на днях в библиотеке. Они выглядели счастливыми. – Я взглянула через костер туда, где все еще стояла Реган. Теперь ее окружала группа высокородных студентов. К ней вернулось самообладание, и она, казалось, оживленно рассказывала какую-то историю.

Все вокруг нее смеялись.

– Кажется, они идеально подходят друг другу.

Идеально отвратительные.

– Я догадываюсь, что ты видела, но поверь мне, все это чушь собачья, – сказал Тео. – Блейк подыгрывает, потому что должен. Его дядя хочет, чтобы он так себя вел. Но это только для виду. – Тихо, почти себе под нос он добавил: – Он чертовски несчастен большую часть времени.

Я была немного удивлена, но не подала виду. Я не собиралась проявлять ни капли жалости к Блейку Драхарроу. Значит, его помолвка с самой красивой, популярной и высокородной девушкой в школе не так уж хороша? Как будто он не смог бы выпутаться из этой ситуации, если бы захотел.

– Но Реган не принимает отказы. Она думает, что действительно может заставить Блейка хотеть ее, – продолжал Тео.

Я пожала плечами.

– Может, у нее получится. В конце концов, у них, кажется, много общего. Оба самоуверенные, фанатичные и жестокие. Идеальная пара.

– Ты знаешь Блейка не так хорошо, как тебе кажется, Медра. Он мой двоюродный брат. Я вырос с ним, – вздохнул Тео, качая головой.

– Теперь ты скажешь мне, что он не так уж плох, – фыркнула я, выходя из себя. – Он придурок, Тео. И, честно говоря, в моих глазах ты ненамного лучше. Я правда не понимаю, зачем мы пришли.

– Вы здесь, потому что я очаровательный, – подмигнул Тео, одарив меня обаятельной улыбкой. – И хорошо, что ты пришла, потому что кто еще расскажет тебе все, что нужно знать? – Он украдкой огляделся. – Послушай, Медра, тебя здесь могут убить. Хочешь верь, хочешь нет, но я этого не хочу. Я думаю, что и Блейк тоже не хочет.

Я почувствовала укол беспокойства.

– Что мне нужно знать? – спросила я.

– Например, что на самом деле значит быть врагом Реган, – тихо сказал Тео. – Это меняет все. Консорты должны...

Флоренс поднялась на ноги.

– Флоренс? – позвала я.

Она сделала шаг по песку, затем другой.

Я поднялась на ноги и посмотрела на Тео сверху вниз.

– Думаю, мы уходим. Поговорим в другой раз.

– Медра... – Тео с тревогой наблюдал за Флоренс.

Я оглянулась на свою подругу. Флоренс шла ровным шагом. Она не произнесла ни слова и не оглянулась на меня с тех пор, как встала.

Она двигалась прямо к костру.

Глава 17

Медра

– Флоренс! Стой! – крикнула я.

Я подбежала, встала перед подругой, положила руки ей на плечи и слегка встряхнула.

Но это было все равно что натолкнуться на стену. На движущуюся стену, которая не останавливалась.

Флоренс оказалась на удивление сильной. Я споткнулась, когда она налетела на меня. На мгновение она встретилась со мной взглядом, и я увидела в нем растерянность.

Затем ее взгляд затуманился. Она попыталась вырваться из моих объятий.

– Тео! – позвала я. – Мне нужна помощь.

В одно мгновение он оказался рядом со мной, глядя на Флоренс, и его обычно спокойное лицо исказилось беспокойством.

– Черт, – выругался он. – Кто-то ее подчинил.

Я огляделась по сторонам. Реган все еще стояла по другую сторону костра. Она прикрыла рот рукой и смеялась, наблюдая, как я пытаюсь остановить Флоренс.

– Реган, если это ты, я убью тебя, – крикнула я ей.

Она подняла обе руки и пожала плечами, как бы говоря: «Это не я».

Некоторые из высокородных вокруг нее смотрели на нас с Флоренс с любопытством, но большинство выглядели скучающими. Очевидно, они уже видели такое. Никто из них, казалось, не собирался приписывать себе эту заслугу.

Я стиснула зубы.

– Кто это, Тео? Ты можешь его остановить?

Тео осматривал толпу. Я проследила за его взглядом.

Чуть поодаль от костра, растянувшись на песке, истерически хохотала группа студентов.

Один из них указал на Флоренс и что-то сказал. Их смех стал еще громче.

– Кто, черт возьми, это делает? – прошипела я. – Кто из них? Ты можешь его остановить?

Флоренс тяжело давила на меня, пытаясь вырваться из моих объятий. Я сомневалась, что в обычной жизни она была такой сильной. Трэлл-принуждение, должно быть, заставляло ее действовать сверх своих возможностей. Я не знала, как долго смогу ее удерживать.

Как только у меня промелькнула эта мысль, Флоренс подняла руки и, сжав мои запястья, впилась ногтями в кожу.

Я вскрикнула. У нее были острые ногти, и она не сдерживалась.

– Флоренс, – взмолилась я. – Пожалуйста. Остановись. Это не ты. Ты делаешь мне больно.

Но смотреть в ее лицо было все равно что смотреть на привидение. Флоренс там не было. Она исчезла.

Я выглядела так же, когда Реган контролировала меня?

Я чувствовала себя разъяренной и беспомощной. Почему такое вообще допускалось? Я знала, что если отпущу Флоренс, то, кто бы это ни делал, заставит ее отправиться прямиком в костер. Неужели они и правда позволят ей войти прямо в огонь?

– Это кто-то из компании Кейджа Танаки, – прошептал мне Тео.

И действительно, я заметила знакомое лицо. Парень со светлыми торчащими волосами, который пытался схватить меня в коридоре, когда я была с Блейком.

– Кирнан, – крикнула я, вспомнив его имя. – Оставь ее в покое!

Кирнан искоса посмотрел в нашу сторону, затем сказал что-то своим друзьям, и те рассмеялись еще громче.

Флоренс толкнула меня, застав врасплох, а затем метнулась в сторону.

– Черт!

Я дернулась, чтобы схватить подругу, но она оказалась быстрее. Девушка бросилась к костру, и я поймала ее в последний момент, схватив за запястье как раз в тот момент, когда она почти достигла пламени.

Я не хотела причинять ей боль, но держала ее так крепко, как только могла, боясь, что ей снова удастся вырваться.

Затем, так же быстро, как все началось, Флоренс рухнула на песок.

Она подняла на меня незамутненный взгляд, выражение ее лица было ошеломленным.

– Что случилось?

Я посмотрел на Кирнана. Тео стоял перед ним, явно отчитывая парня. Кирнан вовсе не выглядел раскаивающимся. Но, по крайней мере, он остановился.

– Нам нужно увести тебя отсюда, – коротко сказала я, не желая говорить о том, что Флоренс чуть не натворила. По крайней мере, до тех пор, пока мы не окажемся вдали от этих людей. – Сейчас же.

Я крепко взяла ее под руку и зашагала по песку.

– Это было... Это было на самом деле? – прошептала Флоренс.

Я взглянула на нее. Слезы текли по ее лицу, и она кусала губу.

Я решила, что убью Кирнана к чертовой матери.

– Эй, не уходи так скоро!

Это снова был Кирнан. Парень с колючими волосами преградил нам путь.

– Веселье только начинается. Дом Авари хочет, чтобы вы повеселились с нами. – Он махнул рукой в сторону своих друзей, и я увидела, что к ним присоединился Кейдж Танака. Высокий парень стоял позади остальных, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за нами.

Кирнан наклонился ко мне.

– У меня есть особое приглашение от самого Кейджа. Мы слышали, что из-за Блейка ты не чувствуешь себя желанной гостьей в Доме Драхарроу. А мы хотим это изменить. «Кровавое крыло» может быть очень гостеприимным местом. Если ты знаешь нужных людей.

Я только успела открыть рот, чтобы заговорить, когда Флоренс вырвалась из моих объятий. Со сдавленным рыданием она понеслась по песку обратно к замку.

– Ты гребаный психопат! – рявкнула я, отталкивая Кирнана.

Я не знала, что еще сделать.

Кирнан выглядел удивленным. Затем ухмыльнулся.

– О, так тебе нравится пожестче, да? Мне тоже.

Он потянулся к моему запястью, но я была быстрее. Я размахнулась и с силой ударила его по лицу.

И сразу поняла, что это было ошибкой. Мои запястья кровоточили в тех местах, где Флоренс меня оцарапала. Моя рука оставила кровавый след на лице Кирнана.

Глаза парня загорелись странным огнем. Он принюхался, а затем протянул руку и коснулся своей щеки. Когда его палец стал влажным, он поднес его ко рту.

В его глазах появился блеск. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как он остановился, его ноздри раздулись, втягивая запах моей крови.

– Не надо, – начала я, моя рука снова поднялась, чтобы схватить его за запястье и остановить.

Какая-то тень метнулась между мной и Кирнаном, отбросив меня назад.

– Я думал, что сказал тебе держать свои грязные руки подальше от нее, – прорычал Блейк. Я даже не заметила, как он появился. – Ты не смеешь ее пробовать. Она моя.

Я вздрогнула, когда эти слова открыли мне такую силу, какую я никогда раньше не ощущала. Трэлл-принуждение. Он использовал его против Кирнана.

– Вытри руки песком, – прорычал Блейк, его голос сочился яростью. – Сейчас же.

Кирнан заколебался, в его глазах промелькнул страх.

Он медленно опустил руку, его пальцы немного дрожали, когда он погрузил руки в песок у наших ног.

Позади потрескивал костер, выбрасывая искры в ночной воздух. Звуки вечеринки стихли.

Блейк по-прежнему не шевелился. Его тело оставалось стеной между Кирнаном и мной.

Его спина была прямой и напряженной.

– Тебя уже однажды предупреждали. – Голос Блейка словно нож прорезал ночной воздух. – Ты уже второй раз приближаешься к ней. Сделай что-нибудь подобное еще раз, и третьего не будет.

Кирнан стиснул зубы, явно борясь с желанием возразить. Наконец он сделал шаг назад.

Блейк повернулся ко мне лицом.

На мгновение я застыла, сердце бешено колотилось. Я чувствовала исходящую от него опасную энергию.

– Тебя не должно быть здесь. – Его голос был холоден. Но там было и что-то еще. Что-то темное. Что-то властное.

Я напряглась, вспомнив слова, которые он произнес, ярость и замешательство боролись во мне.

– Я не просила меня защищать. Я могу сама о себе позаботиться.

Блейк шагнул ко мне, тепло его присутствия внезапно стало удушающим.

– Это не защита. Это притязание. – Его серые глаза потемнели, когда он скользнул взглядом по моей обнаженной шее, и между нами повисло невысказанное напоминание. – Ты моя. Никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит мне.

По коже побежали мурашки. От гнева и чего-то еще. Что-то, в чем я не могла признаться даже самой себе.

Чей-то палец коснулся моего плеча, и я дернулась, резко обернувшись. Кирнан. Этот идиот все еще стоял там.

– Кейдж хочет, чтобы она присоединилась к нам, – угрюмо сказал он, словно напоминая, что он все еще здесь. – Я просто передал послание.

Воздух, казалось, застыл.

Блейк мгновенно снова напрягся всем телом. Он медленно перевел взгляд туда, где стоял Кейдж Танака, окруженный своими высокородными, наблюдая за разворачивающейся сценой с непроницаемым выражением лица, по-прежнему небрежно скрестив руки, как будто все это было частью какой-то личной игры, правила которой знали только он и Блейк.

Я увидела, как что-то промелькнуло на лице Блейка. Его серые глаза сузились. Воздух вокруг нас, казалось, стал тяжелее.

Не говоря ни слова, он шевельнулся. Только что он стоял передо мной, а в следующее мгновение, словно вспышка молнии, пересек пространство между ним и Кирнаном.

Его рука метнулась вперед, схватив высокородного за горло. Глаза Кирнана расширились от ужаса, когда его ноги оторвались от земли. У меня перехватило дыхание.

– Подожди, – начала было я.

Но было уже слишком поздно.

Одним быстрым, безжалостным движением Блейк швырнул вампира в костер.

Крик Кирнана в одно мгновение потонул в реве пламени, его тело охватил жар. На долю секунды пламя взметнулось ввысь, и воздух наполнился запахом горящей плоти. А потом все, что когда-то было Кирнаном, исчезло. Превратилось в пепел. Его поглотил огонь, как будто его вообще никогда не существовало.

Мое сердце бешено колотилось. Я стояла там, застыв на месте, и смотрела на огонь.

Блейк подошел и встал рядом со мной, я подняла на него глаза. Но он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к Кейджу.

Я посмотрела поверх костра.

Глава другого дома не выглядел ни в малейшей степени расстроенным тем, как Блейк уничтожил одного из его последователей. Напротив, Танака выглядел впечатленным. Он приподнял бровь в молчаливом признании, затем отвернулся.

Меня затошнило. Кейдж наслаждался хаосом, который вызвал. Напряжение между двумя мужчинами было ощутимым. Здесь было давнее соперничество, и каким-то образом я оказалась в самом его эпицентре.

Это было еще хуже, чем с Реган.

Блейк только что, черт возьми, убил ради меня.

Может быть, худшим в этом было то... что на мгновение мне понравилось. Он сделал то, что хотела сделать я.

Блейк наконец перевел взгляд на меня.

Наблюдая за его глазами, я впервые заметила несфокусированный взгляд. Он выпил. Он был пьян или, по крайней мере, на полпути к этому.

Его взгляд задержался на мне, медленно перемещаясь с лица вниз по телу. Медленная, ленивая ухмылка расплылась по его красивому лицу.

– Ты сегодня хорошо выглядишь, Пендрагон. – Его голос был тихим, почти насмешливым. – Кажется, я передумал. Ты должна остаться. Наслаждайся вечеринкой.

Мой пульс участился. От того, как непринужденно он заговорил после того, что только что сделал, по моей коже побежали мурашки.

Он подошел на шаг ближе, его высокая фигура возвышалась надо мной. Рука шевельнулась, как будто он собирался коснуться меня.

Инстинкт сработал быстрее, чем я думала, и в мгновение ока в моей руке оказался нож, который я вытащила из-за корсета, из потайных ножен между грудей.

Холодная сталь прижалась к горлу Блейка прежде, чем его рука успела до меня дотянуться.

Его глаза округлились, на лице промелькнуло удивление. Затем его ухмылка стала шире. Мое сердце замерло.

Но тем не менее я прошептала, с нажимом выплевывая ядовитые слова:

– Я никогда не буду твоей, Блейк Драхарроу. Никогда. Если ты ищешь девушку, которая будет делать все, что ты захочешь, то тут ты ее не найдешь. Запомни это.

На мгновение мир вокруг нас застыл. Издалека доносилось потрескивание костра, который отбрасывал тени на бледное лицо Блейка. Я заметила завитки его татуировок, выглядывающие из-под расстегнутого ворота белой рубашки, которую он носил, и постаралась не думать о том дне, когда впервые увидела их, о том, как он двигался, о том, как его тело блестело от пота. О том, каково это – провести по ним руками.

Блейк уставился на меня сверху вниз с непроницаемым лицом.

Я не понимала, хочу ли я, чтобы он заговорил, или нет. Я не понимала своих желаний. И это становилось проблемой. Проблемой, с которой я могла бы покончить прямо здесь и сейчас. Это было бы просто. На мгновение у меня перехватило дыхание при мысли о том, чтобы полоснуть лезвием по его горлу.

Убьют ли меня другие высокородные в ту же секунду за то, что я посмела прикоснуться к одному из них?

Я решила, что лучше не связываться, опустила нож и засунула лезвие обратно за корсет. Развернувшись на пятках, я зашагала по песку прочь от костра, от высокородных, от Блейка.

Когда темнота поглотила меня целиком и я оставила его стоять там в одиночестве, я не оглянулась. Ни разу.

Глава 18

Медра

Когда я, спотыкаясь, брела в темноте по песку туда, где оставила свои ботинки, из темноты выплыла тень.

С колотящимся сердцем я потянулась за ножом, ожидая, когда лунный свет явит незнакомца.

– Медра? Это ты?

Я остановилась, мое сердцебиение замедлилось.

– Вон? – спросила я.

Вон Сабино. Смертный парень, который в первый день оказался почти ровней мне на уроке основ боя.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила я.

– Ну, знаешь. – Я заметила, как он пожал плечами. – Вышел прогуляться под луной. Сегодня прекрасная ночь. – Затем он озорно улыбнулся.

Мое сердце остановилось.

– Ты идешь на вечеринку.

Он кивнул.

– Меня пригласил Тео.

– Тео? – Я покачала головой. Сколько же грязнорожденных пригласил Тео? – Меня он тоже пригласил. Флоренс уже ушла. Ты не видел ее, когда спускался?

Он покачал головой.

– Не хочешь вернуться со мной? – предложил он. – Я был бы не против компании.

Я решительно покачала головой.

– Нет. Я туда не вернусь. – Я колебалась. – Честно говоря, я бы и тебе не советовала идти, Вон. Это же высокородные. Единственные смертные там... – Я замолчала, пытаясь вспомнить слово, которое употребила Флоренс. – Продажники?

На мгновение его улыбка померкла. Затем он пожал плечами.

– Ну да. Но я все равно иду. Тео... – Его голос затих. Лунный свет был недостаточно яркий, чтобы я увидела, как он покраснел, но каким-то образом я знала, что это так.

– О, – произнесла я наконец. – Вот, значит, как все обстоит.

Он смущенно пожал плечами.

– Ну это же Тео Драхарроу. Он классный.

– Так и есть, – согласилась я, подумав о том, что Тео, по крайней мере, заставил Кирнана прекратить трэлл-принуждение, которое тот использовал на Флоренс. – Ну, я полагаю, если бы ты хотел совершить глупость, то мог бы найти кого-то похуже.

– Спасибо, – со смехом ответил Вон. – Я еще не уверен, что совершаю глупость. Но посмотрим, как пойдут дела. Ты дойдешь одна?

Я подумала о ноже у себя между грудей и наклонила голову.

– После того, как я одержала над тобой верх на занятии, у тебя хватает наглости спрашивать об этом?

Вон рассмеялся.

– Увидимся там завтра, Медра.

Я смотрела, как он исчезает в ночи. Стоило ли мне рассказать ему о том, что Блейк сделал с Кирнаном? Пошел бы он тогда на вечеринку?

Может, Тео сам поделится с ним. Я надеялась, что Тео знает, что делает... и что он защитит Вона.

Я медленно шла по пляжу, приближаясь к тому месту, где волны разбивались о берег.

Я хотела вернуться к Флоренс. Но даже после всего, что случилось, я все еще не могла успокоиться. Я практически чувствовала, как кровь бурлит в моих жилах. Стремление к... чему? К свободе?

К чему-то. К чему-то, что я не могла понять.

Я зашла в воду. Ощущение прохлады взбодрило. Я ударила ногой по набегающей волне, и брызги попали мне на голые руки и икры.

Звук, раздавшийся впереди, заставил меня замереть. Я посмотрела вдоль берега. Ко мне приближалась еще одна фигура.

Сначала я подумала, что это просто еще один студент, направляющийся на вечеринку. Потом я поняла, что силуэт был гораздо меньше.

Ребенок.

Я нахмурила брови. Даже в темноте я поняла, что это была маленькая девочка. Стройная. Не старше девяти или десяти лет.

Очевидно, она была не из той безумной компании, из которой я только что ушла.

– С тобой все в порядке? – крикнула я, и мой голос разнесся над волнами. Я немного ускорила шаг.

Ребенок не должен находиться здесь ночью. Девочка не ответила.

Луна вышла из-за облака, став ответом на мой вопрос.

Девочка была вампиром. Ее характерные волосы были заплетены в белую корону вокруг головы.

Когда мы приблизились друг к другу, в поле зрения появилось ее бледное лицо. Тонкая струйка крови стекала по ее подбородку, темная в лунном свете.

– Ты... ранена? – спросила я с беспокойством, уже понимая, что это не так.

Она промолчала. Вместо ответа девочка поднесла маленькую ручку к лицу, вытирая кровь. Затем она привычным движением облизала пальцы. Точно так же, как Кирнан чуть не сделал с моей кровью.

Глаза девочки встретились с моими с жутким, настораживающим спокойствием. Она улыбнулась. То, что должно было быть невинной детской улыбкой, казалось гораздо более зловещим.

Я поняла, что знаю эту девочку. Я видела ее в тот, первый, день, когда она сидела на краю помоста в Черной Крепости, от скуки болтая ногами. Ее присутствие на помосте означало, что она принадлежит к одному из четырех главных домов.

По коже побежали мурашки, но я заставила себя сохранять спокойствие. Она всего лишь ребенок, напомнила я себе.

– Тебе следует вернуться домой. Тебя проводить?

Девочка ничего не сказала, просто продолжала пугающе улыбаться, проходя мимо.

На мгновение я застыла в нерешительности, наблюдая, как маленькая фигурка исчезает в темноте. Если бы это был грязнорожденный ребенок, я бы его не отпустила. Но эта девочка...

Казалось, она могла о себе позаботиться. Я отвернулась.

Едва я успела сделать еще несколько шагов, как тихий стон разорвал тишину. Он исходил из тени, как раз за линией воды.

Еще один ребенок.

Мое сердце сделало кульбит, а тело пришло в движение еще до того, как мой разум успел сообразить, что к чему. Я бросилась на звук.

Я вглядывалась в темноту, выискивая очертания ребенка. Но там ничего не было. А потом я нашла. Размером не больше, чем две мои ладони.

Маленький щенок, едва дыша, со спутанной от крови шерстью лежал на песке. Его тело слабо дрожало, из горла вырвался тихий скулеж.

Я опустилась на колени рядом с животным, мои руки тряслись, когда я осторожно подняла обмякшее тельце, ощущая тепло его крови.

Ужас охватил меня, когда я поняла, кто, должно быть, сделал это. Девочка.

– Держись, – прошептала я маленькому существу.

Я прижала щенка к груди, и он издал еще один слабый писк, его глаза затуманились от боли.

Мой пульс участился, когда я повернулась к замку и бросилась бежать.

* * *

В свете общей комнаты первокурсников я увидела, что найденыш был не собакой, как я сначала подумала.

Это существо выглядело как помесь лисы и совы.

У него был красновато-оранжевый мех, похожий на последние осенние листья, за исключением грудки, которая сверкала нежным кремово-белым цветом. Глаза животного были большие и круглые. Они казались невероятно большими для его маленькой мордочки, сверкавшей золотом в свете камина.

Теперь, когда я смогла разглядеть его поближе, щенок был ненамного больше котенка. Он лежал там, куда мы его положили, в мягком одеяле, на большой скамеечке для ног у камина. Огромный пушистый рыжий хвост щенка обвился вокруг него. Когда Флоренс присела на корточки рядом с ним, существо тихонько заскулило.

– Пушистик, – тихо произнесла Флоренс, осматривая раны. – Мальчик, если я не ошибаюсь.

– Что он именно такое? – Я наклонилась ближе. – Что-то вроде собаки?

Нам повезло. В общей комнате никого не было. В противном случае я не знала, что бы подумали однокурсники о том, что я принесла истекающее кровью животное.

Когда я вернулась, Флоренс была уже в своей комнате. Какая-то часть меня чувствовала себя виноватой из-за того, что я постучалась и разбудила ее. Но другая считала, что позволить ей уснуть, не поговорив о том, что произошло этой ночью, было бы еще хуже.

– Да, они родственники собак, – рассеянно ответила девушка, нежно проводя пальцами по крошечному тельцу животного. – Этот пока еще малыш. Ты не видела где-нибудь поблизости его мать?

Я покачала головой.

– Значит, он настолько маленький?

– Да. Всего несколько недель от роду. У Навина был такой, когда мы были детьми, но он получил его, когда щенок уже подрос. Их нельзя так рано забирать из помета.

Навин и Флоренс выросли вместе. Я совсем забыла об этом.

– Это было до того, как мы с мамой переехали в Вейлмар. Поселение гномов, конечно, находится под землей. Пушистики вообще-то там и живут. Они редко выбираются на поверхность.

Точно. Я вспомнила, как друзья говорили о какой-то лестнице, ведущей в подземный город, откуда родом Навин.

Идея о существовании целой расы людей, обитающих под поверхностью земли, была для меня захватывающей. Я сделала мысленную пометку поискать что-нибудь о культуре гномов. Сразу после того, как я прочитаю о пушистиках. И драконах. И о том, как выбросить душу мамы из головы.

«А я-то думала, ты обо мне забыла, – мягко упрекнула Оркадес. – Не то чтобы меня не устраивало то, где я нахожусь. – Пауза. – Твой жених, безусловно, сильный человек. И красивый к тому же».

«Нет. Нет, – пробормотал я про себя. – Мы это не обсуждаем. Не сейчас. А желательно вообще никогда».

«Эх, хорошо. – Она вздохнула. – Но из него получился бы замечательный фейри. Твой дедушка полюбил бы его».

Я стиснула зубы.

«Это так себе комплимент, мама».

«Я знаю, что ты убила его, но у Горлоя ле Фэ были свои плюсы», – начала она.

Я оборвала ее. Недавно я нашла способ, как заставить ее замолчать. Это было одним из случайных преимуществ того, чему учил меня профессор Родригес.

Разделение на части.

Мой разум снова успокоился, и я наблюдала, как от руки Флоренс исходит мягкое свечение, окутывая существо и концентрируясь на его ране.

Я зачарованно наблюдала, как рана слегка затянулась, но не полностью.

– Это сделал высокородный. – Она подняла на меня глаза.

Я кивнула в знак подтверждения.

– Думаю, да. Ты можешь сказать это наверняка, взглянув на раны?

– Кто-то кормился им. Он потерял много крови. Это я могу сказать точно. – Флоренс погладила пушистика по шерстке. Глаза существа были полузакрыты. – Но потом они сделали это еще раз. – Она указала на длинную рану на боку маленького щенка. – Зачем?

– Я не знаю, Флоренс. – Я неловко переминалась на своем месте. – Я надеялась, что ты мне скажешь.

Она молча покачала головой.

– Так жестоко. Так бессмысленно. И зачем кормиться щенком? Высокородные обычно не пьют животных. Это считается ниже их достоинства.

Я молчала, пока она тянулась к аптечке, которую принесла из своей комнаты, и доставала чистые бинты и пузырек с мазью. Девушка осторожно нанесла мазь на рану. Щенок заскулил, его глаза снова приоткрылись.

– Прости, малыш, – прошептала Флоренс. – Я буду так аккуратна, как смогу. – Она взглянула на меня снизу вверх. – Я не могу вылечить его полностью. Я не настолько искусна. Все, что я могу сделать, – это зашить рану и надеяться на лучшее.

Я наблюдала, как она работает, накладывая швы на рану, а затем покрывает ее мазью.

Щенок слегка пошевелился, снова слабо заскулил, его большие, как у совы, глаза распахнулись и снова закрылись.

– Такой маленький, такой хрупкий, – печально произнесла Флоренс, плотно обматывая бинтами туловище пушистика. – Я очень старалась, но его все еще лихорадит. Тот, кто напал на него, причинил больше вреда, чем я могу вылечить. Температура может спасть сама по себе. Но может, и нет.

Я присела на корточки рядом с пушистым щенком, наблюдая, как он прерывисто дышит. Казалось, он засыпает.

– Так что же нам делать? – Я надеялась, что у Флоренс хватит мудрости, которой не хватало мне. Волшебное решение. Что-то, что расставило бы все по своим местам.

Но когда я заглянула в ее темные глаза, то увидела, что она чувствует себя такой же потерянной, как и я.

Она села рядом со мной.

– Мы оставим его на ночь. Но завтра нам может понадобиться помощь – настоящая помощь. – Она колебалась. – Лучше всего подошел бы целитель одного из домов. Кто-то, обладающий большим мастерством или более сильной магией. Если температура не спадет, если в рану попадет инфекция, ему может стать хуже.

Пушистик лежал тихо, его маленькая грудка мягко поднималась и опускалась. Я натянула на него одеяло и подоткнула вокруг его тельца. Мне вспомнилась девочка на пляже. Я не собиралась рассказывать Флоренс о ней. Пока нет. Она и так уже достаточно натерпелась этим вечером.

– Мы разберемся с этим утром, – тихо сказала я и посмотрела на подругу. Она выглядела уставшей.

Флоренс медленно подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– Прости.

– За что? Тебе не за что извиняться, Флоренс. Я понимаю, почему ты ушла.

– Да, но мне следовало дождаться тебя...

– Прекрати. – Я поднял руку. – Пожалуйста. Это я должна извиняться. Мне не следовало заставлять тебя приходить. Это было так глупо с моей стороны. Случилось именно то, чего я боялась – что ты пострадаешь из-за меня. – Я подумала о матери Флоренс, Джии, и о том, как с ней обращались студенты Драхарроу.

– Кажется, ты все-таки была права, – сказала Флоренс, опустив глаза в пол. Я сделала глубокий вдох.

– О чем ты?

Она посмотрела на меня.

– О том, что... может быть, они и вправду монстры.

Я была потрясена.

– Высокородные?

Она кивнула.

– Всю свою жизнь... – Она вздернула подбородок и коротко рассмеялась. – Могу я тебе кое-что рассказать, Медра? Всю свою жизнь я хотела быть одной из них.

– Высокородной?

Она кивнула.

– Они сильные. Красивые. У них есть свое место. Мы, полукровки... У нас этого нет. Понимаешь, что я имею в виду?

Я была в этом не уверена, поэтому промолчала.

– Наше место зависит от того, как мы относимся к ним. Приехав сюда, я чувствовала себя в безопасности. Они хотели меня заполучить. Они увидели во мне ценность. Когда-нибудь я даже могу им понадобиться. – Она глухо рассмеялась. – Но сегодня вечером...

Мировоззрение Флоренс менялось. И это, возможно, было к лучшему. Но я не хотела, чтобы она заходила слишком далеко. Потому что ее мать была права. Идеалы Флоренс, какими бы наивными они мне ни казались, действительно защищали ее, были ее утешением. И я не хотела, чтобы она лишалась всего этого. Не за одну ночь. Не из-за меня.

– Тот парень. Кирнан. Тот, кто сделал это с тобой. Он мертв, – тихо сказала я. – Я подумала, ты должна знать.

Ее глаза расширились.

– Что? Медра, что ты сделала?

– Не я. Блейк Драхарроу.

– Из-за меня?

– Не только, – уклончиво ответила я. Я сомневалась, что Блейк вообще знал о том, что случилось с Флоренс. Или что это повлияло бы на него. Нет, он совершил убийство, потому что мне угрожали. Его собственности. Не потому, что он заботился о Флоренс или обо мне. – Кирнан пристал ко мне после того, как ты ушла. Блейк... Он швырнул его в огонь.

Флоренс прикрыла рот рукой.

– Это обычное дело? – Я все еще понятия не имела. – Высокородные обычно убивают друг друга подобным образом?

– У высокородных все иначе, – медленно произнесла Флоренс. – Я начинаю сомневаться, что на них распространяются обычные правила и законы. Но если Кирнан сделал что-то, что могло угрожать тебе, тогда, я полагаю, Блейк мог бы легко заявить, что это был вызов Дому Драхарроу, тем самым оправдав свое поведение.

– Кейдж Танака тоже был там. Я думаю, это как-то связано с ним.

Флоренс кивнула.

– Между этими двумя сильное соперничество. Но они, похоже, держат его под контролем. По крайней мере, так было раньше.

Я решила не упоминать, что прошло всего несколько недель с начала семестра. У нас было достаточно времени, чтобы все полетело к чертям.

– То, что с тобой случилось, было неправильно, Флоренс. Очень неправильно. Мне жаль. Я думала, вечеринка будет веселой. Я совершила огромную ошибку. – К своему удивлению, я поняла, что вот-вот расплачусь. – Ты могла погибнуть.

Флоренс осторожно обогнула пуфик, чтобы не потревожить спящего щенка.

– Эй, Медра. Все в порядке. – Она обняла меня, и я уткнулась в нее, вдыхая аромат лавандовой мази, которую она использовала. От Флоренс пахло спокойствием и уютом. Умиротворением. Я с благодарностью обняла ее в ответ.

Когда она отстранилась, лицо ее было серьезным.

– Кроме того, с тобой это уже случалось. Ты знаешь, что такое трэлл-принуждение. Когда кто-то в твоей голове... Это противно. Когда я вернулась в общежитие, первым делом меня стошнило.

– Я тебя понимаю, – сочувствующе сказала я. – И ты права. Это насилие.

– Я рада, что Кирнан мертв, – медленно произнесла девушка. – Разве это не ужасно? Наверное, со мной что-то не так.

– С тобой все в порядке, Флоренс, – твердо заявила я. – Я тоже этому рада. Сегодня я встретилась с ним не впервые. Он казался мне отвратительным типом.

– Но теперь все кончено. Он мертв. Навсегда. Даже он такого не заслуживает. Не так ли? – Флоренс икнула, и я поняла, что она пытается сдержать рыдания.

Я обняла ее за плечи.

– Не ты это сделала. Ты не причинила ему вреда. Я тоже. Наша совесть чиста.

Было ли это правдой? Да, я хотела убить Кирнана. Но я этого не сделала. Блейк меня опередил. Я сомневалась, что он сейчас сидит у костра и плачет, терзаясь чувством вины. Нет, скорее всего, он выпивал с Реган. Или занимался чем-то другим.

– Ты ни в чем не виновата, – повторила я. – Кирнан знал правила лучше, чем кто-либо из нас. Он был высокородным, знал, что рискует, и все же повел себя как подонок и поплатился за это.

– Может быть, он заплатил вместо Кейджа Танаки, – предположила Флоренс, озвучивая мои мысли. – Разве он не сказал, что его прислал Кейдж?

– Думаешь, он был расходным материалом? И Кейдж знал, что случится? Это была какая-то проверка?

Флоренс пожала плечами.

– Может быть. Я не знаю, как мыслят высокородные. С каждым днем я понимаю это все яснее и яснее.

– Но ты выросла с ними. В доме высокородных, я имею в виду...

– Я выросла, поклоняясь им. Боготворила их. Обожала. Но это всегда было издалека. На самом деле я не так уж часто видела их вблизи. У них были дети моего возраста, но мы не общались. Семья, в которой служила моя мать, жила, по сути, во дворце. Мы обретались в маленьком домике на территории поместья вместе с другими слугами. Время от времени я встречалась с семьей высокородных, и они были такими красивыми, выглядели такими благородными. Еще были праздники и обряды в храмах. Мы все поклоняемся им, Медра. Мне кажется, ты не совсем понимаешь. – Она покачала головой. – Однажды мы отправимся в Вейлмар. Тогда, может быть, ты поймешь.

– Мне бы этого хотелось, – согласилась я. – Я хочу понять. Правда. Продажники, например. Ты сказала, что на вечеринке такие были? Те, от кого кормятся?

Она кивнула.

– Кто они конкретно?

Флоренс покраснела.

– Они работают в борделях. Но не в том смысле, о котором ты думаешь, – быстро добавила она. – Кровавые бордели. Они продают свою кровь.

Я уставилась на нее.

– Как трэллы? – Я не видела разницы.

Она покачала головой.

– Нет, они не трэллы. Во-первых, их не порабощают. И они не принадлежат определенному высокородному или дому. Они, возможно, получают некое удовольствие от этого акта. Не могу сказать точно. Отдавать свою кровь... Ну, никто на самом деле не говорил, что это больно. Насколько я знаю, нет.

Я не хотела думать о том, что бы почувствовала, если бы Блейк Драхарроу пил мою кровь.

– Значит, некоторые зарабатывают себе на жизнь таким образом? – спросила я. – Продавая свою кровь?

– Да. Кое-кто из полукровок выбирает такой образ жизни. Но из-за этого на них смотрят с пренебрежением.

– Как неожиданно, – с иронией заметила я. – Похоже, именно так поступают с работниками борделей. Независимо от того, какого ты рода и где находишься.

– Некоторые продажники делают и то и другое, – нерешительно сказала она. – Я имею в виду, продают и кровь, и тело. Есть определенные бордели, которые предоставляют такие услуги.

Я задумчиво наклонила голову.

– Если они продаются высокородным, то я не понимаю, почему на них смотрят свысока. Я думала, что служить вампиру – это высшая честь. Независимо от того, как ты служишь.

– Ты права, но... как есть, – неуверенно произнесла Флоренс. – Их презирают. Самые низкие из низких. Грязнорожденные плохо к ним относятся, да и высокородные на самом деле ведут себя ничуть не лучше. Хотя работа продажников опасна. Они более уязвимы.

Флоренс посмотрела на меня и покачала головой.

– Как ты можешь быть такой сильной, Медра?

– О чем ты? – удивленно спросила я.

– После всего, что случилось этой ночью. Ты видела, как убили Кирнана. Видела, что он сделал со мной, и ты не просто стояла – ты действовала. Это больше, чем я сделала для тебя, когда Реган использовала на тебе трэлл-принуждение в Драконьем дворе. Ты уже через столько прошла, и посмотри на себя, ты почти не нервничаешь.

– Поверь мне, это не так. Но это внутри. – Но я понимала, что подруга имела в виду. Я пыталась придумать, как бы это объяснить. – Ты не хочешь быть такой, как я, Флоренс. Поверь мне.

Она нахмурилась.

– О чем ты?

– Я имею в виду, что у меня есть на то причина. Я бы предпочла быть такой, как ты. – Она одарила меня недоверчивой улыбкой.

– Это правда, – настаивала я. – Ты такая... Я подбирала подходящее слово. Было так много тех, которые я могла бы использовать. Честная. Добрая. Наивная. Идеалистка. – Хорошая, – выбрала я. – У тебя доброе сердце.

– У тебя тоже, – тут же ответила она. – Я видела это. Ты была добра ко мне. Добра к Навину.

– Но я не добрая. Не милая. Совсем нет. И никогда не была. Даже в детстве. Я никогда не считала мир хорошим местом. Я никогда по-настоящему не верила, что добро восторжествует над злом или что у людей от природы доброе сердце. – И, конечно, здесь, в Санграте, еще труднее поверить в подобные вещи. – Наверное, я пессимистка, – неловко закончила я. – Я склонна думать о людях самое худшее, а не самое лучшее.

Флоренс пристально смотрела на меня. Я хотела отвести взгляд от этих мягких, ласковых глаз, но не сделала этого.

– Медра, – сказала она. – Иногда проблема в том, что мы видим себя не так, как другие. Посмотри, что ты сделала сегодня.

Я нахмурилась.

– О чем ты?

– Посмотри на пушистика. Ты нашла его на пляже. Ты могла бы оставить его там умирать. Так почему же ты этого не сделала? Потому что ты вопреки всему надеялась, что он выживет. А зачем тебе это было нужно? Потому что у тебя доброе сердце. Потому что ты хороший человек.

Я не хотела спорить. Я знала, что во мне нет ничего хорошего. Но все же я попыталась улыбнуться.

– Может быть. Может быть, для меня еще есть надежда.

– Я знаю, что есть, – твердо сказала она. – В конце концов, ты мой друг. А у меня самые лучшие друзья. Ты и Навин.

Но когда я легла в кровать, мои сны были не о Флоренс, не о Навине и не о щенке-пушистике.

Я видела только мужчину с пронзительными серыми глазами, стоящего перед пылающим костром.

Глава 19

Медра

На следующий день Вон не появился на основах боя. Я поразмыслила над этим, но потом решила, что он, вероятно, спал гораздо дольше, чем я. Мне было интересно, пробовал ли он амброзию Тео.

Когда мы с Навином вышли с последнего урока, Флоренс ждала нас в коридоре. Она выглядела взволнованной.

– Что такое? – спросила я с тревогой.

– Щенок, – прошептала она. – У него поднялась температура. Ему стало хуже. И я больше ничего не могу придумать.

– А твоя мама?..

Но Флоренс уже качала головой.

– Это не входит в ее компетенцию. Все, что она может сделать, – это подсказать нам, где искать информацию. Но у нас нет времени сидеть и читать книги.

– То есть ты хочешь сказать, что щенок умрет? – медленно проговорила я.

Она глубоко вздохнула.

– Я хочу сказать, что нам нужно обратиться к настоящему целителю. Но если мы отнесем его в лазарет для первокурсников, у нас будут проблемы.

– Есть домашние целители, – сказал Навин, глядя на меня. – Ты уже встречалась с одним.

Я поняла, что они имели в виду.

– Ты предлагаешь отнести пушистика к целителю Дома Драхарроу?

Флоренс покачала головой. Она выглядела несчастной.

– Ты не сможешь. Тебе нельзя входить в башню Дома Драхарроу без Блейка. Пока нет. Сначала тебе придется пойти к Блейку и попросить его помочь.

– Ты имеешь в виду умолять его? Просить его об одолжении? – Я стиснула зубы и почувствовала, что хочу закричать. Пушистик оказался в этой передряге только из-за жестокости высокородной девчонки. А теперь Флоренс и Навин хотели, чтобы я пошла и попросила о помощи еще одного высокородного.

Вчера вечером мы отнесли щенка в комнату Флоренс. Я подумала о том, каким маленьким он выглядел, свернувшись калачиком на своей импровизированной кроватке, – всего лишь крохотный комочек рыжего меха. Ему снилась мама? Братья и сестры? Вероятно, он больше никогда никого из них не увидит.

– Тебе не обязательно это делать, Медра. Я знаю, ты не хочешь быть ему обязанной, – тихо сказала Флоренс.

Они с Навином наблюдали за мной. Сегодня утром мы рассказали Навину о том, что случилось. Он был удивлен и расстроен тем, что не пошел с нами. Думаю, он чувствовал вину из-за того, что не смог защитить Флоренс. Не то чтобы он смог бы что-то сделать.

Я выдохнула.

– Нет, все хорошо. Это глупо. Я сделаю это, просто пойду и поговорю с ним. – Я закинула на плечо кожаную сумку, в которой лежали учебники. – Ну, то есть если я смогу его найти. У меня не будет продвинутого владения оружием аж до послезавтра.

– Может, мы увидим его в столовой, – предположила Флоренс. – Но я не смогу пойти и проверить. У меня сейчас начнется занятие.

– Я мог бы пойти с тобой через час, но сначала мне нужно сдать работу, – сказал Навин. – Аудитория находится в другой части кампуса.

Я покачала головой.

– Ничего. Я прямо сейчас пойду и посмотрю. Если его нет в столовой, проверю библиотеку.

Не так я собиралась провести вторую половину дня. Уж точно не выслеживая Блейка Драхарроу. Я даже не могла обратиться за помощью ни к кому из его друзей. Я точно знала, что они сделают – посмеются мне в лицо. Ну, может, не Корегон и не Тео.

Я собиралась работать над эссе о драконах и изучать книги о магии крови и душах, которые нашла для меня мама Флоренс.

Я прочла о драконах не так уж много, но, к счастью, профессор Родригес не спрашивал об этом. Мы были слишком заняты тренировками по трэлл-защите. Я знала, что история увлекательна, но мне она казалась куда менее важной, чем необходимость выкинуть Оркадес из головы. Теперь обеим проблемам снова придется подождать.

Я шла по коридорам, проходя мимо групп болтающих и смеющихся студентов. День уже близился к вечеру, и толпа учеников направлялась в столовую. Огромный каменный зал был любимым местом отдыха студентов в конце каждого дня. Закуски и напитки всегда оставляли на большом шведском столе у одной из стен зала.

Добравшись до столовой, я остановилась в коридоре возле одной из открытых каменных арок и осмотрелась. Я заметила Куинн и Корегона за столом Дома Драхарроу с несколькими другими студентами Драхарроу, но нигде не увидела ни Блейка, ни Тео.

Я решила, что спрошу Тео, если встречу его первым. К нему проще подойти, чем к Блейку. Если бы мне пришлось оказать кому-то услугу, я бы предпочла, чтобы это был он.

Вздохнув, я решила проверить библиотеку. Я прошла по своему любимому маршруту через огромный замок. Тот, что вел через Драконий двор. Осень заканчивалась, и листья уже почти опали, но все равно было что-то освежающее в прогулке под открытым небом в окружении деревьев и каменных статуй драконов.

Иногда, по вечерам, мы с Флоренс и Навином выбирались сюда, чтобы позаниматься. Несмотря на то, что место было красивое, обычно тут никого не было. Приближалась зима, скоро станет слишком холодно, чтобы гулять здесь.

Впереди показалась какая-то тень. Мое сердце забилось чаще.

Блейк.

Я не видела его лица, но мне это было и не нужно. Я узнала его походку.

Я ничего не сказала и просто устремилась за ним. Куда он направлялся?

Как оказалось, он спешил туда же, куда и я, – в Драконий двор.

Я собиралась подойти к нему там.

Но когда мы добрались до двора, я отстала, выжидая в тени. Он вышел в центр площадки, замерев между четырьмя каменными драконами.

Он постоял там мгновение, опустив голову. На секунду я подумала, что, возможно, он молится. Но кому? Все высокородные поклонялись какой-то Кровавой Деве. Я все еще не понимала, кто это такая. Возможно, что некая богиня.

Блейк поднял голову и оглядел двор. Мне следовало подойти к нему, но вместо этого я присела и затаила дыхание.

– Выходи, Пендрагон, – позвал Блейк. – Я знаю, что ты там.

Я вздохнула, медленно поднялась, стряхнув пыль с черных облегающих брюк, и одернула серый свитер с вышитым школьным гербом.

Когда я приблизилась, у меня перехватило дыхание. Он смотрел не на меня, а на одного из драконов.

Блейк казался резким и напряженным, даже сейчас его челюсти были сжаты, как будто он был готов напасть. Хищник перед прыжком.

Затем он повернул голову и посмотрел на меня, высокомерно закинув голову, к чему я уже привыкла, и от волнения у меня в горле образовался ком.

Он был не идеален. Но было в нем что-то такое, на что мне стало невыносимо смотреть, но и отвести взгляд я тоже не могла.

Меня охватило непреодолимое желание прикоснуться к этому подбородку, провести по изгибам этих аристократических скул и прижать палец к этим прекрасным губам. Единственная мягкая черта в нем.

Интересно, как ощущается его рот? Грубый или нежный, мягкий или твердый?

Губы высокомерно скривились.

– Теперь будешь преследовать меня, Пендрагон?

Я сглотнула.

– Мечтай. – Мне стоило бы поработать над своими ответами. Но он застал меня врасплох.

– Тогда, полагаю, ты пришла поблагодарить меня за прошлую ночь. Нет нужды унижаться, но я приму это. – Он указал на каменный пол перед собой. – Умоляй, если хочешь.

На долю секунды я замерла, представив, как становлюсь на колени перед Блейком Драхарроу. Кладу руки ему на брюки, расстегиваю пуговицы одну за другой, он смотрит на меня сверху вниз, а его пальцы путаются в моих волосах.

Между ног разлилось влажное тепло. Ком снова встал в горле.

Я сглотнула и выдавила из себя смех.

– В твоих снах, Драхарроу. Может, именно так и ведут себя все эти высокородные девушки, но я не одна из них. Или ты забыл?

Его взгляд скользнул по мне, и я почувствовала, как мои щеки горят.

– О, я не забыл.

Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила. Он улыбнулся.

– Я не причиню тебе вреда, Пендрагон. Мне казалось, что вчерашний вечер это доказал.

– Ты имеешь в виду то, что ты кого-то убил? – Я нахмурилась. – Это было не ради меня.

Он поднял бровь.

– Разве?

Я покачала головой.

– Ты сделал это ради себя. Ради своего извращенного чувства чести. Из-за того, что происходит между тобой и Кейджем Танакой.

– Ладно, – сухо ответил он. – Это не имело никакого отношения к твоей защите. Вообще никакого. – Он закатил глаза. – Говори себе все что угодно, грязнорожденная. Я оказал тебе услугу.

Все шло не так, как я хотела. Я почувствовала укол вины. Что бы сказала Флоренс? Что бы она велела мне сказать дальше?

– Ладно, – выпалила я. – Спасибо. Сойдет? Доволен? – Его взгляд блуждал по мне.

– Нет.

Теперь настала моя очередь закатить глаза.

– Да пофиг. Я здесь не для этого.

– Да? Ну, видимо, ты хочешь, чтобы я сам догадался, что тебе нужно на самом деле, раз уж ты не признаешься, что следила за мной. Возможно, ты здесь, чтобы полюбоваться драконами.

– Они невероятны, – признала я, глядя на огромные каменные статуи. – Такие реалистичные.

Блейк взглянул на меня, словно не мог поверить, что мы в чем-то согласны.

– Да. – Он сделал шаг к золотому дракону. – Все статуи были созданы по образу и подобию настоящих.

– Ты имеешь в виду конкретных драконов?

Он кивнул.

– Это была Молиндра. Люминтар. Дом Орфос.

– Люминтар? Это такая порода?

Он посмотрел на меня.

– Разве ты не должна этого знать? Я думал, тебе задали на эту тему эссе.

Я скрестила руки на груди.

– Откуда ты знаешь?

Его губы насмешливо скривились.

– У меня свои источники. У тебя были какие-то проблемы с Родригесом, да? – Блейк покачал головой. – Родригес. Крепкий орешек. В любом случае да. Это порода. Каждый из четырех домов разводил определенный вид драконов. У Дома Орфос были Люминтары. Они черпали силу из солнца и славились своими звуковыми атаками. Они могли сеять страх среди своих врагов или вдохновлять своих союзников. У Дома Мортис были Сильврейны. Это Алабрис. – Он указал на дракона, высеченного из гладкого белого алебастра. – Она могла дышать льдом.

– А что насчет черного дракона? – поинтересовалась я.

Чем дольше я здесь оставалась, тем опаснее это для меня становилось. И все же... Лицо Блейка стало таким оживленным, когда он заговорил. Очевидно, эта тема ему очень нравилась.

Он рассмеялся.

– Ты имеешь в виду того, на которого ты залезла?

Я покраснела.

– Не обязательно говорить так, чтобы это звучало...

Он махнул рукой.

– Ладно. Но если бы ты сделала это в реальной жизни, он бы тебя испепелил. Его звали Никсарис. Он служил Дому Авари. Сумеречный дракон. Они были свирепы в бою.

Я взглянула на острые зубы и угрожающие глаза черного дракона и содрогнулась.

– Значит, красный принадлежал Дому Драхарроу?

Блейк шагнул к красному каменному дракону и положил руку на грубый, неполированный песчаник.

– Вораго. Он был Инферни. Да, Инферни служили Дому Драхарроу.

– И что в них было особенного?

Он пожал плечами.

– Они были неуязвимы. По крайней мере, когда дело касалось нападений других драконов.

– Что это значит?

– Это значит, что их слабостью были они сами. Они были переменчивыми. Ненадежными. Их разведение само по себе было опасным. Дом Драхарроу потерял больше драконов и наездников, чем любой другой. – Он осмотрел меня. – Они были гордыми, упрямыми, и было невозможно контролировать. Знакомо?

Я покраснела.

– Я удивлена, что Дом Драхарроу хотел их себе.

– Мы хотели их, потому что они были лучшими. Они были самыми быстрыми из четырех пород. Когда на них ездили хорошо обученные всадники, их атаки были самыми мощными среди всех пород. После того как наездник успешно устанавливал связь с Инферни, он мог использовать силу своего животного и даже его храбрость. По крайней мере, так говорят.

– Так говорят, – эхом отозвалась я.

Я оглядела все четыре статуи, пытаясь представить себе время, когда эти существа еще летали по небу.

– Их аппетит был, должно быть, огромен.

Он кивнул.

– Вот почему только четыре великих дома могли позволить себе владеть ими.

– Владеть, – с горечью повторила я. – Почему вы пытаетесь владеть всем?

Блейк посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Я отвернулась и посмотрела на красного каменного дракона. Вораго.

Глаза у этого существа были самыми агрессивными из всех четырех. Тот, кто высек его из камня, прекрасно передал неуемную страсть и ярость.

– Он не хочет быть здесь, – тихо проговорила я.

– Он хочет летать, – согласился Блейк. – Он злится, что не может этого сделать. Он заперт здесь еще на несколько столетий. Пока камень, из которого он высечен, наконец не превратится в прах.

Он встал рядом со мной, глядя на красного дракона, но не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться ко мне. И все же я чувствовала его присутствие, всего в нескольких сантиметрах от моего плеча. Я стояла очень, очень неподвижно.

– Зачем ты на самом деле здесь, Пендрагон? Очевидно, ты чего-то хочешь. Чего?

Я помедлила, а затем выпалила:

– Когда я вчера вечером уходила с вечеринки, я увидела на пляже девочку. Юную высокородную девочку.

Он стоял так близко, что я почувствовала, как он напрягся.

– Она явно только что покормилась, – продолжала я.

Он фыркнул.

– Теперь ты можешь определять, когда мы только что поели, да, Пендрагон?

– У нее на губах была кровь, – сказала я, защищаясь. – И это еще не все. Когда она ушла, я услышала плач.

Блейк взглянул на меня.

– Кто-то пострадал? – Честно говоря, я была удивлена, что он спросил.

– Животное. Ты знаешь, кто такие пушистики?

Он усмехнулся.

– Все знают, кто такие пушистики. Возможно, у меня в детстве даже было его чучело.

Я постаралась не выказать своего удивления.

– Ладно. В общем, там, в песке, лежал щенок. Он истекал кровью.

– Кормление обычно не убивает, если это то, о чем ты беспокоишься, Пендрагон. – Он пытался казаться скучающим, но я могла поклясться, что это было не так.

– Им не только кормились, – резко ответила я. – У него на боку была огромная рана, и кто-то оставил его истекать кровью. Умирать в одиночестве, в темноте. Маленького щенка. – Я посмотрела на профиль Блейка, на черты его бледного лица, светящиеся в предвечернем свете. – Я думаю, это была та девочка. Она всего лишь ребенок. Не больше девяти или десяти.

– Ты, наверное, ошиблась, но на самом деле это была какая-нибудь извращенка, которая каким-то образом пробралась из города, – отмахнулся он.

– Она не чужая. Она определенно из высокородных. Я узнала ее, – настаивала я. – Я видела ее в тот день, когда мы предстали перед твоим дядей. Она была там, сидела на помосте.

Он замер.

– Ты знаешь, о ком я говорю, не так ли? – Я посмотрела на него. – Кто она?

Принц медленно повернулся ко мне.

– А это имеет значение?

– Имеет ли это значение? Она причинила вред животному. Невинному существу. Малышу. – Я покачала головой. – Но нет, я думаю, это не имеет значения. Мне следовало знать, что тебе наплевать. Для тебя это всего лишь животное, да? В конце концов, даже высокородная жизнь для тебя, очевидно, бессмысленна.

Он наклонился ко мне.

– Тот высокородный тип, о котором ты говоришь, был бы рад вонзить свои клыки в твое хорошенькое маленькое горло. И как ты думаешь, остановился бы он, раз уж начал?

Я не отступила ни на шаг.

– Кто она? – снова спросила я. – Очевидно, ты ее знаешь. Так почему бы не рассказать мне?

Он покачал головой.

– Моя младшая сестра. Эния.

– Твоя... сестра? – Я была поражена. – Я не знала, что у тебя есть сестра.

– Ты вообще ни черта обо мне не знаешь, Пендрагон. Но презираешь меня, конечно.

– Почти уверена, что это чувство взаимно, Драхарроу. – Но я поняла, что едва могу дышать. Его сестра?

Он провел руками по волосам.

– Энии не должно было там быть. Она могла пострадать. Это небезопасно для нее. Я поговорю с ней.

Я уставилась на него.

– И это все? Ты больше беспокоишься о ней?

Он злобно посмотрел на меня.

– Конечно, я за нее волнуюсь. Она всего лишь ребенок. Она пока только учится нашей жизни. Не знает, что делать.

Это не было похоже на того ребенка, которого я видела. Да, она была юной, но ей не хватало невинности. В Энии Драхарроу было что-то еще более хищное, чем в ее старшем брате, и это о чем-то да говорило.

– Отлично. Она твоя сестра. Я понимаю, что ты беспокоишься о ней. Если тебя это хоть как-то утешит, я спросила ее, все ли в порядке. Но она не ответила. Она просто ушла и... Я не знала, стоит ли останавливать. – Я вздохнула. – Но пострадала не Эния. Пострадал пушистик.

Он нахмурился.

– Я подумал, он умер после того, как ты его нашла.

– Нет, он не умер. Я забрала его с собой. В гостиную первокурсников.

Он покачал головой.

– Естественно, Пендрагон. Меньшего я и не ожидал. – Но в его взгляде было почти восхищение, будто он и не думал надо мной насмехаться.

– Не все из нас считают животных бессмысленными, – резко ответила я. – В любом случае, мне нужна твоя помощь.

– Ты очень странно о ней просишь, – отозвался он.

Я прикусила язык.

– Я надеялась найти Тео, а не тебя.

Он громко рассмеялся.

– Так, значит, тебе нужна помощь? Говоришь, что хотела бы, чтобы на моем месте был мой кузен?

– Просто сомневаюсь, что Тео пришлось бы просить об этом. Вероятно, он бы сам предложил.

– Что именно? Я до сих пор даже не понимаю, что ты пытаешься сказать. – Но уголки его рта поползли вверх. Он знал.

– Ради всего святого, – процедила я сквозь зубы. – Ты отнесешь пушистика к одному из целителей своего дома или нет?

Он долго смотрел на меня, уголки его рта дрогнули, как будто он собирался рассмеяться.

Если он так себя поведет, то я ударю его по лицу. Что бы он со мной ни сделает после этого, это того стоит.

– Хорошо, – ответил он.

– Что?

– Я сказал: «Хорошо». Я отнесу его. Где он? – Блейк огляделся по сторонам, словно я могла таскать пушистика с собой.

– Я... Он в общежитии первого курса, – заикаясь, пробормотала я. – В комнате Флоренс Шен. Вчера вечером она его зашила. Но теперь у него поднялась температура, и она не спадает. Флоренс думает, что он может не выжить.

– Это он или?.. – спросил Блейк, которого явно веселил этот разговор.

– Он. Самец.

– А дальше ты мне скажешь, что дала ему имя. – Он покачал головой.

– Не дала. Но не стесняйся. Считай это наградой за помощь, – пробормотала я.

– Через час я его заберу. И захвачу корзину, чтобы его отнести.

– Правда? – Я уставилась на Блейка с недоверием, но тут же попыталась взять себя в руки. – И ты поговоришь с сестрой? Я беспокоюсь за нее. Кто-то пострадал. А что, если бы это был ребенок?

– Эния бы так не поступила, – резко бросил он с удивительной яростью. – Она никогда бы не причинила вреда ребенку. Я же сказал, что поговорю с ней.

Я кивнула.

– Отлично.

Он расставил ноги.

– Ну? Чего ты ждешь? Ты ведь именно за этим сюда пришла. Можешь идти.

Я недоуменно покачала головой. Высокомерный и самовлюбленный придурок. Но я не осмелилась произнести это вслух.

Повернувшись спиной и не сказав больше ни слова, я вышла со двора, прошла через окружающие его галереи и вернулась в коридор, ведущий к кабинетам. Я могла дойти до библиотеки другим путем.

Но когда я добралась до коридора, то передумала. Я остановилась, затем обернулась.

Прижавшись к стене, я как можно тише двинулась обратно к Драконьему двору.

Блейк все еще стоял там. Он огляделся, проверяя, что он один.

На мгновение его взгляд задержался на том месте, где стояла я, за колонной в проходе, и мне показалось, что он снова собирается ко мне обратиться. Но его взгляд скользнул мимо. Он меня не заметил.

Блейк направился к красному дракону и прошел мимо его огромного бока. На какое-то время я потеряла его из виду. Я стояла на месте, ожидая его возвращения.

Прошла секунда. Потом еще одна.

Я перешла к другой колонне, чтобы лучше видеть. Но около дракона никого не было.

Он, должно быть, зашел за другую статую. Я осторожно двинулась вдоль ряда открытых арок, ожидая в любой момент увидеть Блейка в роще деревьев, она и она была пуста.

Из Драконьего двора не было другого выхода, кроме того пути, по которому пришла я, и дорожки прямо напротив меня, которую я хорошо видела.

Он исчез.

Глава 20

Блейк

В детстве у меня был пушистик, но не чучело. Настоящий. Живой. Маленькое фыркающее существо с хвостом, который был больше его тела. Отец привез его из поездки в город гномов. Мне тогда было не больше восьми.

Я любил это существо. Носил везде с собой.

Ее.

Колючку. Я назвал ее Колючка.

Она была милой малышкой. Преданной до крайности. Каждую ночь она спала в моей постели.

Маркус смеялся надо мной из-за этого. Он всегда был мерзавцем, даже тогда.

Мать его ругала, но он не прекращал. Никогда не прекращал. Он бы никогда и не перестал, пока кто-то его не остановил. Кого-то, кого он действительно боялся.

Я перехватил корзину, которую нес, в другую руку, стараясь не потревожить маленькое спящее существо внутри. Я заглянул туда один раз, когда забирал его из общей комнаты первокурсников. Пендрагон не было рядом, но ее подруга Флоренс снова и снова благодарила меня за помощь.

На самом деле это было неловко. Я не знал, что сказать.

Можно было бы подумать, что я привык принимать благодарности и похвалы от полукровок.

Честно? Я был разочарован тем, что ее там не было. Я думал, она будет ждать, может быть, с выражением благодарности на ее обычно враждебном веснушчатом лице. Это было бы приятной переменой. Хоть раз она посмотрела бы на меня не с ненавистью.

Хотя, признаюсь, я уже привык к ее упрямо сжатым губам. Видеть, как ее острый подбородок нацеливался на меня, как будто она действительно могла меня ранить им. Я знал, что она этого хотела.

Даже ее нелепые волосы немного привлекали меня. Эти рыжие кудри, которые, казалось, всегда были спутаны, словно жили своей собственной жизнью.

Неукротимые, как и она. Дикая и дерзкая, отказывающаяся слушать кого-либо. Всегда стремящаяся оставить за собой последнее слово.

Но когда солнце светило под нужным углом, как сегодня утром в Драконьем дворе, эти оранжево-красные пряди превращались в пламя. Я поймал себя на том, что не могу отвести взгляд.

И это меня бесило.

Драхарроу не пялятся. Мы не глазеем. Мы не... Да не важно.

Она была невыносима. Полностью и окончательно сводила с ума.

А еще то, как она себя вела. Как будто ей нужно что-то доказать. Нет, хуже того, она словно не сомневалась, что ее место здесь. Она не пряталась, не пресмыкалась. Она не подлизывалась к высокородным, как многие из грязнорожденных. Ей просто... было все равно. И меня это беспокоило. Меня это задевало.

С каждым днем она все больше меня раздражала.

Это упрямое, дерзкое лицо, когда она спорила со мной. Мне хотелось стереть эту самодовольную ухмылку больше раз, чем я мог сосчитать. Это сводило с ума.

И все же было что-то в блеске ее зеленых глаз, что не позволяло не обращать на нее внимания.

Она дала мне отпор, чего больше никто не осмеливался, и, клянусь Кровавой Девой, это бесило. Но в то же время... впечатляло. И раздражающе привлекало.

Отлично. Было чертовски жарко.

Пушистик издал жалобный звук, и я остановился, приподняв корзину, чтобы заглянуть внутрь. Щенок был не в лучшей форме, но он еще дышал. Если мне удастся отнести его к целителю, с ним все будет в порядке.

Я немного ускорился. Если кто-нибудь увидит меня с этой штукой, будет унизительно.

Я сжал губы, и когда из-за угла показался первокурсник, я взглянул на него сверху вниз, пока не увидел, как по его щеке покатилась слеза. Он пробежал мимо меня, рыдая.

Я ухмыльнулся.

Если бы я мог так же легко проделывать это с другими высокородными. Встречу с Кейджем Танакой я не переживу. Носить щенка по «Кровавому крылу»?

Он бы высмеял меня на чем свет стоит.

А если я встречу Реган... Черт. Это будет даже хуже. Она спросит, для нее ли это. И что отвечать? Я ни за что не отдал бы ей щенка. Она забыла о своем последнем питомце, и тот умер от голода. Единственный человек, о котором она когда-либо заботилась, была она сама.

Я прошел по другому коридору. Я приближался к башне Дома Драхарроу. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, я сбросил плащ и накинул его на плетеную корзинку, молясь, чтобы никто не увидел меня в таком виде.

Повернув за следующий угол, я ускорил шаг и направился вверх по винтовой лестнице на верхние уровни башни. По крайней мере, теперь меня не увидит никто из Дома Авари. Другим домам не разрешалось посещать башни-конкуренты.

Дойдя до дверей лазарета Драхарроу, я остановился и прислушался. Внутри было тихо. Я надеялся, что там не было пациентов. Если только Тео снова не совершил глупость и не упал со стола в столовой.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел.

Одна из целителей стояла у деревянного стола, перебирая сушеные травы и стеклянные пробирки. Хорошо. Это была та же, кто помог мне, когда Пендрагон получила травму несколько недель назад. Я ее знал.

Услышав мои шаги, женщина подняла голову и нахмурилась, увидев плащ, свисающий над корзиной.

Я откашлялся и шагнул вперед, сдернув плащ с переноски.

– У меня раненый пушистик, – коротко сказала я, поднимая корзину так, чтобы она могла заглянуть внутрь. – Я хочу, чтобы вы его вылечили.

Целительница моргнула, словно опешив.

– Животное? – Ее взгляд метался между мной и переноской.

– Да, пушистик – это животное, – рявкнул я. – По-моему, я только что это сказал. Вы можете его исцелить? Да или нет?

Я не собирался рассказывать ей, как он получил эти раны. Если она думает, что это сделал я, – ладно.

– Я... – Целительница откашлялась и разгладила передник. – Да. Конечно, мой принц. – Только слуги Дома Драхарроу называли меня так в академии. Но женщина проявила почтение, несмотря на то, что я принес в лазарет животное, и это было хорошим знаком.

Я поставил плетеную корзинку на стол. Щенок пошевелился, его широко раскрытые глаза на мгновение распахнулись. Бедняга, похоже, был слишком слаб, чтобы сделать что-либо еще.

– Целительница Эйлит, я полагаю? – Она кивнула.

– Эйлит, я хочу, чтобы это осталось между нами, – заявил я. – Никто не должен знать. Позаботьтесь о нем в своих покоях, чтобы никто больше его не увидел. Ясно?

Ее глаза удивленно округлились, но она быстро кивнула.

Хорошо. Она не осмелится спорить со мной. Не грязнорожденный целитель. Я привык, что грязнорожденные, служившие нашему дому, подчинялись мне. И в этот раз будет так же.

Мои челюсти сжались. Я молча посмотрел на щенка.

Затем, не раздумывая, наклонился и прошептал сквозь плетеные прутья клетки:

– Будь сильным, хорошо? Я вернусь.

Я выпрямился и заметил поднятую бровь целительницы. Но она быстро придала своему лицу бесстрастное выражение.

Мое холодное поведение вернулось. Я кивнул женщине.

– Я ожидаю, что это животное получит наилучший уход и пойдет на поправку под вашим присмотром. Не забывайте – все это между нами.

Целительница бросила на меня оценивающий взгляд. Она не была глупа.

Хорошо. В конце концов, я хотел, чтобы она спасла животное. Я мог только догадываться, что сказала бы Пендрагон, если бы я облажался.

– Конечно, мой господин, – пробормотала целительница Эйлит. – Будет сделано.

Не сказав больше ни слова, я развернулся и вышел, сопротивляясь желанию взять пушистика на руки.

Я решил, что проверю его завтра. Просто чтобы убедиться, что он еще жив.

Конечно, не потому, что меня это хоть как-то волновало. А потому, что Дому Драхарроу нужно было поддерживать определенные стандарты. Нам должны подчиняться во всем, даже в самом незначительном.

Глава 21

Медра

– И так началась Эпоха претендентов.

Резкий голос профессора Хассан прорезал воздух, постукивание трости подчеркивало ее слова, когда она двигалась по подиуму. Она остановилась, чтобы посмотреть на нас, съежившихся на своих местах. Мы все давным-давно поняли, что она предпочитает, чтобы ее не прерывали во время лекций.

– Монархия, как вы знаете, была упразднена после того, как был свергнут последний король. Каждый из четырех великих высокородных домов – Дом Авари, Дом Драхарроу, Дом Мортис и Дом Орфос – считал, что у них есть право править королевством. Однако ни один дом не мог претендовать на власть над другими. И поэтому каждый дом основал свои собственные королевские дворы, со своими принцами и принцессами Благословенной крови.

Я опустила голову, делая пометки. Пожилая лектор терпеть не могла мечтателей и бездельников, и ей нравилось приструнивать студентов, которых она считала недостойными – как меня в тот первый день.

– На протяжении столетия, – продолжала Хассан, – королевством правило регентство – четыре регента, по одному от каждого дома, избранные Сангратой. Это соглашение просуществовало сто лет. Эпоха претендентов была относительно мирной, но все же показной. Каждый дом продолжал питать амбиции по установлению подлинного суверенитета.

Профессор Хассан замолчала, позволяя переварить сказанное. Все это, должно быть, было не новостью для большинства других студентов, особенно для высокородных. Но я это слышала впервые и обнаружила, что мне действительно интересно.

– А потом все пошло прахом. Последовали десять лет гражданских войн. Войны драконов. Кровавый конфликт, в результате которого погибло местное население. – В ее голосе зазвучали жесткие нотки. – Мы обсудим альянсы, сформировавшиеся между домами, на другом занятии. В самом начале четыре дома сражались друг с другом. Ближе к концу Дом Орфос поддержал Дом Драхарроу, в то время как Дом Мортис связал себя обязательствами с Домом Авари. Как вы все знаете, именно во время этой войны погиб последний из драконов. Войны драконов были столь же катастрофичны, сколь и неизбежны.

Моя рука на мгновение дрогнула, и я прекратила писать. Преданность профессора Хассан высокородным всегда была очевидной. Но сегодня она, казалось, была в особенно патриотическом настроении.

– Когда война закончилась и последний дракон пал, королевство было разделено на четыре территории. Каждый из домов взял контроль над своей частью королевства, больше не объединяясь, а просто сосуществуя.

– А потом появился Миротворец. – Тон профессора Хассан немного смягчился. – Высокородный принц из дома Драхарроу, Миротворец, имел грандиозные планы по воссоединению. Он был не просто искусным дипломатом, но и обладал качествами лучшего из лидеров. Он объединил четыре дома и восстановил регентство, восстановил порядок в королевстве и вернул Санграте силу и могущество.

Профессор Хассан оперлась на трость.

– Его смерть... наступила слишком рано и стала настоящей трагедией.

Интересно, кем был этот человек. Кто-то из дома Драхарроу... Означало ли это, что он был родственником Блейка?

– Когда Миротворец умер, – продолжила Хассан. – Его брат занял место регента дома Драхарроу, и, таким образом, королевство возобновило регентство четырех.

Мое сердце бешено колотилось. Его брат? Она, должно быть, говорила про Виктора Драхарроу.

Я мысленно вернулась к тому, что увидела в первый день в Черной Крепости. Неужели на этом возвышении было четверо регентов? Слово держали женщина из Дома Авари и дворянин из Дома Мортис. Я не могла припомнить, чтобы видела кого-нибудь из Дома Орфос, но это не означало, что их там не было.

Как бы то ни было, только один человек, казалось, обладал реальной властью в этом огромном зале. Виктор Драхарроу.

Если и существовало регентство четырех, то оно казалось неравноправным. Дом Драхарроу явно обладал наибольшей властью.

Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока.

Профессор Хассан выпрямилась, ее голос стал бодрым.

– Мы продолжим на следующей неделе. Прочтите следующую главу в вашем учебнике «Хроники Санграты. Официальная история». Будьте готовы обсудить реформы Миротворца и то, как они продолжают формировать королевство.

Сидевшие рядом со мной Флоренс и Навин поднялись и начали собирать свои вещи. Я осталась на месте, мои мысли путались. Миротворец... Был ли он отцом Блейка?

Я медленно собрала свои вещи и последовала за Флоренс и Навином из аудитории.

Когда я поравнялась с ними, они уже вовсю болтали.

– Миротворец – это отец Блейка? – спросила я, резко прервав их разговор.

Флоренс кивнула.

Я сардонически усмехнулась.

– Что? – спросил Навин.

– Просто кажется немного нелепым, что отца Блейка называли «Миротворцем». – Я нахмурилась. – Кроме того, я понятия не имела, что Санграта управляется четырьмя регентами. В Черной Крепости казалось, что всем здесь заправляет только один человек – Виктор Драхарроу.

Флоренс и Навин переглянулись.

– Ты не единственная, кто так думает.

– Что-то происходит, – согласился Навин. – Я слышал, в других домах неспокойно. Виктор занял место своего брата, но его «слишком много». Я слышал, что другие дома его недолюбливают.

– Когда я видела его в последний раз, он вел себя скорее как король, чем как регент, – сказала я. – Но другие дома это позволяют, так что, может быть, это хрупкое равновесие?

Навин пожал плечами.

– Я очень на это надеюсь. Никто не хочет еще одной Войны драконов.

Флоренс ударила его кулаком.

– Драконов нет, дурачок. Так что им пришлось бы назвать это как-нибудь по-другому.

– Война без драконов, – невозмутимо ответил Навин. Мы рассмеялись.

Я подумала о противостоянии четырех домов. Что было бы с нами тремя, если бы ситуация обострилась?

– Как умер отец Блейка? Как его звали?

– Александр Драхарроу, – ответила Флоренс. – И это самое интересное. Никто на самом деле не знает. По крайней мере, никто из грязнорожденных.

– Как никто не знает, как умер Миротворец? – недоверчиво переспросила я. – Разве он не был самым знаменитым лордом в стране? Разве его смерть не расследовали?

– Наверное, – задумчиво произнесла она. – Но это случилось, когда он был дома со своей семьей. Я всегда думала, что причиной стала какая-то болезнь. Или что-то постыдное, что они не хотели предавать огласке. Например, несчастный случай. – Она взглянула на настенные часы. – У тебя ведь сейчас окно, да? Ты все еще собираешься со мной на основы магии?

Я кивнула.

Я до сих пор не привыкла к тому, насколько иначе работает магия в этом мире. В Аеркануме мои способности фейри проявились почти без усилий. В том колдовстве не было никакой реальной работы. Я родилась фейри, что означало, что у меня были определенные способности. Вряд ли это вообще можно было назвать магией. Просто часть меня.

Но здесь, в Санграте, все было по-другому. Например, смертные потенциально могли бы ее развить. И лишь немногие обладали врожденным талантом или дисциплинированностью. Магия в Санграте требовала усердия и точности. Лучшие заклинатели, алхимики и чародеи были хороши не только из-за присущего им таланта, но и потому, что они усердно трудились. Заклинания были сложными, требовали расчета и специальных магических формул. Ошибки могли привести к досадным неудачам или катастрофическим последствиям. Использование магии было физически изнурительным и морально истощающим занятием. Вот почему так мало студентов «Кровавого крыла» становились настоящими чародеями, хотя те высоко ценились. Особенно те, кто мог творить стихийную магию.

Конечно, Флоренс интересовалась многими предметами. Я потеряла счет всем занятиям, которые она посещала, и потенциальным карьерным возможностям, которые были у нее впереди. Но было ясно, что если она хочет стать чародеем, то этот путь ей открыт.

Когда я попала сюда, я словно заново родилась. Поначалу я расстраивалась из-за отсутствия своих способностей, но теперь едва замечала, что их нет.

Я понимала, что если когда-нибудь захочу снова овладеть магией, то придется начать с нуля. Это было одной из причин, по которой профессор Родригес, ставший кем-то вроде наставника, посоветовал мне посетить занятие с Флоренс, а затем попросить преподавателя дать мне оценку. Возможно, у меня есть нужные способности, чтобы творить колдовство, а может, и нет.

У меня были свои причины для посещения этого занятия.

Когда мы пришли на основы магии и заняли свои места, я впервые увидела профессора Эловин Виспвуд^[6]. Я с любопытством наблюдала, как она раскладывает книги на столе. Флоренс поведала, что профессор была полукровкой. Редкое явление – ребенок-гибрид, рожденный от смертной и высокородного. Мать Виспвуд была полукровкой. Когда смертная женщина вынашивала полукровку, обычно такие дети не выживали. А если все-таки случалось чудо, у них не было набора вампирских качеств, которыми обладали высокородные. Им не требовалась кровь, чтобы выжить, но и жили они не так долго.

Профессор Виспвуд была высокой и стройной женщиной со светло-русыми волосами, которые она аккуратно завивала. Но, насколько я могла судить, на волосах ее сходство с представителями «чистой» крови заканчивалось.

Флоренс говорила, что Виспвуд была одержима магией, часто погружалась в себя во время лекций, но тем не менее сообразительна и невероятно проницательна, когда дело касалось оценки учеников. Мне казалось, что она была одним из любимых профессоров Флоренс.

Я наблюдала, как профессор Виспвуд пишет аккуратным почерком на доске. Как же, наверное, было странно жить между двумя мирами. Выглядеть как аристократ, но не быть им.

Флоренс говорила мне, что полукровки редко посещают «Кровавое крыло» и еще реже становятся преподавателями. Как и продажники, они занимали незначительное место в обществе Санграты, а высокородные предпочитали делать вид, что союзов между вампирами и смертными вообще никогда не бывало.

Радушно ли принял ее отец-вампир? Или он бросил Виспвуд и ее мать?

Лекция началась. Профессор Виспвуд грациозно двигалась по кафедре, и юбка пастельных тонов развевалась вокруг ее длинных ног. У нее был мелодичный голос. Мягкий и уравновешенный. Через несколько минут после начала лекции мне стало ясно, что она, несомненно, блестящий специалист. Она говорила легко и страстно, без заметок, постоянно жестикулируя.

Флоренс сказала мне, что это занятие будет посвящено теме магических проводников. Я ухватилась за возможность поприсутствовать – и вот я была здесь.

– ...И, конечно же, как мы уже обсуждали, проводники можно найти в природе, в предметах или даже в живых существах. – Профессор Виспвуд провела пальцем по схеме, нарисованной на доске, и жестом попросила нас срисовать ее. – В редких случаях магический проводник может быть даже чем-то столь же неосязаемым, как душа.

Мое сердце пропустило удар. Это было ближе, чем я могла надеяться.

Профессор Виспвуд продолжала:

– Души, конечно, являются одним из самых опасных проводников для использования. Магия, связывающая души, невероятно изменчива. Риск связан не только с целостностью перемещаемой души, но и с самим заклинателем.

У меня сдавило в груди. Я взглянула на Флоренс, которая активно что-то записывала. После паузы я заставила себя поднять руку.

Взгляд профессора Виспвуд метнулся ко мне.

– Да? – По крайней мере, ее тон был ободряющим.

На мгновение я засомневалась.

– А как насчет магии, которая связывает души воедино? Когда две души существуют в одном теле? Это... возможно?

Флоренс бросила на меня любопытный взгляд, но я не обратила на это внимания.

Профессор Виспвуд задумчиво нахмурила брови. Она облокотилась о стол, скрестив перед собой длинные ноги.

– Связывание душ – это очень специфическая и опасная область магии. – Она постучала кусочком мела, который держала в руке, по столу и с сомнением обвела аудиторию взглядом. – Это довольно сложная область для изучения, но поскольку мисс Пендрагон задала этот вопрос, а это увлекательная тема, я уделю несколько минут, чтобы ответить на него.

Мое сердце забилось быстрее. Наконец-то появился кто-то, кто действительно что-то знал.

– Связывание душ опасно, потому что сам факт приглашения другой души в свое тело подвергает вас большому риску, – продолжала профессор.

«А если душу не приглашали?» – размышляла я.

«Я тебя слышу, – ласково отозвалась моя мама. – Ты забыла отключить у меня звук сегодня».

Я активно использовала свои ограниченные способности в трэлл-защите, чтобы заглушить нашу связь. Но все же я старалась не делать этого слишком часто, потому что сочувствовала положению Оркадес – она застряла в моей голове, ей некуда было идти и не с кем было поговорить, кроме как со мной. Я, скорее всего, была бы намного более неприветливой и угрюмой, чем Оркадес, поменяйся мы местами.

«Надеюсь, мы узнаем что-нибудь полезное, что поможет нам обеим, – мысленно пробормотала я. – Ты же хочешь освободиться?»

Она не ответила.

Я запоздало подумал, не испугалась ли она. Был ли шанс, что она просто исчезнет, если нам удастся ее вытащить? Будет ли это концом, настоящим концом для нее?

Я быстро вернулась к тому, что говорила профессор Виспвуд.

– Когда две души занимают одно тело, границы между ними стираются, и часто носитель рискует полностью потерять самоощущение. Поэтому эта магия практикуется редко, и на то есть веские причины.

У меня замерло сердце. Звучало не слишком оптимистично.

Профессор Виспвуд помолчала, словно взвешивая свои следующие слова.

– Мы знаем случаи, когда такая магия использовалась в давние времена. Об этом редко говорят, но в прошлом некоторые высокородные вампиры использовали связывание душ, чтобы продлить свою жизнь нетрадиционными способами. В своем отчаянном желании жить за пределами возможностей своего тела некоторые высокородные совершали ритуал связывания с грязнорожденными. Полукровки охотно принимали душу вампира, позволяя ему жить за счет них. Так сказать, способ обмануть смерть.

По классу пробежал ропот. Я огляделась по сторонам. Группа основ магии Флоренс полностью состояла из первокурсников-грязнорожденных.

Мой желудок скрутило, когда до меня дошли слова профессора Виспвуд. Я крепко сжала перо.

– Но это не всегда происходило добровольно, – продолжала профессор Виспвуд. – Есть даже свидетельства того, что эта магия применялась к наездникам драконов.

Мое сердце забилось быстрее. Я ожидала, что профессор посмотрит прямо на меня, но она была погружена в свои мысли. Если она и помнила, что во мне течет кровь наездника, то не подала виду. Или она считала, что это не важно.

Несмотря на это, по комнате снова пронесся ропот.

– Да, наездники драконов, – подтвердила она, кивая. – Я имею в виду, подумайте об этом. Привязывая свою душу к наезднику, высокородные надеялись, что смогут напрямую управлять драконом. Другого способа сделать это не было. Родословная наездника, его связь с драконом сохранится, но душа вампира будет руководить. По крайней мере, на это надеялись.

Холодная дрожь пробежала у меня по спине. То, что профессор описывала, было не чем иным, как убийством. Читая между строк, казалось очевидным, что душа вампира намеренно одерживала верх над душой хозяина.

– Процесс был далек от совершенства, – сказала профессор Виспвуд. – Если наездник был не полностью связан со своим драконом во время проведения ритуала или был доминирующей стороной в очень хрупких, очень сложных отношениях, то связь могла разорваться. Всадник умирал. А иногда и дракон тоже. Это была опасная авантюра, в которой очень немногим вампирам удавалось преуспеть. Тем не менее для некоторых риск того стоил.

Риск того, что ты сможешь управлять драконом и все еще будешь обладать всей той властью, которая дается высокородным.

Мои мысли метались в разные стороны. Я так и не выяснила, как освободиться от души своей матери, но узнала кое-что другое. Что-то гораздо более страшное. Чем дольше душа Оркадес оставалась во мне, тем больше я рисковала потерей контроля.

Профессор Виспвуд пыталась вернуться к первоначальной теме проводников. Но я не могла сдержаться.

Моя рука взметнулась вверх, мой разум был не в состоянии сдержать этот вопрос.

– Был ли у наездника способ дать отпор? Мог ли он избавиться от души высокородного? Вы сказали, что связывание было не всегда добровольным.

По залу тут же пронесся удивленный шепот. Флоренс бросила на меня испуганный взгляд широко раскрытых глаз.

Но если профессору Виспвуд этот вопрос и показался неуместным, то она никак этого не показала. Просто задумчиво наклонила голову, и в ее глазах вспыхнуло любопытство.

Она вскинула руку, призывая к тишине в комнате.

– Это интересный вопрос, – сказала она спокойным тоном. – Если бы способ был, он был бы связан с магией крови. Магия крови могущественна, потому что она может разорвать узы, недоступные другой магии. Как вы все знаете, магия крови – специализация Дома Драхарроу. Но что касается магии крови и соединения душ, я не думаю, что в наши дни это широко практикуется. Лично я никогда не видела подобных заклинаний. Конечно, это не значит, что их не существует.

У меня замерло сердце. Это я уже знала. И это не было прямым ответом. Это было то же самое, что вообще не отвечать.

Профессор Виспвуд быстрым шагом подошла к доске, явно решив вернуться на безопасную почву.

– А теперь давайте вернемся к теме магических проводников. Придание силы неодушевленным предметам – еще одно применение магии. Оружие, украшения, даже предметы повседневного обихода могут служить сосудами для магической энергии, при условии, что заклинание выполнено точно...

Но я едва расслышала остальное. Мои мысли метались, захваченные смыслом всего, что я только что узнала. Магия крови. Связывание душ. Высокородные используют смертных ради собственного извращенного бессмертия. Наездников берут ради их тел, используют как сосуды для чьего-то сознания...

«Дыши глубже, не то упадешь», – мягко напомнила Оркадес. В кои-то веки я ее послушала, заставив себя вдыхать и выдыхать.

Флоренс бросала на меня странные взгляды, но, надо отдать ей должное, ничего не говорила.

Урок прошел как в тумане. Остальные студенты начали собирать свои вещи и выходить из аудитории.

Я тоже направилась к двери.

– Постойте, мисс Пендрагон, – донесся голос профессора Виспвуд, резкий, но не злой. – Я полагаю, вам нужна моя оценка.

Флоренс потянула меня за свитер и заставила остановиться. Она ободряюще кивнула.

– Я подожду тебя в коридоре. Удачи, – прошептала она, прежде чем направиться к двери вместе с остальным классом.

Когда мы остались одни, профессор Виспвуд подозвала меня к себе.

– Давайте начнем?

Я медленно прошла в переднюю часть аудитории, наблюдая, как профессор достает маленькую коробочку из одного из ящиков своего стола. Она осторожно положила ее на стол и открыла.

Наклонившись вперед, я заглянула внутрь. В коробке лежало несколько предметов – отполированный камень, маленькая деревянная чаша и что-то похожее на осколок стекла.

– Магия – это не просто талант, как вы, наверное, уже знаете. Это ремесло. Навык, который требует практики, как и любой другой. Но прежде, чем начать обучать кого-то, нужно оценить, в чем заключается его потенциал, какая магия ему подходит.

Она подняла отполированный камень и протянула его мне.

– Держите его и сосредоточьтесь. Постарайтесь вложить в него свое намерение. Камень отреагирует на вашу склонность к стихийной магии, если она у вас есть.

Я подчинилась, и мои пальцы сомкнулись на прохладной поверхности камня. Я сосредоточилась, пытаясь отрешиться от своих мечущихся мыслей, сфокусировавшись на тяжести камня в моей руке. Прошло долгое мгновение, и я почувствовала... ничего.

Профессор Виспвуд нахмурилась. Она забрала камень и положила его в шкатулку.

– Значит, никакой склонности к стихиям. Давайте попробуем что-нибудь другое.

Следующей была чаша. Профессор Виспвуд наполнила ее водой из фляжки.

– Эта проверка выявит способности к управлению энергией. Поднимите руки над водой и попытайтесь вызвать на ней рябь. Сосредоточьте свою энергию и намерение.

Я заколебалась, затем подняла руки и попыталась сосредоточиться. Но мои мысли продолжали блуждать. Душа моей матери. Наездники драконов. Как их можно было использовать и выбросить. Мысли о том, что моя душа находится под контролем...

– Достаточно.

Я посмотрела вниз.

Вода оставалась неподвижной.

Профессор Виспвуд нахмурилась.

– Очень хорошо. Последнее испытание. – Она протянула мне осколок стекла. – Этот осколок предназначен для отражения магической энергии. Иногда на нем видны цвета, иногда изображения или вспышки света. Сосредоточьтесь, и мы посмотрим, что он покажет.

Я уставилась в стекло. На меня смотрело мое собственное отражение, слегка искаженное неровными краями осколка.

«Ты никогда не пройдешь проверку, если не сможешь сосредоточиться, – упрекнул голос моей матери. – Твой профессор напоминает мне учителя, который у меня когда-то был. Я была его лучшей ученицей. Теперь все это кажется таким далеким».

«Естественно, это было давно, – проворчала я. – По меньшей мере сотни лет назад. И она не мой профессор, а Флоренс. Я здесь только для того, чтобы пройти проверку».

– Довольно необычно, – пробормотала профессор Виспвуд, прерывая мою беседу.

Она забрала осколок и осторожно положила его на стол. Женщина забарабанила пальцами по дереву, глядя на три предмета.

– У вас должна была быть хоть какая-то реакция как минимум на один из этих предметов.

Я с трудом сглотнула.

– Что это значит? – спросила я.

Профессор подняла осколок и посмотрела на него.

– В вас явно течет какая-то магия. Как и во всех. Но обычные проверки не показывают ничего убедительного. – Она задумчиво склонила голову набок и внимательно посмотрела мне в глаза. – В вас течет кровь наездника.

– Так говорят. – Я выдавил слабую улыбку.

– Возможно, в этом и заключается проблема, – пробормотала профессор Виспвуд. – Возможно, это блокирует или мешает проведению моих тестов. Я не могу с уверенностью сказать, в чем заключаются ваши способности и есть ли они у вас вообще. Ясно одно – у вас определенно нет никаких явных склонностей. Нам придется провести более сложные тесты, чтобы полностью понять ваш потенциал. А пока я вынуждена констатировать, что ваш результат непоказателен. Возможно, мы сможем попробовать снова в следующем году.

Я почувствовала, как меня охватывает разочарование. Я надеялась получить хоть какой-нибудь ответ, какое-нибудь направление. Вместо этого казалось, что я сделала шаг назад. Как вообще я смогу провести ритуал, чтобы обратить вспять связывание душ, если у меня нет магии, которая могла бы это сделать?

Как только я повернулась, чтобы уйти, профессор Виспвуд заговорила снова, ее тон был спокойнее.

– Есть один исторический случай, который приходит на ум в связи с вашим предыдущим вопросом об изгнании души.

Мое сердце подпрыгнуло.

– Да?

– Столетия назад один высокородный насильно связал свою душу со смертным магом. Маг, опытный чародей, нашел способ разделить души, используя запрещенный ритуал. Это сработало, но цена была высока. Душа вампира была уничтожена. Смертная выжила, но ее разум был разрушен. Она прожила остаток своих дней в безумии.

Взгляд профессора Виспвуд встретился с моим, острый и проницательный, но в то же время доброжелательный.

– Магия крови – это нелегкий путь. Нам повезло, что у нас есть четыре дома, которые могут направлять нас. Возможно, вам стоит проконсультироваться с кем-нибудь из представителей Дома Драхарроу, если у вас возникнут еще какие-либо вопросы. Если вам нужна помощь, есть несколько отличных студентов, которые, возможно, захотят стать вашими наставниками. – Профессор приложила палец к губам. – Конечно, вы не сможете помочь им в сотворении заклинаний, основываясь на том, что только что показали ваши тесты, но вы многому научитесь из наблюдений, и я уверена, что им не помешал бы дополнительный писарь.

– Спасибо. Я подумаю над этим, профессор Виспвуд, – тихо сказала я и вышла из кабинета.

«Ты была ужасно молчалива, учитывая все произошедшее», – мысленно произнесла я, шагая по коридору.

Оркадес мгновение не отвечала.

«Ну, я полагаю, это просто потому, что у меня нет желания забирать жизнь собственной дочери».

Я замерла.

Затем пришло чувство всепоглощающего облегчения.

Какая-то часть меня втайне беспокоилась. В конце концов, моя мать была могущественной, почти бессмертной принцессой фейри. Даже после смерти ей каким-то образом удалось выжить и связать наши судьбы воедино. Если бы она захотела завладеть моим телом, смогла бы она это сделать?

«Ты мое дитя, – продолжала она. – Моя любовь к тебе не знает границ. Я согласна, что эта ситуация действительно становится утомительной. Ни один ребенок не должен быть так стеснен родителями. Если бы я оказалась на твоем месте, то, без сомнения, была бы возмущена этим так же, как и ты».

Я почувствовала ком в горле.

«Значит, ты все-таки понимаешь».

Она вздохнула.

«Я знаю, что ты не неблагодарная, моя дорогая. Я бы хотела, чтобы мы могли узнать друг друга лучше при других обстоятельствах. В идеале – лицом к лицу. Но я сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет. Кроме того, я подозреваю, что покину этот мир, как только перестану быть привязана к тебе. В конце концов, возможно, это и к лучшему».

Она спокойно говорила о неизбежности своей кончины. Но я не хотела ее терять. Не навсегда.

Была разница между нежеланием делиться своими мыслями с матерью и желанием полностью вычеркнуть ее из своей жизни.

«Я была бы без тебя одинока», – сказала я, напоминая себе плачущего ребенка.

«Ты не будешь одинока, – сказала Оркадес с нежностью. – У тебя уже появились друзья. Ты будешь цвести, как роза, даже в этом темном месте. – Я почти слышала улыбку в ее голосе. – Не сомневаюсь, что ты устроишь этим высокородным ад».

Пауза.

«Есть кое-что, о чем я давно хотела сказать», – сказала она.

Мое сердце забилось быстрее.

«Да?»

«Возможно, я непреднамеренно уже внесла некоторые... изменения».

«Изменения? Изменения в чем? – Я стиснула зубы. – Изменения во мне?»

– Как ты смеешь показываться в этих коридорах, грязнорожденная?

Чьи-то руки толкнули меня к стене. Я с криком упала, больно ударившись плечом о камень.

– Что за черт? – воскликнула я, пытаясь повернуть голову.

Мелькнуло что-то черное, когда чья-то мантия всколыхнулась вокруг размытой фигуры, послышался смех, а затем, кто бы это ни был, он исчез.

Голос принадлежал девушке. Не Реган. Куинн? Может быть.

Я приняла вертикальное положение. Сумка с книгами раскрылась, некоторые учебники выпали.

Сильная рука подхватила одну из книг.

Я подняла глаза. Блейк стоял со скучающим выражением на красивом лице. Он передал мне книгу, но не сделал попытки поднять остальные.

Поморщившись, я поднялась на ноги и отряхнула одежду.

– Спасибо, – коротко поблагодарила я, хватая книгу и запихивая ее в свою сумку.

– В тебе есть что-то обаятельное, Пендрагон, – протянул он. – Неудивительно, что у тебя появилось так много друзей.

Я одарила его фальшивой улыбкой и уже было отвернулась, когда его рука схватила меня за плечо. Всего на мгновение. Достаточно уверенно, чтобы я остановилась. Достаточно долго, чтобы я почувствовала тепло его кожи сквозь ткань своего свитера.

– Что? – спросила я. – Ты тоже собираешься прижать меня к стене?

– Я уже делал это. Слишком просто, – сказал он с усмешкой.

Принц внимательно огляделся вокруг нас. Коридор опустел.

– Я пришел сказать тебе, – сказал он, понизив голос. – Пушистик у целительницы.

Пушистик. Я почти забыла об этом малыше.

– Хорошо. Это... хорошо. Спасибо, что сообщил. – Я нахмурилась. Неужели он разыскал меня только для того, чтобы сказать это?

– Он получит наилучший уход. Целители в нашей башне – лучшие.

– Рада слышать, – осторожно отозвалась я.

Я все еще была удивлена, что он сделал это. Не говоря уже о том, что на следующий день он нашел меня только для того, чтобы сообщить о состоянии щенка.

– Что ты собираешься с ним делать? Я имею в виду, когда он поправится, – сказал он.

Я уставилась на Блейка во все глаза. Он смотрел на меня холодно и беспечно. Может, он немного слишком пытался выглядеть беззаботным. Что он задумал?

– Мы с Флоренс о таком не задумывались, – медленно произнесла я. – Может быть, мы могли бы попытаться вернуть его...

– Нет, – сказал он, обрывая меня. – Его семья, должно быть, уже ушла. Кроме того, мы понятия не имеем, как он попал на поверхность. Это могло быть бегство от хищника...

– Мы? Нет никаких «мы», – перебила я, начиная выходить из себя. – И мы знаем, как он попал на поверхность. Он действительно убегал от хищника. Насколько мне известно, твоя сестра вытащила его на поверхность. Почему мы не можем вернуть его обратно?

Он нахмурился.

– Эния?

Блейк снова огляделся, но мы по-прежнему были одни. Он покачал головой.

– Она не стала бы спускаться под землю. На острове есть проход, но он уже много лет как обвалился. – Мужчина провел рукой по волосам. – Может быть, пушистик каким-то образом пролез в трещину в скалах, но я сомневаюсь, что он мог это сделать. – И все же он выглядел неуверенным.

– Во-первых, что она вообще делала на этом острове? Разве она живет не в Крепости?

Блейк выглядел смущенным.

Я недоверчиво покачала головой.

– Ты даже не знаешь, как она сюда попала, не так ли? Она еще ребенок. Неужели ей просто позволено бегать, где она хочет? Где ее мать?

Как только эти слова сорвались с моих губ, я поняла, что этого говорить не следовало.

– Не твое дело, – холодно отрезал он. – Она моя сестра, а не твоя.

– Ты прав. Будь она моей сестрой, я бы лучше о ней заботилась, – огрызнулась я.

«И следила бы, чтобы она не кормилась беспомощными животными», – подумала я, но не стала озвучивать это вслух.

Принц холодно посмотрел на меня.

– Она высокородная, – отрезал он, как будто этого было достаточно.

Затем он повернулся и пошел прочь.

Глава 22

Медра

Я принялась за картофельное пюре, но мои мысли были за тысячу километров от столовой, где я сидела с Флоренс и Навином.

– Ты дуешься, Медра. Что случилось? – поддразнил меня Навин. – Тебе не хватает масла в пюре?

Я показала ему язык.

– Ну знаешь. Просто думаю о том, какая же я невежественная.

– Невежественная? – Флоренс выглядела озадаченной. – Ты вовсе не невежда. Ты же не глупая, Медра.

– Нет, не глупая, – согласилась я. – Но невежественная, да. – Я переводила взгляд с одного на другого. – Я еще столько не знаю. То, что вам двоим известно потому, что выросли здесь.

Они никогда не допытывались, откуда я родом. Когда я объяснила, что потеряла память, им показалось, что этого было достаточно. Они смирились с этим и взяли за правило никогда не спрашивать меня о прошлом. Была ли это дружба? Они были первыми друзьями, близкими мне по возрасту, которые у меня когда-либо были. Я была невероятно благодарна за это.

– Ну, если бы ты слушала, вместо того чтобы уничтожать свое картофельное пюре, – начал Навин. Я опустила взгляд на свою тарелку и увидела, что по рассеянности вывалила половину картошки на стол. – Тогда ты бы услышала, как мы говорили о том, что могло бы тебя заинтересовать.

Я оживилась.

– Правда? И о чем речь?

Флоренс огляделась по сторонам, затем понизила голос:

– Скоро состоится обряд Главы Дома.

– Почему в последнее время все пытаются убедиться, что их никто не подслушивает? – заворчала я, но они привлекли мое внимание. – Что за история с Главой Дома? Это какой-то секрет? Я думала, что это открытый выбор. Блейк же собирается стать новым главой Дома Драхарроу в «Кровавом крыле»?

– Ну, скорее всего, – медленно произнесла Флоренс. – Но в течение года проводится несколько обрядов. Не только Главы Дома.

– В любом случае когда состоится избрание Главы Дома? – спросила я.

– Мы не знаем. Первокурсникам мало что рассказывают, – призналась Флоренс. – Когда такое случается, это всегда неожиданно.

– Я думала, твоя мама должна знать, – сказала я, немного удивленная.

Флоренс покачала головой.

– Ей запрещено что-либо рассказывать об этом. Хотя это не тайна среди большинства высокородных студентов. Они знают больше, чем мы.

– В течение учебного года проводятся два важных мероприятия, – объяснил Навин. – Одно случается каждый год. Другое происходит только в том случае, если открыта позиция Главы Дома.

– Ну, с Главой Дома понятно. А второе? – спросила я с любопытством.

Он обменялся взглядом с Флоренс.

– Игры Консортов.

Я поморщилась.

– Игры? Серьезно? И я должна в них участвовать?

– Тебе придется участвовать, хочешь ты того или нет, Медра, – тихо сказала Флоренс. – Как и Реган.

– На самом деле, нам было интересно, рассказал ли тебе кто-нибудь об этом. Кто-нибудь из профессоров? Может быть, Родригес? – Навин вопросительно посмотрел на меня.

Я покачала головой.

– Нет. Ничего. Никто не упоминал об этом. До настоящего момента.

– Ты, должно быть, удивлена, почему мы не рассказали об этом раньше, – сказала Флоренс. – Но невысокородные консорты так редко встречаются... Честно говоря, я все время забываю, что ты здесь именно поэтому. Такая странная ситуация.

– И не говори, – с горечью отозвалась я. – Так в чем конкретно суть этих Игр Консортов?

– Они называют это играми, но это не детская забава. Игры Консортов – это, по сути, проверка, чтобы отсеять слабых, – объяснил Навин.

Учитывая, что я была единственным невысокородным консортом, это звучало не очень хорошо.

– Консорты должны работать вместе, чтобы не проиграть и выжить, – добавила Флоренс. – Прямо сейчас ты еще официально не консорт. Пока не пройдешь Игры.

На мгновение я задумалась о том, чтобы намеренно провалить Игры. Я не хотела быть официальным консортом. Это звучало хуже, чем то, кем я уже была.

Затем я положила руки на стол.

– Подожди. Что? Ты хочешь сказать, что я должна работать с Реган? То есть эти Игры на самом деле опасны?

Флоренс прикусила губу и нервно кивнула.

– Боюсь, что так. Неудача – это не выход. Вот почему я надеялась, что Реган уже поговорила с тобой. – Она выглядела несчастной. – Предполагается, что она твоя напарница.

– Она ничего не говорила об этом. – Я на секунду задумалась. – Значит, мы должны работать вместе? Реган и я? Другого выхода нет?

– Мы знаем не так уж много. На самом деле, это, по сути, единственное, что сказала моя мама, когда я недавно снова спросила ее об этом, – ответила Флоренс. – Но да, вы должны быть командой. Ты должна доказать, что можешь сотрудничать. Суть союзов-триад – сила. Предполагается, что консорты должны быть способны работать сообща, чтобы защитить своего архонта.

– Архонта? – Я удивленно подняла брови. – Ты имеешь в виду Блейка?

– Блейка, да. Или Кэтрин. Она архонт своей триады. Или будет. Архонт может быть мужчиной или женщиной, – объяснила Флоренс.

– Это нелепо, – простонала я, подперев рукой подбородок. – Я ни за что на свете не собираюсь... – Я взглянул на Навина и увидел, что он покраснел. – Вы поняли, что я имею в виду. Я не собираюсь проходить через все это, тогда какой в этом смысл?

– Медра, я знаю, ты ненавидишь Блейка. И ненавидишь Реган не меньше. Но дело не только в твоих предпочтениях, – мрачно произнесла Флоренс. – Я просто не понимаю, как можно бросать вызов Виктору Драхарроу, даже если ты хочешь. Если тебя это как-то утешит, хотя я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но ты находишься в чрезвычайно влиятельном и привилегированном положении во многих отношениях. В таком положении, которое вызывает зависть полукровок. Но поскольку я знаю, что для тебя дело не в статусе, имей в виду, что речь идет о твоем выживании.

Навин кивнул.

– Именно это нас с Флоренс и беспокоит. Что бы ни случилось с Блейком, ты – первокурсница. Ты видела, как они к нам относятся. Тебе придется пройти через Игры Консортов. Каким-то образом.

Я мысленно вернулась к тому дню в Черной Крепости. Я медленно подняла левое запястье и задрала рукав своего серого свитера ровно настолько, чтобы появилась отметина.

– Это метка от церемонии соединения? – тихо спросила Флоренс, глядя на красную отметину в виде капли.

– Больше похоже на клеймо рабства, – с горечью сказала я. – Жаль, что я не могу от него избавиться. Стереть, как чернила.

Лицо Навина было встревоженным.

– Но это не чернила, Медра. Теперь ты часть этой триады, несмотря ни на что.

– Как вы думаете, у Реган такая же метка? – спросила я, внезапно заинтересовавшись. Я никогда раньше об этом не думала.

Флоренс покачала головой.

– Нет. Твоя – это нечто другое. Я никогда раньше такого не видела. Ты сказала, это сделал Виктор?

Я кивнула.

– Он пометил и Блейка. Он произнес несколько слов. Почти как заклинание. – Они еще напомнили мне о браке.

«Связанное – нерасторжимо».

Я вздрогнула, гадая, какую магию в этом задействовали. Должен же быть какой-то способ все исправить. Это была помолвка, напомнила я себе. Мы не женаты. Пока. Виктор Драхарроу сказал, что метка – только начало. Я отказывалась принимать – отказывалась верить, – что я должна каким-либо образом оставаться связанной с Блейком или Реган.

Может быть, убийство Блейка разорвало бы нашу связь, шепнул назойливый голос у меня в голове.

Это была не такая уж и плохая идея. Возможно, это единственный выход.

Я подумала о пушистике. О том, как Блейк был готов отнести его к целителю. Итак, у этого человека было одно незначительное достоинство, которое его оправдывало. Он не испытывал ненависти к животным.

Особенно к маленьким и симпатичным.

Этого было недостаточно, чтобы сделать его по-настоящему сносным. Или стоящим того, чтобы его не убивать. Да?

– Тебе следует расспросить Родригеса обо всем этом, – проговорил Навин.

– Профессора Родригеса? – Я нахмурилась. – Ты даже не ходишь к нему на занятия. Я не думала, что ты его знаешь.

– Все знают Родригеса. Он самый нетерпимый по отношению к высокородным, и все же он по-прежнему краеугольный камень «Кровавого крыла», – сказал Навин, ухмыляясь.

– Не говоря уже о том, что ты ему нравишься, Медра, – ободряюще сказала Флоренс.

– Я в этом не уверена, – сказал я, скривившись. – Он просто меня терпит.

– Он ведь дает тебе частные уроки? – спросила она, понизив голос, чтобы никто другой не услышал. – Я бы сказала, это выходит за рамки его обязанностей. Его к этому не принуждали.

Она была права. Я была груба на его уроке, но он, казалось, простил меня. Родригес настоял на том, чтобы я прошла обучение трэлл-защите, и был терпеливым со мной на наших занятиях, хотя и не совсем дружелюбным.

– Возможно, он сможет рассказать тебе, были ли в истории грязнорожденные консорты. И что они делали, чтобы выжить, – сказал Навин. – Об этом стоит хотя бы спросить.

– Может быть, им просто нравился их со-консорт, и они действительно работали вместе, – предположила я. В глубине души я знала, что с Реган такого не будет.

– Человек, который действительно может знать больше остальных, – это профессор Хассан. Но я не думаю, что тебе стоит обращаться к ней, – с сожалением сказала Флоренс. – Вот ей ты действительно не нравишься.

– Я тоже не большая поклонница профессора Хассан, – признала я. – Хотя она, безусловно, многое знает.

– Я думаю, она скорее обвинит тебя в попытке сжульничать, чем даст какую-либо полезную информацию, – сказал Навин. – Я бы не стал утруждать себя.

Я кивнула и отодвинула тарелку.

– Что ж, нет смысла откладывать. – Я встала из-за стола.

– Прямо сейчас? – удивилась Флоренс. – Ты сейчас пойдешь?

Я пожала плечами.

– Можно проверить, у себя ли он в кабинете.

Когда я добралась до кабинета Родригеса, дверь была приоткрыта.

Обычно, когда я приходила на наши уроки пораньше, я ждала в коридоре, и он всегда сам меня приглашал.

Но теперь, когда я заглянула в щель, мне показалось, что кабинет пуст.

Мое внимание привлекли высокие полки Родригеса, уставленные книгами. У него была неплохая коллекция. Я знала, что его интересы выходят за рамки магии исцеления. Он очень много знал о драконах. Что еще его интересовало?

Не обращая внимания на легкий укол вины, я толкнула дверь, а затем оставила ее за собой точно так же, как она была – слегка приоткрытой.

Я просто подожду в кабинете, сказала я себе. Я не собиралась ничего трогать. Я знала, что не должна была находиться внутри без его разрешения. Но отчаяние грызло меня изнутри.

Я оглядела комнату, обратив внимание на книжные полки из темного дерева, которые тянулись вдоль стен от пола до потолка.

Мой взгляд остановился на ряду книг, которые казались более древними по сравнению с остальными. Они лежали на верхней полке в дальнем углу.

Я была высокой, но не настолько. Чтобы добраться до них, мне понадобилась бы лестница на колесиках. К счастью, у профессора Родригеса она была, встроенная рядом с полками.

Я быстро схватила ее и передвинула к полке. Поднявшись наверх, я просмотрела книги, прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора.

Некоторые тома были посвящены драконам. Другие – магии крови. Одна книга под названием «Магия крови и огненные змеи» привлекла мое внимание, но я продолжала просматривать, надеясь найти что-нибудь более подходящее к моей текущей ситуации.

Я почти дошла до конца полки, когда я увидела ее.

«Темное искусство вечных уз».

Мои пальцы коснулись краев обложки. Я почувствовала, как по моей руке пробежал холодок, как будто сама книга могла догадаться о моих намерениях.

Я на мгновение замерла, прислушиваясь к происходящему в коридоре. Все было тихо.

Я осторожно сняла книгу с полки и приоткрыла обложку. Пергамент был хрупким, и когда я перелистывала страницы, слова поначалу не имели смысла. Просто нагромождение букв, меняющихся и перемещающихся, как дым.

Я моргнула, чувствуя, как паника подступает к горлу, но затем текст внезапно прояснился и стал разборчивым.

Это была нужная книга. Я это чувствовала.

Мои пальцы метнулись к оглавлению, глаза пробежали по странице. Текст гласил: «Ритуал, позволяющий разрушить связь душ». Эти слова были словно маяком во тьме.

Моя рука зависла над страницей, разрываясь между желанием вырвать ее или запихнуть всю книгу в сумку.

– Нашли что-нибудь интересное?

Мое сердце дрогнуло, и я чуть не выронила книгу. Я ухватилась за лестницу, чтобы не упасть, и повернула голову.

Профессор Родригес стоял в дверях, засунув руки в карманы поношенных коричневых брюк.

– Простите, – автоматически произнесла я. – Я не хотела врываться. Я просто ждала, когда вы вернетесь.

– У вас наметан глаз на редкие книги. – Родригес шагнул в глубь комнаты. Он внимательно наблюдал за мной, как будто не был уверен, что я действительно понимаю, что нашла. – Немногие студенты могут читать на традиционном сангратийском.

– Я не могу, – выпалила я. – Читать, я имею в виду. Мне просто понравилась обложка.

Я посмотрела на обложку, молясь, чтобы она была уникальной. Я даже не успела взглянуть на нее.

К счастью, книга выглядела не самой скучной из всех, что я видела. Она была обтянута плотной черной кожей, потрескавшейся от времени, но все еще роскошной и отполированной, как будто за ней хорошо ухаживали на протяжении веков. Серебряная филигрань вилась по краям, образуя узоры, напоминающие струйки дыма. В центре обложки был изображен извивающийся серебряный дракон. Я легонько коснулась его одним пальцем, ощущая выступы.

– Да, это прекрасная книга. И редкая. Поставьте ее на место. – Голос Родригеса звучал мягко, но взгляд был суровым.

Я подчинилась и спустилась по лестнице.

– Итак, вам что-то нужно, мисс Пендрагон? Я не помню, чтобы у нас была назначена встреча. Или вы просто шпионили? – С глухим стуком он уронил стопку бумаг на стол, и я подпрыгнула.

Да, с Родригесом что-то происходило, решила я. Он всегда был на взводе, но сейчас казался особенно настороже. Что с ним случилось, почему он стал таким подозрительным? Или дело было просто в том, что я прикоснулась к книге?

Часть меня хотела расспросить его о ритуале, но, учитывая его недоверчивость, я решила, что лучше не рисковать прямо сейчас.

– Да, мне кое-что нужно, – сказала я, подходя к столу.

– И что же это «кое-то»? – Он опустился на деревянный стул и откинулся на спинку.

Даже с его ошибочным представлением о моде Родригес был красивым мужчиной. Я уже не впервые об этом думала. Со своими темными волосами и длинными ногами он был как раз в моем вкусе. Или был бы, если бы я не была совершенно уверена, что он уже влюблен.

Типаж, который, как я думала, был в моем вкусе до того, как некий аристократический нос с горбинкой ворвался в мои сны...

Я выбросила эту мысль из головы.

– Мне нужна помощь, чтобы выжить на Играх Консортов, – прямо сказала я. – Почему вы никогда не рассказывали мне о них?

Родригес поднял на меня свои темные глаза с задумчивым выражением.

– Преподавателям не разрешается рассказывать ученикам об обрядах «Кровавого крыла». Особенно об этом.

– Ну, я знаю, что он существует, так что это не такая уж большая тайна. Я даже знаю, когда он будет, – блефовала я.

Он приподнял брови.

– Знаете? Это интересно. Потому что я – нет.

– Он всегда проводится после фестиваля Ледяного огня, верно? – предположила я.

Сначала должен состояться обряд выбора Главы Дома. Флоренс и Навин, казалось, были уверены в этом. И до середины зимы уже не так далеко, чтобы провести Игры Консортов до каникул. Они должны были состояться когда-нибудь потом. Вероятно, весной.

– Традиционно именно тогда они и проходят. Но кто знает, что будет в этом году? – Он посмотрел прямо на меня. – Все меняется. Всякое бывает. И вы тому живое доказательство.

– Кстати, о неожиданностях, насколько я понимаю, консорты должны работать сообща. – Я взглянула на дверь. Родригес закрыл ее за собой. – Как же мне выжить в этих Играх, если Реган Пансера ненавидит меня? – прошипела я.

– Это, безусловно, проблема, – согласился он. – Для вас. Не для меня.

Я застонала и опустилась на жесткий деревянный стул, который он всегда оставлял для студентов. Я знала, что лучше не верить ему на слово.

Родригес был жестким, да, но он не испытывал ко мне ненависти. Возможно, я не нравилась ему так сильно, как думала Флоренс, но я сомневалась, что он искренне надеялся, что я умру.

По крайней мере, я хотела верить, что это не так.

– Профессор, – вкрадчиво произнесла я. – Пожалуйста.

Он рассмеялся.

– Мольбы не помогут, Пендрагон.

Я вздохнула.

– Не могли бы вы, по крайней мере, сказать мне, были ли какие-нибудь подобные ситуации? Были ли прецеденты, когда супруги не могли или не хотели работать вместе?

– О, такое, безусловно, бывало, – сказал Родригес. – Но вам ни к чему эти истории.

У меня замерло сердце.

– Почему?

– Потому что, когда такое происходит, консорты обычно погибают. Без разницы, в какой конфигурации.

– Но это несправедливо, – возмутилась я, начиная злиться. – У меня нет выбора. Реган не станет со мной работать, даже если бы я захотела.

– А вы не пробовали спросить у нее? Вы говорили с ней об этом? – Родригес взял перо и повертел его в руках.

– Нет, – признала я.

– Попробуйте. Никогда не знаешь наверняка. – Он подбросил перо в воздух.

– Ладно. Так и сделаю, – сказала я. – Но давайте будем реалистами. Она не согласится. Даже если я буду умолять, на что я уже готова. Неужели Виктор Драхарроу действительно позволит нам обеим погибнуть в этой игре только потому, что мы не можем работать вместе?

– Виктор Драхарроу – очень занятой, очень важный человек, который, вероятно, даже понятия не имеет, что Реган вас ненавидит, – сказал Родригес. – И кто ему об этом скажет? – Он наклонил голову. – Вы?

– Может быть, я могла бы передать ему сообщение, – в отчаянии размышляла я. – Отправить ему письмо. Не знаю. Что-нибудь.

– Или вы могли бы оторваться от стула и разобраться со всем этим.

– Вам легко говорить, – парировала я. – Сидите в безопасности за своим учительским столом.

Лицо Родригеса ожесточилось.

– Мое положение не настолько безопасно, как вы себе представляете. В конце концов, мы грязнорожденные, мисс Пендрагон.

– Кстати говоря, есть ли подобный прецедент? Я имею в виду, когда консорт-грязнорожденный побеждал в этих играх? – спросила я, подаваясь вперед.

– Да, но в таких случаях консорты обычно действовали сообща. Насколько я помню. – Он посмотрел на меня почти сочувствующе. – Послушайте, есть только одно, в чем я могу вам помочь и что пригодится вам в играх. И вы уже знаете, о чем идет речь.

– Тренировки в трэлл-защите.

Он кивнул.

– Именно. Если Реган действительно ненавидит вас так сильно, как вы думаете, то она попытается добраться до вас. Если она каким-то образом выживет, а вы нет...

– Тогда она получит именно то, чего хочет, – глухо отозвалась я.

И чего не хочу я. Блейка Драхарроу.

– Она же не пыталась снова применять трэлл-принуждение против вас?

Я покачала головой. Теперь, когда я подумала об этом, мне стало интересно, почему она этого не сделала.

– Хорошо. Блейк, вероятно, поговорил с ней.

Я засмеялась.

– Очень в этом сомневаюсь.

Родригес пожал плечами.

– Никогда не знаешь наверняка. Вероятно, он не хочет, чтобы его дядя узнал, что вы конфликтуете друг с другом. Это бы плохо отразилось на нем.

– Теперь я почти могу в это поверить, – вздохнула я. – Что ж, спасибо. Не могли бы мы провести еще одно занятие в ближайшее время, пожалуйста? Может быть, даже удвоить их количество?

– Я не уверен, что у меня будет на это время, но... – Должно быть, он заметил мое изумление. – Ладно. Что-нибудь придумаем. У меня будет больше времени на зимних каникулах. Вы остаетесь в «Кровавом крыле» на фестиваль? Полагаю, что да. У вас ведь нет родственников в Санграте, верно?

Я покачала головой. Я как-то не думала об этом, предполагая, что на каникулах школа будет почти пуста. Но меня это не беспокоило. Я бы наслаждалась тишиной.

– Да, я буду здесь, в «Кровавом крыле». И это было бы здорово, – сказала я с облегчением. – Спасибо вам, профессор.

Выйдя в коридор, я хотела выяснить только одно.

«Итак, ты ничего не хочешь мне рассказать?» – спросила я у своей матери.

Она вздохнула.

«Я действительно пыталась».

«Нет, не пыталась, – возразила я и мысленно вернулась назад. – Когда?»

«На днях, – напомнила она. – В коридоре. Как раз перед тем, как нас так грубо прервали».

Я попыталась вспомнить.

«Ты сказала, что изменила что-то во мне. – Мое сердце забилось быстрее. – О чем речь?»

«Ну, например, традиционный сангратийский. Ты можешь на нем читать».

«Это просто Старая Речь, – сразу же ответила я. – Древний язык Аерканума».

«А тебя обучали Старой Речи?»

«Нет, – призналась я. – Насколько я помню, нет».

«А меня – да. Я выросла, разговаривая на нем. Читая на нем. Традиционный сангратийский – это Старая Речь с несколькими незначительными вариациями. Текст, который ты нашла в кабинете своего профессора, был очень старым. Старше, чем ваши школьные девизы».

«Вот почему мне потребовалось некоторое время, чтобы понять его», – ответила я.

«Да. Мы обе... переваривали то, что ты увидела».

«А я смогу по-прежнему читать на традиционном сангратийском, когда ты... уйдешь?» – спросила я.

«Понятия не имею. Это отличный вопрос».

«Что еще ты со мной сделала?» – спросила я.

«Ничего намеренно. Это больше похоже на... утечку», – сказала она.

«Утечку? – По спине побежали мурашки. – Мне не нравится, как это звучит».

«Я проникаю в тебя, – сказала Оркадес. Ее голос звучал почти устало. – Я стараюсь этого не делать, но чувствую, как это происходит. С каждым днем все больше и больше».

Я на мгновение задумалась.

«Это больно? С тобой происходит то же самое? Ну то есть я тоже в тебе?»

«Это не больно, нет. Спасибо, что спросила. – Ее голос звучал нежно. – Я не уверена. Трудно сказать наверняка. У тебя гораздо меньше жизненного опыта, чем у меня. Гораздо меньше навыков».

«Ну спасибо, – саркастически отозвалась я. – Не нужно мне напоминать».

«Это может быть и к лучшему, – сказала она. – Может быть, какая-то часть меня будет тебе полезной. Как с традиционным сангратийским».

Нужно было признать, что в этом она была права.

«Думаю, я нашла нужный ритуал, – сказала я ей, и волнение, которое я испытывала, постепенно возвращалось. – Ты видела текст?»

«Да. Спасибо, что позволила мне его увидеть. Но мне кажется, ты забываешь, что она стоит на полке в кабинете твоего профессора. На данный момент вне зоны досягаемости».

«На данный момент, – подчеркнула я. – Но теперь, когда я знаю, где он находится, мы можем до него добраться. Я придумаю какой-нибудь план».

Все складывалось как надо. Ситуация была не так уж и безнадежна. Больше нет. Я добуду книгу, даже если мне придется вломиться к профессору глубокой ночью и украсть ее.

Но я не думала, что до этого дойдет.

Профессор Родригес обещал дать мне дополнительные уроки по трэлл-защите. Так что я приду пораньше на одно из занятий, и дверь снова окажется открыта.

В следующий раз сразу пойду за книгой, возьму ее, спрячу в свою сумку и потом буду ждать снаружи. Он не узнает. Я верну книгу, как только ритуал будет завершен.

Глава 23

Медра

Вон появился на занятиях на следующий день. Не на основах боя для грязнорожденных, где он не был всю неделю. Нет, это была история Санграты, которую мы все слушали по утрам.

Он тихо вошел в аудиторию, избегая смотреть кому бы то ни было в глаза.

Но Навин тут же встал.

– Вон! – позвал он, размахивая руками. – Сюда. Садись с нами.

Высокий, худощавый парень сгорбился. Опустив голову, он медленно подошел к нам.

Когда он приблизился, я поняла почему, и мое сердце замерло.

Внешний вид Вона шокировал. Его левый глаз был сплошным синяком, переходящим в оттенки фиолетового и желтого. Правая рука была на перевязи. Очевидно, она была сломана.

– Вон, – прошептала Флоренс с ужасом, когда он проскользнул в наш ряд рядом с ней. – Что с тобой случилось?

Вон уставился в стол, его обычно жизнерадостное лицо осунулось. Левой рукой он теребил край своего рукава.

– Ничего страшного. Несчастный случай.

– Несчастный случай? – Глаза Навина расширились, когда он увидел потрепанный вид Вона. – Несчастный случай? – повторил он, в голосе слышались беспокойство и недоверие. – Это не объясняет синяк под глазом или сломанную руку. Что за несчастный случай?

Мое сердце бешено колотилось. Я вспомнила ту ночь, когда в последний раз видела Вона на пляже рядом с вечеринкой у костра. Он сказал, что Тео его пригласил. Я не рассказывала об этом Флоренс. Думала, в этом не было необходимости.

Вон неловко поерзал, по-прежнему избегая встречаться с нами взглядом.

– Я упал. Все гораздо хуже, чем кажется, – тихо сказал он. – Целители... Они смогли излечить большую часть. – Я лучше остальных знала, как много целители могут излечить и как быстро. Если Вон все еще выглядел так даже после визита к целителю, то раньше, должно быть, все было в десять раз хуже.

– Но есть некоторые необратимые повреждения. – Его лицо напряглось. Я видела, как усердно он старался держать себя в руках. – Они не уверены... – Он сглотнул. – Они не уверены, смогу ли я по-прежнему быть разведчиком. Меня могут исключить из «Кровавого крыла», если мне не позволят перейти на программу подготовки стратегов.

Волна гнева захлестнула меня. Я уже видела такое. Как высокородные обращались с полукровками, которые осмеливались переступить черту дозволенного. Это было похоже на то, что случилось со мной, на то, что случилось с Флоренс.

Вон не упал. На него напали. Это было написано у него на лице. Это было видно по тому, как он избегал наших взглядов.

Я старалась говорить тихо и ровно, но едва могла сдерживать гнев.

– Это ведь был не несчастный случай, правда, Вон? Кто это с тобой сделал?

Вон поморщился, его лицо напряглось, словно от стыда. Он открыл рот, потом снова закрыл его.

Но его молчание было достаточно красноречивым.

– Кто это был? – надавила я. Я поймала на себе предостерегающий взгляд Флоренс, но мне было все равно. – Это были высокородные? Кто из них?

– Высокородные? – Флоренс ахнула. Она переводила взгляд с меня на него, ее потрясение, казалось, усилилось. – Вон, если они... если они это сделали, ты должен кому-нибудь рассказать. Тебе надо пойти к директору. Мы должны быть здесь в безопасности.

Я проигнорировала ее. Все, что я могла сказать в этот момент, могло бы ее обидеть. Никто не собирался ничего с этим делать. Никому не было дела. Никому, кроме нас.

У меня скрутило желудок. Я могла представить себе только одного человека, у которого хватило бы влияния и жестокости напасть на парня, который дружит с Тео Драхарроу.

– Это был Блейк? – спросила я холодным тоном. – Блейк Драхарроу сделал это с тобой? Из-за Тео?

Лицо Вона сморщилось, и, хотя он не произнес ни слова, вина на его лице была тем подтверждением, в котором я нуждалась.

Прежде чем я успела сказать что-либо еще, дверь аудитории распахнулась, и вошла профессор Хассан, резко постукивая тростью по каменным плитам.

Суровое выражение ее лица немедленно положило конец всем разговорам. Я сжала кулаки под столом, мои мысли все еще лихорадочно метались.

Пушистик до сих пор находился у Блейка.

Лишь это заставило меня остановиться и на мгновение задуматься о разумности следующих действий.

Но в конечном счете даже маленького щенка было недостаточно, чтобы меня остановить. Я рассудила, что мы с Флоренс могли бы пробраться в башню Драхарроу и забрать его потом. Мы что-нибудь придумаем.

Я ворвалась на продвинутое владение оружием и остановилась в дверях, осматривая комнату.

Там. В углу.

Опять, блин, без рубашки. Ну естественно. Самоуверенный, эгоистичный козел.

Он стоял ко мне спиной. Вид всей этой обнаженной кожи и мышц заставил мою грудь сжаться, но не от страха.

Его узкие плечи расправлялись, когда он работал с грушей, мышцы перекатывались под черными татуировками, которые покрывали его бледную кожу, как темные запретные писания.

Конечно, он был великолепен. А еще именно он был виновен в страданиях Вона.

Ярость закипала в моих венах. Но за этой яростью скрывалось что-то еще. Что-то гораздо более раздражающее и постыдное.

Когда я посмотрела на Блейка Драхарроу, меня потянуло к нему. Он был прекрасен так же, как прекрасен огонь. Дикий и обжигающий. Я ненавидела это. Ненавидела за то, что у меня перехватывало дыхание, когда я видела его таким. Ненавидела то, что мое сердце бешено колотилось. Не только от гнева, но и от чего-то, что я поклялась себе не называть.

Я подумала о Воне. Его подбитый глаз, сломанная рука. Я вспомнила обнадеживающее, нежное выражение его глаз, когда я столкнулась с ним той ночью на пляже, когда он направлялся к Тео.

Блейк поступил с ним так, потому что тот был грязнорожденным. Потому что считал, что Вон недостаточно хорош для дружбы с Тео.

Точно так же, как он считал, что я недостаточно хороша для него. Пришло время покончить с этим.

Я огляделась по сторонам. Я пришла слишком рано. Комната все еще была пуста, за исключением нескольких старшеклассников, которые тут и там разговаривали друг с другом или разминались. Профессор Санкара отсутствовал. Это был мой шанс.

Я расправила плечи и направилась через двор, пульс гулко отдавался в ушах.

Приблизившись к нему, я окликнула его по имени.

– Блейк.

Он замер на середине удара, все еще стоя спиной ко мне, потом медленно опустил кулак. Затем он повернулся, небрежно, но настороженно, и на его губах уже появился намек на холодную улыбку.

Его серые глаза сузились, разглядывая меня с ленивым высокомерием, которое я уже начала ненавидеть.

– Чего ты хочешь, Пен... – начал он, растягивая слова.

Но я не дала ему закончить. Прежде чем слова успели полностью сформироваться, мой кулак взлетел в воздух.

Костяшки моих пальцев коснулись резкой линии его подбородка. Удар отдался эхом в моей руке. Это было больно. А еще это было по-настоящему приятно.

Блейк отшатнулся, на его красивом лице отразилось изумление, когда он поднес руку к лицу, потирая челюсть в том месте, куда я его ударила.

– Какого черта? За что? – взревел Блейк.

Его насмешливое высокомерие и обычное самодовольство исчезли, сменившись чем-то гораздо более опасным.

Но прежде, чем я успела ответить, ко мне бросилась высокая фигура. Я повернулась и увидела Корегона. Высокий темнокожий молодой человек настороженно смотрел на меня.

– Ты не можешь нападать на Блейка, Медра, – предупредил он на удивление мягким голосом. – Просто уходи. Он сильнее тебя. Ты этого не хочешь.

Но слова Корегона лишь подстегнули меня. Моя ярость пылала слишком сильно, чтобы ее так легко потушили.

Я обошла Корегона, и он позволил мне, отступив на несколько шагов.

– Ты знаешь, за что, – выплюнула я Блейку. Мои кулаки поднялись, когда я двинулась к нему, приняв боевую стойку. – Пошли. Ты и я. Прямо сейчас. Никто нас не остановит. Ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Блейк приподнял бровь.

– Драться с тобой? – отозвался он с насмешкой в голосе. – Я не собираюсь драться с тобой, маленький драк...

Мой кулак взметнулся прежде, чем он успел закончить фразу, но на этот раз он был готов.

Он был быстр. Нечеловечески быстр. И легко уклонился от моего удара.

Прежде чем я успела восстановить равновесие, его рука метнулась вперед, схватила меня за запястье и вывернула мне руку. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы вывести меня из равновесия.

Я чувствовала его силу. Его хватка была железной, и как бы я ни боролась, я не могла высвободиться.

Но теперь я злилась. Неистовый гнев придавал мне силы, превосходящие разумные. Наконец-то во мне заработали инстинкты наездника? Может быть. Может, там было что-то еще, но у меня не было времени задаваться вопросом, что же это было.

Я снова замахнулась свободной рукой, и, хотя Блейк увернулся, стало ясно, что он не привык драться с кем-либо, кто был в таком состоянии безрассудства.

Мое тело прижалось к его, и внезапно мы оказались ближе, чем когда-либо прежде. Его грудь прижалась к моей. Даже через тонкую ткань моей тренировочной туники прикосновение было подобно разряду тока.

Я ненавидела то, как сильно забилось мое сердце от этого ощущения. Как будто меня окатили холодной водой.

Блейк хмыкнул, изо всех сил пытаясь взять ситуацию в свои руки.

Но я не хотела, чтобы он меня контролировал. Я хотела, чтобы он дал отпор.

Я извернулась в его хватке, пытаясь сбросить его, но он был слишком силен.

Ему удалось повалить меня, прижав к земле, его тело нависло надо мной. Из меня вышибло весь воздух, когда я ударилась спиной об землю.

Все повторялось, как с Вишей... но по-другому.

Наши лица были в нескольких дюймах друг от друга. Мое дыхание стало прерывистым. Губы Блейка были приоткрыты, когда он изучал мое лицо со странной напряженностью.

Я чувствовала, как он давит на меня всем своим весом, чувствовала тепло его тела на своей коже. Мой пульс гулко отдавался в ушах. Не только от боя, но и от близости. Мое тело пыталось предать мой разум.

Я изогнулась под ним, приподнимая бедра, чтобы попытаться сбросить его, и увидела, как он вздрогнул.

– Ты чертов трус. Ты чудовище, Блейк Драхарроу. Ты думал, что сможешь причинить ему боль, и тебе это сойдет с рук? Черт возьми, нет. Только через мой труп.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Я говорю о Воне Сабино, – прорычала я. – Я говорю о том, что ты сделал с моим другом. Ты ни черта не смыслишь в дружбе? В верности? Если ты хочешь причинить боль кому-то, кто мне дорог, тебе придется столкнуться со мной. Ты заплатишь за то, что сделал с ним.

В глазах Блейка промелькнуло что-то, что я не смогла определить. Гнев, чувство вины, может быть, даже сожаление. Он вытер губы, по которым стекала тонкая струйка крови, не сводя с меня глаз.

Я поняла, что он меня не поранил. Пока. Он постарался.

Но я хотела. Хотела почувствовать боль. Хотела, чтобы он заставил меня истекать кровью. Точно так же, как поступил с Воном. Я хотела, чтобы Блейк показал свое истинное «я» раз и навсегда. Чтобы показал мне монстра, который, я знала, таится за этим высокомерным лицом.

Воздух между нами искрил от напряжения. Его лицо нависло над моим, его горячее дыхание обдавало мою кожу.

Боги, я могла чувствовать каждый сантиметр его тела.

Взгляд Блейка был мрачным, даже растерянным. Секунду никто из нас не шевелился. Его взгляд скользнул вниз, к моим губам, затем снова вверх, как будто он не был уверен, что хочет сделать дальше: поцеловать меня или убить.

Мгновение тянулось. Мир вокруг нас давным-давно погрузился в тишину.

Я почувствовала головокружение, мое тело покалывало от ярости и сводящего с ума желания.

Я дернулась в сторону, высвобождаясь из его хватки, и вскочила на ноги. Я снова замахнулась кулаком как раз в тот момент, когда он встал рядом со мной.

Он увернулся, перехватив мое запястье на полпути.

– Ты действительно хочешь, чтобы я причинил тебе боль? – Теперь его голос звучал резче, разочарование просачивалось сквозь трещины в его самоконтроле.

– Да, – крикнула я. – Дерись со мной, чертов трус. Вместо того, чтобы постоянно нападать на тех, кто слабее тебя.

Я выдернула руку и снова сделал выпад, на этот раз ударив его по ребрам. Но прежде, чем я успела ударить его снова, он схватил меня за руки и заломил их за спину, крепко прижимая к себе.

Я боролась, извиваясь в его объятиях.

– Но ты слабее меня, Пендрагон, – прошептал он мне на ухо. – Ты знаешь, что это так. Посмотри на себя. Ты жалкая.

– Заткнись и дерись. Почему ты не хочешь драться со мной? – потребовала я ответа дрожащим от ярости голосом. Мое тело горело, каждый мускул напрягся от попытки до него дотянуться. Он изматывал меня и знал это.

– Может быть, ты того не стоишь, – пробормотал он. – Ты когда-нибудь думала об этом?

Я взревела, извиваясь в его хватке. Он крепко держал меня, стиснув зубы, но я чувствовала, как в нем нарастает разочарование. Если он изматывал меня, то и я изматывала его тоже.

Я не хотела признавать правду. Блейк отличался от Виши. Я тренировалась несколько месяцев. Если бы это была Виша, на этот раз я бы с ней справилась. Блейк был сильнее меня. Намного. Но я все равно не сдавалась.

Сегодня я могу проиграть. Но я буду работать, чтобы стать такой же сильной. Не важно, что мне придется сделать. Я не перестану бороться с ним. Я никогда не остановлюсь.

Мне удалось вырвать руку из его хватки, и я извернулась, но он опять поймал мое запястье.

– Ты и все твои друзья, – выдохнула я. – Вы все придурки. И у тебя хватает наглости называть меня жалкой. Посмотри в чертово зеркало.

– Прекратить!

Это слово разнеслось по всему тренировочному двору. Блейк мгновенно отпустил меня и отступил в сторону. Я моргнула, внезапно потеряв ориентацию.

Профессор Санкара стоял у входа во двор, его глаза пылали гневом, когда он направился к нам.

Только тогда я поняла, что вокруг нас собралась толпа.

Высокородные, полукровки, – их собралось, должно быть, человек сто, а то и больше. Они пришли из коридоров и теперь стояли, перешептываясь, широко раскрыв глаза от удивления и восхищения, наблюдая за нами с Блейком.

Я заметила знакомое лицо на краю толпы. Вон.

Я ожидала, что на его лице отразится облегчение. Но вместо этого он выглядел испуганным. Он боялся возмездия? Мне придется переубедить его позже.

И все же меня захлестнуло чувство вины. Правильно ли я поступила? Действительно ли это было ради Вона?

– Все на арену, – рявкнул профессор Санкара. – Вот-вот начнется церемония избрания Главы Дома, и ожидается, что вы все будете на ней присутствовать.

Толпа начала расходиться, студенты снова начали переговариваться, покидая двор.

Профессор Санкара подошел к нам.

– Вы оба нарушили закон Санграты, – заявил он твердым, как камень, голосом. Я уставилась на него. О чем это он? – Но вас ждут на арене, Драхарроу. Что бы это ни было, с этим придется разобраться позже.

Блейк прошел мимо меня, на мгновение остановился и повернул голову. Наши взгляды встретились. Его глаза были холодными. Затем он повернулся и пошел прочь.

Я осталась во дворе одна, все еще сжимая кулаки и пытаясь осмыслить то, что только что произошло.

Тихий сопящий звук вырвал меня из оцепенения. Послышалось слабое поскуливание, затем тихое тявканье.

Мои глаза заметались по сторонам, пока не остановились на большой сумке в углу, где Блейк тренировался до того, как я прервала его. Она была наполовину скрыта кучей тренировочного оружия, так что сначала я ее даже не заметила.

Я подошла ближе, мой пульс наконец-то начал замедляться до нормального уровня. Сумка была из потертого черного полотна, из тех, что просто сливаются с тенями. Она была достаточно большой – большинство учеников старших курсов использовали такие для хранения своего личного снаряжения.

Но у этой были сетчатые бока для... Проветривания?

Я опустилась на колени и расстегнула верх сумки. Там, между сложенной одеждой и полотенцами, сидел пушистик. Его большие, как у совы, глаза моргая уставились на меня. Затем он снова тявкнул, на этот раз громче, и, слегка подпрыгнув, лизнул мою руку.

Мой желудок скрутило от замешательства. Блейк принес пушистика на продвинутое владение оружием. Зачем?

Я внимательно оглядела маленькое создание. Казалось, он полностью исцелился.

Блейк принес пушистика, чтобы вернуть мне. Потом я напала на него, его вызвали на арену, и он совсем забыл об этом.

– Медра!

Я обернулась на звук своего имени. Вон стоял у входа.

Взяв черную сумку и осторожно опустив голову пушистика обратно, я подошла к нему.

– Вон. Что ты здесь делаешь?

– Почему ты напала на Блейка Драхарроу? – Он нервно покусывал губу.

– Ты же знаешь почему, – медленно произнесла я. – Он напал на тебя.

Он медленно покачал головой.

– Я этого не говорил.

Мое сердце забилось быстрее.

– В этом не было необходимости. Это было написано у тебя на лице. Кто-то из дома Тео сделал это с тобой. Кто еще, кроме Блейка?

Вон выглядел несчастным.

– Это был не он.

Его слова ударили меня, как пощечина.

– Что? Что значит, – это был не он?

– Мы должны идти, Медра. Присутствие на церемонии вступления в должность Главы Дома является обязательным. Очень обязательным. – Вон схватил меня за руку, и я поняла, насколько он напуган. – Пойдем.

Я последовала за ним в коридор. Он буквально тащил меня за собой. Вокруг никого не было. «Кровавое крыло» никогда еще не казалось таким тихим.

Я вырвалась.

– Я никуда не пойду, пока ты не скажешь мне, кто это с тобой сделал.

Вон закрыл лицо руками.

– Я ничего этого не хотел.

– Я знаю, – сказала я. – Мне жаль.

Он опустил руки и посмотрел на меня.

– Это был Корегон Фири.

– Что? – У меня закружилась голова. – Ты говоришь правду, Вон?

– Это был не Блейк, – твердо сказал он. – Это был Корегон. На самом деле... – Он замялся.

– Что?

– Мы должны идти, Медра. По крайней мере, идти и говорить.

Он снова припустил по коридору, почти бегом, и я погналась за ним.

– Могло быть еще хуже, – бросил он через плечо и быстро зашагал по следующему коридору. Мы шли на арену, где я никогда раньше не была. – Кто-то нашел меня на пляже. У меня текла кровь. Наверное, я потерял сознание. Меня отнесли обратно в школу. Оставили меня у входа в лазарет для первокурсников. Целитель сразу же нашел меня. Она сказала, что кто-то постучал в дверь.

– Тео? – предположила я.

Но Вон покачал головой.

– Я не знаю.

У меня кружилась голова. То, что Блейк лично не нападал на Вона, вовсе не означало, что он каким-то образом не нес за это ответственности. Он мог бы приказать Корегону сделать это.

Но слова Вона поставили под сомнение все, что, как мне казалось, я знала.

Теперь, когда все направились на арену, в коридорах воцарилась тревожная тишина. Наши шаги отдавались эхом, пока мы спешили вперед, и Вон вел меня в глубь школы, дальше, чем я когда-либо отваживалась заходить. Камни вдоль стен казались темнее.

Когда мы завернули за угол, у меня перехватило дыхание. На арену вели три широкие открытые арки. Огромное пространство под открытым небом. Арена была высечена из необъятных каменных блоков темно-красного цвета. Многоярусные сиденья располагались вокруг пола внизу.

Большинство мест уже были заняты.

Когда мы проходили под арками, кто-то шагнул нам навстречу и схватил меня за руку.

– Где, черт возьми, вас носило? – сердито рявкнул профессор Родригес. Он покачал головой. – Хотя не имеет значения. Вы опоздали. Вон, найдите себе место. Мисс Пендрагон, пойдемте со мной. Все вас ждут.

Глава 24

Блейк

Я наблюдал, как Родригес ведет Пендрагон вниз по каменным ярусам к ее месту, стоя внизу, в центре арены.

На полу были установлены движущиеся каменные платформы, которые могли подниматься в воздух во время боя, что добавляло еще большей сложности сражению, поскольку они непредсказуемо вращались и смещались. Но сегодня платформы были неподвижные и тихие. Мне не придется беспокоиться о равновесии.

Самые престижные студенты моего дома сидели в первом ряду, а в конце были два места, зарезервированные для моих консортов: Реган Пансеры и Медры Пендрагон.

Предполагалось, что это почетные места. Пендрагон явно не выглядела польщенной.

Реган уже давно заняла свое место. Теперь она сидела там, олицетворяя самообладание, с идеально прямой спиной и тщательно уложенными серебристо-светлыми волосами. Она слегка напряглась, когда Пендрагон села рядом с ней и отодвинулась, как будто прикосновение к грязнорожденной могло запятнать ее.

Реган была идеальной высокородной девушкой. Популярная и красивая. Рожденная для власти.

Она смотрела перед собой, безразличная, скучающая, и ждала, когда закончится этот ритуал. Я знал, что она не сомневалась в том, что сегодня я стану Главой Дома. Но уверенность, которую она питала во мне, была бессмысленной.

Потом появилась Пендрагон. У нее был такой вид, словно она больше всего на свете хотела бы убить нас всех своими глазами. Она ссутулилась на своем сиденье, явно желая оказаться где угодно, только не здесь. Копна ее огненных кудрей стала еще более буйной из-за нашей размолвки. Пряди выбились из-под кожаного шнурка, которым она завязывала волосы на затылке.

Веснушки на ее щеках выделялись еще сильнее, когда она злилась. А сейчас она была зла. Злая и смущенная, она смотрела на меня через всю арену с упрямым, безрассудным блеском в глазах.

У меня сдавило в груди. Она напала на меня с жаждой убийства в сердце. И все же, каким бы идиотом я ни был, я не мог отвести от нее глаз.

Она была всем, чем не была Реган. Неотесанная, непредсказуемая. Пылающая огнем, которым я не мог не восхищаться. Даже несмотря на то, что она явно презирала меня.

Реган хотела видеть во мне то, что я олицетворял, а не то, кем я был.

Сила. Престиж. Статус. Контроль. Все, что связано с Драхарроу. Это было то, ради чего Реган жила.

Нельзя было отрицать, что она красива. Точно так же, как красив лед.

Реган была бы послушным консортом. Идеальная мать. Всегда преданная. Она была создана для этой роли и хорошо ее играла. С детства нам говорили, что когда-нибудь мы станем партнерами.

И все же я ненавидел ее. Ненавидел ее за все, чем она позволила себе стать. Даже несмотря на то, что она делала в точности все то, что ей говорили.

В то время как Пендрагон вообще не хотела меня видеть. Она была своенравной, упрямой, и, вероятно, в один прекрасный день ее убьют.

И все же, когда я лежал ночью в своей постели, в сотый раз отвергнув одно из жалких поползновений Реган, лицо Пендрагон было единственным, что я не мог выбросить из головы.

Это была больная ирония судьбы. Чем больше она сопротивлялась, тем сильнее росло это чертово влечение к ней.

Драться с ней на тренировочном дворе только что было почти так же приятно, как заниматься сексом. Вероятно, это было самое близкое, чего мы когда-либо достигли бы, будь на то ее воля.

Я знал, что ночью буду снова и снова прокручивать в голове то, как двигалось ее тело, когда мы сражались. Когда я прижал ее к себе, тело к телу, ее горячее дыхание коснулось моей кожи – в тот момент я понял, что это самое близкое к тому, чтобы овладеть ею. То, как она извивалась подо мной, мягкие изгибы ее тела, напрягшиеся под моим весом, как ее губы слегка приоткрылись, когда она судорожно глотнула воздух... Черт. Это почти погубило меня.

Я готов был оставаться там так долго, как только мог, нависая над ней, не в силах отвести глаз от мягкого соблазнительного изгиба ее губ. Было такое сильное желание просто наклониться и поцеловать ее, прямо там, на глазах у всех.

Она бы дала мне пощечину. Наверное, возненавидела бы еще больше. Но я не мог не задаться вопросом, стоило ли оно такого унижения.

Знала ли она, как я старался не пустить ей кровь? Не испортить ее идеальную, нежную, белую кожу, как бы сильно она меня ни провоцировала?

Я был так чертовски возбужден, что знал: если почувствую хоть каплю ее крови, то не смогу сдержаться.

Я тихонько застонал, вспомнив сладость ее тела, округлость грудей. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не протянуть руку и не обхватить одну из них через ее тунику.

Я знал, что ночью буду себя ублажать, представляя, как расстегиваю ее брюки и вхожу в нее, теплую и влажную.

С одной оговоркой, что в моих фантазиях Пендрагон всегда была добровольной участницей. Она стонала, выражая свое желание, нетерпеливо выгибая бедра. Она стаскивала с меня штаны и ласкала меня, проводя пальцами по всей длине.

В моих снах она хотела меня так же сильно, как я хотел ее. Очень мало шансов, что это когда-нибудь случится в реальной жизни.

С запозданием я осознал, что директор Ким встал и начал говорить.

Я знал, что позже мне придется нанести ему визит. Вероятно, с Пендрагон. Понимала ли она вообще, какое серьезное преступление совершила, набросившись на меня?

Консортов изгоняли или даже обезглавливали и за меньшее.

Нельзя нападать на своего архонта. Никогда.

Это было негласное правило, возможно, даже неписаное. Если это действительно так, мы могли бы использовать отсутствие записей в пользу Пендрагон. Я бы поговорил с Родригесом после того, как все это закончится, может, он скажет об этом Киму.

Я испытывал неприятное ощущение, похожее на зуд моей совести. Что, черт возьми, со мной было не так, что я думал о том, как уберечь Пендрагон от того, чтобы ее не выгнали из «Кровавого крыла» или чего похуже? Вместо того, чтобы просто допустить это.

Потому что, говорил тайный ворчливый голос в моей голове, я точно знал, что с ней произойдет, если ее исключат.

Она не получит свободу. Мой дядя никогда ее не отпустит. Нет, Пендрагон закована в цепи на всю жизнь. Если не со мной, то тогда...

Холодный голос Кима прервал мои размышления.

– На протяжении тысячелетий лидерство наших домов определялось силой, хитростью и желанием доминировать. Править может только сильнейший. Только достойные могут выжить. «Sanguis et Flamma Floreant» – вот наш девиз. Только кровь и пламя могут процветать в этих залах. Кровь – это единство. Кровь – это сила. Кровь – это наследие. Кровь – это власть.

Я вздохнул и скрестил руки на груди, стараясь не выглядеть слишком скучающим. Это была та же самая нудная речь, которую он произносил на каждой церемонии Главы Дома.

За исключением того, что этот год будет еще более утомительным для зрителей. Сегодня я по умолчанию займу место Главы Дома.

Директору Киму, похоже, это не нравилось.

– В почти беспрецедентный исторический момент для «Кровавого крыла» мы стоим сегодня здесь без второго претендента. Без единой души, достаточно храброй, чтобы помериться силами с любимым сыном Дома Драхарроу.

Мои притязания на лидерство дома были практически по праву рождения. Ни у кого не хватило бы смелости встретиться со мной лицом к лицу. На самом деле я этого и не ждал.

И все же я должен был признать, что все было слишком просто.

Кэтрин Мортис пришлось победить трех других претендентов, чтобы занять свое место. Хотя мы все знали, что она выйдет победительницей. Один из них вообще был ее двоюродным братом. Кэтрин была жестокой и готовой на все ради победы. Она была безжалостна к своим соперникам. И еще более безжалостной по отношению к своему двоюродному брату.

Лисандер Орфос сразился с двумя претендентами, прежде чем принял роль Главы Дома Орфос. Честно говоря, я и не думал, что он на такое способен. Он и его сестра, оба выглядели такими... ну, хрупкими, чувствительными. Но в тот день он доказал, что я и все остальные его недоброжелатели ошибались. Он убивал с изяществом.

Что касается Кейджа Танаки, то только один высокородный в Доме Авари был настолько глуп, чтобы бросить ему вызов. Этот дурак был устранен быстро и самым стильным способом, который я когда-либо видел. Кейдж был невероятным бойцом и сильным лидером. Он был хитрее, чем Кэтрин с ее грубой силой или Лисандер с его мечтательностью. Когда-нибудь Танака станет могущественным союзником. Но в то же время у нас было почти дружеское соперничество. С Танакой в «Кровавом крыле» было не так скучно. Он знал, как держать меня в напряжении. Например, с его веселой игрой у костра в ту ночь. Очевидно, он потерял терпение по отношению к Кирнану. Убив его лакея, я практически оказал Танаке услугу.

– Неужели это то, во что мы превратились? – Голос директора Кима стал резче, почти насмешливым. – Неужели мы настолько слабы, настолько трусливы, что никто из вас не осмеливается принять вызов? Что случилось с нашим наследием? С кровью, которая требует, чтобы мы сражались за свое место?

Мои губы изогнулись в улыбке, но слова Кима попали в цель. Он глубоко копнул. Само отсутствие соперников бросало тень на мое сегодняшнее восхождение. Из-за этого победа казалась пустой.

Не говоря уже о том, что сражаться сейчас с кем-то было бы... затруднительно. То, чего Пендрагон не хватало в силе и скорости, она восполняла грубой хаотичной силой. Наша ссора отняла у меня больше сил, чем я хотел признавать, даже несмотря на то, что мне приходилось стоять сейчас здесь и притворяться, что эта стычка ни в малейшей степени не повлияла на меня. Но правда была в том, что она выбила меня из колеи. Я не был полностью измотан, но я был не таким, каким хотел бы, чтобы сразиться с соперником. К счастью, мне не придется этого делать.

Проблема была в том, что я недостаточно питался. Скоро придется. Я отогнал эту мысль и попытался сосредоточиться на том, что говорил Ким.

– Блейк Драхарроу сегодня стоит здесь, и никто не бросил ему вызов, – продолжал директор. Этот человек действовал мне на нервы. Просто заканчивай уже, блин. – Не потому, что он недостоин боя, а потому, что ни у кого из его дома не хватает смелости встретиться с ним лицом к лицу.

Я уставился в затылок директора. Ким зашел слишком далеко. Я не потерплю, чтобы мой дом был опозорен, а мне казалось, что это именно то, чего он добивался. Выставляет нас кучкой трусов.

Реальность была такова, что бросать мне вызов было бессмысленно. Этот несчастный умрет. Я бы прикончил его, как собаку, которой он и был.

Лучше было положиться на меня, чем растрачивать свою жизнь понапрасну. Как волчья стая, мой высокородный дом знал, что я их альфа. Я обозначил это с самого начала. Я заработал свою репутацию, когда был помощником у своего брата Маркуса. Я был преданным. Даже несмотря на то, что иногда это убивало меня.

Затем, когда Маркус выпустился, я ясно дал всем понять, что дом подчиняется мне. И все подчинились. Я должен был признать, что Реган тогда оказалась полезна. Но, конечно, она хотела, чтобы я был главным, потому что это означало, что она тоже получит статус.

Мне пришлось надрать несколько задниц, чтобы навести порядок, но тогда все было относительно мирно. Теперь в нашем доме царила абсолютная преданность. На меньшее я был не согласен.

Конечно, единственным исключением была Пендрагон. Но она первокурсница. Когда в следующем году она явится в башню Драхарроу, ей придется научиться себя вести. Иначе она поставит меня в еще более неловкое положение.

Я подавил зевок, в то время как мои мысли продолжали блуждать, отключаюсь от речи директора. Я ведь уже победил, не так ли? Я был в нескольких шагах от получения золотого значка.

Все это было всего лишь формальностью. Награда за должность, в которой я никогда не сомневался.

Давайте покончим с этим поскорее. Мой взгляд вернулся к Пендрагон.

И тут я услышал это. Рычание. Такое тихое, что я не думал, что кто-то еще его заметил.

Мое тело немедленно напряглось. Я узнал этот звук.

Мой взгляд метнулся к ногам Пендрагон, где на земле у ее ног стояла моя черная холщовая сумка.

Невилл – дурацкое имя, но именно так я привык называть пушистика – высунул голову. Он смотрел на меня и рычал, оскалив свои крошечные острые зубки.

На мгновение я был потрясен. Потом я понял, что он рычал не на меня. Невилл смотрел мне за спину.

Мои рефлексы сработали как раз вовремя. Я отскочил. Размытое движение. Порыв воздуха. Вспышка серебра.

Бок пронзила боль, когда меня швырнуло вперед, и я растянулся лицом вниз на каменном полу. На несколько мгновений я был сбит с толку. В ушах звенело.

Разум изо всех сил пытался справиться с внезапной атакой. Кто, черт возьми, посмел...

Нож бесцеремонно выдернули у меня из бока.

Я застонал, но подавил боль и в тот же момент перевернулся на спину, чувствуя прилив адреналина, когда встретился взглядом со своим противником.

На мгновение время застыло. Корегон.

Должно быть, недоверие отразилось на моем лице, потому что тот ухмыльнулся. Это было такое необычное выражение лица для человека, которого я считал верным последователем. Нет, другом.

Что-то оборвалось у меня в душе. Это не сон. Это происходило на самом деле.

Какая бы дружба, как мне казалось, ни связывала нас с Корегоном, она была всего лишь притворством. Я был дураком, что не догадался об этом раньше.

Мое изумление быстро сменилось гневом и на себя, и на него. Я попытался подняться на ноги, но Корегон в одно мгновение оказался рядом, все еще сжимая в руке кинжал.

Формально применение оружия на состязании было запрещено. Но студенты и раньше тайком приносили его сюда. Как правило, если ты побеждал, то тебе сходило с рук все, что бы ты ни сделал для победы. Никого не волновал обман, когда все остальные были уже мертвы. Это просто считалось хитростью.

Тем не менее я всегда был уверен, что это трусливый поступок, и не раз говорил об этом своим друзьям. Эта мысль, должно быть, отразилась на моем лице.

– Не смотри на меня так, – прошипел Корегон. – Даже не смей, черт возьми. Я должен был это сделать, Блейк. Кто-то должен тебя усмирить.

У меня было для него только одно слово.

– Почему?

– Потому что ты слабый.

Звук этого слова задел меня сильнее, чем рана в боку.

– Слабый? Какого черта я слабый?

– Из-за нее, – выплюнул Корегон с отвращением в голосе. – Из-за полукровки. Пендрагон пренебрегает тобой. Противостоит тебе. Черт, она напала на тебя сегодня. А что делаешь ты? Ты позволяешь ей. Ты даже не наказываешь ее. Ты должен быть лидером этого дома. А ты даже не можешь контролировать смертную.

Мой желудок скрутило, когда яд, прозвучавший в словах Корегона, поразил меня. Как он смеет? Как он, черт возьми, смеет?

Мне не следовало этого делать, но я сделал. Я посмотрел через арену туда, где сидела Пендрагон. Она наклонилась вперед, ее зеленые глаза были широко раскрыты, все признаки скуки исчезли. Невилл бросился к ней в объятия, и она прижала его к себе.

Неужели она надеялась, что Корегон убьет меня? Возможно.

Но что сделает с ней Корегон, если я сегодня умру?

Это был единственный стимул, в котором я нуждался. Я буду решать, что будет с Пендрагон. Она была моей и только моей. Наши судьбы были связаны, нравилось ей это или нет.

Кинжал сверкнул, направляясь к моей груди. Но я был быстрее. Я вцепился в запястье Корегона мертвой хваткой, мои мышцы напряглись.

Пока я пытался оттолкнуть кинжал от своего тела, Корегон сопротивлялся. Мы упали на землю, сцепившись, но ни один из нас не сдвинулся ни на сантиметр.

Арена вокруг нас с появлением Корегона ожила. Каменные платформы, которые до этого стояли на месте, теперь пришли в движение, зловеще вращаясь вокруг нас.

Я слышал скрежещущий звук камней, когда они выдвигались, а затем снова задвигались, превращая арену вокруг нас в смертельный лабиринт.

Оглядев пространство и быстро сориентировавшись, я вскочил на платформу, которая только что поднялась позади меня.

Корегон последовал за мной, вскочив на нее позади меня как раз в тот момент, когда та, на которой он стоял, опустилась.

Я увернулся от его удара, затем схватил его за руку и вывернул ее с невероятной силой.

Кинжал со звоном упал на камень. Я увидел панику в глазах Корегона, когда ногой отбросил его в сторону, в открытую яму далеко внизу.

Я мог бы схватить его. Использовать против него.

Но это был не мой метод. Это было бы не так приятно. Я устал. Мышцы ныли. Сердце бешено колотилось.

Несмотря на это, я знал, что выиграю. Я ни за что не позволю Корегону Фири возглавить Дом Драхарроу, даже в пределах «Кровавого крыла». И ни за что на свете не оставлю ему Пендрагон.

– Ты называешь меня трусом, – выдохнул я. – И все же ты взял с собой нож, Фири, потому что боялся идти против меня с голыми руками. Кто же из нас двоих на самом деле гребаный трус?

Над нами нависла еще одна платформа, больше той, на которой мы стояли, и ее тень скользнула по полу арены внизу.

Корегон снова бросился вперед, нанося удар, от которого я едва успел увернуться. Боль в боку превратилась в настоящий пожар, но я не обращал на нее внимания. Рана заживет, и я выживу.

Чего нельзя было сказать о Корегоне. Сегодня он облажался. Вопрос был лишь в том, сколько времени ему потребуется, чтобы осознать это.

– Ты мог стать вторым после меня. Ты мог бы стоять рядом со мной, что бы ни случилось дальше. Ты невероятный идиот. Какая недальновидность. Я всегда думал, что ты умнее. – Я издевательски рассмеялся.

– Тео всегда был вторым после... – выдохнул Корегон, но я услышал сомнение в его голосе.

– Тео – безнадежный романтик со склонностью к драматизму. Он не хочет быть ни у кого на вторых ролях. Но ты прав. Теперь ему придется. Ему придется стать, когда ты умрешь, – парировал я.

Мои глаза метнулись вверх, когда платформы сдвинулись ближе, и скрежет камня о камень эхом разнесся по огромному залу.

Я увидел возможность.

Я пригнулся как раз в тот момент, когда Корегон снова замахнулся, и, уклоняясь от удара, улучил момент, чтобы отбросить его назад – прямо под опускающуюся платформу.

Корегон споткнулся, его глаза расширились, когда над ним нависла тень платформы. Он извивался, пытаясь вырваться. Но я был быстрее. Я схватил его за горло, заставляя отступить.

– Мы тренировались вместе почти каждый день, – прорычал я. – И все же ты не понял, что работаю не в полную силу.

Это была стратегия, которой меня научил мой отец. Никогда не показывай своему противнику, на что ты на самом деле способен. Даже если твой противник – один из твоих лучших друзей. Но даже этого было недостаточно, чтобы спасти его.

Руки Корегона впивались в мои с отчаянием тонущего животного. Каменная платформа над нами продолжала свой медленный, неотвратимый спуск.

– Ты думаешь, я слабак? – Мой голос был полон холодной ярости. – Ты понятия не имеешь, на что я способен, Корегон. Но теперь ты никогда об этом не узнаешь. Тебя не будет рядом.

Я наклонился к нему поближе.

– В одном ты прав. Я был слаб. Но не тогда, когда дело касалось Пендрагон.

Глаза Корегона забегали в панике, когда платформа опустилась, оказавшись всего в нескольких сантиметрах над нашими головами. Я крепко держал его, изо всех сил прижимая к камню.

– Я был слаб, когда дело касалось тебя, – продолжил я. – Ты действовал за моей спиной, когда напал на Вона Сабино. Вот тогда-то мне и следовало тебя проучить.

– Тео – гребаная угроза. Трус. Он позорит наш дом, – с трудом выдавил из себя Корегон. – Маркус пришел ко мне. Я сделал то, что должен был.

Маркус приходил к Корегону? Это было еще одно предательство, с которым нужно было разобраться. Но оно может подождать до следующего раза.

Я наклонился ближе.

– Тео – мой двоюродный брат. Он мой друг. Это все, что имеет значение. Это называется верностью, Корегон. Может быть, если бы ты проявил хоть немного благоразумия, то не оказался бы в таком положении.

– Я знаю, кто ты на самом деле. Если не я, – выдохнул Корегон, мои руки крепко сжали его горло, – это будет кто-то другой. Кто-нибудь другой уничтожит тебя.

– Пусть попытается. – Я взглянул вверх. Платформа опускалась. – А тебе осталось недолго.

Глаза Корегона расширились от страха, когда до наших ушей донеслось скрежетание.

– Блейк, подожди! – выдохнул он сдавленным голосом. – Мне жаль. Пожалуйста. Не надо...

Но было уже слишком поздно. Платформа опускалась, медленно и целенаправленно. Я выдержал пристальный взгляд Корегона. Он знал, что спасения нет.

Все было кончено в считаные секунды.

Платформа опустилась с тошнотворным хрустом.

Я отступил, тяжело дыша, наблюдая, как каменные платформы со скрежетом останавливаются.

На арене воцарилась тишина.

Дрожа, я сжал руки в кулаки, пытаясь успокоиться. До меня все еще доходила реальность того, что я только что сделал.

Затем тишина нарушилась. Толпа взорвалась. Волна бешеных аплодисментов прокатилась по трибунам.

Я вытер кровь с лица и выпрямился, стараясь выглядеть довольным своей победой, мои глаза осматривали толпу.

Все вскочили на ноги, приветствуя меня. Высокородные любили кровопролитие. Они любили жестокий триумф. Я добавил веселья к тому, что они ожидали увидеть на скучном школьном собрании. Даже грязнорожденные студенты были охвачены этим безумием.

Только один человек на арене не кричал и не хлопал в ладоши. Пендрагон.

Она выделялась, как пламя. Она прижала Невилла к груди и не сводила с меня глаз.

Наши взгляды встретились.

О чем она думала? Было ли ей противно? Я знал, что она вряд ли гордится мной. Волновало ли ее вообще то, что я только что сделал? Знала ли она, как сильно на самом деле ненавидел ее Корегон?

Я лихорадочно соображал, пытаясь разгадать выражение ее глаз. Но она ничего мне не дала. Просто пристально смотрела в ответ, пока шум арены накатывал на нас как волна.

Глава 25

Блейк

Я почувствовал, как у меня разбилась губа, а голова ударилась об стену.

Какое бы удовольствие я ни испытывал, пережив ритуал Главы Дома и предательство Корегона, оно длилось недолго – если вообще когда-нибудь было.

Я прошел путь от встречи с директором до встречи с дядей.

Слизнув кровь с губ, я подавил инстинкт, который кричал, чтобы я дал отпор, сопротивлялся. Вместо этого я стоял неподвижно, стиснув от напряжения зубы. Рана на моем боку все еще пульсировала. На полное заживление уйдет несколько дней. Я перевязал ее как можно туже, прежде чем явиться сюда.

Виктор был на добрых несколько сантиметров ниже меня, но, несмотря на это, казалось, что он возвышался надо мной, когда я прислонился к стене, пытаясь изобразить подобающее смирение.

Он был старше меня на столетия. С возрастом к нему пришла сила, с которой я и не надеялся сравниться.

Виктор мог сойти за типичного грязнорожденного мужчину лет шестидесяти. Но сам факт того, что у него вообще были какие-либо признаки старения, говорил о многом.

Он был одним из старейших ныне живущих вампиров и, возможно, самым могущественным.

Я сплюнул кровь на каменный пол и на мгновение задумался, не наброситься ли мне на него.

Но я знал, у меня не было ни единого шанса против Виктора. Последовал еще один удар. Этот был в живот. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух.

– Ты поставил меня в унизительное положение, – прорычал Виктор, подходя ближе. – Ты опозорил дом.

– Похоже, это тема дня, – съязвил я и тут же пожалел об этом, когда кулак Виктора снова врезался мне в челюсть.

Я изо всех сил старалась держаться прямо, пытаясь прогнать тошноту и головокружение. Но слова Виктора задели меня за живое.

– Ты выставил себя на посмешище, – прорычал Виктор с холодной яростью. – Дерешься со своей нареченной на глазах у всей академии.

Я сказал директору Киму, что это я начал драку.

Корегон Фири, вероятно, был единственным, кто находился достаточно близко, чтобы видеть, что случилось на самом деле.

К счастью, теперь он был мертв.

На мгновение у меня возникло искушение рассказать Киму правду. Что я защищал себя. Что я даже сдерживался. Пендрагон, вероятно, ушла с тренировочной площадки с несколькими синяками, но в остальном на ней не было ни царапины.

Но мысль о том, что Пендрагон вызовут сюда, чтобы она столкнулась с гневом моего дяди вместо меня, заставила мое сердце сжаться. Я бы не стал подвергать ее этому, как бы сильно она того ни заслуживала. Я знал, на что способен Виктор. Я не позволю ей столкнуться с ним лицом к лицу.

Так что вместо этого я солгал.

Я знал, что Виктор вызовет меня, хотя я и не ожидал, что это случится так скоро.

– Я просто поставил ее на место, – сказал я. – Она проявила неуважение, и я разобрался с этим.

Лицо Виктора исказилось от гнева.

– Ты разобрался с этим? Ты сделал только хуже. Поколотить ее наедине – это одно. – Конечно. Это было нормой в нашей семье. По крайней мере, с тех пор, как Виктор стал во главе. – С этим я мог бы смириться. Но ты подрался с ней публично. Вся школа думает, что ты не можешь контролировать свою невесту. Грязнорожденную. – Он выплюнул это слово, как будто оно было ядом.

Я знал, что он ценит кровь Пендрагон. Но это не значило, что дядя ее уважал.

Мои кулаки сжались. Я знал, что Виктор хотел услышать – что я облажался. Что мне очень жаль.

Но я не хотел доставлять ему подобного удовольствия.

– Ее могли исключить за ту драку, – продолжил Виктор, его ярость явно росла. – Драхарроу пожертвовали целые ведра золота этой гребаной школе. Но Ким по-прежнему руководит ею так, как считает нужным. Он мог бы казнить Пендрагон. И я бы не смог этого предотвратить, потому что не узнал вовремя.

– Но ее не казнили, – огрызнулся я. – Для этого Киму пришлось бы обратиться в совет попечителей. Кроме того, я сказал директору, что это моя вина. С ней все в порядке. – Я не удержался и угрюмо добавил: – Знаешь, я не просил об этом. Я не просил о ней.

Виктор, не говоря ни слова, ударил меня тыльной стороной ладони.

Он терпеливо ждал, пока я вытру кровь с лица, прежде чем снова заговорить.

– Сегодня я сдерживаюсь. Тебе должно быть интересно почему, – заявил дядя. – Единственная причина, по которой я не закапываю тебя в землю прямо сейчас, – это то, что я слышал о некоем грязнорожденном парне с тяжелыми травмами. – В глазах Виктора промелькнуло удовлетворение. – Я же просил тебя поставить своего двоюродного брата на место. Ты поступил так, как должен был.

Я замер, мой желудок скрутило. Я не прикасался к Вону Сабино. Корегон нес за это ответственность. Но теперь был мертв. Если он сказал правду, Маркус был тем, кто отдал приказ напасть на Вона. Но, очевидно, Маркус действовал за спиной моего дяди, когда разговаривал с Корегоном. Все что угодно, лишь бы я выглядел слабым.

– Да, – пробормотал я. – Я же сказал тебе, что позабочусь об этом.

Виктор удовлетворенно кивнул.

– Хорошо. Я не допущу, чтобы твой двоюродный брат опозорил эту семью. Ты оказал Тео услугу. Единственное, чего я не понимаю, так это почему ты не наказал и его тоже. Или почему ты оставил в живых этого смертного парня.

Я пожал плечами.

– Сабино теперь изуродован. Он может даже потерять способность двигать рукой. Я подумал, что он может послужить предупреждением для тех, с кем Тео пытается подружиться, – солгал я, чувствуя тошноту.

Виктор кивнул.

– Отлично. Мы попробуем сделать по-твоему. Но еще одно неверное движение, и Тео окажется передо мной. Можешь так ему и передать.

Я сжал руки в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Я ненавидел то, как небрежно Виктор говорил о Тео и Воне, как будто они были не важны. Но я не мог показать своих настоящих эмоций. Не сейчас. Тео был под моей ответственностью, и я должен его защищать.

– Конечно, есть еще вопрос с Кирнаном О'Рурком, – сказал дядя. Его лицо снова потемнело, и я понял, что влип.

– Кирнан? Что, черт возьми, не так с тем, что я сделал с Кирнаном? – недоверчиво переспросил я. – Я думал, ты обрадуешься этому.

– Обрадуюсь? – взревел Виктор. – Его отец был ценным союзником. Ты своей вспыльчивостью разрушил эти отношения.

Я уставился на него.

– Но О'Рурки с Домом Авари...

– Предпочтения могут меняться, – отрезал Виктор. Другими словами, лорд О'Рурк – шпион Виктора. Или так было раньше. – Ты понятия не имеешь, какие отношения я выстраиваю, какие узы создаю. Все, чтобы укрепить этот дом, чтобы защитить эту семью.

Чтобы укрепить себя. Чтобы получить больше власти. Виктор Драхарроу заботился только об одном человеке. Он совсем не похож на своего брата. И все же его власть основывалась на наследии моего отца.

Вероятно, у него были шпионы в каждом из трех других домов. Интересно, сколько их было в «Кровавом крыле» и как часто они докладывали ему обо мне.

– Кирнан угрожал попробовать Пендрагон. Он проявил неуважение ко мне. Я должен был что-то сделать, – сказал я, встретившись взглядом с Виктором и отказываясь отступать.

Правда заключалась в том, что в ту ночь я потерял контроль над собой. Когда он прикоснулся к крови Пендрагон, мои глаза застлала красная пелена. С этого момента Кирнан был обречен.

Кейдж Танака понимал это. Вот почему он не вмешался. Кирнан был позором для Дома Авари.

Или, пришла мне в голову мысль, возможно, Авари узнали об измене О'Рурков. Может, я наказал Кирнана, чтобы Кейджу не пришлось этого делать? Это изменило бы ход событий. Я нахмурился.

– Правда? – Виктор усмехнулся. – Или ты просто хотел выставить себя дураком? А теперь я должен подчищать за тобой. Ты не думаешь, Блейк. Ты действуешь, не задумываясь о последствиях. В первую очередь ты должен быть благодарен, что я отдал тебе наездницу. Любой другой был бы счастлив. Ты знаешь, какая сила заключена в ее крови?

Что-то в голосе Виктора заставило меня остановиться. Что-то здесь было не так, но я не мог понять, что именно.

А потом я догадался в чем дело. Голод.

Мой дядя хотел Пендрагон. Он ревновал. Ревновал ко мне. Это... было нехорошо.

Я старался, чтобы мой голос звучал ровно.

– Я не просил о ней. Отдай ее кому-нибудь другому, если она такая ценная, – блефовал я.

Теперь, когда я увидел проблеск страсти Виктора к Пендрагон, я понял, что будет, если я проявлю слишком большое желание сохранить врученный мне приз.

– Нет, – отрезал Виктор, скривив губы. – Теперь она твоя. Но держи ее в узде, или я буду вынужден разобраться с ней сам.

От одной только мысли о том, как мой дядя разбирается с Пендрагон, меня затошнило.

Я стиснул зубы, гнев кипел где-то под поверхностью, угрожая выплеснуться наружу.

Виктор резко сменил тему, спасая меня от самого себя.

– В городах беспорядки. Массы пришли в движение. Ходят слухи о восстании. Слабые, но временами я беспокоюсь, что наш контроль над ними ослабевает.

Я промолчал, но мой желудок скрутило. Я знал, что Виктор подразумевал под «контролем». Тонкая коварная магия, низшая форма трэлл-принуждения, заставляла смертных быть послушными и благоговейными.

Большинство полукровок проживали всю свою жизнь, так и не узнав, что ими манипулируют. Никогда не осознавая, что мы, высокородные, мягко дергаем за ниточки.

В «Кровавом крыле» эта магия была менее могущественной. Над школой были установлены различные чары, чтобы защитить находящихся внутри студентов. Эти чары вступали в противодействие с магией, используемой, в частности, над Вейлмаром. Но дома оправдывали это тем, что грязнорожденными студентами, которые учились в «Кровавом крыле», не нужно было манипулировать – по крайней мере, не сильно. Они хотели быть здесь. Они и так уже обожали нас.

Я пришел к выводу, что по большей части это была правда.

Взгляд Виктора скользнул по мне, расчетливый и острый.

– Мы не можем позволить себе слабость. Не сейчас, Блейк. Только не сейчас, когда город на грани. Если в Вейлмаре разнесется слух, что у нас есть наездник драконов... Ладно... Я готовился к такому повороту событий, но хочу, чтобы она была под нашим контролем, когда это случится.

Мое сердце забилось чаще. Мне стало интересно, не намекает ли мой дядя на то, что нам нужно ускорить наше сближение. Однако без содействия Пендрагон это было невозможно.

Виктор начал расхаживать по комнате.

– Ты не понимаешь, какую опасность она представляет. Сохраняя ей жизнь... В тот день в Крепости у нас не было выбора. Но если станет известно, что наездники драконов вернулись, она может стать опасным символом. Искрой для восстания. – Он остановился передо мной, пристально всматриваясь. – Вот почему тебе нужно держать ее под контролем. Всю ее жизнь за ней будут наблюдать и направлять. – Его губы искривились в жестокой улыбке. – Она никогда не станет чем-то большим, чем мы позволим ей быть.

Я уставился на дядю, пытаясь скрыть потрясение, которое испытывал. Виктор не знал. Он ни черта не понимал.

Родригес сказал мне, что он обучает Пендрагон трэлл-защите. Черт возьми, сам директор Ким это одобрил.

И все же Виктор не знал. Очевидно не знал. И я не собирался ему говорить.

Как далеко Пендрагон продвинулась в своем обучении? Вероятно, недостаточно, чтобы противостоять Виктору, если ему все-таки придется применить к ней трэлл-принуждение.

– И это все, чего мы от нее хотим? – Я рискнул спросить. – Держать в качестве пешки? По-моему, она бесполезная. Каким символом она может стать для грязнорожденных, если драконов нет? Ее кровь несет в себе силу, и ничего больше.

– Она уже стала символом, – сказал Виктор. – Символом власти Драхарроу. Символом нашей власти над остальными домами. Разве ты этого не видишь? Каждый мужчина и каждая женщина в тот день в крепости жаждали ее крови. Мы могли бы осушить ее в Святилище и разделить с кем-нибудь. Общий пир. Но я отдал ее одному-единственному мужчине. Тебе.

Холодок пробежал у меня по спине.

– Очень щедрый подарок, – медленно произнес я. – Ты действительно оказал мне честь, дядя. Теперь я это понимаю.

– Я мог бы отдать ее Маркусу, – продолжал он, внимательно изучая меня. – Но Маркус слишком безрассуден со своими игрушками. Она слишком ценна для этого. Не говоря уже о... – Он колебался. Я ждал, теперь весь обратившись в слух. – Не говоря уже о том, что мы до сих пор понятия не имеем, откуда она взялась.

– Ты думаешь, она может быть кем-то вроде шпионки?

– Невежество девушки во многом казалось искренним, – задумчиво произнес Виктор. – Даже если она шпионка, откуда она? Как скрывать девушку с такой внешностью? Это невозможно. Но это не значит, что она не знает больше, чем говорит. У нее нет причин доверять нам. И есть все основания попытаться сбежать. – Его глаза встретились с моими. – Ей нельзя позволить уйти, Блейк. Никогда.

Я кивнул.

– Я понимаю. Я присмотрю за ней. Я позабочусь о ее безопасности. – Поколебавшись, я все же спросил: – Ты говоришь, в Вейлмаре беспорядки. Насколько я понимаю, число убийств увеличилось.

Виктор махнул рукой.

– Смерти грязнорожденных. С этим легко справиться. – Дядя имел в виду, что их легко игнорировать.

– Грязнорожденных явно убивали высокородные, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие. – Если мы хотим сохранить контроль...

– Это баланс, – раздраженно сказал Виктор. – Мы должны продолжать проповедовать сдержанность. За это мы должны благодарить твоего отца. Новый путь, – напомнил он. – Что ж, твое поколение выросло на этом «новом пути». Они ему больше подвержены.

Все это было совсем не то, чего хотел мой отец. Но я промолчал.

– Но реальность такова, – продолжал Виктор, – что вампиры остаются вампирами. Мы можем проявлять сдержанность только до тех пор, пока желание не вырвется наружу.

Я кивнул и направился к двери, надеясь, что аудиенция подошла к концу.

– Блейк.

Я остановился как вкопанный.

– Что касается Энии...

Я глубоко вздохнул, готовясь к худшему. Пауза затягивалась.

– Я нанес визит в Святилище. Передай девочке, что твоя мама шлет ей привет.

Я кивнул и распахнул дверь.

Глава 26

Медра

Через несколько дней после церемонии Главы Дома я отправилась на занятие по трэлл-защите, надеясь еще раз заглянуть в книгу заклинаний.

Я не видела Блейка с того дня на арене. Он пропускал наши занятия по продвинутому владению оружием. Не то чтобы он действительно в них нуждался.

Он убил Корегона на глазах у всей школы. Это был второй раз, когда я видел, как он убивает.

Он был... очень хорош в этом.

Какая-то часть меня все еще не могла переварить это. Корегон Фири был мертв. И он был тем, кто причинил Вону боль. Не Блейк. Я слишком быстро пришла к тому, что казалось наиболее очевидным. Глупая, безрассудная дура.

Иногда я пыталась оправдать то, что сделала. То, что Корегон наносил удары, вовсе не означало, что Блейк был не тем, кто нес за это ответственность. Вероятно, он велел Корегону напасть на Вона. Не может быть, чтобы это произошло без его ведома. Я достаточно узнала о том, как работает система подчинения у высокородных, даже здесь, в школе, чтобы все понять.

В тот день, после церемонии Главы Дома, Родригес сказал мне, что я должна ждать вызова в кабинет директора Кима для разговора о том, что произошло на занятии профессора Санкары.

Очевидно, Санкара уже обо всем доложил. Родригес выглядел почти испуганным, когда сказал мне об этом.

Но вызова так и не последовало.

Я все еще была здесь. Все еще ходила на занятия, ела в столовой, спала в своей комнате в общежитии первого курса. Ничего не изменилось.

Якобы я нарушила какой-то закон, напав на Блейка, и все же меня не наказали за это. Даже не оставили после уроков.

Может быть, директор просто ждал подходящего момента.

Я шла по уже знакомому коридору к кабинету профессора Родригеса. Как ни странно, уроки трэлл-защиты стали той частью дня, которую я ждала с большим нетерпением. Родригес был жестким, но справедливым, никогда не давил на меня сверх того, с чем я могла справиться. Я медленно, но верно училась разделять сознание на слои, возводить ментальные стены, способные противостоять силе принуждения.

А Родригес... Ну, он впечатлял. Он так много знал. Больше, чем когда-либо показывал. У него были свои секреты, и чем дольше я общалась с ним, тем больше мне хотелось узнать, какие именно.

Подойдя к двери, я один раз постучала, затем толкнула ее и вошла.

У меня перехватило дыхание.

За столом Родригеса сидел Блейк, закинув длинные ноги на деревянную поверхность, как будто это было его место. Он подбрасывал в воздух нож для вскрытия писем Родригеса, маленький кинжал с навершием в виде головы дракона.

Его светло-русые волосы лениво падали на лоб. Белая рубашка была расстегнута ровно настолько, чтобы открыть верхнюю часть черных татуировок, покрывавших его грудь.

Самодовольная улыбка заиграла на его губах, когда я вошла в комнату.

– Какого черта ты здесь делаешь? – потребовала я ответа.

– Родригесу пришлось сегодня уйти. Он попросил меня заменить его. – Принц склонил голову набок, явно наслаждаясь происходящим, в его глазах светилась насмешка.

Внезапно я поняла. Блейк был одним из учеников Родригеса. Один из высокородных, которых тот обучал трэлл-защите.

– Да ни за что, – пробормотала я, уже разворачиваясь. – Нет, спасибо. Передай Родригесу, что я приду на следующее занятие.

Прежде чем я успела дойти до двери, Блейк оказался перед ней, двигаясь с молниеносной скоростью, чтобы загородить ее своим телом.

Он с грохотом захлопнул дверь и прислонился к косяку.

– И куда ты собралась?

Мой пульс участился. Но я не хотела, чтобы он видел, как сильно я взволнована.

– Уйди с дороги. Ты не профессор. Я не обязана тебя слушать.

– Вообще-то... – Блейк заложил руки за голову. – Обязана. Может, я и не профессор, но я куда важнее остальных. Твой архонт. А еще я теперь глава твоего будущего дома. Официально.

Я пристально на него посмотрела, не собираясь рассыпаться в поздравлениях.

Он слегка наклонился к моему уху, его дыхание было теплым и мятным.

– Кроме того, мы оба знаем, что ты ни за что не пройдешь мимо меня, пока я тебе не позволю.

Его голос понизился, отчего у меня по спине пробежали мурашки.

– А я сегодня не в лучшем настроении, Пендрагон. Можно даже сказать, что я немного взбешен.

С опозданием я заметила, что по всему его подбородку тянутся синяки. Я не видела, чтобы Корегон бил его в это место. И как, интересно, они появились?

А какая вообще разница? Кого волнует, что Блейку Драхарроу досталось? Он заслуживал всего, что с ним случалось.

Мои глаза сузились.

– Подвинься.

Он усмехнулся.

– Дерзкая, как и всегда. Но ничего не поделаешь, маленький дракончик. Тебе нужно усвоить урок, и я намерен преподать его. – Он протянул руку так быстро, что я не заметила, как он это сделал, и убрал прядь волос с моего лица. – Я с нетерпением жду возможности показать тебе, как настоящий высокородный использует трэлл-принуждение.

Я оттолкнула его руку, чувствуя, как во мне закипает гнев. Но от меня не ускользнула тонкая насмешка в адрес Реган.

– Не смей прикасаться ко мне.

Глаза Блейка заблестели. Придурок веселился.

– Мне не нужно прикасаться к тебе, чтобы получить то, что хочу. И я хочу, чтобы мы узнали друг друга получше.

Без предупреждения он оказался в моем сознании. Вторжение казалось ударом кувалды.

Блейк не стал сдерживаться. Он не был Родригесом. Он вторгся в мой разум, взламывая мои защитные силы с грубой силой, к которой я не привыкла и к которой была не готова.

Стиснув зубы, я заставила себя сосредоточиться. Для это я и тренировалась. Какой был смысл в уроках, если я не могла противостоять настоящему высокородному?

Я возвела свои стены. Заблокировала свои мысли. Я могла с этим справиться. Но Блейк был сильным.

От каждого ментального удара в моей защите появлялись трещины. Стены, на возведение которых я потратила недели, начали рушиться. Я боролась, чтобы не пустить его, но это было все равно что пытаться сдержать бурю с помощью листа бумаги.

Блейк был повсюду. Ошеломлял меня своими нападками.

Я сжала пальцы в кулаки, на лбу выступили капельки пота, и я изо всех сил попыталась вырваться.

– Убирайся, – выдохнула я, надеясь, что напряжение в моем голосе не выдаст, что я на грани срыва.

Воздух между нами искрил. Его близость была удушающей.

Мое дыхание вырывалось короткими, прерывистыми вздохами. Все мое тело дрожало от усилий, которые требовались, чтобы сдержать натиск.

Я ненавидела выражение его глаз. Он знал, что победит. Еще один удар. Мои стены окончательно рушились.

Глава 27

Блейк

В глубине души я понимал, что поступаю неправильно. Конечно, я это знал.

Я чувствовал себя немного виноватым. Но этого было недостаточно, чтобы остановить меня. Пендрагон напала на меня. А не наоборот.

И хотя я выиграл нашу схватку, она все равно умудрилась унизить меня, просто осмелившись бросить вызов.

Если бы она на меня не налетела, стал бы Корегон драться со мной на арене в тот день? Избил бы меня дядя до полусмерти?

Ну, последняя часть все равно была вероятна. Это маленькая традиция Драхарроу для нас двоих.

Было во мне что-то, что Виктор ненавидел. Что-то, напоминавшее ему о моем отце. Я знал, что он иначе относился к Маркусу, что бы тот ни творил.

Я солгал, чтобы спасти Пендрагон. Я прикрыл ее перед Кимом. И она даже не знала об этом, потому что Ким не потрудился вызвать ее вместе со мной.

Она понятия не имела, что я для нее сделал. Это блаженное неведение по-настоящему вывело меня из себя.

Может быть, я действительно начинал терять самообладание.

Ярость кипела у меня под кожей. Воспоминание о кулаке Виктора, врезавшемся мне в лицо. Воспоминание о том, как я удерживал Корегона, пока его не расплющило.

Все мое тело ныло от переполнявшего меня гнева. Все выходило из-под контроля.

И вот теперь я был здесь, срывая злость на Пендрагон.

Так что да, я был тем еще мерзавцем. Но правда в том, что я чувствовал себя виноватым, когда проник в разум Пендрагон... Но в то же время мне было приятно. В этом был какой-то трепет. Темная сила.

Я чувствовал ее. Настоящую. Она была милой. Сильной. Это было почти так же изумительно, как попробовать на вкус ее кровь.

Но я не ожидал, что она будет так яростно сопротивляться. Очевидно, что Родригес проделал чертовски хорошую работу, обучая ее. И все же она пока была не готова. Недостаточно готова к встрече с кем-то вроде моего дяди.

Виктор не стал бы с ней церемониться. Он ворвался бы в ее сознание подобно буре, не оставив после себя ничего, кроме руин.

Какая-то часть меня с тревогой задавалась вопросом, почему он до сих пор этого не сделал. Если он думал, что она может быть шпионкой, почему не обыскать ее?

И тут мне в голову пришла мысль похуже. Может быть, он уже это сделал. Может быть, он уже видел все, что собирался увидеть я, и просто хранил то, что узнал, в тайне от всех нас. От меня.

Ранее в тот день я уверял себя, что собираюсь сделать это ради Пендрагон. Я бы довел ее до предела, чтобы убедиться, что она достаточно сильна, чтобы выжить.

Она этого не знала. Она бы мне не поверила, даже если бы я ей сказал.

Но теперь, когда я стоял в кабинете Родригеса, я знал, что делаю это и ради себя тоже.

Удовольствие захлестнуло меня, когда я начал пробиваться сквозь ее защиту. Она сопротивлялась, и это было так волнующе.

Вина и сожаление снова охватили меня. Она была не похожа на других. Она этого не заслуживала. Но я надавил сильнее.

И проник внутрь.

Первые воспоминания, за которые я ухватился, были странными и бессвязными. Все выглядело незнакомым.

Я мельком видел места, которые совсем не походили ни на что из того, что я когда-либо видел в Санграте.

Я проплывал мимо странного красивого города с протекающей через него рекой и горящим лесом. Я ухватился за воспоминание, которое показалось ей важным. Оно было свежим.

Мой пульс участился, когда я просмотрел его. С точки зрения Пендрагон, я наблюдал за женщиной с серебристыми волосами, которая яростно сражалась. Перед ней был мужчина, похожий на высокородного, но другой. Он излучал силу. Все его существо было заряжено энергией, которую я не мог до конца постичь.

Женщина с серебристыми волосами боролась с ним со свойственной ей страстной энергией. Она была необузданной. Дикой. Неукротимой. Холодок пробежал у меня по спине. Она мне кое-кого напомнила. Саму Пендрагон. И все же то, как сражалась эта женщина, не было похоже ни на что, что я когда-либо видел.

Пока я наблюдал за боем, мое внимание привлекла еще одна фигура.

Темноволосый мужчина с залитым кровью лицом наблюдал за битвой.

Затем он повернулся и, казалось, впервые увидел Пендрагон. Выражение его лица стало таким напряженным, что у меня все сжалось внутри. То, как он смотрел на нее – как будто она была для него всем. Я видел любовь в его глазах.

Мои руки сжались в кулаки, когда во мне вспыхнула горячая ревность, острая и болезненная. Кто он такой, черт возьми?

Я должен был это выяснить. Мне придется копнуть глубже. Я должен был узнать, кто этот человек и почему он так смотрел на Пендрагон.

Но затем, откуда ни возьмись, в моей голове раздался голос.

Женский. Властный. Он звучал будто с насмешкой, но за ней скрывалась резкость.

– Так-так, – промурлыкала женщина. – Тебя не должно быть здесь, маленький вампир.

Я опешил. Это был не голос Пендрагон. Это был кто-то другой. Кто-то внутри ее сознания.

Не успев среагировать, я почувствовал сильный толчок. Как будто невидимая сила подхватила меня и отбросила назад.

Я пошатнулся и моргнул, ударившись спиной об дверь.

Но прежде, чем я смог восстановить самообладание, я осознал кое-что другое – нечто ужасающее.

Пендрагон не двинулась с места. Ее глаза были закрыты, брови сосредоточенно нахмурены.

И тут я почувствовал это.

Она была в моем сознании.

Мое сердце заколотилось о ребра, когда я ощутил ее присутствие.

Как это вообще возможно? Пендрагон не умела использовать трэлл-принуждение. Предполагалось, что смертные не могут владеть им.

Но она была здесь, забиралась туда, где ей не следовало находиться.

Глава 28

Медра

«Что ты делаешь?» – зашипела я своей матери.

«Даю ему попробовать его собственную пилюлю. Ну же, только не говори мне, что ты не хочешь. Он этого заслуживает».

«Как ты вообще это делаешь? Я не знала, что ты способна на что-то подобное».

«Я тоже, – ответила Оркадес, и в ее голосе послышалось удивление. – По крайней мере, не здесь. Не с ними. И не из моего... странного положения».

Пользуясь мной как инструментом, она накинулась на Блейка. Я должна была чувствовать ужас, шок и панику.

И я все это ощущала, но в то же время позволила ей это сделать.

«Если ты способна на это, почему не помогла мне, когда я пыталась от него отгородиться?» – возмутилась я.

Но Оркадес меня проигнорировала.

«Интересно, – протянула она мгновение спустя. – Очень интересно».

«Что? Что там интересного?» – спросила я.

«Вот. Посмотри».

Она подтолкнула его ко мне, втянув меня в его голову. Мир накренился.

Я чувствовала, как моя мать роется в сознании Блейка, словно небрежная рука копается в старых сундуках на чердаке. Она не пыталась быть аккуратной. Она просто приоткрывала крышки и ныряла внутрь.

Образы, мысли и эмоции кружились вокруг меня. Оркадес радостно помахала мне некоторыми из них.

Эмоции. Поток ярости. Такой горячий и неистовый, что чуть не сбил меня с ног.

Но это был не просто гнев. Все было гораздо глубже. Я чувствовала горе, боль из-за того, что Блейк был вынужден убить Корегона. Я ощущала тошнотворную смесь ярости и предательства.

За всем этим скрывалось что-то еще. Злость Блейка на меня. Она была сильной. Такой насыщенной.

Эмоции улетучились, как песок сквозь пальцы. Возникло новое воспоминание.

Мир смягчился. Разум Блейка успокоился, как море после шторма. Я моргнула и внезапно оказалась там, стоя рядом с ним на пляже.

Он был моложе. Может быть, восемнадцать. Его лицо было более открытым, почти мальчишеским. В нем отсутствовали все те резкие черты, которые ассоциировались у меня с ним. И нос был не таким кривым. Видимо, еще не сломан.

Он улыбался, по-настоящему улыбался, когда гнался за маленькой девочкой по побережью.

Его сестра. Эния. На вид ей не больше трех-четырех лет. Ее хихиканье разнеслось по воздуху, когда Блейк плеснул на нее водой.

Она бросилась прочь, но Блейк успел подхватить ее и закружить, а девочка закричала от восторга, и ее светлые локоны запрыгали вокруг лица.

Я чувствовала его радость. Его стремление защитить. От него исходила любовь к этой маленькой девочке.

Это поразило меня, как удар под дых. Я не думала, что он способен любить. Ни в таком реальном смысле этого слова. Но это было неоспоримо. Любовь к Энии пронзала его подобно току.

Прежде чем я успела осознать то, что увидела, голос Оркадес прервала теплые воспоминания.

«Нашла кое-что получше, дорогая. Посмотри».

Сцена на пляже исчезла.

Блейк был в кабинете директора. Он стоял перед столом Кима.

Он только что вернулся с арены. Должно быть, его вызвали сразу после этого. Из раны на боку текла кровь, но он старался не обращать внимания на боль.

Принц говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение. Он говорил директору, что это он начал нашу ссору. Что он спровоцировал меня, вынудил напасть на него.

Он лгал.

– Если вам нужно кого-то наказать, – сказал он ровным, но усталым голосом, – наказывайте меня, директор Ким. Это моя вина, а не Пендрагон.

– Ты не ладишь со своим консортом, – сказал Ким, настороженно глядя на него.

– Все так. Она не высокородная. И при этом она не проявляет должного почтения. Но это не значит, что вы должны делать то, что предложили.

– Консорт, который нападает на архонта, – это серьезно, молодой человек, – сказал Ким. – Консортов казнили и за гораздо меньшее.

Мое сердце бешено колотилось. Ким хотел меня казнить?

– Она не нападала на меня. Все было наоборот, – настаивал Блейк. – Это была неприемлемая потеря контроля с моей стороны. Уверяю вас, этого больше не повторится.

Директор пренебрежительно махнул рукой.

– Вы можете наказывать своих консортов за неуважение, как сочтете нужным. Таково ваше право. Однако мы не рекомендуем делать это таким публичным образом. Это расстраивает грязнорожденных студентов. Я уверен, вы понимаете.

– Я понимаю, сэр, – сказал Блейк.

– Очень хорошо, Драхарроу. Если вы уверены...

Но у меня не было возможности дослушать то, что говорил Ким. Моя мать двигалась дальше, подталкивая меня к очередному воспоминанию.

Мы снова были на арене. Блейк стоял в центре зала, глядя в толпу. Я увидела себя, сидящую рядом с Реган.

Взгляд Блейка задержался на мне.

Мой пульс участился. Я чувствовала то же, что и он, когда смотрел на меня.

Я ощущала его голод. Тот, который выходил за рамки жажды крови, хотя я догадывалась, что этого он тоже желал. Это чувство было смешано с чем-то более глубоким, первобытным.

Он хотел меня. Не только мою кровь, но и меня саму.

Потребность... Она была связана с чем-то еще. Чем-то печальным, чем-то пустым.

А потом, прежде чем я успела все это осознать, связь оборвалась. Я открыла глаза. Кабинет профессора Родригеса снова возник в фокусе.

Блейк стоял напротив меня, его грудь тяжело вздымалась. Его глаза расширились от ярости и потрясения.

Мгновение мы просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова.

– Эния, – наконец выплюнул он. – Что ты видела?

Я уставилась на него. Это было не то, о чем, как мне казалось, он должен спросить.

– Я видела тебя на пляже, – медленно произнесла я, не понимая, почему отвечаю ему. Я была не обязана. Я ничего ему не должна. Не после того, что он только что сделал. – Вы играли вместе. Она смеялась.

Он изучал мое лицо, словно в поисках каких-либо признаков того, что я лгу. А потом он исчез.

Дверь за ним захлопнулась.

Я осталась в кабинете Родригеса. Одна.

Глава 29

Медра

Я откинулась на подушки на своей кровати, держа в руках «Темное искусство вечных уз», и в сотый раз просмотрела страницу с заклинанием.

Флоренс занималась в библиотеке. Она оставила мне четкие указания зайти в ее комнату в семь часов и покормить пушистика. Маленькое животное было надежно спрятано с того самого дня на арене. Блейк пришел за своей сумкой, но Флоренс вынесла ее ему сама. Мне даже не пришлось с ним разговаривать. К счастью.

У щенка появилась дурная привычка выскакивать за дверь всякий раз, когда она оставалась открытой. Он мог исчезать на несколько часов, даже на ночь, а затем снова появлялся за дверью комнаты Флоренс с радостным тявканьем.

По крайней мере, щенок мог спокойно ориентироваться в школе и находить дорогу обратно.

Тем временем Флоренс отчаянно боролась со своей совестью. Нам не разрешалось держать домашних животных, так что она нарушала школьные правила. Но поскольку она была старостой, ей это тоже сходило с рук – пока. Кое-кто из студентов заметил пушистика. Они любезно предложили свое молчание... в обмен на возможность время от времени тискать это очаровательное создание.

Флоренс, по сути, предлагала взятки в виде объятий с пушистиком. Но я не осуждала ее за это.

Пока Флоренс была в библиотеке, Навин отправился на одну из тренировочных площадок.

Но на всякий случай, если кто-нибудь из них решит зайти, я придвинула к своей двери тяжелый сундук.

Ритуал должен был проводиться ночью, под открытым небом, в месте, где сосредоточена древняя сила.

Подумав, я решила использовать Драконий двор. Не было никаких сомнений в том, что это место силы. Статуи, казалось, стояли там веками, не говоря уже о том, что там была роща деревьев, а часть ритуала включала в себя использование земли.

В дневное время Драконий двор обычно пустовал. Я была уверена, что ночью там будет совершенно тихо. Никакой опасности, что мне помешают.

Затем шли ингредиенты.

С одним было просто. Мне нужно было использовать немного собственной крови. Кровь была сущностью живой души. Она служила основным проводником для разрыва внутренней связи во мне.

Следующий шаг был немного сложнее. Мне нужна была кровь того, кого я либо любила, либо ненавидела. Чувство должно быть сильным. Всего несколько капель, но, очевидно, это был важный ингредиент.

«Любовь и ненависть – единственные эмоции, достаточно сильные, чтобы подпитать настолько опасное заклинание», – гласил текст.

«Это эмоции, которые связывают души, и только эти души будут иметь достаточную силу, чтобы сотворить подобные такие узы».

Я уже знала, кто мне понадобится. Было только одно очевидное решение. Блейк Драхарроу. Я его ненавидела.

Я могла бы попытаться использовать Флоренс, но наша дружба была еще довольно молодой. Я была не уверена, что мои чувства к ней как к подруге можно считать достаточно сильной эмоцией.

А еще я не хотела втягивать ее в это дело. Итак, Флоренс отпадала.

Достать кровь Блейка и было потенциальной проблемой, но я придумала, как это сделать.

Наконец, было два способа проведения ритуала.

Один из них включал в себя «якорь». Душа вселялась в неодушевленный предмет и была привязана к нему до тех пор, пока якорь не разрушался. Оркадес могла жить сотни, даже тысячи лет, если она вселится в такой «якорь».

Недостатком проведения ритуала таким образом было то, что заклинатель мог непреднамеренно оказаться поглощенным эмоциями, исходящими от крови второго проводника, что потенциально могло привести не только к изгнанию души, но и к переносу части собственной сущности в «якорь».

Другой способ не предусматривал «якоря». Это также было безопаснее для заклинателя.

Я думала, что моя мама предпочтет вариант с якорем, но, к моему удивлению, она выбрала последний.

Теперь оставалось только раздобыть немного крови Блейка.

Ну и еще небольшая загвоздка в том, что технически я вообще-то не умела колдовать.

Я буквально провалила все тесты профессора Виспвуд. Этого было бы достаточно, чтобы отбить у большинства людей желание пробовать сотворить одно из самых сложных заклинаний в мире.

Ингредиенты, возможно, и были простыми, но энергии, необходимой для того, чтобы все заработало, не хватало.

И если я все испорчу, результат может быть катастрофическим. Согласно книге, в случае неправильного произнесения заклинания может произойти множество вещей:

Я могу умереть. Это достаточно просто.

Или моя душа может быть уничтожена. Это была совсем другая смерть. Мое тело продолжало бы жить, но моя мать встала бы у руля. По сути, у нее появился бы второй шанс на жизнь. Я думаю, это тот результат, который понравился бы многим высокородным.

И все же я была совершенно уверена, что смогу успешно все это провернуть. Может, с моей стороны было самонадеянно так сильно доверять той самой душе, которая вторглась в меня, но на деле я не видела другого выхода.

Может, у меня и не было магии, но у Оркадес она была. Когда-то она была невероятно могущественной. Теперь она мне пообещала, что приложит все усилия, чтобы помочь мне успешно произнести заклинание.

Несколько часов спустя я выскользнула из общежития первокурсников и направилась к арене.

Ночью в школе было тихо, и она купалась в свете факелов.

Когда я добралась до арены, там не было факелов, чтобы осветить оставшуюся часть пути. Вместо этого лунный свет отбрасывал жутковатое сияние на огромный амфитеатр, придавая ему безмолвную, зловещую атмосферу.

Я медленно спускалась по каменным рядам, осматривая землю в центре в поисках хоть какого-нибудь отблеска света.

Добравшись до подножия, я низко пригнулась, перебираясь с платформы на платформу, выискивая между широкими трещинами в камнях то, что надеялась найти.

Час спустя я вспотела и была раздражена, но наконец-то нашла то, что искала.

Кинжал Корегона. Тот самый, которым он пырнул Блейка. Он был зажат между двумя каменными платформами, гораздо дальше от места, где проходила схватка. Я помнила, как Блейк сбросил его с платформы, и видела, как он летел по воздуху в тот день, но не знала, где он приземлился.

Я все еще не могла поверить, что Блейк вообще отказался от кинжала. Он пошел на риск, решив сразиться с Корегоном без оружия.

Я осторожно подняла лезвие. Рукоять была покрыта засохшей кровью. Кровью Блейка.

На мгновение я задумалась, почему Корегон выбрал именно кинжал. Это было явно не самое лучшее оружие. Потускневшее лезвие приобрело пепельный оттенок. По всей длине змеились едва заметные письмена, но из-за всего этого обесцвечивания я смогла разобрать лишь несколько букв.

Я оглядела арену. На секунду я подумала о том, чтобы провести ритуал прямо здесь. Это определенно было местом силы.

Но что-то здесь казалось неправильным для такого рода магии.

Я спрятала кинжал под плащ и покинула амфитеатр, направляясь к Драконьему двору.

Вдалеке вырисовывались высокие каменные драконы, их силуэты четко выделялись на фоне залитого лунным светом неба.

Когда я добралась до внутреннего двора, там было пусто, как я и надеялась.

Здесь я чувствовала себя спокойнее. Роща, раскинувшаяся за красным драконом, казалась идеальным местом, могущественным и первобытным.

Я шагнула в просвет между деревьями, мое дыхание было ровным, но нервы натянулись до предела.

Опустившись на колени, я вытащила кинжал, а затем две книги. Ту, которую я украла у Родригеса. Другую я взяла из библиотеки «Кровавого крыла». В ней содержалось простое заклинание, превращающее твердую материю в жидкость.

Я открыла ее и прошептал короткое заклинание. Я чувствовала, как присутствие Оркадес нарастает внутри меня, передавая мне свою помощь.

«Уже близко, дорогая. Ты справишься», – прошептала она, и ее голос пронесся по моему сознанию, как нежное прикосновение кончиков пальцев.

Внезапно на меня накатила печаль.

Я действительно этого хотела? Я никогда в жизни не видела Оркадес, никогда не встречалась с ней лицом к лицу. Теперь моя мать была во мне каждый день. Она была полна силы, не говоря уже о поразительной мудрости.

«Я не уверена, что мы поступаем правильно, – прошептала я, чувствуя, что ком застрял у меня в горле. – Может быть, нам стоит отложить ритуал на некоторое время? Теперь у нас есть эта книга. К чему такая спешка?»

«Нет. – Ее голос звучал на удивление твердо. – Мы делаем то, что должны. – Пауза. – Пожалуйста, пойми меня правильно, любовь моя. У меня нет ни малейшего желания покидать тебя. Но это соединение душ... Это неправильно. Теперь я это понимаю. Это подвергает тебя опасности, а этого не хочу, Медра. Ты заслуживаешь прожить долгую и счастливую жизнь. Что касается меня, то я не смогу быть счастлива, живя в страхе, что могу каким-то образом угрожать тебе, дитя мое».

Я не ответила.

«Чем дольше я здесь, внутри тебя, – настаивала она, – тем большей опасности ты подвергаешься. Я не хочу жить вечно. Это желание исчезло в тот момент, когда родилась ты. Я бы сделала все, чтобы защитить тебя. А теперь отпусти меня».

Слезы потекли по моим щекам. Я проигнорировала их и посмотрела на нож. Засохшая кровь разжижилась. Заклинание сработало.

Кровь Блейка мрачно мерцала в лунном свете.

Я наклонила нож, и кровь потекла по лезвию, собираясь на кончике.

Я должна была сделать это сейчас, иначе так никогда и не наберусь смелости. Я прижала кинжал к ладони, поморщившись, когда он порезал меня. На моей руке выступили капли крови. Я провела ими по лезвию, позволяя им смешаться с кровью Блейка. Острая боль пронзила мою руку, но я едва обратила на это внимание. Мой разум был сосредоточен на следующей части заклинания.

Я держала кинжал над землей, позволяя крови капать на землю, и начала произносить ритуальные слова:

Последние слова повисли в прохладном ночном воздухе, когда я закончила. Я ждала, что что-то произойдет.

«Сработало?»

Мое сердце замерло. Мы потерпели неудачу.

«Я все еще слышу тебя, – вздохнула я. – Так что нет, это не сработало. Черт. Что теперь делать?»

«Во-первых, не употреблять бранных слов», – упрекнула меня мать.

«Серьезно? Ты собираешься читать мне лекцию об этом именно сейчас? – воскликнула я. – Я-то думала, что тебя больше беспокоит тот факт, что, ну не знаю, что ты все еще здесь».

«Это странно, – задумчиво произнесла Оркадес. – Я чувствую себя иначе. И все же, как ты и сказала, мы все еще связаны».

На мгновение у меня перехватило дыхание. Осознание этого ударило меня по голове, как кирпич.

Я уставилась на кинжал в своей руке.

– О черт, – прошептал я вслух.

«Ну, это была лишь первая попытка, – продолжала моя мать, все еще не обращая внимания на то, что случилось. – Мы попробуем еще раз завтра вечером. Если не сработает, всегда найдутся другие книги. Мы разберемся с этим, Медра, так или иначе. Наверное, я была слишком самонадеянной, если думала, что смогу так просто освободиться. Возможно, вариант с якорем был бы попроще».

«Думаю, ты права, – медленно произнесла я. – Так и есть».

Пауза.

«Ты говоришь довольно уверенно, дорогая».

«Я уверена, – сказала я, стиснув зубы. – Потому что это уже случилось. Ты больше не в моей голове, мама. Ты в этом кинжале».

На этот раз пауза была более продолжительной.

«Клянусь богами, я думаю, что ты, наверное, права. О, черт возьми. Из всех возможных промахов. Я должна была это предвидеть. Ты держала этот предмет в руках, когда пролилась кровь».

Я прикусила язык, чтобы удержаться от истерического смеха.

«Но мы использовали правильные слова, – напомнила я ей. – Мы использовали заклинание, которое должно было тебя освободить. Не заклинание для якоря. Так почему же это не сработало?»

Она вздохнула.

«Это магия, дорогая. Магия – это гребаный бардак».

«А, так теперь нам можно ругаться...» – Я хотела ее поддразнить, но слова застряли у меня в горле, когда земля под моими ногами внезапно задрожала.

По Драконьему двору пробежала дрожь, стены замка вокруг нас начали сотрясаться.

Я упала навзничь, ударившись о грубую кору дерева, моя рука все еще сжимала кинжал.

Деревья покачивались, листья шелестели на неестественном ветру. Затем ветер стих. Земля перестала дрожать.

Я вздохнула с облегчением.

«Что, черт возьми, это было?»

«Я подозреваю, что это было что-то вроде небольшого землетрясения, – задумчиво произнесла Оркадес. – Возможно, это место построено на какой-то плите в земле. Как те, что были на арене. И они двигаются время от времени».

Я нахмурилась. Я уже собиралась сказать, что это звучит так же нелепо, как теория, которую я однажды прочитал в книге, в которой утверждалось, что весь мир Аерканума держится на спинах четырех гарцующих единорогов, когда внезапно я заметила движение на другом конце двора. Я пригнулась к земле, прислонившись головой к стволу дерева. В Драконий двор вошел Блейк Драхарроу. Он огляделся вокруг, явно желая убедиться, что за ним никто не следит.

Я знала, что у него, как у вампира, обостренные чувства. Интересно, распространяются ли они на способность видеть в темноте?

Нервничая, я еще глубже вжалась в тень.

Блейк быстро зашагал к роще, и мое сердце забилось быстрее. Если он подойдет ближе, то наверняка увидит меня.

Но, к моему облегчению, он скрылся за статуей красного дракона. Наклонившись, он дотронулся до чего-то на земле. До одной из каменных плит.

Я услышала скрежет камня о камень и рискнула немного приподнять голову.

Вот оно. На земле, среди каменных плит, я разглядела небольшой участок кромешной тьмы. Там появилось какое-то отверстие.

Блейк еще раз огляделся. Затем он шагнул в проем. Потайная лестница.

«Иди за ним, – предложила моя мать. – Ты же хочешь этого. Мы разберемся с нашей ситуацией позже».

Я кивнула, быстро вытерла кинжал об траву и сунула его в ботинок.

Выскользнув из своего укрытия, я направилась к потайной лестнице.

Глава 30

Медра

В проеме была кромешная тьма. Я смогла разглядеть первые две ступеньки, а дальше ничего, кроме темноты.

Мое сердце бешено колотилось. Что я делала? Я понятия не имела, куда подевался Блейк. Что я точно знала, так это то, что ему не понравится, если за ним будут следить. Особенно если он меня поймает.

Он явно что-то замышлял. Он не хотел, чтобы его застукали за этим занятием.

Моя гордость все еще была уязвлена после нашей встречи в кабинете профессора Родригеса. Он использовал меня. Копался в моем сознании, как будто имел на это право.

Не имело значения, что в конце концов мне удалось сделать то же самое с ним. Он первый начал!

Мне нужен был рычаг давления на него, и что-то подсказывало, что сейчас самое время его раздобыть.

Я услышала скрежет. Нельзя было терять ни минуты. Проем начал закрываться.

Встав на первую ступеньку, я молча помолилась, чтобы каменная плита не отрубила мне голову, пока я была на полпути вниз.

Узкая лестница круто уходила во тьму. Через несколько секунд после того, как моя голова исчезла в проеме, каменная плита закрылась.

На лестнице воздух сразу же изменился, наполнившись запахом влажной земли и заплесневелого камня.

Темнота была непроглядной.

Я споткнулась и схватилась рукой за холодную стену, чтобы не упасть. Как, черт возьми, Блейк вообще находил тут дорогу? Видимо, он проделывал этот путь много раз. Эти ступени были ему настолько знакомы, что даже не нужен был свет.

Спуск, казалось, тянулся бесконечно. Каждый шаг отдавался слабым эхом в глубокой тишине. Как раз в тот момент, когда я подумала, что темнота может поглотить меня целиком, моя нога коснулась твердой земли. Я осторожно сделала несколько шагов вперед. Потом еще несколько.

Я споткнулась, выругалась и чуть не полетела вниз головой со второй лестницы. Пробираясь вдоль стены, я спустилась на следующий пролет.

Мой пульс участился, когда я наконец заметила отблеск света у самого подножия лестницы. Факел на стене.

Этот свет был моим маяком. Я осторожно двинулась к нему.

Когда я наконец добралась до факела, то смогла различить слабые очертания длинного узкого коридора, уходящего далеко вперед.

Вдалеке едва виднелся второй факел. Я надеялась, что по пути их будет немало.

Тревожная тишина усиливала каждый звук: шарканье моих ботинок по камню, слабый шелест моего плаща.

Тишина давила. Интересно, есть ли здесь крысы?

Что Блейк делает так далеко от академии? Откуда он вообще узнал об этом месте?

Внезапно коридор закончился. Я вошла в огромное помещение, потолок которого уходил ввысь.

На дальней стене мерцал факел. Я сделала несколько шагов вперед, потом еще... И столкнулась лицом к лицу с массивным черепом, выступившим из темноты.

Пустые глазницы смотрели прямо сквозь меня. Череп дракона.

Он был огромен.

Не думаю, что до этого момента я осознавала, насколько большими были драконы. Да, скульптуры в Драконьем дворе были гигантскими, но я предполагала, что это художественная вольность.

Теперь я начинала понимать масштабы чудовищ, которые когда-то летали над Сангратой.

Неудивительно, что вампиры их обожали. На этих существ было чертовски страшно смотреть даже после смерти. Я могла только представить, насколько пугающими они были из плоти и крови.

Структура костей дракона была неровной и угловатой, а выступы вдоль его белого черепа поднимались вверх, образуя корону из рогов. Из разинутой пасти торчали острые зубы, некоторые из них потрескались и крошились от старости, но большинство все еще были зазубренными. Они выглядели так, словно все еще могли разорвать мою плоть.

Я осторожно протянул руку и коснулась одного из них. Острый. Я отдернула руку, как будто нарушила неписаное правило, прикоснувшись к костям мертвеца.

«Ты это видишь? – с любопытством спросила я. – Видишь? Ты все еще слышишь меня?»

«Да. Это странно. Я нахожусь достаточно близко к тебе, чтобы видеть, но все немного размыто и блекло. Отголосок того, что видишь ты. – Она на мгновение замолчала. – Эти существа... Они действительно были чем-то особенным, не так ли?»

«Я рада, что сейчас их нет, – ответил я. – Представь, если бы мне действительно пришлось прокатиться на одном из них? Если это его голова, то насколько большим должно было быть его тело. И эти рога... Они были у них повсюду или только на головах?»

«Может быть, наездники пользовались седлами? – Оркадес задумалась. – Так было бы безопаснее».

«Не думаю, что в езде на драконе было хоть что-то безопасное», – ответила я.

Когда мои глаза привыкли к темноте, я заметила, что от комнаты, в которой я стояла, отходят еще несколько коридоров. Над каждой аркой на камне было выгравировано имя. Орфос, Мортис, Авари и... Драхарроу.

Дом Блейка.

Очевидно, мне придется выбрать один из четырех.

Сделав глубокий вдох, я шагнула в коридор Драхарроу.

Мой взгляд метался из стороны в сторону. Вдоль стен тянулись массивные ниши. В каждой из них находился череп дракона. Они немного различались по форме и размеру.

Все эти драконы, должно быть, были Инферни. Красные драконы, которые летали под знаменем Дома Драхарроу. Я вспомнила слова Блейка: порода Инферни непостоянна и ненадежна.

Если бы драконы все еще существовали, мне бы пришлось оседлать красного. Летать на Инферни для Дома Драхарроу.

Я подумала о статуе дракона, на которую взобралась. Его звали Никсарис. Сумеречный дракон. Это были драконы Дома Авари.

Интересно, были ли они спокойнее в сравнении с Инферни. Я надеялась на это ради их всадников.

Я медленно шла по коридору.

Даже после смерти эти существа оставались неукротимыми. Мне казалось, что они наблюдают за мной, пустые глазницы были устремлены на меня, пока я шла по катакомбам, вторгаясь в их могилы.

Где были захоронены остальные кости? Или их просто сожгли? Что нужно сделать, чтобы сжечь дракона? Это вообще возможно?

Какой-то шорох заставил меня содрогнуться. Я посмотрела вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как по полу пробежала крыса. Я сжала губы, чтобы подавить крик, мое сердце бешено колотилось о ребра.

«Это всего лишь крыса», – мягко сказала мама.

«А ты часто встречалась с крысами в своей жизни?» – Меня передернуло.

Крысы. Ненавижу крыс.

По мере того как я шла все дальше, коридор начинал расширяться.

Вскоре я уже видела лунный свет, льющийся снаружи. Бросившись навстречу к свободе, я обнаружила открывшийся вид на море.

Продвигаясь дальше, я начала замечать пещеры и отверстия, усеивающие скалу впереди.

Должно быть, когда-то это были логова драконов. Или гнезда.

Это осознание накрыло меня подобно волне. Драконы когда-то жили. По-настоящему жили. Они размножались и растили своих детей прямо здесь.

В те времена в Академии «Кровавого крыла» не доминировали высокородные. Сюда приезжали наездники, чтобы учиться и тренироваться. И они приводили с собой своих драконов.

Я почувствовала странный приступ печали. Чувство одиночества, которое я никак не ожидала. Несколько сотен лет назад я могла бы посещать «Кровавое крыло» вместе с другими наездниками. Людьми, похожими на меня.

И вот теперь я была здесь, одна.

«У меня есть друзья», – напомнила я себе. Флоренс и Навин. Даже Вон, если я все еще могу так его называть.

Но между ними и мной была разница. Почти такая же, как между полукровками и высокородными.

Я потрясла головой, пытаясь собраться с мыслями. У Блейка была фора, и я понятия не имела, этим ли путем он вообще пошел. Но я продолжала идти, следуя по коридору, пока не добралась до другой лестницы, на этот раз ведущей снова под землю.

Мгновение я колебалась, затем снова направилась к ступенькам. Эта лестница была уже, чем все предыдущие. Воздух здесь был холоднее, стены скользкими от влаги.

По мере того как я продвигалась, проход становился все теснее, потолок опускался, а темнота казалась все более гнетущей. Руки были покрыты влажной слизью от того, что я водила ими по стенам. Я вытерла их о плащ.

Лестница закончилась, и я пошла по извилистому туннелю. Мы были ниже уровня моря.

Теснота маленького душного пространства не давала мне покоя, но я продолжала двигаться вперед.

Прошло, как мне показалось, несколько часов, прежде чем я наконец добралась до следующего ряда ступенек. К счастью, эти вели вверх.

Я с благодарностью взобралась на них, мои ноги горели от усилий, с которыми я поднималась. Затхлый воздух туннеля сменился чем-то более свежим.

Поднявшись, я остановилась на площадке. Деревянная лестница вела к люку у меня над головой, похожему на тот, который обычно бывает в погребе.

Я взобралась по лестнице и прижалась ухом к деревянной крышке люка, напрягая слух. До меня донесся слабый гул голосов и звуки музыки, легкой и оживленной.

Я открыла дверцу, и меня обдало волной насыщенных ароматов. Эль и травы. Чеснок и розмарин.

Это была кладовая. Бочонки и ящики с бутылками были расставлены по углам, а со стропил свисали пучки трав. Корнеплоды были сложены в мешки и уложены в деревянные ящики на высоких полках.

Голоса и смех стали громче, когда я проскользнула в комнату и тихо закрыла за собой люк.

Я медленно приоткрыла дверь, ведущую из кладовой, и выглянула наружу.

Я моргнула, когда внутрь полился теплый свет.

Таверна. Гораздо больше, чем я ожидала. Шумная и яркая. Уютная в своем беспорядке.

Я уловила аромат пролитого эля, жареного цыпленка и свежеиспеченного хлеба, смешанный с едва уловимым запахом дыма от трубки. Смех и разговоры плыли в мою сторону. Кто-то играл на арфе в углу. Беззаботная песня, от которой у меня задрожали ноги.

Мой взгляд блуждал по комнате. Помимо бара, уставленного табуретами, зал был заставлен круглыми столами и стульями, большинство из которых были заняты посетителями. Вдоль стен тянулись полки, на каждом сантиметре которых разместились книги.

Некоторые посетители стояли у стеллажей, держа тома в руках или роясь на полках.

Какой-то мужчина в остроконечной красной шляпе подошел к бару и попросил комнату. Значит, это место одновременно служило и гостиницей, и таверной, и книжным магазином. Три назначения?

Я оглядела толпу, но Блейка нигде не было видно, хотя я заметила нескольких человек, которые выглядели чистокровными. Он мог проскользнуть в любую из соседних комнат или подняться по лестнице, ведущей в комнаты для гостей.

Я прикусила губу. Может, мне следовало почувствовать разочарование. Но вместо этого я ощутила себя на удивление свободной. Я здесь. Почему бы не исследовать?

Предположительно, это был Вейлмар. Я даже никогда не видела этого города. Мы обошли его по границе в тот первый день, когда Блейк меня нашел.

Была только одна проблема. Мои волосы.

Я быстро закрыла дверь кладовой, затем собрала волосы в тугой узел и обмотала его черной лентой, убедившись, что ни одна предательская рыжая прядь не свисает мне на лицо. Когда с этим было покончено, я накинула капюшон своего плаща.

Я подождала, пока вокруг никого не останется, затем выскользнула из кладовой, плотно прикрыв за собой дверь.

Деревянный пол под моими ногами тихо поскрипывал, но этот звук терялся в гомоне голосов.

Я пересекла комнату, затем остановилась. Группа студентов, все высокородные, сидели вокруг стола, смеясь и подшучивая друг над другом. Было за полночь учебного дня. Возможно, они были с третьего или четвертого курса, кому директор Ким предоставил особые привилегии.

Или, возможно, они просто сбежали, как и я.

Я усмехнулась про себя, направляясь к двери. Мне не терпелось увидеть город, не терпелось увидеть настоящую Санграту. Место, где не было бы столько высокородных.

Мне следовало бы догадаться, что все будет не так, как я надеялась.

Когда я вышла из гостиницы, первое, что бросилось мне в глаза, были дети.

Они жались к стенам зданий на противоположной стороне улицы. Они были грязными, а их одежда – изодранной в клочья.

Мой желудок скрутило, когда я увидела таблички, которые они держали.

«Нужна кровь?»

«Покормитесь мной, пожалуйста».

«Продается кровь. Дешево».

Таблички были написаны с ошибками, неаккуратными, а иногда и неразборчивыми буквами.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, насколько маленькими были некоторые из них. Самой юной было не больше пяти. Ее лицо было перепачкано грязью и слезами, и она жалась к девочке постарше.

Справа от меня произошло какое-то движение. В потрясенном молчании я наблюдала, как из тени переулка появился высокородный. Он молча направился к самому старшему мальчику в группе детей, которому на вид было лет двенадцать. Ребенок без колебаний вскочил на ноги, его табличка упала на землю, и он вытер нос тыльной стороной рукава.

Он нетерпеливо пожал протянутую руку высокородного. Вместе они исчезли на улице.

Отвращение всколыхнулось у меня в животе. Этот мир так прогнил.

– Жалкое зрелище, поди, да?

Я резко обернулась. Позади меня из гостиницы вышла женщина. Она прислонилась к одному из деревянных столбов на крыльце, в ее руке болталась полупустая кружка с элем.

Она икнула и прикрыла рот рукой.

Я оглянулась на детей, не в силах скрыть ужас в своем голосе.

– Почему они здесь? Разве они не должны быть дома?

– У бедных крошек, видать, нету дома. Родители, видать, умерли. – Она украдкой огляделась. – Ну или убили их, как и других.

Мое сердце забилось быстрее.

– Что вы имеете в виду?

Женщина была слишком пьяна, чтобы удивляться моему невежеству.

– Убийства, – произнесла она, с наслаждением растягивая это слово. – Все обескровлены, все до единого.

– Значит, их убили высокородные?

Конечно. Почему я не удивлена?

– Высокородные? – Глаза женщины расширились. – А кто тут говорит о высокородных? Конечно, нет! Что за чушь ты городишь.

Я разинула рот.

– Но вы сказали, что они обескровлены. Кто еще, кроме высокородных, мог это сделать?

Женщина нервно рассмеялась.

– Да какой-нибудь сумасшедший. Ну или сумасшедшая, раз уж на то пошло. Душегуб. Кто знает, на кой они это делают? Убивать ради забавы. Ужасно.

– Вы говорите, – медленно произнесла я. – Что произошло несколько убийств, в которых жертвы были эксангвинированы...

Женщина тупо посмотрела на меня.

Я закатила глаза.

– Обескровлены, – пояснила я. – Жертвы были обескровлены, но никто не считает, что это, скорее всего, дело рук высокородного?

На лице женщины появилось испуганное выражение.

– Высокородные не стали б такой ужас чинить. Они защитники наши, – сказала она. – Знаешь, я каждый день молюсь в храме Благословенной Кровавой Девы. И тебе тоже следует. – Женщина посмотрела на меня свысока. – Такими словами ты можешь навлечь на себя кучу неприятностей. Мы так не говорим о высокородных. Нет, сэр. – Она покачала головой и рыгнула.

– Все грязнорожденные относятся к высокородным так же, как вы? – спросила я, пристально глядя на женщину. Другими словами, все ли они были такими же глупыми или эта бедная пьянчужка – исключение?

Ее глаза расширились, как будто она не могла поверить, что я спрашиваю такую глупость.

– Конечно. – Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, затем продекламировала: – «Мы служим крови, мы служим роду. Высокородные ведут нас по божественному праву. Мы верим в кровь, мы стоим на благодати. Высокородные ведут нас рука об руку».

Должно быть, у меня отвисла челюсть, потому что когда она открыла глаза, то посмотрела на меня с неодобрением.

– Все малые дети учат эти строчки. Ты что, позабыла свои верования?

Я облизала губы.

– Мои родители были не особенно религиозны.

– Не религиозны? – Она выглядела испуганной. – Что за слово такое? Ты хочешь сказать, что в храм не ходила? Не совершала приношение крови на каждые именины? – Женщина попятилась. – Что за странная девушка, – сказала она с беспокойством в голосе.

– И вам спокойной ночи, – саркастически крикнула я, когда она юркнула обратно в гостиницу.

Я подняла глаза и увидел вывеску над дверью, которая поскрипывала на ночном ветру.

«Бродячая странница».

Это было одно из тех мест, где Блейк проводил время? Он пошел этой дорогой? Насколько я знала, с острова можно было выбраться несколькими путями. Может быть, в каждом доме был свой собственный потайной ход. Столкнусь ли я в следующий раз с Кэтрин Мортис или Кейджем Танакой?

Мой желудок сжался от следующей ужасающей мысли. Блейк приходил сюда кормиться? Неужели он вышел из «Бродячей странницы» и схватил ребенка точно так же, как сделал тот, другой, высокородный мужчина?

Нет. Блейк Драхарроу мог совершить много других ужасных поступков, но он бы не причинил вреда ребенку. Я должна в это верить. Разве не так?

«Но ему действительно нужно кормиться», – раздался из моего ботинка мамин голос.

«О, ты все еще здесь?»

«Ты сочишься сарказмом, когда беспокоишься».

«Не знала об этом, – ответила я. – Спасибо, что поделилась».

«Конечно, моя дорогая. Знаешь, я могу пригодиться сегодня вечером. Не помешает иметь при себе что-то острое, когда идешь по темным улицам в одиночестве».

Она была права. Это не означало, что отныне я буду повсюду брать ее с собой.

«Считай, что это особый случай, – сказала я. Я почувствовала укол вины. – Скоро мы придумаем способ освободить тебя. Клянусь».

«Конечно, придумаем, – сказала Оркадес с напускной веселостью. – Я в этом не сомневаюсь».

Я огляделась по сторонам. Было уже поздно, и я понятия не имела, куда идти дальше. Мое желание исследовать Вейлмар улетучилось.

Я снова взглянула на детей. Мне очень хотелось что-нибудь сделать, чтобы помочь им. Но что? Я точно не смогла бы тайком пронести их в свою комнату.

Знала ли Флоренс об их существовании? Неужели она выросла, видя таких же нищих детей, как эти, и просто свыклась с мыслью о том, что они продают свою кровь?

Что-то коснулось моей ноги, и я подпрыгнул. Я посмотрел вниз, почти ожидая увидеть еще одну крысу.

– Ты!

Это был пушистик.

– Ты следил за мной? – спросила я. Мои глаза сузились. – Ты маленький хитрец!

Пушистик радостно тявкнул, затем завилял хвостом и побежал вперед. Затем он снова залаял.

– Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой? – Я уперла руки в бока. – Так вот куда ты убегал все это время? У Флоренс случится истерика, когда она узнает.

«Неужели мы действительно собираемся последовать за этой собакой? – спросила моя мать наполовину с удивлением, наполовину с любопытством в голосе.

«Если у тебя нет идеи получше, то да, мы действительно собираемся последовать за собакой, – сказала я со вздохом, направляясь вслед за пушистиком вниз по улице. – И он пушистик. Ты уже знаешь это».

«Да, но я не собираюсь использовать это нелепое имя, – фыркнула Оркадес. – Он похож на собаку, и поэтому я буду называть его собакой».

Я вздохнула.

«По-моему, он больше похоже на лису пополам с совой. Давай просто смиримся с абсурдностью этой ситуации и постараемся извлечь из нее максимум пользы».

Я побежала догонять пушистика.

Мощеные улицы города сияли, пока луна поднималась все выше над головой, камни были скользкими от влаги. Я следовала за маленьким существом, петляя по извилистым аллеям и боковым улочкам, шум «Бродячей странницы» затих позади.

Через некоторое время мы вошли в другую часть города, гораздо более бедную. Уличных фонарей здесь было меньше, да и свет был совсем тусклым.

Чем дальше мы продвигались, тем больше город, казалось, приходил в упадок. Здания были старыми, каменные фасады осыпались, а деревянные перекрытия покрывала облупившаяся краска. Фигуры сгорбились в темных дверных проемах, подозрительные взгляды безразлично следили за мной.

Пушистик без колебаний побежал дальше – крошечная искорка цвета во тьме.

Мои чувства обострились от беспокойства. Я могла бы забрать пушистика и вернуться в «Кровавое крыло» тем же путем, каким мы пришли.

Могла же? Я не была уверена, что смогу найти обратную дорогу.

Наконец пушистик остановился и присел на задние лапки напротив здания, выделявшегося среди остальных.

В окнах плясали красные свечи. Над дверью висела деревянная вывеска, красная краска на которой поблекла, но все еще читалась: «Иссушенная роза». Под словами было изображение цветка, предположительно розы, нарисованное краской.

Красные свечи, название...

Снаружи несколько полукровок непринужденно прогуливались, небрежно держа в руках чашки и кубки. Большинство из них стояли, прислонившись к высокородным – которые все были прекрасны и казались совершенно безразличными к окружению. Один из грязнорожденных, молодой человек моего возраста, пьяно смеялся, поглаживая руку высокородной женщины, которая что-то шептала ему на ухо.

Еще одна грязнорожденная девушка, лет двадцати или около того, молча стояла у двери, ее взгляд был пустым, когда мужчина чистой крови провел пальцами по ее шее.

Я почувствовала волну отвращения. Это был настоящий кровавый бордель.

Я уставилась на полукровок, с нездоровым любопытством. Действительно ли это выбор? Или это отчаяние, как у тех детей, которых я видела?

Пушистик, который терпеливо сидел у моих ног, теперь подпрыгнул и издал тявкающий звук.

– Тише, – прошептала я. Но мои глаза проследили за направлением взгляда пушистика.

Блейк Драхарроу шел по улице в сторону борделя с противоположной стороны. И он был не один. Рядом с ним шел профессор Родригес.

Они были увлечены разговором. Казалось, о чем-то спорили. Я скользнула обратно в тень здания, чтобы они меня не увидели.

С такого расстояния я не могла их услышать, но напряжение на лице Родригеса было очевидным. Он резко толкнул Блейка в плечо, его голос был тихим, но напряженным.

Мои мысли путались. О чем они вообще могли спорить? Родригес, очевидно, обучал Блейка трэлл-защите. Он доверял ему настолько, что попросил старшего ученика заменить его в качестве моего наставника.

Но это было неподходящее место для урока трэлл-защиты. Почему же они оказались здесь?

Я слегка подалась вперед и уже подумывала о том, чтобы выйти и встретиться с ними, когда Родригес внезапно сорвался с места и помчался вниз по улице.

Блейк остался на месте. Он наблюдал, как Родригес уходит, но не казался встревоженным.

Через мгновение он расправил плечи, поправил манжеты своего черного пиджака и направился ко входу в «Иссушенную розу».

Я посмотрела на пушистика. Мой разум кричал мне «вернись!», но что-то более сильное тянуло вперед.

Я уже проделала весь этот путь, и теперь точно не собиралась отступать.

– Подожди меня здесь, – прошептал я пушистику. – Сможешь?

Пушистик посмотрел на меня своими большими, как у совы, глазами и тихо тявкнул.

– Это означает «да»? Ты же знаешь, что я не смогу найти дорогу назад без тебя, – прошептала я.

«Ты ждешь, что животное и впрямь тебе ответит?» – недоверчиво спросила моя мама.

Я проигнорировала ее. Пульс стучал в ушах, когда я направилась к двери «Иссушенной розы».

Глава 31

Медра

Тяжелая дубовая дверь скрипнула, когда я вошла. Меня сразу же поразила кричащая обстановка борделя. Помещение было оформлено в малиновых и золотых тонах, с плотными бархатными портьерами и стульями, обитыми парчой. С потолков свисали богато украшенные медные люстры. Здесь царило ощущение роскоши без намека на изысканность.

Что-то скользнуло по моим ногам, и, посмотрев вниз, я увидела пушистика.

Тихо выругавшись, я бросилась вперед, пытаясь поймать его, но было уже слишком поздно. Пушистик метнулся в прихожую.

Глубже накинув капюшон на голову, чтобы скрыть волосы, я последовала за щенком.

Час был поздний, но, судя по звукам, «Иссушенная роза» все еще работала. Голоса и смех наполняли воздух, смешиваясь с ароматом духов, вина и пота. За всем этим скрывался слабый аромат крови.

В глубине фойе стояла деревянная стойка. На ней виднелась табличка: «Мадам Иллюстра скоро вернется. Ожидайте здесь».

За стойкой с обеих сторон поднималась величественная двойная лестница, которая сходилась на лестничной площадке и вела на второй этаж, окруженный балконом, выходящим на комнату внизу.

Я сделала несколько шагов вперед и мельком увидела Блейка. Он приближался к верху лестницы. Пока я смотрела, он исчез в коридоре.

Прежде чем я успела среагировать, пушистик бросился по ступенькам следом за принцем.

– Черт возьми, – пробормотала я, нервно поправляя капюшон.

Я взбежала по лестнице, стараясь не потерять пушистика из виду. Наверху я остановилась. Блейк исчез.

Потом я заметила щенка. Он уверенно шагал по коридору, его маленькие лапки стучали по потертому красному ковру.

Я последовала за ним, стараясь не поднимать головы и избегать взглядов посетителей, которые прогуливались по залу.

Но один из них, ухмыляющийся высокородный мужчина с сальными седыми волосами и в наполовину застегнутой рубашке, заляпанной кровью, обратился ко мне, когда я проходила мимо него.

– Что у тебя под плащом, милая? – усмехнулся он, потянувшись к моей накидке.

Я отпрянула и ускорила шаг, молясь, чтобы он не последовал за мной.

Мне в спину донесся смех, но шагов я не слышала. Через несколько мгновений я оглянулась и увидела, что в коридоре никого нет. Я с облегчением выдохнула.

Пушистик остановился перед дверью в конце коридора. Он стоял там, скребя лапкой по двери, и ждал меня.

Я хотела было постучать, но потом передумала. Толкнув дверь, я вошла внутрь.

Комната была пуста. В центре стояла большая кровать с балдахином, застеленная алыми атласными простынями. В воздухе витал приторный аромат духов.

Блейка нигде не было видно.

И тут...

Его голос.

Я огляделась по сторонам. Пушистик возбужденно тявкнул и метнулся к высокому платяному шкафу в углу.

Я нахмурилась и последовала за ним. Распахнув дверцу шкафа, я заглянула внутрь.

– Ах ты ж умное хитрое маленькое создание, – пробормотала я, глядя на пушистика, который радостно подпрыгивал на месте.

В шкафу был просверлен глазок, проходивший прямо сквозь стену, соединявшую эту комнату со следующей.

Поколебавшись всего секунду, я шагнула внутрь. Запах нафталина ударил мне в ноздри.

Я заглянула в дыру и увидела Блейка.

Должно быть, он только что вошел в комнату. Я наблюдала, как он снял пиджак и небрежно бросил его на спинку стула. Под ним была черная льняная рубашка с расстегнутым воротом. Рукава были закатаны, обнажая черные татуировки, покрывавшие мускулистые предплечья.

Каждая линия его тела казалась тонко очерченной. Я поймала себя на том, что, затаив дыхание, наблюдаю за ним. Почему плохой человек выглядит так хорошо?

Блейк поднес руку к лицу и откинул назад прядь светло-русых волос, затем оглядел комнату.

Мое сердце застряло где-то в горле.

На кровати, прислонившись к изголовью, лежала грязнорожденная девушка. Ее темные волосы рассыпались по плечам. Едва прикрытая коротким платьицем из красного кружева, ее золотисто-коричневая кожа практически мерцала в свете свечей.

Она была прекрасна. Она также наблюдала за Блейком с нескрываемым восхищением, ее взгляд блуждал по нему так, словно он был подарком.

Ее губы изогнулись в соблазнительной улыбке, когда он подошел к кровати. Дрожь пробежала у меня по спине. Неужели я действительно собиралась на это смотреть?

Да. Да, я, черт возьми, собиралась.

Мое сердце бешено забилось в груди, когда Блейк резким движением бросился вперед и склонил голову к шее грязнорожденной девушки.

Голова девушки дернулась назад, она судорожно выдохнула, когда клыки Блейка вонзились ей в кожу.

Это должна была быть ужасная сцена. Осквернение плоти, струйка крови.

И все же это было не так.

Грязнорожденная девушка не корчилась от боли. Вместо этого ее глаза закрылись, когда она еще немного откинула голову, чтобы предоставить Блейку доступ. Ее тело выгнулось навстречу ему, руки потянулись, чтобы вцепиться в рукава его рубашки, как будто она жаждала еще больше ощущений, которые он дарил ей.

Мой желудок скрутило, я разрывалась между отвращением и постыдным теплом, растекающимся между бедер.

Наблюдать за тем, как Блейк кормится, было тревожно и интимно. Его руки обхватили талию девушки, удерживая ее на месте, пока он пил.

И все же в его действиях чувствовалась холодность, как будто его разум был отстранен от процесса. Он не ласкал ее, не обнимал. Он просто брал то, что ему было нужно.

По крайней мере, так я сказала себе, когда тихие эротические стоны девушки наполнили комнату.

Блейка, казалось, не волновала ее реакция. Должно быть, он к такому привык. Казалось, его интересовала только кровь, которую он пил.

Я следила за движением его горла, когда он глотал кровь из обмякшего тела девушки.

Я могла бы отвернуться в любой момент. Но я этого не сделала.

Наконец, спустя, как мне показалось, вечность, Блейк отстранился.

Его грудь тяжело вздымалась, а рот был перепачкан.

Я почувствовала, как во мне закипает странный гнев, когда я посмотрела на красную влагу на его губах. Как будто девушка пометила его каким-то образом, на который не имела права.

Клыки Блейка на мгновение блеснули на свету, прежде чем втянуться. Он вытер рот тыльной стороной ладони, смахивая капли крови.

Девушка села на кровати, ее глаза были полуприкрыты, кожа раскраснелась.

– И это все, что ты от меня хочешь?

Блейк не ответил. Его лицо было бесстрастным, когда он сунул руку в карман брюк и вытащил кожаный мешочек. Он поставил его на прикроватный столик, и девушка схватила его, высыпав содержимое на покрывало.

Она тихо фыркнула, проведя пальцами по золотым монетам.

– Здесь слишком много, – угрюмо пробормотала она. – Ты всегда переплачиваешь.

Она соскользнула с кровати и подошла к нему, ее пальцы потянулись к воротнику его рубашки.

Я почувствовала, как у меня скрутило живот. Она хотела его. Она хотела от него большего. Неужели он применил к ней трэлл-принуждение? Очаровал ее? Я сомневалась, что ему это было нужно. Девушка явно сама этого хотела.

Но, с другой стороны, в ней с рождения взращивали поклонение таким людям, как Блейк, напомнила я себе. Она была уверена, что они чище, чем она, лучше. Конечно, эта девушка хотела его.

И все же я надеялась, что он ее отвергнет.

Мне не стоило беспокоиться. Нахмурившись, принц оттолкнул ее руки.

– Может быть, в следующий раз, когда ты придешь, меня здесь не будет, – раздраженно сказала она. – Или я буду с кем-то другим. С каким-нибудь другим высокородным. Так тебе и надо. Что ты тогда будешь делать?

– Я заплачу другой девушке, – равнодушно бросил Блейк, подхватывая со стула свой пиджак и натягивая его обратно.

Я подавила смешок. Он был хладнокровным ублюдком. Мне следовало пожалеть эту девушку. Но я не могла. В том собственничестве, которое она проявляла по отношению к Блейку, было что-то такое, что мне не понравилось.

Я смотрела, как пиджак обтягивает его плечи. Он уходил. Я почувствовала, как во мне поднимается волна самодовольства.

Я наслаждалась им, пока холодная рука не зажала мне рот.

Меня выдернули из шкафа. Мужская рука обхватила меня за талию.

– Так-так, – прорычал мне на ухо низкий голос. – Что это у нас здесь? Кому-то нравится наблюдать?

Мое сердце бешено колотилось, дыхание вырывалось в ладонь высокородного.

– Новенькая, – пробормотал мужчина. – Я сегодня уже выпил вволю, но мне всегда нравилась свежая кровь.

Я почувствовала, как с меня стягивают капюшон, срывая ленту. Кудри каскадом рассыпались по плечам.

Внезапно наступила тишина, когда мужчина обратил внимание на мою внешность.

Затем я почувствовала, как чьи-то пальцы прошлись по моим волосам. Я попыталась отдернуть голову, но он крепко держал.

– Что это тут у нас? – пробормотал мужчина. – Такие красивые волосы. – Он принюхался. – Ты даже пахнешь по-другому. Уникально. Я никогда раньше не пробовал ничего подобного.

При мысли о том, что этот человек вонзит в меня свои зубы, меня охватила паника. Я изогнулась, вырываясь из его хватки, и наклонилась, вытаскивая кинжал Корегона из ботинка.

Действуя с ошеломительной скоростью, я развернулась и глубоко вонзила лезвие в то место, до которого смогла дотянуться – в бедро незнакомца.

Мужчина взвыл от боли и отшатнулся, опрокинув деревянный стул.

Я быстро оглядела его. Я почти ожидала увидеть того человека, с которым столкнулась в коридоре. Но это был другой высокородный. На нем были черная маска-домино, закрывавшая глаза, и малиновый плащ, а вокруг губ кровь – кровь, которую он не потрудился вытереть, как будто ему нравилось так выглядеть.

Я взглянула на его руки. Они тоже были покрыты кровью. Мое сердце забилось быстрее. Сегодня вечером этот человек сделал нечто большее, чем просто кормился.

И он еще не закончил со мной, собравшись с силами быстрее, чем любой смертный. Его лицо исказилось от ярости, и в мгновение ока он снова оказался на мне, схватив меня за запястье и больно вывернув руку назад.

Я закричала, но не выронила кинжал. Мой взгляд в отчаянии метался по комнате.

Там. На полу. Пушистик лежал неподвижно. Должно быть, высокородный пнул его чуть раньше. Это зрелище наполнило меня внезапной, ослепляющей яростью.

«Ударь его еще раз, – потребовала мать. – Используй нож. Торопись. Он не выпустит тебя из этой комнаты, что бы он ни говорил».

Но я не могла отбиться, как ни извивалась. Он был слишком силен.

Я вспомнила кое-что, чему научилась на занятиях по истории Санграты. Что высокородные с возрастом становятся сильнее. До этого момента я сражалась только с высокородными моего возраста – Вишей и Блейком. Возможно, я была близка к тому, чтобы сравниться с ними... но я не могла тягаться с этим мужчиной.

– Я должен отвести тебя в Святилище, – пробормотал он, борясь со мной. – Отдать тебя им. Ты пряталась от них, верно? Непослушная, непослушная. Ты особенная. Эти волосы. Но ты так хорошо пахнешь. Я думаю, оставлю тебя себе. Я не люблю, когда обижают моих девочек. По крайней мере, до тех пор, пока я не сделаю это сам. Брось нож, малышка. Не заставляй меня ломать твое гребаное запястье, дорогая.

Он был близок к этому. Я чувствовала, как мои кости стонут от хватки. Глаза горели от боли и слез.

Дверь в комнату с треском распахнулась.

Глава 32

Блейк

Я достаточно долго ходил в «Иссушенную розу», чтобы знать, что большую часть времени нужно просто отводить взгляд. Мадам Иллюстра этого требовала. Иногда ее девочкам попадались грубые клиенты, но обычно не было ничего такого, с чем они не могли справиться. Черт возьми, некоторым из них это даже нравилось.

Большинство работников мадам любили то, что они делали. Низкоуровневое принуждение, которое мы, высокородные, применяли к полукровкам в Вейлмаре и остальной части Санграты, сделало смертных более податливыми к внушению. Но у них все еще была определенная свобода воли. Если кто-то хотел насытиться или хотел, чтобы грязнорожденный согласился, – их нужно было одолеть или использовать трэлл-принуждение. По этому поводу большинство высокородных не испытывали никаких угрызений совести.

В любом случае я привык слышать звуки грубого кормления и еще более грубого секса.

Но сейчас все было иначе. Звуки были другими. А потом я услышал крик Пендрагон.

От увиденного мое сердце бешено заколотилось в груди.

Пендрагон. С нее сорвали плащ, волосы растрепались и рассыпались по спине. Ее платье было порвано. Оно было, черт возьми, порвано. И на ее коже сверкали красные пятна.

Высокородный ублюдок едва ли заметил меня. Его руки все еще были на ней. Он царапал, терзал ее, его намерения были тошнотворно ясны.

– Найди себе девушку, друг мой, – бросил высокородный через плечо. – Эта моя.

Моя.

Моя.

Моя.

Слово эхом отозвалось у меня в голове, и огонь разлился по венам.

– Я тебе не друг.

Я бросился на него, двигаясь быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

В один момент высокородный цеплялся за Пендрагон, как пиявка. В следующий миг я оторвал его, вцепившись рукой в воротник мужчины, и изо всех сил швырнул его в стену.

Он был старше меня. Вероятно, сильнее.

Но не сейчас. Не сегодня.

Он сказал «моя». Моя.

Тошнотворный звук ломающихся костей эхом разнесся по комнате. Но этого было недостаточно. Совершенно недостаточно.

Кровь застучала у меня в ушах, когда мужчина рухнул на пол, ошеломленный, но все еще живой.

Так не пойдет.

Он сказал «моя». Моя.

Это слово пронзило мою кровь.

Распространилось по костям.

«Моя».

Медра Пендрагон была моей. И я был готов умереть, лишь бы не позволить причинить ей какой-либо вред.

Она была моей еще до того, как мы познакомились. Даже когда она еще не подозревала об этом. Она была моей, а я ее.

Не имело значения, верила ли она в это. Принимала ли. Не имело значения, как она ко мне относилась. Моей убежденности хватало на нас обоих. Она была моей и всегда будет.

Может, мое сердце и было черным, а поступки – темными, как ночь, но она была моей, чтобы защищать ее, моей, чтобы оберегать, и я мог отдать ей все, что угодно.

Она думала, что попала в ловушку? Это я был в ловушке. Попал в ловушку этого чувства, от которого не мог избавиться. Потребности обладать ею. Доминировать до тех пор, пока она не примет меня.

Я схватил мужчину за горло и с легкостью поднял его на ноги. Высокородный ахнул, в отчаянии вцепившись в мою руку. Но моя хватка была железной.

– Она не твоя, – прошипел я. – Я хочу услышать, как ты это скажешь.

В моих глазах не было жалости, когда я смотрел на него, отрывая от земли.

Я ударил его головой об стену с такой силой, что треснула штукатурка. После него остался кровавый след.

– Она... – Мужчина поперхнулся. – Она твоя.

– Моя, – прорычал я хриплым от ревности голосом. – Ты не имеешь права прикасаться к ней – никогда.

Голос мужчины прозвучал скрежетом. Я слышал, как кровь клокочет у него в горле.

– Пр... прости меня...

Но прощения не будет. Не сегодня. Никогда.

Я усилил хватку, свернув шею высокородного с тошнотворным хрустом, который эхом разнесся по комнате. Мужчина в моих руках обмяк.

Я швырнул его на пол, и его тело свалилось бесформенной кучей. Тяжело дыша, я повернулся к Пендрагон.

Она стояла как вкопанная, прижимая к груди плащ, словно пытаясь прикрыть разорванное платье. Ее глаза были широко распахнуты от потрясения.

Наши взгляды встретились.

Я потянулся к ее руке, ожидая, что она оттолкнет меня. Но, как ни удивительно, она позволила мне.

Я повел ее к двери.

– Подожди, – сказала она хриплым голосом, указывая на ковер.

Невилл. Пушистик лежал на ярко-красном ковре. Его маленькая грудь медленно поднималась и опускалась.

– Черт, – прорычал я. – Это он сделал? – Она сдержанно кивнула.

Мне вдруг снова захотелось его убить.

Я отпустил ее руку и подхватил маленького щенка на руки.

– Пошли, – сказал я, надеясь, что хоть раз в своей упрямой жизни она подчинится. – Я забираю вас с Невиллом домой.

Глава 33

Медра

Я шла за вампиром.

«Потому что у меня не было другого выбора», – сказала я себе. Пушистик, чье имя, судя по всему, было Невилл, самое нелепое из всех имен, был моим проводником до этого. По крайней мере, Блейк знал, куда мы направляемся.

И все же я подождала, пока он не завел нас в туннель под «Бродячей странницей», прежде чем заговорить.

– Что, черт возьми, это было?

Он схватил лампу с полки в кладовой. Теперь он держал ее в одной руке, а вялого пушистика – в другой.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он, даже не оглянувшись на меня.

– Я имею в виду...

– Ты имеешь в виду, что следила за мной, – перебил он. – Ты пошла за мной туда, где тебе не следовало находиться и где у тебя не было ни малейшего шанса защитить себя.

Не было смысла отпираться. И все же:

– Хочешь сказать, что ты имел право там находиться? Ты тайком сбежал из школы. Ты бы не сбегал, будь у тебя разрешение выходить.

– Меня никто не остановил бы.

– Значит, ты свалил, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь видел, куда ты идешь. Почему? – Я подумала о девушке. – Зачем тебе продажница? Я думала, в доме Драхарроу есть свои трэллы.

Пауза.

– Есть.

– Тогда почему бы не кормиться ими? – прямо спросила я. – Или тебе просто нравится ходить по борделям?

– Почему бы тебе не лезть не в свое гребаное дело? – рявкнул он в ответ. – Но подожди. Ты же не можешь. Ты же явно мной одержима.

– Прошу прощения? – переспросила я. – Это не так.

– Правда? Тогда зачем ты шпионила за мной? Нет, не просто шпионила. Зачем пошла за мной до самой «Иссушенной розы»? Ты могла бы пойти куда угодно в Вейлмаре, но вместо этого оказалась в соседней комнате. Ты наблюдала, как я кормился, Пендрагон?

Он остановился и обернулся, подняв лампу повыше, чтобы видеть мое лицо.

Я почувствовала, что краснею. Черт возьми.

Он усмехнулся.

– Наблюдала. Ты наблюдала за мной. И тебе это чертовски понравилось. – Он шагнул ко мне, и я попятилась.

– Прекрати, – на автомате сказала я. – Не делай этого.

– Не делать чего? Не подходить к тебе поближе? Почему нет? Очевидно, что ты меня хочешь. Почему ты не можешь в этом признаться? Хотя бы самой себе.

Я покраснела еще сильнее, злясь на саму себя.

– Мечтай, Драхарроу. Не каждая женщина на земле хочет тебя.

– Не каждая. Но ты – хочешь. – Он ухмыльнулся. – Ты наблюдала за мной все время, пока я кормился? Или ты отвела взгляд? Для тебя это было слишком?

Я не ответила.

Он понизил голос, глядя на мою шею.

– Я могу доставить тебе то же удовольствие, что и ей. В любое время, когда захочешь. Все, что тебе нужно сделать, – это сказать одно слово. Всего одно короткое слово. «Пожалуйста».

Я огрызнулась:

– Ни за что на свете. Держи свои руки и клыки подальше от меня. Кроме того, тебе нельзя пить мою кровь. Ты сам так сказал.

Его ухмылка стала еще шире.

– Ты и понятия не имеешь, как это работает.

– Тогда расскажи мне, – потребовала я.

Блейк покачал головой.

– Ни за что. Так гораздо веселее. Может, когда-нибудь ты поймешь.

Я не хотела выпрашивать у него информацию.

– Пошел ты, Блейк.

– И кто же теперь мечтает, Пендрагон? – Он рассмеялся.

– Давай проясним одну вещь, – сказала я, тыча пальцем ему в грудь. – Я не твоя. Я не знаю, как вдолбить это в твою твердую высокородную башку...

– О, так ты признаешь, что я твердый? – Он снова ухмыльнулся.

Я всплеснула руками.

– Я не твоя. Перестань повторять. У меня от этого мурашки по коже. От тебя и этого слова. «Моя». Я не твоя. И никогда не буду.

Он демонстративно зевнул.

– Как скажешь, Пендрагон. Я заметил, что не проскользнуло ни единого «спасибо, Блейк». Но в любом случае ты знаешь, что сегодня я спас тебе жизнь. Опять. Для той, кто не хочет принадлежать кому-то другому, ты чертовски плохо заботишься о себе сама.

Я стиснула зубы.

– Может, если бы все вы, высокородные, не были такими дикими, мне не пришлось бы беспокоиться о своей защите.

– Не все из нас дикие, – сказал он, блуждая по моему телу взглядом.

– Некоторые из вас помешаны на контроле.

– Продолжай убеждать себя в этом, – парировала я. – Ты такой же негодяй, как тот высокородный, который напал на меня.

К моему удивлению, его глаза наполнились яростью. Я задела его.

– Мы не все такие, – выплюнул он.

– Этот человек явно убивал грязнорожденных девушек. Я видела детей на улицах, умоляющих кого-нибудь заплатить за их кровь. Их родителей убили, обескровили. Кто еще мог так поступить, если не высокородный? Скажи мне, Блейк, почему вы все притворяетесь такими цивилизованными? Такими сдержанными? Когда на самом деле внутри вы все просто монстры?

Он двигался так быстро, что я едва успела разглядеть очертания его тела, прежде чем он оказался прямо передо мной, его лицо было в паре сантиметров от моего, а горячее дыхание касалось кожи.

– Ты думаешь, я такой же, как он? – прорычал он. – Ты думаешь, я хочу этого? Ты думаешь, я хочу быть привязан к какой-то смертной? К полукровке, которая презирает меня?

Я уставилась на него, и в груди у меня все сжалось.

– Но в одном ты права, Пендрагон. Почему я должен так упорно бороться, чтобы обуздать внутреннего монстра, когда ты так решительно настроена вытащить его наружу?

Прежде чем я успела ответить, его губы прижались к моим.

Рука Блейка обхватила мой затылок, пальцы запутались в моих волосах. Когда он углубил поцелуй, его язык властно проник в мой рот.

На мгновение я была слишком ошеломлена, чтобы среагировать – мое тело охватил жар.

Затем, к своему стыду, я поймала себя на том, что отвечаю на его поцелуй. Его вкус поражал. Я ненавидела это. Ненавидела его. Ненавидела это все. Ненавидела то, как хорошо это было. Сердце бешено колотилось. Кожу покалывало.

Я сжала кулаки, отчаянно пытаясь сдержать бурю захлестнувших меня эмоций.

А потом все закончилось так же быстро, как и началось.

Блейк отстранился, тяжело дыша, его серые глаза потемнели от торжества... и замешательства.

Он отвернулся от меня и зашагал по туннелю.

На мгновение я застыла на месте, мои руки дрожали.

Затем я поплелась следом.

– Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, куда ходил Невилл, – закончила я, опускаясь на кровать Флоренс.

– Невилл? – Флоренс широко раскрыла глаза. Я разбудила ее, когда принесла пушистика обратно.

Блейк не проронил ни слова, пока мы не добрались до Драконьего двора. Потом все, что он сделал, – это сунул мне пушистика и велел принести его ему, если щенок не поправится к утру.

Я хотела спросить его, почему бы ему просто не забрать пушистика, но не стала. Не осмелилась.

Флоренс с любопытством смотрела на меня. Я покраснела.

– Блейк Драхарроу, кажется, назвал его Невиллом, – призналась я.

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Невилл? – Флоренс фыркнула. – Невилл? Почему Невилл? – Она уставилась на меня, вытаращив глаза. – Ты действительно хочешь сказать, что пушистик – я имею в виду, Невилл – тайком навещал твоего... – Она вовремя остановилась. – Навещал Блейка Драхарроу?

Она легла на кровать, снова захихикав.

– Возможно, это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала.

– Эй, ты любишь высокородных. Разве высокородный не может полюбить пушистика? – Вопрос прозвучал так глупо, что мы снова расхохотались.

– Я полагаю, высокородные могут делать все, что захотят, – наконец сказала Флоренс. – Но Блейк? Я имею в виду... Я бы никогда не подумала, что он любит пушистиков.

– Флоренс, пожалуйста. Если мы не перестанем упоминать Блейка в одном предложении с пушистиком, я никогда не смогу перестать смеяться, – простонала я.

– Чего я не понимаю, так это почему Невилл все время возвращается сюда, – сказала Флоренс, наклоняясь, чтобы погладить головку пушистика. Невилл немного оживился, но тут же снова заснул. Казалось, он уже приходил в себя после неприятной встречи с высокородным.

– Может быть, в башне Драхарроу тоже запрещено держать домашних животных? – предположила я.

Она покачала головой.

– Я почти уверена, что высокородным позволено делать все, что они хотят. И это удваивается, если ты Глава Дома.

– Может быть, Невилл... – я подавила смешок. – Может быть, он хочет вернуться к Блейку, но Блейк отправляет его обратно?

– Это было бы логично, но грустно. Почему Блейк просто не оставит его себе?

– Наверное, это не к лицу главе большого плохого дома – держать пушистика? – предположила я, фыркнув от смеха. – Бедный Невилл. Он заслуживает лучшего, чем Блейк.

Флоренс задумчиво посмотрела на меня.

– Ты тоже.

Я покраснела.

– Ну, он и правда спас меня от того высокородного. Как ты думаешь, мне стоило его поблагодарить?

– А ты как считаешь? Ты сама сказала, что тот высокородный, вероятно, убил бы тебя.

Я отвернулась.

– Не знаю. Блейк отличается от всех, кого я когда-либо встречала. Он... не совсем злой, как мне кажется. Но и, конечно, он не самый хороший. Он эгоист и любит все контролировать. Он ведет себя так, словно я его собственность. И он не хочет, чтобы со мной что-то случилось. Это сбивает с толку.

Я не сказала подруге, что Блейк меня поцеловал. Это было слишком унизительно. Я лишь поделилась с ней, что он убил того, кто на меня напал, хотя это немногим лучше.

– Что ты думаешь о том, что он питается продажниками? – спросила Флоренс, с любопытством разглядывая меня.

– Я собиралась задать тебе тот же вопрос, – ответила я.

Она склонила голову набок, ее темные глаза были задумчивы.

– Я думаю, это кое-что говорит о нем. Что-то, в чем ни один из вас не хочет признаться.

– Что-то плохое?

– Нет, как раз наоборот. Он предпочитает питаться от кого-то, кто этого хочет. Он ведь не причинил ей вреда, правда? Девушке-продажнице?

Я покачала головой, закипая лишь при одной мысли о ней.

– Нет, на самом деле, ей, похоже, понравилось.

– Не могу поверить, что ты смотрела, – сказала Флоренс с восхищением. – Это было довольно дерзко с твоей стороны.

– Насколько я понимаю, Блейк Драхарроу не имеет права на личную жизнь, – возразила я. – И я не хотела быть дерзкой. Просто пыталась выяснить, что он задумал.

Я подумала о профессоре Родригесе. Было ясно, что они встретились у «Иссушенной розы» не в первый раз.

– Кстати, о дерзости, – медленно произнесла я. – У меня есть к тебе предложение...

Чуть позже, вернувшись в свою комнату, я лежала под одеялом, не в силах уснуть, хотя и знала, что осталось всего несколько часов до того, как мне придется вставать на занятия.

У меня кружилась голова.

Он сказал: «Моя».

Он говорил это уже не в первый раз. Но мне казалось, что я впервые слышала по-настоящему.

Он сказал: «Моя».

И в этот момент мое сердце забилось быстрее. Мое бесполезное, предательское сердце. Эти слова казались правдой.

Но они не были правдой.

Не могли быть. Как выбросить их из головы? Я заставила себя думать о чем-нибудь другом.

Книга профессора Родригеса все еще лежала на моем прикроватном столике. Я не могла так рисковать и хранить ее у себя слишком долго. Флоренс обещала помочь мне вернуть ее в кабинет на следующий день. Она отвлечет профессора, пока я проскользну внутрь и поставлю книгу на место.

Я убрала кинжал Корегона высоко на полку. Я успела засунуть его обратно в ботинок, прежде чем Блейк заметил, что я держу его в руках. Мне нужно было найти для него ножны. Тогда, возможно, я смогла бы носить его с собой, не показывая Оркадес все, что я вижу или делаю.

Часть меня была рада, что она все еще здесь. Но я понимала, что это было не то, на что она надеялась.

Завтра начинался зимний семестр. Через несколько недель состоятся праздники, школьные каникулы и даже бал. Я знала, что Флоренс и Навин были в восторге от первых настоящих школьных каникул. Оказалось, что Навин играл на флейте и планировал пройти прослушивание, чтобы присоединиться к школьной группе.

Последние осенние листья опали несколько дней назад. Воздух стал свежим и прохладным.

Я заснула, и мне приснились снег и драконы.

Глава 34

Медра

Зима

Яркие цвета осени за последние несколько недель поблекли. Листья опали, кружась в вихрях цвета у наших ног, когда мы шли через открытые дворы к классам, а затем исчезли, как угли, погасшие в ночи, сметенные вездесущим, но всегда незаметным школьным персоналом. Деревья теперь были голыми, и их ветви напоминали скелеты.

Утром на окнах, брусчатке во дворах и открытых залах на несколько часов оседал тонкий слой инея, окрашивая поверхности в серебристый цвет. Каждое утро, прежде чем выйти из комнаты, я надевала плащ или теплый свитер и шарф.

Как будто для того, чтобы компенсировать отсутствие листьев, цвета домов становились более заметными с изменением сезонов. Мы, первокурсники, носили шерстяные плащи темно-синего или серебристо-серого цвета, как всегда расшитые школьным гербом, а наши заостренные капюшоны были подняты, чтобы защитить нас от резкого ветра, который завывал в коридорах. Классные комнаты отапливались, а коридоры – нет, и во многих из них ставни окон с видом на море закрывались только на ночь.

Студенты Дома Драхарроу шествовали по залам Кровавого крыла в одежде насыщенного черного и темно-малинового цветов, с завязанными на шее шерстяными шарфами с красными вставками. Ученики Дома Авари красовались черными плащами с серебряными капюшонами и начищенными кожаными сапогами с серебряными шнурками, змеившимися по голеням.

В Доме Мортис носили белые шерстяные шарфы и красные плащи. А студенты Дома Орфос расхаживали гордые, как павлины, в своих темно-золотых шарфах и пурпурных плащах с шелковой подкладкой.

Воздух становился все более резким, и каждое утро дыхание превращалось в облака тумана. К полудню мороз спадал, и мы перекидывали плащи через руку или бежали обратно в общежитие, чтобы оставить их в своих комнатах. Но скоро, по словам Флоренс, солнечный свет будет угасать все раньше и раньше, ветер усилится до воя, а вся школа покроется снегом.

Но не все было так плохо. До наших первых настоящих каникул оставалось всего несколько недель. Четырнадцать счастливых дней мы будем свободны от книг и пергаментов. Во время каникул даже проводился особый праздник середины зимы – Ледяной огонь.

Не многие студенты предпочитали уезжать домой на зимние каникулы, так как торжества в честь Ледяного огня того стоили. В прошлые годы на празднике присутствовали делегации из других школ Санграты, а «Кровавое крыло», в свою очередь, отправляло своих студентов в гости. Однако в этом году будут только свои, и я не совсем понимала почему.

Мороз все еще сковывал каменные дорожки, когда я однажды вечером направлялась в столовую.

Огромный зал был освещен светом факелов, а в двух огромных каминах вдоль стен горел яркий огонь. Ужин должен был начаться через час, и студенты постепенно начинали собираться. Я чувствовала запах горячего сидра, яблок и булочек с корицей.

Обычно строгое помещение в преддверии приближающегося праздника постепенно преображалось. На стенах висели темно-зеленые гирлянды из хвойных веток, украшенные ярко-красными ягодами. На каждом длинном столе были искусно расставлены композиции из сосны и плюща. Среди зелени были разбросаны маленькие резные деревянные украшения в виде снегирей, рыжих лисиц и других зимних животных, чьи яркие цвета выделялись на фоне темных оттенков.

Атмосфера получилась уютной, праздничной и гостеприимной.

В дальнем конце столовой, там, где обычно ничего не было, теперь появилась сцена. Ансамбль «Кровавого крыла», школьный оркестр и хор были в разгаре репетиции.

Я скользнула за пустой стол, пока музыка разносилась по залу. В первом ряду оркестра стоял Навин с флейтой в руках. Я наблюдала, как он поднес инструмент к губам и начал играть нежное соло, напомнившее мне птицу, парящую в зимнем ветре. Несмотря на свой небольшой рост, Навин излучал спокойную уверенность. Он сидел прямо, а его пальцы ловко танцевали по клавишам флейты. Его мелодия постепенно затихала, уступая место остальным музыкантам оркестра, гармонично продолжившим ее исполнение.

Оглядывая зал, я сняла плащ и сложила его рядом с собой. За одним из столов Дома Драхарроу почти не было свободных мест. Я увидела Блейка, Реган, Куинн, Тео и Вишу. Они оживленно болтали и смеялись. Только Блейк угрюмо смотрел на стол, сложив руки перед собой. Если он и заметил, что я вошла, то вида не подал. Виша подняла глаза и, прищурившись, посмотрела на меня, затем повернулась и что-то сказала Реган.

Я быстро отвернулась. Мы с Блейком игнорировали друг друга с той ночи, когда вернулись из Вейлмара. И мне так нравилось больше.

Что касается Реган, я знала, что когда-нибудь мне все-таки придется поговорить с ней, но я откладывала это уже несколько недель.

Я заметила Кэтрин Мортис в дальнем конце зала. Глава дома, казалось, превосходно проводила время. По обе стороны от нее сидели два ее трэлла, если это вообще можно было так назвать. Тела трех женщин словно сплетались друг с другом, пока они целовались и обнимались, не обращая внимания на окружающих.

На мгновение я застыла, не в силах отвести взгляд. Они напоминали мне клубок змей, извивающихся и скользящих, не стесняясь демонстрировать свою близость перед всеми.

Только кто-то с такими привилегиями, как Кэтрин, мог так непринужденно целоваться в школьной столовой. Я видела, как профессора ругали других студентов за меньшее, однако я сомневалась, что кто-то из них осмелился бы подойти к Кэтрин в такой момент.

Кроме того, я была уверена, что Кэтрин делала это исключительно ради себя. Это не было проявлением эксгибиционизма, она просто считала, что имеет на это право.

Кэтрин напоминала мне Реган, только пугала чуть больше. Всякий раз, когда я случайно встречала ее в коридорах, она вела себя так, будто мы все были ниже ее достоинства. То, что происходило в столовой, было еще одним доказательством.

Мой взгляд переместился с Кэтрин на один из столов, отведенных для студентов Дома Орфос.

Там сидел молодой человек, один, и смотрел на оркестр. Лисандер Орфос. Навин однажды указал мне на него в коридоре, но официально нас не представляли друг другу.

Глава Дома Орфос обладал неземной красотой. Черты его лица были тонкими, даже изящными. Длинные серебристо-белые волосы были зачесаны назад, часть из них была собрана в свободный узел, остальные ниспадали волнами на плечи.

Внимание Лисандера было полностью сосредоточено на девушке, игравшей на скрипке. Она прикрыла глаза, скользя смычком по струнам. Она тоже носила цвета Дома Орфос и внешностью очень напоминала Лисандера, хотя черты ее лица были более мягкими и нежными. Я решила, что это, должно быть, Луная Орфос, младшая сестра Лисандера.

Пока я наблюдала за ними, Лисандер повернулся, и наши взгляды скрестились. Его бледно-голубые глаза совершенно беззастенчиво разглядывали меня, но в выражении его лица не было ничего угрожающего. Спустя мгновение он кивнул мне, а я ответила ему тем же.

Это был знак уважения и ничего более. Но в тот момент я пересмотрела свое мнение о Доме Орфос. В Лисандере было что-то особенное. Он, может, и был тихим, даже мечтательным, но я не считала ни то ни другое признаками слабости.

Когда музыка достигла своей кульминации, репетиция, похоже, подошла к концу. Навин убрал флейту, попрощался со своими товарищами по группе, затем спрыгнул со сцены и подошел ко мне с широкой улыбкой.

– Ну? – спросил он, плюхнувшись напротив меня. – Что думаешь? Скучно, да?

– Думаю, ты заставил всех первокурсников выглядеть плохо на твоем фоне, – поддразнила я его. – Это было невероятно, Навин! Почему ты не сказал нам, что тебе дали соло?

Он скромно пожал плечами, но я видела его радость от того, что я это заметила.

– Просто повезло, наверное. Дирижер сказал, что у меня хороший слух. Наверное, я просто не слишком сильно все запорол.

– В любом случае это было прекрасно, – сказала я серьезно. – Флоренс знает?

Он покачал головой, покраснев.

– Пока нет. Я хотел сделать ей сюрприз. Ты же знаешь, она всегда в библиотеке или задерживается после уроков, когда у меня репетиция.

Еще не определившись с выбором обучения, Флоренс пошла на риск и решила посвятить себя обоим направлениям. По крайней мере, пока. Вместо того чтобы выбрать между стратегами и целителями для зимнего и весеннего семестров, она засомневалась и не захотела отказываться от каких-либо предметов. Вместо этого Флоренс выбила себе разрешение добавить в свое расписание еще больше курсов.

В результате теперь почти каждый день ей нужно было сдавать какую-нибудь работу, и она стала задерживаться после занятий, чтобы проконсультироваться со своими профессорами. Конечно, все они обожали ее. А почему нет? Флоренс была серьезной, прилежной и трудолюбивой.

В то время как Навин и я, ну, просто плыли по течению. Ни один из нас еще не завалил ни одного предмета. Скоро должны были начаться зимние экзамены, но мы оба не особенно беспокоились. Судя по всему, паниковать стоило только перед экзаменами в конце весеннего семестра, прямо перед летними каникулами. Именно тогда и будет настоящий отбор. По крайней мере, треть первокурсников не вернется в следующем году, по секрету рассказала мне Флоренс. Если она сама и переживала, то ничем этого не показывала.

Что касается меня, то если драка с Блейком не привела к моей гибели или исключению, то я сомневалась, что заваленный экзамен сможет это сделать. Тем не менее я хотела показать себя как можно лучше. Я, может, и не была такой же идеальной ученицей, как Флоренс, но, как ни удивительно, обнаружила, что работаю усерднее, чем когда-либо для любого из своих наставников в Камелоте. За исключением Одессы, конечно.

Пока я изучала сияющее лицо Навина, в моей голове зрела идея.

Однако я не была уверена, стоит ли рисковать и высказывать ее вслух.

Я приподняла бровь.

– Здорово! – Я помолчала, а затем добавила: – Она будет так гордиться тобой, когда узнает. Ты сразишь ее наповал этим соло.

Краска залила шею Навина, и я усмехнулась.

– Флоренс уже сказала мне, что ты единственный первокурсник, который попал в группу, не говоря уже о том, чтобы выступить сольно.

Навин закрыл лицо руками и театрально застонал.

– А теперь началось настоящее давление. Фестиваль Ледяного огня приближается. Скоро нас будет слушать гораздо больше людей.

– И один особенный человек, в частности, – добавила я, и мои глаза заблестели.

Он посмотрел на меня виновато.

– Ты догадалась, да?

– Мне потребовалось много времени, но думаю, что да. – Я задумчиво посмотрела на него. – И как долго это продолжается? Ты сказал, что у тебя была девушка до того, как ты поступил в «Кровавое крыло».

– Как долго? Я познакомился с Флоренс, когда мне было восемь.

Я поперхнулась.

– Она нравится тебе с тех пор, как тебе исполнилось восемь?

Он пожал плечами, снова заливаясь румянцем.

– Плюс-минус.

– Ты когда-нибудь думал о... о, я не знаю... о том, чтобы сказать ей о своих чувствах?

Он решительно покачал головой.

– Нет. Этого не будет.

Я уставилась на него.

– Позволь мне уточнить. Ты предпочтешь встречаться с другими девушками, вместо того чтобы рискнуть и открыться той, которая тебе действительно нравится?

Он серьезно кивнул.

– Так безопаснее.

Я закатила глаза.

– Я так понимаю, твоя последняя подружка не разбила тебе сердце.

Он ухмыльнулся.

– Нет. Хотя, возможно, я разбил сердце ей. Она надеялась, что я отклоню приглашение в «Кровавое крыло» и останусь с ней. Как и мои родители. Они хотели, чтобы я остался дома и женился на милой девушке-гноме.

– Но ты хотел последовать за Флоренс? – тихо спросила я.

Он кивнул.

– Я не мог отпустить ее одну. – Он замолчал. – И я не стану рисковать нашей дружбой из-за такой глупости.

– Я бы не назвала это глупостью, Навин, если ты действительно любишь ее. – Клянусь богами, я даю советы по отношениям так, словно имею хоть какое-то представление о том, о чем говорю.

– Ты когда-нибудь оказывалась в подобной ситуации? – с любопытством спросил Навин.

Я покачала головой.

– Определенно нет. Ну то есть у меня были мужчины. Но, по сути, это были просто интрижки. Я никогда не влюблялась.

Навин покраснел еще сильнее.

– Я даже не уверен, что это именно оно.

– И никогда не узнаешь, – хмыкнула я, – если не воспользуешься случаем и не откроешься ей.

Он отвел взгляд.

– Я думал поговорить с ней об этом на фестивале Ледяного огня. Там, знаешь ли, бал. Я буду в составе ансамбля. Я знаю, что Флоренс позволят пойти. Ее оценки, безусловно, достаточно хороши. Я хочу ее пригласить.

– Да, пригласи, – тут же ответила я. – Я уверена, что она согласится. – По крайней мере, я надеялась, что она скажет «да». Что, если Флоренс нравился кто-то другой? Надо попробовать разузнать.

– Ты не можешь рассказать ей ни о чем из этого, Медра, – сказал Навин, словно прочитав мои мысли. – Обещай мне.

Я медленно кивнула.

– Хорошо. Я обещаю. Я не буду, клянусь тебе, Навин. Но жизнь слишком коротка, чтобы не рисковать. Ты ждал с тех пор, как тебе исполнилось восемь. Почему бы просто не сказать ей и не посмотреть, что она ответит? Что самое худшее, что может случиться?

– Худшее, что может случиться, – это то, что я разрушу самую лучшую и долгую дружбу, которая у меня когда-либо была, – ответил он.

Я рассмеялась. Но я видела, что он действительно боится.

– Я не думаю, что Флоренс разорвала бы вашу дружбу из-за чего-то подобного. Согласен?

– Если бы я знал, как она отреагирует, то открылся бы ей давным-давно, – угрюмо проговорил Навин. – Но я не знаю. Это большой риск. – Он оглядел столовую и вздохнул. – По крайней мере, в этом году мы вместе как первокурсники. Но в следующем году...

– В следующем году мы все будем в разных домах, – тихо сказала я. – Я понимаю. – Мы будем видеться не так часто. Если только нам не посчастливится оказаться всем вместе. – Но разве это не причина открыться ей прямо сейчас?

– Она очень загружена. У нее так много занятий. – Он провел рукой по волосам, отчего половина из них встала дыбом.

Я скрыла ухмылку.

На наш столик упала тень. Я подняла глаза и увидела Реган. С ней были две высокородные девушки. Я помнила их лица с той ночи у костра. Лариса и Гретхен.

– Что смешного? – спросила Реган с фальшивой любезностью. – Может, поделишься? – Я напряглась, мое хорошее настроение мгновенно улетучилось.

Навин опустил взгляд на свои руки, явно не желая общаться с высокородными девушками.

Но Реган и ее подружки не собирались сдаваться.

– Знаешь, Лариса, – протянула Реган. – Я думаю, маленький гном думает, что его соло на флейте действительно может произвести впечатление на кого-то. Может, и могло бы, будь это шоу для детей.

Она и две другие девушки рассмеялись, как будто то, что Реган сказала, было очень забавным.

Лариса наклонилась, и светлые кудри обрамили ее красивое, но жестокое лицо.

– Ох, Навин, – проворковала она. – Ты же не собираешься всерьез позориться перед всей школой на фестивале Ледяного огня с этим ужасным соло? Умирающие кошки – и те звучат лучше. – Она громко фыркнула.

Я вдруг вспомнила, что видела Ларису в этом ансамбле. Она стояла во втором ряду и тоже держала в руках флейту.

– Навин более чем готов к Ледяному огню, – твердо сказала я, сузив глаза. – В отличие от некоторых он действительно заслужил свое место в оркестре.

Я с удовлетворением отметила, что моя насмешка попала в цель и лицо Ларисы вспыхнуло от гнева.

Гретхен посмотрела на меня сверху вниз, скривив губы.

– Ты так заботишься о гноме. Почему? Вы что, вместе? Блейку не понравится делить комнату с гномом, правда, Реган? – Она рассмеялась, но Реган, как я заметила, – нет. – Но ты, видимо, привыкла присматривать за своими маленькими друзьями-неудачниками. Тем более что никто из вас поодиночке сюда никогда не впишется.

Взгляд Гретхен с презрением скользнул по мне, затем она посмотрела на Навина.

– Лучше надейся, что в следующем году ты не окажешься в Доме Драхарроу, мальчик-гном. Нам не нужны такие неудачники, как ты.

Я проигнорировала ее и посмотрела на Реган.

– В тот первый день занятий, когда ты притворялась дружелюбной, ты мне нравилась больше. Ревность тебе не к лицу, Реган. Может быть, тебе и твоим друзьям стоит сосредоточиться на своих собственных жизнях, а не пытаться унижать всех окружающих? Мы все должны работать здесь сообща, ты же знаешь.

Лариса и Гретхен уставились на меня, разинув рты, в то время как выражение лица Реган сменилось от гнева на комментарий о «ревности» до замешательства.

– Ну разве она не наивное маленькое создание? – наконец спросила Гретхен. – Пойдем, Реган. Я не хочу, чтобы меня видели слишком долго за столом лузеров.

– Увидимся, грязнорожденная, – нараспев произнесла Лариса.

Девушки направились прочь, а Реган последовала за ними. Я удивилась, что она не возглавляла их маленькую стаю.

Может быть, именно поэтому я решила, что сейчас у меня есть шанс.

Соскользнув со скамейки, я быстро встала.

– Реган, могу я поговорить с тобой минутку наедине?

Я посмотрела на Навина.

– Я сейчас вернусь, – одними губами произнесла я.

Он кивнул.

Реган не откликнулась на мою просьбу. Но и не ушла.

Она подождала, пока я выйду в проход, а затем пойду рядом с ней.

– Чего ты хочешь? – резко спросила она. – Давай побыстрее.

Я закатила глаза.

– Хорошо. Я знаю, что скоро начнутся Игры Консортов.

Она взглянула на меня.

– Что, правда? Ты знаешь? Что еще ты о них знаешь?

– Я знаю, что мы должны работать вместе, – сказала я как можно спокойнее. – Чтобы выжить. Звучит довольно серьезно, согласись? Выживание.

Она вскинула голову.

– Я выживу с тобой или без тебя.

– Да, но это необязательно должно происходить без меня. Мы могли бы помочь друг другу. Работать в команде.

Она прищурила глаза.

– Я думала, ты этого не хочешь.

– Если ты имеешь в виду Блейка и то, что я являюсь частью этой маленькой триады, то я все еще не хочу. Но я планирую жить. А ты? Разве мы не будем сильнее, если начнем помогать друг другу?

Она не ответила, а я наблюдала за ее лицом. Обдумывала ли она то, что я сказала?

– Я не знаю всех деталей этих Игр, но мы явно должны проявить себя. Разве ты не будешь выглядеть лучше, если мы будем работать в команде? Разве не этого хочет Блейк?

И тут же я поняла, что сказала что-то не то.

Реган прищурилась, глядя на меня.

– Почему ты вообще все еще здесь? Притворяешься одной из нас. Пытаешься привлечь внимание Блейка. Это выглядит жалко. Наши отношения были лучше, когда здесь не было тебя.

Я глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки.

– Хорошо. Я так понимаю, это означает «нет». Но у тебя еще есть время передумать. Подумай об этом. Нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы работать вместе.

Я развернулась и пошла обратно к столу, прежде чем она успела сказать еще хоть что-то. Я снова опустилась на скамейку напротив Навина.

– Знаешь, Навин, – медленно произнесла я. – Иногда мне кажется, что это место действительно начинает мне нравиться.

Он сочувственно улыбнулся.

– А потом?

– А потом я сталкиваюсь с высокородными.

Я оглядела столовую, пылающие камины, зелень на стенах, болтающие студентов.

– Ну то есть, если начистоту... Я люблю «Кровавое крыло» больше, чем могла себе представить. Но находиться среди всех этих вампиров... – Я покачала головой, мысленно возвращаясь к встрече с высокородным мужчиной в борделе. К тому моменту, когда Виша швырнула мне в лицо грязью и показала свой нож. – Не знаю. Разве это не заставляет тебя иногда чувствовать себя слабым? Бессильным? Гретхен была права. Мы никогда не привыкнем друг к другу. Мы для этого не предназначены.

Я почти ожидала, что Навин поднимет флаг верности высокородным, как это обычно делала Флоренс.

Но вместо этого он кивнул.

– Все время. Иногда мне кажется, что я совершил ошибку, приехав сюда. Даже если на то была веская причина.

– Это было только из-за Флоренс? – спросила я с любопытством. – Или ты действительно хочешь стать разведчиком?

– В основном из-за Флоренс, – признался он. – Я мог бы остаться дома и стать разведчиком для своего народа. Да, гномы полукровки. Но высокородные обычно не трогают нас.

– Ты все еще можешь уйти, – сказала я. – Никто не станет тебя осуждать. Ну, я бы не стала. Уверена, что и Флоренс тоже.

Он покачал головой.

– После того как тебя приняли, уйти уже нельзя. Я имею в виду, что на самом деле у меня не было выбора, когда я получил письмо, даже если моя девушка думала, что он у меня был. Они, вероятно, пришли бы за мной, даже если бы я попытался отказаться.

– Должно быть, тогда считают, что у тебя большой потенциал, – сказала я, стараясь быть оптимистичной. – Если ты им так сильно нужен.

Он пожал плечами.

– Может быть. Но они тоже совершают ошибки. Вот почему так много первокурсников заканчивают тем, что их выгоняют. Первый год здесь – это что-то вроде «сделай нас или сломай». И иногда я не знаю, что ждет меня.

Я удивленно посмотрела на друга, внезапно пожалев, что затронула эту тему.

– Конечно, сможешь, Навин. Посмотри на себя, у тебя отлично получается. У тебя соло в ансамбле. Высокородные завидуют тебе. Завидуют грязнорожденному!

– Наверное, это должно заставить меня чувствовать себя на высоте. Но, честно говоря, я бы хотел, чтобы они отдали соло Ларисе, – мрачно признался он.

– Ты же это не серьезно, – потрясенно пробормотала я. – Что бы сказала Флоренс?

– Флоренс собирается окончить академию и стать блестящим призом для высокородных. Она всегда будет сражаться за них, Медра. Неважно, что она иногда говорит. Она уважает их и всегда будет уважать. – Навин понизил голос и наклонился ближе. – Будь она на твоем месте, то была бы в восторге.

– О чем ты? – Я поерзала на скамейке, внезапно почувствовав себя неуютно.

– О том, что она хотела бы стать консортом, – печально произнес он. – Я уверен. Она бы не возжелала такого, как я. У нее слишком большие амбиции.

– Ты мог бы стать блестящим разведчиком, – предположила я. – Как профессор Стоунфист. Насколько я знаю, я сижу напротив следующего Темного Клинка.

Он криво улыбнулся.

– Конечно. Но я в этом сомневаюсь.

– А вот и зря, Навин. Ты наверняка не думал, что попадешь в ансамбль «Кровавого крыла». Или что исполнишь соло на флейте, – внезапно с жаром воскликнула я, теряя самообладание. – Но ты это сделал. Будь немного увереннее в себе. Если ты хочешь завоевать сердце Флоренс, я обещаю, это поможет тебе больше, чем что-либо другое.

Он внимательно смотрел на меня.

– Может, ты и права.

– Да, – решительно ответила я.

Я знала, что была права. Я была трогательно, прискорбно права. Я знала это на личном примере. Уверенность привлекала. И высокомерие? Что ж, иногда оказывалось, что оно даже лучше.

Ненавидеть кого-то еще не значит, что ты можешь отвести от него взгляд. Вот почему меня притягивал Блейк Драхарроу, хотя и знала, что он придурок. Он был ходячим и говорящим воплощением высокородного высокомерия. А я была жалкой девчонкой, которая все это время украдкой поглядывала на него.

Он же ни разу не взглянул на меня.

Не в силах сдержаться, я повернула голову и посмотрела на стол Драхарроу. Сейчас он был почти пуст. Остались только Блейк и Виша. Они разговаривали. Какая разница, о чем?

Я вздохнула.

– Итак, расскажи мне побольше о фестивале Ледяного огня.

– Что ты хочешь знать?

Я пожала плечами.

– На самом деле я ничего о нем не знаю. Кроме того, что ты будешь играть соло.

– Это будет кульминацией всего фестиваля, – мечтательно протянул Навин.

– Я уверена, так и будет, – согласилась я, ободряюще улыбаясь ему. – Что еще?

– Тебе лучше спросить Флоренс... – начал он.

Я со стоном оборвала его.

– Ты всегда так говоришь.

Он смущенно улыбнулся.

– Хорошо. Но на самом деле я там никогда не был.

– Я думала, Ледяной огонь празднуется по всей Санграте.

– Так и есть. Но я уверен, что у «Кровавого крыла» свои традиции. – Навин задумался. – Я знаю, что будет пир. Пир первого пламени. Если это будет что-то похожее на то, что было у нас дома, то там будут приглашенные гости и представления. Тогда я и выступлю с ансамблем.

– А еще? – спросила я. Пир – звучало не так уж плохо.

– Есть несколько маленьких традиций, которые, кажется, соблюдают повсюду. Например, соревнования ледяных скульптур. Забавы, которые являются лишь частью зимы. Но я уверен, что «Кровавое крыло» сделает из них что-то грандиозное. – Навин улыбнулся. – А потом будет бал.

Я нахмурилась.

– Бал?

Он кивнул.

– Тебе придется пойти, хочешь ты этого или нет. Я почти уверен, что это будет обязательно, поскольку ты консорт. Что касается остальных, то, возможно, нас удостоят этой привилегии. Хотя первокурсникам вход заказан, если у них нет пары.

– Значит, тебе нужно пригласить Флоренс, – быстро сказала я. – Замечательно.

Он поморщился.

– Посмотрим.

– У этого бала есть какая-то тематика?

Он кивнул.

– Он называется Балом самой длинной ночи. Он проводится в день зимнего солнцестояния.

– Бал, пир, резьба по льду. – Я загибала пальцы. – Ничто из этого не кажется особенно вампирским.

Навин рассмеялся.

– Вот почему тебе следует спросить Флоренс об остальном. – Его лицо стало серьезным. – Я только что вспомнил об одной детали, которая тебе, вероятно, не понравится. Но ожидается, что мы все примем в этом участие.

Мое сердце замерло.

– Ну? О чем речь?

Когда я вернулась в свою комнату в тот вечер, то обнаружила записку, подсунутую под дверь.

Я развернула ее и прочитала: «Дорогая грязнорожденная, пошла ты. Я работаю одна. Я надеюсь, что ты умрешь медленной и мучительной смертью во время Игр. Мне не терпится посмотреть. С любовью, Реган».

Глава 35

Блейк

Спасибо Кровавой Деве за рефлексы вампира. Я таращился на Пендрагон как дурак, но каждый раз, когда она поворачивала голову в мою сторону, я отводил взгляд, чтобы она ни о чем не догадалась.

Раз или два я замечал, что Реган как-то странно на меня смотрит, но не думаю, что она что-то заметила. Я все еще свирепо поглядывал на нее, чтобы поставить на место. Я был ее гребаным архонтом, и она это знала.

Отношения между нами были непростыми. Я имею в виду, что они были такими весь прошлый год, если не дольше. Но теперь, когда появилась Пендрагон, они стали еще хуже. Реган всегда была не уверена в себе. Мне казалось, она действительно считала, что ее чувства ко мне настоящие.

Она знала, что я не отвечаю ей взаимностью. Честно говоря, мне было трудно воспринимать ее «чувства» ко мне всерьез. Я сомневался, что они были основаны на чем-то большем, чем ее жажда власти и статуса. Отношения со мной давали ей и то и другое.

Похоже, она считала, что «любовь» должна быть частью сделки. Но все было совсем не так. Я был не обязан ее любить.

Нас свели из политических соображений. Моему дяде нужно было укрепить свою власть, а лорд Пансера представил ему свою дочь в самый подходящий момент. Я понятия не имел, одобрил бы мой отец в конечном счете наш брак, особенно учитывая, какой оказалась Реган. Несмотря на то, что наши семьи выросли вместе и мне всегда подсовывали Реган, я все же надеялся, что мне позволят выбирать самому. В конце концов, отец был в паре с моей матерью – и только с ней. Это был их выбор. Они решили не объединяться в триаду, хотя с третьим членом могли стать сильнее.

Иногда я задавался вопросом, был бы мой отец все еще жив, создай он триаду.

Как знать.

Не только я был в своих мыслях, пока мы сидели в столовой.

Тео даже не притворялся, будто слушает, как Реган и Куинн без умолку обсуждали, что они наденут на Бал самой длинной ночи, что они будут есть и с кем разговаривать – и, конечно, с кем не будут разговаривать.

Он был слишком занят, глядя через всю столовую на Вона Сабино.

Я посмотрел на грязнорожденного парня. Рука Сабино уже не была на перевязи. Он положил ее на стол и, держа в руке перо, что-то писал на пергаменте. Это был хороший знак. Я знал, что Сабино хотел стать разведчиком. Корегон хвастался, что грязнорожденный теперь не сможет стать им из-за поврежденной руки. Возможно, Корегон причинил парню не так уж много увечий, как ему хотелось бы думать.

Я вздрогнул, подумав о Корегоне. Иногда я все еще не мог поверить, что его и правда больше нет. В глубине души он был еще большим хладнокровным придурком, чем я. Но он хорошо это скрывал.

Временами казалось, что было бы здорово, если бы он вернулся. Или, по крайней мере, полезно. Он умел заткнуть Реган, поставить ее на место. Он помогал мне держать всех в узде.

Он действительно был лучшим кандидатом на роль моего помощника.

Но теперь я знал, о чем он на самом деле думал. По его мнению, я был не в состоянии самостоятельно управлять своим домом.

Я игриво хлопнул Тео по руке.

– Эй. Перестань пялиться. – Я произнес это достаточно тихо, чтобы только он мог услышать.

Кузен вскинул голову и уставился на меня.

– Что ты на меня так смотришь? – спросил я нахмурившись. Я снова понизил голос: – Не я сделал это с ним.

Он покачал головой.

– Верно. И ждешь, что я в это поверю.

Мое лицо вспыхнуло.

– Я действительно надеюсь, что ты в это поверишь. Потому что это правда.

Тео посмотрел на меня.

– В следующий раз ты скажешь, что дядя Виктор не говорил тебе держать меня в узде. Не давать мне унижать нашу семью своей маленькой «неосмотрительностью».

Я наклонился к нему.

– Ты знаешь, что мне наплевать на твою неосмотрительность.

Но я ни за что не скажу ему правду о том, как мало Виктор о нем заботился. Или Маркус.

Я обнял его за плечи.

– Теперь ты мой помощник, Тео. Мы должны доверять друг другу.

Он стряхнул мою руку и встал.

– Может, тебе стоит выбрать кого-то другого?

Он выскользнул из столовой прежде, чем я успел придумать, что бы такого ему ответить.

– Черт, – пробормотал я себе под нос.

Девчонки все еще сплетничали о какой-то ерунде.

Только когда Куинн заговорила об Играх Консортов, я снова включился.

– Тебе, должно быть, не терпится поставить Пендрагон на место, Реган, – выпалила Куинн. Она была такой подлизой. Она умудрилась так глубоко заползти в задницу Реган, что я уже и не надеялся, что она когда-нибудь вылезет оттуда. Но, с другой стороны, Реган любила подобные вещи. Она хотела, чтобы рядом с ней были только девушки, которые бы боготворили ее.

– О, именно так, поверь, – начала Реган.

Я ударил ладонями по столу.

– Что за черт?

Реган замолчала.

Я проехался по скамейке и устроился напротив трех девушек. Реган, Куинн и Виша.

Виша была единственной, кто встретился со мной взглядом.

– Реган, ты знаешь мою позицию по поводу Игр Консортов, – твердо сказал я. – И ты не станешь пересекать гребаную черту. Не так ли?

Реган накрутила прядь волос на палец и вздохнула.

– Реган, посмотри на меня, черт возьми.

Она угрюмо встретила мой взгляд.

– Да. Ладно. Не стану. Ты же знаешь. Девушка имеет право помечтать.

Я закатил глаза. Только Реган могла мечтать об убийстве своего со-консорта. Ну, может быть, не только Реган. Время от времени такое случалось.

– Ты же не хочешь разозлить старого дядю Виктора, правда, Реган? – напомнил я ей.

Я ненавидел себя за это, но все же протянул руку и нежно коснулся ее щеки.

– Или меня, детка. Верно?

Ее взгляд смягчился.

– Конечно, нет. Ты же знаешь, я хорошая девочка.

– Самая лучшая, – сказал я, слегка растягивая слова. – Такая хорошая девочка для меня.

Она прикусила губу.

– Блейк...

Я точно знал, о чем она спросит дальше. Она захочет прийти ко мне в комнату этой ночью. Она хотела приходить каждую гребаную ночь.

Но я отстранился от нее несколько месяцев назад. Это сводило ее с ума. Неважно, насколько сексуально озабоченным я иногда себя чувствовал. И временами меня это напрягало.

Я не понимал, что со мной не так. Но Реган потеряла всякую привлекательность. Даже в постели. И у нее было соблазнительное тело, этого нельзя было отрицать. Она была необыкновенно... гибкая.

Во всем была виновата Пендрагон. С того самого дня, как я нашел ее. Даже покрытая кровью этого придурка Барнабаса, она представляла собой восхитительное зрелище.

Я постоянно думал о том дне.

Медра Пендрагон, возможно, была самой несносной девушкой, которую я когда-либо знал. Она определенно вызывала во мне самые худшие эмоции. И все же я не мог выкинуть нашу первую встречу из головы.

Обнаженная, но смотрящая на меня свысока. Даже с забрызганной кровью грудью она все равно оставалась гордой, как королева.

Она была полукровки. Она не должна была так привлекать меня.

Но, похоже, она даже не понимала, кто она такая.

Она была не похожа на других девушек, которые заискивали передо мной и подчинялись моей воле. За свой первый год в «Кровавом крыле» я перепробовал их предостаточно. Даже Реган в конце концов попала в эту категорию, хотя поначалу притворялась, что у нее есть твердость характера и собственное мнение. Но все это было ложью. Она пыталась меня заинтересовать. И это сработало – на какое-то время.

Но нет, Пендрагон встретила меня грубыми словами и холодным взглядом. Она ясно дала понять, что не намерена падать к моим ногам. И все же несмотря на это – нет, черт возьми, из-за этого – я не мог перестать думать о ней.

В том, что она бросала вызов, было что-то такое, что делало ее неотразимой. Этот мятежный огонь в ее глазах, который обещал никогда не погаснуть. То, как она сопротивлялась тому, чего обычно жаждет большинство девушек.

Я не мог выбросить ее из головы. Если бы я попробовал ее на вкус, то, возможно, смог бы переключиться. Но даже это было недоступно. Поступить так означало перечеркнуть именно то, чего, по словам моего дяди, он хотел от нас добиться.

Черт, в глубине души я подозревал, что он никогда не хотел, чтобы я попробовал Пендрагон, потому что планировал забрать ее себе.

И эта мысль стала красной тряпкой. Этого никогда не случится, пока я жив.

Я не хотел перечить Виктору. Я чертовски ненавидел этого человека, но я не был идиотом. Я знал, что он сильнее меня.

И все же я бы пошел на это, даже зная, что это самоубийство, если бы думал, что есть шанс уберечь Пендрагон от его скользких лап.

В мире, где все остальные преклонялись перед нами, она держалась прямо. Непокорная и несломленная. Это заставило Реган возненавидеть ее. Но для меня это делало ее еще более привлекательной.

Я на мгновение закрыл глаза, вспоминая ее идеальную грудь. Рыжий треугольник между ее бледных бедер.

Каждую ночь я ублажал себя, представляя одно и то же. Просто в разных вариациях.

Моя любимая фантазия на этой неделе была та, где я ею овладеваю. Она отталкивала меня, говорила, чтобы я убирался из ее комнаты, потом передумывала, хватала меня за волосы и притягивала к себе, засовывая мою голову себе между ног.

Я ласкал ее долго, пробуя на вкус, пока она стонала. Она этого не хотела. И все же делала. Вот почему все было так чертовски хорошо. Мы знали, что терпеть не можем друг друга. И также знали, что не сможем друг от друга оторваться.

Я протягивал руку к ее идеальной груди, поглаживая пальцем бутон, пока тот не затвердевал, в то время как мой язык ублажал ее, а она выгибалась навстречу ко мне.

Я доводил ее до безумия, быстро и интенсивно, а потом оказывался над ней, позволяя ей хорошенько меня рассмотреть. Я говорил ей, что это она со мной сделала. Она прикусывала губу и отвечала, что ей нужно, чтобы я в нее вошел, что она больше не может ждать ни минуты.

Я наклонялся и целовал ее сладкие губы, запуская руки в эту великолепную гриву рыжих кудрей, рассыпавшихся вокруг ее головы подобно огненному ореолу, а затем входил в нее. Я старался быть медленным и нежным, но скоро терял над собой контроль. Она цеплялась за мою спину, умоляя двигаться сильнее, быстрее...

Виша откашлялась, и я резко вышел из задумчивости, внезапно вспомнив, где нахожусь.

Я вздохнул и провел руками по лицу, поерзав на скамейке, чтобы устроиться поудобнее. Это было чертовски унизительно. А еще иронично. Пендрагон была дарована мне в качестве приза, и все же я не мог заявить на нее свои права. Она была неприкасаема. Я даже не мог ею кормиться, пока наша связь не стала сильней. Конечно, она этого не знала, в противном случае и близко к себе не подпустила бы.

Реган и Куинн встали, собираясь уходить. Они расцеловались, как будто им действительно было не плевать друг на друга. Это было тошнотворно приторно.

– Ты не идешь, Виша? – спросила Реган.

Виша покачала головой.

– Я посижу здесь до ужина. Увидимся в башне.

Реган вопросительно посмотрела на меня.

– Блейк...

Я тоже покачал головой.

– Увидимся в башне позже. – И я отвернулся.

Реган постояла еще мгновение, а затем ушла. Я услышал, как она снова начала щебетать как сорока, когда встретила Ларису и Гретхен. Третья и четвертая самые злобные девчонки в «Кровавом крыле» после Реган и Куинн.

Я наблюдал, как девушки подошли к столу Пендрагон. Ее друг Шарма почувствовал себя неловко. Без сомнения, они подвергали его серьезному испытанию. Лицо Пендрагон становилось все более сердитым. Затем она набросилась на них. Я увидел, как лицо Ларисы покраснело от смущения, и с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться.

Затем их разговор, казалось, подошел к концу. К моему удивлению, Реган задержалась. Пендрагон встала и направилась за ней. Они недолго о чем-то поговорили друг с другом, и Реган, похоже, это не понравилось.

Я подозревал, что знаю, в чем дело.

Я снова повернулся к Више. Она провела рукой по своим коротко стриженным белым волосам. Ей нравилось менять стиль. На прошлой неделе она побрилась почти налысо. Выглядело довольно круто. В отличие от других подруг Реган у Виши было свое мнение.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы это понять. Я все еще сомневался, что у Реган оно было.

– Ты все еще злишься на меня за то, что случилось с Пендрагон? – спросила девушка с присущей ей прямотой.

Я встретился взглядом с ее фиалковыми глазами.

– Злился какое-то время. Я же просил тебя проверить ее, а не избивать до полусмерти и пытаться зарезать.

Она пожала плечами.

– Возможность была слишком заманчивой, чтобы сопротивляться.

Я кивнул.

– Ладно. Проехали. Ты попробовала. Но я не потерплю, если ты попробуешь еще раз. Поняла?

Виша медленно кивнула. В отличие от Корегона Виша знала, на что я действительно способен. Она подчинится.

– Приближаются Игры Консортов, – сказал я ей. – Ты уже решила?

Она шумно выдохнула.

– Черт, Блейк. Это серьезное решение.

– Я знаю, – осторожно сказал я. – Самое важное в твоей жизни. Не заканчивай, как я.

Она закатила глаза.

– Если честно, я больше беспокоюсь, что закончу, как Реган.

– Сомневаюсь, что тебе когда-нибудь придется беспокоиться о том, что такое может случиться, – тихо сказал я.

Она изучала меня.

– Ты правда думаешь, что она не послушает?

Я покачал головой.

– Сомневаюсь. Обычно она не любит рисковать, но мне кажется, что в этот раз осмелится.

Виша кивнула.

– Я тоже так думаю.

– Хорошо, что ты на моей стороне, – отметил я.

Она криво улыбнулась.

– Только не дай Реган неправильно тебя понять.

– Все будет быстро, – согласился я. – Мне кажется, ты уже знаешь, что нужно сделать.

Глава 36

Медра

Это был все тот же сон, который снился мне последние семь ночей подряд. Разве «семь» не какое-то счастливое число?

Я лежала, запутавшись в одеялах, мое тело было напряжено.

Тренировочный двор. Моя драка с Блейком. Сердце бешено колотилось. Адреналин бежал по венам.

Я оседлала его, опустившись на него всем весом своего тела. Кинжал в моей руке прижимался к его горлу.

Мое дыхание было прерывистым. Как и его. Я чувствовала пульс Блейка под своими дрожащими пальцами.

Впервые с тех пор, как мы были вынуждены вступить в эту извращенную связь, я почувствовала себя по-настоящему сильной.

В этот раз я была главной. Одним движением я могла бы покончить со всем. Прекратить всю эту ненависть, неразбериху.

Меня переполняли сильные эмоции. Радость.

Это же была она? Тогда почему я колебалась?

Серые глаза Блейка потемнели от ярости и ненависти, но под этими эмоциями скрывался страх.

Я наслаждалась тяжестью лезвия, сосредоточившись на бледной коже его горла. Он был в моей власти. Все, что мне нужно было сделать, – это надавить.

В моей груди нарастала энергия, я уже чувствовала привкус свободы.

Но я замерла. Его взгляд встретился с моим, и на долю секунды я увидела в нем нечто большее.

Необузданное желание.

Это было все равно что смотреться в зеркало. Осознание этого поразило меня как удар, и у меня перехватило дыхание.

Губы Блейка изогнулись в улыбке.

Он медленно поднял руку и схватил меня за запястье. И я это позволила.

– Сделай это, – прошептал он насмешливо. – Ты же хочешь. Покончи с этим прямо сейчас.

Его хватка стала крепче.

– Но этого будет недостаточно, Пендрагон. Ты что, никогда не убивала высокородных?

Он опустил мою руку ниже, пока кинжал не оказался прямо над его сердцем.

– Если ты действительно хочешь покончить со всем, тебе придется вонзить нож мне в сердце.

Я стиснула зубы, каждая клеточка моего существа призывала меня к этому.

Но я не шевелилась.

Он только и ждал этой заминки. В мгновение ока Блейк пришел в движение.

Удивив меня своей силой, он перевернул нас, и внезапно я оказалась под ним.

Теперь кинжал был у него, его рука все еще сжимала мое запястье, когда он приставил лезвие к моему горлу.

Его лицо нависло над моим. В его глазах читалось безумие, чистая ненависть. Я знала, что он воспользуется ножом.

Я закрыла глаза, давление лезвия на мою кожу усилилось. Вот так все и закончится. И все потому, что я была слишком слаба и глупа, чтобы убить его, когда у меня был шанс.

Я приготовилась к удару. Будет ли он питаться мной, когда прольет мою кровь?

Затем его губы коснулись моего уха.

– Я мог бы убить тебя прямо здесь и сейчас, маленький дракончик.

От этих слов у меня по спине пробежал холодок.

Затем давление на мое горло исчезло. Я услышала лязг, когда он отбросил кинжал.

– У тебя был шанс покончить с этим, – прорычал он, обдавая мою кожу горячим дыханием. – Ты потерпела неудачу. И теперь... ты моя.

Затем его губы прижались к моим.

Поцелуй был грубым. Требовательным. Собственническим. Все, что я отрицала, но чего хотела.

На мгновение я замерла.

Моим первым побуждением было оттолкнуть его. Но в следующее мгновение я почувствовала, что мои руки предали меня. Я вцепилась в его рубашку, притягивая его ближе.

В глубине души я понимала, что он мне не подходит. Но мое тело знало, чего оно хочет, и отрицало доводы рассудка.

Тепло разлилось внизу моего живота, и желание, с которым я так долго боролась, вырвалось на поверхность.

Я растворилась в поцелуе, растворилась в нем. Он целовал меня властно – буря гнева и желания. Каждая клеточка моего тела была возбуждена, голова кружилась от его напора.

Я могла думать, но не дышать. Не могла устоять перед ним.

Руки Блейка скользнули вниз по моему телу, его пальцы коснулись обнаженной кожи на моей талии, оставляя за собой теплый след.

Мои руки запутались в его волосах, притягивая его ближе к себе, в то время как мой разум приказывал остановиться.

Его язык скользил по моему, посылая разряды электричества по телу, и я застонала.

Его пальцы блуждали по мне, проникая под одежду. Его руки обхватили мои груди, и я задрожала, выгибаясь вверх, безмолвно умоляя о большем.

– Ты моя, – прорычал он мне в губы.

Я ненавидела себя за то, как сильно хотела, чтобы это было правдой.

– Я ненавижу тебя, – прошептала я, хотя мое тело таяло от его прикосновений.

Его зубы задели мою нижнюю губу, и я почувствовала его клыки, напоминавшие, насколько он на самом деле опасен.

Его мрачный голос был полон жестокого удовлетворения.

– Но не так сильно, как желаешь меня.

А потом его руки стянули с меня брюки, и его пальцы оказались у меня между ног, скользнув между бедер. Я дрожала, когда он ласкал меня, подводя все ближе и ближе к краю.

И вдруг сон резко изменился. Тренировочный двор содрогнулся.

Я в ужасе огляделась, когда окружающие нас каменные стены начали трескаться и крошиться, куски камня откалывались и падали на землю.

– Что это? Что происходит? – спросила я.

Блейк посмотрел на меня сверху вниз, его глаза излучали спокойствие и уверенность.

– Драконы приближаются.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда стены рухнули, открывая темное зияющее пространство за ними, в котором двигалась какая-то фигура, массивная и устрашающая.

Дракон – огромный, древний и полный невыразимой силы – поднялся из-под обломков стены, широко раскинув крылья, его светящиеся желтые глаза были устремлены на меня.

Зверь издал оглушительный рев.

Я открыла рот, чтобы закричать, и звук моего собственного голоса вырвал меня из сна.

Мои глаза распахнулись.

Я пошевелила ногами, пытаясь высвободить их из-под скомканных одеял, мое сердце все еще бешено колотилось после кошмара.

Что-то было не так.

Комната сотрясалась. Башня первокурсников дрожала так, словно вот-вот развалится на части, совсем как в моем сне.

Я вскочила с кровати, мои ноги коснулись холодного пола, когда я спотыкаясь направилась к двери и побежала по коридору к комнате Флоренс.

Навин уже был там. Он оперся рукой о стену, собираясь с силами.

– Что, черт возьми, происходит? – крикнула я.

Тряска прекратилась.

Дверь Флоренс распахнулась. Она стояла в белой ночной рубашке, ее черные волосы были распущены. Ее глаза были широко раскрыты и полны страха.

В коридор высыпали и другие студенты, которые наполнили пространство испуганными голосами.

Я увидела, как Вон Сабино встал рядом с Навином. Его рука уже неделю как не была на перевязи.

– Успокойтесь все, – крикнула Флоренс, повысив голос, чтобы ее было слышно сквозь шум. – Тише, пожалуйста.

Постепенно все первокурсники повернулись к ней лицом.

– Я не знаю, где сейчас другой староста первокурсников, – сказала Флоренс. Ее голос был спокоен. Я взглянула на Навина, зная, что только он и я, вероятно, могли сказать, как сильно она все еще нервничала. – Но мне нужно, чтобы вы все замолчали и выслушали меня.

– Наверное, пьян, – услышала я, что Навин пробормотал Вону. Другой староста, Томас, относился к своим обязанностям не так серьезно, как Флоренс. Я вообще сначала не понимала, почему его выбрали. Потом оказалось, что он был трэллом одной из студенток Дома Авари. Вероятно, именно поэтому. Может быть, прямо сейчас он был занят своей высокородной семьей.

Внимание всех первокурсников было приковано к Флоренс.

– Спасибо. А теперь, пожалуйста, послушайте. Башня не упадет, – твердым голосом заверила Флоренс. – Этот замок был построен много веков назад и был зачарован так, чтобы выдержать практически все. Даже атаки драконов. – Ее губы дрогнули. – И я думаю, мы все знаем, что об этом не стоит беспокоиться.

Раздался нервный смешок.

– Я уже говорила с профессором Виспвуд о последнем землетрясении, которое случилось несколько недель назад, – продолжала она. Для меня это было новостью, но Флоренс действительно проводила много времени с профессором Виспвуд после занятий. – Она сказала, что беспокоиться не о чем. Острова, подобные тому, на котором расположено «Кровавое крыло», часто испытывают подземные толчки. Иногда десятилетиями ничего не происходит, а затем наступает период, когда остров трясет много раз подряд в течение нескольких недель или даже дней. Это очень частое явление.

Ее слова разносились по коридору, и я почти почувствовала облегчение, исходящее от моих однокурсников.

– Даже если бы на нас действительно обрушилось что-то вроде приливной волны, вызванной одним из подземных толчков, – продолжила Флоренс, – «Кровавое крыло» построено достаточно высоко над уровнем моря, так что мы здесь в безопасности. Здесь до нас никто не доберется.

Некоторые студенты снова заговорили, но тихо, и в них не было паники. Казалось, все успокоились.

Флоренс оживленно хлопнула в ладоши.

– А теперь я хочу, чтобы вы все разошлись по своим комнатам. Толчки прекратились. Идите спать. Все будет хорошо. Утром я свяжусь с профессором Виспвуд и директором школы и обещаю вам, что, если возникнут какие-либо причины для беспокойства, мы дадим вам знать.

Толпа начала редеть, по мере того как студенты возвращались в свои комнаты.

Я повернулась к Флоренс.

– Это было впечатляюще.

Она скромно пожала плечами, но выглядела довольной.

– Просто выполняю свою работу.

– А Томас – нет, – заметил Вон.

Флоренс вздохнула.

– Он, наверное, снова сбежал. Можно ли назвать это побегом, если ты собираешься накормить высокородного студента?

– Я не знал, что первокурсников можно использовать в качестве трэллов, – заметила я.

– Да, но очевидно, что Томас «принадлежал» этой высокородной семье еще до того, как попал в «Кровавое крыло». Они вместе приехали сюда из родового поместья. Это редкость, но вполне приемлемо. Что необычно, так это то, что Томаса назначили старостой. – Флоренс выглядела расстроенной. – Я не вижу в этом смысла. Он вообще почти не помогает первокурсникам.

– Высокородное кумовство не знает границ. – Я заглянула в ее комнату. – Где Невилл? – спросила я.

– Снова ушел, – сказала Флоренс, убирая с лица прядь черных волос. – Вероятно, к Блейку. Надеюсь, с ним все в порядке.

Я покачала головой, какая-то часть меня задавалась вопросом, спал ли Невилл в кровати Блейка. Воспоминание о том сне все еще было свежо в моей памяти.

Внезапно моя собственная постель показалась мне очень пустой и холодной.

– Ночуем в моей комнате? – предложила Флоренс.

– Конечно, отличная идея, – обрадовался Навин. – Вон?

Тот впервые за долгое время улыбнулся.

Флоренс игриво ударила Навина по руке.

– Я имела в виду Медру.

– А, ну ладно. Логично, – согласился Навин. – Но мне все равно обидно.

– Я бы позвала тебя, если бы не знала, что ты храпишь, как медведь, – хихикнула Флоренс. – Когда мы были маленькими, мы часто устраивали ночевки, – объяснила она нам с Воном.

Мы пожелали спокойной ночи Навину и Вону, а затем я направилась за Флоренс в ее комнату.

Как только мы уютно устроились, я почувствовала, что напряжение отпускает меня. Флоренс обычно спала, накрывшись несколькими тяжелыми одеялами. Их тяжесть была приятной, походила на теплые объятия.

«Как тело Блейка, прижимающееся к тебе», – произнес голос в моей голове. Я послала его к черту.

– Меня пригласили на Бал самой длинной ночи, – сказала Флоренс, и ее голос дрогнул. – Я тебе говорила?

Я села в кровати.

– Нет, точно не говорила. Кто? – Пожалуйста, скажи, что Навин, молилась я.

Она замялась.

– На самом деле, я получила два приглашения.

– Правда? Я не удивлена. Ты наверняка получишь еще дюжину до бала, – поддразнила я. – В конце концов, ты самая блестящая студентка в «Кровавом крыле», не говоря уже о том, что одна из самых красивых.

– Ха. Я не уверена ни в том, ни в другом, – вздохнула Флоренс, наморщив нос. – Я много работаю. Вот и все. – Она еще не погасила прикроватную лампу, и я видела, что ее черные глаза блестят от возбуждения.

– Ты работаешь очень, очень, очень много. А теперь рассказывай, кто тебя пригласил, – подтолкнула я. – Ты же знаешь, что хочешь.

Она слегка покраснела.

– Первый – студент Дома Орфос.

– Высокородный? – спросила я с тревогой.

Она покачала головой.

– Нет, стратег. Эббот. Он учится на третьем курсе. Мы пересекались несколько раз. Ты же знаешь, что я посещала продвинутый курс.

– Он хороший? – продолжала расспрашивать я. – Красивый?

– Он милый, – сказала Флоренс, немного подумав. – Не уверена насчет красивого. По правде говоря, я удивилась, когда он пригласил меня. Я никогда не думала о нем в таком ключе. Но он умный. Нам есть о чем поговорить.

– Было бы неплохо, если бы рядом был кто-то близкий тебе, – осторожно сказала я. – А второй?

Флоренс махнула рукой.

– Это был всего лишь Навин.

Я не знала, что сказать, чтобы не проболтаться.

– Ну, Навин – хороший друг. С ним было бы весело и комфортно.

– Я тоже об этом подумала. – Флоренс вздохнула. – Мне, наверное, следует дать Эбботу ответ завтра.

Я надеялась, что она выберет Навина, но не знала, стоило ли говорить это вслух. Мои слова могли повлиять на ее решение.

– Ну, меня еще никто не приглашал, – сказала я, откинув голову на подушку. – Скорее всего, и не пригласят. – Я хищно ухмыльнулась. – Потому что я странная рыжеволосая грязнорожденная девушка – наездница драконов без драконов.

Грязнорожденные студенты по большей части боялись меня, а высокородные просто вели себя отвратительно.

В голову пришла ужасная мысль.

– Подожди. Пожалуйста, не говори мне, что я обязана идти на это мероприятие с Блейком и Реган.

Флоренс покачала головой, и меня охватило облегчение.

– Тебе не обязательно идти вместе с ними, если Блейк не приглашал тебя.

– Не приглашал. К счастью. – Но какая-то иррациональная часть меня обиделась, что он этого не сделал. Это просто нелепо. Несмотря на все, что Тео говорил той ночью у костра, я знала, что Блейк пойдет с Реган.

– Но вам, скорее всего, придется потанцевать вместе хотя бы раз, – продолжала Флоренс. – Это традиция.

– Думаю, с одним танцем я справлюсь. – Я попыталась представить, как танцую медленный танец с Блейком Драхарроу, но у меня ничего не вышло. – Я расспрашивала Навина о фестивале Ледяного огня, но он посоветовал мне обратиться к тебе. Он очень высокого мнения о тебе, Флоренс. Каково это – иметь друга, который тебя обожает? – Я решила рискнуть и немного ее подразнить.

Она рассмеялась.

– Навин глупый. Он, вероятно, тоже мог бы тебе рассказать. Что ты хотела узнать?

Я на мгновение задумалась.

– Пока что «Ледяной огонь» звучит... Не знаю. Мило? Уютно? Совсем не как традиция высокородных. Хотя Навин упоминал, что нам придется посетить храм Кровавой Девы.

– Да, это правда. – Флоренс прикусила губу. – От нас ждут подношения крови.

Я нахмурилась.

– Как в день именин? Почему ты не рассказывала мне об этой традиции?

– Наверное, я просто никогда об этом не думала. Иногда я забываю, что ты ничего не знаешь о Санграте, Медра. Даже самые незначительные вещи, например, как мы празднуем наши именины, для тебя в новинку.

– Отдавать высокородным свою кровь в день именин не кажется мне большим праздником, – сказала я с содроганием.

– Ну, мы не отдаем ее какому-то конкретному высокородному. Мы жертвуем ее Кровавой Деве, – объяснила Флоренс.

– Я все еще не понимаю, кто такая эта Кровавая Дева. Какая-то богиня?

Флоренс кивнула.

– История гласит, что, когда наш мир только зарождался, полубогиня – наполовину смертная, наполовину божество – пожертвовала собой и пролила свою кровь, чтобы спасти мир. Но ее семья была полна решимости избежать ее участи. Ее мать, отец, братья и сестры выпили ее кровь. Она спасла их, и они обрели бессмертие.

– Они украли ее кровь, обманули смерть, потому что были слишком эгоистичны, чтобы помочь ей спасти мир, и превратились в вампиров, – подвела итог я.

Флоренс поморщилась.

– Это лишь одна из точек зрения. Такую интерпретацию я бы не стала представлять на занятиях у профессора Хассан.

Я рассмеялась.

– Я постараюсь.

– Так или иначе, некоторые из братьев и сестер полубогини отказались пить ее кровь.

– Я их не виню, – согласилась я. – Отвратительно.

– Отвратительно, но эффективно, – возразила Флоренс.

Я подумала о том, что сказал Навин. О том, как Флоренс лелеяла великие амбиции и, возможно, была бы счастлива, если бы ее выбрали в консорты к высокородному. Я задавалась вопросом, правда ли это. – Братья и сестры, которые не пили, остались смертными. Низшая форма жизни.

– Полукровки, – подсказала я.

– Верно. Поначалу на них смотрели свысока. Затем произошли события, о которых ты уже слышала на занятиях профессора Хассан.

– Высокородные были спасением для грязнорожденных. – Я фыркнула. – Помню.

– Независимо от того, во что ты веришь, – продолжала Флоренс. – Высокородные и грязнорожденные почитают Кровавую Деву. По всей Санграте строятся храмы, посвященные ей. Некоторые женщины даже поступают к ней на службу, проводя жизнь, почитая ее. – Подруга бросила на меня любопытный взгляд. – Ты знала, что мать Блейка Драхарроу находится в Святилище?

– В храме? – удивленно переспросил я. – Нет. Откуда мне было знать? Почему? – Я была удивлена, что женщина из такой влиятельной семьи и дома предпочла вести уединенную жизнь.

– Когда умер ее муж, она оставила свою семью. Насколько всем известно, именно туда она и отправилась. В Святилище Кровавой Девы. Святая святых Санграты. С тех пор ее никто не видел. Я предполагаю, что Блейк и его семья каким-то образом поддерживают с ней связь.

– Мне не нравится, что приходится жертвовать кровь в этом месте, – сказала я со стоном.

– Все не так уж плохо. Вот увидишь. Мы с Навином можем пойти первыми. Ты сможешь понаблюдать... за нами... – Флоренс зевнула.

– Нам пора спать, – виновато сказала я, вспомнив, как усердно она занималась. – Тебе нужно отдохнуть.

– Звучит заманчиво, – мечтательно произнесла Флоренс.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Затем она снова заговорила.

– Как ты думаешь, с кем мне пойти, Медра?

– С Навином, – быстро ответила я. – Тебе будет с ним весело.

– Думаю, ты права. – Она снова зевнула. – Хотя он, скорее всего, пригласил меня только потому, что думал, что больше никто этого не сделает. Ты же знаешь, у него была девушка.

– Знаю, – сказала я. – Но они же вроде расстались?

Но ответа не последовало. Флоренс заснула. Еще через несколько минут заснула и я.

В ту ночь драконы мне больше не снились.

Глава 37

Медра

Прошло несколько недель.

Зимние экзамены остались позади.

Я сдала все, очень удивившись некоторым своим оценкам. Я получила четверку («похвально») по целительству у профессора Родригеса. Часть меня думала, что он был удивлен не меньше моего. Я не умела пользоваться магией исцеления, но теория была захватывающей, и я была рада углубиться в алхимию в следующей части курса. Я получила самую высокую оценку по основам боя для грязнорожденных – «отлично» и еще одно «похвально» по продвинутому владению оружием у профессора Санкары, что, по моему мнению, было более чем справедливо, учитывая инцидент с Блейком.

Единственным предметом, по которому я получила предпоследнюю из возможных низких оценок, тройку («слабо»), была история Санграты. Сам предмет был интересным. На лекциях профессора Хассан обычно было полно интересных исторических фактов. Но она возненавидела меня с того самого первого дня, когда я опоздала, и как бы я ни старалась не попадаться ей на глаза и как бы усердно ни работала над своими эссе, ситуация не улучшалась. Она вообще завалила меня на одной работе и обвинила в списывании. Так что я была рада и тройке. Все лучше, чем полный провал.

Все оценки Флоренс были отличными, что неудивительно. По всем предметам. И Навин, казалось, тоже был доволен своими результатами, хотя и не делился с нами.

С тех пор как Флоренс приняла его приглашение на бал, он выглядел немного взвинченным. Но я списала это на нервозность из-за Бала самой длинной ночи. Он беспокоился не только о своем сольном выступлении, но и о том, что рядом с ним будет Флоренс.

С ночи второго землетрясения мои сны изменились. Блейка больше в них не было. Его заменил дракон.

Все сны были почти одинаковыми. «Кровавое крыло» рушилось. Иногда я металась по коридорам и пыталась спасти Флоренс, или Навина, или Вона, или других грязнорожденных учеников.

А в это время из-под обломков, не переставая реветь, поднимался огромный дракон с массивными хлопающими крыльями.

Произошло еще несколько подземных толчков, но они случились днем, и Флоренс была права – никто из профессоров не выглядел особенно обеспокоенным.

Наступил последний день семестра. Было время обеда. Мы с Флоренс шли по коридору в сторону столовой, и от моего дыхания в холодном воздухе поднимался пар.

Погода резко испортилась, и академия покрылась толстым слоем снега. Но несмотря на холод, студенты «Кровавого крыла» предвкушали предстоящие школьные каникулы и фестиваль Ледяного огня. Большинство первокурсников, похоже, оставались в школе, а не возвращались домой.

В то время как Навин и Флоренс собирались вместе на Бал самой длинной ночи, у меня не было пары. Меня никто не пригласил. Но я была полна решимости не мешать друзьям и не становиться третьим лишним.

Я сказала Флоренс, будто узнала, что должна пойти с Блейком и Реган. Ложь, но подруга поверила. Теперь я могла держаться в стороне и дать им с Навином время побыть немного наедине. Я прекрасно справлюсь сама. Я прикинусь тихоней, оставаясь в стороне и наблюдая за танцами, и буду появляться только в случае крайней необходимости. И уйду я так рано, как только возможно.

Когда мы завернули за угол, а мои мысли все еще блуждали, я вдруг остановилась как вкопанная – высокая фигура вышла из тени, преграждая нам путь.

Еще мгновение, и я поняла, кто это был. Кейдж Танака.

Глава высокородного дома обладал внушительной внешностью. Он был почти такого же роста, как Блейк. Он стоял, выпрямив спину и расставив ноги в напряженной позе, которая говорила о том, что он привык поддерживать авторитет. Его светло-русые волосы, собранные в пучок на затылке, и гладко выбритые виски придавали ему свирепый, резкий вид. Его татуировка в виде полумесяца выглядывала из-под высокого воротника черного пиджака с серебряной отделкой.

– Мисс Пендрагон. – Его голос был глубоким и ровным, но внутри таилось что-то опасное, что намекало на то, что его не стоит недооценивать. – Не могли бы вы уделить мне минутку своего времени? – Он взглянул на Флоренс. – Наедине.

Подруга вопросительно посмотрела на меня. Когда я кивнула, она проскользнула вперед по коридору. Я знала, что она будет ждать меня в столовой.

– Кейдж, – сказала я настороженным голосом. – Чего ты хочешь?

– Медра, не так ли? Такое красивое имя. Могу я получить твое разрешение использовать его?

Я колебалась.

– Полагаю, что да.

Это было бы освежающей переменой после того, как Блейк постоянно называл меня Пендрагон.

Он улыбнулся.

– Спасибо, Медра. Я наблюдаю за тобой уже довольно давно.

От такого откровения у меня закружилась голова.

– Правда? Зачем? – Я вспомнила ночь у костра. Кирнан утверждал, что Кейдж хотел, чтобы мы присоединились к нему. Мне казалось, что это правда, но с тех пор я больше об этом не вспоминала.

Глава Дома Авари одарил меня легкой понимающей улыбкой.

– Скажем так, я восхищаюсь твоим духом. Редко можно увидеть кого-то настолько... непреклонного.

– Ты имеешь в виду, непреклонного по отношению к высокородным?

Он кивнул.

– Если хочешь. Ты здесь выделяешься. Другие на твоем месте, скорее всего, сломались бы.

– Меня не так-то легко сломить, – отрезала я, хотя временами бывала на грани срыва.

– Я уважаю это. – Темные глаза Кейджа задержались на моем лице, оценивая меня медленным, пристальным взглядом, от которого у меня внутри все перевернулось. – Может быть, дело в волосах. Как и огненного дракона, тебя невозможно приручить.

Что именно сейчас происходило? Неужели Кейдж Танака действительно делал мне комплименты?

– Что ж, спасибо, – медленно произнесла я. – Но это не ответ на мой вопрос. Чего ты хочешь?

Кейдж прислонился к стене, его черные глаза внимательно наблюдали за мной.

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной на Бал самой длинной ночи.

Я моргнула, не уверенная, что правильно его расслышала.

– Прошу прощения? – переспросила я.

– Я хочу, чтобы ты была моей парой на балу. – Его тон был обыденным, как будто это была самая заурядная просьба в мире. – Если, конечно, у тебя ее еще нет.

У меня не было. И он об этом знал. Каким-то образом.

– Почему я? – спросила я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела. – Ты можешь позвать любую. Ты же Глава Дома.

– Потому что тебе не место рядом с Драхарроу. Он тебя не заслуживает. И ты это знаешь. – Его голос понизился, став более напряженным. – Ты не из тех девушек, которым может вскружить голову кто-то вроде Блейка. Я знаю, ты жалеешь, что его дядя приковал тебя к нему. Почему бы не продемонстрировать ему, что ты не его собственность?

– Ты думаешь, я пойду с тобой только назло Блейку?

– Позволь мне показать тебе, что ты не обязана быть просто пешкой в игре Драхарроу. – Кейдж улыбнулся. – Если ты согласишься, я могу пообещать тебе одну вещь, Медра. Я позабочусь о том, чтобы подарить тебе ночь, которую ты действительно заслуживаешь.

Я сглотнула, не зная, как на это реагировать. Это было приглашение, причем во многих отношениях.

Неужели я действительно собиралась пойти на бал с высокородным? Что бы сказали Навин и Флоренс?

Я знала, что за этим кроется что-то еще. Кейдж был не просто милым. Он хотел использовать меня как рычаг давления на Блейка. Но имело ли это значение на самом деле?

– Могут ли консорты вообще приходить с кем-то, кроме своего архонта? – осторожно спросила я.

Кейдж пожал плечами.

– Это не запрещено законом, но случается редко. Для меня не проблема, что мы станем исключением. Я не из тех, кто играет по правилам. – Он шагнул ко мне. – Тебя невозможно не замечать, Медра. В тебе есть нечто уникальное, и это не просто твоя кровь всадника. Ты заслуживаешь того, чтобы к тебе относились с уважением, а не как к какому-то навязанному обязательству.

То, как он произнес мое имя, то, как он смотрел мне в глаза... Да, обаяние Кейджа было неоспоримым, но я была не настолько наивна, чтобы на него купиться. Вероятно, он не имел в виду ни единого слова из того, что сказал.

Но если я могла воспользоваться им в ответ... Поиметь что-нибудь от этого бала. Я представила, что подумает Блейк, увидев меня стоящей рядом с его соперником.

Кейдж был прав в одном. Я не принадлежала Блейку. Может, вот он – способ доказать это раз и навсегда.

– Кстати, есть кое-что о союзе триад, что Драхарроу, вероятно, не посчитал нужным тебе рассказать, – сказал Кейдж, и его темные глаза с вызовом блеснули. – Если ты откажешься от связи, то они не смогут заставить тебя.

Мое сердце бешено заколотилось.

– Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что из создавшегося положения есть выход?

– Пока нет. Но если между вами двумя все останется по-прежнему, то Блейк, возможно, никогда не сможет питаться твоей кровью. Во всяком случае, не совсем так, как надо. Он не сможет черпать силу из твоей крови, если ты не дашь своего согласия. Консорты должны укреплять своего архонта, а ты будешь лишь помехой. Ты была бы свободна от него в том плане, который действительно имеет значение.

Волнение охватило меня, но я попыталась его подавить, потому что мотивы Кейджа все еще вызывали сомнения.

– Но если бы у нас была полная связь?

Я не была уверена, что хотела знать ответ.

Но Кейдж только ухмыльнулся.

– Консорты все время заводят любовников. Это обычное дело. Высокородные редко бывают довольны только одним или даже двумя партнерами. Блейк не сможет помешать тебе наслаждаться радостями жизни.

Я была не так уж в том уверена. Буду ли я свободна, когда покину стены академии? Подозреваю, что Драхарроу планируют держать меня где-нибудь на своих условиях и не дадут дышать полной грудью. По крайней мере, если я каким-то образом не сбегу от них.

Сделать Кейджа союзником, возможно, не такая уж плохая идея.

– Ладно. Я подумаю об этом.

Темные глаза Кейджа искрились весельем. Он выпрямился и отошел от стены.

– Не тяни слишком долго.

Он бросил на меня последний долгий взгляд, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Глава 38

Медра

Фестиваль Ледяного огня официально начался.

С наступлением ночи в первый день фестиваля из замка отправилась грандиозная процессия студентов, профессоров и Глав Домов. Первокурсников и второкурсников посадили в экипажи вместе с преподавателями «Кровавого крыла», по шесть-восемь человек в одном, в то время как некоторые из старших студентов и Главы Домов ехали верхом впереди.

Это была Ночь безмолвных подношений, во время которой мы должны были прийти в Святилище Кровавой Девы и принести в жертву немного своей крови по гребаной традиции высокородных.

Мои нервы были на пределе, когда я осознала, что сижу между Флоренс и Навином в одном из экипажей. Они говорили о фестивале, но, хотя я и старалась не терять нить разговора, мои мысли были далеко.

Прошлой ночью я отправила Кейджу Танаке записку, что принимаю его приглашение. Понятия не имею, правильно ли поступаю, но сейчас я была полна решимости.

Карета покачивалась от сильного зимнего ветра, дувшего с моря, когда мы проезжали по длинному железному мосту, ведущему в Вейлмар. Добравшись до материка, мы повернули на восток и проехали по другому мосту, который вел на остров, где находилось Святилище.

Когда наша процессия приблизилась, показался храм.

Расположившееся подобно белому гнезду на темном утесе Святилище поражало воображение в зимних сумерках. Построенное из светящихся белых камней, оно сверкало как жемчужина на фоне бушующего моря, взмывая в небо, а в центре симметрично возвышались узкие шпили. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее бросались в глаза размеры здания.

Я переглянулась с Флоренс, которая одарила меня легкой ободряющей улыбкой. Я рассказала ей о приглашении Кейджа. Она была удивлена, но поддержала меня.

Навин широко раскрытыми глазами смотрел в окно кареты. Я знала, что он и раньше бывал в храмах, но это было его первое посещение Святилища. Обычно его посещали исключительно высокородные. В Вейлмаре было достаточно храмов, куда ходили полукровки.

Когда экипажи остановились, нас вывели наружу, преподаватели и Главы Домов провели нас через внешние ворота.

Я посмотрела на величественные двери Святилища. На белой каменной притолоке было вырезано изображение Кровавой Девы. Выражение ее лица было безмятежным, руки сложены чашей, как будто в них она держала свою собственную жизненную силу. Я вздрогнула.

Когда мы подошли ближе, фонари осветили тропинку, открыв возвышающиеся перед нами белые стены.

Лидеры домов и преподаватели ходили среди нас, тихо переговариваясь между собой. Они все проделывали это раньше. Сегодняшний вечер не был чем-то новым ни для кого из них, даже для грязнорожденного профессора Родригеса или полукровки профессора Виспвуд.

Блейк мелькал между рядами студентов. Его черный плащ развевался на ветру, когда он расхаживал с важным видом, словно был хозяином этого места.

Нам было приказано соблюдать тишину в Святилище, и студенты не осмеливались ослушаться.

Когда мы приблизились, показались два дверных проема. Один для полукровок, другой для высокородных. Было совершенно ясно, для кого какой.

Вокруг арки для грязнорожденных были вырезаны символы в виде сложенных чашей ладоней, с которых капала кровь.

Дверь для высокородных, напротив, была богато украшена блестящими медными вставками, на которых были выгравированы рельефы вампиров, стоящих высоко и гордо, с поднятыми руками, когда они тянулись к чаше Кровавой Девы.

Мы прошли под арками в две колонны. Большинство грязнорожденных студентов вокруг меня молчали и шли, опустив головы, словно в знак почтения.

Я не собиралась им подражать. Я не собиралась склонять голову в этом месте.

Высокородные были менее дисциплинированными. Они приглушенно перешептывались, их голоса нарушали тишину.

Несколько профессоров пробились сквозь толпу, шикая на них. Я наблюдала, как профессор Родригес подошел к тому месту, где стояла Реган, которая переговаривалась с Куинн и Гретхен.

– Замолчите! – Холодный голос Родригеса прорезал ночной воздух. Реган выглядела настолько потрясенной, что я с трудом удержалась от смеха.

– Не заставляйте меня повторять дважды, девушки, или вы все будете наказаны, несмотря на зимние каникулы.

Реган нахмурилась, но замолчала, а Родригес зашагал прочь.

Мы приблизились к арке. Флоренс и Навин первыми переступили порог для грязнорожденных. Я шла за ними.

Храмовый атриум внутри был огромен и освещался только мерцающими свечами. За атриумом я разглядела неф и часть внутреннего святилища, где должно было происходить приношение крови. Ряды белых каменных скамей разделялись двумя широкими проходами. В дальнем конце стоял алтарь – массивная белая мраморная плита, над которой возвышалась статуя Кровавой Девы со сложенными руками.

Я наблюдала, как один за другим грязнорожденные студенты приближались к алтарю. Каждому из них служитель храма вручал маленький церемониальный кинжал. Сделав быстрый надрез на ладони, они позволяли нескольким каплям своей крови упасть в серебряную чашу у подножия алтаря.

После этого они преклоняли колени в молитве, как бы отдавая дань уважения жертве Кровавой Деве. Ирония судьбы заключалась в том, что я не понимала, какую пользу на самом деле получал кто-либо из них.

Высокородные студенты не приносили в жертву свою кровь. Вместо этого они подходили к алтарю с другой стороны, двигаясь с отработанной формальностью.

Приблизившись к алтарю, они склоняли головы в безмолвной молитве, опускались на колени и бормотали заученные слова, прежде чем взять маленькую красную таблетку с серебряного подноса, который держал один из служителей – каждый из них был одет в развевающиеся белые одежды, перехваченные на талии красной тесьмой. Флоренс уже сказала мне, что на каждой из таблеток была капля крови грязнорожденного и они символизировали приношение Кровавой Деве.

Я с отвращением наблюдала, как каждый высокородный клал в рот таблетку, а затем проглатывал ее.

Стоя в ожидании своей очереди, я еще больше чувствовала себя чужой, здесь, в этом древнем месте вампирских обрядов и тайн. Я поплотнее закуталась в плащ. Неужели я действительно должна пройти через эту варварскую церемонию и принести в жертву кровь богине, которой я совершенно не собиралась когда-либо поклоняться?

После того, что я пережила в Аеркануме, с меня было достаточно так называемых богов и богинь.

Когда я шагнула вперед, капюшон соскользнул с моей головы. Я встряхнула кудрями, распуская волосы теперь, когда мы были вдали от пронизывающего ветра. Когда я это сделала, мой взгляд обратился к Блейку. Он подошел к одному из служителей. Все они были женщинами. Интересно, разрешалось ли высокородным мужчинам быть частью Святилища?

Блейк указал на меня. Я почувствовала укол беспокойства, когда выражение лица служительницы мгновенно изменилось, ее глаза округлились, когда она увидела мои волосы. Она сжала мантию в руках и поспешно направилась туда, где на другой стороне фойе стоял профессор Санкара. Высокородный учитель выглядел скучающим. Теперь же он выпрямился, когда служительница что-то настойчиво зашептала ему на ухо. Его серебристые брови сошлись на переносице, а темные глаза скользнули по мне.

Блейк присоединился к переговаривающимся. Теперь они втроем совещались приглушенными голосами, бросая в мою сторону взгляды.

Я нахмурилась. И что теперь? Мне придется жертвовать больше крови? У меня было дурное предчувствие.

Мой пульс участился, когда Блейк отделился от группы и направился ко мне.

– Пендрагон, – рявкнул он, нарушая тишину. Все ученики вокруг меня повернули головы в нашу сторону. – Выйди из очереди.

Я моргнула.

– Почему?

– Тебе не нужно делать подношение, – резко сказал Блейк. – Ты освобождена от этого. Как высокородные.

Я нахмурилась. Он и не подозревал, что это было худшее, что он мог сказать, чтобы заставить меня сделать то, что он хотел.

– Но я думала...

– Не думай, – отрезал он, прищурив серые глаза. – Выйди из очереди, Пендрагон. Живо. Это приказ.

Мое сердце бешено колотилось, а природное неповиновение грозило вырваться наружу. Я была такой глупой, ведь я же не хотела жертвовать свою кровь.

– Ладно, – пробормотала я, выходя из очереди и пожимая плечами. – Что теперь?

– Теперь жди. – Блейк самодовольно улыбнулся. – Если только ты не хочешь войти в неф и помолиться в тишине.

– Нет, спасибо, – быстро сказала я, умудрившись прикусить язык и не поделиться тем, что я на самом деле думала обо всей этой отвратительной церемонии.

Я отошла и остановилась в тихой нише, окруженной двумя высокими колоннами из белого мрамора. Прислонившись к стене, я подумала о пренебрежительном приказе Блейка. Кейдж был прав. Блейк меня не уважал. В лучшем случае, мы оказались бы в ловушке друг с другом. В худшем – он бы меня использовал. Так что я была полна решимости вырваться на свободу. Может, я и застряла в этом мире, но это не значит, что я должна быть привязана к нему.

Я замерла, когда до меня донеслись два знакомых голоса.

Реган и Куинн. Девушки, должно быть, закончили молиться у алтаря и теперь прогуливались по внешнему периметру фойе, за пределами слышимости профессоров. Если я останусь там, где стояла, они меня не заметят.

Я быстро втянулась в их тихий разговор.

– Еще одна скучная ночь подношений, – проворчала Куинн. – Не могу поверить, что мы должны ждать, пока у всего этого скота пустят кровь. – Я нахмурилась, понимая, что она имеет в виду полукровок. – От этой каменной ступеньки у меня болят колени. Как ты думаешь, мы молились достаточно долго?

– Мы выглядели как совершенно благочестивые высокородные, – ответила Реган. Они обе захихикали.

– Кроме того, – продолжала Реган. – Я думала, ты уже привыкла стоять на коленях. Я слышала, это все, что ты делаешь для Эдварда Эшвила.

– Не смей осуждать меня. Это, черт возьми, сработало, – сказала Куинн со смехом. – Он упросил своего отца, и меня утвердили в качестве одной из его консортов. В этом году я буду участвовать в Играх вместе с тобой. Чтобы все было красиво и официально.

Отлично. Куинн собиралась принять участие в Играх Консортов. Я сомневалась, что мне это сулило что-то хорошее.

– Ты собираешься на Обряд Поклонения в этом году? – спросила Куинн у Реган.

– Меня не приглашали, ведь я пока не официальный консорт Блейка, – пробормотала Реган. Интересно. То есть это еще не полностью официально. То, что утверждал Кейдж, могло оказаться правдой. – Я не могу в это поверить. Я не какая-то грязнорожденная. Все знают, что я с Блейком. Мы помолвлены уже много лет. Я имею право присутствовать.

Я подавила смешок. Да, она имела право. Куинн сочувственно вздохнула.

– Это несправедливо, – продолжала Реган. Я практически видела, как она надувает губы. – Блейк может пойти, если захочет. Он племянник лорда Драхарроу и Лидер Дома. В принципе, он может делать все, что ему заблагорассудится. Но он говорит, что не может взять меня с собой.

Мне стало интересно, мог ли Блейк на самом деле или просто не хотел.

– Мой отец пойдет, – сказала Куинн. – Он из ближайшего окружения лорда Драхарроу. Он говорит, что этот год будет необычным. Лорд Драхарроу запланировал нечто особенное.

– Ну, необычный или нет, – с раздражением ответила Реган, – к следующему году я стану полноправным консортом, если все пройдет хорошо на Играх. Они больше не смогут пренебрегать мной.

– Интересно, кого они нашли на роль Кровавой Девы для обряда в этом году, – размышляла Куинн. – Как всегда, какая-нибудь низкородная дрянь, но иногда, я слышала, они бывали довольно симпатичными. Говорят, девушки борются за эту роль. Это большая честь для грязнорожденной.

Реган усмехнулась.

– Конечно, это большая честь. Перед обрядом ее балуют, обращаются с ней, как с какой-нибудь королевой. Неудивительно, что они соревнуются только за то, чтобы их выбрали. Это единственный момент, когда они имеют хоть какую-то ценность за всю свою жалкую жизнь.

– Но девушка никогда не возвращается домой, – с сомнением в голосе заметила Куинн.

– Я тебя умоляю. Она остается в Святилище со всеми этими высокородными вокруг нее. Жить в роскоши в самом святом месте Санграты. Это лучшая судьба для полукровки. Большинство из них живут в полной нищете, знаешь ли. Ты видела те лачуги, которые в Вейлмаре называют домами? По-моему, грязнорожденные не заслуживают такой чести, – огрызнулась Реган.

Мой желудок скрутило, но я оставалась совершенно неподвижной, прислушиваясь.

Реган и Куинн говорили об этом обряде так, словно это была какая-то сказка для грязнорожденной девочки. Но я смотрела на это иначе. Нет ничего хорошего в том, чтобы тебя выбрал высокородный.

– Интересно, сыграет ли Маркус Драхарроу Первого Высокородного в этом году, – размышляла Куинн, ее тон стал более игривым. – Он такой красивый. Даже красивее Блейка.

– Ты шутишь? Блейк выглядит намного лучше, – раздраженно сказала Реган. – И у Блейка нет такой отвратительной репутации с женщинами, как у Маркуса. Кроме того, нас там не будет, чтобы увидеть все это, так зачем надеяться? Может быть, твоего Эдварда выберут на эту роль в следующем году. Вот на это было бы интересно посмотреть.

– У него действительно есть кое-какие... таланты, – признала Куинн. Обе девушки разразились смехом, который они быстро подавили.

Я вспомнила Маркуса. Я видела его в тот день на помосте в Черной Крепости. Он был похож на Блейка, но шире в плечах и ниже ростом. Я задавалась вопросом, сильнее ли он. Неужели это происходило даже при разнице в возрасте всего в несколько лет?

– Может быть, эту роль сыграет лорд Драхарроу, – сказала Реган, понизив голос. – Отец говорит, что совет поддержал его в этом. В любом случае это наверняка будет кто-то могущественный.

– Фу, гадость, – пожаловалась Куинн. – Лорд Драхарроу? Можешь представить? Может, в следующем году это будет Блейк. Разве это не честь? – Я могла поклясться, что она дразнит Реган.

– Нет, я так не думаю, – ледяным тоном ответила Реган. – Я бы посоветовала ему этого не делать. Ты же знаешь, он всегда меня слушает.

Мне удалось подавить скептическое фырканье. Голоса двух девушек затихали вдали, по мере того как они удалялись.

Я осталась на месте, пытаясь сложить воедино все, что они сказали. Обряд Поклонения. Грязнорожденная девушка на роль Кровавой Девы. Высокородный мужчина, который будет играть роль Первого Высокородного. Что-то подсказывало мне, что этот обряд не похож на Ночь безмолвных подношений. Это было нечто более темное. И Блейк может быть к этому причастен.

Я сжала руки в кулаки, уже приняв решение.

Я сама окажусь на этом Обряде Поклонения и выясню, что там происходит на самом деле. Была только одна проблема: нужно найти способ попасть туда.

Глава 39

Медра

За два дня до Бала самой длинной ночи Кейдж прислал мне платье.

Оно прибыло в изящной черной коробке, перевязанной лентой с тиснением в виде крошечных серебристых звездочек.

Когда я открыла его, ткань рассыпалась по моим пальцам, мерцая, как жидкая ночь.

Платье было в цветах Дома Авари – черный с серебром. Лиф был облегающим и плотным, с глубоким V-образным вырезом, обрамленным тонкими атласными бретельками, которые открывали плечи и оставляли открытой большую часть спины. Расклешенная юбка из нескольких слоев тюля была расшита серебряными полумесяцами. С одной стороны был высокий разрез, доходивший до середины бедра.

В складках ткани была спрятана записка. «Медра, ты не обязана его надевать, но для меня было бы честью, если бы ты это сделала. Цвета Дома Авари тебе идут».

Я колебалась, держа записку в руках. Затем я сжала зубы. Я не была обязана Дому Драхарроу никакой преданностью. Почему я не должна принимать этот подарок?

И вот теперь мы с Флоренс стояли в моей комнате в общежитии и затягивали шнуровку на лифе.

– Ты выглядишь потрясающе, – восхищенно сказала Флоренс.

Я покрутилась перед зеркалом в полный рост, чувствуя, как платье с шелестом обвивается вокруг ног.

– Я никогда раньше не носила ничего подобного. – Я посмотрела вниз. Разрез был, конечно, достаточно высоким.

– Ну, я бы так никогда не подумала. Оно прекрасно сидит на тебе. На балу полно девушек в экстравагантных нарядах, и все они стараются превзойти друг друга. – Глаза Флоренс блеснули. – Но в этом платье ты затмишь их всех. Мне не терпится увидеть выражение лица Реган, когда она увидит тебя.

Я посмотрела на Флоренс. Она надела скромное платье темно-синего цвета с рукавами-фонариками. Платье было чуть выше колена и открывало стройные икры и лодыжки.

– Твое платье, может быть, и скромнее, но ты тоже выглядишь великолепно, Флоренс, – преданно сказала я. – Ты же знаешь, что не сможешь вечно прятать это тело под плащом. – Я улыбнулась, когда она покраснела.

Мы принялись причесывать друг друга. Флоренс заколола половину моих рыжих локонов, оставив остальные распущенными, а затем продела в прическу серебряную ленту. Это был взъерошенный, диковатый образ, который хорошо сочетался со смелым платьем Кейджа.

Когда она закончила, я собрала ее длинные прямые темные волосы в элегантную прическу и закрепила их заколками, украшенными мелким жемчугом. Флоренс выглядела грациозной и утонченной – именно такой, какой и была на самом деле.

– Ты нервничаешь? – спросила подруга, поправляя одну из заколок в моих волосах.

– Немного, – призналась я. – А ты?

Флоренс склонила голову набок.

– Я бы, наверное, нервничала больше, если бы шла не с Навином.

Я улыбнулась.

– С ним ты чувствуешь себя непринужденно. Это очень хорошо. Ты знаешь, он... – Я как раз собиралась сказать что-то вроде того, что нельзя недооценивать потенциал Навина, когда раздался стук в дверь.

Там стояла одна из первокурсниц. На ней были туника и брюки, и она явно не собиралась идти на бал.

– Медра, тебя ждет гость в общей комнате.

Я поблагодарила ее и взглянула на Флоренс.

– Встретимся там.

Я поспешила вниз по винтовой лестнице. Когда я спустилась, у меня перехватило дыхание. У камина стояла высокая фигура. На мгновение я увидела только серебристые волосы и высокую стройную фигуру. Мое сердце забилось быстрее. Блейк.

Затем гость повернулся. Кейдж.

На нем был строгий черный пиджак, отделанный серебром и идеально сидевший на его стройном мускулистом теле. К левому лацкану была приколота серебряная брошь в форме полумесяца. Он выглядел красивым и царственным, его высокие скулы отражали свет, а темные глаза сияли, как черный оникс.

Его губы изогнулись в одобрительной улыбке, когда он окинул меня пристальным взглядом.

– Ты выглядишь восхитительно. – Его темные глаза скользнули по моим волосам. – Тебе идет это платье. Оно выгодно оттеняет твои волосы. Как огонь на фоне ночного неба.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули от такого щедрого комплимента. Я потрогала серебряную вышивку на своем платье, на мгновение потеряв дар речи, что бывало редко. С Блейком у меня такого определенно никогда не случалось.

Прежде чем я успела ответить, Кейдж сунул руку в карман пиджака и вытащил маленький черный бархатный мешочек.

– Я подумал, что это могло бы дополнить образ.

Он высыпал содержимое мешочка на ладонь, обнажив изящное серебряное ожерелье с кулоном в форме полумесяца.

– Позволишь?

Он подошел ко мне сзади и осторожно застегнул кулон у меня на шее. На мгновение его пальцы задержались на моем горле, и у меня по спине пробежала дрожь.

Я поймала себя на том, что задаюсь вопросом, смогу ли я когда-нибудь почувствовать что-нибудь к Кейджу Танаке. Хотел бы он этого? В чем его выгода, кроме прекрасной возможности разозлить Блейка?

И, кроме того, откуда знать, что Блейка это вообще волнует? Возможно, с моей стороны было бы чистой воды самонадеянностью думать, что его обеспокоит мое появление на балу под руку с другим мужчиной.

– Отлично, – пробормотал Кейдж, отступая назад. – Ты само совершенство. – Он предложил свою руку. – Пойдем?

Я колебалась всего мгновение, затем взяла его под руку. Мы вместе вышли из гостиной и отправились на бал.

Столовая полностью преобразилась.

Длинные обеденные ряды исчезли. На их месте стояли большие круглые столы, накрытые белыми льняными скатертями, и все они были украшены гирляндами из темных вечнозеленых растений, переплетенных с бледно-голубыми розами, лепестки которых были покрыты сверкающим инеем.

С потолка свисали длинные, тонкие, похожие на сосульки хрустальные люстры. Стены были явно заколдованы, на всех поверхностях в бешеном танце кружились снежинки.

Пол под нашими ногами, казалось, искрился и переливался, зачарованный узором из матового голубого льда.

В дальнем конце зала, позади сцены, висели большие серебряные часы. Они отсчитывали время до конца ночи солнцестояния.

Войдя в зал вместе с Кейджем, я заметила Реган и Блейка. Они стояли с группой студентов из Дома Драхарроу.

Блейк стоял к нам спиной, а Реган – лицом к входу.

Она выглядела, как всегда, сногсшибательно, хотя ее платье было несколько предсказуемым. Ярко-красный атласный наряд, короткий и облегающий каждый изгиб, не оставлял простора воображению.

Глаза Реган округлились, а челюсть отвисла, когда Кейдж повел меня внутрь. Я с любопытством наблюдала, как она схватила Блейка за руку и что-то настойчиво прошептала ему. Он медленно повернулся и застыл.

Его взгляд встретился с моим, и мир, казалось, замер.

Я видела, как напряглись его челюсти, а глаза потемнели. Дрожь пробежала у меня по спине.

Он был недоволен. Это была именно та реакция, которую я ожидала, именно та, которую я хотела. Я взглянула на Кейджа. Он улыбался, не сводя глаз с Блейка.

Я вздернула подбородок, решив игнорировать всех из Дома Драхарроу и сосредоточиться на мужчине рядом со мной.

Кейдж подвел меня к столу, за которым сидели ученики в цветах дома Авари. Ни с кем из них я не была знакома, но они улыбались на удивление дружелюбно. Один парень встал и предложил мне свое место.

Я с благодарностью приняла его. Сидящая рядом девушка наклонилась ко мне.

– Я Эви. Это твой первый фестиваль Ледяного огня в «Кровавом крыле»?

Я кивнула.

– Да. Рада познакомиться.

Кейдж сел рядом со мной, его взгляд скользнул по комнате, прежде чем вернуться ко мне.

– Прости, что повторяю это снова, – прошептал он мне на ухо низким и хрипловатым голосом. – Но сегодня ты выглядишь восхитительно. Ты самая красивая женщина в этом зале.

Я почувствовала, как краска заливает мне шею, но попыталась скрыть это вежливым кивком.

– Это очень любезно с твоей стороны. Спасибо.

Рядом с невозмутимым Кейджем я чувствовала себя немного неловко и не в своей тарелке, но не собиралась показывать этого.

Эви снова наклонилась ко мне с озорной улыбкой на губах.

– Просто, чтобы ты знала, Кейдж никогда раньше не приводил девушку ни на одно из подобных мероприятий.

Я взглянула на Кейджа, приподняв бровь. Он небрежно пожал плечами.

Я уже собиралась ответить, когда заметила красно-белую вспышку. Обернувшись, я увидела Кэтрин Мортис, направлявшуюся к нам. У Главы Дома, как всегда, был скучающий и гордый вид, но сегодня это казалось еще более заметным.

К моему удивлению, она была без своих грязнорожденных спутников. Вместо этого ее окружали двое высокородных, мужчина и женщина. Они стояли позади нее, такие же красивые и скучающие.

Я запоздало осознала, что взгляд Кэтрин был прикован ко мне.

– Мне нравится твое платье, – сказала она, подходя к столу. Ее тон был одобрительным, но в глазах по-прежнему читалось обычное превосходство. – Черный с серебром. – Она взглянула на Кейджа. – Хороший выбор.

Я не знала, была последняя фраза адресована мне или Кейджу.

– Спасибо, – поблагодарила я, чувствуя себя немного неловко под этим пристальным взглядом.

Кэтрин Мортис задержалась еще на мгновение, глядя на Эви сверху вниз.

– Оставь для меня танец, ладно? – сказала она, махнув изящной рукой.

Эви кивнула.

Затем, кивнув Кейджу, Кэтрин двинулась дальше, а двое ее спутников последовали за ней.

Как только она ушла, я повернулась к Кейджу, чувствуя возбуждение от любопытства.

– Это ее консорты? – спросила я.

Он кивнул.

– Еще не официальные. Но ее отец их одобрил. Они будут участвовать в Играх вместе с тобой.

Я вспомнила, что слышала о Кэтрин. Она выбрала одним из консортов мужчину. Вероятно, для продолжения рода. Какое трудное решение. Но я полагала, что знатные высокородные привыкли к такого рода компромиссам.

– Где твои консорты? – выпалила я, прежде чем смогла себя остановить. – Прости. Это дурной тон?

Кейдж улыбнулся и покачал головой.

– У меня пока никого нет. В Доме Авари архонты сами делают свой выбор. Мы проводим годы в «Кровавом крыле». У меня еще есть время, чтобы принять решение. – Его взгляд скользнул по мне с намеком на предложение.

Я почувствовала себя неуютно, но прежде чем я успела ответить, Кейдж поднялся.

– Играет оркестр.

Я взглянула на сцену и увидела, что он был прав. Ансамбль «Кровавого крыла» уже начал, а я была так рассеянна, что даже не заметила. В первом ряду сидел Навин.

Я оглядела толпу и нашла Флоренс. Она сидела за столиком у сцены с другими первокурсниками, разговаривала и смеялась. Мне было интересно, что произойдет между ней и Навином сегодня вечером. Наберется ли Навин смелости сказать ей, что он на самом деле чувствует?

С опозданием я поняла, что Кейдж протягивает мне руку.

– Может, потанцуем?

Глава 40

Блейк

Твою мать.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, как только я увидел, как она вошла в зал в платье, которое, казалось, безмолвно кричало мне: «Пожалуйста, сними меня».

Моя реакция была интуитивной. Как удар в сердце. У меня немедленно защемило в груди.

Потом я увидел, в каких цветах она была одета. Черный с серебром. Оттенки Дома Авари.

А рядом с ней? Он выглядел таким самодовольным, что мне захотелось выбить его идеальные белые зубы. Не кто иной, как гребаный Кейдж Танака.

Мой взгляд снова сосредоточился на Пендрагон. Что у нее там на шее?

Серебряная подвеска в виде полумесяца. Метка. Претензия. С таким же успехом Кейдж мог оставить на ней клеймо своими клыками.

Я так сильно стиснул зубы, что они, казалось, вот-вот сломаются.

Платье, ожерелье, вид Кейджа, стоящего рядом с ней. Это была игра за власть. Кейдж выставлял ее напоказ. Мы всегда были соперниками. Он был единственным в школе, кто был близок к моему уровню.

Теперь он намеренно пытался меня спровоцировать.

Что ж, это сработало. Он пробудил во мне что-то настолько первобытное, что я едва сдерживался.

Кейдж повернулся, чтобы что-то сказать Пендрагон, и я увидел, как его взгляд задержался на ее декольте. Мне хотелось выколоть его гребаные глаза за то, что он осмелился туда посмотреть. Как он посмел, когда очевидно, что она принадлежит мне?

Как бы я ни злился, я не мог отрицать одного.

Пендрагон была самой сногсшибательной женщиной в зале. Я с трудом мог оторвать от нее взгляд.

И все же я знал, что должен, потому что чувствовал, как меня сверлит ревнивый взгляд Реган. Еще минута, и другие заметят мое внимание, и я стану еще большим посмешищем.

Голос Реган прервал мои мысли.

– Блейк, дорогой, – промурлыкала она, дергая меня за рукав. – Ты так пристально смотришь.

Я проигнорировал ее, наблюдая, как Кейдж ведет Пендрагон сквозь толпу к одному из столиков, зарезервированных для Дома Авари.

Рука Реган скользнула по моей груди, прикосновение было неприятным, но настойчивым.

– Блейк, ты меня не слушаешь, – сказала она угрюмо.

Я заставил себя отвести взгляд.

Реган улыбнулась мне.

– Так-то лучше. Танцы вот-вот начнутся.

– Мне это неинтересно, – холодно ответил я.

Реган раздраженно фыркнула.

– Ты сегодня такой зануда, Блейк.

– А ты, как всегда, капризная стерва, – безжалостно огрызнулся я. – Я тебя сюда не приглашал, так что не смотри так обиженно. Иди и найди кого-нибудь другого, чтобы выносить мозг.

Я отвернулся, но успел заметить, как вытянулось ее лицо. Мое настроение испортилось. Внезапно мне захотелось побыть одному. Я смешался с толпой и начал бродить по залу.

Я не мог уйти. Я был обязан присутствовать здесь как Глава Дома.

И как Главам Домов, нам с Танакой также не разрешалось нападать друг на друга. Как бы мне ни хотелось нарушить это правило, я знал, что окажусь в огромной куче дерьма, если так сделаю. Хуже, чем то, что чуть не случилось с Пендрагон, когда она напала на меня.

Куда бы я ни посмотрел, я везде видел Пендрагон и Кейджа.

Как только оркестр заиграл, Танака повел ее танцевать.

Я должен был признать, что у Танаки хороший вкус. Было ясно, что он выбирал это платье для Пендрагон. Вырез, конечно, был слишком глубоким. Мои цвета подошли бы ей больше, но даже в черном с серебром она была просто великолепна. Ее огненно-рыжие волосы блестели на фоне темной ткани платья.

Наряд был потрясающим, открытым, облегающим каждый изгиб ее тела так, что у меня пересохло в горле.

Меня убивало смотреть, как Кейдж водит ее по залу.

Я ходил по кругу и теперь снова добрался до группы Драхарроу.

Реган слишком много болтала и слишком громко смеялась. Она коснулась моей руки и попыталась втянуть меня в разговор, но я вырвался. Я знал, что веду себя как придурок, но я не приглашал ее на бал, и меня бесило, что она вела себя так, словно это было иначе.

Я никого не приглашал. Я знал, что Пендрагон отказала бы мне наотрез. Мысль об этом была просто невыносима.

Заиграла медленная композиция, и я увидел, как Кейдж положил руки на талию Пендрагон, направляя ее в такт мелодии.

Каждая клеточка моего тела приказывала мне вырвать ее из его рук.

Мысль о том, что Кейдж действительно мог верить, что эта ночь может закончиться тем, что он окажется в постели Пендрагон, заставила мою кровь вскипеть. Я ни за что не позволю этому случиться.

Я напомнил себе, что был единственным мужчиной в зале, который знал, как она выглядит под всем этим шелком и серебром. Я помнил каждую деталь. Совершенство ее груди, изгиб бедер, длинные соблазнительные ноги.

Я украдкой взглянул на танцпол, на ее соблазнительные округлости, представив, как опускаю край платья и подставляю прохладному ночному воздуху ее обнаженную грудь, припадая к ней горячим ртом.

Твою мать. Я должен был прекратить мучить себя, иначе я буду всю ночь возбужден.

Кейдж мог решить, что все это просто какая-то игра. Попытка разозлить меня, выставляя напоказ Пендрагон. Но я знал ее гораздо лучше. Разве не так? Она была упрямой, непокорной и ни за что не позволила бы Кейджу принудить себя к чему-то.

Я надеялся, что прав.

И все же в объятиях Кейджа ее лицо озарялось улыбкой, которая казалась искренней, и я сжал кулаки. Она никогда так мне не улыбалась. Она казалась счастливой. Как будто ей действительно было весело.

Я знал, что она рассмеется мне в лицо, если я приглашу ее. Но сейчас, когда я наблюдал за ней с Кейджем, я почувствовал сожаление, что даже не попытался.

Мне нужно было выпить. Что-нибудь, что могло снять напряжение.

Я подошел к бару и заказал бокал кровавого вина. Мне нужно было что-то достаточно сильное, чтобы заглушить образ Кейджа и Пендрагон, покачивающихся в объятиях друг друга на танцполе.

Как только бармен протянул мне бокал, я услышал рядом со мной знакомый голос. Я повернулся и увидел Кейджа, который заказывал два напитка – один для себя, другой для Пендрагон.

– Кровавое вино для меня и пряное вино для леди, – вкрадчиво произнес Кейдж.

Я осушил свой бокал и со стуком поставил его на стол, почувствовав, как хрустнула ножка. Бармен бросил на меня взгляд, но ничего не сказал.

Я повернулся лицом к Кейджу.

– Вино с пряностями? Серьезно? Откуда ты знаешь, что она любит?

Кейдж равнодушно посмотрел на меня.

– Это мелочи, Драхарроу. Когда проводишь с кем-то достаточно времени, начинаешь понимать его.

Я стиснул зубы, а он ухмыльнулся.

– Ты думаешь, что, проведя несколько часов на танцах, ты узнаешь ее? Ты ни черта о ней не знаешь.

Кейджа не было ни на одном из наших занятий. У Дома Авари было свое собственное расписание. Когда это он проводил с ней время? Неужели они встречались без моего ведома?

Кейдж небрежно облокотился на стойку бара.

– Я начинаю узнавать ее получше. Медра полна сюрпризов, не так ли? В ней кроется гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Я шагнул к нему навстречу.

– Если ты так хорошо ее знаешь, то должен понимать, что она не из тех, кто клюнет на пару модных словечек и немного дешевого вина.

Кейдж приподнял бровь.

– Может, и нет. Но, кажется, ей нравится мое общество сегодня вечером, ты так не думаешь? В конце концов, ты наблюдал за нами достаточно внимательно, чтобы заметить.

– Наслаждайся моментом, пока он длится, – прорычал я. – Ты никогда не узнаешь ее так, как знаю я.

Кейдж улыбнулся, но его тон стал ледяным.

– Так, как ты? Это забавно. Кажется, что ты ее совершенно не знаешь. Или что она не хочет, чтобы ты узнал. Может, ты просто боишься, что она поймет, что кто-то другой может относиться к ней лучше, чем ты?

В моей груди поднялась волна гнева. Руки чесались схватить Танаку за горло и стереть с его лица это самодовольное выражение.

Я сдержался. С трудом. Я бы не доставил Кейджу такого удовольствия – устроить сцену на глазах у всех.

– Это не игра, Кейдж, – сказал я, и в моем голосе прозвучало предупреждение.

Глаза Кейджа блеснули весельем.

– Если это не игра, то почему ты так плохо в нее играешь? Не нужно так ревновать, Драхарроу. По крайней мере, постарайся держать себя в руках.

Желание ударить его было почти невыносимым.

– Ревновать? – выплюнул я. – Я не ревную. Я просто не люблю корыстных змей.

Улыбка Кейджа не дрогнула.

– Как скажешь. Просто помни – ты ничего не сделал, чтобы она была твоей. Она – дар, который ты никогда не ценил. Так что, возможно, проблема не во мне, Драхарроу, а в тебе.

Кровь прилила к моим ушам.

Кейдж наклонился ко мне.

– А теперь посмотри на себя. Ты просто стоишь в стороне, – пробормотал он. – Наблюдаешь, как она ускользает у тебя из рук. Каково это? У тебя был шанс, Драхарроу. А теперь она со мной.

Я хотел залить кровью Кейджа весь пол бального зала. Но я не мог. Не здесь. Не на глазах у всех. Тем более что я знал, что Пендрагон воспримет это как признак слабости.

Я жестом попросил бармена еще один бокал кровавого вина, пытаясь подавить свою ярость.

– Ты ступаешь на опасную почву, Танака. Наслаждайся ночью, пока она длится.

Я глубоко вздохнул, когда Кейдж ушел.

Мне просто нужно было пережить остаток ночи. Слишком многое было поставлено на карту, нельзя сейчас все испортить.

Каким-то образом я дожил до полуночи, не задушив Кейджа и не швырнув его через весь зал. На самом деле это было чудо Ледяного огня, не иначе.

Я наблюдал, как часы приближаются к двенадцати. Когда пробьет полночь, начнется Вальс самой длинной ночи.

Я стоял у края танцпола, наблюдая, как готовится оркестр. Архонтам полагалось танцевать с одним из своих консортов. Этот танец предназначался исключительно для высокородных. Несмотря на то что я официально не приглашал Пендрагон на бал, Кейдж ни за что на свете не стал бы претендовать на нее во время Вальса самой длинной ночи.

Заметив Пендрагон возле чаши с пуншем, разговаривающую со своей подругой, тихой темноволосой девушкой, Флоренс, я одернул пиджак и направился к ней.

Когда я подошел, то не стал тратить время на любезности.

– Потанцуй со мной, – прямо сказал я, протягивая руку.

Я видел, что она колеблется и хмурит брови. Я застал ее врасплох. На краткий миг я увидел, как на ее лице промелькнуло желание отказаться.

– Этот танец для архонтов и их консортов, – натянуто произнес я.

По сути, я приказывал ей. Но мне было все равно. Я ни за что не стал бы танцевать с Реган.

Возможно, она не хотела устраивать сцену. Особенно, учитывая, что весь бальный зал наблюдал за нами.

– Хорошо, – сказала Пендрагон, вкладывая свою руку в мою. В ее голосе явно не было энтузиазма.

И все же я чувствовал себя победителем, когда повел ее на танцпол как раз в тот момент, когда свет погас.

Этот танец был чтимой веками традицией. Способ завершить самую длинную ночь в году и отпраздновать укрепление связей для грядущего года.

Я крепко схватил Пендрагон за талию, притягивая ее чуть ближе, чем это было необходимо, и ощутил облегчение, когда она не стала сопротивляться.

Я хотел, чтобы она почувствовала мое присутствие. Чтобы знала, что я здесь, с ней, ради нее – больше, чем Кейдж или кто-либо другой.

– Знаешь, – начал я, пока мы скользили по полу. – Говорят, что с тем, с кем ты танцуешь самый длинный вальс, в наступающем году тебя будут связывать тесные узы. Изначально это была традиция смертных. Немного сентиментально, но довольно романтично, тебе не кажется?

Неужели я действительно говорил это? Часть меня хотела дать себе пощечину. Но я решил рискнуть. Шанс выглядеть полным идиотом.

Пендрагон ответила не сразу. Ее взгляд был устремлен куда-то поверх моего плеча, как будто она старалась не встречаться со мной взглядом.

Я почувствовал, как меня охватывает разочарование, когда молчание затянулось. Это значило больше, чем могло показаться. Похоже, ей было все равно.

Когда она наконец заговорила, ее голос звучал холодно:

– Блейк, первую половину года ты обращался со мной как с дерьмом. Я сомневаюсь, что в новом году это внезапно изменится только потому, что мы танцуем.

Ее слова поразили меня, как удар под дых. Я не ожидал, что она заговорит так откровенно, и ее прямота застала меня врасплох.

Резкий ответ был готов сорваться с моих губ. Но я заколебался, когда в моей голове промелькнули воспоминания.

Оскорбления, унижения, то, как я давил на нее снова и снова. Она даже и половины всего не знала.

Пендрагон была права. Я не хотел этого признавать. Но она была права. Я стиснул зубы, прокручивая в голове каждую нашу встречу.

Я вспомнил тот день, когда впервые увидел ее. Обнаженную и покрытую кровью. Я был очарован с первого взгляда, как бы ни старался убедить себя в обратном.

Было бы намного проще хотеть кого-то вроде Реган. Кого-то, кто падал к моим ногам.

Но нет. Пендрагон. Всегда Пендрагон.

Чем больше она пыталась меня оттолкнуть, тем больше я ее желал.

Она проникла мне под кожу так, как никому другому никогда не удавалось. Это чувство больше не было обычной ненавистью. В нем было что-то еще. Что-то более глубокое.

Что-то, что приводило меня в ужас.

Может быть, это из-за кровавого вина, но внезапно мне показалось, что любовь и ненависть, возможно, не так уж сильно отличаются друг от друга. В конечном счете разве это не две стороны одной медали? Я не понимал, что чувствую сейчас, но в одном был уверен. Я ее желал. Больше, чем кого-либо в своей жизни.

И я хотел, чтобы она желала меня. Даже если она ненавидела себя за это.

– Что бы я ни делал, это было только для того, чтобы сделать тебя сильнее. Ты моя, Пендрагон, и это никогда не изменится. – Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить.

Я почувствовал, как по ее телу, которое прижималось к моему, пробежала дрожь. Это было правдой. Она была моей. Ничьей другой. Только не Кейджа. Ничьей.

Но она напряглась в моих объятиях. Ее спина выпрямилась. Она вскинула голову.

Она посмотрела на меня, сузив глаза, ее лицо превратилось в маску гнева.

– Я никогда не буду твоей, Блейк Драхарроу. Когда это наконец дойдет до твоей тупой высокородной башки?

Прежде чем я успел ответить, прежде чем я попытался что-то исправить, она ушла. Она вырвалась из моих объятий и ушла с танцпола, оставив меня стоять там, потрясенного.

Казалось, что в комнате стало тесно. Я чувствовал, как взгляды студентов обжигают мою кожу.

Вдалеке я мельком увидел ухмыляющегося Кейджа Танаку, который явно наслаждался моим унижением. Но я заметил, что Пендрагон не побежала к нему.

Я не хотел произносить именно эти слова, не хотел ее отталкивать. Но теперь, стоя там в одиночестве, я осознал всю тяжесть своего провала и подумал об угрозах дяди.

Он мог забрать ее. Отдать ее кому-нибудь другому. Или оставить себе. Но это не конец. Ни в коем случае.

Я проследил взглядом за Пендрагон, которая исчезла в толпе, явно направляясь к дверям. Мое сердце болезненно забилось.

Я хотел ее. Нуждался в ней так, что это становилось проблемой. Если она добровольно не сдастся, я найду другой подход.

Покинув танцпол, я вернулся к бару, где опрокинул в себя еще один бокал кровавого вина. Спиртное, смешанное с кровью, ударило мне прямо в голову. Именно так, как я и хотел.

Я почувствовал себя спокойнее, когда меня окутала теплая дымка. Все будет хорошо. Время еще есть. Я одержу верх, верну себе контроль. Я заставлю ее понять, что она принадлежит мне, так или иначе.

До рассвета еще далеко.

Глава 41

Медра

Когда я выходила из зала, меня трясло от ярости. Блейк Драхарроу может отправляться прямиком в ад.

Я вытерла лицо, почувствовав влагу на ладони, и яростно смахнула ее. Мои эмоции были в полном беспорядке. Клубок гнева, обиды и чего-то еще, чему я даже не хотела давать названия.

Я нашла скамейку в коридоре и опустилась на нее, прислонившись спиной к холодной каменной стене.

Я все еще чувствовала прикосновение рук Блейка, задержавшихся на моей талии, и ненавидела это.

Студенты начали потихоньку выходить из бального зала, их смех и болтовня разносились по коридору.

Я видела, как несколько пар скрылись в тени, обнимаясь. Кто-то пробежал мимо меня, хихикая и держась за руки. Очевидно, Танец самой длинной ночи был еще и отличным способом затащить кого-нибудь в свою постель.

Я даже не попрощалась с Кейджем. Какая-то часть меня этого не хотела. Кто знал, чего он ожидал, на что, по его мнению, имел право? Но надо отдать ему должное. Весь вечер он вел себя как истинный джентльмен, чего я не могла сказать о Блейке.

Я еще сильнее вжалась в стену, часть меня просто хотела исчезнуть. Но тут я увидел Флоренс, выходящую из бального зала.

– Медра, с тобой все в порядке? – спросила подруга, подходя ближе. – Ты так быстро убежала...

Я попыталась улыбнуться.

– Я в порядке. Просто захотелось подышать свежим воздухом.

– Блейк снова повел себя как придурок? – сочувственно спросила она.

Я кивнула. Это было проще, чем рассказывать ей, что именно произошло.

– Как прошел твой вечер? Где Навин?

Флоренс оглянулась.

– Он все еще внутри, помогает ансамблю собраться.

Ощущая вину, я поняла, что даже не обратила внимания на соло Навина. Я была слишком поглощена своими собственными проблемами, сначала отвлеклась на Кейджа, потом на Блейка. Должно быть, Навин исполнял его, пока я танцевала с Блейком.

Я не услышала ни единой ноты.

– Я не обратила внимание на его игру, – призналась я. – Чувствую себя ужасно.

– Он поймет, – заверила меня Флоренс. – Он, скорее всего, даже не спросит тебя об этом. Но все прошло действительно хорошо. Он играл великолепно. Ни одной неверной ноты. Он выглядел таким счастливым. Не волнуйся, Медра. Он хорошо провел вечер. Это все, чего он хотел.

Я изучала ее лицо.

– В самом деле? Все? Он... сказал тебе что-нибудь?

Она наморщила нос.

– Что, например?

Я вздохнула. Значит, нет.

– Не бери в голову.

– Давай прогуляемся до башни первокурсников. Мы можем посидеть в общей комнате и послушать, как студенты сплетничают о прошедшем вечере, – предложила Флоренс. Она подмигнула. – И ты можешь рассказать мне все о том, как Кейдж Танака и Блейк Драхарроу ссорились из-за тебя.

Я застонала.

– Не уверена, что я хочу пережить это заново.

Мои глаза уловили движение у нее за спиной. Блейк только что вышел из столовой. В руке он держал бутылку красного ликера. Я наблюдала, как он поднес его к губам. Его движения казались более медленными, чем обычно, вялыми, как будто он уже слишком много выпил.

Мой пульс участился. Это был мой шанс. Флоренс все еще стояла, ожидая меня.

– Иди без меня, – быстро сказала я. – Мне надо прогуляться. Прочистить мозги. Встретимся позже в общей комнате.

Флоренс колебалась.

– Ты уверена?

– Я в порядке, правда, – сказал я. – Увидимся там.

Флоренс кивнула и оставила меня в тени.

Блейк двигался в противоположном направлении, прочь от меня, и я знала, куда он направляется.

Я подождала, пока Флоренс исчезнет в другом конце коридора, прежде чем встать и последовать за Блейком.

Он ушел уже довольно далеко, его походка была слегка неуверенной. Очевидно, он намеревался утопить свою печаль в бутылке, которую держал в руках.

Мне нужно было соблюдать осторожность. Вероятно, он был зол на меня. Я унизила его, и даже не единожды за сегодняшний вечер.

Я шла за ним по извилистым коридорам академии, двигаясь уверенно, но осторожно. Одно неверное движение, и он может понять, что я здесь. Я понятия не имела, насколько сильно выпитый им ликер притупил его вампирские чувства.

Когда мы добрались до Драконьего двора, я удовлетворенно улыбнулась. Моя догадка оказалась верной.

Снаружи было морозно. Я все еще была одета только в платье Кейджа, и от холода по телу побежали мурашки. Несмотря на это, я отстала, наблюдая, как Блейк направляется к потайной лестнице. Я ждала до последнего, прежде чем броситься вниз вслед за ним, и проход закрылся у меня над головой, когда я нырнула внутрь.

Чем дальше я спускалась, тем теплее становился воздух. На этот раз я знала дорогу. Но только до определенного места.

Я знала, что Блейк не пойдет сегодня тем же путем.

Но я также не могла рисковать и наткнуться на него в темноте. Я остановилась, прислушиваясь к его шагам, а затем приноровилась к его темпу.

В конце концов мы добрались до сводчатого зала, где в тишине возвышался огромный череп дракона.

Я отстала, наблюдая, как он направился прямо к арочному проему с надписью «Дом Орфос».

Я следовала за Блейком на расстоянии, пока он шел по катакомбам Дома Орфос, где черепа давно умерших драконов этого дома спали в своих нишах, уставившись пустыми глазами в темноту.

Катакомбы наконец закончились, и Блейк двинулся в более глубокий туннель. Мы спускались, ступенька за ступенькой, по бесконечным узким проходам. Температура упала, и воздух наполнился запахом плесени и соленой воды. Я знала, что мы, должно быть, снова опускаемся ниже уровня моря, как и в прошлый раз. Но на этот раз я готова была поспорить, что мы окажемся не в Вейлмаре.

В конце концов я перестала слышать шаги Блейка. Я остановилась выжидая, надеясь услышать их вновь. Либо он ушел слишком далеко вперед и оказался вне зоны слышимости, либо остановился, потому что заметил меня у себя за спиной.

В конце концов мне пришлось рискнуть. Я двинулась дальше.

Передо мной никого не было. Коридор был пуст.

Туннель, в котором я притаилась, простирался вперед. Должно быть, я шла в темноте не меньше часа, зажатая со всех сторон, понимая, что надо мной только скала, защищающая меня от всей тяжести моря.

Как раз в тот момент, когда я почувствовала, что больше не вынесу заточения, я поняла, что поднимаюсь. Крутая, изгибающаяся лестница вела меня все выше и выше. Мои ноги горели. По мере того как я поднималась, стены постепенно начали меняться. Грубый влажный камень уступил место полированному белому мрамору. Через равные промежутки в железных подсвечниках вдоль стен появились факелы.

Лестница закончилась. Я была на площадке, но ни дверей, ни люков не было видно. Меня окружали глухие стены из белого мрамора.

Но стало ясно, что я именно там, где нужно, когда в углу обнаружилась бутылка, которую Блейк до этого держал в руках.

Прежде чем я успела передумать, я схватила ее и сделала большой глоток. И поперхнулась. Крепкая штука. Я почувствовала, как алкоголь ударил мне в голову. Я сделала еще глоток. Сегодня вечером мне нужна была смелость, и, если это помогло Блейку, надеюсь, что поможет и мне.

Я заметила небольшое углубление в одной из мраморных стен, едва различимое, и прижала к нему руку.

Раздался тихий щелчок, и панель отъехала в сторону, всего на чуть-чуть. Я просунула руку внутрь и потянула ее на себя, затем выглянула наружу. Вокруг никого не было.

Я пробралась внутрь, почти полностью закрыв за собой панель.

Как и ожидалось, я оказалась в Святилище Кровавой Девы, но на этот раз в другой части храма. На одном из верхних этажей.

Балкон, опоясывающий мезонин, на котором я стояла, выходил на обширный открытый двор внизу.

Пространство окружали высокие мраморные колонны. Высокие белые свечи стояли по краям балкона, отбрасывая теплый свет на бледный полированный камень. Виноградные лозы, покрытые пышными белыми цветами, свисали вдоль перил.

Я сделала шаг вперед, затаив дыхание. Блейка нигде не было видно. Но, похоже, на этаже вообще больше никого не было.

Я подкралась к балконным перилам, мое сердце бешено колотилось в груди. Добравшись до них, я низко пригнулся и заглянула сквозь балясины.

По крайней мере двумя этажами ниже того уровня, на котором сидела я, собралась группа высокородных. Они были одеты в длинные черные мантии и серебряные маски, которые закрывали их глаза и верхнюю часть лица, оставляя открытыми только рты.

В самом центре двора на пьедестале стояла большая серебряная чаша. С потолка, слегка покачиваясь, свисали цепи.

В дальнем конце двора стояло пустое черное кресло, похожее на трон.

Безликие фигуры стояли вокруг чаши, словно чего-то ожидая.

Им не пришлось долго ждать.

Низкий, звучный звук гонга эхом разнесся по залу, и я подпрыгнула.

Толпа высокородных в масках замерла, повернувшись к дальнему концу двора.

Я напряглась, когда фигура в черной мантии и черной полумаске шагнула внутрь. Он двигался медленно, обдуманно. Высокородные расступались перед пришедшим, склоняя головы, когда он проходил мимо.

Он направился к черному трону, грациозно повернулся и опустился на сиденье. Прозвучал второй гонг.

Молодая женщина в длинном прозрачном белом одеянии выступила из тени.

В отличие от остальных на ее лице не было маски. Она улыбалась и, казалось, нисколько не боялась. Ее темные волнистые волосы были распущены. Она медленно пересекла двор, бесшумно ступая босыми ногами по каменному полу.

Высокородные в масках расступались перед ней, низко кланяясь до земли, когда она проходила мимо, словно она была их королевой.

Или богиней.

Мой пульс участился, беспокойство сдавило грудь.

Женщина в белом остановилась перед черным троном.

Из своего укрытия я наблюдала, как человек в маске медленно поднимается на ноги. Его черная мантия слегка колыхнулась от этого движения.

– Кровавая Дева, примешь ли ты мое подношение? – нараспев произнес он. Эти слова были наполнены ритуальной торжественностью.

Молодая женщина в белом одеянии подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Ее голос был ясным и спокойным, когда она ответила:

– Да. Ты примешь мое?

По толпе в масках пробежала странная волна предвкушения.

Человек на троне кивнул.

– Приму.

Он повернулся к толпе собравшихся высокородных и указал рукой на женщину.

– Да начнется союз Благословенной крови.

– Да начнется же, – в унисон прошептала толпа.

Мужчина оглядел их.

– Вы будете поклоняться ей?

Голоса высокородных слились в леденящий душу хор.

– Будем.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как молодая женщина поднимается по ступеням к трону. Чем ближе она подходила к мужчине, тем тяжелее, казалось, становился воздух, наполненный таинственностью и мрачным напряжением.

В голове у меня царило смятение. Что, черт возьми, происходит?

Женщина добралась до верхней ступени и, к моему изумлению, без колебаний забралась мужчине на колени, оседлав его.

Сцена казалась неправильной. Извращенной. И все же это действие было наполнено чувственностью.

Мои мысли бешено метались как раз в тот момент, когда чья-то рука зажала мне рот.

– Попалась, – прошептал мне на ухо Блейк.

Глава 42

Блейк

Она оказалась именно там, где я хотел.

– Ты же не думала, что я не заметил тебя, правда? – прошептал я ей на ухо.

Я рывком поставил ее на ноги, чувствуя, как она дрожит.

– Они нас увидят, – прошептала она.

Итак, она была напугана. Правильно. Ей нечего было здесь делать, и найди ее кто-то другой, ее бы убили не задумываясь, рыжеволосая она наездница или нет. Конечно, Виктор был бы в ярости. Но было бы уже слишком поздно. Она вторглась в Святилище без приглашения.

– На этом этаже никого нет, и никто внизу не собирается смотреть вверх. – Но на всякий случай я задул ближайшие свечи, погрузив нас обоих в тень.

Почувствовав себя в большей безопасности, она попыталась отстраниться.

– Ты мерзавец, – прошипела она. – Отпусти меня.

– Эй, это ты следила за мной, Пендрагон. Никто не заставлял тебя приходить сюда. Ты действительно думала, что вампирские чувства настолько бесполезны, что я не услышу, как ты топаешь за мной?

– В прошлый раз ты не слышал, – парировала она.

В прошлый раз я так отчаянно хотел попасть в кровавый бордель и подкрепиться, что не принял своих обычных мер предосторожности. Я отмахивался от своих опасений по поводу любых звуков, которые слышал, списывая их на разыгравшееся воображение. Но теперь, когда понял, что она знает, где находится выход из «Кровавого крыла», я больше никогда не совершу этой ошибки.

Но я решил поддразнить ее.

– Может быть, я хотел, чтобы ты пошла за мной. Может, мне было плевать. Ты когда-нибудь думала об этом? Может, мне понравилось, когда ты подглядывала.

Она застыла в моих объятиях.

– Точно так же, как тебе, кажется, нравится подглядывать прямо сейчас. – Я прижался лицом к ее щеке. – Не можешь оторвать от них глаз, да?

– Что они делают? – прошептала она в ответ.

– Смотри, и увидишь.

Внизу, на коленях высокородного в маске, сидела девушка, играющая роль Кровавой Девы, ее белое одеяние резко контрастировало с его темной одеждой. Невинность, ожидающая, когда ее запятнают.

Тишина во дворе, казалось, сгустилась, когда высокородный положил руки на плечи девушки. Он начал медленно расстегивать застежки, удерживающие ее платье.

Девушка оставалась неподвижной, ее глаза были полузакрыты, грудь поднималась и опускалась в медленных, глубоких вдохах.

Руки мужчины опустились ниже, к изгибу ее талии. Сегодня вечером не будет никакой спешки, только неторопливое обнажение женщины в белом одеянии.

Наблюдатели в масках стояли в молчаливом почтении к обряду. Но, несмотря на их священную торжественность, атмосфера, несомненно, была плотской.

Я почувствовал, как у Пендрагон перехватило дыхание, когда застежки наконец расстегнулись и белое одеяние соскользнуло с плеч девушки, обнажив белоснежную кожу.

Груди у девушки были небольшими, но упругими и высокими. Святилище всегда заботилось о том, чтобы выбрать прекрасный экземпляр грязнорожденной.

Но мое внимание привлекала не девушка внизу. Это была та, которую я держал в своих объятиях.

Мои руки обхватили Пендрагон за талию, удерживая ее на месте. Ее руки соскользнули с балконных перил, пока она смотрела вперед. Казалось, она почти забыла, что мои руки были там и всего один слой ткани отделял мою кожу от ее.

Обряд ее завораживал, она была не в силах отвести взгляд.

Я слегка наклонился вперед, зарываясь лицом в ее волосы. От нее потрясающе пахло. Как свежие опавшие листья с легким привкусом жасмина. И под этим – металлический привкус крови.

– Что ты делаешь? – внезапно спросила Пендрагон с беспокойством в голосе. Но не отстранилась.

– Объявляю перемирие, – лениво пробормотал я. – Перемирие на одну ночь. Ты же не хочешь, чтобы я заставил тебя уйти, не так ли? Или мне позвать служительниц, чтобы тебя вышвырнули. Потому что это можно устроить.

Она поколебалась мгновение, прежде чем покачать головой.

– Хорошо. Оставайся. Здесь, со мной. Я обеспечу твою безопасность. Если кто-нибудь нас найдет, я возьму вину на себя. Скажу, что тебя привел я, нарушив все правила.

– Ты сделаешь это? Для меня? – Ее голос звучал потрясенно. Как будто я не защищал ее снова и снова.

Я ничего не сказал, просто провел пальцами по ее бедрам.

Она ахнула, когда ее взгляд вернулся к зрелищу внизу.

Высокородный скользил руками по гладкой белой груди девушки. Его пальцы играли с ее бутонами, поглаживая и сжимая их.

Девушка откинулась назад, запрокинув голову, обнажив шею.

Высокородный наклонился вперед. Не к шее девушки, а чтобы ласкать ее грудь. Мы с Пендрагон наблюдали, как он втянул в рот сочный бутон, облизывая и дразня его с безудержной самозабвенностью.

Девушка застонала, ее руки поднялись, чтобы обхватить мужчину за плечи, пальцы вцепились в его черную мантию.

Сотни глаз следили за тем, как мужчина стянул одеяние девушки с ее талии, обнажая изгиб спины и изящную округлость бедер.

Он обхватил ее тело, притягивая ближе к себе, ее груди прижались к его груди, когда он прильнул губами к ее губам.

Они целовались.

– Ей это нравится. – Голос Пендрагон был полон недоумения. Ее тело не переставало дрожать с тех пор, как я ее поймал. – Я не понимаю.

Я больше не мог этого выносить. Мне нужно было быть ближе. Я откинул ее волосы с шеи, а затем опустил голову, пока мои губы не оказались в нескольких сантиметрах от ее кожи. Так близко, как только осмелился. Пока.

– Как и тебе, – пробормотал я. – Нравится. Это прекрасная сцена. Девушка прелестна и сговорчива. Почему бы ей не получить удовольствие? Но она и близко не такая сногсшибательная, как ты. – Я провел рукой вниз по ее телу, скользя по плоскому животу, а затем медленно опускаясь ниже.

Она схватила меня за руку, останавливая на полпути.

– Сногсшибательная? С каких это пор ты делаешь мне такие комплименты, Блейк Драхарроу?

Я усмехнулся про себя. Слова были колкими, но голос выдавал настоящие чувства. Я ощущал ее нерешительность, замешательство. Она была уязвима. Беззащитна.

– Ты же знаешь, как сильно я хочу тебя, Пендрагон, – промурлыкал я. – Как сильно я хочу тебя с того самого дня, как впервые увидел твое невероятно красивое обнаженное тело.

Ее рука застыла на моей. Она не оттолкнула ее, но все же не позволила ей путешествовать дальше по телу.

– С тех пор я не могу выбросить тебя из головы, – признался я. – Я хочу чувствовать, как твое тело прижимается к моему. Неужели ты не понимаешь, как сильно я жажду тебя?

Может быть, во мне говорило кровавое вино, но у меня не осталось ни капли стыда. Я рисковал всем. Я приблизил рот к ее шее, но не для того, чтобы покормиться, а для поцелуя. Я держал свои клыки под контролем, просто двигая губами по этой сладкой, чувствительной плоти.

Она задохнулась.

– Что ты со мной делаешь?

– Ничего такого, чего бы ты втайне не хотела, маленький дракончик. Я не буду кормиться тобой, если беспокоишься ты об этом. Клянусь своей жизнью.

Я провел языком по изгибу ее шеи, жалея, что не могу попробовать на вкус ее губы. Но я понимал, что зрелище внизу возбуждало ее. Она хотела наблюдать. А я хотел наблюдать за тем, как наблюдает она.

– Тебе это нужно, – прошептал я ей в шею. – Неважно, как сильно ты пытаешься это отрицать.

– О боги, – простонала она, откидывая голову назад, чтобы предоставить мне больший доступ.

Я мягко оттолкнул ее руку, молча умоляя разрешить мне продолжить. Она подчинилась.

Я провел руками по ее телу, скользя по бедрам, слегка касаясь их, затем пальцы поползли вверх, задержавшись на краях платья, по бокам от грудей.

Пендрагон задохнулась от этих прикосновений. Даже сквозь ткань я чувствовал жар ее кожи.

Я потянулся губами к одной из черных бретелек ее платья и медленно стянул ее с плеча зубами.

Мужчина внизу полностью избавил грязнорожденную от одежды. Она сидела на нем верхом, полностью обнаженная, одной рукой он ласкал ее грудь, другой – бедра, не отрываясь от ее губ.

Сцена была невероятно притягательной.

Но не настолько притягательной, как ощущение того, как платье Пендрагон сползает с ее плеч.

Я опустил вторую бретельку, затем переместил пальцы к лифу и, прежде чем она успела меня остановить, нырнул внутрь и обхватил ладонью ее грудь.

Она ахнула и выгнулась, не делая ни малейшей попытки меня остановить.

Мой рот приник к ее шее, жадно целуя, пока рука ласкала бутон ее груди, заставив его заостриться. Платье все время мешало мне, поэтому я грубо дернул ткань, обнажив Пендрагон до талии.

Она вздрогнула и попыталась прикрыть наготу руками.

– Стесняешься, маленький дракончик? – Я прижался губами к ее коже, запечатлев поцелуй на плече. – Тебе нечего стесняться. Все в тебе – само совершенство. И ты это знаешь.

Я почувствовал, как она покачала головой. Я улыбнулся, уткнувшись лицом в ее шею. Она была именно там, где я и хотел. Черт возьми, она была прекрасна. Прекрасная и вся моя.

Я не мог насытиться ею. Я поглаживал ее груди, наслаждаясь теплом ее кожи.

Ее волосы, мягкие и легкие, коснулись моего лица, когда я наклонил голову еще ниже, целуя и лаская ее плечи и прижимаясь губами к ее шее.

Я был возбужден, чертовски возбужден, прижимаясь к ее спине, чтобы она поняла, что она со мной делает.

– Вот какая у тебя власть надо мной. Это то, что ты творишь со мной каждый день, Пендрагон. Ты сводишь меня с ума. Я не могу смотреть на тебя без страстного желания овладеть.

Она резко сжала мою руку.

– Посмотри.

Внизу высокородный приник губами к шее девушки. Он притянул ее ближе, убирая волосы с шеи, затем откинул ей голову. Я наблюдал, как его клыки сверкнули в тусклом свете, прежде чем погрузиться в кожу девушки.

Пендрагон застыла, словно не зная, бежать ей или остаться.

– Нет, – пробормотал я. – Смотри.

Тело девушки выгнулось дугой, у нее перехватило дыхание от чего-то похожего на смесь удовольствия и освобождения.

Ее пальцы сжались на плечах мужчины, пока он ел.

Кровь стекала по ее горлу, бежала ручейками по обнаженной груди. Каждые несколько мгновений она вздрагивала, запрокидывая голову в совершенном экстазе. Хватка мужчины на ее талии усилилась, когда он начал пить, делая большие глотки.

Наконец он отстранился, его рот был полон крови. Он нежно провел пальцем по шее девушки к ключице, затем по изгибу груди, проследив за струйкой крови, прежде чем опустить рот, чтобы слизнуть капли.

В моих объятиях Пендрагон издала тихий стон, словно в отчаянии.

Я знал, что будет дальше. Как и девушка, игравшая роль Кровавой Девы. Вопрос был в том, знала ли Пендрагон об этом?

Мужчина медленно отбросил мантию, открыв нижнюю часть тела. Грязнорожденная нетерпеливо заерзала, затем приподнялась и опустилась на него.

Стон, полный голода и желания. Девушка начала медленно подниматься и опускаться.

– Я знаю, чего ты хочешь, – прошептал я на ухо Пендрагон. – Я знаю, что тебе нужно. Единственный вопрос в том, позволишь ли ты мне?..

Я скользнул руками по ее обнаженному животу, ощущая гладкие упругие линии ее тела.

– Просто смотри, – пробормотал я. – Просто наблюдай за ними. Позволь мне сделать это для тебя. Позволь мне дать тебе то, в чем ты всегда нуждалась, но не осмеливалась попросить.

Я шевельнулся, как будто хотел стянуть ее платье с бедер, но она резко вытянула руки. Дрожащие пальцы сомкнулись на моих запястьях.

– Хорошо, – сказал я хриплым от желания голосом. – Я понимаю. Платье останется на тебе. По крайней мере, частично.

Я поднял руку к ее волосам и запустил в них пальцы, затем сгреб их в кулак и опустил ее голову вниз, не грубо, но и не совсем нежно. Когда она перегнулась через балюстраду, я приподнял сзади ее юбку.

Под ней она была обнажена. Даже в полумраке я мог видеть бледную округлость ее ягодиц. Я нежно провел по ним рукой, затем скользнул ей между ног.

Я подавил стон. Она была полностью готова принять меня.

– Черт возьми, Пендрагон. Ты точно знаешь, как заставить мужчину почувствовать себя желанным.

Она смущенно заерзала, и я усмехнулся.

– В чем дело? Никаких остроумных замечаний? – Я принялся нежно ласкать ее.

Она задрожала, и с ее губ сорвался стон. Еще более громкий, чем прежде.

Без колебаний я отпустил ее волосы, чтобы зажать ей рот. Нас не должны были обнаружить, не в этот прекрасный момент.

Она извивалась, пытаясь вырваться, но я держал ее крепко.

– Тише, маленький дракончик, – пожурил я ее. – Ты же не хочешь, чтобы все знали, какой плохой девочкой ты сегодня была, не так ли?

Я начал играть с ней, поглаживая пальцами.

Этого было недостаточно. Я желал овладеть ею. Чертовски сильно хотелось погрузиться в нее до основания, почувствовать ее дрожь, раздвинуть ее бедра так широко, как это только возможно.

Но я не рискну зайти так далеко. Не сейчас. Не сегодня. Эта ночь будет для нее и только для нее.

Я чуть шире раздвинул ей ноги, наслаждаясь ее сопротивлением.

Конечно, если бы она действительно хотела, чтобы я остановился, все, что ей нужно было сделать, это укусить меня за руку или ударить. Я бы сразу же отступил. Неохотно, но я бы это сделал.

Я хотел ее согласия. А иначе – нет.

Но она не сопротивлялась. Она этого хотела, как бы ни отрицала. Так что я ласкал ее с этого молчаливого согласия.

Внизу, под нами, полукровка стонала, ритмично двигаясь вверх и вниз на высокородном мужчине, ее груди подпрыгивали при каждом толчке бедрами.

Мужчина в маске снова прижался ртом к шее девушки и принялся пить. Красные струйки стекали по телу грязнорожденной, и его жадные руки размазывали кровь по ее коже, когда он сжимал ее груди, бедра, ягодицы, погружаясь в нее с каждым толчком.

Тем временем мои пальцы скользили внутри Пендрагон, описывая маленькие круги, и я подстраивался под лихорадочный ритм девушки внизу. Мои пальцы входили и выходили из напряженного, податливого тела, когда дыхание Пендрагон участилось, а мышцы напряглись.

Она была уже совсем близко к пику блаженства. Так чертовски близко, что я мог это почувствовать.

– Вот и все, – пробормотал я. – Ты ведь чувствуешь это, да? Чистое вожделение.

Я страстно желал прижаться лицом к ее бедрам и ощутить вкус ее влаги. Будет ли он таким же, как и запах? Как морская вода, смешанная с жасмином? Как железо и соль?

Но я довольствовался тем, что сводил ее с ума своей рукой. Я был готов ублажать ее, пока она не сломается, не всхлипнет, не выкрикнет мое имя, заглушая его в моей руке.

Теперь ее бедра покачивались рядом со мной, бесстыдно катаясь на волнах удовольствия, которое я ей дарил, теряясь в ощущениях.

Девушка, игравшая роль Кровавой Девы, тоже приближалась к финалу. Ее крики удовольствия оглашали двор.

Высокородные в масках отказались от своего подобия чопорного пренебрежения. Они раздевали друг друга, образуя пары, тройки и груды обнаженной плоти. Я потерял счет частям тела, распростертым на белом мраморном полу поверх сброшенных черных плащей. На них остались только маски, плотно прилегающие друг к другу, чтобы скрыть их лица.

– Я мог бы взять тебя прямо сейчас, дракончик, – прошептал я, не в силах удержаться. – Я мог бы наполнить тебя. Тебе бы это понравилось? – Я продолжал двигать пальцами. – Ты бы этого хотела? Ты бы оседлала меня, будто дракона? Как та девушка внизу?

Пендрагон ахнула, ее тело дернулось от этих слов. Я был возбужден так же сильно, как и она.

Я почувствовал, как она застонала в мою ладонь, когда ее тело содрогнулось. Она была близко.

Как и грязнорожденная девушка внизу. Я увидел, как она выгнулась назад, ее груди были влажными от собственной крови, когда она все сильнее и сильнее скакала на высокородном мужчине.

– Вот и все, – прошептал я на ухо своему маленькому дракончику. – Не нужно сдерживаться. Ты ведь этого хочешь, не правда ли.

Я почувствовал, как она задрожала, взрываясь.

Глава 43

Медра

Уменя кружилась голова. Двор под нами превратился в размытое пятно из черных масок и струящейся обнаженной плоти.

Мое дыхание было прерывистым. Кровавое вино. Это затуманило все мои мысли, окутав мой разум облаком смятения и усилив мои наихудшие желания.

Позволить Блейку прикоснуться ко мне было очень, очень плохой идеей. Я должна была убежать, когда у меня был шанс.

Позволил бы он мне? Или удержал бы меня здесь и заставил смотреть?

Это не имело значения. Он меня не заставлял. Я осталась по своей воле.

Я не пихала его локтем в живот и не отталкивала от себя. Я позволила ему медленно раздеть себя, обнажить свое тело, водить по нему сильными руками.

Теперь он был внутри меня. Его пальцы двигались в идеальном ритме. И все, о чем я могла думать, – это о том, как это приятно, каким сладким будет финал.

Я была уже близко. Мое тело реагировало на него так, словно ждало этого всю свою жизнь.

Я ненавидела себя за свою реакцию. Но еще больше меня бесило то, что я не хотела, чтобы он останавливался.

Каждое прикосновение его пальцев посылало поток пламени, танцующий по моей коже.

Мой взгляд метнулся вниз, где девушка скакала на коленях высокородного, пока он кормился ею, лакая ее кровь с хищным, соблазнительным голодом.

Его кормление каким-то образом усиливало ее ощущения. С Блейком было бы так же? Я попыталась представить, как его клыки вонзаются в мою плоть.

Я не могла оторвать глаз от грязнорожденной девушки, хотя и понимала, что все это неправильно. Наблюдать за ней было все равно что наблюдать за тем, как раскрываются мои собственные преступные желания. Необузданные, незащищенные от чужих взглядов.

Рука Блейка скользнула в меня, его пальцы двигались снова и снова. Я выгнулась, постанывая в его руку. Было унизительно, что он вынуждал меня молчать. Но было и что-то невероятно манящее в том, что он держал меня в этом плену.

Я снова застонала.

Его имя было готово сорваться с моих губ. Я уже была так близка к тому, чтобы произнести его. Каким-то образом мне удалось сдержаться.

Внизу девушка достигла пика своего безумия, крики ее удовольствия наполняли двор, когда она скакала верхом на мужчине.

Ее вид, ее звуки, осознание ее экстаза – все это подводило меня прямо к краю пропасти. Давление внутри меня нарастало, становясь все более сильным.

Уже почти.

– Давай, маленький дракончик, – прошептал Блейк мне на ухо.

И вот оно. Я взорвалась на миллион осколков, потерялась в ощущении жара, разливающегося по мне. Я была драконом, извергающим пламя, как падающая звезда в ночном небе.

Ладонь Блейка приглушила мой крик, тело пульсировало в ошеломляющем порыве освобождения.

Внизу, под нами, крики девушки сотрясали мраморную комнату, когда она достигла кульминации, не сдерживая своего удовольствия, совершенно дикая от самозабвения.

Эмоции захлестнули меня, когда я вернулась на землю, и мое сердце начало биться в каком-то подобии нормального ритма.

Облегчение. Шок. Трепет.

Никогда раньше я не ощущала такого. Так быстро, так сильно. Ни с кем. Ни с кем из неуклюжих конюхов, которые прижимались губами к моим бедрам, не зная, что делать. Ни с кем из молодых придворных, которым я позволяла забраться в мою постель.

Такого раньше никогда не было. Так сильно. Так чертовски хорошо. Конечно, это должен был быть Блейк.

Он убрал руки словно с величайшей неохотой, затем медленно поднял лиф моего платья на грудь и помог мне просунуть руки в бретельки.

Я чувствовала исходящий от него собственный запах. Резкий запах пота, соли и желания. Даже сейчас меня возбуждало осознание того, что я была рядом с ним, что его рука покрыта моей влагой.

Это было первобытно и грубо. Он отметил меня, наполнил собой. Но я тоже оставила на нем след.

Если он так умело ублажал своими гребаными пальцами, я могла лишь догадываться, насколько... Нет, я не должна думать об этом. Я не допущу, не могу допустить этого.

Губы Блейка были горячими у моего уха, его руки крепко и властно сжимали мою талию.

– Ты моя, Пендрагон. Если ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе так, как это только что сделал я, ты поймешь, каким страшным я могу быть.

Я отпрянула от него, и удовольствие внезапно сменилось отвращением.

– Обязательно все портить, да?

Он бросил на меня растерянный взгляд, как будто я каким-то образом его ранила.

– Тебе разве не понравилось? – Он покачал головой. – Ты была само совершенство. Невероятная. Все, о чем я когда-либо мечтал.

Часть меня хотела признать, что он и сам был неплох. Но вместо этого я посмотрела вниз.

Пока мы стояли и разговаривали, там что-то случилось. Девушка. Что случилось с этой девушкой?

– Что это, черт возьми, такое? – прошипела я срывающимся голосом. – Что, черт возьми, происходит?

Он снова подошел ко мне и встал у меня за плечом, пока мы смотрели на сцену внизу. Его рука по-прежнему властно лежала на моей талии, но на этот раз я не попыталась его оттолкнуть.

Внезапно мне стало страшно.

Глава 44

Блейк

Это был чертовски хороший вопрос. Что они делали?

На самом деле я никогда не присутствовал на Обряде Поклонения. Но я не хотел, чтобы Пендрагон узнала об этом и почувствовала еще большую неуверенность.

Я знал, что в обряде участвует грязнорожденная девушка, которая добровольно приносит в жертву свое тело и свою кровь перед собранием, состоящим в основном из самых преданных последователей моего дяди и высокопоставленных дворян из всех четырех домов.

После этого девушке были обещаны богатство и слава. Ее семья получала хорошую компенсацию, но она никогда не возвращалась к ним. Остаток своих дней она проводила в Святилище, окруженная заботой приверженцев Кровавой Девы.

По крайней мере, я всегда думал, что так оно и было.

Как и большинство молодых высокородных, мы узнали об этом обряде только из шепота и слухов. Из подслушанных обрывков, украденных у наших родителей и старших родственников.

Теперь, когда я смотрел на грязнорожденную девушку, распростертую на троне, я был уверен, что она мертва.

Участники оргии поднимались и натягивали свои мантии.

Высокородный мужчина подхватил Кровавую Деву на руки. Кровь все еще сочилась из ран от клыков на ее горле.

Он сделал это. Он ее убил. Убил ради обряда. Всегда ли так было? Или что-то пошло не так?

Я был высокородным. Мне следовало догадаться заранее, прежде чем задавать этот вопрос.

Обмякшая в его объятиях, грязнорожденная девушка выглядела почти умиротворенной, ее бледное лицо обрамляли струйки крови, медленно сочащиеся из проколов на шее.

Толпа высокородных в масках расступилась, когда мужчина прошел между ними к серебряной чаше в центре двора.

Не говоря ни слова, он потянул вниз длинные серебряные цепи, свисавшие с потолка. Звенья тихо звякнули, когда он начал обматывать их вокруг лодыжек девушки. Зрители в масках выступили вперед. Вместе они помогли ему туго затянуть цепи, а затем поднять тело в воздух.

Грязнорожденная девушка мягко покачивалась.

Тихий барабанящий звук нарушил тишину, когда кровь из ее горла начала капать в чашу.

Я стоял совершенно неподвижно рядом с Пендрагон, моя рука все еще лежала на ее талии, и я смотрел на серебряную чашу, в которую стекала кровь.

Постепенно чаша начала наполняться светом.

Энергия, исходившая от нее, была осязаемой. Гул разносился по двору, как низкий и ровный пульс.

Я понял, что, по-видимому, происходит. Кровь приводила в действие какие-то чары. Очень могущественные.

Затем все встало на свои места. Девушка была топливом.

Свечение вокруг чаши становилось все сильнее, охватывая лица стоящих вокруг высокородных в масках.

Мои зубы сжались, когда пришло осознание. Магия принуждения, которая делала полукровок послушными. Вот как это работало.

Когда я взглянул на Пендрагон, все внутри меня сжалось от отвращения. Она застыла на месте, ее лицо было бледным, на нем отражались потрясение и ужас.

Моя рука инстинктивно сжала ее талию, и она вскинула голову. Тогда я увидел. Она считала, что я ее предал.

Она думала, что я знаю. Она думала, что я нарочно заставил ее остаться, чтобы посмотреть... на это. Как жизненная сила девушки истощается, чтобы подпитывать магию, которая управляла тысячами невинных жизней.

Я чуть не рассмеялся, но потом спохватился. В ее взгляде не было ничего смешного.

Пендрагон вырвалась из моих объятий и бросилась прочь.

Я посмотрел вниз, на внутренний двор, прежде чем последовать за ней, молясь, чтобы нас никто не заметил. Если раньше я думал, что позволить ей остаться было рискованно, то теперь я знал, что нас обоих убьют, если поймают.

Она двигалась быстро, направляясь обратно к панели, которая вела к потайной лестнице, но моя вампирская скорость позволила мне легко ее догнать.

Я сократил расстояние между нами, встав перед ней.

Не раздумывая, я протянул руку и, схватив ее за плечи, встряхнул.

– Пендрагон, прекрати, – прошипел я, крепче сжимая ее, когда она попыталась вырваться.

Ее глаза были безумны от гнева.

– Просто успокойся. – Слова прозвучали грубее, чем я хотел.

– Успокоиться? После того, что я только что видела? – Она снова попыталась вырваться и отшатнулась, как будто мое прикосновение обжигало ее. – Как ты смеешь просить меня успокоиться после того, как ты позволил мне наблюдать за этим... этим ужасом?

– Я не знал, – выпалил я. – Я не знал, что она умрет. Ты должна мне поверить.

– Да нет, ты знал. – Ее голос дрожал от ярости. – Ты точно знал, что случится. Может, я и была незваным гостем, но ты был приглашен. Ты должен был быть там, внизу, с ними, не так ли?

Я изо всех сил старался сохранить самообладание.

– И то и другое может быть правдой. Я говорю тебе правду.

Она горько усмехнулась, но я заметил слезы в ее глазах.

– Ты знал, что ее принесут в жертву. Ты должен был знать. Знаешь, кто, по-моему, не знал? – Она замолчала. – Реган.

Я уставился на нее.

– Ты думаешь, Реган было бы до этого дело? Ты думаешь, она остановила бы их?

Она медленно покачала головой.

– Нет. Я думаю, у вас, высокородных, у всех есть секреты друг от друга. Но ты – Драхарроу – посвящен в самые страшные тайны. Ты болен, Блейк. Ты настоящий монстр.

– Я не знал, – повторил я.

– Ты лжешь, – крикнула она.

Ее голос был слишком громким.

Я рванулся, прежде чем смог себя остановить, бросился вперед, чтобы схватить ее. В одно мгновение я перекинул ее через плечо.

В следующую секунду панель открылась и закрылась. Мы были на лестничной клетке. Я слетел вниз по лестнице, а Пендрагон вырывалась у меня из рук, молотя кулаками по спине.

Только когда мы отошли достаточно далеко от храма, я наконец опустил ее на землю. Затем я сунул руку в нишу в стене и вытащил лампу, которую там прятал.

Пока я ее зажигал, она дала мне пощечину. Я поморщился, но не предпринял никаких ответных действий.

Я видел, как из ее глаз потекли слезы.

– Ты знал, – тихо сказала она. – Чаша. Цепи. Для чего еще они могли быть нужны?

Мое сердце бешено колотилось в груди.

– Этого не должно было случиться. Чаша всегда на месте. Но не цепи. Я знал, что они возьмут у нее немного крови, но с ее согласия.

– О да, она действительно была согласна. – Голос Пендрагон сочился иронией. – Так охотно, что она клюнула на вашу высокородную чушь о крючке, леске и грузиле. Единственное из всего этого... – Она замолчала, покачав головой.

Я почувствовал, как капля воды попала мне на лицо. Одна из ее слезинок.

– Она не страдала, – тихо сказал я, – если ты это имела в виду. Я думаю, что она вообще не осознавала, что происходит.

Пендрагон всхлипнула.

– Лучше от этого не становится.

– Я знаю.

– Для чего это было нужно? Зачем, черт возьми, это было нужно? Почему они убили ее? – Она подошла ближе, ее лицо исказилось от презрения. – Скажи мне правду хоть раз в жизни.

У меня свело горло, пока я пытался придумать ответ. Тяжесть лжи, которую я собирался озвучить, давила на меня. Но как я мог открыть ей правду?

Я замялся, не зная, что сказать.

– Скажи мне! – Голос Пендрагон дрогнул, в нем проступила ярость. Она с силой толкнула меня в грудь. – Для чего была вся эта кровь?

Я сжал зубы.

– Магия. Типа заклинание.

– Для чего? Что они делали? – настаивала она.

Я в отчаянии провел руками по волосам.

– Я не знаю. Мне ничего не сказали. Я даже не знал, что она умрет. Думаю, сегодняшний вечер должен был стать моей... инициацией. Если бы я появился.

Пендрагон прикрыла рот рукой.

– Кейдж.

Даже сейчас я почувствовал, как во мне поднимается ярость при звуке его имени, слетевшего с ее губ.

– А что с ним?

– Он тоже Глава Дома. Он был там? – требовательно спросила она. – Под одной из этих масок?

Я устало покачал головой.

– Понятия не имею. Может, и был. Но это мероприятие не обязательно для посещения. Считается, что это привилегия. Они знали, что сегодня у нас был бал. Может, Кейдж остался в «Кровавом крыле». – Мне стало интересно, были ли Кэтрин Мортис или Лисандер Орфос в Святилище.

– Привилегия, – воскликнула она с сарказмом. – Конечно. Какая невероятная привилегия. Как будто у вас недостаточно привилегий. Так на какую же привилегию было рассчитано заклинание на этот раз? На какую дурацкую традицию? Вы уже и так считаете, что мы принадлежим вам. Вы приносите в жертву грязнорожденных, словно мы ничего не стоим. Вы уже контролируете все это проклятое королевство...

Ее глаза расширились, в них появился ужас. Я молчал.

– О боги, – выдохнула она, отступая на шаг, как будто я ее ударил. – В этом-то все и дело, да? Заклинание. Это похоже на трэлл-принуждение. Это все для того, чтобы контролировать полукровок. Чтобы они были послушными.

Мой желудок сжался, правда повисла в воздухе между нами, густая и гнетущая.

Ее голос дрогнул.

– Как ты мог? Как ты можешь быть частью этого? Почему ты так сильно нас ненавидишь?

У меня заныло в груди, когда я увидел ее боль. Я шагнул к ней, отчаянно желая как-то утешить ее.

– Отойди, – прошептала Пендрагон. – Держись от меня подальше. Не смей, черт возьми, прикасаться ко мне.

Я сглотнул.

– Это был не мой выбор. Ничего из этого я не хотел. Я родился высокородным. – Я сделал глубокий вдох. – Некоторые высокородные убивают грязнорожденных ради еды, да. Ты, наверное, уже это поняла. Но в «Кровавом крыле» такого никогда не должно было случиться. И я... нет. Я клянусь тебе в этом, Пендрагон.

– Почему? – с вызовом спросила она. – Почему бы тебе не убивать нас ради своей еды? Зачем себя ограничивать? Зачем сдерживаться?

– Потому что меня тошнит от одной мысли, – выпалил я. – Отнять жизнь таким способом. Поэтому. Не для того, чтобы защитить себя или защитить... – Я чуть было не сказал «защитить тебя». – Или чтобы защитить другого. Не в целях самозащиты, а просто из сознательного снисхождения. Мне ненавистна сама мысль об этом. И мой отец тоже так думал. Он пытался что-то изменить.

– А потом он умер, – просто сказала она.

Я напряженно кивнул.

– Да.

– Так почему бы тебе что-нибудь с этим не сделать? – спросила она обманчиво мягким голосом. – Ты стоишь в стороне и позволяешь грязнорожденным умирать. Ты позволил убить эту девушку. Ты можешь это остановить, но ничего не делаешь.

Мое сердце сжалось.

– Ты думаешь, я смог бы остановить их, даже если бы знал? Пошел бы против такого количества старших высокородных? Они бы убили меня точно так же, как убили ее.

– Ни за что. Ты Драхарроу, – выплюнула она. – Чертов принц Благословенной крови. Твой дядя – самый могущественный лорд вампиров в Санграте.

– Ничто из этого не имеет для них значения, – сказал я, пытаясь сдержать свое разочарование. – Ты думаешь, мой дядя попытался бы спасти меня? Он был там, внизу, с ними. Надев одну из этих масок. Черт возьми, он мог даже быть человеком на троне.

На секунду она замерла. Затем ее лицо исказилось от отвращения.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – пробормотала Пендрагон, отворачиваясь.

Я схватил ее за руку, но тут же отпустил, увидев выражение ее лица.

– Послушай, я знаю, что единственное, чего ты хочешь, – это сбежать, но тебе нужно выслушать меня.

– Я не обязана слушать ни единого твоего слова, – отрезала она.

– Нет, – прорычал я. – Обязана. Если ты хочешь жить, ты выслушаешь. И если ты попытаешься убежать, я остановлю тебя. Так что ты останешься и будешь слушать. Не заставляй меня снова прикасаться к тебе.

Я практически видел, как она скрежещет зубами. Будь у нее клыки, она бы перегрызла мне горло.

– Ладно, – наконец выплюнула она. – Говори.

Я сделал глубокий вдох.

– Ты не должна никому об этом рассказывать. Ничего из этого. Ни о том, что видела, ни о том, что узнала. Если ты что-нибудь скажешь, тебя убьют. Ты понимаешь? Они убьют тебя. И не только тебя.

Ее лицо было бледным, но глаза горели огнем.

– Серьезно, Блейк? Ты пытаешься меня запугать, чтобы я молчала?

– Я пытаюсь заставить тебя понять, насколько это серьезно, – прорычал я, надеясь, что в моем голосе прозвучит отчаяние. – Ты думаешь, я хочу тебе угрожать? Ты думаешь, мне все это нравится? То, что я тебе говорю – правда. Ты не можешь ничего рассказать. Ни единого слова. Ни своей подруге Флоренс. Ни тому гному, с которым ты тусуешься. Никому. Если ты это сделаешь, их убьют – вместе с тобой.

Ее губы слегка приоткрылись.

– Флоренс...

Я кивнул, и мой голос слегка смягчился.

– Да, Флоренс. Если она тебе не безразлична, и вообще кто-либо из твоих друзей, ты будешь помалкивать.

Я чувствовал себя полным придурком. Но что еще я мог сделать? Долгое время никто из нас не произносил ни слова.

Я наблюдал, как она лихорадочно соображала, сжимая и разжимая кулаки. Я понял. Ее мир только что треснул по швам. А я пытался исправить все ложью и чувством вины.

– Ладно, – наконец прошептала она. – Я ничего не скажу.

Я выдохнул.

– Спасибо. – Я почувствовал, как напряжение в моих плечах немного ослабло.

Я указала вперед, в направлении «Кровавого крыла».

– Позволь мне пойти первым. У меня ночное зрение лучше.

Я осторожно обошел ее и двинулся дальше.

Через несколько мгновений я услышал, как она двинулась за мной, держась на расстоянии. Я поднял фонарь достаточно высоко, чтобы она могла видеть тропинку.

Вечер сложился не совсем так, как я надеялся. Теперь Пендрагон ненавидела меня еще больше, чем раньше.

Но не так сильно, как я сам ненавидел себя.

Глава 45

Медра

Ночные кошмары на этом не закончились. Даже близко нет.

Пока я следовала за Блейком по темным туннелям, мысли лихорадочно метались. Я не сводила глаз с его спины, не в силах избавиться от воспоминаний о безжизненном теле девушки, висевшем над серебряной чашей.

У меня оставалось еще так много вопросов, на которые я хотела получить ответы. Но прежде, чем я смогла снова наброситься на принца, мы каким-то образом добрались до башни первокурсников, и на нас обрушился хаос.

Бал закончился несколько часов назад, и я ожидала, что гостиная будет пуста. Вместо этого она была заполнена людьми, большинство из которых выглядели испуганными.

– Медра! – Голос Флоренс прорезался сквозь шум, когда она подбежала ко мне. – Где ты была? – Она схватила меня за плечи и заключила в объятия. – Я так волновалась.

Она едва взглянула на Блейка, ее внимание было приковано ко мне. Прежде чем я успела ответить, она продолжила:

– Пропала Поппи, дочь экономки. Профессор Родригес организует поисковые группы.

И действительно, я заметила в центре толпы темноволосого преподавателя с изможденным лицом, который указывал на студентов и выкрикивал приказы.

Я моргнула, внезапно почувствовав себя измученной и дезориентированной.

– Что значит пропала? Она еще ребенок. Может, она просто заблудилась.

Я вспомнила все те разы, когда я тайком бродила по замку в Камелоте, ни слова не сказав моей бедной няне.

– Нет, ты не понимаешь. – Нежный голос Флоренс дрогнул. – Там была кровь. На ее подушке.

Кровь. Мой желудок скрутило, воспоминания о ритуале нахлынули на меня волной.

Разумеется, все слуги в «Кровавом крыле» были грязнорожденными. В основном они работали по ночам, когда мы, студенты, спали. Они жили в нижней части замка. Мы их почти никогда не видели. Их дети в основном жили вдали от них, посещая школы полукровок в Вейлмаре. Но я знала, что многие приехали домой на фестиваль Ледяного огня, чтобы отпраздновать его со своими семьями.

Это были скромные люди, выполнявшие свою работу, в то время как мы – привилегированные студенты, и да, я причислила себя к этой категории – лишь посещали занятия в академии.

Их дети должны были быть в безопасности. Они были невинны.

Я вспомнила, как тихо капает кровь в серебряную чашу, и вздрогнула.

Это происходило снова. Сейчас. Здесь. Этой ночью. На этот раз с невинным ребенком. Паника подступила к горлу.

Я медленно повернулась к Блейку.

Его лицо стало еще бледнее, чем обычно, выражение было мрачным.

– Мне нужно идти.

– Куда? – потребовала я ответа, вставая перед ним. Я заметила удивление на лице Флоренс. – Ты не можешь уйти просто так. Не сейчас.

Он стиснул зубы, устремив взгляд на дверь.

– Я должен выяснить, что происходит.

– Ты что-то знаешь, не так ли? – обвиняюще произнесла я, понизив голос. – Ты не оставишь меня здесь. Если ты что-то знаешь, скажи мне. Я иду с тобой.

– Это не гребаная игра, – прорычал он. Я почувствовала его разочарование. А под ним – страх. – Оставайся здесь. Где безопасно.

Я упрямо подняла к нему лицо.

– Ты хочешь, чтобы я молчала о сегодняшнем вечере? Тогда я иду с тобой. Если ты знаешь, где девочка, я иду.

Флоренс наблюдала за нами, широко раскрыв карие глаза. Я попытался ободряюще ей улыбнуться.

Блейк взглянул на нее. Я знала, что он гадает, не подслушала ли она.

– Пендрагон пойдет со мной, – сказал Блейк, его голос был мягче обычного, когда он посмотрел на мою подругу. – Я скоро верну ее тебе.

Флоренс поправила очки на переносице и медленно кивнула.

Я ободряюще коснулась ее руки, прежде чем последовать за Блейком из башни обратно в коридор.

У меня не было никаких сомнений в том, что он точно знал, куда направляется.

Он снова повел нас к Драконьему двору, шагая гораздо быстрее, чем раньше. Когда мы проскользнули в коридор, он целеустремленно двигался вперед.

Когда мы добрались до обширного зала с массивным драконьим черепом в центре, впереди замаячили внушительные каменные дверные проемы, помеченные названиями четырех домов.

Блейк помолчал, раздувая ноздри, как будто чувствовал в воздухе что-то неуловимое. Он слегка наклонил голову, принюхиваясь, как животное.

Затем, тихо хмыкнув, словно что-то понял, он шагнул в проход с надписью «Авари».

Мое сердце бешено колотилось. Это как-то связано с Кейджем?

Скорость Блейка не оставляла места моим вопросам. Он молча шел по катакомбам драконов Авари, а я следовала за ним так быстро, как только могла, стараясь не терять его из виду. Я знала, что он и так сдерживает себя, чтобы я не отставала.

На этот раз, когда мы дошли до конца драконьих гробниц, проход вел прямо вниз. Мы спускались по крутым лестницам, углубляясь в саму землю.

Сначала лестницы были из простого камня. Затем их стиль начал меняться, переходя в другой вид архитектуры, не похожий ни на что из того, что я видела в «Кровавом крыле». Эти лестницы казались древнее, чем сама академия.

Лестница закончилась, и мы вошли в новый проход, частично обрушившийся. Камень рассыпался в пыль и щебень.

Блейк перелез через большие глыбы, затем, не говоря ни слова, взял меня за руку и повел по узким коридорам.

От его прикосновения я вздрогнула. То ли от страха, то ли от отвращения, то ли от чего-то еще.

Туннели вывели нас к обширному пространству. Нас окружали остатки некогда величественной архитектуры, потрескавшейся и осыпающейся, но все еще внушающие благоговейный трепет своим мастерством. Панели из золота и сверкающих зеленых камней сияли на зданиях, возвышавшихся на шесть-семь метров и выше.

У меня перехватило дыхание. Руины гномов. Великолепные и потерянные во времени.

Я чувствовала себя незваной гостьей в этом забытом мире. Кто-нибудь еще вообще знал, что они здесь?

Внезапно тишину нарушил какой-то звук. Пронзительный девчачий смех, жуткий и неуместный.

А потом раздался резкий, полный ужаса крик. Это звучало так, словно его издал гораздо более маленький ребенок.

Кровь застыла у меня в жилах.

Реакция Блейка была мгновенной. Он бросился вперед, к источнику шума.

Я погналась за ним, и мы бежали по разрушенным улицам, пока не достигли еще одной открытой площадки, окруженной остатками зданий.

Маленькая девочка, не старше четырех-пяти лет, скорчившись, лежала на земле. Над ней склонилась сестра Блейка, Эния. Ее рот был перепачкан кровью.

Мой желудок скрутило, жестокий смех Энии все еще звучал у меня в ушах.

Но Блейк не колебался. В мгновение ока он схватил Энию и оторвал ее от Поппи.

Маленькая высокородная закричала и зарычала в ответ, ее глаза были дикими, когда она обнажила клыки, угрожая своему брату. Она металась в его объятиях, царапая его лицо со злобой дикого зверя.

– Эния! – рявкнул Блейк. Его голос звучал резко и властно, но, казалось, не доходил до нее. Она извивалась в его объятиях, пытаясь вонзить в него зубы, как будто потеряла всякое представление о том, кто она и где находится.

– Хватай ребенка, – прорычал Блейк, обращаясь ко мне. – Быстро.

Ногти Энии оставляли кровавые следы на его коже, она шипела, но Блейк не дрогнул. Он крепко держал сестру, а я бросилась вперед.

На мгновение я застыла, глядя на тело Поппи. Она была похожа на безжизненную куклу. Из ран на ее горле сочилась кровь.

И тут я увидела, что она поверхностно, но дышит.

– Дай мне что-нибудь, – в отчаянии закричала я, поворачиваясь обратно к Блейку. – Все что угодно. Нужно остановить кровь.

Подхватив Энию под мышку, он каким-то образом умудрился снять пиджак, который был на нем, и бросил его мне. Я быстро оторвала один из рукавов и завязала его вокруг шеи Поппи так туго, как только осмелилась, затем обернула остальное вокруг маленькой девочки и подняла ее на руки.

Она была такой легкой, такой хрупкой. Я чувствовала, как тепло ее крови пропитывает пиджак Блейка, и тот прилипает к моей коже.

Прежде чем я успела двинуться к выходу, Эния издала дикий вопль ярости и вырвалась из рук брата.

Она упала на землю, затем вскочила на ноги и бросилась ко мне.

Но Блейк был быстрее.

Неуловимым движением он встал между нами.

– Эния, остановись! – В словах звучала сила, в голосе безошибочно угадывалось трэлл-принуждение.

Эния замерла, ее тело дрожало, когда она пыталась высвободиться из его хватки. Ее крошечные кулачки тряслись, лицо исказилось от ярости. Но она не могла пошевелиться.

Я понятия не имела, что Блейк способен на что-то подобное, что он может использовать трэлл-принуждение против другого высокородного. Интересно, знал ли кто-нибудь, на что действительно способен Блейк Драхарроу?

Блейк снова подхватил Энию на руки, стиснув ее еще крепче, так, что ее руки оказались прижаты к бокам.

– Ты сможешь сама отнести девочку в башню? – Его голос звучал напряженно, но сдержанно.

Я кивнула.

– Думаю, да. Что ты собираешься с ней делать? – Блейк не ответил. – Ты не можешь и дальше позволять ей причинять боль людям. – Образ маленького пушистика, которого я нашла раненым на пляже, промелькнул у меня в голове. – Сначала пушистик. А теперь посмотри на нее! Я знаю, что она твоя сестра, но она чуть не убила этого ребенка. Сколько еще человек пострадало, а ты ни сном ни духом!

– Это не твоя забота. Ты думаешь, я не знаю обо всем этом? – Блейк зарычал.

– Я понятия не имею, что ты знаешь, а чего не знаешь, – медленно произнесла я. – И не все ли тебе равно.

– Я здесь, не так ли? – выплюнул он.

– Тогда что ты собираешься с этим делать? – потребовала ответа я. – Потому что, если ты ее не остановишь, она продолжит причинять людям боль. Она бы убила эту девочку, и ты это знаешь. Что будет в следующий раз?

Взгляд Блейка потемнел.

– Сейчас не время и не место для этого разговора. Я разберусь с Энией. А ты позаботься о Поппи.

– Как... – начала было я.

Его лицо исказила ярость.

– Может быть, ты не расслышала меня с первого раза, Пендрагон. Забирай девчонку и убирайся отсюда. Сейчас же.

Он не использовал трэлл-принуждение. Но тем не менее в его голосе чувствовалась сила.

Я сделала шаг назад.

– Прекрасно. То есть ты просто продолжишь прикрывать сестру, защищать, пока она разрывает на части грязнорожденных детей, как будто они ничего не значат. – Я покачала головой. – Наверное, я идиотка, раз думала, что кто-то из высокородных действительно будет заботиться о чем-то подобном.

Лицо Блейка посуровело, но он ничего не ответил.

Я повернулась и пошла обратно по темным туннелям, держа Поппи на руках.

Дыхание маленькой девочки было слабым, но успокаивающе ровным.

Когда я проходила мимо комнаты с большим драконьим черепом, земля у меня под ногами внезапно дрогнула. Послышался низкий гул, становившийся все громче и громче, заставляя вибрировать даже камни под ногами.

Я ускорила шаг и, казалось, уже почти бежала по проходам.

С потолка посыпались мелкие камешки. Я споткнулась и упала, ударившись коленями о холодную твердую землю. Когда вокруг нас посыпались обломки, я укрыла девочку в своих объятиях.

Тряска наконец прекратилась, оставив после себя тишину.

Убедившись, что все закончилось, я с трудом поднялась, ноги дрожали, и я крепко прижала к себе ребенка.

Минут через пятнадцать я наконец добралась до общей гостиной первокурсников. Я ворвалась в распахнутые двери, пот градом катился по моему лицу.

Флоренс бросилась ко мне.

– Медра! – воскликнула она, увидев раненую девочку. – Поппи! Ты нашла ее. Слава Кровавой Деве. – Ее плечи с облегчением опустились.

Я съежилась от ее слов, но знала, что сейчас не время.

Профессор Родригес сидел на корточках у камина и подбрасывал дрова в огонь. Увидев меня, он быстро поднялся, пересек комнату и взял девочку из моих рук, а затем осторожно положил ее на кушетку. Он опустился на колени рядом с ней, развязал мой импровизированный жгут и осторожно прижал пальцы к ранам на ее шее.

– Приведи ее мать, – приказал он одному из безмолвных студентов, стоявших неподалеку. Парень тут же убежал. – Ты. – Он указал на другого студента, съежившуюся девушку. – Сходи за целителем, захватите носилки.

Через несколько минут мы услышали в коридоре рыдания бедной матери еще до того, как она вошла. Экономка была симпатичной женщиной с длинными черными волосами, заплетенными в косу. Она упала на колени рядом с дочерью, обхватив ладонями лицо Поппи. Слезы текли по ее щекам, пока Родригес продолжал свои манипуляции.

– Медра, что случилось? Где ты ее нашла? Где Блейк? – тихо спросила Флоренс.

Ее глаза изучали мое лицо. Я не могла подобрать слова, чтобы ответить. Да я и не хотела. Не так. Я не могла рассказать ей о том, что видела.

Если маленькая девочка утром вспомнит о своем испытании, она может поделиться им со своей матерью. Но я молилась, чтобы она забыла.

На меня навалилась усталость. События этой ночи окончательно подавили меня ужасом и чувством вины.

Я покачала головой.

– Завтра, – сказала я, отстраняя ее.

Я поднялась по лестнице в свою комнату, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Мой разум кружился, прокручивая в голове каждую болезненную деталь с того момента, как я вечером покинула гостиную первокурсников с Кейджем.

Обряд. То, что делал Блейк. То, что я позволила ему делать.

Я потеряла бдительность. Я хотела его. Это было ошибкой.

Он спас маленькую девочку. Но он также спас монстра.

Дикие глаза Энии, полные голода и безумия, вспыхнули передо мной. И Блейк, удерживающий ее.

Защищая Поппи и меня, он также защищал высокородную, которая угрожала нам обеим.

Я упала на кровать, слишком измученная, чтобы даже откинуть одеяло.

Последним, что я вспомнила, засыпая, было ощущение его рук на моей коже... и стыд, который я испытывала из-за того, что хотела его.

Глава 46

Блейк

Весна

Ялежал в своей постели, уставившись на темно-малиновый балдахин, и рассеянно поглаживал одной рукой мягкую шерстку пушистика, свернувшегося калачиком рядом со мной.

Я уже перестал пытаться отправить Невилла обратно к Пендрагон и ее подруге Флоренс. Он ходил куда хотел и когда хотел. Втайне мне льстило, что он, казалось, все больше и больше хотел быть со мной.

Было что-то успокаивающее в том, что он лежал рядом. Не говоря уже о том, что маленький пушистый комочек фактически спас мне жизнь в тот день на арене, когда он предупредил о приближении Корегона.

Невилл издал тихий довольный звук, теснее прижавшись ко мне.

Обычно близость животного помогала успокоить разум, но сегодня даже Невилл был не в силах на меня повлиять.

Я вернулся с кормления в Вейлмаре чуть раньше обычного и обнаружил Пендрагон, стоящую прямо посреди Драконьего двора.

На мгновение я застыл как вкопанный. Неужели она снова следила за мной?

Последние несколько недель она полностью меня игнорировала. Отворачивалась, когда мы сталкивались в коридорах.

Потом я понял, что она не смотрит на меня. На самом деле она стояла ко мне спиной и что-то говорила. Но вокруг никого не было.

Она была в ночной рубашке. Свободная белая сорочка окутывала ее высокую стройную фигуру. Волосы были распущены, рыжие локоны струились по спине.

Я осторожно подошел к ней. Ее голос эхом разнесся в воздухе, но слова были странными и незнакомыми.

И тут меня осенило.

Она говорила на традиционном сангратийском.

Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь использовал мертвый язык, если не считать уроков моего отца. Он настоял, чтобы его дети выучили древний сангратийский. Я знал достаточно, чтобы распознать его, услышать, когда на нем говорили. Однако на самом деле им больше не пользовались, за исключением ритуалов или текстов настолько древних, что для их прочтения требовался перевод.

И все же вот была Пендрагон, которая бегло на нем говорила.

Я подошел к ней ближе. Она не обратила на меня никакого внимания. Ее глаза были стеклянными и расфокусированными.

Потому что на самом деле ее вообще здесь не было. Она ходила во сне.

Я попытался ее разбудить, позвал по имени, но ответа не последовало.

Я огляделся, почти ожидая увидеть кого-то еще, с кем бы она ни разговаривала, мои чувства были на пределе. Но кто бы то ни был, он, похоже, был плодом ее воображения – кем-то из сна. Нас окружали лишь драконы, безжизненные и молчаливые, как и всегда.

Я смотрел на них снизу вверх, слегка дрожа.

У Драконьего двора было могущество. Возможно, даже мы, высокородные, не до конца понимали природу этой силы.

Я почувствовал непреодолимое желание увести Пендрагон. Я не собирался оставлять ее одну во дворе в ночной рубашке глубокой ночью.

Я схватил ее за плечи и легонько встряхнул.

Ничего. Ее губы продолжали двигаться, взгляд оставался рассеянным.

Зная, что таким образом я ничего не добьюсь, я сдался. Подхватив ее на руки, я покинул Драконий двор.

Она не сопротивлялась. Она просто положила голову мне на грудь.

На мгновение я задержал дыхание, ожидая, что она проснется и ударит меня за то, что я прикоснулся к ней.

Но потом я расслабился.

Я почти ожидал, что она продолжит разговаривать сама с собой, но вместо этого Пендрагон молчала. Ее глаза оставались открытыми, наблюдали за мной, пока я шел.

Теперь, в тишине своей комнаты, я осознал, что это было чертовски жутко.

Но в то же время странно приятно.

Она была такой спокойной, когда я обнимал ее. Было настолько естественно держать ее вот так в своих объятиях. Я чувствовал запах ее волос, все еще влажных, как будто только что вымытых. От нее пахло жасмином и ванилью. Ее тело, прижатое к моему, было теплым и мягким.

Часть меня страстно желала принести ее в свою комнату, положить на кровать и просто... спать рядом с ней.

Но я знал, какие будут последствия, если я это сделаю.

Поэтому я вернул ее в башню первокурсников. Разбудил Флоренс. На лице темноволосой девушки отразилось недоумение, когда она увидела Пендрагон в моих объятиях. Затем выражение ее лица сменилось недоверием. Что бы ни наговорила ей обо мне Пендрагон, теперь я определенно не нравился Флоренс. Мне было интересно, знает ли ее подруга об Энии.

Когда я уходил, Пендрагон все еще была в оглушенном состоянии, только-только начиная выходить из оцепенения.

Я подумал, что Флоренс расскажет ей о том, что случилось. Может, она опустит ту часть, в которой я принес ее обратно. Возможно, это и к лучшему.

Невилл перевернулся во сне, и я погладил его по животу. Он тихонько заворчал от удовольствия, а потом захрапел.

Я улыбнулся, глядя на него сверху вниз. Если бы только с Пендрагон было так же просто, как с пушистиком.

Но это было не так. Она была загадкой, завернутой в тайну, а сверху посыпанной дополнительными секретами.

Она была самым сложным человеком, которого я когда-либо встречал. И это бесило больше всего. Как раз в тот момент, когда я думал, что, возможно, был близок к тому, чтобы разгадать ее тайну, она снова от меня закрывалась.

Приближались Игры Консортов, и, если я был прав, ее ждали большие неприятности. В некотором смысле я всеми силами поспособствовал этому.

Но я мог сделать еще больше, чтобы помочь ей. Проблема была в том, что она мне этого не позволит.

Она мне не доверяла. Она не подпускала меня к себе.

И если я хотел защитить ее наилучшим из известных мне способов, она должна была позволить мне стать ближе к ней. Намного ближе.

Я хмуро посмотрел на пушистика, поглаживая его мех.

Пендрагон никогда не примет мою помощь добровольно. Она чертовски упряма. Но был способ, которым я мог бы заставить ее обратиться ко мне.

Это означало пойти на риск. Очень большой.

Но если это сработает, если примет мою защиту, то мы оба выйдем из Игр более сильными.

Не говоря уже о том, что я буду намного ближе к тому, чего действительно хочу.

Глава 47

Медра

Я вошла в кабинет профессора Родригеса, готовая к уроку по трэлл-защите. Как только оказалась внутри, то сразу поняла, что что-то не так.

Родригес сидел за своим столом, его темные брови были нахмурены, губы сжаты в тонкую, жесткую линию.

Я застыла в дверях, увидев книгу, лежащую перед ним. «Темное искусство вечных уз». Та самая, которую я «одалживала» несколько недель назад.

– Присаживайтесь, мисс Пендрагон, – отрывисто произнес Родригес. От той теплоты, к которой я привыкла на наших последних уроках, не осталось и следа.

Я сделала, как он сказал, мои ладони стали липкими.

В голове проносились оправдания и возможные объяснения, но ни одно из них не казалось достаточно убедительным.

Проблема с профессором Родригесом, сердито решила я, заключалась в том, что он определенно не был идиотом. Он был из тех учителей, которые всегда знают, когда ученик вешает ему лапшу на уши. Чудо, что ему потребовалось так много времени, чтобы поймать меня.

– Итак, – сказал он, устремив на меня пронзительный взгляд. – Вам понравилась книга?

Я сглотнула и постаралась, чтобы мой голос звучал ровно. Отпираться не было смысла.

– Как вы узнали, что я ее брала? Почему вы не спросили меня раньше?

Он прищурился.

– Это действительно те вопросы, которые вы хотите задать мне прямо сейчас, мисс Пендрагон?

Я поерзала на жестком деревянном стуле. Должно быть, на книгу было наложено какое-то заклятие. Что-то подсказало ему, кто читал ее в последний раз. Почему я не подумала об этом раньше? В любом случае теперь было уже слишком поздно что-либо предпринимать.

– Зачем вам понадобилась эта книга? – Голос Родригеса был обманчиво мягким.

– Я... У меня возникла проблема, и я подумала, что книга поможет мне ее решить.

– Помогла? – резко спросил он.

Я покачала головой.

– Не так, как я надеялась. – По сути, это было правдой.

Губы Родригеса скривились.

– Интересно.

Я взглянула на его стол и впервые заметила, что рядом с книгой лежит что-то еще. Мое эссе о драконах. На прошлой неделе я наконец-то сдала его.

– Скажите мне, – продолжил Родригес ледяным тоном, – что вы узнали из этой книги о драконах?

Мое сердце забилось быстрее.

– Драконы? Там... Там нет. Ну, то есть там не было ничего о драконах. – Я на мгновение задумалась. – А если и было, то я не заметила.

На секунду я могла бы поклясться, что он выглядел разочарованным. Затем его глаза сузились, выражение лица помрачнело. Он пододвинул ко мне эссе.

– Мисс Пендрагон, эта работа – позор. Такое мог написать и ребенок.

Мое лицо вспыхнуло.

– У меня так много других занятий...

– Я давал вам отсрочку за отсрочкой, мисс Пендрагон, – возразил он. – Я еще больший дурак. Обычно, когда студент просит о продлении срока, я всегда склонен ему отказать. И все же я очень надеялся, что вы используете это время с умом.

Осознание, что я разочаровала его, что он счел работу недостойной своего внимания – это кое-что значило для меня. Мне стало жарко от унижения.

– Послушайте, мне очень жаль. Я сделаю лучше. Я могу переписать его заново. Я прочту все, что вы велели. Я могу оставаться во время обеда, чтобы работать над этим. Или после занятий, – в отчаянии добавила я.

Я молилась, чтобы он не сделал того, чего я боялась больше всего – не отменил занятия по трэлл-защите. Скоро начнутся Игры Консортов, и я чувствовала, что наконец чего-то достигла. Раз или два в коридорах я ощущала, как кто-то из старшекурсников пытается проникнуть в мои мысли. Каждый раз мне успешно удавалось отбивать их атаки. Но это были всего лишь студенты. Как и сказал Блейк, со взрослыми высокородными будет гораздо сложнее. Мне предстоял долгий путь, если я хотела быть в состоянии защитить себя.

Родригес нахмурился и наклонился вперед.

– Слишком поздно, мисс Пендрагон. Я думал, что из всех студентов именно вам важнее всего узнать о драконах, но вы ведете себя так, будто вам действительно небезразличны другие занятия. Как будто вы воспринимаете всю эту чушь всерьез. Я думал, вы не хотите здесь находиться.

– Я не... Ну, то есть я не хочу, – неуверенно сказала я.

Но он был прав, и мы оба это знали. Что-то изменилось. Я изменилась.

Неужели я купилась на пропаганду высокородных, даже не осознавая этого, или просто втянулась в рутину? В любом случае я стала самодовольной.

Часть меня хотела быть здесь, несмотря на все ужасы и жестокость «Кровавого крыла», я чувствовала себя здесь как дома.

– А теперь, – продолжил Родригес, игнорируя меня, – вы сдадите это недоразумение, которое назвали «эссе». Оно вас вообще волнует? Вы не понимаете, что поставлено на карту, да?

Мое раздражение усилилось.

– Как, черт возьми, мне узнать, если вы ничего не говорите? Вы что-то скрываете от меня и все же ждете, что я каким-то образом научусь? Волнует? Почему это должно меня волновать? Все драконы мертвы. – Я наклонилась вперед. – Кстати, о недоразумении, а как насчет вас, профессор? Зачем вы встречались с Блейком Драхарроу посреди ночи в Вейлмаре?

Его глаза вспыхнули.

– Не надо. Не смейте даже думать об этом, мисс Пендрагон. Я вас предупреждаю. – Он откинулся назад и глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться. – Я думал, вы используете полученные знания на Играх Консортов.

Я уставилась на преподавателя, совершенно сбитая с толку.

– Я не понимаю. Какие знания? Какое отношение ко всему этому имеют драконы?

– Теперь это уже не имеет значения, не так ли? – рявкнул он. – Очевидно, вы не так умны, как я надеялся. И теперь у нас проблема посерьезнее.

Я ощетинилась от такого оскорбления, но понимала, что его разочарование заслуженно. Я не выполнила свою часть сделки. Но в то же время мне казалось, что он говорит загадками.

Он наклонился вперед, его темные глаза удерживали меня на месте.

– Вы знаете, что такое наследие, мисс Пендрагон?

Я прищурилась и проглотила остроумную реплику о широте своего словарного запаса.

– Да.

– Я храню наследие, – сказал он, слегка понизив голос. – Оно передавалось в моей семье из поколения в поколение. Наследие драконов и их всадников.

Мое сердце пропустило удар.

– Какого именно рода наследие?

– Предмет нашего разговора, – медленно произнес Родригес, – самый опасный из существующих.

Я сглотнула, осознавая серьезность его слов.

– Было время, когда этими землями правили драконы и их всадники, а не высокородные.

Мой разум лихорадочно перебирал возможные варианты.

– Откуда вы это знаете? Это реальная история или просто легенда?

Родригес тонко улыбнулся.

– Сейчас ваш единственный шанс узнать это – выжить в Играх Консортов.

Я чувствовала, как во мне растет разочарование.

– Так это все? То есть я должна рискнуть своей жизнью, а вы будете просто сидеть и осуждать меня?

Родригес приподнял бровь.

Мой гнев вспыхнул с новой силой.

– Мне кажется, вы хотите, чтобы я выжила, больше, чем готовы признать. Так почему бы вам просто не помочь мне вместо того, чтобы ходить вокруг да около?

Родригес склонил голову набок.

– Есть кое-кто, готовый помочь. Вопрос лишь в том, позволите ли вы ему это сделать?

Я сразу поняла, о ком идет речь, и нахмурилась.

– Блейк Драхарроу?

Родригес кивнул.

– Я не говорил, что это будет легко.

Он отодвинул стул.

– Встреча окончена. Мы перенесем наше занятие по трэлл-защите. Жду вас завтра в это же время. – Он холодно улыбнулся мне и указал на дверь.

Покачав головой, я вышла из комнаты, не уверенная, должна ли я чувствовать себя виноватой, пристыженной или разъяренной. Возможно, все сразу.

Когда следующим вечером после ужина я вернулась в свою комнату, под моей дверью нашлась записка. Мое сердце забилось быстрее.

Я подняла ее, развернула и прочитала.

Записка была написана черными чернилами, почерк был аккуратный, с наклоном и явно мужской.

«Полночь. Драконий двор. Приходи одна, если хочешь оружие против меня».

Я уставилась на эти слова. У меня не было никаких сомнений, что записка была от Блейка.

Что это, черт возьми, было? Какая-то ловушка?

Блейк опасен. Он убийца. Он высокородный. Я понятия не имела, в каком дьявольском дерьме он вообще замешан. Обряд Поклонения был всего лишь привкусом разложения, которое текло по венам этого темного и извращенного королевства – и по его собственным.

Но Флоренс рассказала мне, как он принес меня прошлой ночью, когда я ходила во сне.

В последнее время у меня были беспокойные ночи, и когда я просыпалась, то даже не могла вспомнить, что мне снилось. Раньше я никогда не ходила во сне. Наверное, я должна быть благодарна Блейку за то, что нашел меня он, а не кто-то другой.

Реган, наверное, просто столкнула бы меня с обрыва.

Обещание узнать что-то о Блейке, что могло бы изменить баланс сил между нами в мою пользу, было слишком заманчивым, чтобы его игнорировать. А еще был совет, который дал мне профессор Родригес.

Когда пробила полночь, я выскользнула из общей комнаты и пошла по извилистым коридорам, пока не оказалась на открытом пространстве Драконьего двора.

Ночь была прохладной и бодрящей. Падал легкий снег, покрывая статуи белым покровом.

Блейк стоял посреди площадки спиной ко мне. Его высокая фигура была закутана в обычное черное пальто, ткань облегала его мускулистые плечи. Он повернул голову, и мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я увидела его острые, как ножи, скулы и сломанный нос. Он был величественным, импозантным, совершенным в своих несовершенствах.

Он мог бы быть моим. Если бы я действительно хотела заявить на него права.

Мое сердце дрогнуло, когда он заметил меня и полностью развернулся, его серые глаза опасно блеснули.

Я знала, что по-своему, пугающе, но Блейк хочет меня. По-своему пугающе; он мог бы даже поверить, что я ему небезразлична.

Но я знала правду. Он хотел овладеть мной, владеть мной, использовать меня. Он чувствовал то же самое, что и я, – желание, смешанное с отвращением.

Если я позволю этим темным порывам меня поглотить, это станет моей погибелью.

– Итак, – сказал он тихо. – Ты пришла.

Я скрестила руки на груди, как будто могла защититься от его присутствия.

– Я здесь. Чего ты хочешь?

Он выглядел удивленным.

– Никакого «спасибо»? – Он пожал плечами. – Полагаю, мне следует перестать надеяться, что я когда-нибудь его получу.

– Ты прав, – отрезала я. – Следует. Перестань тешить себя надеждами.

Его губы скривились. Затем он указал на каменную скамью, стоявшую в роще позади драконов.

– Возможно, тебе стоит присесть, чтобы выслушать.

– Я предпочитаю стоять, – холодно сказала я.

Он пожал плечами.

– Как знаешь.

Он направился к роще, а я неохотно последовала за ним.

Он сел на скамейку, вытянув перед собой длинные ноги.

– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Я напряглась.

– Конечно, хочешь. Конечно, есть условия. Я должна была догадаться. – Я развернулась, чтобы уйти.

– Я же высокородный, Пендрагон, – крикнул он. – Всегда есть какие-то условия.

Когда я не остановилась, он оказался прямо передо мной.

– Это касается Энии. – В его голосе звучала странная нотка.

– А что с ней? – осторожно спросила я.

– Если ты хочешь узнать что-то, что может навредить мне, то сначала ты должна пообещать мне кое-что взамен, – сказал Блейк.

Я прищурила глаза.

– На что именно я соглашаюсь?

– Я узнал, что Игры Консортов начнутся в течение трех дней, – сказал он, наблюдая за моим ошеломлением. – Позволь мне защитить тебя, чтобы ты выжила в Играх.

– Защитить меня? – презрительно бросила я. – Тебя там даже не будет. Я пойду туда одна. – Я поплотнее закуталась в плащ. – Кроме того, большинство консортов выживают.

После моей тревожной встречи с Родригесом я упросила Флоренс пойти со мной в библиотеку, и мы вместе почитали мрачную историю Игр Консортов. Там было не так уж много интересного, но в конечном счете стало ясно, что суть Игры не так уж опасна. Предполагалось, что это будет проверка. Да, консорты иногда умирали, но смысл Игр был не в этом. В конце концов, это были молодые высокородные. Королевство нуждалось в их сохранении.

– Да, но это консорты, которые работают вместе, – заметил Блейк, к моему раздражению. – Они не одни.

– Реган тоже будет одна, – сказала я, покачав головой.

– Нет, – ответил он. – Не будет. Увидишь. Ты действительно думаешь, что у тебя как у грязнорожденной есть шанс? Если ты считаешь, что можешь пойти туда без подготовки и без каких-либо козырей в рукаве, то ты глупее, чем я думал, Пендрагон.

На мой взгляд, это было слишком близко к тому, что сказал Родригес.

– Пошел ты, Блейк, – выплюнула я. – Я сразилась с Вишей Вайдьей в свой первый день, помнишь?

– Да, я помню, как она выиграла и окунула тебя лицом в грязь. И она тоже там будет. Она тоже потенциальный консорт.

Это была не лучшая новость.

– Она жульничала, – отрезала я. – Первый раунд был за мной.

– И что? Ты не думаешь, что они будут жульничать и в Играх? – Он провел руками по лицу, как будто действительно беспокоился обо мне.

– Ты сделал подобное предложение Реган? – потребовала ответа я.

Он рассмеялся, но я почувствовала в его голосе напряжение.

– Реган это не нужно.

– Во мне течет кровь наездника, – заметила я. – Может, я и не высокородная, но и не совсем обычная полукровка.

А еще у меня было секретное оружие, о котором я не собиралась ему рассказывать.

– Да, но что, если этого будет недостаточно?

Я покачала головой.

– Это просто... странно. Перестань притворяться, что тебе не все равно, Блейк.

Глава 48

Блейк

– Мне не все равно, потому что я хочу, чтобы вы с Реган справились. Обе, – солгал я. – Так ты хочешь знать, чем я могу тебе помочь, или нет?

Когда она замялась, я пожал плечами.

– Отлично. Было приятно познакомиться с тобой, Пендрагон.

Я сделал вид, что собираюсь уйти, но она преградила мне путь. Я усмехнулся.

– Убери это самодовольное выражение со своей физиономии, – выплюнула она. Я поднял руки в притворной капитуляции.

Следующая часть ей явно не понравится. Я приготовился к ее реакции.

– Прекрасно, – сказала она, нетерпеливо притопывая ногой. – Какой самый главный совет? Что я должна сделать? Разрисовать столовую кровью? Принести в жертву еще одну грязнорожденную девственницу в Святилище?

Я вздрогнул, и она тоже, когда жестокие слова сорвались с ее губ. Пендрагон еще не настолько окрепла, чтобы шутить на эту тему. Я даже насчет себя не был уверен.

– Если для этого тебе придется выпить меня, – прошипела она. – Тогда мой ответ – точно, черт возьми, нет.

Я ухмыльнулся.

– Нет. Все, что тебе нужно сделать, – это выпить немного моей крови. Сможешь справиться с этим?

Пендрагон сделала шаг назад.

– Ты, наверное, шутишь, – сказала она, с отвращением сморщив нос. – Нет. Черт возьми, нет.

Я вздохнул, подавляя желание заметить, что любая другая девушка в «Кровавом крыле» была бы польщена. Раньше я никому и никогда не предлагал такого. Но Пендрагон все это не волновало. Ей было наплевать на наши обычаи и традиции. Ее не волновала сила, которой обладала кровь четырех домов.

После того, чему мы оба стали свидетелями в Святилище, я, пожалуй, ее не винил.

– Ты согласишься выпить мою кровь, – сказал я. – И я открою тебе секрет, который больше не знает никто. Тот, который даст тебе власть надо мной. Тот, из-за которого меня могут даже убить. Ты же этого хочешь? Признай.

Что-то темное промелькнуло в ее глазах, и я мог лишь надеяться, что совершаю не самую большую в своей жизни ошибку.

– Ну так что? – спросил я нетерпеливо. По правде говоря, я не хотел ей рассказывать. Часть меня, возможно, даже надеялась, что она скажет «нет». Но если она откажется, ей не поздоровится.

– Что мне это даст? – спросила она. – Твоя кровь.

Я попытался подобрать правильные слова.

– Это даст тебе преимущество. Сделает тебя сильнее. Быстрее. Ты даже обретешь некоторые способности вампира. Временно, конечно.

Я вытащил из кармана маленький флакончик и поднял его так, чтобы Пендрагон могла увидеть, как внутри поблескивает красная жидкость. – Тебе даже не придется касаться меня. Просто выпей это. Она поможет тебе выжить.

Девушка уставилась на пузырек в моей руке так, словно я пытался ее отравить.

– Пить твою кровь так же плохо, как и прикасаться к тебе.

Я попытался отшутиться:

– Возможно, ты права.

Долгое мгновение она пристально смотрела на меня, но затем ее рука медленно потянулась к пузырьку.

Я наблюдал, как она откупоривает его, затем подносит маленькую стеклянную бутылочку к губам. Мой взгляд остановился на ее тонкой бледной шее, когда она сделала глоток.

Было что-то притягательное в том, чтобы наблюдать, как она принимает часть меня.

Пендрагон выпила кровь, ее лицо исказилось от отвращения. Но она не подавилась и не выплюнула.

– Хорошая девочка, – сказал я с ухмылкой.

Она бросила на меня недовольный взгляд, затем вытерла рот тыльной стороной ладони и вернула пустой пузырек.

– Вот. Я сделала это. А теперь давайте покончим с этим дерьмом. В чем твой мрачный секрет, Блейк?

Я убрала емкость обратно в карман своего пальто.

– Эния. Она мне не сестра.

Ее глаза слегка распахнулись.

– Что?

Я прошел мимо Пендрагон и остановился на краю рощи, глядя вниз, на бурлящее море.

– Мой брат Маркус... Ты видела его в тот первый день на помосте с моим дядей. – Я обернулся, чтобы посмотреть на Пендрагон, и она кивнула. – Да. Что ж, он из той породы высокородных, которых ты ненавидишь. Если он когда-нибудь приблизится к тебе, беги в противоположном направлении. Он обожает охоту.

Я не знал, поймет ли Пендрагон, что я имею в виду.

Я глубоко вздохнул, готовясь к ее реакции на следующую часть.

– Он любит убивать. Он не использует трэллов. Он предпочитает охотиться, а потом кормиться. Он убил настоящую семью Энии, оставив ее умирать. Ей едва исполнилось два года, когда я нашел ее истекающей кровью. – Я замолчал, с трудом сглотнув. – И обратил ее.

Пендрагон подошла ко мне. Я чувствовал ее у себя за плечом. Теперь она напряглась.

– Ты обратил ее? Что это значит?

– Я создал ее, – сказал я прямо. – Сделал ее подобной нам. Она была грязнорожденной. Я сделал ее высокородной. – Я засунул руки в карманы. – Хотя не все так на это смотрят.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что есть другое название для таких, как Эния. Их называют нечистокровными. Грязнорожденные, которых обратили. – Я повернулся, чтобы посмотреть на девушку. – В большинстве случаев их выслеживают и убивают.

– Но она была всего лишь ребенком, – прошептала Пендрагон. – С ней бы действительно так поступили?

Я пожал плечами.

– Кто знает. Важно то, что я все испортил. Я был слишком молод, чтобы понимать, что делаю на самом деле. Слишком молод, чтобы даже пытаться это сделать. Моя мать застала меня с Энией. Я умолял ее о помощи. – Я откашлялся, обнаружив, что горло внезапно пересохло от эмоций. – Она помогла мне скрыть то, что я натворил. Она забрала Энию и уехала на некоторое время. Когда она вернулась, то назвала Энию своим собственным ребенком, чтобы меня защитить.

Пендрагон пристально смотрела на меня снизу вверх. Я не понимал ее взгляд: то ли это было отвращение, то ли что-то еще.

– И никто не догадывается, что Эния тебе не сестра?

– Маркус, вероятно, подозревает. Он идиот, но не настолько тупой. И я совершенно уверен, что мой дядя знает. Виктор использует это как рычаг давления на меня. Этот секрет позволяет ему меня контролировать. Но если еще кто-то узнает, он убьет Энию и будет в полном праве. Или меня.

– Почему тебя?

– Потому что я нарушил закон, Пендрагон. Меня вызовут в суд. Мой дядя, вероятно, вмешается, но он не сможет меня защитить. – Даже если бы он действительно этого хотел, в чем сомневался. – Представители всех четырех домов выберут по одному судье. Они вполне могут казнить меня.

Я отошел от нее и снова опустился на каменную скамью, сцепив руки.

– Я был слишком молод, чтобы понимать, насколько глупо то, что я сделал. Я думал, что спасаю ее.

К моему удивлению, она подошла и тоже села на скамейку, хотя и не совсем рядом со мной. На самом деле она устроилась так далеко, насколько это было возможно.

– Но ты это сделал, – медленно произнесла она. – Я имею в виду, спас ее.

– Наверное, было бы милосерднее оставить ее умирать. – Я вздохнул. – Да, она жива. Но посмотри на ее. Она сходит с ума. Ты видела, какой она становится дикой. Необузданной. Когда обращаешь кого-то, это всегда рискованно. Она представляет опасность для себя и для других.

Пендрагон посмотрела на меня, прищурив глаза.

– Я рада, что ты так на это смотришь. Где она сейчас? Что ты с ней сделал?

Я нахмурился, ожидая этого вопроса, но не собираясь на него отвечать.

– Она в безопасном месте, где ни для кого не представляет угрозы.

Пендрагон уставилась на меня.

– А что насчет Маркуса?

– Маркуса?

– Ты сказал, что он убил семью Энии. Что бы сказал по этому поводу суд?

Я не ответил.

Она откинула голову и горько рассмеялась.

– Я так и думала. Это ужасно. В «Кровавом крыле» к грязнорожденным относятся почти как к равным. Я думаю, вы обманываете нас, заставляя считать, что видите нас такими. Но это не так. И никогда не будет. Твой брат ведь не понесет наказание за то, что он убил семью Энии, да? То, что он сделал, вероятно, даже не противоречит закону. Скажи мне, Блейк. Скажи мне, что я не права.

– Ты права, – сказала я, нахмурившись. – Но в наши дни такое безудержное насилие порицают. Большинство высокородных обладают гораздо большим самоконтролем, чем Маркус. Есть система, большинство из нас следует ей. Мой дядя поощряет сдержанность. – Я произнес эти слова как будто наизусть. Но я знал, что все может рухнуть в любой момент, что равновесие, которое у нас было, очень шаткое. Может быть, Виктор даже хотел, чтобы все полетело в тартарары.

– Нам нужны полукровки, – сказал я, пытаясь скрыть свои истинные мысли. – Большинство высокородных это понимают. Вы выполняете ряд необходимых задач.

Пендрагон покачала головой.

– Другими словами, мы полезны. Но вы не цените наши жизни и не рассматриваете нас как личностей, о которых нужно заботиться.

– Это неправда, – возразил я. – Некоторые высокородные очень ценят своих трэллов. Грязнорожденные могут быть блестящими целителями, стратегами, разведчиками.

– Ну, то есть пушечным мясом для ваших армий, когда вы воюете друг с другом, – вставила Пендрагон.

Я в отчаянии провел руками по волосам.

– Неважно. Я сказал тебе то, ради чего пришел сюда. Я дал тебе преимущество. Используй его так, как тебе заблагорассудится.

Я встал.

– Так это все?

Я посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты просто доверил мне секрет, из-за которого могут погибнуть ты и твоя сестра – нет, твой ребенок?

Я пнул ногой камень, лежавший на земле.

– Я полностью в твоей власти. Ты это хочешь от меня услышать?

– Нет, я хочу, чтобы ты сказал: «Спасибо тебе, Пендрагон, за то, что позволила мне снять этот груз с души».

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – сердито спросил я.

Она встала.

– Ты сказал мне это только потому, что сам этого хотел. Ты хотел, чтобы я знала, чтобы чувствовала себя виноватой перед Энией так же, как и ты. Это манипуляция и полное дерьмо, Блейк, даже для тебя.

Я сорвался. Я бросился к ней, прижавшись грудью к ее груди. Она ахнула и отступила.

– Все, что я делал, было для того, чтобы тебя защитить. Мы связаны, ты и я, нравится тебе это или нет. Маркус – чудовище. Он тоже моя семья. Что делает его и твоей семьей. Эния... Она еще ребенок.

– Так вот как ты на это смотришь? – усмехнулась Пендрагон. – Ты думаешь, что обязан быть им предан? Но правда в том, что Маркус, вероятно, заслуживает того, чтобы его поставили на место даже больше, чем Эния.

Я зашипел.

– Никогда так не говори. Не смей так говорить о моей семье. – Но в глубине души я уже знал, что она была права. Я уже давно это знал.

– Мы закончили, – сказал я, отворачиваясь от нее. – Желаю удачи в Играх.

Глава 49

Медра

На следующий день, после окончания занятий, я прогуливалась по коридорам академии. Воздух, наполненный обещанием весны, казался светлее. Но на сердце у меня было тяжело, и даже проблеска зеленых бутонов на плюще, который вился по каменным стенам, или легкого ветерка, что приносил аромат свежей земли, было недостаточно, чтобы поднять мне настроение.

Разговор с Блейком все еще звучал у меня в ушах.

Эния была не его сестрой, а его творением. Его ошибкой. Это открытие потрясло меня больше, чем я хотела признавать.

В каком-то извращенном смысле Эния была Блейку больше, чем сестрой. Она была его ребенком.

Под внешней невозмутимостью на плечах Блейка лежал груз вины. Он пытался спасти невинную девочку от одного монстра, а вместо этого обрек ее на чудовищную жизнь.

Теперь ему приходилось разбираться с последствиями.

Я прошла под резной каменной аркой и вздрогнула. Воздух в коридорах был все еще прохладным, но ощущение зимы уже исчезало. Снаружи таял снег, и во дворе пробивались мягкие зеленые ростки травы – признаки весны.

Я двинулась по коридору, ведущему в общую комнату первокурсников.

Блейк Драхарроу был безрассуден. Он был высокомерен. Он был хулиганом, способным на жестокость.

И все же он пытался быть героем.

Он сделал то, что не отвечало его собственным интересам. Он нарушил закон высокородных, чтобы спасти полукровку, которую даже не знал. Он рисковал жизнью и своим будущим.

Теперь он запутался в опасной паутине обмана. Эния росла, и вместе с ней росла и ее сила, которая все больше выходила из-под контроля. Судя по тому, что предполагал Блейк, ее разум угасал, и это звучало так, словно не было никакого способа обратить этот процесс вспять.

Мои мысли обратились к матери Блейка. Леди Драхарроу. Я даже не знала ее имени.

Она, должно быть, очень любила Блейка, раз рискнула столь многим, чтобы сохранить его тайну, защитить грязнорожденное дитя – того, кого другие высокородные оставили бы умирать, – и объявила ее своей. Это решение могло иметь ужасные последствия для них обоих. И все же мать Блейка пошла на это ради него.

А Блейк? Он явно испытывал любовь к этой девочке, или какое-то подобие любви. Я вообще была не уверена, что высокородные способны любить. В некотором смысле эти эмоции были им не по силам.

Но что бы это ни было, я не могла отделаться от ощущения, что преданность, которую он испытывал к Энии, может дорогого ему стоить.

В конце концов, если бы он ничего не чувствовал к ней, то уже давно бы ее бросил. Это было то, что я не смогла произнести вслух прошлой ночью.

Слова повисли в воздухе между нами – невысказанные, непризнанные.

Я вздохнула и перекинула сумку с книгами повыше на плечо. Хуже всего было то, что приходилось признать, что, хотя Блейк и не был хорошим человеком – он доказывал это снова и снова, – он, возможно, был не так уж плох. Он был способен испытывать чувство вины, признавать ошибки – правда, не тогда, когда они касались меня, – и нести ответственность.

Но рано или поздно ему пришлось бы выбирать между чувством вины, любовью и шансом покончить с тем ужасом, в который превратилась Эния.

Я остановилась, положив руку на дверной косяк общей комнаты, осознавая, что за прошедшую ночь и день мои мысли были поглощены Блейком Драхарроу даже больше, чем обычно. Мои чувства к нему стали острее, не говоря уже о тревожном осознании, которое преследовало меня повсюду как назойливая тень. Весь день я ощущала, что чувствую его присутствие где-то в школе, даже если мы были на разных занятиях.

Мое тело тоже казалось другим. В конечностях ощущалось беспокойство, как будто мои мышцы были постоянно напряжены и готовы к действию. Ранее в тот день мне пришлось сдерживать себя на занятиях по основам боя, чтобы случайно кого-нибудь не ранить. Я задавалась вопросом, как бы проявились эти ощущения, если бы у меня было продвинутое владение оружием. Часть меня жаждала помериться силами с высокородным.

И, наконец, у меня появилась раздражающая боль в шее. Как будто на ней был синяк. Я поймала себя на том, что потираю ее в течение всего дня, как будто получила травму, о которой забыла. Но это было нечто большее, чем боль. Там что-то... тянуло. Как будто я чего-то хотела, нуждалась в чем-то таком, чего никак не могла понять.

Я нахмурилась. Это сводило с ума. Но я была уверена, что все это были побочные эффекты от крови Блейка. Те, о которых он не упомянул. Или, может, он даже не подозревал об их существовании. Было ли это из-за того, что я грязнорожденная? В любом случае неудобство наверняка было временным. Мне просто нужно было смириться и пройти Игры Консортов. Блейк говорил, что действие его крови вскоре пройдет.

Я толкнула дверь и вошла в общую гостиную.

Несколько первокурсников сидели в разных местах, тихо разговаривая в креслах у больших окон или тихо, молча читая в укромных уголках у книжных шкафов.

Мой взгляд упал на Навина. Он полулежал на кушетке у камина, угрюмо глядя на пламя.

Навин отдалился от нас с Флоренс со времени фестиваля Ледяного огня. Я предполагала, что это связано с разочарованием. В конце концов, он так и не набрался смелости рассказать Флоренс о своих чувствах. Я сочла его подавленное настроение сожалением, но была уверена, что он справится с этим. Будут и другие возможности.

Но теперь, глядя на него, я задавалась вопросом, было ли дело лишь в этом.

Я подошла к дивану.

– Привет.

Он слегка хмыкнул, но больше никак не отреагировал.

Я поморщилась. Ему явно не нужна была компания, но иногда дело не в том, чего ты хочешь, а в том, что тебе нужно. Я решила, что время его вынужденного одиночества прошло.

Я опустилась на диван рядом с ним, бросив сумку на пол.

– С тобой все в порядке? – тихо спросила я. – В последнее время ты кажешься... не в себе. Хочешь поговорить об этом?

Навин провел рукой по своим коротким темным волосам. Как обычно, он стал похож на взъерошенного ежика. Я скрыла улыбку.

Он пожал плечами, все еще глядя в огонь, вместо того чтобы смотреть на меня.

– Это из-за Флоренс? – рискнула я. – Послушай, я знаю, что на балу ты не обсудил с ней то, что хотел. Но будут и другие возможности, Навин. Вы постоянно видитесь друг с другом. Может... хочешь попрактиковаться на мне? – Возможно, это была ужасная идея, но я не знала, что еще предложить.

Он покачал головой.

– Дело не во Флоренс. Точнее, – поправился он, – не только в ней. – Он взглянул на меня. – Просто во всем, – признался он. – Я не знаю, что мне делать.

Теперь я была по-настоящему встревожена.

– Что ты имеешь в виду? Что еще происходит?

Он еще глубже вжался в диван.

– Я завалил один из предметов.

Я попыталась скрыть свое потрясение. Наши последние экзамены были в конце зимнего семестра. Тогда Навин в этом не признался. Прошло несколько месяцев, а он никому ничего не рассказал. И ему все равно разрешили присутствовать на балу.

– Что ж, – осторожно произнесла я. – Всего один предмет – это не так уж плохо. Может быть, ты сможешь решить этот вопрос? Пересдать? Ты говорил об этом с профессором?

Навин нахмурился.

– Я завалил один предмет... и получил «слабо» по двум другим.

Я моргнула. Я знала, что «слабо» означает тройку. Итак, это три предмета, на которых он показал плохие результаты. Интересно, что это за предметы? Я точно знала, что Навин сдал основы боя. Он и профессор Стоунфист хорошо ладили, и она даже несколько раз хвалила его перед всем классом.

– «Слабо» – это, по сути, то же самое, что не сдать, – с несчастным видом добавил Навин. – Я завалил три предмета.

– В конце семестра у нас весенние экзамены, – медленно произнесла я. – Теперь, когда ты рассказал мне, мы с Флоренс можем помочь тебе подготовиться.

– Возможно. – Он не выглядел убежденным. – Но, скорее всего, к концу года меня здесь уже не будет.

В выражении его лица было что-то, чего я не поняла.

– Ну, даже если и так, в жизни есть много всего, помимо «Кровавого крыла», верно? – напомнила я, пытаясь подбодрить. – Должно быть, ты хотел стать кем-то еще, помимо разведчика для высокородных домов. Твоя семья живет в городе гномов. Наверное, были другие пути, по которым ты мог пойти. Чем занимаются твои родители? У тебя есть братья и сестры?

– Ты не понимаешь, – почти сердито заявил Навин, обрывая меня. – Я знал, что ты не поймешь. Когда ты поступаешь в «Кровавое крыло», ты должен быть предан своему делу, Медра. Это не закончится просто так, если ты провалишься.

Я нахмурила брови.

– Я понимаю. – Но я была не уверена. Флоренс так ничего и не объяснила.

– В лучшем случае, – продолжил Навин, – они заставят мою семью все оплатить. Успешные студенты не платят за обучение. Предполагается, что мы все сдадим, так что семья ни за что не несет ответственности заранее. Но это самая дорогая школа в Санграте. Если ты провалишься и тебя отправят домой, твоей семье придется заплатить за твою неудачу. Это огромная сумма, Медра. Моя семья, вероятно, сможет с этим справиться. Мы не бедные. Но стыд, унижение. Мой отец будет в ярости.

– Это наилучший вариант развития событий? – неуверенно спросила я. – Что тогда самое худшее?

Навин колебался, нервно оглядывая комнату.

– Большинство студентов, которые проваливают экзамены, больше никогда не возвращаются домой. Их отправляют куда-то в другое место. Подозреваю, неудачники становятся работниками по контракту в высокородных домах. – Он обхватил голову руками. – Скорее всего, летом общение с тобой и Флоренс продолжится посредством писем.

– Что? – воскликнула я. Это звучало немногим лучше, чем рабство. Я понизила голос. – Ты действительно не сможешь вернуться домой? Никогда?

Навин пожал плечами.

– Я не знаю. Мне кажется, это то же самое, что заставить твою семью выплатить долг. Но это всего лишь предположение. И я даже не уверен, что это наихудший сценарий. Другие студенты, с которыми я разговаривал, думают, что...

Прежде чем он успел договорить, дверь общей комнаты открылась и вошла Флоренс вместе с Воном Сабино. Они разговаривали и смеялись.

Заметив нас, парочка направилась прямиком к дивану.

Навин выглядел напуганным.

– Обещай мне, что ты им не скажешь, – настойчиво прошептал он.

Я быстро кивнула.

– Конечно, нет, – сказала я, как раз когда Флоренс и Вон подошли к нам.

Темнокожий долговязый парень с ухмылкой плюхнулся рядом со мной и со вздохом облегчения вытянул свои длинные ноги. Флоренс аккуратно опустилась в кресло рядом с Навином, подоткнув юбку вокруг ног.

– Итак, как вам занятие по основам боя? – спросил Сабино, все еще улыбаясь. – Было тяжело, да?

Я не смогла удержаться от ответной улыбки. За последние несколько недель Вон, казалось, вернулся в форму. Синяки исчезли. Его рука зажила на удивление хорошо. Настолько хорошо, что ему разрешили остаться на предмете профессора Стоунфист. Она позаботилась о том, чтобы мы первое время были с Воном помягче. Но теперь она, казалось, без колебаний заставляла его работать так же усердно, как и всех нас.

Я не видела Тео рядом с Воном с той ночи у костра. Интересно, винил ли Вон Тео в том, что с ним случилось? Если это так, то я его понимала.

Каждый раз, когда я видела в коридорах Тео Драхарроу, он просто кивал мне. Его не избили так же, как Вона, – а если и да, то он хорошо это скрывал – и все же беззаботности и театральности, казалось, в нем поубавилось. Втайне мне было немного жаль.

Но я напоминала себе, что Тео был Драхарроу. Он принадлежал этой темной и извращенной семье. И как высокородный, он нуждался в крови, чтобы выжить и поддерживать свои силы. Только потому, что я не видела, чтобы он пил домашних трэллов на публике, как Кэтрин Мортис, не означало, что это не было частью его обычного распорядка дня.

Я попыталась сосредоточиться на том, что говорил Вон.

– Я думаю, Стоунфист наконец-то проведет нам несколько уроков скрытности.

Я кивнула, возвращаясь мыслями к уроку.

– Она сказала, что мы наконец-то приближаемся к тому, чего она хочет от нас в плане рукопашной. Было бы неплохо сменить темп.

Флоренс внимательно слушала.

– Я все еще не могу представить, чем вы занимаетесь на этих занятиях, – сказала она, с отвращением поморщившись.

Я рассмеялась.

– Мы колотим друг друга часами, – объявила я. – Но, честное слово, это весело. На самом деле, мы уже несколько недель практикуемся в обезоруживании и захватах. Но Стоунфист говорит, что всего этого недостаточно для тех, кто станет разведчиками, если у них нет навыков скрытности.

– И она права, – согласился Вон, откидываясь на спинку дивана. – Конечно, это не значит, что у нас нет времени приобрести эти навыки. В конце концов, это всего лишь первый год обучения. Я слышал, что некоторые первокурсники вообще не проходят обучение скрытности до конца весны. Профессор Стоунфист может быть довольно настойчивой, если считает, что ты не готов.

– Думаю, это лучше, чем позволить нам изучать все слишком быстро, – вмешался Навин.

Я была рада, что он принимает участие в разговоре. Мы продолжили болтать о занятиях: обсуждали, кому труднее всего давалась новая техника захвата, которой нас учили, и размышляли о том, когда же Стоунфист позволит нам наконец переключиться на что-то более интересное.

Когда разговор наконец затих, Флоренс вскочила.

– Пойдемте в столовую. Я умираю от голода.

Большой зал гудел от обычной толпы студентов, отдыхающих после дневных занятий. Запах свежеприготовленной еды ударил мне в нос, и я поняла, насколько сильно проголодалась.

Мой взгляд скользнул к столу дома Драхарроу. Блейк сидел рядом с Тео и Реган, но спиной ко мне.

Моя рука рассеянно потянулась к шее, задев одно из самых чувствительных мест, к которому губы Блейка прикасались той ночью в Святилище. С легким раздражением я одернула себя, когда поняла, что делаю.

Я устроилась со своими друзьями, наполнила свою тарелку и заставила себя не смотреть на спину Блейка.

Неужели он солгал мне? Сегодня еще один обычный день. Но же он сказал, что Игры Консортов уже не за горами. Может быть, я совершила ошибку, когда доверилась ему и выпила его кровь – даже несмотря на все, что он рассказал об Энии.

Покончив с ужином, я пожелала Флоренс и остальным спокойной ночи и направилась в свою комнату, чувствуя внезапную усталость. Очевидно, что кровь Блейка, которую я выпила, не вызывала у меня бессонницы, даже если и придала сил и остроты ощущений.

Разговор, который у меня состоялся с Навином, не выходил у меня из головы.

Часть меня чувствовала себя виноватой, зная, что теперь я должна скрывать от Флоренс то, что он мне рассказал. Она наверняка придумала бы, как ему помочь.

Я решила, что мне нужно еще раз поговорить с Навином наедине и попытаться убедить его обратиться к Флоренс – хотя бы о его оценках, если не о чем-то другом. Может быть, мать Флоренс, Джиа, подскажет какие-нибудь варианты для Навина. Наверняка был способ пересдать предмет, который он завалил, например выполнив какое-то домашнее задание.

Если станет еще хуже, может быть, я смогу обратиться к Блейку и попросить его помочь.

Это заставило меня вспомнить, почему он вообще рассказал мне об Энии. Он утверждал, что дает мне рычаг давления. Что-то, что можно было бы использовать против него.

Я стащила с себя одежду и бросила ее в корзину для белья, затем накинула халат и легла на кровать.

Рычаг. Чего Блейк на самом деле ожидал от меня, зная, что это может привести к его смерти?

Как я могла бы использовать свои знания? Например, я могла бы обратиться к кому-нибудь вроде директора Кима и рассказать о том, что сделал Блейк. Если Драхарроу говорил правду, то он предстанет перед каким-нибудь трибуналом высокородных и столкнется со всей суровостью законов Санграты. Его могут казнить. Да и у Энии дела будут не лучше.

Не так давно мысль о том, что Блейка подвергнут ужасным пыткам или убьют, вызвала бы на моем лице радостную улыбку. Тогда я его ненавидела. Ненавидела его за то, как он обращался со мной, за его холодное превосходство, за помолвку, о которой я никогда не просила.

Но теперь все было по-другому. Сама того не желая, я узнала его лучше. Я не могла игнорировать тот факт, что он сделал то, что сделал, пытаясь спасти Энию.

Когда я смотрела на него, то видела уже не того человека, каким он был в начале года.

Интересно, что видел он, когда смотрел на меня?

Я откинулась на подушку, уставившись в усыпанный звездами потолок.

Я могла бы избавиться от него раз и навсегда. Вопрос был в том, смогу ли я потом с этим жить? Будет ли мне без него лучше?

Лорд Драхарроу ни за что не отпустит меня. Если Блейк исчезнет из уравнения, кому меня отдадут в следующий раз? Маркусу Драхарроу? Я поежилась.

Приподнявшись на локтях, я посмотрела на предмет на прикроватной тумбочке. Кинжал Корегона с душой Оркадес, заключенной внутри. Если Эния была символом неудачи Блейка, то кинжал в равной степени был символом моей.

Большую часть времени я носила клинок с собой. Даже спрятанная в моем ботинке, Оркадес видела большую часть моей жизни.

Я уже привыкла доставать его каждую ночь, перед тем как заснуть, и разговаривать с ней.

Я села и взяла клинок в руки.

«Мам?»

Сначала в ответ была тишина.

Затем:

«Медра?»

За последние несколько недель голос Оркадес изменился, и это меня беспокоило. Ее тон стал мягче. С каждым разом ее голос звучал все более отстраненно. Как будто она говорила из какого-то все более и более отдаленного места.

В ее тоне было что-то мечтательное. Отстраненность, которой раньше не было.

«Ты что, спала? – осторожно спросила я. – Я... разбудила тебя?»

«Ты же знаешь, я больше не сплю, – сказала она со вздохом. – Но я... Я видела сон».

Как можно видеть сны, не засыпая? Но я не стала указывать на это противоречие.

«Мне снилось небо. Я летела над морем».

«Ты не в море и не в небе, – напомнила я ей немного сурово. – Ты здесь, со мной. Помнишь?»

Она почти тоскливо вздохнула.

«Лезвие. Моя тюрьма. Как я могла забыть?»

Я почувствовала укол вины.

«Завтра возьму тебя с собой, – пообещала я. – Мне не следовало оставлять тебя здесь на весь день одну».

Мое сердце забилось быстрее, когда внезапная мысль пришла мне в голову. Была ли моя мать на том же пути, что и Эния? На пути к безумию? Теряла ли она себя по мере того, как все дольше оставалась в кинжале, заключенная и закованная в цепи? Я и представить себе не могла, насколько это должно быть ужасно.

«Неужели застрять в кинжале хуже, чем застрять внутри меня?» — спросила я.

«Хуже. – Ответ последовал почти сразу. – Но все не так уж и плохо. – Я почувствовала тепло, исходящее от лезвия, как будто оно слегка пульсировало. Я сжала рукоять в ладони, представляя, как на самом деле сжимаю руку женщины из плоти и крови, а не куска металла. – Ты не хотела этого, Медра. Все не так уж плохо», – повторила Оркадес.

То, что она пыталась оправдать мою неудачную попытку, не облегчало моего чувства вины.

Поможет ли мне профессор Родригес, если я расскажу ему правду? Я посмотрела на книги о драконах, которые он мне дал. Я прочитала их и все еще не понимала, что именно мне нужно было искать.

Я сунула кинжал под подушку, все еще сжимая рукоять. Это было единственное утешение, которое я могла предложить.

«Спокойной ночи, мама», – прошептала я.

Я закрыла глаза, и меня начал одолевать сон. Но мой сон длился недолго.

Грубая рука зажала мне рот, рывком вырывая меня из сна. Охваченная паникой, я резко открыла глаза. Но прежде, чем я успела закричать или что-то сообразить, к моему лицу прижали мягкую ткань. Сладкий, приторный запах наполнил мои ноздри. Я дернулась, но мои конечности внезапно отяжелели.

Все потемнело еще до того, как я начала сопротивляться.

Глава 50

Блейк

Ясидел на каменных трибунах арены, напрягшись всем телом, не сводя глаз с огромной завесы, нависшей над ямой.

Рядом со мной беспокойно ерзал Тео. Я подавил желание присоединиться к нему.

Мы были здесь, в безопасности, на трибунах. В то время как где-то там женщина, связанная со мной кровными узами и судьбой, вскоре столкнется лицом к лицу с неведомыми опасностями.

Я не мог перестать прокручивать в голове нашу встречу два дня назад, как она стояла передо мной, отбросив в сторону пузырек с моей кровью. Может быть, это было слабостью с моей стороны, но в глубине души я сожалел, что не сказал ей всей правды.

Но сейчас не было смысла думать об этом.

Игры Консортов должны были вот-вот начаться. Я сделал для нее все, что мог. Теперь мне оставалось только надеяться, что этого будет достаточно.

Предполагалось, что в этих Играх не будет ничего невозможного для победы. Для большинства высокородных консортов они были проверкой способности консортов работать вместе и выживать. Ничего больше.

Но Пендрагон шла туда с нарисованной на спине мишенью.

Я стиснул зубы, а мой взгляд вернулся к огромной полупрозрачной завесе над головой, которая вскоре раскроет для нас тайну пути консортов.

Другие команды будут работать вместе, объединяя свои сильные стороны. Пендрагон же придется положиться на свои инстинкты – и на мою кровь, текущую в ее венах.

– Реган уже несколько недель точит ножи, – пробормотал Тео рядом со мной. – Думаешь, у нее есть шанс?

Я знал, что его вопрос не о Реган, он терпеть ее не мог. Мы оба понимали, что она вот-вот открыто бросит мне вызов. Несмотря на унижение, которое это повлечет, неповиновение Реган сыграет именно ту роль, которую я хотел.

С другой стороны, Пендрагон было что терять. Я сжал руки на коленях в кулаки.

Консортов должны были похитить из кроватей глубокой ночью, накачать снотворным и доставить в специальное здание, предназначенное исключительно для проведения Игр, расположенное на маленьком острове недалеко от «Кровавого крыла».

Прямо сейчас они должны были проснуться. Профессор Виспвуд наверняка заколдовала каждого из них. Это заклинание позволит всем присутствующим на арене увидеть, что было с консортами, сделав нас зрителями.

Остров не был создан для убийства. Но несчастные случаи случались всегда. Каждый год умирало несколько консортов. Либо по чистой глупости, либо по невезению.

Я не ответил на вопрос Тео. Я не хотел признаваться, насколько сильно волновался. Но я подозревал, что он это чувствует.

Вокруг нас толпы высокородных и грязнорожденных занимали свои места. Я видел, как преподаватели устраивались на своем ряду. Там был и мерзавец Родригес, который с совершенно беззаботным видом уселся рядом с профессором Санкарой. Я знал, что он так же сильно, как и я, хотел, чтобы Пендрагон справилась, и все же, когда я практически умолял его дать ей хоть какое-то преимущество, он заявил, что уже сделал все, что мог.

Некоторые из высокородных на трибунах были консортами второго или третьего года. Они уже прошли Игры. Теперь они устраивались поудобнее, чтобы посмотреть на это в качестве развлечения. Им не о чем было беспокоиться.

Они могли сидеть рядом со своими консортами и архонтами, зная, что те в безопасности.

С кем я буду сидеть рядом, когда все это закончится?

Мое внимание привлекла фигура, шагавшая вдоль каменных рядов. Вон Сабино. Он выглядел так, словно полностью оправился от ран, нанесенных ему Корегоном. Я навел кое-какие справки. Я знал, что у него все еще есть шанс стать разведчиком.

Краем глаза я увидел, что Тео заметил Вона. Все его тело напряглось. Он неловко отодвинулся от прохода, когда Вон шел мимо.

Я знал, что Тео дружил с Воном. До того, как все полетело к чертям.

– Ты в последнее время не встречался Сабино? – Я рискнул спросить.

Глаза Тео метнулись к моим, одарив меня мрачным взглядом, который мог бы расплавить камень.

– Зачем? Ты собираешься доложить обо мне дорогому дяде Виктору?

Я нахмурился.

– Тео, я не... Ты серьезно так думаешь?

– Не беспокойся, – отрезал он. – Я сомневаюсь, что после всего Вон когда-нибудь снова захочет со мной разговаривать. Разве не в этом был смысл?

– Я не приказывал Корегону делать то, что он сделал, – сказал я, понизив голос.

– Принц Благословенной крови слишком много протестует. Но, конечно. Как скажешь, старина, – натянуто произнес Тео. Я сомневался, что он мне поверил, но мне тоже надоело отрицать его обвинения. – Я должен был усвоить урок, верно? Как хороший маленький мальчик. Держаться подальше от этого плохого грязнорожденного. – Его губы искривились, исказив его обычно добродушные черты так, что мне стало неприятно смотреть. – Не волнуйся. Вы с Корегоном позаботились об этом.

Чувство вины ударило меня в грудь. Я не знал, что собирается делать Корегон. Но я не предупредил Тео, когда у меня была такая возможность. Виктор ясно дал понять, что в нашем доме не потерпят глупостей Тео.

– Полагаю, я должен быть благодарен, что Корегон не наказал и меня заодно. Это все? – Тео, наполовину прорычал, наполовину прошипел эти слова. – Я должен быть благодарен, Блейк?

– Он бы не посмел, – автоматически сказал я.

– Значит, ты будешь защищать меня? Но не кого-то вроде Вона?

– Я понятия не имел, что случится с Сабино. Клянусь, – рявкнул я, устав сдерживаться и быть деликатным. – Корегон перешел все границы дозволенного. Теперь его нет. Но если ты ждешь, что я буду защищать каждого, с которым ты спутаешься...

Я был жесток. Жесток и несправедлив. И я знал это. Я увидел, как Тео вздрогнул.

– Не волнуйся, – холодно сказал он. – Неужели ты действительно думаешь, что я рискну украсть немного счастья для себя, если это может привести к обезображиванию, расчленению или обезглавливанию другого человека? Я не настолько бессердечен. Нет, я просто последую твоему примеру и буду чертовски несчастен, делая все, что скажет нам дядя Виктор. Разве не это твой замечательный план?

– Я ни о чем таком не просил, – тихо проговорил я. – Я ненавижу это. – Но я не осмелился сказать больше. Боялся, что своей ложью я могу выдать какую-то правду.

Тео отвернулся, сжав зубы.

– Просто оставь это, Блейк. Дело сделано. – Его голос звучал устало. Он откинулся на спинку скамьи.

Я попытался устроиться поудобнее на своем месте, но в голове у меня крутились мысли о Пендрагон, а теперь и о Тео. Легкое прикосновение к моему плечу отвлекло меня от мрачных дум.

– Глава Дома?

Я поднял взгляд и увидел Люциана Алерона, стоящего надо мной. На архонте Виши Вайдьи была изящная черная туника, расшитая красной нитью, с пышными рукавами, застегнутыми чуть ниже запястий. Его длинные светло-русые волосы были стянуты в хвост на затылке черной лентой. На его тонких пальцах поблескивали серебряные кольца.

Люциан был безупречен, надо отдать ему должное. Но в нем было что-то напыщенное, что всегда действовало мне на нервы. Ему нравилось играть роль архонта. Люциан не был дураком, но ему не хватало твердости Виши.

Приятель Люциана, Эвандер Сильвен, прямо сейчас находился на острове с Вишей. Гибкий и высокий, он обладал тонкими чертами лица. Лишенный свирепости Виши и заискивающих амбиций Люциана, Эвандер был мягче, более погружен в себя, ему не хватало типичной для высокородных жестокости. Лучшим его качеством была преданность – Люциану, Више и Дому Драхарроу – и, следовательно, в более широком смысле, мне.

Отец Люциана одобрил эту дружбу. И Вишу тоже.

А Тео, напротив, ни за что на свете не разрешили бы выбрать себе подобного.

Но предрассудки нашего дяди пока оставались в основном скрытыми от других высокородных, даже в Доме Драхарроу. Ключевое слово – «пока». Я не сомневался, что он попытается расширить сферу своего влияния, как только осмелится.

Я подумал о Више и задании, которое я ей поручил. Я верил, что она будет безжалостной, сделает то, что необходимо. Люциану и Эвандеру не хватало ее огня. В конце концов, Виша могла бы легко контролировать их обоих, независимо от того, была ли она их официальным архонтом или нет.

Я оглянулся на Люциана, гадая, что привело его сюда.

Он улыбнулся, но в его глазах промелькнуло беспокойство.

– Я подумал, ты захочешь знать. Прежде чем консортов забрали, Реган Пансера официально потребовала, чтобы Медре Пендрагон до начала Игр надели Костяную корону.

Моя кровь закипела. Я уже было вскочил со своего места, но рука Тео удержала меня.

– Спокойно, бро, – предупредил он. – Не устраивай сцен. – Он знал, что это значит. Как и Люциан.

Но Люциану не нужно было знать, как сильно меня беспокоит мысль о том, что Пендрагон в опасности. Пусть он думает, что я просто взбесился из-за неповиновения Реган.

И все же я не смог сдержать рычания.

– Как это произошло? – спросил я.

Люциан осторожно отступил.

– В ней течет кровь наездников драконов, и она грязнорожденная. Доводы Реган были убедительными – и, насколько я мог судить, обоснованными. – Он понизил голос. – Я случайно оказался рядом с кабинетом директора.

Другими словами, он подслушивал. Но мне было плевать, как он узнал.

– Спасибо, что сказал, – натянуто произнес я. – Удачи тебе и твоим консортам в Играх.

Он кивнул.

– И тебе того же, Драхарроу. Просто подумал, что ты захочешь знать.

Я стиснул зубы, но заставил себя сесть на скамейку и изобразить спокойствие.

Я взглянул на Тео. Я знал, что ему нравилась Пендрагон. Мы оба знали, что значила для нее Костяная корона.

Изготовленная из древних драконьих костей, корона использовалась редко, и обычно ее заказывал архонт консорта. Этот артефакт был предназначен для проверки верности консорта, происходящего из грязнорожденной семьи.

Корона могла проникнуть в разум грязнорожденного, заставив его встретиться лицом к лицу со своими глубочайшими привязанностями и страхами. Ему приходилось выбрать кого-то из своей жизни – кого-то, о ком он заботился. Конечно, несчастный всегда выбирал только полукровку. Консорт даже не понимал, что натворил. Решение было неосознанным, и к тому моменту, как последствия выбора становились очевидными, было уже слишком поздно.

Я провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть охватившее меня беспокойство. Никто не видел, никто не знал, как сильно все это на меня подействовало.

Корона может уничтожить Пендрагон. И Реган, эта злобная стерва, точно знала, что делает, когда попросила ее использовать.

Но сейчас у меня не было никакой возможности это остановить.

Примерно через шесть часов все закончится. Я ставил на то, что Пендрагон выживет. То, что не убило ее, сделало сильнее. Ведь так?

Глава 51

Медра

Мои глаза распахнулись, голова раскалывалась от боли. Я лежала на жесткой койке в темной каменной пещере. Я медленно приподнялась на локтях. Вокруг меня рядами стояли другие койки. Все они были пусты.

Мое сердце забилось быстрее. Неужели Игры уже начались? Неужели я пропустила их?

Прежде чем я успела пошевелиться, я почувствовала, как что-то снимают с моей головы. Я подняла глаза и увидел стоящую надо мной профессора Виспвуд. Светловолосая профессор-полукровка посмотрела на меня с сочувствием в глазах и пробормотала: «Удачи».

Она прошла через комнату, неся что-то в руках, и положила это в деревянную коробку. Белый обруч. Почему это было на моей голове?

Последнее, что я помнила, – это как заснула в своей собственной постели.

Нет, последнее, что я помнила, был сон. Мне снились Флоренс и Навин. Мы вместе разговаривали и смеялись в общей комнате. Это казалось таким реальным.

Я неуверенно села, затем застонала. Ткань. Я вспомнила тошнотворно-сладкий аромат, исходивший от нее, прижатой к моему рту и носу. Меня накачали снотворным. Неужели на меня это подействовало сильнее, чем на других консортом? Так вот почему все остальные ушли?

Я оглядела себя. Я была в одном нижнем белье. Рядом с койкой стоял маленький столик. На нем лежала аккуратно сложенная стопка одежды. Простая туника и брюки из темного прочного материала, а также кожаный жилет с карманами. На полу рядом с койкой стояла пара знакомых ботинок.

Я натянула одежду, не в силах избавиться от паники. Все остальные ушли. У них была фора на старте.

Это было глупо, но я полагала, что какая-то часть меня питала слабую надежду на то, что Реган, возможно, передумала.

Но нет, я была здесь – совсем одна.

Я начала натягивать ботинки. Мои пальцы коснулись чего-то холодного. Кинжал Корегона.

«Сохраняй спокойствие», – прозвучал в моей голове голос Оркадес. – Не привлекай внимания. – Профессор Виспвуд все еще раскладывала инструменты в дальнем конце комнаты. – Вставай. Тебе нужно поторопиться».

Сапоги я натягивала по пути, осторожно держа нож у правой икры. Я надеялась захватить кинжал с собой.

Таков был мой план с самого начала. Но у меня не было возможности собрать вещи.

Было ли у других консортов оружие? Или только у меня?

Кинжал с душой давал мне небольшое преимущество. Но, учитывая, что я осталась одна и выходила последней, этого могло быть недостаточно.

Я вышла из пещеры на свет. Судя по всему, наступило утро. Я поднесла руку к глазам и прищурилась. Дневной свет был почти ослепительным после темноты подземной комнаты. Мои ноги подкашивались, как будто принадлежали кому-то другому. Что, черт возьми, они мне дали?

Что бы это ни было, я надеялся, что Реган тоже получила свою дозу.

Мои ботинки утонули во влажной земле, пока я осматривалась по сторонам. Воздух был густым от влажной жары. Разительный контраст с прохладной весной, которая была в «Кровавом крыле». Это был совершенно другой мир. Я стояла на краю острова – с пышными, почти как в джунглях, высокими деревьями, увитыми виноградными лозами, которые создавали густой полог над головой.

Листва вокруг меня была пропитана запахом влажной коры, мха и цветов.

Я пошла вперед между деревьями и уперлась в тупик. Передо мной было ущелье, отделявшее подземное здание от основной части острова. Снизу поднимался легкий туман.

Мой желудок сжался, когда я заметила единственный путь через него. Из тумана выступала каменная платформа, ширины которой едва хватало для двух человек, расположенная на вершине высокой каменной колонны.

Но она была всего одна и так близко ко мне. Я могла бы запрыгнуть на нее, если бы попыталась. Но этим путем я смогу преодолеть только часть ущелья.

Я подошла к краю обрыва и заметила две фигуры, стоявшие на другой стороне.

Виша Вайдья оглянулась на меня, уперев руки в бока. В последний раз, когда наши пути пересеклись, девушка пыталась избить меня до полусмерти.

Позади нее стоял высокий, стройный парень с серебристыми волосами. Вид у него был отнюдь не довольный. Они явно спорили. Виша, казалось, одерживала победу.

Эвандер, подумала я. Флоренс рассказывала мне о некоторых недавно образовавшихся триадах. Виша была с высокомерным, угрюмым на вид высокородным по имени Люциан и их спутником Эвандером.

– Пендрагон! – крикнула Виша через пропасть. – Подожди. В одиночку тебе ни за что не переправиться.

Я проигнорировала ее, подошла к краю обрыва, оценивая расстояние между скалой и платформой, и прыгнула.

Я прыгнула.

Приземлившись, я покачнулась и раскинула руки, чтобы не упасть. Будь проклято то, что они мне подсунули. Очевидно, другие консорты не страдали от последствий, учитывая, что я была последней.

Я стояла на платформе, ожидая чего-то, но ничего не происходило. Я надеялась, что следующая платформа поднимется и я смогу перейти на другую сторону. Дерьмо.

– Тебе нужен напарник, чтобы переправиться, – крикнула Виша раздражающе самодовольным тоном. – Иначе ничего не получится.

Она подошла к краю обрыва, ее фиалковые глаза сверкали.

– Профессор Виспвуд упоминала, что твое время засекают? Все платформы исчезнут через несколько минут. Включая ту, на которой ты стоишь. Ты появилась последней.

– Спасибо за полезную информацию, – саркастически отозвалась я. – А вы что делаете? Просто ждете с другой стороны, чтобы посмотреть, как я потерплю неудачу?

К моему удивлению, она покачала головой.

– Я собираюсь помочь тебе перебраться. Мне нужно, чтобы ты пообещала не нападать на меня, когда я к тебе подойду.

Мое сердце бешено колотилось.

– С какой радости тебе это делать? – Я упрямо расправила плечи. – Я не идиотка. Я ни за что не стану тебе доверять.

Виша придвинулась чуть ближе к краю.

– У тебя нет выбора. Часы тикают. Ты – последняя. И, может быть, ты не заметила, но Реган давно ушла.

– С чего бы тебе мне помогать? – спросила я. – Ты ненавидишь меня. Ты пыталась убить меня.

– Убить тебя? – Виша закатила глаза. – Вы такие мелодраматичные, грязнорожденные. Если бы я хотела тебя убить, ты была бы уже мертва. Я проверяла тебя. – Она пожала плечами. – Но я немного увлеклась.

– Реган послала тебя, – обвинила я. – С какой стати, черт возьми, я должна доверять тебе сейчас?

Виша ухмыльнулась.

– Не Реган попросила меня в тот день сразиться с тобой. Хотя, конечно, она была в восторге от того, что я это сделала.

Я уставилась на девушку.

– Тогда кто?

– Уверена, ты и сама можешь догадаться.

Я почувствовала ком в горле, но с усилием проглотила его.

– Блейк.

Она кивнула.

– Оказалось, что ты не так слаба, как мы думали. Я была неправа. А теперь ты собираешься просто стоять здесь или позволишь мне помочь тебе перейти на другую сторону?

– Я не понимаю, – сказала я. – Значит, Блейк послал тебя. А теперь он что? Снова попросил тебя, но на этот раз помочь мне выжить?

– В общем-то да. – Виша подтолкнула локтем своего со-консорта. – Верно, Эвандер?

Эвандер нахмурился, но ничего не сказал.

– Эвандер не в восторге от всего этого, так что было бы здорово, чтобы ты наконец определилась, что будешь делать в ближайшее время, – объяснила Виша. – Нам пора двигаться.

– Почему Блейк хочет, чтобы ты помогла мне сейчас? – спросила я.

Виша всплеснула руками.

– Послушай, вы с Блейком разберетесь во всем и поговорите, как только ты переживешь Игры. Договорились? Это не мое дело. Он Глава Дома. Я просто делаю то, что мне говорят.

Она наклонилась вперед, и, к моему удивлению, всего в нескольких метрах перед ней из тумана начала подниматься колонна.

– Ну вот, – удовлетворенно произнесла девушка. – Я так и думала.

Она вскочила на первую колонну, затем снова наклонилась вперед, и перед ней выросла следующая.

– Если вы с партнером по команде уже перебрались, – пояснила Виша, слегка запыхавшись, когда перепрыгнула на следующую платформу, подбираясь все ближе и ближе ко мне. – Тогда платформы позволят вам двигаться в обратном направлении. Но в первый раз ты не сможешь пройти вперед в одиночку.

Она запрыгнула на колонну, возвышавшуюся напротив той, на которой стояла я. Осталась еще одна.

Я шире расставила ноги, заставляя себя сохранять равновесие, все еще чувствуя головокружение. Я старалась не смотреть вниз, на клубящееся море тумана под нами.

Виша взглянула на меня.

– Итак, каково твое решение? Ты собираешься все испортить и погубить нас обоих или все-таки поймаешь меня?

Она не стала дожидаться моего ответа и прыгнула.

Я схватила ее за плечи, чтобы помочь удержать равновесие, когда она приземлилась, и девушка судорожно ахнула.

Я покачала головой. Несмотря на нашу историю, я не могла не восхищаться ее упорством. Виша была несгибаема. Платформа позади нее, на которой она только что стояла, снова начала опускаться.

Виша покачала головой.

– Ты как-то неважно выглядишь, Пендрагон. Что, черт возьми, с тобой сделали?

Я откинула с лица волосы.

– Должно быть, меня чем-то накачали. Нас всех, не так ли?

– Судя по всему, на некоторых эффект длится дольше. – Виша оглядела меня с ног до головы, затем покачала головой. – Это все Реган. Должно быть, она кому-то заплатила. Неудивительно, что тебе потребовалось так много времени, чтобы прийти в себя. Эвандер хотел, чтобы мы двигались дальше, еще минута – и мы бы так и сделали.

Я взглянул туда, где стоял высокий бледный молодой человек. Я его не винила, он просто хотел выжить.

– То, что ты делаешь – помогаешь мне, – разве не жульничество? У вас двоих не будет неприятностей?

– Забавно, Эвандер спросил то же самое, – ответила Виша. – Ты беспокоишься о нас, Пендрагон? Как мило. Значит, ты бы предпочла, чтобы я не жульничала, чтобы спасти тебе жизнь? – Она пожала плечами. – Уже поздно. Может, пойдем?

Я схватила ее за руку, и мы вместе наклонились вперед. Следующая платформа поднялась вверх.

Мы перепрыгнули на нее.

– Спокойно, – крикнула Виша, когда я резко качнулась вперед, головокружение затуманило мое зрение. – Возьми себя в руки, Пендрагон. – Она тихо выругалась, но не отпустила меня.

– Прости, – выдохнула я, с трудом выпрямляясь.

Виша снова выругалась, пробормотав что-то о Реган, затем посмотрела через ущелье туда, где за нами наблюдал Эвандер. Он начал расхаживать взад-вперед, засунув руки в карманы брюк.

– Тебе лучше приготовиться ее поймать, – крикнула она через ущелье. – Ты слышишь меня, Эвандер?

Бледный светловолосый парень коротко кивнул и подошел чуть ближе к краю обрыва.

– У нас мало времени, – натянуто произнесла Виша. – Давай.

Она толкнула меня вперед, и я снова прыгнула, лишь слегка споткнувшись.

Когда мы приземлились на следующую платформу, я упала на колени.

– Ты собираешься спустить ей это с рук? – спросила Виша, глядя на меня сверху вниз и качая головой.

– Кому? Реган? – уточнила я, переводя дыхание. – А какой у меня выбор?

– Блейк, должно быть, очень зол, – пробормотала она, схватив меня за руку. – Приготовься. Последний.

Мы вместе наклонились вперед, и перед нами выросла следующая платформа. Я изо всех сил попыталась сосредоточиться, прогоняя туман из головы.

Мы запрыгнули на последнюю платформу. Эвандер наклонился вперед, протягивая руки.

– Давай, – хрипло сказал он, кивнув мне. – Возьми меня за руку.

Я с благодарностью ухватился за него, и мы с Вишей шагнули через расщелину на твердую землю.

Колонны позади нас на мгновение замерли, а затем затряслись и загрохотали. Через несколько секунд они рухнули в ущелье.

Я опустилась на влажную землю, глубоко дыша.

– Ну, вот и все, – констатировала Виша, посмотрев вниз.

– Значит, жульничать можно? Или допустимо? – Я взглянула на нее и Эвандера. На вид они оба были в порядке, и их явно не преследовала дрожь в ногах. Я знала, что действие того наркотика, который мне дали, рано или поздно пройдет. Но если бы Виши там не было, я была бы в заднице. Что подумала профессор Виспвуд? Неужели она пыталась меня разбудить, но безрезультатно? И тут мне в голову пришла ужасная мысль. Что, если она сама и ввела это лекарство? Мог ли это сделать преподаватель? – Вас не накажут за то, что вы помогли мне?

Виша и Эвандер переглянулись, а потом девушка пожала плечами.

– Скорее всего, нет. Я в этом сомневаюсь. Если Реган сойдет с рук все ее дерьмо, я сомневаюсь, что они смогут наказать нас за наше.

– Что со мной было бы без тебя? Если бы я не смогла перебраться самостоятельно?

– Тебе, наверное, лучше не знать, – мягко сказала Виша. – Но Блейк был бы в ярости.

Другими словами, я бы умерла. Была ли это профессор Виспвуд? Или кто-то другой? Насколько я знала, у «Кровавого крыла» был в штате палач.

И если бы я погибла, Блейк был бы недоволен. Потому что он действительно заботился обо мне? Или потому, что это нанесло бы удар по его драгоценной репутации?

– Не говоря уже о его дяде, – пробормотал Эвандер. Я подумала, не таким ли образом Виша заставила его подчиниться. Кажется, ее со-консорт больше беспокоился о Викторе Драхарроу, чем о Блейке.

– Хорошо, – сказала я, переводя дыхание. – Думаю, дальше я сама по себе. – Я подумала кое о чем другом. – Тот белый обруч, который профессор Виспвуд сняла с моей головы, когда я проснулась. Что это было?

Глаза Виши округлились, она откашлялась и снова переглянулась с Эвандером.

– Я бы не стала переживать об этом прямо сейчас.

– Что это было, Виша? – спросила я, прищурившись.

Она вздохнула.

– Если это то, о чем я думаю, то это называется Костяная корона.

– Костяная? Чья это кость?

– Дракона. Это часть старой традиции. Они, вероятно, использовали ее, потому что ты грязнорожденная. Не беспокойся сейчас об этом. – Должно быть, Виша заметила упрямство в моих глазах. – Послушай, все, что тебе нужно знать, – это то, что ты все еще можешь выбраться отсюда, если постараешься.

– Отлично. Что дальше? – спросила я. – Вы двое, очевидно, знаете гораздо больше о том, чего ожидать, чем я.

Виша пожала плечами.

– На данный момент мы разделимся. Ты будешь бродить тут. Просто тусоваться. Постарайся не попадать ни в какие ловушки. Смотри, чтобы тебя не съели дикие животные. Если ты все еще плохо себя чувствуешь, то держись подальше от Реган, если увидишь ее.

– А потом? – осторожно спросила я. – Это все? И это все, что нужно сделать?

– Конечно, нет. Так было бы слишком просто. – Виша хихикнула. – Нужно добраться до другой стороны острова. Встретимся там. Наверняка тебе предстоит еще одно или два испытания. По крайней мере для одного из них тебе понадобится помощь другого консорта. Мы с Эвандером будем ждать тебя там. Один из нас поможет тебе закончить.

– Только если я не одержу верх над тобой раньше, – автоматически ответила я.

Виша приподняла изогнутую бровь.

– Вот это настрой.

Она шагнула ко мне и понизила голос.

– Просто остерегайся Реган. Я знаю, что она не упустит свой шанс добраться до тебя, пока рядом нет Блейка, чтобы остановить ее. Ты не в лучшем состоянии. Вероятно, сейчас неудачное время для того, чтобы нападать на нее. – Виша взглянула на Эвандера, который повернулся к нам спиной и смотрел на деревья, нетерпеливо постукивая ногой. – Послушай, я бы осталась с тобой, но Эвандер боится, что у нас будут неприятности из-за всего этого. Я в этом сомневаюсь. Очевидно, что мы можем раздвигать границы дозволенного. Я думаю, они этого и хотят. Кроме того, именно Реган первая нарушила правила. Мы просто помогаем уравновесить ситуацию на поле. Я прикрою твою спину, но и Эвандера мне тоже нужно прикрыть.

Наши взгляды встретились. Я уставилась в фиолетовые глаза Виши, все еще не в силах поверить, что могу ей доверять.

Я кивнула.

– Хорошо.

Она направилась прочь.

– Виша, – окликнула я. Она обернулась. – Ты действительно сделала это только потому, что тебе приказал Блейк?

– В общем и целом да, но не только из-за него. Мне чертовски не нравится Реган, – сказала она с ухмылкой, обнажив острые клыки. – Я ждала этого много лет. Мне не терпится увидеть, что с ней будет после сегодняшнего. – Девушка бросила на меня задумчивый взгляд. – Ты тоже не так слаба, как кажешься, Пендрагон. Возьми себя в руки, и все будет в порядке. Попей немного воды. Удачи там.

– Удачи, – повторила я, когда она ушла с Эвандером.

В течение следующего часа или около того я продвигалась по густым джунглям, и плотный влажный воздух заставил ткань моей туники прилипать ко мне, как вторая кожа. Вскоре я сняла свой жилет и повязала его вокруг бедер. Затем я сняла тунику, оторвала нижнюю половину и использовала ткань, чтобы завязать волосы сзади, чтобы тяжелые локоны не прилипали к лицу и шее. Теперь мой живот был обнажен, и я предположила, что буду искусана насекомыми, но, по крайней мере, так мне будет легче дышать.

Туман в голове рассеивался. Временами я чувствовала головокружение, но в основном мне удавалось с ним справиться. И начинало проявляться что-то еще. Воздействие крови Блейка. Я ощущала, как она проникает в мой организм, приводя меня в еще больший стресс и напряжение. Вероятное, его кровь действует на полную мощь. Я чувствовала, как меняется мое тело, как во мне струится сила.

С тех пор как в тот день я сразилась с Вишей на продвинутом владении оружием, я оттачивала преимущества своего телосложения наездницы с помощью профессора Санкары. Но как бы усердно я ни тренировалась, я знала, что никогда не стану такой же сильной и быстрой, как высокородные.

Но сегодня? Я не была так уверена. То чувство бессилия, которое охватило меня, когда я проснулась, постепенно рассеивалось. Стоит ли мне благодарить за это Блейка?

Я подошла к небольшому ручью и опустилась рядом с ним на колени. Вода, стекавшая по камням, была прозрачной и прохладной. Я сложила ладони чашей и сделала большой глоток.

Холодная вода прояснила сознание. Теперь я чувствовала себя сильнее, в большей степени самой собой.

Я встала, вытирая рот, и прислонилась спиной к дереву, глядя перед собой. По моим прикидкам, я прошла примерно половину острова. Если Виша права, мы встретимся на другой стороне, как раз к следующему испытанию. Я надеялась, что она сдержит свое слово и дождется меня.

Как только я снова двинулась в путь, мое внимание привлекло какое-то движение среди деревьев. Мои инстинкты сработали, я упала и перекатилась, как раз в тот момент, когда маленькое серебряное лезвие пролетело по воздуху и вонзилось в ствол прямо там, где я только что стояла.

Раздался какой-то шелестящий звук. Реган вышла из кустов справа от меня, сжимая в руке острую рапиру.

Раздался еще один звук, на этот раз прямо передо мной. Появилась Гретхен, вертя в пальцах маленький метательный нож, на ее лице играла жестокая усмешка. Через плечо у нее был перекинут пояс, на котором висели еще по меньшей мере три маленьких лезвия.

Кто-то свистнул прямо надо мной. Я подняла глаза и увидела Куинн, сидящую на дереве с луком в руке и уже натянутой стрелой, нацеленной прямо мне в грудь.

Реган вышла вперед.

– Смотрите, девочки. Маленькая грязнорожденная овечка заблудилась. Что? Нет дракона, который защитил бы тебя?

Я постаралась сохранить спокойное выражение лица, переводя взгляд с одной девушки на другую.

– Чего ты хочешь, Реган?

Реган усмехнулась.

– Да так, ничего особенного. Просто преподать тебе урок, чтобы ты никогда больше не брала то, что принадлежит мне.

– У меня лучшее место в зале, – крикнула Куинн, сидя высоко на дереве. – Да начнется представление.

Гретхен пританцовывала на месте.

– О, это будет весело.

Я вздохнула.

– Опять? Я никогда не хотела Блейка. Ты же знаешь.

– Я знаю, что он слишком хорош для тебя, грязнорожденная, – выплюнула Реган. – Как и я. Ты оскверняешь нас обоих этим противоестественным союзом.

Мое раздражение начало нарастать. Только не это дерьмо про Благословенную кровь снова.

– Блейк знает, что ты здесь? Нападаешь на меня вот так? Что он сделает, когда узнает?

– Это не важно, – прошипела Реган. – Его здесь нет, чтобы тебя защищать. Блейк и его ложное чувство долга. Я этого не понимаю, но после сегодняшнего дня он наконец-то будет свободен. Ты была занозой с того самого момента, как он притащил тебя сюда, всю в грязи. Я уже тогда видела, что ты считаешь себя какой-то особенной. Лучше, чем все мы. Что ж, сейчас ты получишь урок истинного превосходства. Мы с Гретхен и Куинн собираемся преподать его тебе.

Я постаралась не измениться в лице.

– Я не считаю себя выше тебя, но, черт возьми, я точно не считаю себя и ниже тебя. Ты же знаешь, я всегда хотела, чтобы мы стали друзьями. Я хотела, чтобы мы работали вместе.

Реган рассмеялась.

– Да. Продолжай твердить себе это. Как будто я когда-нибудь могла пасть так низко. Я точно знаю, чего ты хочешь, Пендрагон. Блейка Драхарроу внутри себя, не так ли, маленькая шлюшка? Ты хочешь, чтобы он был в твоей постели? Но только потому, что он бросил меня, не значит, что я так легко отдам его тебе.

Я была поражена, в том числе из-за ее признания.

Я вздохнула. Пришло время изменить подход и опуститься до ее уровня.

– Что ж, я понимаю, почему он тебя не хочет. Кто бы захотел такую мегеру?

– Как ты смеешь! – Ее глаза сузились. – Все это слишком затянулось. Вытащи клинок из дерева позади себя и воткни его себе в горло. Я приказываю.

Я повернулась к стволу дерева, заметив метательный нож Гретхен, воткнутый в кору.

Я медленно вытащила его. Посмотрела на лезвие.

Затем я сунула его в карман.

– Прости, но это больше не сработает, Реган, – спокойно сказала я, в то время как трэлл-принуждение, которое она использовала, продолжало биться о стену, которую я возвела.

Я не чувствовала принуждения, как в прошлый раз, когда она напала на меня. Тогда это было невыносимо, не спорю. Сейчас это было давление другого рода. Сильное и настойчивое, да. Ощупывающее разум, пытаясь найти что-нибудь стоящее. Но я готовилась к этому моменту. Я разделила свои мысли на части, спрятав суть себя в тени, так глубоко, что Реган не смогла бы дотянуться, даже если бы она обладала достаточной силой. Но я сомневалась в ее способностях. Она была не так искусна в трэлл-принуждении, как я когда-то думала. Родригес и Блейк были гораздо опытнее.

Улыбнувшись, я мысленно возвела стену, отгородившись от Реган. Внезапный разрыв связи едва не заставил ее пошатнуться. Я рассмеялась, увидев изумление на ее лице.

Гретхен внимательно смотрела на нас, на ее симпатичном личике читалась неуверенность.

– Что происходит, Реган?

– Эта стерва вытолкнула меня, – пропыхтела Реган. – Кто-то научил ее блокировать нас.

Она прищурилась, глядя на меня.

– Кто? Кто тебя научил? Я убью их к чертовой матери.

Я медленно улыбнулась.

– Можешь попробовать. Но я сомневаюсь, что у тебя получится. Видишь ли, нам с Блейком было приятно проводить много времени вместе. Ему нравится оставаться со мной наедине. Чтобы попрактиковаться. – Я была не уверена в том, что делаю, но, увидев лицо Реган, поняла, что попала в точку. – Ему так нравятся наши приватные занятия. Почему бы тебе самой не спросить у него? Если ты, конечно, вернешься.

– Блейк? – выплюнула Реган. – Ты лжешь!

Я пожала плечами, не меняя позы. Кинжал был у меня в сапоге. Я могла бы дотянуться до него, если бы мне понадобилось. Но от меня не ускользнуло, что я была в меньшинстве: трое против одной, и Куинн целилась в меня из лука.

– Думай что хочешь. Отрицать проще, конечно.

Я шагнула ближе, мои глаза встретились с глазами Реган.

– Но все, что тебе нужно сделать, – это спросить Блейка.

Я рванулась вперед, пытаясь выхватить у нее рапиру.

Реган отреагировала, но потеряла несколько драгоценных секунд. Я схватила ее за запястье и с силой вывернула. Мое тело врезалось в ее, и мы упали на землю.

Влажная земля дрогнула, когда мы покатились по ней, сцепившись в борьбе.

Кровь пульсировала в моих венах. Я чувствовала себя так, словно была преисполнена силы. Внезапно схватка трех против одного стала казаться не такой уж серьезной проблемой, а скорее забавным испытанием. Я смогу это сделать. Я знала, что смогу.

Реган изогнулась, пытаясь взять надо мной верх, но я изо всех сил прижала ее руку с рапирой к земле.

Реган зарычала, яростно вырываясь и пытаясь скинуть меня с себя. Я чувствовала, как она переносит вес, чувствовала ее отчаянное стремление выиграть эту битву. Она была высокородной. Она была сильнее, быстрее. На долю секунды в мой разум закралось сомнение.

Потом я что-то увидела в глазах Реган. То же самое сомнение смотрело на меня.

Я отрывисто рассмеялась, у меня закружилась голова от этого зрелища, и я усилила хватку.

– Ты ожидала, что это будет легко? Жаль тебя разочаровывать. Есть какие-нибудь предположения относительно того, почему все идет не так, как ты хочешь?

– Ты всего лишь полукровка, – прошипела она, презрительно скривив красивые губы, и снова безуспешно попыталась швырнуть меня в грязь. – Я раздавлю тебя, как жалкую букашку, которой ты и являешься.

Я наклонилась к ней.

– Я должна кое в чем признаться, Реган. У меня есть секрет, который может усложнить задачу больше, чем ты ожидаешь.

Реган застыла.

– Что?

Я медленно улыбнулась.

– Разве ты не можешь сказать это, просто взглянув на меня? Я чувствую его внутри себя. Я-то думала, что это написано у меня на лице. – Я приблизилась губами к ее уху и прошептала: – Блейк дал мне почувствовать вкус чего-то особенного.

– Ты лжешь. – Ее глаза расширились от ярости и недоверия. – Ты, черт возьми, лжешь. Он бы не стал.

Я достигла своей цели. На мгновение я засомневалась, правильно ли поступила. А потом мое сердце ожесточилось.

Моя сила возросла, подпитываясь кровью вампира, текущей по моим венам. Сила Блейка усиливала все – возбуждение от боя, вид Реган подо мной, внезапно уязвимой. Сила опьяняла.

Реган забилась в конвульсиях и издала крик ярости.

– Верь во что хочешь, – пробормотала я. – Но мы обе знаем, что это правда.

Вспышка серебра. Прежде чем я успела среагировать, острый стальной наконечник вонзился в мое плечо. Вспыхнула боль. Но рана не парализовала меня, как должна была. Мое зрение обострилось, когда я обернулся и увидела Гретхен, которая еще даже не успела опустить руку.

Ярость внутри меня нарастала, разгораясь с каждой секундой все сильнее, пульсация в моей крови подталкивала меня вперед, убивать, убивать, убивать тех, кто пытался причинить мне боль.

«Не теряй себя, Медра. Сосредоточься. – Голос моей матери. – Все, что тебе нужно, – это убраться отсюда».

Я абстрагировалась от нее.

Жажда крови захлестнула меня, призывая покончить с этим, покончить раз и навсегда. Эти девушки хотели моей смерти. Они пришли, чтобы убить меня.

Почему бы мне не отплатить им тем же?

Я выдернула нож из плеча, мои глаза сузились от ярости, и я изо всех сил швырнул его обратно в Гретхен. Лезвие рассекло ей щеку. Она закричала, отшатываясь и хватаясь за лоскут кожи, кровь хлынула у нее между пальцев.

– Стерва! – закричала Реган. – Ты думаешь, что разбираешься в нас лучше только потому, что пила из чашки Блейка? Ты лживая мошенница.

– Мошенница? – Я уставился на нее сверху вниз. – Как мило слышать это от тебя.

Я схватила Реган за запястье, немилосердно вывернула, и рапира упала на землю. Я подхватила ее и поднесла к лицу Реган. Это было бы так просто. Так легко покончить со всем этим и больше никогда не видеть своего со-консорта.

Непрошеное лицо Флоренс всплыло в моем сознании. Ее спокойный пристальный взгляд. Доброта ее улыбки.

Я глубоко вздохнула и швырнула рапиру далеко за деревья.

Как только я начала расслабляться, стрела просвистела в воздухе и попала мне в другое плечо.

Я ахнула, сила удара сбила меня с Реган на землю. От боли у меня на мгновение помутилось зрение. Но сквозь туман я уже чувствовала, что рана начинает заживать.

– Не... так... – Я зарычала, кровь застучала у меня в ушах.

Я выдернула стрелу из плеча и, не обращая внимания на боль, отбросила ее в сторону. Реган уже направлялась ко мне. Я двигалась быстрее, схватила ее за лодыжку и швырнула на землю, а затем прыгнула на нее сверху. Я вытащила кинжал из сапога, бросила ножны на землю и поднесла его к ее лицу.

Я увидела ужас в ее глазах, неприкрытый страх.

«Возможно, она тебе понадобится. Подумай хорошенько», – предупредил голос Оркадес.

На мгновение мне стало плевать. Я хотела, чтобы жажда крови полностью овладела мной. Это было приятно. Я могла бы вонзить кинжал Корегона в маленькое злобное сердечко Реган и покончить с этим. В конце концов, она заслужила это после всего, что сделала со мной.

Я отвела руку назад, затем подняла ее и ударила Реган тыльной стороной ладони прямо под подбородком. Мгновение ее голова качалась туда-сюда. Затем ее тело обмякло.

Тяжело дыша, я встала и перевела взгляд на Куинн, которая все еще сидела на дереве с натянутым луком.

– Я не хочу тебя убивать, – бросила я ей. – Но я сделаю это, если придется.

Куинн выпустила стрелу.

Глава 52

Блейк

Тео повернулся ко мне.

– Что ты сделал? – прошипел он.

Мы видели все, что происходило у консортов. Но мы их не слышали.

Тем не менее было не так уж трудно понять, что происходит между Пендрагон и Реган.

Или заметить, что в Пендрагон что-то изменилось.

Она начала медленно. Я весь извелся, глядя на нее. Реган явно кому-то заплатила, потому что средства, которые давали консортам, не должны были задерживаться в их организме так долго. Пендрагон едва не пропустила первое испытание.

Когда она перебралась через ущелье, я вздохнул с облегчением. Слава гребаной Кровавой Деве за Вишу. Она задержалась гораздо дольше, чем я ожидал, игнорируя явные просьбы Эвандера поторопиться. У девушки был стальной характер и серьезный потенциал.

Я взглянул на Тео. Он не доверял мне, и я это понимал.

Тео все еще выжидающе смотрел на меня. Я отмахнулся.

– Лишь то, что должен был.

– Ты сумасшедший, – прошептал он. – Это может все испортить. Ты подвергаешь ее риску.

– Риску? Я ее спас. Реган все равно не собиралась играть по правилам, – прошипел я. Мой взгляд задержался на завесе, на Пендрагон и на том, как она двигалась – сильнее и быстрее, чем когда-либо прежде.

Челюсть Тео напряглась.

– И все же ты знаешь, что все должно быть не так. Они должны работать вместе. Не... – Он беспомощно указал на выступ как раз в тот момент, когда Пендрагон вытащила нож из своего ботинка. Реган, может, и раздобыла дополнительную дозу, но я тоже припас сюрприз для Пендрагон. И правильно сделал, так как Реган и ее друзья не собирались сдаваться. – Ерунда какая-то. Все рушится. Если Виктор пронюхает об этом...

– Я разберусь с этим, Тео, – перебил я, заставляя себя сохранять спокойствие. – Не беспокойся об этом.

Консорты не должны были вот так уничтожать друг друга, и все это не слишком хорошо представляло Дом Драхарроу. Но Реган была в ответе за все, ко всему прочему втянув Гретхен и Куинн в свои интриги. Она с самого начала пыталась уничтожить шансы Пендрагон. Я просто выравнивал ситуацию на игровом поле. Или, по крайней мере, так я говорил себе.

Я рискнул бросить взгляд туда, где сидел директор Ким. Его глаза были прикованы к завесе, лицо оставалось бесстрастным. Насколько я мог судить, он не собирался вскакивать со своего места и отменять Игры. Я сомневался, что он станет вмешиваться.

Но что будет, когда Игры закончатся? Это было загадкой. Все, что я знал – что я буду защищать Пендрагон. Несмотря ни на что.

Теперь Реган была предоставлена самой себе. Вопрос был только в том, сколько времени ей потребуется, чтобы осознать, что ее выставили за дверь.

Я наблюдал, как Пендрагон расправилась с Куинн, а затем встала над Реган.

Она не собиралась ее убивать. Я знал это. Но ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти к этому осознанию. В ней текла моя кровь, отчего жажда насилия стала сильнее, чем обычно. На самом деле было невероятно, насколько хорошо она сопротивлялась его притяжению.

– Как дела, братишка?

Я вскинул голову и увидел Маркуса, его бледно-голубые глаза холодно смотрели на меня сверху вниз. Его губы изогнулись в высокомерной улыбке.

Смотреть на старшего брата было в некотором смысле все равно что смотреть в зеркало. Ростом на несколько сантиметров ниже меня – что всегда сводило его с ума, – Маркус был более коренастым и широкоплечим, с телосложением, говорящим скорее о грубой силе, чем об изяществе. Его светлые, серебристо-русые волосы были короче, чем у меня. Линия его подбородка тоже была более квадратной.

Он был устрашающим ублюдком, надо отдать ему должное. Шрамы, покрывавшие его руки и шею, были напоминанием о его безжалостных подвигах. Я задавался вопросом, оставила ли убитая им супруга какие-нибудь следы на теле моего брата. Я на это надеялся. Она определенно заслужила хотя бы это.

Виктору нравилась жестокость Маркуса – до тех пор, пока он держал его в узде.

Осознание того, что он пользуется благосклонностью нашего дяди, делало Маркуса еще более опасным. Его улыбка редко касалась глаз, а если и касалась, то обычно за чей-то счет.

Например, прямо сейчас – за мой.

Я почувствовал, как рядом со мной напрягся Тео, уходя в себя. Он ненавидел Маркуса, и я не винил его в этом.

Маркус с важным видом спустился по ступеням и проскользнул в наш ряд, потеснив меня.

– Так-так, – протянул он, не отрывая взгляда от экрана. – Твоя маленькая наездница драконов справляется лучше, чем я ожидал, брат. Однако, должно быть, пришлось немало потрудиться, чтобы держать этих двух дам в узде вне Игр. Если тебе когда-нибудь понадобится совет, как справиться с ними обеими, ты знаешь, где меня найти.

Я смотрел прямо перед собой.

Но Маркусу не нравилось, когда его игнорировали.

– Что случилось с Тео? У него такой вид, словно он увидел привидение. Что заставляет тебя так нервничать, братик? – Маркус наклонился через меня и взъерошил волосы Тео, как будто тот был ребенком.

Тео вздрогнул, но не сказал ни слова.

– Оставь его в покое, Маркус, – прорычал я.

Маркус ухмыльнулся.

– Расслабься. Я просто развлекаюсь. Мы же семья, черт возьми. Мой двоюродный брат знает, что я всего лишь играю, не так ли, Тео? – Он понизил голос и наклонился ближе. – Хотя это забавно. Я всегда считал трогательной твою нежность к нему. Ты всерьез думаешь, что делаешь ему одолжение, когда нянчишься с ним?

Я сжал кулаки, но Маркус еще не закончил. Его взгляд переместился на завесу-проекцию, где фигура Пендрагон быстро двигалась по острову.

Он присвистнул, протяжно и тихо.

– Хорошенькая, да? Длинные ноги. Упругая задница. Я понимаю, почему ты бросил Реган. Правда понимаю.

Я резко повернул голову к брату и со злостью уставился на него.

Маркус ухмыльнулся, явно наслаждаясь моей реакцией.

– Осторожнее, братишка, – протянул он. – Возможно, она не останется твоей надолго. Дядя Виктор не сводит с нее глаз. Черт, возможно, она и мне бы понравилась. Ты же знаешь, я давно ищу замену Аллессандре.

Я попытался успокоить свое дыхание.

– У тебя все еще есть Амарис.

Маркус нахмурился.

– Сама по себе она никуда не годится. Она стала скучной.

Я не стал уточнять, что это было, вероятно, из-за того, что Маркус убил ее сестру-близнеца.

Мой брат не приблизится к Пендрагон ни на шаг. Я скорее умру, чем позволю этому случиться.

Маркус склонил голову ко мне.

– Я уверен, что мог бы заставить ее кричать совершенно иначе, – сказал он, многозначительно поигрывая бровями.

Моя сдержанность пошатнулась. Я вскочил на ноги, мои мышцы напряглись. Тео посмотрел на меня в молчаливой мольбе сохранять спокойствие, но я его проигнорировал.

– Думаешь, что смог бы справиться с ней, Маркус? – прошипел я, мой голос был низким и опасным. – Она сильнее, чем кажется. Ты ничего у меня не заберешь. Особенно Пендрагон. Наша связь почти завершена, и ты знаешь, что это значит.

Улыбка моего старшего брата погасла, намек на неуверенность выдал его браваду.

– Правда? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал беспечно. – Дядя Виктор не знал, что ты так далеко зашел.

– Я планировал удивить его этой новостью, – солгал я. – Он сказал мне держать ее под контролем, и скоро она будет моей. Полностью связана. И ни ты, ни Виктор, ни кто-либо другой ничего не сможет с этим поделать.

Губы Маркуса скривились от досады.

– Это мы еще посмотрим, – сказал он, поднимаясь на ноги. Его игривый тон исчез.

Я ткнул его пальцем в грудь.

– Почему бы тебе не вернуться к дяде Виктору, как хорошей маленькой комнатной собачке, и не сказать ему, что у меня все под контролем?

Тело Маркуса напряглось. Если бы мы не были в толпе, я знал, что он бы мне врезал.

– Это еще не конец, братишка, – пробормотал он, направляясь к проходу. Я снова сел, пытаясь унять огонь внутри себя.

– Тебе не следовало этого говорить, – простонал Тео. – Теперь он точно придет за ней.

Я знал, что Тео был прав. И все же:

– Пусть только попробуют, – пробормотал я.

Глава 53

Медра

Сработал инстинкт. Инстинкт высокородных. Инстинкт Блейка.

Прежде чем я успела что-либо сообразить, моя рука метнулась вперед и с резким, хорошо слышимым щелчком я поймала стрелу на лету.

Я недоверчиво уставилась на нее, обхватив ладонью древко. Куинн застыла надо мной, широко раскрыв глаза.

Долгое мгновение мы просто смотрели друг на друга.

И тут что-то шевельнулось во мне. Дикое желание, поднимающееся на поверхность, слишком сильное, чтобы сопротивляться.

Кровь Блейка разжигала во мне что-то темное и дикое.

Мои мышцы напряглись с нечеловеческой силой, кровь Блейка и мое тело наездницы слились воедино в жестокой комбинации.

Я бросилась к дереву и, прежде чем Куинн успела моргнуть, взобралась по стволу, перебираясь с ветки на ветку с не присущим мне мастерством.

Я практически бесшумно приземлилась на ветку рядом с Куинн.

Она сдавленно вздохнула и отползла назад. Но дальше отступать было некуда.

Я двинулась к ней, на этот раз не останавливаясь и не сдерживаясь.

Я вонзила стрелу ей в бок, не обращая внимания на тошнотворный звук разрываемой плоти. Куинн ахнула, ее глаза округлились от изумления, когда сила удара сбросила ее с дерева.

Ее тело шумно пролетело сквозь ветви, прежде чем с глухим стуком удариться об землю.

Я легко приземлилась на ноги рядом с ней. Какое-то мгновение я стояла, глядя на своих поверженных противников.

Бесчувственное тело Реган все еще лежало в грязи. Теперь Куинн лежала рядом с ней, задыхаясь от боли.

Я ничего не чувствовала. И уж точно не вину.

Я повернулась и пошла прочь с поляны, кровь Блейка все еще пульсировала у меня в ушах.

* * *

Я стояла на вершине холма, глядя вниз на открывшуюся передо мной картину.

Вдалеке, на фоне моря, виднелось каменное здание с куполом. За ним находился причал с привязанными к нему маленькими лодками. Я предположила, что именно так мы доберемся домой. Во всяком случае, те из нас, кто прошел так далеко.

Внизу я увидела Вишу и Эвандера. Они были не одни. Перед ними выстроилась очередь из других консортов. Все с нетерпением ждали своей очереди.

Когда я спускалась с холма, Виша подбежала ко мне.

– Ты не видела Реган? – Я моргнула.

– Ты велела мне избегать ее.

И все же чувство вины, должно быть, отразилось на моем лице. Глаза Виши сузились.

– Но ты этого не сделала, да?

– У меня не было выбора, – призналась я. – Она устроила мне засаду. С ней были Гретхен и Куинн.

Тень улыбки промелькнула на лице Виши.

– Гретхен, прихрамывая, приходила сюда некоторое время назад и выглядела немного потрепанной. Ее консорт в ярости. – Она наклонила голову. – Но Реган? Ты ведь не убила ее? Я очень надеюсь, что нет, потому что она тебе понадобится.

Мои глаза расширились.

– Что? Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь. Ты же сказала, что вы с Эвандером поможете мне.

– Так она мертва или нет?

– Я ее вырубила и оставила там. – Я указала на лес позади себя. – Далеко.

Виша бросила быстрый взгляд на очередь консортов.

– Что ж, стоит пойти и привести ее. Тебе нужен твой консорт для следующего задания, и подмога тебе не помешает. Вам обоим нужно пролить по капле крови в какую-то чашу, прежде чем вам разрешат войти в здание с куполом. И как только ты окажешься внутри, назад пути не будет. Если ты не сможешь найти Реган, вам обеим крышка. Мы с Эвандером ничем не сможем тебе помочь. – У Виши хватило порядочности изобразить сочувствие, но это было слабым утешением.

– Черт, – выругалась я. – Я не могу в это поверить.

Виша прикусила губу.

– Я бы сходила с тобой, если бы могла. Но Эвандер...

Высокий среброволосый парень стоял в конце очереди, наблюдая за нами с Вишей.

Я кивнула.

– Я понимаю. Это несправедливо по отношению к нему. – Точно так же, как то, что я была в паре с Реган, было несправедливо по отношению ко мне. Я взглянула на здание. – И вообще, что нас там ждет? – спросила я.

Виша колебалась. Мгновение свирепая, непоколебимая девушка выглядела неуверенной.

– Я точно не знаю. – Но что-то в ее голосе подсказало мне, что на самом деле она догадывалась, просто не хотела мне говорить. – Но у меня плохое предчувствие.

Я провела рукой по волосам, убирая со лба выбившиеся пряди.

– Отлично. Фантастика.

Я развернулась, и мои ботинки погрузились в грязь, когда я начала подниматься обратно на холм.

– Что ты собираешься делать? – крикнула Виша.

– Приведу Реган, – ответила я через плечо. – Я притащу ее сюда силой, если понадобится.

* * *

Но когда я добралась до поляны, там было пусто. Реган и Куинн исчезли.

Я выругалась себе под нос, прищурив глаза и осматривая землю. Сломанные ветки. Примятая трава. Кровь Куинн.

Я присела на корточки, касаясь того места, где лежала Реган. Если бы только я немного пустила ей кровь. Подошла бы засохшая субстанция для следующего испытания? Куинн оставила много, но ее мне была не нужна.

Я сделала глубокий вдох, мои чувства обострились.

Вот оно. Запах Реган. Пот, смешанный с грязью. Легкий аромат лаванды и мускуса. Очевидно, Реган умудрилась даже в джунглях воспользоваться парфюмом.

Запах Куинн тоже витал в воздухе. Аромат ее крови смешивался со страхом, грязью и потом.

Я повела носом в одном направлении, потом в другом.

Они разделились. Реган пошла одним путем, а Куинн – другим. Почему они не остались вместе?

Откуда я вообще все это знаю?

Дело было не только в крови Блейка. У меня в голове промелькнули загадочные слова Родригеса о моем наследии наездницы. Это ли он имел в виду? Могу ли я активировать какую-нибудь древнюю подготовку?

У меня не было дракона, но инстинкты наездника были заложены во мне до мозга костей. Кровь Блейка, должно быть, каким-то образом усилила их, пробуждая чувства, о существовании которых я даже не подозревала.

Я была рождена для этого, сказала я себе, пытаясь сохранить спокойствие. Конечно, эффект не продлится долго. Но пока он помогал.

Я сделала еще один глубокий вдох, позволяя своим чувствам направить меня, ориентируясь на запах Реган и игнорируя манящий аромат свежей крови Куинн. Я не высокородная. Мне не нужна кровь. Мне нужна Реган Пансера.

Теперь я чувствовала ее притяжение, слабое, но ощутимое. Я повернулась в том направлении, куда она ушла.

Уворачиваясь от низко свисающих лиан и веток, я двигалась так быстро, как только могла. В каждом шаге чувствовалась целеустремленность. Мое тело знало, куда оно движется. Меня вела кровь.

Ладно, значит, в этом тоже было что-то от Блейка.

Запах Реган становился все сильнее, по мере того как я продиралась сквозь густую листву.

Я перепрыгивала через поваленные бревна, шаги были легкими, головокружение и дурнота исчезли. Я никогда еще не чувствовала себя такой приспособленной к окружающей среде. Такой могущественной.

Внезапно запах исчез.

Я замедлила шаг, сердце бешено колотилось от предвкушения. Я чувствовала себя хищником. Охотником.

Неужели Блейк всегда так себя чувствовал? Со мной?

Реган была уже близко. Я почти ощущала ее вкус. Когда я найду ее, то нужно будет держать себя в руках. Контролировать ту часть меня, которая была Блейком, ту его часть, которая хотела убивать, хотела кормиться. Интересно, как ему удавалось сдерживаться в «Кровавом крыле»? Так ли он себя чувствовал, когда был рядом со мной? Неужели все высокородные всегда так себя ощущали? Думать об этом было неприятно.

Мне пришла в голову новая мысль. Я вытащила кинжал Корегона, затем начала медленно поворачиваться по кругу, выставив нож вперед.

«Теперь твоя очередь блистать, – пробормотал я Оркадес. – Пришло время сделать шаг вперед».

«Дорогая, я думала, ты никогда не попросишь, – раздался голос моей матери. – Но постарайся не убить Реган, когда поймаешь ее. Судя по тому, что рассказала тебе Виша, она нужна тебе живой».

«Сделаю все, что в моих силах, – неохотно сказала я. – Но она первая начала».

Оркадес рассмеялась.

«Она на дереве. Приготовься».

«Взяла пример с Куинн? – проворчала я. – Где?»

«Прыгай влево, – рявкнула Оркадес. – Сейчас».

Я сделала так, как она сказала: откатилась в сторону, а затем снова вскочила на ноги.

Реган упала на землю, вскрикнув от потрясения. Она ожидала, что я стану ее посадочной площадкой, но я отказала ей в этом.

Я подошла, испытывая сильное искушение пнуть девушку под ребра. Вместо этого я со вздохом протянула ей руку.

– Отвали, – простонала Реган безо всякого изящества. Она приложила руку ко лбу. Думаю, я причинила ей больше боли, чем предполагала, когда вырубила ее. Но она все еще ходила и разговаривала, так что, должно быть, все было не так уж плохо. – И дать тебе шанс проткнуть меня этим кинжалом? Нет, спасибо.

Значит, она была безоружна. Она не нашла свою рапиру в кустах. Хорошо. Я задавалась этим вопросом.

Я вложила кинжал в ножны, засунула его обратно в сапог и подняла руки.

– Я не собираюсь протыкать тебя ножом, Реган.

– Почему ты вернулась? – угрюмо спросила она.

– Главный вопрос в том, почему ты все еще здесь? – сказала я, качая головой и глядя на то, как она пытается устоять на ногах. – Почему ты не отправилась на другую сторону острова?

– Я заблудилась, – призналась Реган. – Куинн меня бросила. Благодаря тебе.

Я фыркнула.

– Верно. Мне так жаль, что две твои подружки пострадали, пытаясь убить меня. Они получили по заслугам.

– И теперь ты здесь, чтобы прикончить меня, пока их нет рядом, – прошипела она.

Я закатила глаза.

– Какой бы заманчивой ни была эта идея, оказывается, ты мне нужна.

Я шагнула к ней навстречу.

– Позволь перефразировать. Мы нужны друг другу, если хотим выбраться отсюда. Если ты, конечно, не желаешь провести остаток своих дней на деревьях.

– Блейк помог тебе, – выплюнула она. – Он дал тебе свою кровь. Ему, очевидно, все равно, жива я или умру здесь.

Нам нужно было спешить. Времени оставалось не так уж много. Я подумала об очереди консортов. Если так будет продолжаться и дальше, мы вернемся последними. Интересно, сколько времени потребовалось каждой паре, чтобы справиться с испытанием под куполом?

– Мы можем ускорить разговор или у тебя запланирован длинный жалостливый монолог? – поинтересовалась я, махнув рукой. – Ты обсудишь все со своим парнем, когда мы вернемся.

– Он, черт возьми, не мой парень, и ты это знаешь. Он уже несколько месяцев не пускает меня в свою спальню. Ни разу с тех пор, как ты здесь появилась.

На самом деле я не знала, хотя Тео предполагал это.

Должно быть, я была более легковерной, чем думала, потому что меня охватило облегчение.

– Это не моя проблема, – солгала я. – Поделись с кем-нибудь, кому не плевать. Важно то, что сейчас мы обе привязаны к нему. Так что давай просто уберемся отсюда.

Я сделала еще один шаг к ней.

– Ты едва держишься на ногах. Не усложняй себе задачу. Если понадобится, я свяжу тебя и понесу на руках.

Реган подняла глаза вверх, как будто за нами наблюдали.

И тут я внезапно осознала, что так оно и было. Мы были зрелищем для всей школы. Точно таким же был Блейк в тот день на арене, когда ему пришлось убить Корегона.

– Они нас слышат? – спросила я ее, внезапно заинтересовавшись. Она покачала головой.

– Нет, слава гребаной Кровавой Деве.

Хорошо. Значит, они не слышали, что я рассказала Реган о том, что Блейк помог мне своей кровью. Я почувствовала странное облегчение. Я не хотела, чтобы у него были неприятности, особенно когда то, что он сделал для меня, действительно сработало.

– Какой в этом смысл? – спросила я. Реган заскулила.

– Меня наверняка вышвырнут из триады, вышвырнут из «Кровавого крыла». Я стану посмешищем. – Она пнула камень, на ее хорошеньком личике отразилось раздражение.

Сомневаюсь, что мне так повезет, но я прикусила язык.

– Возьми себя в руки, Реган. Если мы не пройдем, что случится? Мы вечно будем жить на этом острове вместе?

– Жить? – Реган злобно рассмеялась. – Нет, мы не будем жить. Они убьют нас обеих. Но осознание того, что я потяну тебя за собой, может того стоить. – Она склонила голову набок, словно обдумывая этот вариант.

Я стиснула зубы.

– Или ты можешь прожить еще один день и спланировать свою месть.

Она задумчиво посмотрела на меня.

– Привлекательно. Чуть более привлекательно.

– Хорошо. Пошли, – огрызнулась я, теряя терпение. – Все уже там, кроме меня, тебя и Куинн. Мы будем последними.

Я зашагала обратно через джунгли, молясь, чтобы Реган последовала за мной и мне не пришлось действительно тащить ее силой. Я чувствовала себя достаточно уверенной, чтобы справиться с этим, но это замедлит меня.

Через минуту я услышала треск веток и шелест травы – она шла за мной.

– Зачем именно я тебе нужна? – спросила Реган через несколько минут. – Каким будет следующее испытание?

– Все, что я знаю, – это то, что нужно немного крови каждой из нас. Мы должны вместе войти в здание с куполом. Похоже, никто не знает, что там внутри. – Кроме, возможно, Виши, но она не захотела делиться.

– Это Виша тебе сказала? – предположила Реган. – Вероломная стерва. Как она посмела встать на сторону Блейка?