Кел Кейд

Оружие тьмы

Kel Kade

Free the Darkness

* * *

Copyright © Dark Rover Publishing, LLC

Cover art by Chris McGrath courtesy of Podium Entertainment

© В.А. Гольдич, И.А. Оганесова, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

* * *

Пролог

Уставший всадник почувствовал облегчение, когда цель его путешествия наконец появилась из мрачной, озаренной лишь луной темноты. Он совсем не был уверен в успехе своей миссии и знал, что в случае неудачи проживет совсем мало, даже не успеет об этом пожалеть.

Ветки дерева заскрипели, когда ночь вздохнула тихо и покорно на фоне громкого хлюпанья грязи под копытами его скакуна. Он вздрогнул под промокшим плащом и передвинул сверток, надежно привязанный к его телу, когда перекладывал разные виды оружия, которое он носил, как открыто, так и тайно, под кожаными доспехами. Всадник напомнил себе, что если эти люди захотят его прикончить, оружие и годы опыта и тренировок окажутся бесполезными.

Короткое облегчение, испытанное им всего несколько мгновений назад, когда он понял, что добрался до цели, исчезло, им вновь овладели сомнения, которые переполняли его с самого начала миссии. Жар вспыхнул в его крови, и почти невыносимая тревога поглотила заранее выстроенную оборону. Верность и честь имеют свои границы. Все у него внутри сжалось, точно узлы на запутавшейся веревке. Петля. Но нет, эти люди не станут тратить силы на веревку. Сейчас он все еще живет и дышит, а потом просто перестанет существовать. Всадник даже не рассчитывал, что он встретит Создателя. В загробной жизни не было славы – только не для таких как он. Любой связанный клятвой, кто привлекал внимание своего господина, не мог рассчитывать на искупление души. В конце концов, верность и честь имеют свои пределы.

Когда его лошадь приблизилась к зловещей крепости, он вновь попытался представить, что его там поджидало. Как его примут? Пройдет ли его успех незамеченным и посчитают ли все нормальным, что он выполнил свой долг, несмотря на препятствия и опасности, которые ему пришлось преодолеть? Мог ли он рассчитывать на благодарность за мужество и верность своему лорду? Он тихонько заворчал. Это так же вероятно, как моя возможная встреча с Создателем, – мрачно подумал он. Если его здесь не убьют, то, весьма вероятно, он погибнет на обратном пути.

Стал ли он действительно доверенным лицом своего лорда, когда ему поручили данную миссию, или его посчитали слабым звеном, обреченным погибнуть из-за какой-нибудь случайности? Он даже не думал о том, чтобы не возвращаться – во всяком случае, всерьез. Если он попытается сбежать, за ним будут охотиться, и очень скоро кто-то из них погасит его жизнь. Недолгие дни – часы? – свободы наполнятся ужасом, пока он будет ждать, когда мрачная темнота пустоты его проглотит. Нет, бегство он не считал возможным. Даже если бы у него имелись минимальные шансы на успех, он не стал бы их рассматривать. В конце концов, у него есть верность и честь.

Приближаясь к массивным железным воротам, одинокий всадник тяжело, устало вздохнул, постаравшись успокоиться, остановил лошадь и стал ждать. Не имело никакого смысла стучать или сообщать о своем прибытии. Они узнали, что он здесь, задолго до того, как он сам увидел темную цитадель. Гигантское металлическое сооружение, служившее дверью, заскрежетало, отворилось, и наступила жуткая тишина, если не считать шелеста воздуха, шумевшего вокруг громадного сооружения.

Он сжал ногами бока лошади и направил ее вперед. И оказался в темноте, такой абсолютной, что не сумел сдержать дрожи, пересекая вуаль мрака. Перед ним появилась фигура, залитая лунным светом. Другие, возможно, называли этот проход дверью в главный зал. Для него это мог быть портал в К'айанок, царство демонов.

Встревоженный воин вздохнул и перестал сжимать поводья. Ему не удалось расслабить плечи или остальное тело. Боевой скакун фыркал и стучал копытами – он, несомненно, ощущал тревогу всадника. Все схватки и ужасы, которые он преодолел по пути сюда, вдруг навалились на него, угрожая одолеть. Ветеран множества сражений так вести себя не должен. Быть может, что-то в нем наконец сломалось.

Несмотря на сумрак, лунный свет был ярким, и всадник сумел разглядеть бóльшую часть черт приближавшейся фигуры. Средний возраст, суровое лицо, способное, казалось, только на два выражения: чистый стоицизм и угрюмость. Лунный свет отражался от слегка полысевшей макушки, но его поглощал грубый темный материал одеяний, доходивших до середины бедра. Всадник разглядел обычную тунику и темные штаны, перепоясанные кожаным ремнем. Если у ремня и имелась пряжка, она скрывалась в тени – вообще ничто в мужчине не отражало света. Если бы его голову скрывал капюшон, он бы и вовсе исчез, возможно, именно на это он и рассчитывал. Хотя всадник не видел оружия, не вызывало сомнений, что мужчина был хорошо вооружен. Он остановился в нескольких шагах, но не предложил всаднику спешиться.

– Привез? – спросил мужчина спокойным хриплым голосом.

– Да... – коротко ответил всадник. Ему пришлось откашляться, и он продолжал: – Да, я привез его к вам.

– Не имеет значения, как ты его назовешь, пусть будет его, если ты не против. Теперь это не важно.

Часть ужаса воина исчезла, и на его место пришло негодование.

– Какими бы ни были твои намерения, не стоит забывать о том, кто он такой. В противном случае тебе придется об этом пожалеть.

Мужчина в темном плаще почти рассмеялся – почти.

– Я не знал, что ты обладаешь даром провидца. Тебе лучше не забывать, что это... – Он указал узловатым пальцем на ком у груди всадника, – не личность. Это оружие, недавно выкованное и все еще не имеющее острой кромки. Всякий, кто с ним встретится, долго не проживет, чтобы его помнить.

– А ты в это число входишь? – прорычал всадник.

Его тревога за собственную жизнь быстро рассеялась, когда он взглянул в глаза реальности. Быть может, ему следовало бежать. Они наверняка его найдут, но он определенно сумел бы где-нибудь спрятать ребенка, возможно, в любящей семье, перед тем как погибнет сам. После того как обеспечит будущее малыша, он мог бы упасть на собственный меч, чтобы избежать пыток. Он слегка сжал маленький сверток, что привело к тому, что раздалось тихое бульканье и лепет.

Жестокая улыбка появилась на лице мужчины, когда он ответил:

– Я проживу ровно столько, сколько потребуется, чтобы выполнить свою цель, как и ты. Никто из нас не может рассчитывать на большее. А теперь отдай его мне. Он больше не является твоей заботой.

Глава 1

Кость сломалась, плоть разошлась, и горячая кровь хлынула из рваной раны. Жуткий вопль эхом отразился от каменных стен и заставил неизменно присутствовавших черных часовых взмыть в воздух. Крик боли перерос в рыдания, и лоснящиеся черные вóроны вернулись на прежние места, на серые сучья кривого дерева во дворе.

– Молчать! – Команда последовала за щелканьем хлыста и тихим, сдавленным криком. – Ты не можешь допустить, чтобы тебя услышали, даже если ты ранен – прежде всего, если ты ранен. Молчать! Всегда. Молчи. Ни звука.

Глухие рыдания постепенно уступали место тихим повизгиваниям – юный Резкайн медленно приходил в себя. В свои шесть лет он уже знал, что не должен кричать. Он поступил глупо, очень глупо, не подумав хорошенько. В любой момент мастер Джейрдан начнет задавать вопросы, а Резкайну требовалось знать ответы, если он хотел избежать более серьезного наказания. Как он мог упасть? Почему не постарался соблюдать осторожность? Если бы он правильно распределил свой вес, когда лазал по зубчатой стене, он бы не поскользнулся на камне.

Его постоянно учили, что он должен уметь передвигаться по неровной земле или стене. Он утратил осторожность, пытаясь компенсировать время, потраченное на возню с веревкой, в которой он запутался. Приговор ему вынесет не падение, хотя и за это его ждет суровое наказание. Нет, его судьбу решит изданный им крик.

Наконец ему удалось сделать нормальный вдох, и перед глазами стало проясняться. Несколько мгновений острая боль лишала зрения, разум заполняли жар и свет. Голова так сильно кружилась, что он боялся потерять сознание... или съеденный завтрак, но ему удалось сдержаться – и избежать хотя бы этих жутких последствий. В противном случае его ожидало бы нечто еще более ужасное.

Крик привел к тому, что на него обратили внимание, но еще оставался шанс себя защитить или совершить самоубийство, чтобы не стать пленником. Потерять сознание значило попасть в плен живым. Такое не должно произойти ни при каких обстоятельствах, Правило 117. Резкайн уже знал эти истины. И все же он не сумел сдержать невольный крик, вырвавшийся из его маленьких легких.

На него упала тень. Мастер Джейрдан! Его лицо, которое искажала суровая гримаса, покраснело, в глазах горела ярость.

– Ты потерпел поражение! Объясни.

Резкайн сглотнул ком в горле и сделал несколько судорожных вдохов через нос, прежде чем сумел победить подступившую тошноту.

– Мастер, я неправильно распределил свой вес и поскользнулся на камне. И упал.

– Я и сам вижу, что ты упал, – резко сказал мастер Джейрдан. – Ты все еще слишком слаб. Ты не в состоянии терпеть боль. Можешь не сомневаться, что тебе предстоит усердно работать, чтобы овладеть этим умением. А теперь исправь это, – велел мастер Джейрдан, указав на его рану.

Рана пульсировала такой сильной болью, что Резкайн до сих пор не был уверен, что не потеряет сознание. Как только его взгляд остановился на окровавленных краях кости, торчавших из его плоти и шерстяной куртки, голова у него закружилась, и он, наконец, расстался со своим завтраком. Когда рвота закончилась, он заплакал.

– Мастер, я не могу.

Мастер Джейрдан усмехнулся.

– В таком случае ты умрешь. Неужели ты думаешь, что рядом всегда будет кто-то, готовый тебе помочь? Нет! Ты должен быть одиночкой. Ты, и никого больше. Никто не придет к тебе на помощь. Всем будет все равно. Если тебя найдут, то, скорее всего, сразу убьют или станут пытать, чтобы получить информацию, а потом все равно убьют.

Резкайн сопел и всхлипывал, когда осторожно тянулся к своей ноге. Он сломал левую голень примерно посередине. Могло быть гораздо хуже. Падение с высоты в двадцать футов может привести к смерти. Резкайн понимал, что у него должны быть и другие ранения, но боль в ноге заставляла забыть обо всем остальном. Он подтянул вверх штаны, чтобы полностью обнажить рану, и снова почувствовал волну тошноты.

– Я не могу это сделать, мастер, – снова заплакал Резкайн.

– Мужчины должны уметь исцелять свои раны, – заявил мастер Джейрдан, словно это было очень просто.

– Но я еще совсем маленький мужчина, – ответил Резкайн. – Я не знаю, что нужно делать.

– Но это тебя не оправдывает! Ты мужчина. Но никогда не станешь большим мужчиной, если не овладеешь данным Умением, – категорически ответил мастер Джейрдан.

– Джейрдан, хватит. – Тихий, но твердый голос послышался из-за спины Резкайна.

Он резко повернул голову назад – и все его тело пронзила резкая боль в ноге. Ему следовало услышать, как подошел мастер Пейдер. И точно знать, где именно находился старик. Резкайн начал тревожиться из-за своего разума. Как он мог совершить столько ошибок?

Мастер Пейдер критически оглядел Резкайна. Увидев панику на лице мальчика, он сказал:

– Это боль, Резкайн. Она ослабляет разум, мешает человеку ясно мыслить, и он способен утратить представление о том, что его окружает. А иногда даже забыть о том, кто он такой и каковы его цели. Рана причиняет много неприятностей. Боль может оказаться смертельной.

Мастер Пейдер повернулся к мастеру Джейрдану со спокойной уверенностью.

– Я его забираю. Без правильного ухода умелого целителя его рана может сделать бесполезным наше обучение. Он станет никчемным калекой.

Однако мастера Джейрдана слова коллеги не убедили, и он возразил:

– Он должен научиться лечить такие раны. Если он не совершит столь грубой ошибки в будущем, это останется его единственной травмой, а ему необходим опыт. К тому же случившееся научит его быть осторожнее.

Мастер Пейдер нахмурился.

– Я уверен, что он уже сожалеет из-за своей неосторожности. Я не стану усыплять его во время лечения. Он будет наблюдать за ним, чтобы знать, как поступать в таких случаях в будущем. Тем не менее я использую часть силы, чтобы стимулировать и ускорить процесс исцеления, если только ты не хочешь, чтобы он оставался неспособным к обучению в течение следующих шести месяцев. Очевидно, что он не сможет это сделать для себя.

– Хорошо, – проворчал мастер Джейрдан. – Позаботься, чтобы он чему-то научился после этого ранения. Если он проспит все лечение, то не узнает ничего нового. – Он обратил мрачный взгляд на Резкайна. – Ты встретишься со мной после исцеления. И не надейся, что получишь удовольствие.

Удовольствие? Интересно, что это значит? Резкайн нахмурился, и его брови сошлись на маленьком личике. Он не совсем понимал, что такое удовольствие, возможно, оно как-то связано с большими мужчинами. Он решил, что спросит мастера Пейдера позднее. Резкайн осознавал, что ему нужно еще многое узнать о больших мужчинах. Мастера объяснили ему, что они появляются в мире очень маленькими и ничего не знающими. Чтобы стать большим мужчиной, он должен изучать Правила и Умения. Невежество (незнание Правил и Умений) не является извинением за неудачи. Маленьких мужчин всегда наказывают за нарушения (невыполнение Правил и незнание Умений), а по мере того, как они вырастают, их наказывают меньше, потому что они выучивают Правила и Умения.

Резкайн хотел быстрее стать большим мужчиной, поэтому очень старался выучить все Правила и Умения. К несчастью, он только что показал незнание Умений. Кроме того, нарушил Правило 6 – не получать ранений и Правило 12 – не издавать звуков. Когда мастер Пейдер наклонился, чтобы его поднять, Резкайн сделал резкий вдох и посмотрел на кровь и следы рвоты на камнях. Он сейчас нарушит Правило 10 – не оставлять улик. Но в тот момент, когда мастер Пейдер поднимал его с земли, на него обрушилась сокрушительная боль, и все вокруг почернело.

* * *

Резкайн потянулся к раскачивающейся ветке и с трудом сумел ухватиться за неровную кору кончиками пальцев. Как только ему это удалось, он использовал немалую силу своего жилистого тела, чтобы подтянуться. Потом устроился на ветке и снова огляделся по сторонам, продолжая оттачивать свое умение наблюдать. Мастер Джейрдан заверил его, что, когда он станет полностью взрослым большим мужчиной, ему не потребуется так сильно сосредоточиваться на окружающем мире. Умение настолько глубоко проникнет в его разум, что он будет делать это автоматически, не думая о деталях. А до тех пор ему необходимо концентрироваться. Страйкеры Фарсон и Адона были где-то здесь, они его искали.

Это было самое трудное задание из всех, что он до сих пор получал. Ему требовалось не только незаметно проникнуть в крепость, но еще и в тот день, когда ее обитатели будут предупреждены о его появлении.

Во внутреннем дворе и на балконе напротив него царила неподвижность. Резкайн потратил мгновение, чтобы взглянуть на лежавшую с одной стороны тень, но ему показалось, что там никого не было. Отведя глаза, он еще раз изучил это место периферическим зрением. Он знал, что нередко таким образом удается заметить то, что скроется от тебя, если ты будешь смотреть прямо. И вновь ничего не появилось.

Резкайн сделал глубокий вдох и встал, балансируя на цыпочках. В обычной ситуации он развернул бы ноги в стороны, чтобы пройти по раскачивающемуся дереву, но сейчас ему требовались скорость и сила. Без малейших колебаний, едва касаясь прочной ветки, он устремился вперед, а затем – в открытое пространство. В тот момент, когда Резкайн подумал, что неправильно рассчитал расстояние, он оказался у перил балкона. Сильные руки сжали изогнутый камень, он выбросил ноги вперед, и его стопы уперлись в стену внизу. Согнув ноги в коленях, он, как гадюка, отскочил от стены, одновременно перелетел через перила и мягко приземлился в тени.

Мягкие сапоги легко касались камней, беззвучно и не оставляя следов. Двери балкона наверняка были закрыты, но для него это не составит проблемы – во всяком случае, теперь. Он овладел Умением Запоров в прошлом году. Сейчас, в двенадцать лет, он сосредоточился на других Умениях, и самым важным стало Незаметное проникновение днем. Его задача заключалась в том, чтобы войти в крепость, забрать предмет из заранее определенного места, а затем вернуть его мастеру, который ждал его в конюшнях.

Его не просто не должны были поймать, но никто не должен был заметить пропажу предмета до того, как он закончит дело. Пятеро страйкеров занимали постоянные посты, четверо входили в подвижный патруль, а двое – Фарсон и Алдона – активно его искали. Страйкерам разрешалось проверять предмет только один раз в двадцать минут, поэтому ему предстояло правильно выбрать момент.

Резкайну пришлось планировать операцию без посторонней помощи, что являлось частью Скрытой Стратегии и Тактического Умения. И это заметно усложняло задачу – ему запрещалось убивать часовых и даже вступать с ними в схватку. Из чего следовало, что ему предстояло попасть внутрь и выбраться наружу так, чтобы его никто не заметил.

Резкайн проскользнул в балконную дверь, закрыл ее и запер. Он решил, что не станет уходить тем же путем, поэтому постарался не оставлять следов, а открытая дверь сразу его выдаст. Он выбрал именно такой способ проникновения, потому что тот являлся самым очевидным. Если бы обитатели крепости не знали о его намерении попасть внутрь, он бы никогда не воспользовался подобным маршрутом. Ну а сейчас его уже ищут, а потому решат, что он не станет пользоваться столь уязвимым вариантом.

Он постарался пересечь гостиную как можно быстрее, низко пригнувшись, на случай, если кто-то выглянет из множества ярких открытых окон. Затем распростерся на полу у двери, ведущей в коридор, и прижал к ней руку и ухо. Он наблюдал за светом в щели, пытаясь уловить малейшее дуновение ветра. Убедившись, что никто не прячется с другой стороны, Резкайн осторожно приоткрыл дверь, чтобы проскользнуть дальше, выглянул наружу и замер, чувствуя, как сердце пропустило удар – напротив него, по стойке «смирно», стоял часовой в полных доспехах.

Доспехи. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить отчаянно колотившееся сердце. Полные доспехи. Никто из часовых таких не носил. Значит, просто доспехи. Прежде в коридоре никогда не было подобных украшений. Его поставили сюда, чтобы его смутить. Резкайн понял, что ему следовало спешить. Судя по всему, его наставники считали, что он мог воспользоваться именно этим путем проникновения в замок. Никто не мог предвидеть, что еще они изменили, чтобы сбить его с толку.

Резкайн знал, что у него осталось всего несколько мгновений, прежде чем появится часовой. Он быстро и бесшумно пробежал до конца коридора, где находилось Т-образное пересечение со следующим. Начинался действительно опасный участок. Тридцать шагов налево, там второй проход в следующий коридор. Часовой пройдет мимо как раз в тот момент, когда патруль окажется там, где он сейчас находился. Ему предстояло проскользнуть в соседний коридор, когда второй часовой уйдет или первый его увидит.

Часовые использовали специальные циферблаты, чтобы координировать свои действия. У Резкайна такого устройства не было, но два дня назад ему дали расписание перемещений часовых, как если бы у него имелся шпион в крепости. И расписание это он запомнил настолько хорошо, что ночью оно ему приснилось.

Резкайн замер. Кажется, он уловил скрип? Он попытался представить, как часовой идет по третьему коридору. Да. Он уже не сомневался, что скрип действительно прозвучал. Два вдоха, и часовой окажется в конце коридора. Резкайн беззвучно выдохнул и выглянул из-за угла как раз в тот момент, когда каштановые волосы исчезли. Он тут же нырнул во второй коридор – и услышал шаги в коридоре, откуда только что сбежал.

Резкайн некоторое время прислушивался. Никто не бежал. Он сделал еще один бесшумный вдох. Часовой его не видел. К счастью, беспокоиться о том, чтобы миновать всех часовых, не требовалось, ведь они были рассредоточены по крепости. Если он сумеет проскочить мимо второго солдата и часового, стоявшего возле предмета, который он должен добыть, с ним все будет в порядке – во всяком случае, он выполнит часть своей задачи. После этого ему следовало убраться отсюда прежде, чем они поймут, что он здесь побывал.

В конце следующего коридора он заглянул за угол. Второй часовой удалялся. Резкайн не мог ждать, пока он скроется из вида, поэтому ему предстояло беззвучно проследовать за ним, надеясь, что он не обернется. Еще через двадцать пять шагов находилась ниша, ведущая в кладовую, там же имелся вход в заброшенные коридоры для слуг. Сейчас в крепости слуг не было, но ему рассказали, что очень давно ее использовали иначе. Впрочем, никто не объяснил, как именно. Это не имело значения. Сегодня он просто ими воспользуется.

Беззвучно двигаясь примерно в пятидесяти шагах от часового, Резкайн внезапно почувствовал покалывание на коже, и волосы у него на затылке встали дыбом. Он знал, что кто-то приближался к нему сзади, и помчался вперед так быстро, как только мог, стараясь двигаться бесшумно, а потом скользнул в нишу. Сердце у него в груди отчаянно стучало, грохот крови в ушах мешал оценить, преследовал его кто-то или нет.

Резкайн сделал несколько глубоких вдохов, засунул руку с дрожавшими пальцами в висевший на поясе мешочек и быстро вытащил маленький глиняный кувшин с пробкой. Затем достал кусочек свиного жира. Нервными движениями смазал старые петли на дверях кладовой, вернул на место пробку и затаил дыхание, прижимаясь к тяжелой двери. Она отворилась практически бесшумно, и он облегченно вздохнул. Скользнув внутрь, он закрыл дверь за собой как раз в тот момент, когда в нише появилась обутая в сапог нога. Здесь не мог появиться кто-то из постоянных часовых, значит, это Фарсон или Алдона. И ему следовало двигаться очень быстро. Если один из страйкеров захочет осмотреть кладовую, ему конец.

После того как он смазал петли следующей двери, Резкайн толкнул ее, но створка не захотела открываться. Он понял, что ему придется использовать вес своего тела – оставалось надеяться, что шум не привлечет внимания часового. Ему потребовалось три попытки, пока дверь со стуком не распахнулась. Резкайн поморщился. Он нарушил Правило 12... снова. Одно из самых трудных. Некоторые были намного легче, скажем, Правило 156 – Не умирай.

Резкайн посмотрел в коридор и застыл на месте. Оглянувшись назад, он понял, что совершил ошибку. Нарушено еще одно Правило. Правило 10, снова. Не оставляй улик. Пол коридора покрывала пыль, на которой проступали его следы. Обдумав варианты, он пришел к выводу, что у него их всего три. Во-первых, попытаться найти способ скрыть следы, что будет непросто и займет много времени. Во-вторых, вычистить коридор, это позволит избавиться от следов, однако всем будет очевидно, что здесь кто-то побывал. Этот метод также потребовал бы много времени, не говоря уже о том, что у него не было метлы. И еще придется шуметь. Юноша решил, что нужно выбрать третий вариант: идти дальше и рассчитывать на то, что коридором редко пользуются. Едва ли кто-то сюда войдет и обнаружит его следы.

Коридор для слуг несколько раз сворачивал и дважды разветвлялся, пока Резкайн не вошел через очередную дверь в отхожее место. После первого же вдоха к горлу подкатила тошнота, и он сообразил, что это место требует особого внимания. Резкайн был совершенно уверен, что не хочет оказаться тем, кто будет им заниматься. Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Его цель находилась всего в десяти шагах слева, на противоположной стене. Мастера не поставили охрану перед входом, что сделало бы задачу невыполнимой. Но часовой проходит мимо комнаты каждые две минуты.

Как только часовой появился из-за угла, Резкайн закрыл дверь отхожего места. Было бы намного проще, если бы он мог просто убить часового, но условия это запрещали. Несколько напряженных мгновений он ждал, пока часовой пройдет мимо, затем досчитал до пятнадцати, чтобы убедиться, что солдат свернул в другой коридор.

Закрыв за собой дверь, Резкайн бесшумно метнулся к нужной комнате. Конечно, она была заперта. Не проблема для мастера замков, но ему требовалось открыть дверь быстро, чтобы его не заметил часовой.

Проскользнув внутрь, он выдохнул. Никто сюда не войдет в течение двенадцати минут. Он бы предпочел оказаться здесь сразу после того, как прошла последняя проверка, тогда у него осталось бы ровно двадцать минут для того, чтобы выбраться из крепости и вернуться к мастеру, но они будут его искать именно в это время. Таким образом, он решил войти в комнату позднее, сократив время на побег.

Мастера не рассказали ему, чего следовало ожидать после того, как он войдет в комнату. Он думал, что ему придется искать предмет, но, к его облегчению, тот лежал на подставке, на туалетном столике. Это было ожерелье с изящной серебряной цепочкой и зеленым камнем цвета свежей листвы. Резкайн поднес ожерелье к свету и оценил его мерцание и способность отражать свет, что могло оказаться полезным, чтобы подать сигнал партнеру во время миссии, но в остальном он не увидел в нем ничего интересного.

Резкайн знал из занятий, что некоторые люди украшали себя самоцветами, чтобы казаться важными и желанными. Он не понимал, как металл и камушки на шее могли усилить достоинства человека. Возможно, они обладали каким-то гипнотическим эффектом. Когда он изучал выживание, Резкайн узнал, что можно использовать блестящие предметы, чтобы привлекать рыбу, поэтому решил, что ожерелье способно оказывать такое же действие на людей.

Юноша покачал головой и засунул ожерелье в мешочек у себя на поясе, но затем нахмурился и посмотрел на пустую подставку. Очевидно, чего-то не хватало. Он оглядел комнату, и у него появилась идея. Теперь у него осталось совсем немного времени, и ему следовало двигаться очень быстро. Подойдя к кровати, он выбрал длинную кисточку из серебристых нитей, оторвал несколько штук, свернул их и подошел к боковому столику.

Там стояла декоративная лампа, с которой свисали разноцветные шарики. Он наклонил лампу так, чтобы снять зеленый стеклянный шарик, и надел его на серебристые нити, а потом вернулся к туалетному столику. Повесив фальшивое украшение на подставку, Резкайн отступил к двери. Конечно, внимательное изучение позволит заметить, что это фальшивка, но часовой просто заглядывал в дверь и мог не заметить, что ожерелье похищено. Возможно, это даст Резкайну дополнительное время, чтобы сбежать.

Приложив ухо к двери, он внимательно прислушался, дождался, когда часовой пройдет мимо, и, выскочив из комнаты, помчался по коридору в противоположном направлении, затем, после короткой паузы, свернул за угол. Он запланировал время на поиски предмета, так что изготовление замены не лишило его небольшого резерва. Однако все было на пределе, у него осталось всего восемь минут на возвращение к мастеру, прежде чем кто-то заметит пропажу.

Юноше пришлось еще дважды подождать, пока часовые свернут за угол, после чего он вошел в комнату на верхнем этаже, готовясь к самой опасной части плана... или самой опрометчивой. Окна в комнате были распахнуты, поэтому он приблизился к ним с осторожностью, понимая, что все еще не знает, где именно находятся Фарсон и Алдона. Спрятавшись в тени, он взглянул на расположенный внизу сад. Никакого движения или человеческих фигур. Тогда он пошел на ненужный риск и высунул голову из окна, чтобы оглядеть крыши над ним, – и снова никого не заметил.

Встав на подоконник, Резкайн изучил путь отхода. До земли было тридцать футов, и он сомневался, что судьба позволит ему пережить еще одно серьезное падение. Сад окружала десятифутовая каменная стена, над которой возвышалась железная ограда в пять футов. В двенадцать лет его рост составлял ровно пять футов, поэтому, если он повиснет на подоконнике, до железной ограды останется всего десять. Однако вдоль ее верха шли металлические пики длиной в фут, и ему предстояло приземлиться ногами на поперечины, расположенные между пиками, да еще без возможности присесть, ведь в противном случае пики войдут в его тело. Кроме того, поперечины имели лишь немногим больше дюйма в ширину, так что ему потребуется еще и сохранить равновесие.

Резкайн занял исходную позицию, теперь он свисал с подоконника – затем, без колебаний, отпустил руки и начал падать. И сразу пожалел о принятом решении. Он ударился ногами о железо ограды, раздался приглушенный лязг, прошедший вдоль всей ее длины. Правило 12 – снова. Хотя ему удалось приземлиться ногами на поперечины, как он и рассчитывал, одна из пик пробила штаны и задела икру. Нарушено Правило 6. Юноша замахал руками, чтобы сохранить равновесие, а потом наклонился, чтобы ухватиться за перекладины. Как только его ступни оказались на каменной стене, он разжал пальцы, ухватился за ее край и спрыгнул на землю, присел и едва не упал, когда икра полыхнула острой болью.

Резкайн сделал глубокий вдох через нос и вытащил полосу ткани из мешочка на поясе. Перевязав икру, он огляделся по сторонам, чтобы проверить, не остались ли где-то капли крови. Довольный, что не нарушил снова Правило 10, он пересек сад, поискал глазами часовых и прошел через ворота. Пробежав через двор в сторону конюшен, он обогнул изгородь и налетел на мощную стену плоти. Темные глаза смотрели на него сверху вниз с жестокой усмешкой. Страйкер Алдона. Сердце Резкайна сбилось с ритма – в этот момент мясистый кулак ударил его в висок, и все вокруг потемнело.

* * *

– Метод 16? – осведомился мастер Пейдер.

– Тонкий клинок вроде стилета, направить в основание черепа и надавить вверх. Если все сделать правильно, это приведет к мгновенной беззвучной смерти с очень небольшим количеством крови. Кровь и рану можно спрятать, если у мишени длинные волосы или пышная одежда. Лучше всего оставить жертву в таком положении, словно она спит, – объяснил Резкайн, когда новая стрела полетела ему в лицо. Его клинок взметнулся вверх, рассек стрелу надвое и отбросил в сторону. При этом его тело сохраняло неподвижность, чтобы не пролилась вода в чаше, стоявшей у него на голове.

Они занимались уже два часа, и Резкайн начал уставать. Мастер Пейдер сначала потребовал назвать смертельные и опасные яды, а потом велел перейти к описанию методов убийства. Ну, и еще вода, которую нельзя было разлить.

В семнадцать лет он знал, что лучше не протестовать. Ведь тогда он нарушил бы Правило 17 – Никогда не жаловаться и Правило 43 – Сражайся с усталостью, из которого, однако, не следовало, что он мог сделать так, чтобы его тело не нуждалось в отдыхе. Скорее имелось в виду, что ему следовало с самого начала избегать усталости во время тяжелых тренировок и планирования будущего. Если он уставал, когда находился в опасном положении, предполагалось, что он должен все выдержать, пока не окажется в безопасности. Конечно, ему следовало соблюдать Правило 258 – Повинуйся своим мастерам. Резкайну удавалось не нарушить ни одно из Правил в течение трех дней, и он не собирался делать это сейчас, в особенности когда речь шла о чем-то вполне приземленном.

– Хорошо, – сказал мастер Пейдер, – ты можешь остановиться. Тебе предстоит выполнить задание.

Резкайн едва не вздохнул, но вовремя спохватился – и не нарушил Правило 14 – Не наслаждайся успехом. Данное важное правило он усвоил тяжелым путем. Если кто-то становился слишком довольным или расслабленным после успеха, это могло привести к катастрофе. Мастер Пейдер приподнял бровь, словно прочитал мысли Резкайна и понял, что тот чуть не нарушил Правило.

Резкайн спрятал меч в ножны, вылил воду в фонтан и поставил чашу на скамью, чтобы использовать ее позднее. Затем последовал за мастером Пейдером на главный внутренний двор, где страйкер Фарсон стоял над опустившимся на колени мужчиной. Мужчина был грязным, его тело едва скрывали окровавленные тряпки. Мастер Джейрдан находился чуть в стороне, изучая длинный свиток.

Он поднял взгляд.

– Метод 32?

– Нет, – ответил мастер Пейдер. – Тридцать второй он использовал вчера. И он еще не применял шестнадцатый.

– Хорошо, – проворчал мастер Джейрдан.

Мастер Пейдер повернулся к Резкайну и объяснил:

– Резкайн, этот человек виновен во множестве преступлений, в том числе грабеже, изнасиловании и убийстве. Он приговорен к смерти.

Мастер Джейрдан закатил глаза.

– Ему не нужно это знать, – раздраженно проговорил он. – Просто скажи, что от него требуется, и мы займемся другими делами.

Резкайн был с ним согласен. Он устал и не хотел выслушивать подробности. Им следовало сказать, что он должен сделать, а ему – выполнить задание, но мастер Пейдер неизменно настаивал, чтобы Резкайн обладал всей полнотой информации, поэтому он внимательно его слушал.

Мастер Пейдер нахмурился и снова повернулся к Резкайну:

– Ты его казнишь, используя Метод 16. Помни, один быстрый выпад вверх. – Он протянул юноше тонкий серебряный клинок.

Резкайн взял его и подошел к преступнику. Он уже использовал такое оружие для Методов 14 и 27. Он годился также для нескольких других методов, но не был любимым оружием Резкайна. Для ближнего боя он предпочитал широкий, слегка изогнутый обоюдоострый кинжал с крюком на оборотной стороне рядом с рукоятью, который подходил для того, чтобы рвать плоть, потрошить – или просто зажать клинок противника во время схватки – весьма многогранное оружие, но совершенно бесполезное для решения поставленной перед ним задачи.

Резкайн одной рукой схватил вонючего мужчину за волосы и поднял его голову вверх.

– Нет! Пожалуйста! – закричал мужчина, пытаясь вырваться.

Резкайн не обратил на его слова внимания и прижал кончик стилета к шее мужчины.

– Да, правильно. Именно здесь, – заметил мастер Пейдер, внимательно наблюдавший за Резкайном.

– Подождите! – умолял преступник у его ног. – К-как ты можешь быть таким жестоким?

Мастер Пейдер остановил руку Резкайна.

– Жестоким?

– Д-да, ты рассуждаешь о моей смерти, словно это обычная работа. Я человек, проклятье! – Мужчина пытался разорвать веревки, но замер, когда Резкайн прижал клинок к его коже.

Резкайн нахмурился в недоумении.

– Мастер, что значит жестокий?

Мастер Пейдер покачал головой.

– Нет, Резкайн, мы не жестокие. Жестокость состоит в том, чтобы получать удовольствие от боли и страданий других людей.

– О, я понял, – сказал Резкайн, чувствуя, как его лицо расслабляется. Затем он снова дернул голову преступника за волосы и посмотрел в глаза объятого ужасом мужчины. – Жестокость проявлял ты, когда насиловал и убивал своих жертв. – Он покачал головой: – Нет, я не испытываю удовольствия. Я ничего не чувствую.

Глаза дрожавшего мужчины широко раскрылись.

– Нет, н...

Он смолк, когда Резкайн вонзил клинок в его череп. Преступник замертво повалился на землю, когда юноша его отпустил. Резкайн посмотрел на свои руки и с удовлетворением кивнул, отметив отсутствие крови.

– Хорошая работа. Теперь ты можешь идти. Через два часа жду тебя в главном зале, – сказал мастер Пейдер через плечо, и они вместе с мастером Джейрданом ушли.

Резкайн отправился в свою комнату, размышляя над словами казненного мужчины. Почему он обвинил Резкайна в жестокости, если сам был жестоким? Он покачал головой. Конечно, он не жестокий. Правило 37 – Отделяй себя от чужих эмоций. Если бы он испытывал удовольствие, то нарушил бы Правило 14, которое гласило, что не следует упиваться собственными успехами. А нарушение любого Правила автоматически становилось несоблюдением Правила 258 – Повинуйся мастерам, поэтому он не нарушал более двух Правил сразу. Мастер Джейрдан давно сказал ему, что люди, которые не исполняют Правило 5 – Управляй своим страхом, будут часто говорить или делать все, чтобы спасти свою жизнь. Да, должно быть, так и есть. Резкайн удовлетворенно кивнул, довольный, что сумел разгадать тайну, и сразу выбросил эти мысли из головы.

Было довольно рано, полдень еще не наступил. Он всю ночь следил за страйкерами в лесу, поэтому ему бы не помешала пара часов сна. Войдя в свою комнату, он сразу проверил скрытые ловушки и яды. Его комната представляла собой маленький прямоугольник без окон, не более восьми футов в ширину и десяти в длину. В ней стояли кровать с матрасом, набитым соломой, и простой деревянный шкаф. И было всего несколько мест, где могли прятаться ловушки, и это его вполне устраивало. Убедившись, что в комнате ему ничего не грозит, Резкайн установил собственные капканы и сигналы тревоги. Если кто-то попытался бы войти, пока он спит, злоумышленника поджидал бы неприятный сюрприз, а звон стекла и металлических осколков предупредит его самого.

Резкайн понимал, что он еще не полностью взрослый мужчина, ему требовалось все знать о своем окружении и быть готовым к защите. Мастера и страйкеры часто ставили ловушки и устраивали на него засады. Если ему не удавалось их избежать или защититься от врагов, результаты бывали крайне неприятными. Молодой ученик улегся на свою кровать, глубоко вздохнул и тут же погрузился в глубокий сон.

Глава 2

Резкайн терпеливо стоял перед двумя мастерами вместе с пятнадцатью страйкерами. Его мышцы были расслаблены, но готовы к действию при любой провокации. Он больше не думал о Правиле 24 – Всегда будь настороже или Правиле 96 – Всегда будь готов. Они не требовали дополнительной концентрации, поскольку уже прочно укоренились в его сознании. Когда он был маленьким мужчиной, эти Правила были необходимы, потому что он не знал ничего лучше, но теперь ему исполнилось девятнадцать, он стал почти взрослым и теперь понимал, что многие Правила избыточны. До него дошло, что именно по этой причине они необходимы. Если он будет соблюдать все Правила и овладеет всеми Умениями, то станет взрослым мужчиной, и тогда Правила и Умения просто будут его частью.

– Резкайн. – С годами голос мастера Джейрдана стал еще более грубым и мрачным. Он звучал так, словно мастер постоянно жевал камни. – Ты выучил все Правила настолько, что редко нарушаешь какое-то из них, и, поскольку ты прошел на прошлой неделе последнее испытание Умений, мы уже почти ничему не можем тебя научить. На самом деле ты все делал так хорошо, что завершил обучение на три или четыре года раньше наших предположений. – Мастер Джейрдан замолчал, увидев недоумение на лице Резкайна. – В чем причина твоего смущения?

– Мастер, вы сказали, что я знаю все Правила, но мне по-прежнему неизвестны Правила 1 и 2, – ответил Резкайн.

– Хм-м-м, да, ты их также выучишь. Они станут твоим последним уроком, и ты его получишь после того, как нас покинешь, – сказал мастер Джейрдан.

– Покину, мастер? Разве я не останусь здесь? – спросил Резкайн.

Он впервые услышал, что уедет из крепости, где провел всю жизнь.

Мастер Джейрдан раздраженно вздохнул.

– Как ты думаешь, чем мы здесь занимались, Резкайн? Ты выучил Правила и освоил Умения. Пришло время их использовать. У тебя есть цель, и она не здесь.

– У меня есть цель? – с удивлением переспросил Резкайн.

Мастер Пейдер шагнул вперед и заговорил своим обычным уверенным голосом:

– Мы мужчины, Резкайн. А мужчинам необходима цель. Наша цель, а также всех страйкеров, состояла в том, чтобы выучить тебя. Она близка к завершению. Теперь тебе предстоит выйти во внешний мир.

– И в чем состоит моя цель? – спросил Резкайн.

Любопытство являлось одним из качеств личности Резкайна, и мастера всегда его поощряли. Его никогда не наказывали за то, что он задавал вопросы... если только он не спрашивал о том, что должен был уже знать.

– Это станет тебе понятно, когда ты выучишь Правила 1 и 2, – ответил мастер Пейдер.

Резкайну рассказывали, что во внешнем мире мужчины играли разные роли. Его учили понимать многие из них. Во-первых, существовали обычные, простые люди. Он был знаком с многими из их Умений, но в остальном почти ничего о них не знал. Его мастера постоянно повторяли, что для него они не имели особого значения. Затем воры. Мелкие воришки стояли на той же ступени, что и простые люди, но их гильдии оказались важной темой для обсуждения. Резкайн, несомненно, обладал необходимыми навыками воров, но их использование было неоправданным с точки зрения его знаний.

Резкайн подумал о других своих Умениях и сравнил их с тем, что ему рассказывали о внешнем мире. Он мог стать солдатом или охранником, но большинству солдат и охранников не требовалась существенная часть его Умений. Никто из страйкеров в крепости не являлся мастером всех Умений, что его смущало, ведь они были взрослыми мужчинами. Как они могли таковыми стать, не зная всех Умений и Правил?

Что еще? Он мог выдать себя за купца. Хотя никогда не был на рынке, мастера детально ему все объяснили и убедились, что он овладел тонкостями денежного обращения и торговли. Более того, он мог выступать в качестве посредника при заключении торговых сделок между купеческими домами, оценивать спрос и предложения, определять торговые маршруты и разбирался (и умел обходить) пошлины, тарифы и налоги. Его наставники даже привезли в крепость мастера одного из великих торговых домов, лорда Батранда, и он в течение нескольких лет обучал его этим знаниям из первых рук.

Лорд Батранд был довольно нервным человеком, сильно потел и всегда казался напряженным. После того как Резкайн прошел испытание Торгового Умения, он больше никогда не видел лорда Батранда. В какой-то момент ему стала интересна его дальнейшая судьба. Обратив мысли к настоящему, Резкайн подумал о том, как могли помочь знания ядов и боевой тактики в жизни купца.

Дворянину могли потребоваться многие из его Умений, но вряд ли все, а из того, что он знал о дворянстве, титул люди получали при рождении. Резкайн никогда не думал о своем происхождении, но практически не сомневался, что не принадлежал к высшему слою общества. Его тщательно обучали дворцовому этикету и интригам на случай, если ему придется выдавать себя за дворянина, но он был уверен, что не обладал необходимыми социальными навыками, чтобы долго занимать такое положение. Более того, никто в крепости не демонстрировал в общении с ним необходимого почтения, с каким принято иметь дело с дворянами.

Резкайн полагал, что он станет шпионом, но шпионом может быть кто угодно. Насколько он понимал, люди из внешнего мира ценили золото и власть больше всего на свете, и с помощью обещаний и денег можно купить кого угодно. Обычные люди становились превосходными шпионами, потому что аристократы редко обращали внимание на посудомоек и лакеев. Конечно, то, что считала важным служанка, могло не совпадать с представлениями торговца или лорда.

Впрочем, Резкайн знал, что получит ответы на свои вопросы довольно скоро. Сейчас у него не было времени на размышления о своей цели, поэтому он задвинул их в дальний угол своего сознания.

– Мастера, когда я покину крепость, будет ли кто-то из вас меня сопровождать?

– Существует еще одно задание, которое ты должен выполнить перед уходом, Резкайн, – торжественно заявил мастер Джейрдан.

Темные глаза мастера заглянули в глаза молодого мужчины, и Резкайн только теперь понял, что смотрит на Джейрдана сверху вниз.

Мастер Джейрдан был высоким человеком, его рост на несколько дюймов превосходил шесть футов. Но плечи слегка ссутулились из-за возраста, однако он все еще казался величественным. Его волосы, когда-то темные, поредели, и макушка совершенно облысела, а на плечи спадали седые пряди. Он носил все то же коричневое короткое одеяние с серой туникой и штанами, которое Резкайн надевал каждый день. Сегодня на бедре у мастера Джейрдана висел меч.

Оба мастера являлись мастерами клинка, но Джейрдан редко носил оружие. Более того, несколько страйкеров также были мастерами клинка. Каждому страйкеру следовало освоить хотя бы одно Умение, а некоторые из них обладали сразу двумя или тремя. Страйкеры Фарсон и Алдона добились наивысшего достижения среди всех страйкеров – пяти Умений. Однако никто из них не овладел всеми Умениями, как Резкайн.

Резкайну сказали, что он должен спуститься во двор в полном вооружении, и это требование его удивило. Конечно, он всегда носил на себе спрятанный клинок, если не получал других указаний, но предполагалось, что он способен превратить в оружие все что угодно, даже такие обычные предметы, как гребень или сохнущее белье. В течение нескольких лет ему твердили, что он сам и есть истинное оружие и может отказаться от любых приспособлений, ему достаточно собственного тела и разума, чтобы одержать победу.

Резкайн слегка поклонился.

– Что мне следует сделать, мастер?

Мастер Джейрдан посмотрел ему в глаза.

– Убить страйкеров.

Комнату наполнили стоны и крики, и все страйкеры отскочили назад. Зазвенела сталь – они обнажили мечи. Волосы на затылке Резкайна встали дыбом, и он сразу отпрыгнул в сторону – и только благодаря этому избежал брошенного в него кинжала. Его подхватила волна энергии сражения. Прежде всего следовало занять более выгодную позицию. Мастера поставили его в исключительно неудобное положение – он был окружен противниками. Резкайн не понимал, почему должен убить страйкеров, но это не имело значения. Мастера отдали ему приказ, значит, он должен повиноваться. Впрочем, вопрос был спорным, ведь теперь, когда страйкеры знали его цель, они сделают все, что в их силах, чтобы ему помешать. И попытаются его убить.

Резкайн бросил два метательных ножа в двух бойцов, которые блокировали ему путь к спасению. Тот, что находился справа, отбил нож мечом, но лезвие второго глубоко вошло в плечо того, кто стоял левее. Резкайн знал этих людей всю свою жизнь. Они помогали ему учиться, были партнерами во время тренировок столько, сколько он себя помнил. Конечно, он знал их имена, но его подготовка требовала, чтобы сейчас он забыл о личных отношениях. Они превратились в мишени – которые хотели его убить.

Резкайн вытащил кинжал, чтобы принять удар страйкера и увести его вправо, а сам толкнул его плечом. Когда страйкер упал, Резкайн схватил его за голову и ударил затылком о мостовую. Он не стал проверять, мертв ли он. Резкайн знал, что он больше не поднимется.

Быстро развернувшись, он лягнул противника, который находился слева, и сбил его с ног. Когда страйкер упал, Резкайн пронзил его горло. Моментально вытащив клинок, он перепрыгнул через умиравшего страйкера и побежал к следующему. Громкий щелчок заставил его оглянуться и уйти в сторону – и арбалетный болт просвистел мимо его уха. Едва заметным движением он отправил метательный нож в арбалетчика и услышал крик боли в качестве награды.

Резкайн имитировал ложную атаку кинжалом, страйкер поднял клинок и остался без защиты против истинной атаки Резкайна, который покатился по земле и врезался в своего противника. Страйкер перелетел через него – к несчастью для упавшего, арбалетчик пришел в себя, выпустил новый болт, и тот угодил в лицо лежавшего на земле товарища – должно быть, дистанция сократилась, болт пробил голову страйкера, и во все стороны разлетелись брызги крови и серого вещества.

Теперь Резкайна окружали три страйкера, но один из них отступил, увидев, что случилось с последним, оказавшимся между Резкайном и арбалетчиком. Резкайн услышал новый щелчок – арбалетчик приготовился к очередному выстрелу. Досчитав до трех, Резкайн нырнул в сторону как раз в тот момент, когда был выпущен болт. Двум ближайшим к нему воинам также пришлось уклониться.

Резкайн потянулся вперед, схватил одного из них за лодыжку, подтащил к себе и оказался над ним. В следующее мгновение Резкайн схватил его за плечи и резко перевернул – теперь страйкер находился сверху. Глаза страйкера едва не вылезли из орбит, когда длинный серебряный клинок пронзил его грудь. Из раны хлынула кровь, он захрипел, губы покраснели – то был его последний вздох.

Отбросив тело, Резкайн врезал ногой в пах страйкера, который стоял над ним, тот сжался, но использовал боль, чтобы вложить всю свою силу в удар мечом. Резкайн лягнул его другой ногой и выбил клинок из руки – очевидно, после удара в пах враг сжимал рукоять уже не так сильно. Резкайн вскочил и одновременно рассек живот страйкера любимым изогнутым кинжалом.

В этот момент метательный кинжал задел бицепс Резкайна и вошел в плечо умиравшего страйкера. Резкайн развернул его и толкнул в сторону врага, который приближался к нему сзади.

А сам побежал к ближайшему страйкеру – это был арбалетчик. Тот слишком поздно понял, что на сей раз не успеет перезарядить арбалет. Прежде чем он вытащил меч, Резкайн его схватил, развернул и вонзил стилет в почку. Жуткая, обжигающая боль от такого ранения привела к тому, что страйкер застыл на месте, точно статуя – во всяком случае, как и учили Резкайна. К счастью, все так и случилось, он сумел удержать арбалетчика перед собой и оценить происходящее.

Теперь все его противники находились перед ним или сбоку, и в данный момент он мог не беспокоиться о спине. Он испытал настоящее потрясение, когда посмотрел на своих наставников. Мужчины, которые изо всех сил трудились вместе всю его жизнь, чтобы учить и вести к взрослой жизни, сейчас сошлись в жестокой схватке, казалось, до смерти.

Осталось девять. За те секунды, что Резкайн оценивал ситуацию, его противники метнули в него несколько кинжалов и выстрелили несколько раз из арбалета, но все снаряды угодили в его импровизированный щит. Резкайн нахмурился. Этим людям следовало действовать более эффективно. Напрасная трата оружия дальнего боя, ведь они видели, что он защищен телом их товарища. Резкайн оглядел лица и не поверил своим глазам – все они были объяты ужасом. Они забыли о Правиле 37 – Отделить себя от любых эмоций. Теперь он все понял. Они не могли сражаться, как взрослые мужчины, потому что нарушали Правила. Значит, решение было простым. Ему оставалось следовать Правилам, и тогда он одержит победу.

С мрачной решимостью он отпустил свой щит. Мужчина несколько мгновений стоял, а потом рухнул на землю. Этого оказалось достаточно, чтобы Резкайн успел провести серию атак на своих противников. Один из его метательных ножей попал в горло первого страйкера, второй – в глаз другого. Третий получил нож в грудь, но еще не был готов сдаться. Резкайн решил его пока не трогать, а заняться страйкером, который находился слева, пока тот не пришел в себя. В руках у Резкайна ничего не было, когда он атаковал врага, взмахнувшего мечом. После нескольких обманных движений Резкайн получил преимущество и сумел поразить страйкера в горло. Затем резким движением повернул его голову и сломал шею.

Справа огромный мужчина с ножом в груди шел на Резкайна. Не глядя в его сторону, Резкайн отпрыгнул, резко развернулся, схватил нож, торчавший из его груди, резким движением вырвал из раны и рассек горло своей очередной жертвы. Часть крови хлынула в лицо Резкайна, остальная алым потоком пролилась на грудь его врага.

Резкайн оттолкнул в сторону крупного мужчину. Обнажив полуторный меч правой рукой и короткий – левой, он бросился на группу из трех страйкеров, пытавшихся организовать общую атаку, и они отпрыгнули назад. Двое из них – Алдона и Гант – являлись мастерами клинка. Третий прославился разработкой боя с кинжалами разной длины, где считался непревзойденным бойцом – за исключением Резкайна, естественно.

Резкайну пришлось тренироваться до тех пор, пока он не начал регулярно одерживать победы в схватках с каждым из них. Временами он сражался сразу с несколькими страйкерами и, как правило, побеждал, но временами получал ранения. Однако ни одна из предыдущих схваток не велась до смерти. Пока он овладевал Умениями, страйкерам приказывали не сдерживать себя. Если они могли нанести ему ранение или даже убить, им так и следовало поступать. Однако сам Резкайн никогда не пытался убивать никого из них. Оказалось, что это гораздо сложнее, чем он раньше думал.

Как только Резкайн полностью овладел всеми Умениями, он казался неудержимым. Теперь он не беспокоился о том, что мог случайно убить кого-то из партнеров. Так что во время тренировок он не пытался нанести смертельный удар никому из страйкеров. Клинки рассекали воздух с оглушительным шумом. Резкайн принимал все удары или уклонялся от атак противника. Один из них атаковал сверху, а другой – снизу. Когда кто-то собирался разорвать дистанцию для длинной атаки, Резкайн старался сблизиться с ним или сделать так, чтобы между ним и противником оказывался кто-то третий.

Как если бы он двигал фигуры на доске для игры в Гамбит Королевы, Резкайн умудрился расставить противников так, как ему хотелось. Теперь каждый из них наносил ему удары в удобном для него ритме. Одним стремительным движением он развернулся, его клинки устремились вперед, и две головы покатились по земле, за ними рухнули два тела, задев третьего. Прежде чем тот пришел в себя, Резкайн пронзил его грудь.

Когда страйкер Алдона упал на колени, он посмотрел в бледно-голубые глаза Резкайна. Его голос был слабым и сдавленным, но слова прозвучали ясно и четко:

– Да здравствует король. – Его губы сложились в ироническую улыбку, и он рассмеялся, но смех прервала брызнувшая изо рта кровь. – Пусть он вечно обитает во мраке, который выпустил на свободу.

Алдона упал лицом вперед, он больше не дышал.

Мрак? Что за мрак? И какое отношение к этому имеет король?

Резкайн развернулся и принялся искать оставшихся страйкеров. Что-то пошло не так. Один исчез. Он постоянно контролировал всех своих противников, но один умудрился скрыться, пока он сражался с остальными, – Фарсон. Резкайн нигде его не видел. Так как Фарсон, судя по всему, убежал, Резкайн сомневался, что он вернется, чтобы вступить с ним в схватку теперь, когда все его товарищи были мертвы. Резкайн надеялся, что страйкер не затаился где-нибудь, дожидаясь возможности сделать выстрел издалека.

Когда Резкайн оглядывал двор, он заметил, что оба мастера лежат на земле. Мастер Джейрдан был мертв. Его практически разрубили надвое от плеча до бедра. Мастер Пейдер находился рядом и пытался дышать, он получил смертельную рану в живот. Резкайн бросился к нему и опустился рядом на колени.

Мастер Пейдер крепко сжал его кисть. Резкайн продолжал смотреть по сторонам, не забывая, что Фарсон все еще представлял угрозу. Пейдер пытался произнести последние слова.

– Ты... единственный... только один знает, кто ты такой... за исключением... – Мастер говорил с трудом, закашлялся и выплюнул сгусток крови.

Резкайн не понял, что он сказал, возможно, старик знал, что Фарсон уцелел. Рука Пейдера сжала запястье Резкайна сильнее, словно он отчаянно цеплялся за жизнь.

– Правило 2 – Убивай без... совести. – Кашель и хрипы мешали Резкайну разобрать его слова. Голова мастера Пейдера попала в водоворот наступавшей тьмы, пока он пытался вспомнить то, что хотел сказать. – Да, убивай, не думая о совести, – продолжал он. – Правило 1 – Защищай и... чти... к... – Он снова смолк из-за приступа кашля. Короля! Скажи это! – мысленно приказал себе Пейдер.

Его мир начал вращаться, и внезапно Пейдера окружили люди из очень далекого прошлого. Он снова был мальчишкой. А вокруг другие мальчики. Он смеялся, и они смеялись вместе с ним. Бенсон и Тейри. Прошло так много времени. Вы все здесь! Он улыбнулся. Я так рад видеть моих... и где-то далеко, очень далеко в пробуждавшемся мире он сказал: – Друзей.

Резкайн нахмурился, когда Пейдер испустил последний вздох. Друзей? Что такое «друзья»? Нельзя сказать, что он никогда прежде не слышал этого слова. Пейдер и Джейрдан рассказали ему о разных связях между людьми. Партнеры, соратники, союзники, товарищи, равные, сеньоры и вассалы. Договор между мужчиной и женщиной назывался супружеством, в результате появлялись Муж и Жена. Эти отношения основывались на устном или письменном контракте или на общем интересе. Некоторые, касавшиеся рабов и слуг на договоре, являлись односторонними. Еще семья, кровные узы – матери, дочери, сестры, братья, отцы, сыновья и так далее.

Резкайн слышал это слово – такой-то был другом такого-то, – но никогда не понимал, что оно значило или как человек получал такой статус. Он снова огляделся по сторонам. Все, кого он знал, были мертвы, за исключением Фарсона, но Резкайн был уверен, что враг не может быть другом. Тогда откуда у него появятся друзья, если сейчас только Фарсон знал о его существовании?

Резкайн пребывал в полнейшем недоумении. Возможно, на самом деле он еще не готов стать взрослым мужчиной. Он даже не понимал, в чем заключалось Правило 1, и, конечно, не мог применять его на практике. Правило 2 также не имело смысла. Что такое, да помогут ему мастера, совесть? Явно не оружие, владеть которым его учили. И как могло существовать Правило, гласившее, что можно использовать только одно оружие, когда его обучили Умению обращаться с множеством самого разного? Правило 233 четко указывало, что он являлся оружием, а все остальное лишь инструменты. Значит, может быть, совесть имеет какое-то отношение к нему самому. Может быть, это вид знания. Да, звучит разумно. Но как его получить, если все мастера и страйкеры мертвы?

Фарсон мог знать. Мастера скрывали Правила 1 и 2, но вполне возможно, что Фарсону они известны. Заставить Фарсона говорить можно только одним способом: пытками. Но он наверняка выучил Правило 3 – Ничего не раскрывать. Любые пытки, которые Резкайн сумеет применить, скорее всего, ни к чему не приведут, а если Фарсон заговорит, нет уверенности, что он расскажет правду. Как понять, что он ему не соврет? Нет, он не станет спрашивать Фарсона.

Резкайн прошел между телами, чтобы убедиться, что они действительно мертвы. Ситуация не имела ни малейшего смысла. Почему ему приказали убить всех страйкеров? Почему мастера расправились друг с другом? В конце концов, он решил, что единственный путь добыть ответы – выполнять Правило 1 – Защищать и чтить своих друзей. Значит, нужно их найти. И тогда, наверное, он сможет у них спросить, что такое совесть. Если они подчиняются Правилу 1, то смогут ему объяснить.

Резкайн отправился в крепость, чтобы получить помощь с телами. Там оставались только повар, два его помощника и два помощника целителя. На самом деле главным целителем крепости являлся Пейдер, но он держал еще двоих, которые его заменяли, когда он сам был занят. Как только Резкайн вошел на кухню, он понял, что не получит никакой помощи. Повар и оба его помощника были мертвы. Резкайн понимал, что и помощники целителя наверняка убиты, но пошел проверить. Убедившись в их смерти, он направился в туалетную комнату. Резкайн пришел к выводу, что не сможет похоронить всех, и он ничего не знал о намерениях Фарсона.

Резкайн никогда не считал Фарсона трусом, но его исчезновение вызывало у него любопытство. Он попытался осмыслить его в тех терминах, которые понимал. Фарсон не смог его убить и даже не стал вступать в схватку, что противоречило Правилу 258 – Повинуйся мастерам и Правилу 176 – Доводи все задания до конца. Может быть, Фарсону приказали атаковать Резкайна?

Самому Резкайну сказали, что он должен убить всех страйкеров, но он не знал, какой приказ получили они. Значит, складывалось впечатление, что Фарсон следовал Правилу 245 – Отступай, если не можешь победить, и в таком случае Фарсон ничего не нарушил. Он вел себя как взрослый мужчина, соблюдающий Правила и использующий Умения, следовательно, достиг цели, оставшись в живых. Да, действия Фарсона выглядели разумными. Все произошло так, как должно. Если бы остальные страйкеры помнили Правила, они были бы сейчас живы. Ну, может быть, часть из них... в течение некоторого времени. Резкайн получил приказ убить всех страйкеров, поэтому теперь ему предстояло выследить Фарсона.

Если Фарсон покинул крепость, в чем Резкайн практически не сомневался, значит, он отправился во внешний мир. Резкайн не мог последовать за ним, залитый кровью. Это вызовет тревогу и привлечет к нему внимание. Ему следовало вымыться и отыскать одежду, которую там носят. Кроме того, потребуются деньги, еда и припасы. Так как он постоянно практиковал эти Умения, Резкайн прекрасно знал, где все находилось.

Он отправится по следам Фарсона. Сейчас Фарсон не решится на прямую конфронтацию, поэтому Резкайн не сомневался, что страйкер будет продолжать бежать.

До ближайшей деревни требовалось ехать неделю, а Фарсон ушел пешком. В крепости имелись три вьючные лошади и боевой скакун, но у Фарсона не было времени отправиться на конюшню, чтобы забрать лошадь, к тому же он не смог бы открыть ворота, чтобы сбежать.

Резкайн был знаком с боевым скакуном – тренировался с ним. Во время испытаний каждый из страйкеров использовал лошадь, но после того, как Резкайн изучил и сдал тесты, остальных лошадей продали или вернули туда, где их взяли. При мысли о страйкерах Резкайн ощутил укол в груди, которого не понял. Он был уверен, что не испытывал ничего подобного прежде. Может быть, его ранили во время сражения, но он не помнил, чтобы получал удары в грудь.

После купания Резкайн использовал исцеляющую мазь и перевязал небольшую рану на бицепсе. Он стоял перед шкафом с вещами, обдумывая будущую стратегию. Что надеть? Стоит ли представляться торговцем или купцом? Стать аристократом труднее, ведь он не знал, куда направляется, и не мог придумать подходящей легенды. Хм-м-м... может, безземельный аристократ? Третий кузен незначительного лорда. Резкайн покачал головой. Фарсон не был аристократом, насколько он знал, поэтому не станет выдавать себя за дворянина. Быть может, торговец? Не слишком богатый, чтобы не привлекать внимания, но не бедный, заслуживающий уважения. Нет, в таком случае у людей возникнут вопросы – почему у него нет вьючных лошадей и всего прочего. Фарсон был воином. Поэтому можно предположить, что он будет искать других воинов, чтобы затеряться среди них.

Сам Резкайн мог легко играть роль воина. Ну, на самом деле это даже не будет ролью – ведь он и был воином. Учитывая его возраст, если верить мастерам (и вновь он почувствовал, как все у него в груди сжалось) ... никто не поверит, что он офицер, если только он не принадлежал к аристократической семье, и тут снова возникала проблема имитации дворянина. Резкайн не мог себе позволить оказаться рекрутом и быть вовлеченным в какую-нибудь местную войну между лордами. Хм-м-м... значит, он должен стать наемником.

Резкайн выбрал простую, но хорошо сшитую зеленую тунику из качественного льна и коричневые шерстяные штаны с широким кожаным поясом. Он решил представиться успешным наемником и выбирал вещи хорошего качества, но без роскоши, кожаные доспехи и прочные сапоги. Кожаным ремешком он завязал спадавшие на плечи гладкие черные волосы в хвост на затылке. Напоследок он накинул на плечи тяжелый темно-синий плащ и закрепил его декоративной серебряной пряжкой с изображением черного ворона.

Мастер Джейрдан говорил, что наемники возят с собой добычу, полученную на службе, поэтому даже самые бедные могут носить слишком дорогие для своего статуса вещи. Бóльшую часть они продавали, чтобы платить за выпивку и женщин, так говорил мастер. Резкайну такое поведение представлялось пустой тратой денег. Выпивка и женщины были настолько преходящими – вот они есть, а в следующий момент уже ничего не осталось – во всяком случае, так он слышал. Совсем не надежное вложение средств.

После того как он сложил несколько смен одежды в сумку, в том числе костюм дворянина и еще один для ночных вылазок, Резкайн направился в оружейную. Утром, когда он не знал, чем будет заниматься в этот день, он выбрал оружие, которое использовал во время тренировок. Его постоянно точили и содержали в хорошем состоянии, но оно было далеко не лучшим из того, что хранилось в оружейной. Резкайн сомневался, что скоро сюда вернется, поэтому решил выбрать самое надежное из того, что здесь имелось. Сначала он подумал, не забрать ли мечи мастеров, оставшиеся во дворе, ведь они наверняка имели наилучшее качество, но потом его взгляд остановился на паре мечей, которых он ранее никогда в оружейной не видел.

Два клинка – полуторный и короткий, пара, похожая на те, что он использовал. Полированные черные ножны без украшений. Резкайн вытащил полуторный меч из ножен и поразился его великолепию. Лезвие украшали голубые завитки, напоминавшие расплавленные топазы, что текли, точно жидкое серебро, и он никогда не видел такого идеально заточенного клинка. Длинная рукоять была обернута темно-синим шелковым шнуром в тон его плаща, а перекрестье и навершие сделаны из серебра. Центр навершия имел форму слезы.

Резкайн с благоговением подержал клинок в руках, затем снял со стойки короткий меч, обнаружил, что он во всем соответствовал полуторному, и догадался, что это шейалинские клинки! Ему и в голову не приходило, что он когда-нибудь увидит нечто подобное. Шейалин, мастер-оружейник, жил и умер более двухсот лет назад. Он делал лучшие мечи, и за прошедшие столетия никто не смог добиться такого же качества. Серебристо-синие завитки украшали только изделия мастера Шейалина. Такое оружие в буквальном смысле могло стать королевским выкупом.

Все другие клинки Шейалина в королевстве Ашаи находились в собственности короны и могли быть дарованы только королем, как огромная честь одному из его вассалов. Каждый числился в каталоге под собственным именем, а имена их владельцев записывались так же, как семейное древо. Закон требовал, чтобы клинки возвращались короне после смерти владельца. Обладание таким мечом было пожизненным, но даже король не мог передать его по наследству. Каждый, кто носил такое оружие без специального разрешения, подлежал казни. Немногие оставшиеся мечи ценились очень высоко, ведь часть из них была давно утрачена или тайно вывезена из королевства.

Только мастер меча мог осмелиться носить такой клинок, не привлекая к себе нежелательного внимания. Тому, кто возвращал клинки во дворец, полагалась весомая награда, чтобы люди не оставляли уникальное оружие себе, но это привело к тому, что на владельцев мечей стали нападать убийцы в надежде на королевский приз. В ответ давно умерший король издал закон: такой убийца получал самое страшное наказание из всех возможных. Его пытали всю оставшуюся жизнь, не давая возможности умереть.

Внезапно Резкайн начал сомневаться, стоило ли ему брать мечи Шейалина. Его не беспокоили воры, но он не хотел привлекать внимание королевской стражи или короля. Без документов на владение любой страж, узнавший клинки, будет обязан принести их королю. Если Резкайн окажет сопротивление, его убьют – или попытаются. К тому же в его планы не входило встречаться с королем. Если только этого не потребует его таинственная цель. Однако и оставить клинки здесь Резкайн не мог. Значит, следовало их спрятать.

Он снова посмотрел на ножны и заметил маленький пергамент, привязанный к ножнам полуторного меча. Резкайн отвязал его, развернул и прочитал:

Резкайн не мог прийти в себя от удивления. Получалось, что клинки предназначались для него! Сертификат был подписан и запечатан покойным королем Бордраном. Дата отсутствовала, а его имя и описание внешности, как ему показалось, внесла туда другая рука. Отсутствие титула и фамилии выглядело еще более странно.

Даже о простолюдинах в официальных документах говорилось «господин или госпожа такие-то». Вместо фамилии записывали город рождения, место нынешнего обитания или профессию – господин Джарин из Споукбарроу, госпожа Эвана Булочница, к примеру. У Резкайна не было профессии, и он понятия не имел, где родился, но думал, что не в крепости, ведь в ней он ни разу не видел женщин. Он даже не знал, имела ли крепость название. Резкайн просто был... Резкайн. Любой, кто прочитает этот документ, не будет знать, как к нему относиться. Отсутствие титула по закону могло означать, что он кузнец, например, или король...

После некоторых раздумий Резкайн решил, что все понял. Мастера устроили так, чтобы он владел этим оружием, а из-за того, что он не будет играть постоянную роль или жить в одном месте, не стали больше ничего сообщать. И все же тот факт, что он получил великие клинки, стал для него источником сомнений. После его имени должна была присутствовать дополнительная информация, упоминаться какое-то достижение – причина, по которой король удостоил его такой чести. Документу следовало объяснить его роль или право на мечи, как всегда происходило в таких случаях.

Всякий, владеющий шейалинскими мечами по праву, должен был завоевать доверие или признание короля и, как следствие, располагать определенной властью. К примеру, играть роль магистрата или добывать секретную информацию для короны. Однако сертификат Резкайна не давал ему никакой власти. Но и не утверждал, что он ею не обладал. С тем же успехом он мог получить любую власть. Даже король не стал бы возражать против той или иной интерпретации данной ситуации.

Резкайну следовало держать новые сведения при себе, если только не будет совершенно необходимо их предъявить в соответствии с Правилом 123 – Не ищи похвал и признания, а также Правилом 57 – Оставайся в тени, если возможно. Данное Правило имело в виду как буквальное прочтение, так и фигуральное, все зависело от ситуации. Резкайн не мог допустить, чтобы на него обращали чрезмерное внимание, чтобы это не вошло в противоречие с его целью.

Пристегнув мечи к поясу, Резкайн выбрал несколько кинжалов, набор метательных ножей, стилет, нож для сапога, маленький арбалет и тяжелые стрелы для него, а также лук и колчан со стрелами, решив его использовать главным образом для охоты верхом, если потребуется.

Затем он отправился в кладовую, где хранились запасы целителей – лекарства и яды. Резкайн умел сам их делать, но, имея готовые, сэкономит кучу времени и усилий. Он не знал, когда у него появится возможность смешать новые. Он упаковал столько, сколько смог, вместе с бинтами, шовным материалом и другими необходимыми предметами.

Перед тем как пойти на кухню за провизией, Резкайн зашел в кабинет мастеров, быстро справился с ловушками и вскрыл замок. Потом забрал все золото, серебро и медь, денег оказалось слишком много, чтобы без опасений возить их с собой, поэтому ему предстояло найти место, где он спрячет бóльшую их часть.

Собрав провизию, Резкайн в конюшне оседлал лошадь и прикрепил к седлу мешок со снаряжением. Он также захватил мешок с овсом для лошади, хотя она могла пастись по дороге. Его путь будет лежать вдоль берега реки, если Фарсон решил бежать в город, единственное место, куда можно было попасть из крепости, которая находилась на самой границе освоенной части королевства, и Резкайн не мог представить, чтобы Фарсон решил стать отшельником и жить в дикой местности. Нет, он отправится в сторону цивилизации, рассчитывая скрыться от Резкайна среди большого количества людей.

Резкайн открыл конюшни, чтобы лошади могли уйти. Рано или поздно они покинут крепость в поисках пропитания и воды. Взяв поводья боевого скакуна, он повел его к воротам. Резкий кисловатый запах крови висел в воздухе, и лошадь упиралась, но будучи обученным боевым скакуном, продолжала идти вперед. Оглядевшись по сторонам, Резкайн понял, что нельзя оставлять двор в таком виде. На земле лежали семеро мертвых мастеров меча вместе со страйкерами, которые являлись мастерами другого оружия. Их мечи и оружие являлись шедеврами, и не стоило бросать их ржаветь под открытым небом.

Резкайн потратил некоторое время, собирая оружие и другие ценности с тел мертвецов, а потом отнес их в оружейную. Конечно, тут не нашлось оружия столь же уникального, как у него, но он выбрал несколько ножей и метательный топорик, который ему особенно нравился. Затем он запер двойные железные двери в оружейную на множество сложных замков. Поскольку бóльшая часть специалистов королевства по замкам лежала мертвой во дворе, другим потребовалась бы катапульта, чтобы пробить каменные стены и попасть внутрь. И он сомневался, что Фарсон рискнет сюда вернуться.

Наконец, примерно в середине дня, Резкайн отправился в путь. Фарсон опережал его на два часа, но Резкайн не сомневался, что быстро его нагонит, ведь тот шел пешком. Как Резкайн и подозревал, след Фарсона вел к реке, в сторону деревни Пардонаи. После того как Резкайн менее часа двигался по следам Фарсона, он заметил кое-что необычное. Резкайн спешился, чтобы изучить потревоженный ил. Следы Фарсона были всюду, из чего следовало, что он остановился на привал. Однако не это вызвало тревогу у Резкайна. Он увидел следы волочения, ведущие в воду. Фарсон сел в лодку. Небольшую, на три или четыре человека, но она вполне годилась, чтобы быстро плыть по реке вниз по течению.

Резкайн пришел в уныние, он понял, что выследить Фарсона будет совсем не просто. Не вызывало сомнений, что тот постарается использовать лодку, чтобы уйти от Резкайна как можно дальше. Резкайну предстояло охотиться за ним в городах и по всему королевству.

Тихий голос в задней части сознания привлек его внимание. Он спрашивал: а зачем вообще выслеживать Фарсона? До сегодняшнего дня Резкайн убивал только преступников, по крайней мере, так ему говорили. Мастер Джейрдан не всегда объяснял, почему ему требовалось кого-то убить, в отличие от мастера Пейдера, и это оказывались ужасные люди. Однако Фарсон всегда представлялся Резкайну благородным и верным человеком, который следовал Правилам настолько, насколько возможно, как и все остальные страйкеры. И вновь он ощутил, как у него что-то сжалось в груди, когда он подумал о других страйкерах.

Резкайн покачал головой. Он не мог позволить себе подобных размышлений. Последний приказ его мастера состоял в том, что он должен убить всех страйкеров – именно так он и поступит. Но почему мастера стали сражаться между собой? Что, если мастер Джейрдан отдал неправильный приказ. Прекрати, – сказал он себе. – Ты не должен сейчас ставить приказы под сомнение. Может быть, когда он догонит Фарсона, то спросит у него, что происходит – перед тем как его убьет.

В течение следующих семи дней Резкайн без происшествий двигался вдоль берега реки Пардонаи. Во время обучения он провел немало времени в дикой местности, осваивая способы выживания, приемы охоты и набираясь опыта следопыта. Примерно в полудне пути от деревни он столкнулся с первыми людьми внешнего мира. На холме, заросшем густой травой, стоял маленький домик. По склону разгуливали пушистые белые овцы. За ними приглядывала собака, которая лаяла и норовила укусить их за ноги. Прежде Резкайн никогда не видел такой собаки. Он умел использовать этих животных на охоте, но ему показалось, что пес не собирался убивать овцу.

К полудню Резкайн впервые взглянул на деревню из внешнего мира. Она оказалась такой же, как он ее представлял, но показалась ему более яркой. Дома украшали растения в кадках, на нескольких прилавках с цветными тентами, дававшими тень, лежали разные товары. У него сложилось впечатление, что у жителей не было оружия, если не считать ножей на поясе. Один мужчина нес мотыгу на плече, но она была ржавой и погнутой. Потрепанный мужчина направлялся в кузницу.

Резкайн резко натянул поводья и заставил своего скакуна остановиться, когда перед копытами внезапно оказался маленький человечек, который бежал за круглым мячом. Он догнал мяч, тут же пнул ногой – и тот полетел к другому маленькому человечку. Несколько других маленьких мужчин и женщин бегали вокруг, желая получить мяч.

Резкайн нахмурился. Эти человечки должны были понимать, что нельзя бегать перед боевым скакуном. К тому же ни у кого из них он не заметил оружия, более того, его клинки не произвели на них никакого впечатления. Казалось, они вообще не обращали внимания на окружающий мир. Сейчас они нарушали по меньшей мере полдюжины Правил, в том числе важное Правило 8 – Знай свое окружение и 24 – Всегда будь настороже. Он не мог представить, как эти маленькие мужчины и женщины доживут до следующего года.

Резкайн еще несколько мгновений наблюдал за маленькими мужчинами и женщинами, стараясь получше запомнить все, что их окружало. Он никогда не видел других маленьких людей, если не считать себя самого в зеркале, когда был юным. Он и представить не мог, что их может быть так много в одном месте. Он подумал, что обучение всех одновременно имело определенные преимущества. Они могли тренироваться с противниками такого же размера, что было бы гораздо проще, чем иметь в качестве партнеров взрослых мужчин.

Впрочем, одежда маленьких женщин показалась ему совершенно неприемлемой. Он не понимал, какая может быть польза от того, что твое тело покрыто таким количеством ткани. Даже сейчас, когда маленькие женщины бегали, им приходилось ее поддерживать. А если руки у них заняты, как они смогут использовать оружие? Резкайн оторвался от созерцания маленьких мужчин и женщин, заметив, что жители деревни перестали заниматься своими делами и смотрят на него. Почему они уделяли ему столько внимания? Он не двигался и не делал никаких угрожающих жестов. Им следовало контролировать передвижения маленьких людей – на случай если те решат вступить в сражение посреди этого хаоса. Несколько крупных мужчин встали перед большой женщиной, словно собирались ее защитить, если Резкайн решит напасть.

Он не видел никаких преимуществ в нападении на этих людей. Они не выглядели опасными или враждебными. Скорее казалось, что они объяты ужасом. Прятавшиеся за спинами мужчин женщины, должно быть, не сумели овладеть Умениями, раз были явно неспособны себя защитить. А если учесть, что взрослые женщины носили такие же смехотворные одеяния, как маленькие, становилось понятно, что у них возникли бы трудности во время сражения, даже если бы они овладели Умениями.

Заметив, что несколько селян не сводили глаз с его лошади, Резкайн подумал, что жители деревни решили, будто у него враждебные намерения, раз он единственный человек верхом. Он спрыгнул на землю, довольный тем, что у него появилась возможность размять ноги, зашагал в сторону одного из прилавков, и ему навстречу из толпы шагнул встревоженный мужчина средних лет. Несколько мгновений он колебался, пытаясь оценить реакцию Резкайна. Резкайн остановился и вежливо кивнул, дожидаясь, когда тот заговорит, как его научили мастера.

Незнакомец выдохнул и сказал:

– Добрый день, сэр. Я мэр Джордж. Прежде мы вас здесь не видели. Могу я что-то для вас сделать... сэр?

Резкайн никогда не догадался бы, что мужчина, стоявший перед ним, мэр деревни. Его учили, что мэр занимает более высокое положение, обычно они бывают напыщенными и самодовольными. А этот ничем не отличался от других, был одет в тусклую домотканую тунику коричневого цвета и такие же штаны. Его волосы были чистыми, но растрепанными, и он выглядел так, словно вспотел после работы. Резкайн протянул руку в вежливом жесте простолюдинов и ответил:

– Я Резкайн. Рад с вами познакомиться. Меня интересует только возможность пополнить запасы, а потом я поеду дальше.

Резкайн улыбнулся, мастер Пейдер научил его, что следовало делать после того, как ты обменялся с людьми любезными фразами.

Резкайн понял, что все сделал правильно, когда плечи мэра Джорджа расслабились, он улыбнулся в ответ и пожал протянутую Резкайном руку.

– У нас превосходный урожай, который мы собрали сегодня, сэр. Карлон, наш мясник, – объяснил он, показывая через плечо на мужчину, – он может отрезать для вас хорошие куски мяса. Сено и овес вы найдете возле кузницы. Вам потребуется еще что-нибудь, пока вы будете здесь находиться?

Пока мужчина вел себя вполне доброжелательно, однако по встревоженным взглядам селян было очевидно, что они предпочли бы, чтобы он как можно скорее покинул деревню.

Резкайн покачал головой, продолжая улыбаться:

– Нет, этого вполне достаточно, благодарю вас. Кстати, – добавил он, словно только сейчас вспомнил незначительную деталь, – я ищу человека, который, возможно, прошел через вашу деревню. Вы видели посторонних людей в течение последней недели?

Улыбка мэра исчезла, взгляд заметался по толпе. Люди качали головами, а мэр снова повернулся к Резкайну:

– Н-нет, сэр. Мы никого не видели, кроме вас. Следует ли нам поискать? – нервно спросил он, словно считал, что провалил какое-то испытание.

– Нет, вам не нужно тревожиться. Если вы его не видели, значит, он просто прошел мимо, – ответил Резкайн.

Мэр Джордж посмотрел на мечи Резкайна и спросил:

– А тот мужчина опасен? Нужно ли нам его бояться?

Резкайн несколько мгновений обдумывал ответ.

– Нет, не думаю, что он может угрожать хорошим людям. Он... мой товарищ. – Тихий голос в задней части сознания Резкайна прошептал: «Конечно, он не опасен мирным жителям. Он попытается убить меня».

– Понятно, – сказал мэр, но он не выглядел убежденным, и его взгляд снова задержался на мечах Резкайна.

Резкайн благодарно кивнул и направился к прилавкам. Собравшаяся толпа наконец привлекла внимание маленьких людей, которые прежде были заняты только собой, и они принялись глазеть на мощного боевого скакуна, пока Резкайн покупал то, что ему требовалось. Сделки показались ему немного слишком хорошими, и он снова подумал, что селяне хотели, чтобы он поскорее уехал.

Перед тем как покинуть деревню, Резкайн внимательно осмотрел берег реки – вдруг Фарсон оставил лодку и отправился на поиски припасов. Возможно, он мог бы отыскать человека, который согласился бы продать ему лодку, но тогда пришлось бы расстаться с боевым скакуном. Кроме того, Фарсон мог переплыть на другой берег и пойти в сторону Карадона, а не продолжать путь на запад, к Джастейну. На самом деле Резкайн почти не сомневался, что он его окончательно упустил.

Резкайн решил продолжать ехать на юг, к Джастейну, а если он ничего там не найдет, то в столичный город Кайбейн. Фарсон был страйкером, и хотя мастера и страйкеры никогда не объясняли, какое положение занимали страйкеры в королевстве, Резкайна не покидало ощущение, что прежде они являлись солдатами. С их уровнем мастерства они, весьма вероятно, служили королю, а не какому-то лорду. Если он хотел найти солдат короля, ему следовало отправиться в столицу.

Эта мысль заставила его остановиться. Если страйкеры действительно принадлежали к числу военных, возможно, существовали и другие, кроме тех, кого он знал в крепости? И тогда должен ли он убить всех страйкеров – а с другой стороны, если они служат королю, он станет предателем короны? В таком случае, почему ему отдали шейалинские клинки?

Может быть, предполагалось, что Резкайн служит королю, а тот узнал, что страйкеры предатели. Возможно, в крепости находилась лишь небольшая их часть. Тогда почему мастера убили друг друга? И зачем предателям помогать тренировать своего будущего убийцу, если они знали, что он будет служить королю?

Резкайн потряс головой, чтобы там немного прояснилось. Он явно опережал события. У него не было никаких оснований считать, что страйкеры действительно служили королю, лишь впечатление, что они обладали военной выучкой, но, если быть честным до конца, он не видел другой манеры поведения. Он научился многое узнавать о человеке по внешности и манерам, но не было шансов использовать свои знания, потому что он вырос в изоляции от внешнего мира.

Глава 3

Резкайн решил ехать по дороге, которая вела в Джастейн, а не вдоль берега. Дорога, выщербленная и заросшая травой, не отходила далеко от реки, и он посчитал маловероятным, что Фарсон совершит ошибку и оставит очевидный след, если бросит лодку. Резкайну потребовалось четыре долгих дня, чтобы добраться до города, и его удивила усталость, которую он чувствовал, ведь он ничего не делал – только ехал верхом. Мозоли от седла уже исчезли, но тело жаждало действия. Никогда прежде он не проводил столько времени без тренировок. Всякий раз, когда он останавливался ночью, в полдень или перед самым рассветом, он разминал мышцы, принимая разные боевые формы. Однако у него возникло впечатление, что этого недостаточно.

Джастейн считался большим городом и занимал стратегически важное положение на реке Стрейи и Восточно-Западном торговом тракте, протянувшемся от западного побережья до самого королевства Чаннерия на востоке. Купцы стекались сюда, продавали свои товары, и здесь удавалось отыскать самые неожиданные вещи. Во всяком случае, так говорили мастера. Конечно, Резкайн никогда не бывал в городах, поэтому его представления о них полностью основывались на картинах и рисунках, которые ему показывали, когда он изучал Умение Осады, а описания вещей, одежды и обычаев получил от своих наставников. Однако все, что он узнал прежде, не подготовило Резкайна к тому, что он увидел.

Он стоял на невысоком холме, расположенном немного севернее города, откуда смог оценить могущество человеческой изобретательности. Пардонаи был крупинкой пыли по сравнению с этим фантастическим монолитом. На холме, в центре, находился старый форт, возведенный еще во времена Покорения. Форт обновили и перестроили, и теперь он походил на великолепное поместье.

Его окружала пятнадцатифутовая стена, за которой раскинулись сады и внутренние дворы. На дальней, восточной стороне виднелись ряды изгородей, возвышавшихся над садами, словно в стремлении скрыть то, что находилось за ними. По другую сторону от изгородей находилось несколько полей для тренировок, два ряда казарм и конюшни. Резкайн по картам знал, что здесь располагались арсенал, кузница и квартал целителей, но не видел их с того места, где стоял. Прежние башни и крепостные стены старого форта не сохранились, они были уничтожены во время Покорения, и все постройки носили декоративный характер, подчеркивавший богатство и успехи города.

За стенами поместья город под критическим взглядом Резкайна показался ему кривым и каким-то хаотичным. Западную его часть ограничивала река, здания, ближайшие к докам, стояли вплотную друг к другу, и в результате между ними не было свободного пространства. Склады и купеческие залы выглядели достаточно прочными, но некоторые жилые дома опасно кренились к земле. Общая планировка выглядела лишенной смысла, многие дороги заканчивались тупиками – очевидно, из-за недостатка места людям пришлось строить дома посреди улицы.

Резкайн мысленно обругал строителей города. Нынешнее его расположение мешало эффективному потоку товаров и услуг, многие важные сооружения оказывались изолированными – например, пожарная часть, что создавало ниши и переулки, настоящий рай для бандитов и воровских гильдий.

Восточная часть города, где не было ограничений для развития, уходила далеко в поля, там находились большие особняки и мелкие владения, окруженные лесными тропинками и тщательно продуманными садами. На участке между восточным и западным районами жили обычные люди – ремесленники, купцы, поставщики услуг и те, у кого хватало денег, чтобы выбраться из трущоб доков. Здесь же селились мужчины и женщины, не имевшие полезных профессий, но сумевшие наняться слугами к богатым лордам.

На одной линии с северными и южными воротами шел широкий бульвар, где находились магазины, лавки, таверны и постоялые дворы. И хотя такое расположение упрощало торговлю и жизнь путешественников, Резкайн подумал, что открыть врагу прямой путь к главному поместью – плохая идея. Но раз уж планирование города не имело к нему отношения, он решил не забивать голову подобными проблемами.

Тем не менее, если не считать брешей в доках, город окружали вполне приличные каменные стены высотой в тридцать футов, но стражей на них было совсем немного. Мастера рассказывали ему, что стража существовала главным образом для видимости, поскольку королевство ни с кем не воевало, и Резкайн сразу в это поверил. Он подумал, что провел бы через ворота целый батальон – и никто бы ничего не заметил. Однако мир в королевстве нарушали лишь споры лордов из-за границ владений или вопросов чести, а такие конфликты не затрагивали города.

Когда Резкайн подъехал к северным воротам, он заметил, что все, кто направлялся в город, шли пешком. Он спешился за последним человеком в очереди и принялся наблюдать за тем, что происходило впереди. Пара стражников стояла по разные стороны широко распахнутых ворот, еще двое расположились чуть в стороне, они беседовали с входившими в город людьми и что-то записывали в свиток. Старик с тележкой, которую тащил ослик, встал вслед за Резкайном. Очень маленький человечек, четырех или пяти лет, сидел рядом со стариком и о чем-то взволнованно болтал. Резкайн повернулся так, что задел спиной лошадь, чтобы искоса наблюдать за парочкой. Ему не нравилось, когда кто-то оказывался у него за спиной.

– Деда, что это за лошадь такая? – спросил малыш.

– Ш-ш-ш, – ответил сморщенный старик. – Я и сам точно не знаю. Никогда не видел таких, но, если судить по рассказам, которые я слышал, это боевой конь.

– Ого! Значит, этот мужчина герой? – спросил маленький человечек, возбужденно показывая на Резкайна.

Герой? Почему он думает, что я герой? Чтобы считаться героем, мне бы следовало совершить нечто замечательное.

– Ба, Браен, не всякий, у кого есть боевой конь, герой. И не каждый воин или солдат. Не думай, что люди с мечами – хорошие, потому что большинство из них – нет, – ответил старик.

Маленький человечек посмотрел на Резкайна и перехватил его взгляд. Должно быть, что-то его напугало, улыбка исчезла, он побледнел и прижался к старику. Резкайн нахмурился, глядя на реакцию маленького человечка. Он не хотел его напугать, никак не угрожал и не делал недружелюбных движений. Он просто стоял. Резкайн подумал о своем обучении. Маленький человек едва ли обладал многими Умениями в своем возрасте, и это, в сочетании со словами старика, казалось ему опасным. А Резкайн не хотел так выглядеть. Ни старик, ни маленький человечек не сделали ему ничего плохого, к тому же они не нарушали известных Резкайну законов. Он не получал приказа убить кого-то из них, поэтому им не следовало его бояться.

Резкайн понимал, что, если его появление будет пугать людей, это помешает достижению его целей. Стать своим среди людей внешнего мира окажется труднее, чем он раньше думал. Глядя на поведение селян, старика и маленького человека, Резкайн пришел к выводу, что никто из простолюдинов даже не задумывался об изучении Умений. А если у них нет Умений, значит, они будут полны страха и нарушат многие Правила. Но как они смогли стать взрослыми, если не знакомы с Умениями и Правилами? Резкайн снова обратил внимание на старика и маленького человека и растянул губы в хорошо отработанной улыбке. Маленький человечек тут же отпустил старика и осторожно улыбнулся в ответ. Старик оценивающе посмотрел на него и приветливо кивнул.

Хм-м-м, – подумал Резкайн, – кажется, улыбка убеждает людей, что я не собираюсь причинить им вред.

Улыбка не являлась привычной для Резкайна, у него заболели щеки, когда он некоторое время удерживал ее на лице, находясь в деревне. Он решил, что, очевидно, ему придется потренироваться.

Когда Резкайн наконец приблизился к воротам, он прислушался к тому, что стража говорила тем, кто находился перед ним. Они спрашивали имя каждого вновь прибывшего, место рождения и причину посещения города. Получив ответы, они разрешали людям войти. Резкайн нахмурился. Человек мог назвать любое имя и город, какие ему придут в голову. У стражей не было возможности проверить их слова. Он подумал, что это пустая трата времени и пергамента, в то время как стражи могли заниматься чем-то полезным – например, практиковать Умения.

Резкайн подумал, не назвать ли фальшивое имя, но он ни от кого не скрывался. Если Фарсон сам его найдет, это сделает жизнь Резкайна проще. К тому же, если стражи обратят внимание на его шейалинские мечи и спросят о праве владения, у него появятся проблемы. Хотя стражи не показались ему наблюдательными, впрочем, возможно, они являлись мастерами обмана. Если бы он выбирал охрану для городских ворот, то обязательно взял бы пару таких мастеров.

Первый страж был худым, из-под шлема выбивались каштановые волосы, лицо украшали жесткие усы. Второй страж – на ладонь ниже, с красным лицом и ярко-зелеными глазами. Резкайн остановился перед ними, дожидаясь, когда они обратят на него внимание. Первый закончил писать на пергаменте и поднял взгляд. Его глаза широко раскрылись, словно Резкайн показался ему знакомым, потом он покачал головой.

– Имя? – рявкнул страж.

– Резкайн, – ответил он.

Страж критически его оглядел, проворчал что-то невнятное и записал имя.

– Откуда? – задал он следующий вопрос.

– Пардонаи, – спокойно ответил Резкайн.

Теперь оба стража не сводили с него взглядов, изучая одежду, оружие и снаряжение. И великолепного боевого скакуна. Потом снова посмотрели на Резкайна, уже с подозрением и недоверием.

– Ты не похож на жителя Пардонаи, – сказал второй страж, и в его голосе появилась враждебность.

Резкайн перевел взгляд ледяных светло-голубых глаз на второго стража.

– Я не из самой деревни, но она находится ближе всего к моему дому, – ответил он.

Первый страж кивнул с пониманием.

– Ты заблудился, верно? Уж лучше бы сказал, что ты странник, чем то, что ты из Пардонаи. Тебе никто не поверит.

Склонив голову и продолжая смотреть второму стражу в глаза, Резкайн ответил:

– Хорошо, тогда я странник.

Какой смысл задавать вопросы, если они говорят ему то, что хотят услышать?

Первый страж что-то проворчал и сделал запись в пергаменте. Второй больше не мог выдерживать взгляда Резкайна и быстро отвел глаза в сторону, словно увидел что-то интересное у того за спиной.

– Зачем ты пришел в город? – спросил первый стражник.

Резкайн, довольный тем, что смутил и слегка напугал второго стража, посмотрел на первого.

– Я намерен пройти через ваш город по пути на юг. Однако я жду своего товарища. Возможно, он появился здесь в последнюю неделю. Есть ли способ это выяснить?

– Тебе следует отправиться к главному караульному помещению. Сведения о путешественниках являются общим достоянием, но ты должен сам их изучить, – сообщил ему первый страж.

– Благодарю тебя, сэр. – Резкайн вежливо кивнул. – Ты мне очень помог. Я могу войти?

– Да, да, иди. И не устраивай никаких неприятностей, – сказал страж, взмахом руки предлагая Резкайну проходить.

Второй упорно не смотрел на Резкайна, внимательно изучая старика в тележке, что, в свою очередь, заставило того нервничать. Очевидно, пожилые крестьяне с шумными маленькими человечками требовали большего внимания, чем вооруженный воин на боевом скакуне. Резкайн покачал головой. Какая польза от стража, если он боится вступить в конфронтацию, которая может быть опасна?

Резкайн направил лошадь на главный бульвар, внимательно изучая новые виды, звуки и запахи, одновременно составляя план быстрого побега и определяя самые удобные для защиты места на случай, если кто-то решит на него напасть. Он ожидал отвратительных запахов. Мастера рассказали ему, что в городах, в подавляющем большинстве, воняет, как в отхожем месте, и оказались правы.

Но Резкайн никак не ожидал, что в городе так шумно. Мастера рассказывали ему об этом, но он не представлял, что люди могут быть громкими. Маленькие человечки кричали или выли, торговцы расхваливали свои товары, мужчины и женщины орали друг на друга, оживленно разговаривая в открытых двориках. Стонали повозки, колеса стучали о мостовую, скрипели окна и двери, когда люди их открывали и закрывали. Иногда совсем рядом Резкайн слышал звон кузнечного молота по наковальне, который сливался со стуком кастрюль и сковородок из соседнего постоялого двора, странным образом сочетаясь с женским голосом, напевающим какую-то непристойную песню. Никогда Резкайн не слышал столько разных звуков одновременно.

Он знал обо всех постоялых дворах в больших городах, а также и в каких стоило останавливаться – впрочем, все зависело от того, что ему требовалось. Сегодня он решил направиться в «Золотой петушок». Предполагалось, что это умеренное по ценам заведение, чистое и с хорошим обслуживанием. В целом самое среднее. Постоялый двор находился рядом с рынком и главным караульным помещением. Резкайн сомневался, что Фарсон назвал свое настоящее имя, когда входил в город, но решил проверить записи, чтобы убедиться наверняка. Если он будет постоянно предполагать, что Фарсон выбрал самый правильный вариант, он никогда не сумеет воспользоваться ошибками страйкера.

После пяти перекрестков Резкайн повернул направо и поехал по следующей улице. Здесь, справа, находился «Золотой петушок». Он внимательно его осмотрел, запоминая незначительные детали, пока не убедился, что полностью разобрался во внутреннем расположении здания и тех, что его окружали, на случай, если ему придется спасаться бегством. Мальчик лет четырнадцати подошел к нему с широкой улыбкой и изящно поклонился.

– Добрый вечер, сэр! «Золотой петушок» самый удобный постоялый двор в этой части города. В наших конюшнях сухо, и у нас чистые полы. Вы не сможете отыскать лучшего места. – Мальчик прервал свою заученную речь и посмотрел на мощного боевого скакуна. С некоторым сомнением он спросил: – Могу я забрать вашу лошадь?

Резкайн улыбнулся в ответ, не желая пугать мальчика, и обдумал его вопрос. Ему потребовалось некоторое время, чтобы овладеть Умением ухаживать за боевым скакуном. Даже сейчас лошадь фыркала и нетерпеливо переступала с ноги на ногу, поглядывая на мальчика. Его неуверенность не приведет ни к чему хорошему при общении с недовольной лошадью.

– Нет, я думаю, будет лучше, если я сам позабочусь о своем скакуне, – ответил Резкайн. Облегчение мальчика было очевидным, но он выглядел так, словно не знал, следовало ли ему обидеться. – Я не хотел тебя огорчить, но мой конь может быть агрессивным по отношению ко всем, кроме меня.

Мальчик улыбнулся и кивнул.

– Значит, вы останетесь у нас, сэр?

– Да, если у вас есть свободная комната, – ответил Резкайн.

– О да, сэр. Еще рано, и у нас имеются свободные комнаты. Если вы поведете свою лошадь, я провожу вас к конюшне. Кстати, меня зовут Шлем, – сказал долговязый мальчишка.

– Шлем? – спросил Резкайн.

Он никогда не слышал такого имени.

– Ну, это сокращение от Шлемкиналли. Просто Шлем проще. Уж не знаю, о чем думала моя ма, когда так меня назвала. – Мальчишка рассмеялся.

– Твоя мать дала тебе имя? – с интересом спросил Резкайн.

Он никогда не думал о том, как получил свое имя. Возможно, его ему дала мать.

Шлем распахнул ворота во двор и снова их закрыл после того, как они туда вошли.

– Да, мой па ушел вместе с торговым караваном, когда я родился, ма надоело называть меня «ребеночек», и она дала мне имя. Па это не слишком понравилось, когда он вернулся, но ему нечего было возразить, потому что он отсутствовал гораздо дольше, чем следовало.

– Понятно. А меня зовут Резкайн. Рад с тобой познакомиться, Шлем.

– У вас необычное имя. Почему вас так назвали? Из-за волос? – с любопытством спросил Шлем.

– Человек, которого зовут Шлем, считает мое имя необычным? – спросил Резкайн, хотя и не понимал, какое отношение волосы имели к его имени.

Мальчик некоторое время молчал, а потом с гордостью расправил плечи и сказал:

– Мне очень жаль, сэр. Я не хотел вас обидеть. Здесь есть свободное стойло. Потом вы можете его запереть. Ключ в замке. Пожалуйста, не потеряйте его. Довольно сложно найти мастера замков, чтобы он сделал новый. В городе, вы же знаете... всего один мастер замков. Все просят, чтобы он взял учеников, но он отказывается, не хочет, чтобы кто-то украл его дело, понимаете?

Пока мальчишка болтал, Резкайн снял сумки и почистил лошадь.

– Как его зовут? – наконец спросил мальчишка.

– Кого? – не понял Резкайн.

Мальчишка указал на его боевого скакуна.

– Вашего коня. Как его зовут?

Резкайн с удивлением посмотрел на скакуна. Ему не приходило в голову, что следовало дать ему имя. Он не совсем понимал, зачем оно лошади, но мальчишка явно считал, что это обычное дело, и Резкайн постарался быстро что-то придумать. Как раз в тот момент, когда он собрался заговорить, конь поднял высоко голову и посмотрел на него, словно просил придумать что-то сильное и звучное.

– Гордый, – сказал Резкайн.

Конь фыркнул и снова принялся жевать овес и люцерну, которые мальчик насыпал в кормушку.

Резкайн почувствовал, как у него дернулись уголки губ, словно он хотел улыбнуться. Это показалось ему странным.

– Хорошее имя, – сказал мальчишка. – Он и выглядит гордым.

Резкайн собрал свои вещи и указал в сторону постоялого двора.

– Теперь мы можем идти. Постарайся держаться от него подальше. Он может тебя поранить. Кроме того, лучше не подпускать других лошадей к его стойлу, если это возможно.

Резкайн вспомнил, что должен поблагодарить мальчишку за помощь. Он вытащил из кошелька серебряную монету и вручил ее мальчишке. Глаза Шлема загорелись, и он широко улыбнулся.

– Благодарю вас, сэр! Я буду за ним приглядывать, но не стану беспокоить, – сказал Шлем. – А теперь я должен помочь вам с вещами.

– Я предпочитаю нести их сам, – ответил Резкайн.

Шлем заметно огорчился, и его лицо помрачнело. Интересно, что так обидело мальчишку, подумал Резкайн. Не зная, как поступить дальше, он решил поделиться дополнительной информацией.

– Некоторые мои вещи опасно брать в руки тем, кто еще не овладел Умениями, – заявил он.

Шлем посмотрел на мечи и кинжал на поясе Резкайна, затем перевел взгляд на лук со стрелами и арбалет, висевшие у него на спине. Остальное его оружие было либо спрятано под одеждой, либо оставалось в сумке. Наконец Шлем разочарованно кивнул и повел Резкайна в сторону постоялого двора. А тот с удовлетворением отметил, что мальчишка знал, что его возможности ограниченны. Он показался ему умным.

Они вошли на постоялый двор через заднюю дверь и направились в сторону общего зала. Глаза Резкайна изучали каждый дюйм заведения, моментально оценивая каждого, кто там находился, и возможную угрозу с его стороны. Шлем сразу подошел к бару, где грузный мужчина в фартуке протирал кружки.

– Мастер Нол, у нас новый постоялец. Мы уже позаботились о его скакуне. Его зовут Гордый. Ну, я имел в виду коня. А мужчину – Резкайн, и он хочет комнату, – произнес Шлем на одном дыхании.

– Шлем! Кончай болтать, дай мне поприветствовать гостя, – ответил мужчина. – Добро пожаловать... сэр, – сказал он наконец, поворачиваясь к Резкайну. – Меня зовут Нол, я владелец этого чудесного постоялого двора. Насколько я понял, вы хотите комнату?

Резкайн напомнил себе, что ему следовало улыбаться.

– Да, мастер Нол. Я проведу здесь две ночи, возможно, три. И я бы предпочел получить комнату в восточной части здания, с окном, если у вас такая есть.

Мастер Нол нахмурил лоб.

– Да, у меня есть такая комната. Вы молоды, но я не думаю, что вы носите мечи просто так, верно? Я не в первый раз слышу такое пожелание – и всегда оно исходило от воинов, солдат и им подобных, понимаете? Комната будет стоить восемь серебряных монет за ночь. Сюда включены обед и завтрак. За лошадь еще четыре серебряных монеты. Ванна стоит две серебряных монеты. И мы можем выстирать вашу одежду за дополнительную плату.

– Возможно, будет правильно, если я заплачу двадцать пять монет за все, в том числе стирку, за две ночи и отдам деньги сразу, – предложил Резкайн.

Мастера говорили, что он всегда должен торговаться из-за цены, даже если предложенная сделка покажется ему выгодной – в противном случае люди будут испытывать подозрения.

Мастер Нол кивнул.

– Договорились. Я покажу вам комнату, следуйте за мной.

Хорошо, похоже, мужчина не хотел спорить из-за нескольких монет, что вполне устраивало Резкайна – у него также не имелось желания торговаться.

Комната оказалась именно такой, как и ожидал Резкайн, хотя и немного больше той, к которой он привык. Здесь было чисто, и он заметил даже несколько приятных деталей. Резкайна мало занимали украшения. Гораздо больше его интересовала возможность установки ловушек или способы бегства из комнаты.

Владелец постоялого двора махнул рукой:

– Вот комната, какую обычно желают получить воины вроде вас. Они постоянно бормочут о возможностях обороны и путях отхода. Я ничего об этом не знаю, но, если вы окажетесь в трудном положении, постарайтесь решать свои проблемы снаружи, а здесь ничего не ломайте.

Резкайн снова выдавил из себя улыбку.

– Вам не о чем беспокоиться, мастер Нол. Я не намерен никому устраивать проблемы. Просто я так выгляжу. – Одновременно он вытащил кошелек и отсчитал пять серебряных монет и два глухаря, которые получили свое название из-за глухого стука при падении на стол, каждый стоил десяти серебряных монет.

– Ну, хорошо, надеюсь, вы получите удовольствие за те несколько дней, которые проведете в нашем городе. Мы начнем подавать обед примерно через час. Принести вам сюда ванну?

– Я буду вам весьма благодарен, – ответил Резкайн с хорошо натренированной улыбкой.

Владелец постоялого двора ушел, и Резкайн поставил свою сумку на пол. Затем проверил все углы и ниши в комнате на предмет ловушек и ядов, даже снял простыни, чтобы осмотреть соломенный матрас – можно ли нанести сквозь него удар кинжалом снизу. Когда Резкайн уже заканчивал осмотр, он услышал тихий стук в дверь. Сжав кинжал в одной руке, он другой распахнул дверь, а сам встал сбоку, чтобы не представлять легкой цели. В коридоре стояла молодая женщина, которая ахнула от неожиданности и посмотрела на него широко раскрытыми глазами испуганной лани.

– Шевелись, Рокси! Эта штука тяжелая, – проворчал мальчишка из-за ее спины. Шлем радостно улыбнулся Резкайну. – Привет, Резкайн! Это Роксиэлла. Она горничная и помогает на кухне. Мы принесли вам ванну.

Резкайн улыбнулся молодой горничной, щеки у нее порозовели, и она быстро отвернулась. Что я сделал не так? Он ее рассердил? Такая улыбка производила хорошее впечатление на других. Может быть, она действует только на мужчин? Резкайн жестом предложил им войти. Они поставили тяжелую ванну в центре комнаты, после чего направились к выходу, обещав принести горячую воду. Внутри ванны он обнаружил корзинку с несколькими бутылочками масла, кусками мыла, щеткой и полотенцем.

Дожидаясь, пока эта парочка бегала вверх и вниз по лестнице с ведрами воды, Резкайн начал распаковывать свои вещи. Он сложил грязную одежду рядом с дверью, достал гребень и бритвенные принадлежности и пристроил их рядом с ванной. Через несколько долгих минут ванна была наполнена, девушка повернулась к нему, сделала реверанс и снова покраснела.

– Сэр, если вы оставите свое грязное белье перед дверью комнаты, я позабочусь, чтобы его постирали.

Резкайн слегка поклонился молодой женщине и улыбнулся ей лучшей улыбкой.

– Благодарю вас, госпожа Роксиэлла. Я сделаю так, как вы сказали.

Ее розовые щеки покраснели еще сильнее, на губах появилась легкомысленная улыбка, она почти выбежала из комнаты. Из-за двери послышался смех. Шлем усмехнулся, глядя на Резкайна.

– Вы ей понравились, – сказал он и быстро ушел по своим делам.

Он ей понравился? Когда лица мужчин краснеют, обычно это означает, что они злятся. Затем он смутно вспомнил урок о поведении людей, который преподал ему мастер, рассказавший, что мужчины иногда краснеют от смущения. Может быть, он смутил молодую женщину? Почему, если он ей понравился? И как он мог ей понравиться, если они ничего не делали вместе и не пытались проверить друг на друге свои Умения?

Резкайн всегда считал, что ему легче оценить мужчину, если удавалось провести с ним тренировочный бой. Он впервые встретился с женщиной, к тому же она не была целью для его клинка, значит, если он ей понравился, он в чем-то преуспел. Складывалось впечатление, что женщинам следовало улыбаться нежнее и говорить с ними тихим голосом. Резкайн решил запомнить это на будущее.

Он снял доспехи, собрал грязную одежду и сложил ее за дверью своей комнаты, чтобы после ванны надеть что-нибудь другое. В городе люди носили одежду получше, и он вполне мог обойтись темно-серыми штанами, предназначенными для ночных вылазок. У него еще осталась темно-синяя шелковая рубашка и простая белая туника из льна. Так как он не хотел выглядеть слишком богатым и привлекать к себе ненужное внимание, он решил надеть тунику.

Лишь немногие в городе ходили в доспехах, за исключением стражи и часовых, а Резкайн не хотел выделяться. Вечером он почистит и смажет кожаное снаряжение и оставит доспехи в комнате. Конечно, он рисковал, но ему нужно было привыкать не привлекать внимания других людей. Он знал, что существовало множество ситуаций, когда люди не носили доспехи, и прошел соответствующую подготовку. Мастера заставляли Резкайна носить до смешного яркую придворную одежду во время дуэлей, сражений с повстанцами или тайных операций.

После того как он помылся, оделся и заплел влажные волосы в косу, Резкайн прицепил мечи, засунул кинжал за пояс и спрятал под одеждой еще несколько метательных ножей. В углу комнаты стояло длинное зеркало – роскошь, которую он с удивлением обнаружил на скромном постоялом дворе. Он внимательно осмотрел себя, проверяя, соответствует ли его облик выбранной роли.

Через некоторое время он вдруг понял, что не знает, какую роль сейчас играет. Когда он впервые покинул крепость, Резкайн решил, что станет наемником, но до сих пор его никто не спросил о том, чем он занимался. Быть может, ему не нужна никакая роль. Но если я не играю роль – тогда кто я такой?

Изучая свое отражение в зеркале, Резкайн размышлял о том, что он подумал бы о таком человеке, если бы встретил его на улице. Мужчина в зеркале выглядел как тот, у кого есть деньги, но он не хочет этого показывать. Его одежда высочайшего качества была простой, и большинство людей не обратили бы на нее особого внимания. Обычное оружие без украшений, несмотря на то, что стоило огромных денег и было создано непревзойденным мастером. Шелковистые черные волосы, бледная кожа и светло-голубые глаза производили сильное впечатление – но он видел их в течение всей своей жизни. Из-за высокого роста, широких плеч и развитой мускулатуры Резкайн казался старше своих девятнадцати лет и понимал, почему мог вызывать страх у невысоких людей.

Резкайн с удивлением понял, что человек перед ним выглядел опасным. Он производил впечатление богатого, сильного и властного, в нем также чувствовалась уверенность, которая не требовала доказательств. Таких мужчин люди уважают только из-за их внешности. Неужели это и есть я? Он так не думал. Резкайн понял, что инстинктивно начал играть роль.

Собравшись с духом и спрятав небольшое количество денег, что он носил на себе, Резкайн направился в общий зал на обед. За время его отсутствия зал заполнился посетителями, которые с радостью ели и пили. Пахло приправами, жареным мясом и свежим хлебом. В животе у Резкайна заурчало, и он понял, что сильно проголодался.

– О, господин Резкайн, я рад, что вы присоединились к нам за обедом, – сказал мастер Нол, стоявший рядом с барной стойкой.

Молодой человек кивнул и ответил:

– Благодарю вас, мастер Нол, но, пожалуйста, называйте меня Резкайн.

Улыбка мастера Нола дрогнула, когда он услышал столь странную просьбу, словно он надеялся, что не оскорбил своего гостя.

– Конечно... Резкайн. Пожалуйста, присаживайтесь, я принесу вам еду. Быть может, вы хотите эля?

Резкайн пил эль, вино или крепкие напитки только во время тренировок, поскольку они предназначались для определенных социальных ситуаций, но так и не полюбил ни один из них. Быстро оглядевшись по сторонам, он понял, что сейчас ему следовало согласиться.

– Да, благодарю вас. Принесите лучшее, что у вас есть, – ответил Резкайн с напряженной улыбкой.

Он бы предпочел воду.

Как только Резкайн вошел в зал, он сразу оценил посетителей и свободные места и направился к дальней части, где возле очага стоял маленький столик. Не самое идеальное место, но вполне его устроит. Оттуда он сможет наблюдать за большей частью зала, и никто не окажется у него за спиной. Никто из находившихся поблизости людей не показался ему опасным. Пожилая пара сидела вместе с парой среднего возраста по другую сторону очага, а молодой человек и женщина – напротив него. Слева стройный мужчина в вульгарных шелковых одеждах перебирал струны лютни.

Молодая пара напротив снова привлекла его внимание. Он никогда не видел, чтобы два человека так себя вели. Мужчина держал женщину за руку – и Резкайн подумал, что он ее удерживал силой. Однако ему не показалось, что женщина хотела уйти – она улыбалась и смеялась. Они полностью сосредоточились друг на друге и не смотрели по сторонам.

Как они могли следить за возможными угрозами или прислушиваться к незначительным изменениям в атмосфере зала, если видели только друг друга? К тому же сколько можно изучать глаза собеседника? Создавалось впечатление, что у них ничего не менялось. Но, быть может, именно по этой причине мужчина держал женщину за руку. Возможно, он смотрел ей в глаза, оценивая правдивость ее слов, а руки сжимал, чтобы не дать возможность достать оружие? Не исключено, что это допрос. Однако он никогда не видел, чтобы допрос доставлял кому-то удовольствие, а молодые мужчина и женщина были явно довольны происходящим.

Резкайн понял, что слишком долго задерживает свое внимание на одном месте, и снова принялся изучать зал. Через несколько мгновений молодая женщина в плаще, вошедшая в бар, пока он искал для себя место, повернулась, чтобы окинуть взглядом комнату. Когда она заметила Резкайна, ее глаза широко раскрылись, и от удивления она разинула рот. Женщина поняла, что он это заметил, покраснела и быстро отвернулась.

Резкайн мысленно лягнул себя за то, что забыл улыбнуться. Он не хотел привлекать ее внимания, но и выглядеть враждебным или угрожающим в его планы не входило. В конце концов, он старался стать здесь своим. Он продолжал наблюдать за женщиной и возможными угрозами из зала. Наконец она собралась с духом и направилась к нему.

– Прошу меня простить, – сказала она мягким, но веселым голосом, – мне бы не хотелось вам мешать, но здесь больше нет свободных столиков. Могу я присесть с вами?

Ее темно-карие глаза в свете очага напоминали патоку и смотрели на него умоляюще из-под густых черных ресниц. У нее было личико в форме сердца, бледная кожа с веснушками на носу и верхней части щек. Волнистые каштановые волосы спадали ниже плеч на бледно-зеленую тунику. Резкайн с удивлением обнаружил, что женщина носила темно-коричневые штаны, а не смехотворные слои одежды, которые другие женщины обычно надевали на себя. С ее пояса свисал длинный кинжал, но другого оружия он не заметил.

Снова мысленно лягнув себя, он продемонстрировал такую же вежливую улыбку, которой одарил ранее горничную.

– Конечно, вы можете сесть со мной. Не думаю, что мне потребуется сразу два места, – сказал Резкайн.

Женщина рассмеялась, хотя он не понял, почему. Несколько мгновений она не сводила с него глаз, возможно, чтобы понять, насколько он для нее опасен. Резкайн оценил ее умение наблюдать и почувствовал облегчение – ему удалось найти человека, который следовал хотя бы каким-то Правилам в этом странном обществе.

– Нет, я не думаю, что вам потребуется сразу два стула. Вы в отличной форме, – ее глаза округлились, и она снова рассмеялась. – Я хотела сказать, что вы вполне помещаетесь на... одном... – Она снова покраснела, и Резкайн вспомнил Умения Этикета.

Ему следовало встать и помочь ей сесть. Он понимал, почему большинству женщин требовалась помощь даже с самыми простыми физическими действиями, ведь их опутывало огромное количество слоев одежды, но эта не носила ничего, что ограничивало бы ее движения. Впрочем, мастера никогда не говорили, что данное правило этикета как-то связано с одеждой, поэтому он встал и отодвинул для нее стул.

Женщина улыбнулась.

– Благодарю вас, вы такой джентльмен, – сказала она.

Ну, наверное, это правда. Он пытался вести себя мирно и никого не хотел напугать, в особенности того, кто не представлял для него угрозы.

– Всегда рад помочь, миледи. Меня зовут Резкайн, – сказал он, взял ее руку и осторожно поцеловал пальцы.

Мастера научили его, что в случае сомнений необходимо занять более высокое положение. Если у него возникло ощущение, что эта женщина следовала большему количеству Правил, чем другие люди, с которыми он встречался, он будет вести себя с ней, как с леди, пока не узнает, что это не так.

– О, – молодая женщина выдохнула, – я... я... – Она заморгала и снова покраснела.

Пыталась ли она придумать имя? Быть может, не хотела называть настоящее и теперь испытывала тревогу. Для него это не имело особого значения, ведь они всего лишь сидели за одним столом. Он представился только в соответствии с правилами приличия. И все же Резкайн почувствовал некоторое разочарование, хотя и не понимал его причины. Возможно, дело в том, что я не сумел повести себя в соответствии с ее ожиданиями?

– Все в порядке, миледи. Вы не обязаны называть свое имя, если хотите сохранить его в тайне. Я понимаю. – Резкайн слегка поклонился, чтобы показать, что не обижен.

Мастера объяснили ему, что отказ правильно представиться можно считать оскорблением, но из этого не следовало, что он чувствовал обиду. Резкайн снова ощутил легкую тяжесть в груди и в недоумении нахмурил лоб. Прошло почти две недели после сражения у форта. Конечно, он не мог испытывать боль из-за полученного тогда ранения.

– О нет! – Женщина выдохнула, широко раскрыла глаза и схватила его за руку. Резкайн сжал рукоять кинжала другой рукой под столом и едва не отшатнулся, но сумел вовремя остановиться. Жители внешнего мира были склонны к физическому контакту, который не нес в себе угрозы, к чему он никак не мог привыкнуть. – Я не хотела вас обидеть. Мне очень жаль. Просто вы меня удивили, и не более того.

Резкайн недоуменно нахмурился. Теперь он знал. Он сделал что-то неправильно.

– Я вас удивил? Неужели я повел себя неуместно, миледи?

– О нет, вовсе нет. Как раз наоборот. Я не леди. Просто Фриша. Я хочу сказать, что меня зовут Фриша.

Резкайн улыбнулся, испытав облегчение из-за того, что не поставил ее в затруднительное положение, хотя не понимал, почему она так разволновалась.

– Рад с вами познакомиться, госпожа Фриша.

– О, пожалуйста, не называйте меня госпожа. Я начинаю чувствовать себя старой, а мне всего двадцать, – ответила она как раз в тот момент, когда горничная Роксиэлла принесла им еду. Резкайна удивило, что молодая женщина оказалась на год старше, чем он. Расставляя тарелки и кубки перед ними, Рокси смущенно улыбнулась Резкайну, не обращая ни малейшего внимания на Фришу. – Ведь мы же друзья, – продолжала Фриша.

Это привлекло его внимание. Друзья?

– Мы друзья? – переспросил Резкайн.

– Ну конечно! Мы делим трапезу и ведем приятный разговор, – с мягкой улыбкой ответила Фриша. – И это уже начало, верно? Ну, чтобы быть друзьями, я хотела сказать. – На ее лице смешались надежда и страх.

Резкайн обдумал ее вопрос. Правило 1 состояло в том, чтобы защищать и чтить друзей. Было бы логично начать с того, чтобы их отыскать. Быть может, Фриша являлась частью группы избранных и каким-то образом сумела определить, что он тоже к ней принадлежал. Так или иначе, девушка поняла, что она его друг, раньше, чем он. Знала ли она, что он здесь, или они случайно отыскали друг друга в этом большом городе? И как бы он ни смотрел на происходящее – их встреча определенно стала началом. Резкайн почувствовал, как расслабляются его плечи – и только сейчас сообразил, какими напряженными они были.

– Да, начало, – сказал он.

Фриша снова улыбнулась и посмотрела на свою еду. Она вдруг сообразила, что продолжала сжимать руку Резкайна, смутилась и быстро ее отпустила.

А Резкайн столь же быстро спрятал маленький кинжал в рукаве.

Несколько минут они ели молча. Резкайн испытывал некоторые опасения, ведь он впервые ел то, что приготовил не сам – с тех пор, как покинул крепость. Он мысленно прошелся по списку ядов и антидотов, и ему пришлось напомнить себе, что часть из них находилась в мешочке у него на поясе, а остальные остались в комнате наверху. К тому же все посетители ели совершенно спокойно, однако он не считал, что этого достаточно, чтобы не испытывать тревоги.

– Итак, – заговорила Фриша, нарушая молчание, – вы также здесь остановились или просто зашли, чтобы насладиться трапезой?

– У меня тут комната, – ответил он.

– Мы также остановились на этом постоялом дворе, – сказала Фриша, откусывая кусочек намазанного маслом хлеба.

– Мы? – спросил Резкайн.

– О да. Тэм и я. Тэм еще один друг. Он сопровождает меня в моем великом приключении, – сказала Фриша со смешком. – Ну, я остановилась здесь, так получилось. Оказалось, что у них была только одна свободная комната, когда мы пришли, поэтому Тэм отправился искать другие постоялые дворы, где есть две. На самом деле он не хотел оставлять меня одну, что вполне объяснимо, ведь он является моей охраной.

– Вы не можете разделить комнату? – спросил Резкайн.

Комнаты были достаточно большими, чтобы в них могло поместиться несколько человек, если они не против того, чтобы спать на полу.

Фришу его вопрос ошеломил, и она ужасно покраснела.

– Нет! Нет, все не так. Он и я – мы всего лишь друзья. Он меня сопровождает и защищает, ничего больше.

Резкайн смутился. Если мужчина являлся ее охраной, разве не разумно было бы находиться как можно ближе к ней – вдруг на нее нападут? Он вспомнил об уроках культуры – во многих сообществах считалось неприличным оставаться наедине мужчине и женщине, если только их не связывало близкое родство или они не заключили брачный контракт. Он сообразил, что оскорбил молодую женщину.

– Прошу меня простить. – Он поклонился. – Я не хотел вас обидеть. Просто я подумал, что он ваш родственник или муж, раз уж он выполняет роль защитника, – попытался объяснить свой вопрос Резкайн.

Теперь женщина действительно выглядела смущенной и не смотрела ему в глаза.

– О нет, вы меня не обидели. Я просто не хотела, чтобы вы подумали... ну... будто он и я... В любом случае, мы не родственники, и я не замужем. – Она посмотрела на него сквозь густые ресницы и тут же снова отвела взгляд. – Мы с Тэмом дружим с самого детства, и мой отец ему доверяет. Тэм дал клятву меня защищать и будет верен своему слову.

– Значит, он на службе у вашего отца в качестве защитника? – спросил Резкайн.

Теперь все становилось понятно. Похоже, долг Тэма также состоял в том, чтобы защищать друзей. Теперь у Резкайна появилась уверенность, что он встретил правильных людей. Кажется, они понимали его долг лучше, чем он сам.

– Ну, не совсем, – сказала она, – только не при обычных обстоятельствах. На самом деле он ученик плотника, но хочет стать солдатом. Мне нужно было отправиться в Кайбейн, и требовался тот, кто будет меня сопровождать. Тэм убедил моего отца позволить ему пойти со мной, и тогда у него появилась бы возможность завербоваться на военную службу.

Резкайн принялся вспоминать, что ему было известно о ремесленниках, но о них он знал совсем немного. И не думал, что плотники обучались военным Умениям.

– Значит, Тэм способен вас защитить? У него есть оружие и он умеет им владеть? – спросил Резкайн.

Молодая женщина пожала плечами:

– Не думаю. Он никогда ничего такого не говорил, и у него нет меча. Мы путешествовали до Джастейна из Чесвика с торговым караваном, у которого имелась своя охрана. Мы планировали проделать путь до Кайбейна на речном судне и не думали, что у нас возникнут какие-то проблемы. На самом деле его задача – позаботиться о том, чтобы чужие мужчины не забредали в мою палатку, – сказала она, и снова ее щеки покраснели.

Резкайн не сводил с нее внимательного взгляда. Ему не нравилась мысль о том, что кто-то дал клятву охранять другого человека, не имея ни малейшего представления, как это делать.

– А если чужой мужчина действительно заберется в вашу палатку? Что станет делать Тэм?

Глаза Фриши широко раскрылись.

– О, его нельзя назвать совершенно бесполезным. Понимаете, ему приходилось драться с другими мальчишками, и он способен за себя постоять. – Она прикусила губу и с испугом наморщила лоб. – С умелым воином или мечником он едва ли справится, но вокруг всегда есть люди, способные помочь. И хотя я бы этого не хотела, не сомневаюсь, что он готов умереть, защищая меня. – Лицо Фриши исказилось от тревоги, ее напугало, что Тэм мог погибнуть в такой ситуации.

– А вы сами? Вы можете себя защитить? – Резкайн кивнул в сторону рукояти кинжала, торчавшего из-под стола.

Фриша вновь поджала губы.

– Ну, лучше иметь оружие, чем не иметь, но нет, я не обладаю умениями воительницы. Мой отец настоял, чтобы у меня было чем себя защитить в самом крайнем случае.

Резкайн покачал головой и понял, что именно такова его цель. Ему удалось найти друзей, и они нуждались в его защите. Он постарался сделать свою улыбку обезоруживающей.

– Я также направляюсь в Кайбейн. Для меня будет честью, если вы позволите мне путешествовать с вами и обеспечить дополнительную защиту.

Лицо Фриши озарила радость, и на мгновение Резкайну показалось, что солнце снова взошло. Она широко улыбнулась, ее глаза сияли. Резкайн отслеживал все, что происходило вокруг, прислушиваясь к разговорам, и заметил, что к ним направился молодой человек, который только что вошел на постоялый двор. Дожидаясь, когда он подойдет, Резкайн внимательно изучал незнакомца. Ростом чуть ниже шести футов, спутанные, коротко подстриженные каштановые волосы и карие глаза. Неплохие мышцы, но не слишком объемные, а походка легкая, уверенная и немного игривая. Однако четкая координация тренированного бойца у него отсутствовала. Единственное видимое оружие – кинжал за поясом, похожий на тот, что носила Фриша.

– Фриша! – позвал юноша, когда оказался в нескольких шагах от нее.

Фриша вскочила со своего стула, схватила за руку и потянула к себе.

– Тэм! Тебе удалось найти комнаты? – быстро спросила она.

Тэм отрицательно покачал головой и посмотрел на Резкайна.

– О, Тэм, это мой друг. Он согласился отправиться с нами до Кайбейна и обеспечить дополнительную защиту! – Фриша говорила быстро и возбужденно.

– Неужели? – Тэм не сводил взгляда с Резкайна с того момента, как подошел к столику.

Его улыбка и голос оставались доброжелательными, но в глазах Резкайн прочитал предупреждение. Резкайн подумал бы, что в позе юноши была угроза, если бы не понимал, что это лишь бахвальство.

Резкайн поднялся со стула, точно гадюка, готовая нанести удар.

– Так и есть, – сказал он, его могучая фигура возвышалась над путешественниками.

Улыбка Фриши исчезла, она замерла, глядя широко раскрытыми глазами на два меча и кинжал на поясе красивого молодого человека. Когда он помогал ей сесть, она настолько отвлеклась на его поразительные голубые глаза и придворные манеры, что не заметила оружия. Должно быть, Тэм также увидел клинки, потому что он крепко схватил девушку за руку, словно таким способом мог ее защитить.

Глаза Тэма потемнели.

– Ты быстро находишь интересных друзей, Фриша. Неужели я не могу оставить тебя на полном людей постоялом дворе меньше чем на час?

Фриша тряхнула головой, делая вид, что не теряет уверенности, высвободила ладонь из руки Тэма и ослепительно улыбнулась.

– Не глупи, Тэм. Резкайн, мой друг и защитник, Тэмарин Блэкуотер. Тэм, это Резкайн.

Резкайн протянул руку. Тэм не стал ее пожимать, скрестил руки на груди (глупый жест, ведь теперь у него не было возможности схватить оружие), выгнул брови и спросил:

– Резкайн... это шутка?

Резкайн нахмурился.

– Прошу меня простить? Уверяю тебя, я не шучу.

Фриша ударила Тэма по руке.

– Тэмарин Блэкуотер! Не будь грубияном!

Тэм повернулся к Фрише, открывая левый бок – теперь Резкайн мог достать его единственное оружие.

– Фриша, я дал клятву тебя защищать, а ты только что согласилась путешествовать в компании с незнакомцем, не посоветовавшись со мной. Мы ничего о нем не знаем!

Фриша усмехнулась.

– Конечно, мы знаем. Он... ну, он...

Тэм перебил ее лепет:

– Откуда он родом, Фриша?

– Ну, э-э-э...

– Что он делает в Джастейне? – осведомился Тэм.

– Ну...

– Чем он занимается? Какова его профессия? – с нескрываемым раздражением спросил Тэм.

Фриша обдумала свой разговор с Резкайном. Она не могла вспомнить ни одной детали о человеке с таким именем, кроме того, что он собирался ехать в Кайбейн, о чем сообщил ей только после того, как она сама назвала город.

Фриша покраснела от смущения, робко поглядывая на Резкайна из-под темных ресниц.

– Помолчи, Тэм, ты его оскорбляешь, – прошептала она, но Резкайн отчетливо услышал каждое слово.

Тэм перевел взгляд на Резкайна, он внезапно сообразил, что его поведение действительно могло оскорбить внушительного молодого человека, вооруженного до зубов.

Впрочем, Резкайн и не думал обижаться, более того, он испытал облегчение, убедившись, что у Тэма все в порядке с головой, хотя у него и не было никаких боевых умений. Резкайн убрал руку после оскорбительного жеста Тэма, коротко поклонился и сказал:

– Рад познакомиться с вами, Тэмарин Блэкуотер. Меня радует, что вы так заботитесь о Фрише. Если вы присядете, мы сможем лучше познакомиться, быть может, мне удастся развеять часть ваших страхов и сомнений.

Тэма поразили необычайно хорошие манеры устрашающего молодого мужчины, но, бросив взгляд на умоляющее лицо Фриши, он наконец сдался.

– Хорошо.

Резкайн кивнул и подошел к соседнему столику, где было несколько свободных стульев.

– Прошу меня простить, мастер, госпожа, могу я забрать один из стульев?

Резкайн не сомневался, что не ошибся, когда оценил ситуацию как безопасную, но не собирался ослаблять бдительность, ведь так он мог нарушить Правило 24, поэтому сохранял полную концентрацию, когда оказался спиной к Тэму.

Как только он вернулся со стулом, все трое уселись за стол. Резкайн позволил Тэму сесть слева от себя, но сразу понял, что юноша не понял значения его жеста. Поскольку большинство мечников были правшами, их мечи висели на левом бедре. Когда твой потенциальный противник оказывался слева, рядом с оружием, это позволяло ему помешать тебе обнажить клинок. Конечно, Резкайн одинаково хорошо владел двумя руками и носил два меча, не говоря уже о множестве другого оружия, поэтому его поступок носил символический характер, нечто вроде жеста доброй воли.

Рокси вернулась более довольной – она увидела, что теперь между Резкайном и Фришей сидел Тэм. Она принесла новые кружки с элем и спросила Тэма, хочет ли он поесть.

Фриша, все еще смущенная, избегала смотреть на красивого воина. Когда она увидела его в первый раз, он ее совершенно очаровал. Она никогда не встречала такого эффектного и сильного мужчину, в нем чувствовалась опасность, что заставляло ее кровь быстрее бежать по венам. Она боялась, что совершила огромную ошибку, но он выглядел таким добрым и вежливым. Ни один мужчина не относился к ней прежде как к настоящей леди, и не только к ней. Он вел себя вежливо и достойно по отношению ко всем вокруг. И даже со спокойной вежливостью отбросил грубость Тэма.

– Итак, мастер Резкайн... – начал Тэм.

Резкайн поднял руку:

– Пожалуйста, просто Резкайн.

Тэм кивнул.

– У меня вызывают любопытство ваши манеры. Вы дворянин?

Резкайн улыбнулся, ничего не отрицая и не подтверждая.

– Просто Резкайн.

Тэм заерзал на своем месте и бросил взгляд на Фришу, которая внимательно изучала все, что стояло на столе.

– Значит, Резкайн. Фриша сказала, что вы готовы отправиться с нами в путь. Почему?

Резкайн кивнул.

– Прежде всего, у нас общая цель, и мы направляемся в одну сторону. Во-вторых, число гарантирует бóльшую безопасность. В-третьих, и это самое главное, причина в Правиле 1.

Тэм кивал, пока не услышал последние слова.

– А что такое правило один? – нахмурившись, спросил он.

Резкайн склонил голову набок и с новым интересом посмотрел на Тэма.

– Я думал, вы знаете. Правило 1 – Защищать и чтить своих друзей.

Лицо Тэма расслабилось.

– Ну конечно, каждому следует защищать и чтить своих друзей. Но почему вы решили, что мы ваши друзья? Я не хочу вас обидеть, но мы только что познакомились, – заметил Тэм.

Резкайн заставил себя снова улыбнуться и кивнул в сторону странно молчавшей молодой женщины.

– Так мне сказала Фриша, – ответил Резкайн.

Фриша подняла голову и слабо улыбнулась.

Тэм перевел взгляд на Фришу, но та снова стала разглядывать стол.

– И вы с этим согласились только из-за того, что она так сказала? – удивленно спросил Тэм.

Резкайн наклонил голову, продолжая изучать Фришу. Ее щеки покраснели под его взглядом, но она продолжала молчать.

– У меня нет оснований сомневаться в ее словах, – сказал Резкайн. – Она на удивление открытый и радостный человек. Ничто из сказанного ею не вызвало у меня вопросов – в ней нет обмана и коварства. Пожалуй, я могу сказать, что ее главным недостатком является доверчивость и неумение себя защитить. И я способен помочь ей решить эти проблемы.

Помощник плотника смотрел на Резкайна, разинув рот.

– Вы очень быстро поняли характер Фриши, но все еще мало о нас знаете. Судя по вашему виду, вы сможете самостоятельно добраться до Кайбейна быстрее и с меньшими усилиями. Зачем вам брать на себя бремя еще двух людей, даже если мы ваши друзья? – Его последние слова были полны сомнений.

– Вы Тэмарин Блэкуотер, ученик плотника, который хочет стать солдатом. Вы ничего не знаете о войне и не владеете искусством воина. У вас есть лишь кинжал на поясе, хотя вы, скорее всего, не умеете им пользоваться. Вы дали клятву защищать госпожу Фришу, прекрасно понимая, что, скорее всего, погибнете, если вам придется вступить в схватку с врагом. Я не думаю, что вы до конца продумали эту ситуацию. И совершенно уверен, что госпожа Фриша этого не сделала.

Тэм искоса посмотрел на Фришу.

– Я думаю, что она едва ли захочет, чтобы вы рисковали из-за нее жизнью, – продолжал Резкайн. – Вы оба хотите попасть в Кайбейн, и у каждого из вас есть на то причины, ну а приняв решение путешествовать вместе, вы оба дали клятву, не подумав о последствиях. Я нарушу свой долг и Правило 1, если позволю вам продолжать путешествие на таких условиях без моей защиты.

Его новые знакомые смотрели на него, широко раскрыв глаза. Казалось, оба не знали что сказать.

Первым пришел в себя Тэм.

– Ну, ничего себе! Как вы осмеливаетесь говорить, что я не в состоянии ее защитить! – возмущенно спросил он. – Я способен ничуть не хуже, чем любой другой мужчина.

Лицо Тэма покраснело от гнева и смущения, но все трое знали, что это лишь бравада.

Резкайн пристально посмотрел на Тэма.

– Хорошо, давайте выйдем во двор и проведем тренировочный бой на кинжалах, ведь это единственное оружие, которое у вас есть. Если вы сможете меня победить, то больше никогда не увидите. А если верх одержу я, мы вместе отправимся в Кайбейн.

Тэм тут же смолк и заметно побледнел. Он смотрел в холодные голубые глаза, и казалось, еще немного, и он начнет отчаянно дрожать. С трудом сглотнув, он откашлялся.

– Нет, я считаю, что будет лучше, если вы оставите нас одних, – сказал Тэм. – Из того, что вы лучший боец, чем я, еще не следует, что вы можете навязать нам свое присутствие.

– Тэм! – ахнула Фриша.

– Нет, Фриша, я не позволю ему нам угрожать, – ответил Тэм.

Слова Тэма застали Резкайна врасплох. Он не ожидал, что Тэм именно так поймет его слова, и почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Он потянулся к кошельку и достал несколько монет. Положив их на стол, Резкайн встал и поклонился Фрише и Тэму.

– Я приношу свои извинения. У меня и в мыслях не было вас обижать или пугать. Прошу меня простить, если я поставил под сомнение вашу честь. Я лишь хотел предложить защиту только что обретенным друзьям. Мастер Тэм, если вы не сможете отыскать подходящее место для ночлега, я готов освободить свою комнату, чтобы вы могли оставаться рядом с госпожой Фришей. И не тревожьтесь из-за возможных проблем со мной – меня вы больше не увидите.

Резкайн повернулся и, продолжая контролировать все вокруг, направился в свою комнату. Ванну уже унесли, но к его вещам никто не притрагивался. Он еще раз проверил комнату на наличие ловушек и ядов, ничего не нашел и принялся паковать вещи, которые успел достать, решив, что белье заберет потом. Выяснилось, что выполнять Правило 1 совсем непросто. Казалось, защищать и чтить достаточно легко, но только если одно не входит в противоречие с другим. Пытаясь защитить новых друзей, он принес им бесчестье.

Резкайн был сильно недоволен собой. Он нашел друзей лишь немногим больше часа назад, но уже потерпел неудачу. Теперь для того, чтобы их защищать, ему придется незаметно следовать за ними. Ведь он дал обещание... значит, они не должны его увидеть. А как он сможет их охранять, если они сядут на речное судно? Конечно, они узнают, что он находится на борту. Речные суда совсем небольшие. Значит, нужно изменить внешность. Никто из них не видел его скакуна, так что Гордый его не выдаст. Но не станет ли для них бесчестьем, если он их обманет и последует за ними тайно?

Общение с людьми внешнего мира оказалось гораздо сложнее, чем объясняли мастера. Он пытался использовать фразы, которые его заставили выучить, повторял жесты и комплименты, но временами это утомляло и смущало. Когда ему казалось, что он сделал все совершенно правильно, люди бросали на него взгляды крайнего удивления.

С мужчинами у него возникало меньше проблем, пока он не встретил Тэма. Но женщины неизменно выводили из равновесия. Он знал, что совершил тактическую ошибку, познакомившись сначала с Фришей. К тому моменту, когда он встретился с Тэмом, сработали инстинкты защитника, и стало заметно меньше желания выслушивать доводы разума. В противном случае у него было бы больше шансов убедить Тэма в своей искренности.

Закинув сумку на плечо, он подошел к двери и распахнул ее – на пороге стоял Тэм, который собирался постучать. Резкайн выпустил рукоять меча, за которую схватился от неожиданности. Он не мог поверить, что открыл дверь, предварительно не проверив, стоял ли кто-то за ней. Его разум перестал работать четко из-за серии ошибок, он понимал, что должен немедленно взять себя в руки, пока не допустил еще более серьезных промахов.

Он отступил в сторону, позволив Тэму войти.

– Я собрал свои вещи и сообщу хозяину постоялого двора, что ухожу. – Он шагнул к двери, собираясь покинуть комнату, но его остановила рука Тэма, которая легла ему на плечо.

Резкайн с трудом подавил желание вывернуть руку Тэма так, чтобы тот запросил пощады. Вместо этого он спокойно посмотрел на юношу.

– Подождите, пожалуйста, – попросил Тэм.

Резкайн молча смотрел на него, дожидаясь, когда Тэм продолжит.

– Я... сожалею, – сказал Тэм, неловко прижав руки к груди. – Я сказал то, чего говорить не следовало. Я не хотел вас оскорбить и не хочу показаться неблагодарным. – Он тяжело вздохнул, и его плечи опустились. – Вы правы. Я не знаю, что делаю. И оказался в очень неловком положении. Когда я давал клятву, я думал, что это не так уж существенно. Рассчитывал, что помогу Фрише, если ей что-то потребуется. – Юноша почесал небритую щеку и продолжал: – По дороге сюда из Чесвика я поговорил с охранниками каравана. То, что они мне рассказали... разбойники нападают на дорогах и даже на реке, ну... они меня напугали. Я знаю, что должен защищать Фришу, и хочу этого, но если дойдет до дела, я знаю, что не смогу. Вот почему, если вы сумеете меня простить, я бы принял ваше предложение сопровождать нас в Кайбейн.

Тэм почти умоляюще посмотрел в глаза Резкайна. Уязвимость, которую Тэм пытался скрыть ранее, теперь стала очевидной для всякого, кто внимательно на него смотрел.

– Это моя вина, – сказал Резкайн, склонив голову. – Я не сумел внятно сформулировать свою цель. У вас были все права, чтобы защищать свою спутницу.

– Нет, мне не следовало говорить с вами в столь неуважительной манере, – ответил Тэм. – Вы вели себя безупречно. А я просто не хотел посмотреть правде в глаза, и мне было стыдно это признать перед Фришей. Так будет намного лучше. Я ошибался, когда уверял ее, что со мной она в безопасности.

Резкайн улыбнулся, чтобы смягчить свои слова.

– Я не думаю, что госпожа Фриша глупа.

Тэм самоуничижительно рассмеялся.

– Верно, она умная.

– Когда вы планировали покинуть город? – спросил Резкайн.

– Мы хотели попытаться купить проезд на речном судне завтра утром. Насколько я слышал, требуется день или два, чтобы зарезервировать каюту, значит, мы отплывем послезавтра?

Резкайн кивнул.

– Это меня устраивает. Я могу отправиться вместе с вами утром, чтобы обо всем договориться, но день мне потребуется на то, чтобы завершить одно дело.

– Значит, после завтрака? – спросил Тэм.

– Да, спокойной вам ночи, мастер Тэмарин, – ответил он.

Он поправил сумку и собрался уйти.

– Подождите! – почти закричал Тэм.

Резкайн повернулся и посмотрел на него печальными голубыми глазами. Во всяком случае, Тэму показалось, что они печальны.

– Я не собирался выгонять вас из вашей комнаты, хотя ценю ваш жест. Владелец постоялого двора сказал, что я могу спать в общем зале после того, как все посетители уйдут. И так будет намного дешевле.

Резкайн видел, что Тэм хотел поскорее уйти из комнаты, но на его пути стояла массивная фигура Резкайна, который хмурился. Общий зал наверняка совсем не безопасное место. Любой сможет незаметно подобраться к ничего не подозревающему молодому человеку. Пожалуй, общий зал самое уязвимое место из всех возможных, лишь немногим лучше, чем ночлег на улице. Тэмарин будет защищен от тех, кто снаружи, но любой из постояльцев мог на него напасть. Кроме того, Резкайн не сомневался, что посетители вряд ли рано покинут зал.

Резкайн наклонил голову набок – он так поступал, когда погружался в серьезные размышления.

– В этой комнате полно места для двоих. Я не вижу причин, по которым мы не можем провести тут ночь. Во всяком случае, здесь вам придется тревожиться только об одном человеке. А в общем зале – из-за всех постояльцев.

– Вы согласны? – спросил Тэм. – Вы готовы разделить со мной комнату?

Резкайн приподнял бровь.

– Я собирался отдать вам всю комнату, – холодно сказал он. – С моей точки зрения, это более выгодная сделка.

Тэм наконец улыбнулся.

– Верно. Интересно, есть ли у хозяина лишняя кровать. Я спрошу у него и расскажу Фрише, что произошло. А вы занимайте кровать, ведь с самого начала комната ваша. И... спасибо.

Резкайн шагнул обратно в комнату, качая головой. Неужели все простолюдины настолько трудные в общении? Если ему предстояло защищать и чтить таких людей, почему его мастера посчитали, что их не следовало тщательно изучать? Быть может, это из тех уроков, которые он должен усвоить самостоятельно. Он поставил сумку на кровать и достал определенные предметы, чтобы поставить охранные сигналы.

Вскоре вернулся Тэм вместе со Шлемом, они принесли матрас. За ними появилась Рокси с постельным бельем. Молодая женщина взглянула на Резкайна, смущенно улыбнулась и захлопала ресницами. Из-за того, что Рокси не смотрела по сторонам, она наткнулась на Шлема, который наклонился над матрасом, и постельное белье разлетелось во все стороны. Тэм смотрел на происходящее разинув рот, а Резкайн лишь наклонил голову набок и сказал:

– Быть может, вам следует повторить Правила 8, 24, 84 и 96.

Шлем захихикал и выпутался из подола платья Рокси.

– А это еще что такое?

– Следи за окружающим миром, – начал цитировать Резкайн, – всегда будь настороже, не позволяй своему вниманию отвлекаться и всегда будь готов.

Тэм не выдержал и расхохотался. Теперь стало очевидно, почему эта парочка оказалась в таком глупом положении. Они не удосужились выучить Правила, не говоря уже о том, чтобы им следовать. Как только им удалось вырасти?

– Вы также умудрились нарушить Правило 6, – продолжал Резкайн.

Шлем ухмыльнулся, а Рокси спрятала лицо в ладонях.

– И в чем оно состоит? – поинтересовался Шлем.

– Не получать увечий, – ответил Резкайн спокойным, ровным голосом, посмотрев на Рокси, которая выглядывала на него из-за скрещенных пальцев.

Резкайн подумал, что парочка должна знать хотя бы это Правило.

Рокси медленно опустила руки, открыв сильно покрасневшее лицо, и снова смущенно улыбнулась.

– Со мной все в порядке, – сказала она. – Спасибо за беспокойство, сэр. Вы так добры.

Резкайн слегка наклонил голову. Он не особенно встревожился. Женщина не заливала кровью постель Тэма, явно не пострадала и сможет покинуть комнату, чтобы он смог наконец улечься в кровать. Таким образом, ее проблемы не повлияют на его дальнейшие цели.

Шлем поднялся на ноги и помог Рокси. Резкайн едва не вмешался, но вовремя остановился, ведь он не был их хозяином. Стоит ли удивляться, что они не учат Правила, – подумал он. Если кто-то будет помогать им каждый раз, когда они совершат ошибки, как им удастся чему-то научиться? В любом случае их обоих следовало бы наказать за ошибки. Рокси была виновницей столкновения, но Шлем не обратил внимания на опасность и не смог его избежать. Резкайн не сомневался, что неделя боли и визит в лазарет помогли бы им понять важность Правил. Впрочем, с этой парочкой недели могло и не хватить. Никто из них не ожидал наказания, в том числе Тэм, поэтому Резкайн промолчал.

Рокси подошла забрать простыни у Тэма, который их поднял. Молодая женщина повернулась, собираясь застелить постель, но Тэм отказался, заявив, что справится сам. Очевидно, он хотел избавить девушку от дальнейших затруднений, но Резкайн увидел в этом только поддержку неповиновения. Тэм не делал девушке никакого одолжения. Впрочем, нельзя исключать, что теперь он не доверял неуклюжей женщине, считая ее неспособной сделать столь простую работу. Резкайн кивнул. Это выглядело разумно. Если на нее нельзя полагаться и она не в состоянии следовать Правилам, какие еще безобразия она способна устроить?

Как только Рокси и Шлем ушли, Тэм снова расхохотался.

– О, Создатель, Рез, ты такой смешной! Я не сообразил, что сказать, но ты отреагировал сразу. Это было весело.

Рез?

Резкайн окончательно смутился. Он не понимал, какое отношение имел юмор к произошедшему, но промолчал, ведь теперь Тэм пришел в веселое настроение. Резкайн забрал предметы, с которыми возился перед этим, и принялся ставить охранные ловушки вокруг кровати.

Тэм с недоумением на него смотрел.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Устанавливаю охранные ловушки, – ответил Резкайн.

– Зачем? – осведомился Тэм.

– Чтобы они меня разбудили, если кто-то на нас нападет, – объяснил Резкайн.

– Но кто может напасть на нас здесь? Подожди... может быть, ты думаешь, что я? – спросил Тэм с округлившимися глазами.

Резкайн посмотрел на него с раскаянием.

– В комнату можно попасть двумя способами – через дверь и окно. Снаружи немало людей с самыми отвратительными намерениями, возможно, есть такие и внутри постоялого двора. Так что поставить охранные ловушки разумно, когда ложишься спать.

– И ты беспокоишься о таких вещах? С тобой уже случалось нечто подобное? – спросил Тэм.

Он уже начал сомневаться, стоило ли делить комнату с человеком, который привлекает такое внимание.

Резкайн покачал головой:

– Там, где я вырос, мужчины постоянно пробирались в мою комнату, чтобы проверить мою готовность действовать в самых разных ситуациях. Они обучали меня Умениям, в особенности в те моменты, когда я бывал наиболее уязвим.

Тэм заметно расслабился и кивнул.

– Да, это я понимаю. Мы с моими братьями постоянно разыгрывали друг друга. Однажды мой старший брат Кайнит убедил Перрина помочь ему зашить простыни Коннина, так чтобы он оказался в мешке, когда спал. А потом они засунули туда змею и мышь. Я не сомневаюсь, что крики были слышны на другом конце города. Ма и па рассердились по-настоящему. К тому же ма заставила Кайнита и Перрина заплатить за испорченные простыни.

Резкайн обдумал это нападение – розыгрыш – как его назвал Тэм. Он не видел ни малейшего смысла в такой технике, если не считать того, что жертва должна сохранять бдительность даже во сне. Тем не менее, если им удалось добиться нужного эффекта, то кто он такой, чтобы судить?

Тэм застелил кровать, пока говорил, а Резкайн закончил устанавливать охранные ловушки. Посмотрев на Тэма, снимавшего сапоги, он спросил:

– Ты больше не собираешься выходить из комнаты?

– Нет, я закончил все дела. И устал после путешествия и поисков комнаты на постоялых дворах, – ответил Тэм. – А еще я очень рад, что ты предложил мне разделить с тобой комнату. Это успокоило Фришу.

– Но как ты рассчитываешь ее защищать отсюда? – с любопытством спросил Резкайн.

Тэм удивился.

– Ну, я не думаю, что на нее кто-то нападет, пока она находится в комнате. Ее никто не преследует. К тому же на двери есть засов.

Резкайн покачал головой и достал небольшой мешочек из своей сумки.

– Я скоро. Закрой дверь на засов.

– Что? А как ты вернешься? – спросил Тэм.

– Просто... закрой дверь... пожалуйста.

Мастера часто говорили ему, что многие люди редко отказывают в просьбе, когда ты добавляешь «пожалуйста», в особенности если она не имеет для них существенного значения.

Тэм встал и запер дверь, после того как Резкайн ушел. Рез представлялся ему странным, спокойным и уверенным по большей части, но с очень необычным чувством юмора. Тэм задался вопросом, действительно ли он так опасен, каким казался. Он был вежливым и обходительным и говорил как образованный человек. Тэм не сомневался, что Рез учился обращению с оружием. Любой мужчина с двумя мечами выглядел бы полнейшим идиотом, будь это не так. Это просто кричит о том, что ты напрашиваешься на дуэль, в особенности если ты простолюдин, ведь многие заносчивые лорды любят ставить простых людей на место.

Резкайн прошел по коридору к двери комнаты, где, как он знал, поселилась Фриша, и тихонько постучал по твердому дереву. Через мгновение дверь открылась, и он увидел Фришу, одетую в шелковый кремовый халат. Волнистые каштановые волосы обрамляли лицо, а щеки слегка покраснели – она явно поспешно накинула халат.

– Резкайн! – удивленно выдохнула она.

Ее разум работал быстро, когда она пыталась понять, чем может закончиться поздняя встреча у ее спальни. Втолкнет ли этот невероятно красивый мужчина ее в комнату, а потом подхватит на руки и похитит? Щеки молодой женщины густо покраснели, когда она поняла, что не столько испытывает страх, сколько погружается в фантазии.

– Госпожа Фриша. – Резкайн слегка поклонился. – Я еще раз приношу свои извинения за инцидент в общем зале. Я никого не хотел обидеть.

– О нет, вам не за что просить прощения. Тэм перешел границы, но, насколько я поняла, вы с ним сумели договориться, – ответила она.

– Именно так. – Он утвердительно кивнул. – Однако вам следовало сначала спросить, кто стучит в вашу дверь.

Фриша выглядела слегка разочарованной.

– Да, вы правы. Я не подумала.

Резкайн склонил голову.

– Хорошо. Если вы больше не намерены покидать свою комнату ночью, я поставлю ловушку на вашу дверь. Всякий, кто попытается войти, потеряет сознание. Вы согласны?

Глаза Фриши широко раскрылись.

– Неужели вы считаете, что это необходимо?

– Да, если только вы не предпочтете спать в моей комнате, где я смогу вас лучше защитить, – уверенно заявил он.

Щеки Фриши снова покраснели. Она понимала, что он не делает ей предложения – во всяком случае, ей так казалось. Он просто поставил ее в известность о положении дел, но у нее в голове бродили другие мысли.

– Хм-м-м... нет... не думаю, что это будет разумно.

Резкайн склонил голову набок, наблюдая за ее реакцией. Он считал, что предложенное им решение было самым разумным. Одну комнату защищать намного проще. К тому же, пока он будет спать, ему не придется беспокоиться о том, что происходит в спальне, расположенной через две двери. Фриша сказала, что она и Тэм его друзья, значит, он должен защищать обоих. Но он не сможет делать это эффективно, если кто-то из них будет находиться в другом месте.

Складывалось впечатление, что здесь правила приличий стояли выше безопасности, и он не мог ничего изменить. Эта мысль заставила его помедлить. Являются ли приличия еще одним набором Правил? И должен ли он их исполнять? Мастера рассказывали ему о приличиях, но всякий раз выяснялось, что это роль, которую необходимо играть, но не то, чем следовало руководствоваться в жизни.

– Хорошо, – сказал он. – До утра не открывайте дверь, если не возникнет каких-то очень важных обстоятельств. Но если вы ее откроете, сразу отходите в сторону.

– Л-ладно. Благодарю вас. И... доброй ночи, Резкайн, – сказала она, слабо улыбнувшись.

Установив ловушку на дверь Фриши, Резкайн направился в свою комнату. Сначала он прислушался, приложив ухо к двери, потом вытащил из ножен Громобой и вставил его между дверью и рамой. Одно быстрое движение, и засов отошел в сторону. Резкайн быстро толкнул дверь и поймал засов прежде, чем тот упал на пол.

Тэм с широко раскрытыми глазами и разинутым ртом вскочил с постели, посмотрел на Резкайна, перевел взгляд на зажатый в его руке засов и снова уставился на распахнутую дверь.

– Я понятия не имел... – только и сумел сказать он. – Фриша?

– Я поговорил с ней и поставил ловушку на дверь. Не пытайся ее открыть, пока я не сниму ее завтра утром, – сказал Резкайн, закрывая дверь в комнату и возвращая на место засов.

Вытащив один из кинжалов, он вонзил его в дверь над засовом. Обернувшись, он увидел, что Тэм вопросительно на него смотрит.

– Если кто-то попытается поднять засов, то кинжал со стуком упадет на пол, предупреждая нас о незваном госте, – объяснил Резкайн.

– О, – только и сказал Тэм, не сводя глаз с Реза.

Резкайн подошел к окну и положил кинжал с длинной рукоятью на подоконник так, что лезвие едва касалось рамы и подоконника.

– Если кто-то поднимет окно, кинжал упадет на пол.

Резкайн снял ремень с мечами и поставил Королевского Убийцу возле своей кровати. Кинжал он спрятал под подушку, потом снял сапоги. Он не хотел полностью отказываться от оружия и не собирался показывать Тэму спрятанные клинки, ведь тот все еще оставался незнакомцем, пусть и другом. И хотя он должен был защищать и чтить друзей, в Правилах ничего не говорилось о том, что друзья не могут причинить вред ему. И даже если бы имелись такие Правила, никто из жителей внешнего мира не следовал им систематически, поэтому и верить им он не собирался.

Тэм и Резкайн устроились в своих постелях, и Резкайн погасил лампу.

Глава 4

Когда солнце наконец поднялось над горизонтом, а предрассветные звезды потускнели и исчезли, Резкайн решил, что ждал достаточно. Он подошел к колодцу и достал ведро свежей воды. Скинув пропитанную пóтом тунику, он вылил холодную воду на голову. Она потекла по мощному торсу, намочила штаны и скопилась в луже возле босых ног. Потом он встряхнул длинными черными локонами, отжал их, и влажные пряди повисли вокруг головы, часть упала на лицо. Подхватив тунику, он направился к входу на постоялый двор. Там, на пороге, стояла Рокси и завороженно на него смотрела.

Резкайн кивнул, когда проходил мимо.

– Доброе утро, госпожа Роксиэлла.

С широко раскрытыми глазами она протянула руку к его тунике и сказала:

– Я могу постирать ее для вас, милорд.

Резкайн удивленно посмотрел на нее. Милорд? Уже не в первый раз к нему так обращались. Он выпустил из рук тунику и поблагодарил Рокси. Вернувшись в комнату, он обнаружил, что Тэм о чем-то серьезно говорил с Фришей. Оба замолчали, как только он вошел, и посмотрели на него так, словно он превратился в розового дракона. Резкайн застыл на месте.

– Что? – удивленно спросил он.

– Ваши мышцы... рубашка! Я хотела сказать, где ваша рубашка? – заикаясь, спросила Фриша, отчаянно покраснев.

Она говорила и не могла отвести взгляда от его совершенного тела. Даже едва не провела рукой по губам, чтобы проверить, не течет ли слюна.

– Ее взяла госпожа Роксиэлла, – сказал Резкайн, закрывая дверь и задвигая засов.

Затем он подошел к стопке выстиранной одежды, лежавшей на его постели.

– Что? – вскрикнула Фриша.

Ее лицо мгновенно побледнело, а потом стало красным от ярости. Резкайн в недоумении нахмурил лоб. Он не понимал, почему так рассердилась Фриша. Неужели она думает, что Роксиэлла украдет его одежду?

– Она испачкалась... пока я тренировался. Госпожа Роксиэлла сказала, что постирает ее.

Фриша облегченно вздохнула, но тут же смутилась. Тэм задумчиво посмотрел на молодую женщину, и та отвела глаза, отказываясь взглянуть на своего друга.

Тэм повернулся к Резу:

– Солнце едва взошло, а вы уже успели потренироваться? Как давно вы встали?

Резкайн пожал плечами:

– Часа два назад.

– И вы часто так поступаете? – спросила Фриша.

– Я привык практиковать физические Умения бóльшую часть дня, когда не занимаюсь другими вещами или сплю. С того момента, как я отправился в путешествие, времени на тренировки стало меньше.

– О, тогда все понятно, – сказал Тэм.

– Что именно? – удивленно спросил Резкайн.

Тэм махнул рукой в его сторону:

– Ну, все... это.

Резкайн посмотрел на себя, но так и не понял, что имел в виду Тэм. Целители все прошедшие годы отлично выполняли свою работу, и у него осталось совсем немного шрамов, да и те едва заметные. В его облике не было ничего, что привлекало бы внимание. Резкайн отбросил недоумение и сменил тему.

– Если ты хочешь стать солдатом, мастер Тэмарин, ты должен вставать пораньше и тренироваться. Тебе придется этим заниматься в начале подготовки – а потом до самого конца военной карьеры, – сказал Резкайн и начал одеваться.

Фриша понимала, что ей необходимо выйти, чтобы Резкайн мог спокойно одеться, но обнаружила, что не может заставить свои ноги двигаться.

– Хм-м-м, – простонал Тэм, – ты серьезно? Я ненавижу рано вставать.

Резкайн отметил, что Фриша продолжала на него смотреть, поэтому спросил:

– Госпожа Фриша, с вами все в порядке? – Он окинул себя взглядом. – Или со мной что-то не так?

Она отвела взгляд от его груди, которую уже полностью скрывала темно-зеленая туника, и посмотрела ему в глаза.

– О да. Со мной все прекрасно. Ну... – Ее глаза широко раскрылись, когда он начал развязывать черные штаны.

Тэм толкнул ее локтем.

– Фриша, не могла бы ты заказать нам завтрак? И мы через некоторое время встретимся в общем зале.

Взгляд Фриши метнулся к Тэму, словно она только сейчас поняла, что он также находится в комнате, и она вновь покраснела – Фриша поняла, что Тэм заметил, как она глазела на поразительно хорошо сложенного воина. Она поспешно вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь как раз в тот момент, когда Резкайн стянул штаны.

Тэм рассмеялся.

– Ты произвел на нее впечатление. Никогда не видел, чтобы она так возбуждалась. Фриша повела себя невежливо, не позволив тебе спокойно переодеться.

Резкайн счел его слова шутливыми, ведь сам Тэм не дал ему такой возможности. Впрочем, может быть, это являлось частью приличий, которые ему предстояло соблюдать. Он задумчиво склонил голову.

– Прежде всего, ей не следовало оставаться одной в запертой комнате с двумя мужчинами, – сказал Резкайн.

Он хотел, чтобы это прозвучало как вопрос. Но получилось утверждение.

– Верно, и как ее защитнику, мне следовало настоять на том, чтобы она ушла раньше, но я как-то не подумал. Я рос с тремя братьями, но у меня не было сестер. Ты гораздо лучше разбираешься в таких делах, чем я, а потому напоминай мне, если я что-то забуду, – сказал Тэм.

Резкайн приподнял бровь.

– Если я отвечаю за приличия в нашей группе, то боюсь, от меня не будет много пользы. Меня гораздо больше беспокоит безопасность. Во время путешествия возникнет множество ситуаций, когда нам будет лучше держаться вместе, чем разделяться только ради приличий. И придется удовлетвориться тем, что мы станем относиться друг к другу с уважением.

Тэм внимательно посмотрел на Резкайна, пока тот надевал сапоги.

– Ты действительно так думаешь, верно? – спросил Тэм.

– Что? – спросил Резкайн.

– Что будешь относиться к ней с уважением, – заявил Тэм.

Резкайн удивился, что Тэм задал такой вопрос.

– Конечно. Я буду обращаться с вами обоими с честью. Это Правило 1.

– Защищать и чтить своих друзей? – спросил Тэм, вспомнив слова Резкайна, которые тот произнес накануне вечером. Резкайн кивнул. – Ты действительно следуешь кодексу... как Рыцарь Королевства?

Кодекс? Резкайн обдумал его вопрос. Ну, кодекс является набором правил. Резкайн улыбнулся – он знал, что всем нравится его улыбка – и сказал:

– Всегда.

Молодые люди поспешно спустились вниз по лестнице. Тэм проголодался и очень хотел поесть и двигаться дальше. А Резкайн беспокоился из-за того, что Фриша осталась одна в общем зале. Как только мужчины уселись за стол рядом с Фришей, появилась Рокси с тремя тарелками. Это была скромная, но вкусная трапеза: яйца, сосиски и только что испеченные булочки. Рокси трижды доливала чай в чашку Резкайна, пока он не заявил, что ему хватит.

Резкайн обратил внимание на странную молчаливость Фриши и решил, что она чувствовала себя неловко в его присутствии.

– Госпожа Фриша, все в порядке? Вы по-прежнему хотите, чтобы я сопровождал вас во время путешествия?

– О да! – ответила она, встретив его взгляд. Фриша почувствовала, что ее мысли начали разбегаться, когда она заглянула в его кристальные голубые глаза. Он смотрел на нее с искренним беспокойством. – Я хочу вас... – Тэм подавился и закашлялся, что заставило Фришу повернуться к нему. Тут только она сообразила, что сказала, и практически закричала: – Я хочу, чтобы вы нас сопровождали!

Тэм пытался отдышаться, пока она бросала на него мрачные взгляды и колотила ногой под столом по щиколотке. Резкайн смотрел на Тэма – и ей оставалось надеяться, что он не заметил ее промаха.

– Пожалуйста, Резкайн, – продолжала Фриша, – просто называй меня Фриша. Я же сказала, что мы друзья. Нам не нужны формальности.

Тэм наконец пришел в себя.

– Да, Рез, ты можешь просто называть меня Тэм. Мастер Тэмарин звучит как-то слишком по-стариковски. К тому же мы же друзья.

– Благодарю, Фриша, Тэм. – Резкайн встал. – Я думаю, пришло время отправиться в порт. И нам не обязательно идти туда всем вместе. Полагаю, я смогу обо всем договориться сам, если вы останетесь здесь. В районе порта много сомнительных личностей, которые только и ждут момента, чтобы доставить неприятности ничего не подозревающим путешественникам.

– Но теперь нас уже нельзя назвать ничего не подозревающими, не так ли? – спросил Тэм. – Кроме того, я не хочу сидеть здесь целый день. Я бы с удовольствием посмотрел порт, а ты знаешь, что мы не можем оставить Фришу одну. Мы пойдем все вместе, – добавил он, и Фриша кивнула.

Резкайн мысленно вздохнул. Эти двое из внешнего мира постоянно старались осложнить ему жизнь.

– Ладно. Тогда пойдем, – не стал он спорить.

Трое путешественников зашагали по лабиринту улиц и тропинок между домами, направляясь в западную часть города.

– Слушай, Рез, а ты уверен, что нам нужно идти именно туда? – спросил Тэм. – Многие люди пользуются портом, но я не думаю, что большинство путешественников ходят этим путем. Должен признаться, я не знаю, где мы находимся. – Фриша согласно кивнула.

В ответ Резкайн пожал плечами:

– На главной улице, ведущей в порт, полно воров. Ни один из вас не дойдет туда и обратно, сохранив кошельки. Кроме того, всем станет ясно, что вы хотите сесть на корабль, из чего следует, что вы вернетесь со своими вещами. Идеальная ситуация для засады. И хотя наш нынешний маршрут кажется сбивающим с толку, потому что мы сделали много поворотов, это самый прямой путь, за исключением нескольких обходных маневров, которые я предпринял, чтобы избежать встречи с поджидавшими нас ворами.

Глаза Фриши широко раскрылись.

– Что? Нас поджидали воры?

Резкайн кивнул.

– Мы уже избежали трех ловушек, не говоря уже о карманниках, которых я отпугнул.

– А как тебе удалось отпугнуть карманников? Я не видел, чтобы ты что-то делал, – спросил Тэм.

– Я на них посмотрел, – ответил Резкайн. – Как только ты заметил карманника, он или она должны быть идиотами, чтобы сделать попытку что-то украсть – они просто будут искать другую жертву.

– А как ты понял, что нас поджидали грабители? – спросила Фриша.

– Это одно из Умений, которыми я владею. Посмотри вперед и вправо... – Он приподнял подбородок, – рядом с прилавком, где продают картофель, несколько мужчин делают вид, что работают, но на самом деле ждут, когда кто-то из прохожих будет рядом. Как только мы окажемся возле них, они начнут спор и драку. Многие захотят избежать встречи с ними и свернут в проход между домами, чтобы оказаться на другой улице. А там их поджидают головорезы, чтобы ограбить.

Тэм с сомнением посмотрел на Резкайна.

– Но как ты это понял? – спросил Тэм.

– Мужчина, стоявший слева, в коричневой тунике, дважды передвинул четыре бочки с одного места и обратно. Другой, в серой рубашке, выжимающий и развешивающий белье на веревке, вынимает его из ведра, потом снимает с веревки и бросает обратно. Продавец картофеля, вероятно, не является членом их банды, но не хочет вмешиваться. Он избегает смотреть на этих людей и нервно поглядывает в нашу сторону. На крыше сидит мальчишка, который наблюдает за приближающимися людьми. Он подает сигнал – показывает, сколько человек подходит и каков уровень риска, – спокойно объяснил Резкайн, пока они подходили к опасному перекрестку.

Тэм оглядел все, на что указывал Резкайн, и понял, что мог сказать: что-то здесь не так. Фриша взвизгнула и схватила Резкайна за руку.

Он заставил свои мускулы расслабиться, постаравшись не реагировать на физический контакт.

– Ты уверен, что нам следует идти именно туда? – едва слышно спросила она.

– Тэм, будь любезен, пригляди за Фришей. Я бы хотел, чтобы мои руки оставались свободными на случай, если придется достать оружие, – попросил Резкайн, а потом сказал Фрише: – Не беспокойся. Если мы не свернем в переулок, с нами ничего не случится. Местные знают о ловушке, и им известно, как ее избежать. Мы просто пройдем прямо.

Тэм взял Фришу за руку, и они продолжили идти вперед. Он напрягся, когда они оказались на перекрестке, и обнаружил, что его рука сжала рукоять кинжала. Тэм старался выглядеть спокойным и не смотреть на разбойников, но сомневался, что сумел справиться.

Резкайн же прямо смотрел на членов банды, давая им понять, что ему известен их замысел и они его не обманут. Мужчина, который передвигал бочки, кивнул, и три путешественника прошли через перекресток без происшествий.

Фриша и Тэм облегченно выдохнули и улыбнулись друг другу. Тэм рассмеялся.

– Должно быть, ты знаешь этот город, если тебе так много известно о подобных вещах. И я очень рад, что ты с нами. Если бы не ты, мы бы попали в большую беду.

Резкайн покачал головой:

– Я здесь впервые, приехал вчера, немного раньше, чем вы. Но вам не следует слишком тревожиться. Такие вещи случаются только в этой части города. Большинство районов Джастейна практически безопасны, хотя карманника можно встретить в любом месте – даже в богатых кварталах, хотя там их меньше – кража у дворянина очень серьезное преступление, которое карается повешением.

– Я слышал, что ворам, которые пытались украсть что-то у купцов или других простолюдинов, отрубают руку, – сказал Тэм.

Резкайн кивнул.

– Верно, но вора еще нужно поймать. Вы, наверное, заметили, что в городе совсем не много стражи.

– Значит, ты прошел подготовку, чтобы стать солдатом? – спросил Тэм.

Резкайн немного подумал. Он учился многим вещам. Среди прочего – быть солдатом.

– Да, – сказал он, – и я умею много чего еще.

– Когда я стану солдатом, то смогу замечать такие вещи? – спросил Тэм.

– Может быть, – ответил Резкайн. – Существуют разные типы солдат, все зависит от того, овладеешь ли ты Умениями. Если ты присоединишься к городской страже, то сможешь многое узнать, нужно только старательно трудиться.

Тэм покачал головой:

– Я не хочу служить в городской страже. Я мечтаю путешествовать по королевству. Быть может, побывать в других странах. Как ты думаешь, у меня получится?

– Если ты вступишь в регулярную армию, то можешь попасть в форт, расположенный где-то в королевстве, но едва ли тебя станут переводить чаще чем несколько раз за всю карьеру – впрочем, тут многое зависит от того, как долго ты будешь служить. Сейчас нет войны, поэтому бóльшая часть должностей остается неизменной, и лишь немногие оказываются за границей.

Тебе лучше стать моряком, если ты хочешь посмотреть разные земли, но даже и они редко бывают в других странах. Лучше всего служить эскортом для посла, но чтобы занять такую должность, требуется быть очень хорошим солдатом, по меньшей мере сержантом с заметными заслугами.

Тэм заметно помрачнел.

– Но в историях все по-другому. Рассказы о великих сражениях, путешествиях и необычных местах по всему миру.

Резкайн покачал головой:

– Истории редко оказываются точными. Даже в тех случаях, когда не являются чистым вымыслом, в них многое сильно преувеличено. Иногда барды берут приключения и подвиги разных людей и приписывают их кому-то одному. Правда состоит в том, что быть солдатом нелегко и обрести славу трудно. Если ты станешь офицером, у тебя будет больше шансов получить то, что ты хочешь. У офицеров больше свободы и возможностей просить о переводе.

Но, поскольку ты не являешься дворянином, а потому не можешь купить чин, стать офицером будет очень трудно. Лишь немногие простолюдины добиваются такой чести, несмотря на напряженную работу и верность.

– Так вот почему ты не стал солдатом? – спросил Тэм.

Резкайн посмотрел на него и пожал плечами:

– Мои Умения будут напрасно потрачены в армии. – Резкайн едва не остановился, когда ему в голову пришла новая мысль. – Хотя, если ты станешь солдатом, мне придется последовать за тобой.

– Почему? – воскликнула Фриша.

Тэма его слова также удивили.

Резкайн снова покачал головой, глядя на Тэма так, словно он тупой.

– Правило 1, Тэм, ты забыл?

– Подожди, ты станешь солдатом только для того, чтобы защищать меня? – спросил Тэм.

Он был изумлен. Тэм только что познакомился с этим человеком, и его поведение показалось ему... одержимостью.

Резкайн задумчиво потер челюсть.

– Я не могу представить, как смогу одновременно защищать тебя в армии и Фришу, – заметил он.

Фриша рассмеялась.

– Рез, ты не можешь рассчитывать, что будешь защищать нас обоих все время. Ты должен понимать, что у каждого из нас своя жизнь. В любом случае ты за нас не отвечаешь. К тому же ты сам сказал, что готов нам помогать во время путешествия в Кайбейн. А дальше мы все пойдем своим путем. – Фриша говорила мягко, а последние слова произнесла печально.

Резкайн снова почувствовал, как что-то у него в груди сжимается. Каждый из них пойдет своим путем? Но если так произойдет, какой будет его цель?

– Я должен защищать и чтить своих друзей, – сказал он в замешательстве.

– Пойми меня правильно, Рез. Ты живешь в соответствии с благородным кодексом, но я думаю, что речь идет о защите в более широком смысле, – сказала Фриша, размахивая руками. – И это не значит, что ты должен постоянно оставаться рядом с нами. Я уже не говорю о том, что ты можешь найти новых друзей.

Новые друзья? Он не думал, что у него могут быть еще друзья. Сколько друзей у него есть? И существует ли способ, позволяющий им узнавать друг друга? Должен ли он подходить к людям или нужно ждать, когда друзья сами к нему придут? Мастер Пейдер не прожил достаточно долго, чтобы рассказать, как их находить. Однако складывалось впечатление, что Фриша много об этом знала, так что ему следовало предоставить ей находить друзей для него.

Наконец они добрались до порта и принялись искать офисы речного пароходства. Подойдя к одному из пирсов, они спросили у портового рабочего, куда идти дальше, и после этого быстро отыскали нужное место – невысокое деревянное здание с потускневшей синей краской, которая сильно отслаивалась. Над дверью красовалось нарисованное речное судно, окна и двери были открыты, но после того, как они вошли, им пришлось некоторое время постоять, чтобы их глаза приспособились к полумраку. Старик с усталым лицом курил трубку, раскладывая пергаменты на письменном столе.

– Чем я могу вам помочь? – спросил старик.

Тэм вышел вперед.

– Приветствую вас, сэр. Мы хотим добраться до Кайбейна. Найдется ли для нас место на одном из речных судов, которые отплывают в ближайшие день или два? – спросил он.

– Вас трое? – спросил старик, не выпуская изо рта трубку.

– Да, – ответил Тэм.

– И еще мой конь, – вмешался Резкайн.

Фриша посмотрела на него.

– У тебя есть конь? – спросила она.

– А как еще я мог добраться до города? – ответил он.

– Ну... пешком? – с сомнением сказала Фриша.

Резкайн покачал головой:

– Мне пришлось бы идти очень долго.

Фриша собралась спросить, откуда он, но тут вмешался старик.

– Я не могу болтать с вами целый день, – проворчал он. – У меня полно дел. Есть судно, которое отплывает через два дня. Вы можете взять лошадь, но кормить и ухаживать за ней будете сами. На судне имеется стойло. Два с половиной золотых за каждого из вас и коня.

Фриша ахнула.

– Так много?

Тэм шагнул вперед.

– Мы можем жить в одной каюте, – он указал на себя и Резкайна.

Старый ворчун рассмеялся.

– Вы все будете жить вместе. Там нет отдельных кают для каждого, только одна на всех.

Фришей овладел гнев, и она презрительно посмотрела на старика.

– Ты хочешь, чтобы я жила в одной комнате с двумя мужчинами?

Старик криво улыбнулся.

– На судне нет других девок. Может быть, к вам подселят еще кого-то, если будут другие пассажиры.

Резкайн услышал вполне достаточно. Он сделал два быстрых шага вперед и посмотрел на старика сверху вниз. Тот закусил трубку, и его улыбка исчезла.

– Мы заплатим по одному золотому за каждого из нас и сорок серебряных монет за коня. Ты получишь еще двадцать пять серебряных, чтобы в нашей каюте больше никого не было.

Старый моряк нахмурился.

– Послушай, юноша. Я уже предложил тебе сделку.

Положив руки на рукояти мечей, Резкайн наклонился над письменным столом.

– Сделка будет такой, как я сказал. Мы оба знаем, что ты пытаешься обмануть двух хороших людей. Предлагаю тебе согласиться на мое предложение.

Старик прищурился.

– Ты уже такое делал? Полтора золотых за каждого, один за лошадь и один за то, что к вам больше никого не поселят.

Моряк видел, как потемнели глаза у молодого человека, который спокойно выпрямился, и это показалось еще более страшным. Старик сглотнул, и его адамово яблоко судорожно дернулось.

– Двадцать пять серебряных за каждого из нас и лошадь, и ты позаботишься, чтобы к нам в каюту никого не подселили. А я, со своей стороны, не причиню тебе вред за попытку грабежа и не поставлю в известность Совет Лицензирования перевозок по рекам о твоей попытке ограбить честных путешественников. И не сообщу о твоем бизнесе, который мешает путешествиям между столичными городами, а также торговле, и, кроме того, создает ситуацию, когда новый рекрут не сможет попасть туда, где он должен присоединиться к армии. – Последние слова он произнес, кивнув в сторону Тэма. – Как сильно пострадает твое дело, если на принадлежащие тебе суда будет наложено эмбарго на перевозку солдат и снаряжения?

Старый моряк, который начал сильно потеть, вскочил на ноги и поспешно заговорил:

– П-приношу свои извинения, м-милорд. Ничего личного, вы же понимаете. Вы предложили достойную плату, да. Я буду счастлив взять вас на борт по такой цене. Пожалуйста, ничего не говорите официальным лицам. В этом нет необходимости.

Резкайн, прищурившись, посмотрел на старика, который нервно переминался с ноги на ногу, не осмеливаясь поднять взгляд.

– Возможно, я захочу поинтересоваться торговлей по реке. Пожалуй, мне будет любопытно узнать у людей, довольны ли они тем, как их перевозят.

Старик принялся энергично кивать головой:

– Да, я понимаю, милорд. Вы не услышите жалоб от моих пассажиров. Я вам обещаю.

– Я очень серьезно отношусь к обещаниям, – заявил Резкайн.

Встревоженный моряк сжался.

– Все будет хорошо, милорд.

Резкайн кивнул и жестом предложил Тэму выйти вперед. Тэм ошеломленно смотрел на Резкайна, не зная, восхищаться ему или возмущаться. Его нервировало, когда Резкайн так использовал свои знания, и он не мог поддержать его методы. Тэм чувствовал себя виновным из-за того, что участвовал в запугивании старика.

Тэм рассказал о том, куда они направляются, и получил разрешение на проезд. Они заплатили половину денег и покинули пыльный старый кабинет, с удовольствием вдохнув свежий морской воздух, мешавшийся с запахом рыбы.

Они довольно долго шли молча, и Резкайн заметил, что оба его спутника не произнесли ни слова, обращенного к нему, после того как вышли из кабинета, хотя тихонько переговаривались между собой. И оба не смотрели ему в глаза.

– В чем дело? – спросил Резкайн.

Они переглянулись. Фриша собралась что-то сказать, но передумала и кивнула в сторону Тэма.

– Рез, это просто... нам кажется, что в кабинете все было неправильно, – наконец сумел сказать Тэм.

Рез понимающе кивнул.

– Вы должны быть готовы к такого рода вещам. Люди будут пытаться вас обмануть всякий раз, когда у них появится возможность. – Во всяком случае, так учили его мастера.

Тэм и Фриша снова переглянулись, а Тэм почесал шею.

– А ты поступил так же? Обманул его? – спросил он.

Резкайн был предельно удивлен.

– Я?

– Ты вел себя очень агрессивно, и мне кажется, что ты ограбил старика. – Тэм и Фриша одновременно кивнули.

Резкайн нахмурился и снова ощутил, как в груди у него что-то сжимается. Он начал тревожиться из-за того, что у него что-то не в порядке с сердцем или легкими. Однако отбросил эти мысли, чтобы ответить на сомнения друзей.

– Тот человек собирался нагло нас ограбить. Речное путешествие отсюда до Кайбейна никогда не стоило больше полутора золотых – за целую каюту, из тех, что требуют высокорожденные лорды и леди. Я продемонстрировал невероятную щедрость – с учетом обслуживания, о котором он говорил. Однако он все равно попытался воспользоваться нашим неведением, собираясь торговаться дальше. Мое последнее предложение было лишь немногим меньше, чем то, что король платит за перевозку солдат. Старик ничего не потерял.

Он говорил твердо, но его голос оставался спокойным, лишенным эмоций.

– Вы понимаете, что его могли посадить в тюрьму за то, что он пытался сделать? В самом лучшем случае он бы потерял свои корабли и лицензию, а также заплатил бы огромный штраф. Я все еще сомневаюсь, не следует ли мне доложить о его нарушениях, а вы говорите, что я его ограбил.

Резкайн покачал головой, повернулся и решительно зашагал обратно к постоялому двору. Ему не хотелось думать о том, что произошло, и он старался полностью сосредоточиться, чтобы избежать неприятностей с местными жителями. Складывалось впечатление, что эти двое все еще не хотели ему доверять. Он не мог их винить, ведь они знали его меньше одного дня, но получалось, что ждали от него самого худшего. Из того, что он мог заставить людей подчиняться его воле, еще не следовало, что он будет так поступать. Он не был жестоким человеком, из тех, кто получает удовольствие, угрожая или причиняя боль другим.

На самом деле Резкайн был недоволен собой с того момента, как старался изо всех сил следовать Правилу 1, и у него появилось ощущение, что его постоянно преследовали неудачи. Он знал, что обладал Умениями, необходимыми для защиты друзей, но чтить их у него не очень получалось. Им не нравилось все, что он делал. Резкайн мысленно вздохнул. Ситуация, в которой он находился, оказалась для него совершенно новой.

По мере того как они начнут привыкать друг к другу и займутся новыми делами, они будут лучше понимать Умения друг друга и необходимость следования Правилам. Именно так происходило со страйкерами в крепости. Команда стала чрезвычайно эффективной после долгих лет совместных тренировок. Резкайн машинально потер грудь. Пройдет время, и у него возникнет такая же связь с его новыми друзьями.

Резкайн довел спутников до постоялого двора, после чего сразу направился в главное караульное помещение. По дороге он купил у уличных торговцев пирог с мясом и яблоко. В течение нескольких часов он изучал списки тех, кто прибыл в город за последнюю неделю. Как Резкайн и ожидал, он не нашел никаких сведений о Фарсоне, но постарался запомнить имена целого ряда дворян, успешных торговцев и других интересных людей, появившихся или покинувших город.

Выйдя из караульного помещения, он снова направился в район рынков, решив купить необходимые припасы для предстоящего путешествия. Резкайн никогда не плавал на лодке, но много о них знал из своих занятий. Его мастера говорили, что некоторые люди начинают болеть из-за движения судна, и кое-кто из страйкеров подтвердил их слова. Очевидно, даже хорошо тренированные воины могли оказаться уязвимыми на воде. Резкайн зашел в лавку продавца лекарственных растений и купил немного фенхеля, шандры и имбиря в соответствии с Правилом 96 – Всегда будь готов.

Резкайн остановился еще у нескольких прилавков и уже направлялся обратно к постоялому двору, когда его внимание привлекла радуга трепетавших на ветру кусков ткани, и внезапно вспомнил, как мастер говорил ему, что на лодках бывает довольно сильный холодный ветер. Он подумал, что ему следовало позаботиться, чтобы Фриша не мерзла. Простуда ей сейчас ни к чему.

Резкайн выбрал мягкий зеленый шарф, напомнивший ему бледно-зеленую тунику, в которой она была в вечер их первой встречи. Он уже находился на полпути к постоялому двору, когда вспомнил, что не купил шарф для Тэма. Почему он про него забыл? Резкайн подумал, что Тэм сам разберется с этой проблемой.

На оставшемся пути к постоялому двору Резкайн решил попрактиковать некоторые из Умений незаметного перемещения по городу. Он старался, чтобы его никто не заметил, скользил вдоль стен, перепрыгивал через ворота и крался по крышам. Резкайн выбрал круговой долгий маршрут, чтобы получить побольше практики. Если прежде он тренировался исключительно внутри форта и нескольких надворных построек, то сейчас впервые использовал свои Умения для передвижения по городу и обнаружил, что ему нравится путешествовать по крышам. Резкайн не привык к тесноте заполненных людьми улиц и высоких зданий и почувствовал, как начали расслабляться плечи, когда он бежал по пустым крышам.

Он перепрыгнул через перила балкона и оказался в темном переулке, перед тем как вернуться на главную улицу. Некоторые уличные торговцы, видя, что начало быстро темнеть, изо всех сил старались продать свои товары. Несколько ящиков стояло один на другом у выхода из переулка, справа от него, и он услышал отчаянный шепот, когда кто-то предупредил:

– Нет, только не этого, Уголек!

К несчастью для них, они не знали, что шепот часто разносится дальше, чем негромко произнесенные слова.

Рука Резкайна метнулась в сторону и вцепилась в маленькие грязные пальцы, тянувшиеся к его кошельку. Не замедляя шага, он подхватил воришку и шагнул обратно в переулок, не давая сбежать его товарищам. Самому старшему на вид было не больше одиннадцати, впрочем, постоянное недоедание могло скрыть несколько лет. Второй показался Резкайну на пару лет младше, а третьему, извивавшемуся в руке Резкайна, судя по всему, едва исполнилось шесть.

– Вы плохо практиковали ваши Умения, – сказал Резкайн.

– Отпусти меня! – закричал самый младший, пытаясь ударить Резкайна по голени.

– Молчать, – приказал Резкайн, бросив на него ледяной взгляд.

Мальчишка заскулил, но прекратил сопротивляться, слезы ручьем побежали по его щекам.

Резкайн обратил внимание на двух старших воришек.

– Даже если бы я не поймал младшего, вы его выдали. Вы недостаточно овладели Умением, чтобы быть наблюдателями.

– Ты ничего не знаешь! – выкрикнул старший. – Будь это я, ты бы даже не понял, что я был рядом. – Его грязные каштановые волосы почти скрывали мягкие карие глаза, полные гнева.

– Как тебя зовут? – спросил Резкайн.

– Хм-м-м... меня называют Битый, – ответил старший. – А его – Сухарь, – сказал он, указывая на среднего мальчишку. – Затем он кивнул на младшего. – Это Уголек.

Холодный взгляд голубых глаз остановился на Битом.

– Я понял, что вы здесь, еще до того, как прошел пять шагов по переулку. Ваше присутствие скрыл только шум, который устроил торговец мускусными дынями. Ты предупредил младшего, чтобы он меня не трогал. Почему?

Рот старшего мальчишки округлился от удивления.

– У тебя слишком много острого... ну, клинков, – сказал он, указывая на мечи на поясе Резкайна. – И ты выглядишь так, словно умеешь ими пользоваться. Ты Красный, – продолжал Битый, используя цветовую кодовую систему воров для оценки угрозы, исходящей от цели.

Резкайн обратил внимание на Уголька, который дрожал от страха, его глаза перебегали от страшного воина к самоуверенным товарищам.

– Почему ты выбрал меня?

Малыш сумел ответить не сразу.

– Я люблю тех, у кого есть мечи. Они всегда ждут серьезных неприятностей. Думают, что слишком хороши, чтобы у них что-то украли. Они не обращают внимания на таких маленьких, как я.

Резкайн покачал головой:

– Твоя оценка надменности многих владельцев мечей могла бы быть разумной, но так бывает не всегда. К тому же последствия неудачи слишком серьезны. Простолюдины, которые открыто носят клинки, обычно знают, как их использовать, а всякий, кто не знает, почти наверняка дворянин. Каков приговор за воровство у дворянина?

Губы малыша снова задрожали, и он пропищал:

– Ты висишь.

Резкайн коротко кивнул.

– Совершенно верно, – сказал он. – Ты висишь в петле. – Он посмотрел на старшего мальчишку и сказал: – Ты ошибся, когда сделал оценку. Вне всякого сомнения, я не Красный. Я Черный. – Глаза Битого округлились от страха, а Сухарь заскулил, утратил контроль над мочевым пузырем, и на его штанах появилось темное пятно. – Ты знаешь, что это значит?

Битый сглотнул и кивнул.

– Да. Это значит, что нам конец.

Резкайн задумчиво склонил голову набок.

– Я полагаю, что причина вашего провала в недостатке обучения. В конечном счете, я считаю, что во всем виноват ваш Мастер гильдии. Пожалуй, я хочу послушать, что он может сказать.

– Мастер гильдии? Но мы не знаем Мастера гильдии, – в панике пролепетал Сухарь.

– Заткнись, Сухарь! – прошипел Битый и ударил его локтем по ребрам. – Да, мы не знаем нашего Мастера гильдии, но можем отвести тебя к Колючке.

– Колючка ваш вожак? – спросил Резкайн.

– Да, он вожак логова, – ответил Битый.

– Хорошо. Пойдем к Колючке. – Резкайн кивнул.

Он отпустил младшего, и его подхватили приятели. Резкайн отступил в сторону, и мальчишки помчались с такой скоростью, словно у них под ногами горела земля. Они бежали по переулку, затем сделали несколько крутых поворотов, пока не нырнули в дыру в заборе. Несомненно, они рассчитывали, что им удастся оторваться от преследователя, но Резкайн легко за ними поспевал. Не сбавляя скорости, он прыгнул вверх, оттолкнулся от каменной стены и преодолел шаткую ограду. Наконец мальчишки остановились под закрытым сломанными ставнями окошком маленького заброшенного склада рядом с доками. Краска облупилась, крыша опасно просела посередине, но дверь оказалась прочной и была заперта.

Мальчишки переглянулись, потом посмотрели на человека, который с легкостью их догнал. Битый отстучал кодовую серию. С негромким стуком в сторону сдвинулся тяжелый засов. Прежде чем часовой успел приоткрыть дверь, чтобы посмотреть, кто находится с другой стороны, Резкайн вошел внутрь. Тяжелая дверь отбросила невидимого часового, но на его месте тут же возникли еще двое, каждый с обнаженным клинком. Один, похожий на бегемота, поднял тяжелый мясницкий нож, а второй, с кривым шрамом, шедшим от угла рта до самого уха, держал зазубренную деревянную дубинку.

Бегемот нацелился в голову Резкайна, но тот с легкостью оттолкнул его руку и ударил его в горло, а потом добавил локтем в висок. Лицо-со-шрамом собрался врезать Резкайну по незащищенной спине, но тот успел присесть, и дубинка пролетела над ним. Он вырвал ее из рук противника и нанес ему удар по голове, оглушив. Бегемот сумел подняться на ноги, но Резкайн тут же сделал ему подсечку, и он рухнул на спину, а Резкайн упер дубинку ему в грудь.

Третий мужчина, упавший на груду ящиков и мусора, бросился на Резкайна с длинным зазубренным кинжалом и хриплым ревом. Резкайн блокировал его дубинкой, и лезвие застряло в дереве. Затем открытой ладонью он ударил мужчину в грудь, одновременно сделав ему подножку. Тот упал на спину, и Резкайн наступил ему на горло. Все произошло за несколько секунд, и мальчишки были настолько ошеломлены, что даже не попытались сбежать. Резкайн жестом показал, чтобы вели его дальше.

Они поспешили вперед и провели его в большое, тускло освещенное пространство. Резкайн остановился у входа и вгляделся в грязные удивленные лица, не сводившие глаз с чужака. В засыпанном мусором помещении находилось около двадцати маленьких мужчин и маленьких женщин разных возрастов, все они носили старую рваную одежду, которая не рассыпалась из-за грязи, а не ветхих ниток.

Двое взрослых мужчин и взрослая женщина прошли мимо старших детей. Один из мужчин был в чистой одежде хорошего качества, но не привлекавшей внимания, и, если судить по круглому брюшку, он хорошо питался. Резкайн заметил, что у женщины длинные волосы цвета воронова крыла, большие зелено-карие глаза, острые черты лица и тонкие розовые губы, застывшие в постоянной усмешке. Туника и лосины обтягивали тренированную фигуру, глубокий вырез открывал обнаженную кожу. По оценке Резкайна, изучавшего искусство, она не была красавицей, но многие посчитали бы ее ошеломляющей.

Но лучше всех из троицы был одет третий грубый мужчина – на вид около тридцати, дорогое черное пальто, поношенное, но чистое, на груди золотая цепочка. Жирные грязные волосы аккуратно завязаны в хвост, лицо частично скрывала щетина – он не брился несколько дней. В его глазах плескались гнев и вызов, когда мужчина решительно направился к чужаку.

Проходя мимо мальчишек, которые привели Резкайна, он сильно ударил Битого в нос. Тот отшатнулся, а мужчина протянул руку, схватил Сухаря за тунику и ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Кольцо на его пальце оставило глубокую царапину на щеке мальчишки. Затем он лягнул Уголька в живот, малыш согнулся и расстался с той пищей, которую успел съесть в этот день.

Двое подручных вожака логова смотрели на Резкайна, пока их вожак наказывал мальчишек. Резкайн наблюдал, как те сжались, не пытаясь ответить. Он с любопытством склонил голову, наблюдая за происходящим. Вожак логова по имени Колючка, очевидно, не раз избивал малышей, но никто не ожидал, что они будут защищаться. Какая польза может быть от человека, которого учат прятаться в страхе? Если бы мальчишки пытались сопротивляться, они бы учились на своих ошибках и улучшали Умения.

Отвернувшись от них, вожак логова направился вперед. Он размахивал слегка неровным, выщербленным мечом, продолжая говорить. Направив клинок на Резкайна, до которого оставался десяток шагов, он рявкнул:

– Кто ты такой? Что ты о себе возомнил, когда пришел в мое логово без приглашения?

Резкайну уже надоел идиотизм этого человека, который не заслужил занимать место вожака.

– Твои рекруты грязны, голодны и плохо обучены, и я сомневаюсь, что у тебя есть Умения, чтобы правильно их тренировать. Я беру на себя решение – ты больше не занимаешь эту не заслуженную тобой должность.

– Кто тебя прислал? Драфус? – с сомнением спросил вожак логова.

Резкайн не знал Драфуса, но догадался, что это высокопоставленный член гильдии. Он слегка покачал головой:

– Я не работаю на гильдию воров.

– Неужели? И почему ты думаешь, что сможешь с легкостью от меня избавиться? – Мужчина ухмыльнулся.

– Сильный лидер нуждается в сильных воинах. Только слабый сознательно делает своих людей слабыми, – ответил Резкайн.

Колючка поднял меч, словно дубину, развел руки в стороны, как цыпленок, который хочет казаться больше.

– Ты назвал меня слабым? – прорычал Колючка.

– То-очно, – растягивая слово, произнес Резкайн.

Вожак логова сделал шаг вперед, остановился и махнул своим подручным.

– Убейте его.

Массивный мужчина с сомнением перевел взгляд с босса на чужака. Усмешка женщины стала еще шире, и она приподняла бровь, с интересом разглядывая тело Резкайна.

– Ну, я даже не знаю, босс. Он кажется слишком уверенным в себе. Может быть, нам стоит послать за Драфусом, – заявил мужчина.

Вожак логова повернулся к крупному мужчине и крикнул:

– Ты ставишь под сомнение мои слова?

– Нет, босс. Я просто говорю. Он не выглядит напуганным, верно? Возможно, он знает то, что неизвестно нам, – сказал крупный мужчина.

Колючку переполняла ярость. Не сводя глаз с крупного мужчины, он приказал женщине:

– Аттика, позаботься о нем!

Аттика усмехнулась и сказала:

– Не думаю, что мне это по силам. Складывается впечатление, что он бросил вызов тебе. Я ведь не могу вмешиваться, не так ли?

– Что? – вскричал вожак логова. – Какой вызов? – Он быстро терял самообладание. – Он даже не член гильдии!

Крупный мужчина, который был не таким глупым, как казался, уловил, к чему клонила женщина, кивнул и сказал:

– А как по мне – так вызов.

Несколько мальчишек постарше, собравшихся на солидном расстоянии от взрослых, начали обсуждать вызов и кивать друг другу.

Колючка сжал рукоять меча так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Ладно! – рявкнул он, снял пальто и бросил своему крупному заместителю.

Он поднял меч и попытался занять стойку дуэлянта.

Резкайн покачал головой:

– Твоя левая нога слишком сильно выдвинута вперед, а правое плечо чересчур высоко поднято. Тебе следует ослабить хватку и взяться за рукоять выше, впрочем, едва ли это что-то изменит, ведь у тебя отвратительный клинок. Кроме того, ты смотришь на мои руки, а тебе на таком расстоянии следует наблюдать за плечами или за ногами.

– Просто доставай свой меч, и покончим с этим. У меня нет времени болтать с тобой целый день, – прорычал Колючка.

Резкайн пожал плечами:

– Я не ожидал, что ты так торопишься умереть. Однако я не стану убивать тебя своим мечом. Тебя прикончит твой собственный.

И, как только он закончил говорить, Резкайн преодолел разделявшее их расстояние. Колючка размахнулся слишком медленно и слабо, Резкайн легко перехватил его руку с мечом, ударил другой по сгибу локтя вожака логова и вывернул ему руку. Меч выпал из его пальцев, и Резкайн поймал его в воздухе. Короткое движение запястья, и тупой меч вошел в живот мужчины под таким углом, что конец клинка показался между лопатками. С широко раскрытыми глазами вожак логова упал на землю в луже крови.

Резкайн сделал шаг назад, проверил одежду и взглянул на подручных вожака логова. Те в изумлении смотрели на труп. Вызов завершился за несколько секунд. Убедившись в том, что он не испачкался, Резкайн спросил:

– У нас какие-то проблемы?

– Нет, все в порядке, босс, – быстро ответил крупный мужчина.

– Складывается впечатление, что проблемы с тобой плохо отражаются на здоровье, – заметила женщина. – Все в порядке, но... Драфус и Мастер гильдии могут иметь собственное мнение по данному вопросу.

– Кто такой Драфус? – спросил Резкайн.

Женщина снова усмехнулась.

– Заместитель Мастера гильдии Алмазных Когтей.

Резкайн задумчиво постучал по рукояти меча.

– Значит, Боргут мертв? – Так звали заместителя Мастера гильдии Алмазных Когтей раньше.

Женщина рассмеялась.

– Ты немного отстал от жизни. Теперь Мастером стал Мартиус. Грельд и Боргут убиты три недели назад.

– Я был занят, – проворчал Резкайн. – Кто из вас второй в этом логове? – спросил он.

Крупный мужчина нервно сглотнул.

– Это я. Меня зовут Кратц.

– Каково твое любимое оружие, Кратц? – спросил Резкайн.

Кратц сжал кулаки и скрестил руки на животе.

– Я использую кулаки, – ответил он.

Несколько мальчишек сжались, словно вспомнили его кулаки.

– А ты, Аттика?

– Я стараюсь избегать конфликтов. Мои жертвы либо меня не видят, либо наблюдают за мной слишком внимательно, но не замечают, как я что-то поднимаю, – сказала она со значением.

Резкайн нахмурился. Затем задал вопрос сразу обоим:

– Как вы намерены побеждать ваших врагов, если не владеете Умениями?

Усмешка Аттики на миг исчезла.

– Мы уличные воры, – ответила она. – Мы не можем выступать против городской стражи. Если кто-то серьезный начинает вести дела на нашей территории, Мартиус присылает наемных убийц.

Резкайн был знаком с наемными убийцами воровских гильдий. Обычно они являлись бывшими наемниками, солдатами или охранниками, которых с позором увольняли, но не убивали, а также преступниками и контрабандистами, прошедшими боевую подготовку.

– Полагаю, Мартиус пошлет за тобой наемных убийц, – заметил Кратц.

– Это будет напрасная трата ресурсов, – ответил Резкайн. – Хорошо. Отведите меня к Мартиусу.

– Ты хочешь отправиться к Мастеру гильдии? Он тебя освежует! – воскликнул Кратц.

Резкайн не собирался вступать в конфликт с Мастером гильдии воров без разведки. Однако сейчас наступил самый благоприятный момент – он стоял в дверях и никто не мог выбраться и предупредить Мартиуса о том, что на его территории возникли проблемы. Сначала Резкайн просто хотел исправить проблему с обучением мальчишек. Но после того как он увидел, как все плохо организовано в логове, он обнаружил, что это задело его гораздо сильнее, чем он ожидал. С точки зрения логики, хорошо, что гильдия воров не была успешной, но годы тренировок и крепко усвоенное стремление к эффективности заставили его искать лучшую долю для мальчишек, в которых он разглядел потенциал.

– Ладно, я тебя к нему отведу, – сказал Кратц.

– Нет, – возразил Резкайн. – Я хочу, чтобы ты остался здесь и позаботился о том, чтобы никто не покинул эту комнату до моего разрешения. Меня отведет Аттика.

– На самом деле я никогда не встречала Мастера гильдии, – сказала женщина, и ее голос слегка дрогнул.

– Но ты знаешь, где его можно найти. – Резкайн скорее утверждал, чем спрашивал.

Женщина кивнула.

– Да, но...

– Веди меня к нему, – перебил Резкайн.

Глава 5

Резкайн следовал за прозрачным лавандовым плащом с оборками по улицам и темным переулкам. Плащ отлично выглядел бы на многих леди, но совершенно не подходил женщине-вору. То была попытка казаться кем-то другим для обычных горожан и городской стражи. Аттика плотно завернулась в прозрачную ткань, чтобы скрыть свою совсем не женскую внешность, и шла, заметно покачивая бедрами. Было еще светло, хотя солнце уже скрылось за горизонтом, но не всякому удалось бы заметить, что Аттика не носила под плащом обычных юбок.

Женщина остановилась у двери за убогой таверной и огляделась по сторонам, потом постучала в дверь таким же кодом, какой использовали мальчишки у логова, и дверь почти сразу открылась. Резкайн остался стоять в тени, пока она говорила.

– Новый вожак Тайного логова хочет встречи с Мастером гильдии, – быстро проговорила женщина.

Охранник у двери, немного ниже Резкайна, все же был довольно высоким и сложен, как наемник. Он носил на поясе кинжал и длинный охотничий нож, а на костяшках перчаток имелись бронзовые накладки.

– Босс не назначал нового вожака Тайного логова, – проворчал охранник.

– Он одержал победу, бросив вызов, – ответила женщина с обычной ухмылкой. – Если можно назвать это вызовом. Как по мне, так он не особенно напрягался.

– Крутой парень, да? Ну, пусть заходит, а если он устроит нам проблемы, то не выйдет отсюда живым, – ответил наемник.

Резкайн выступил из тени, и наемник не сумел скрыть удивления. По пути Резкайн обзавелся простым темно-коричневым плащом, скрывавшим лицо. Впрочем, едва ли это произвело на наемника впечатление – многие воры так поступали, но охранник видел перед собой серьезного человека. Он быстро оглядел Резкайна, отметил два меча на поясе и покачал головой. Потом он презрительно сплюнул в сторону, явно решив, что Резкайну чего-то не хватало.

– Возможно, Драфус поговорит с тобой, но я не думаю, что ты увидишь Мастера. У него нет времени на встречи с такими как ты, – с усмешкой заметил любитель плевков.

Резкайн сжимал кинжал в ладонях, когда проходил мимо наемника. Он слегка ссутулился, чтобы не быть заметно выше охранника. Резкайн постарался выглядеть не слишком опасным, надеясь, что это поможет ему подобраться к Мастеру гильдии, никого не убивая. Он практически не сомневался, что убийства неизбежны. Умный Мастер гильдии примет сделку, которую Резкайн собирался предложить. Однако это были воры, а должность Мастера гильдии наверняка привлекала многих. Едва ли такой человек склонит голову перед требованиями незнакомца.

В задней части дома решались все вопросы, и она занимала бóльшую часть помещения. Резкайн увидел сквозь единственную открытую дверь напротив, что в передней части, вероятно, доступной для посетителей, у которых хватит храбрости или глупости, чтобы войти, имелась только длинная стойка бара и несколько шатких стульев. А вот в задней части находилось множество столов с игроками, любителями выпить и другими малоприятными личностями. Несколько женщин, похожих на Аттику, старались вести себя так же грубо, как мужчины, другие, едва одетые, выделялись ярким макияжем. Они хихикали и визжали, когда мужчины бросали монеты и заказывали выпивку.

Резкайн постарался вести себя максимально скромно. Это ему удалось без особых усилий, потому что члены гильдии не обращали на него внимания. Любитель плевков повел Резкайна и Аттику к маленькому кабинету, перед входом в который стоял скучавший наемник, похожий на первого. Он опирался спиной о стену и лишь проворчал нечто невнятное, когда любитель плевков провел остальных в кабинет. За обычным письменным столом коричневого цвета сидел самый обычный мужчина с каштановыми волосами и карими глазами. Резкайну хватило одного взгляда на него, чтобы понять, что в нем не было ничего особенного. Самая надежная маскировка для вора.

– Пришел новый вожак логова, он хочет увидеть Мастера, – проворчал любитель плевков.

Ничем не примечательный мужчина откинулся на спинку стула.

– Неужели? Я не припоминаю, что назначал нового вожака логова. – Он окинул взглядом Аттику и добавил: – Речь о Тайном логове?

– Да, сэр, – сказала Аттика. Она кивнула в сторону Резкайна и сказала: – Он вызвал Колючку и одержал победу.

Губы мужчины дрогнули, и он посмотрел на Резкайна.

– Не слишком трудное дело, я полагаю. Он был полнейшим идиотом, ему не следовало доверять даже нож для масла, не говоря уже о том, чтобы носить кусок металла, который он называл мечом. И кто ты такой?

Резкайн не стал отвечать на вопрос.

– Почему ты поставил его во главе логова, если знал о его полнейшей бесполезности? – осведомился Резкайн.

Неприметный мужчина коротко рассмеялся.

– О, у него хватало умений приглядывать за речными крысами. К тому же он был слишком глуп, чтобы правильно считать налоги. Он всегда соглашался платить еще, когда мы говорили, что он принес слишком мало. Ты не ответил на мой вопрос. Кто ты такой?

– Я тот, кто берет все под свой контроль, – ответил Резкайн.

– О, это я уже понял, но почему ты хочешь быть вожаком логова? – спросил мужчина. – Ты не похож на человека, который нуждается в деньгах, и мне трудно представить, что такой как ты станет иметь дело с помойными крысами.

– Я не хочу быть вожаком логова. Я беру на себя руководство гильдией, – ответил Резкайн.

Последовала новая короткая вспышка смеха, потом мужчина наклонился вперед, и в его глазах загорелся огонь.

– Я не намерен терпеть подобные разговоры – и, можешь не сомневаться, Мастер гильдии тоже не станет.

Резкайн склонил голову набок.

– Ты хочешь, чтобы я думал, будто ты второй человек в гильдии и тебя зовут Драфус, однако мне известно, что ты и есть Мастер и носишь имя Мартиус. У меня к тебе предложение. – Мартиус снова откинулся на спинку стула и задумчиво постучал по письменному столу пальцем. Резкайн слегка покачал головой и добавил: – Ты можешь попытаться взять арбалет, но это будет последним, что ты сделаешь перед тем, как я снесу тебе голову.

Рука Мартиуса застыла. Он усмехнулся, показав полный набор желтых зубов. По меньшей мере два из них были вставными, сделанными из кости.

– Ты думаешь, что можешь угрожать мне в моем доме гильдии? За моей спиной полная комната людей, не говоря уже о Тире и Барклае, которые тоже здесь.

Значит, у любителя плевков есть имя – Тир. Ну а Барклай – второй скучающий наемник. Оба принялись ухмыляться, показывая несколько сломанных и гнилых зубов. Резкайн вежливо кивнул каждому, после чего снова обратил свое внимание на Мастера гильдии.

– Если твои охранники хотят продолжать дышать, они не станут вмешиваться. Тебе предстоит принять решение, а ты еще даже не слышал мое предложение.

Мастер гильдии поставил локти на стол и усмехнулся сквозь переплетенные пальцы.

– Хорошо. Я выслушаю твое предложение. И пусть никто не говорит, что я негостеприимный хозяин – даже для тех, у кого явно не хватает ума и здравого смысла.

Резкайн забарабанил пальцами по рукояти меча. Он умел распознавать подобные трюки, но мастера научили его, что нужно все делать в правильное время, если хочешь получить желаемый результат. Умение выбрать метод и подходящий момент являлось трудным делом, и ему потребовались годы наблюдения за «посетителями» крепости, чтобы эффективно ими пользоваться. Теперь он понимал, что они были пленниками, как и любые другие. Складывалось впечатление, что всякого, кто попадал в крепость, ждала смерть – за исключением его самого.

– Я знаю, как работает ваша система, и видел достаточно, чтобы понять ее недостатки. Кроме того, я решил, что мне могут пригодиться твои люди. Таким образом, у тебя выбор из двух вариантов. Ты будешь мне служить или умрешь, – закончил Резкайн.

Мастер гильдии нахмурился.

– Ты мне надоел. Мне показалось, что ты способен придумать что-то более творческое. Убейте его, – приказал он, махнув рукой наемникам.

Тир сразу бросился в атаку. Он сорвал охотничий нож с пояса и попытался полоснуть им Резкайна, но тот легко уклонился и оказался у него за спиной. Вывернув кисть с ножом назад, Резкайн прижал ее к лопаткам наемника. Тир уронил оружие и ударился головой о стену.

Барклай попытался нанести удар Резкайну в голову сзади, но его кулак пронесся по воздуху. Резкайн нырнул вниз, развернулся и врезался плечом в живот противника, заставив того сложиться пополам. Потом он схватил наемника за бедра, выпрямился и подбросил его в воздух. Барклай с громким стуком рухнул на спину, и Резкайн лягнул его ногой в голову с такой силой, что раздался треск. Он не знал, что сломалось – череп или шея. Первый наемник, Тир, со стоном пытался сесть, когда Резкайн метнул кинжал ему в горло. Кровь полилась между пальцами наемника на куртку, когда тот обеими руками схватился за шею.

Резкайн стремительно ушел в сторону и оказался за открытой дверью, когда арбалетный болт вонзился в дерево. Из соседней комнаты послышались крики, и он понял, что времени у него осталось совсем немного. Он пересек комнату быстрее, чем Мастер гильдии успел перезарядить арбалет, выхватил Громобой из ножен, перепрыгнул через письменный стол и одним ударом снес Мастеру гильдии Мартиусу голову. В тот самый момент, когда она покатилась по полу, в комнату вбежало еще несколько человек. Резкайн взмахнул мечом, обрызгав мужчин кровью Мастера гильдии, и убрал клинок за спину, чтобы его закрывал плащ. Резкайн не хотел, чтобы эти люди узнали, что он владеет шейалинским мечом, но клинок ему был необходим.

Мужчины замерли, когда голова Мастера гильдии выкатилась на середину комнаты. Затем перевели взгляды на двух лежавших неподвижно наемников, после чего вопросительно посмотрели на Аттику. Женщина стояла сбоку от двери и не сдвинулась с места с того момента, как вошла в комнату. Она крепко обхватила себя руками, словно это могло защитить ее от насилия. Лицо стало бледным, как алебастр, глаза были широко раскрыты от удивления, но как только она заметила, что внимание появившихся мужчин сосредоточено на ней, сумела усмехнуться.

Она кивнула в сторону Резкайна и сказала:

– Перед вами новый Мастер гильдии.

Это не понравилось мужчинам, а вертлявый тип, стоявший в центре, прищурился и спросил:

– И кто так решил?

Женщина лениво оперлась о стену и пожала плечами, однако Резкайну показалось, что у нее начали слегка дрожать колени и ей просто требовалась опора.

– Ну, я не намерена с ним спорить, – сказала она, приподняв голову. – Однако у вас есть такая возможность. Я полагаю, он приведет вам такие же доводы, как и остальным.

– Он не сможет разобраться сразу со всеми на... – Вертлявый смолк, когда через глазницу в его мозг вошел кинжал.

Мужчины вздрогнули, а некоторые даже отскочили на шаг. Никто не видел движения убийцы, странный незнакомец стоял в той же позе, как и несколько мгновений назад, лишь его плащ слегка шевелился.

– Может, кто-то еще хочет высказать свое несогласие? – спросил Резкайн.

В этот момент в комнате появились еще люди, которые пришли, чтобы выяснить причину шума. Гневные крики, вопли умиравших, грохот падавших тел говорили сами за себя. Несколько мужчин что-то бормотали и делали движения руками, что указывало на их готовность атаковать. Резкайн не мог поверить, что перед ним лучшие бойцы гильдии Алмазных Когтей.

– Ладно, давайте поступим иначе, – предложил Резкайн. – Всякий, кто выступит против меня, умрет. А тот, кто хочет жить и готов служить мне, перейдет в эту часть комнаты. – Он указал налево. – Ну а те, кто считает, что у них достаточно Умений, чтобы меня победить, оставайтесь на своих местах.

Некоторые мужчины начали нервно переглядываться, другие обнажили оружие или дерзко скрестили руки, уверенно расставив ноги на полу. Аттика была свидетелем расправы чужака с другими ворами и быстро взвесила «за» и «против». Она сделала несколько шагов направо и встала сбоку от Резкайна – одинокий соратник чужака. Потом посмотрела на небольшую толпу воров и понимающе усмехнулась. Один из крупных лысых мужчин с глубоко посаженными глазами задумчиво поскреб небритый подбородок.

– Ты теперь с ним, Аттика?

Аттика фыркнула.

– Если у тебя хватит ума, ты тоже пойдешь за ним.

Лысый кивнул, сделал несколько размашистых шагов, встал рядом с Аттикой и повернулся к другим членам гильдии.

Молодой парень лет шестнадцати поспешно подошел к ним и встал чуть позади лысого мужчины.

Блондин с голубыми глазами и пышными усами удивленно заговорил:

– Проклятье, Ром, какого дьявола ты делаешь? Ты даже не знаешь ублюдка из канавы. Он только что пришел из ниоткуда и убил Мартиуса, Тира, Барклая и Месо...

– А также Нытика, Остряка и Колючку... и, возможно, Подошву, – добавила Аттика, думая о тех, кто был убит или серьезно пострадал в логове.

Блондин посмотрел на нее, и у него отвисла челюсть.

– Проклятье, он убивает членов гильдии, а ты готова позволить ему жить дальше? – прорычал он.

Лысый мужчина с опаской посмотрел на чужака и пожал плечами:

– Ты хочешь к ним присоединиться? Думаю, он тебя прикончит, если ты не заткнешься.

– Мы ничего о нем не знаем, возможно, это атака Змеев! – воскликнул в отчаянии Блондин.

Резкайн склонил голову.

– Уверяю вас, я не член гильдии Змеев... Стаи Волков... или Копателей, а также Кровавых Воронов, Алых Клинков, Острых Бритв или любой другой гильдии города. – В Джастейне действовали только три гильдии, но все, кто орудовал в темноте, знали названия остальных. Как и Алмазные Когти, они являлись могущественными гильдиями, работавшими в других столичных городах, и все меньшие гильдии платили им дань, чтобы иметь возможность продолжать существовать – и дышать. – Но это не имеет значения, потому что в течение следующих тридцати секунд всякий, кто не присоединится ко мне, умрет. Я буду сильно огорчен, если мне придется прикончить почти всех членов гильдии в самом начале, но мы должны делать то, что должны, – равнодушно закончил он.

Пара молодых парней и пожилой наемник перешли туда, где уже стояли Аттика и Ром.

– Даже если ты сможешь убить нас всех, ты не станешь. Какая тебе в этом польза? У тебя не будет гильдии, – запротестовал Блондин.

Резкайн кивнул и посмотрел на него пустым ледяным взглядом.

– Это правда, но новость быстро распространится, и следующий Мастер гильдии, к которому я обращусь, почти наверняка захочет принять мое предложение. А теперь пришло время присоединяться ко мне. – В этот момент еще один мужчина перешел к тем, кто поддерживал Резкайна. – Как мне кажется, теперь здесь шестеро моих людей против... всего лишь пяти.

Блондин и его сторонники огляделись по сторонам и заметили, что их ряды поредели не только из-за тех, кто перешел на сторону Резкайна. Несколько мужчин и женщин, очевидно, поняли неизбежность нового кровопролития и сбежали через задний выход. Резкайн посмотрел в глаза тех, кто последовал за ним.

– Убейте их, – приказал он.

Несколько мгновений его новые последователи ошеломленно смотрели на него, но приказ прозвучал, Блондин и его сторонники отреагировали моментально. Резкайн остался стоять на прежнем месте, когда противники сошлись. Кулаки ударяли в плоть, кинжалы входили в тела, кости трещали и ломались, люди издавали предсмертные крики.

Аттика держалась позади мужчин, сжимая небольшой кинжал пальцами с побелевшими костяшками, но рукоять все равно была скользкой от пота. Один из сторонников Блондина проскочил мимо Рома, когда кулак лысого ударил его в челюсть. Грязный бывший охранник купца метнулся к ней со свирепой гримасой – от него несло дешевым виски и гнилым мясом. Молодая женщина отступила назад и уперлась спиной в стену. Скованный страхом мозг вспомнил про кинжал, когда вонючий мужчина потянулся к ней. Она полоснула его по лицу, оставив глубокую рану от щеки до рта.

Мужчина, она знала, что его звали Ярл, испустил отчаянный вопль, который мгновенно перерос в звериное рычание. В хмельном блеске глаз смешались боль и ярость, он сжал мясистыми руками ее шею и так сильно стиснул пальцы, что ей показалось: еще немного, и ее лицо лопнет от давления крови. Легкие горели от недостатка воздуха, комната наполнилась яркими звездами и чернильной чернотой, смыкавшейся со всех сторон. В последнее мгновение ясности сознания она успела подумать о том, какой глупой была, когда уронила кинжал – и сейчас лишь тщетно колотила по толстым волосатым рукам.

Руки Аттики бессильно упали вдоль тела, и она оказалась на полу, глядя сквозь розовый туман на окровавленный труп. Задыхаясь, она чувствовала, как воздух, подобно огню и зимнему инею, наполняет ее легкие. Она кашляла, пыталась сделать вдох, но мышцы горла не слушались, и в конце концов ее вырвало. Когда перед глазами прояснилось, она увидела рядом труп Ярла. Он лежал на боку и смотрел на нее остановившимися глазами. Из его шеи торчал серебряный метательный кинжал с изображением ворона в полете на рукояти.

Ее мышцы, казалось, превратились в желе, но ей удалось сесть и опереться спиной на стену. Аттика посмотрела по сторонам, кашляя и сглатывая. Мертвые тела лежали всюду, образуя жуткий ковер плоти, крови и костей. Трое все еще стояли рядом с ней – ее соратники: Ром, шестнадцатилетний Бенни и наемник среднего возраста, Кендт. Мышцы ее шеи запротестовали, когда она заставила голову повернуться. Теперь она увидела мужчину, который вызвал это кровопролитие и едва не привел ее к смерти.

Он все еще стоял на прежнем месте – где находился, когда началась схватка. Она не сумела совладать с гневом, который обрушился на нее, когда она осознала реальность того, что произошло, и слезы наполнили глаза. Все это его вина. Жизнь не была легкой и до его появления, но на то имелись причины. Она знала свое место и могла рассчитывать на жизнь, если не совершала заметных ошибок.

С удивлением Аттика поняла, что таинственный незнакомец приближается к ней. Она вдруг подумала, что у нее повреждены уши, потому что не услышала его шагов, когда тяжелые сапоги остановились рядом. Она посмотрела на него сквозь влажные ресницы, но он не обращал на нее внимания. Его ледяные голубые глаза постоянно изучали комнату и всех, кто в ней находился – живых и мертвых.

Молодая женщина отпрянула, когда жуткий убийца наклонился и с влажным звуком вытащил кинжал из шеи Ярла. Желудок Аттики взбунтовался, но сдавленное горло не позволило ничему выбраться наружу. Молодой человек – только теперь она сообразила, что он очень молод – вытер покрытое алой кровью лезвие о тунику Ярла, и кинжал исчез в его рукаве. Аттику это потрясло. Убийца спас ей жизнь, хотя какое ему было до нее дело, она не знала. Тела еще двух мужчин, выступивших против незнакомца, лежали на полу. И, насколько она поняла, он не участвовал в схватке. Может быть, у него имелась слабость к женщинам, предположила Аттика. Однако сразу отказалась от этой мысли, когда увидела, что он сделал дальше.

Резкайн медленно прошел по комнате, разглядывая лежавшие на полу тела, несколько раз наклонился, чтобы проверить, действительно ли мертвы люди, чьи раны вызывали сомнения. Обнаружил мужчину, потерявшего сознание, но все еще живого, и женщину, притворявшуюся мертвой в надежде спастись. Резкайн с холодным равнодушием вонзил кинжал в сердце каждого из них. Они были преступниками и выступили против него. Остальные об этом узнают и, если хотят жить, будут исполнять его желания. Они станут его бояться. Повиновение и уважение, достигнутые страхом, не лучший способ для обретения лидерства, но так действовала система управления среди воров, убийц и других преступных элементов. Смерть полудюжины врагов сейчас означала, что потом смертей будет меньше.

Затем Резкайн вернулся к крупному лысому мужчине, которого остальные называли Ромом. Ром тяжело дышал, сжимая глубокое рассечение на бицепсе предплечья. Он был почти такого же роста, как Резкайн, – но склонил перед ним голову и отступил. У ног Резкайна лежало тело Блондина, и он отметил, что тот еще жив и, казалось, вот-вот придет в себя.

Резкайн несколько раз похлопал Блондина по щекам, а потом посадил. Глаза мужчины приоткрылись, и несколько мгновений он пытался понять, кому принадлежали холодные голубые глаза, смотревшие на него. Резкайн уловил момент, когда Блондин понял, что его люди проиграли и он оказался во власти Резкайна.

– Придержите его руки, – приказал Резкайн.

Вор среднего возраста заломил руки Блондина за спину.

– Нет, подожди! – взмолился Блондин, вставая на колени. – Я... смогу тебе пригодиться! У меня есть контакты, я веду дела... и умею сражаться!

– Складывается впечатление, что не слишком хорошо, – ответил Резкайн и встал так, что оказался над молодой женщиной, все еще опиравшейся спиной на стену.

Женщина посмотрела на него покрасневшими от крови карими глазами. Резкайн жестом показал, чтобы она встала. К его удивлению, она взяла его протянутую руку, поднялась на ноги и отступила в сторону, как только восстановила равновесие.

– Твой кинжал, – сказал таинственный незнакомец.

Сначала Аттика не поняла, но быстро сообразила, что он имел в виду, огляделась по сторонам, отыскала свой кинжал, лежавший рядом с телом Ярла, наклонилась и подняла маленькое оружие. Аттика собралась убрать его в ножны, но незнакомец сжал ее запястье и поймал удивленный взгляд своими холодными голубыми глазами.

– Убей его, – сказал он.

Аттика разинула рот.

– Что? – прохрипела Аттика, которая не могла оторвать взгляда от этих холодных глаз. Горевший в них жуткий голубой огонь завораживал. Молодой мужчина чуть сильнее сжал ее запястье и заставил посмотреть вокруг. Кендт держал за спиной руки Блондина, продолжавшего стоять на коленях. – Т-ты хочешь, чтобы я убила Марсона? – пропищала она. Аттика отчаянно, насколько позволяла поврежденная шея, тряхнула головой. – Я... не убийца! Я всего лишь воровка! У меня другие способы получить то, что я хочу. И я никогда никого не убивала!

– Этот человек оказал сопротивление мне – и тебе. Один из его людей оставил на твоей шее синяки, когда едва тебя не убил. – Рука Аттики метнулась к шее, только сейчас она подумала, как выглядела. – Можешь не сомневаться, этот мужчина... Марсон... сделал бы то же самое с тобой, если бы оказался на твоем месте, – ответил страшный незнакомец.

– Пожалуйста... я не хочу быть убийцей, – взмолилась Аттика.

– Это война, Аттика. А на войне люди умирают, – заявил новый Мастер гильдии.

– Но это, – сказала она и махнула рукой в сторону стоявшего на коленях мужчины, – не сражение. Это казнь! Он не может сопротивляться, – ответила Аттика, у которой перехватило в горле.

– Если бы он мог сопротивляться, ты бы уже умерла. У тебя нет Умений бойца, но это можно исправить, если ты будешь работать на меня. Ты воровка. Ты действуешь в городе, где пойманных воров сбрасывают с моста или отправляют на виселицу. Гильдии конкурентов сражаются за территорию, а члены твоей гильдии стремятся занять более высокое положение, и их ничто не остановит, если они посчитают, что ты стоишь у них на пути.

Жертвы воровства часто оказывают сопротивление, и их убивают случайно или сознательно – ведь вор боится, что его поймают. Смерть неизбежно оказывается рядом с вором, Аттика, – твоя или того, кто умрет от твоей руки. Это лишь вопрос времени. И время пришло. Ты убьешь его или покинешь гильдию, – велел Резкайн, указав на стоявшего на коленях мужчину.

Взгляд Марсона метался между ними, меняясь от страха, когда он смотрел на нового Мастера гильдии, до мольбы, когда переводил глаза на нее.

Аттика понимала, что Мастер гильдии говорит правду. Она всегда знала, что рано или поздно она кого-нибудь убьет или умрет сама. Все, кого она знала, сумели прожить достаточно долго, чтобы завести детей, но кого-то убивали. Члены гильдии считали, что они выше жалких нищих, просящих подаяние на улицах, но на самом деле были хуже. Именно они, попадая в отчаянное положение, продавали собственные души в надежде получить что-то получше. Без гильдии Аттика потеряет все. Она не умела ничего другого, с каждым тяжелым годом ее мечты постепенно умирали, и она твердо знала, что никто ее не примет с навязанной ей гильдией черной татуировкой.

Сначала у нее задрожала рука, потом все тело, когда она сделала несколько шагов, отделявших ее от жертвы. Аттика полными слез глазами вопросительно посмотрела на Рома. Большой мужчина временами заменял ей отца – если бы она имела хоть какое-то представление о том, что такое отец. Когда она была моложе и действительно голодала, Ром иногда давал ей еду. В холодные ночи изредка разрешал ей спать на полу рядом с его очагом. Нет, он не обеспечивал ее постоянно, повторяя, что не хотел, чтобы она к нему привязалась. Он не собирался становиться отцом какой-то сироте.

Аттика всегда ненавидела прикосновения мужчин – поэтому не могла даже подумать о том, чтобы стать шлюхой, но Ром убедил мадам Терли обучить ее соблазнять мужчин – и после того, как они теряли бдительность, она забирала их кошельки. Никто так и не подтвердил ее подозрений, но Аттика верила, что другие члены гильдии ее не трогали из-за того, что боялись гнева Рома.

Но сейчас, когда Ром смотрел ей в глаза, она не увидела в них желания ее защитить. Он выглядел смирившимся. Через мгновение Ром просто молча отвернулся. Аттика еще крепче сжала кинжал и вновь обратила внимание на стоявшего на коленях у ее ног мужчину. Она поняла, что он говорит, умоляет, но она его не слышала.

У Аттики возникло ощущение, будто она находится в другой комнате – одна – и смотрит на жертву сквозь стеклянные панели. Даже звуки казались ей приглушенными. А потом, в одно мгновение, словно по щелчку, все снова стало четким и ясным. Она почувствовала вонь телесных жидкостей, крови и смерти, ее лицо стало холодным от пота, грудь и горло горели, а Марсон что-то лепетал у ее ног.

– Пожалуйста! Ты не должна этого делать! Я буду тебе служить! Я буду верным, клянусь! – завывал Марсон.

Внезапно новый Мастер гильдии оказался рядом, хотя она не заметила, как он двигался.

– Сюда, – сказал он, указывая на место на шее Марсона.

Не давая себе шанса подумать, Аттика вонзила кинжал даже с большей силой, чем требовалось, и тут же отдернула руку, охваченная ужасом. Кинжал не попал в указанное Мастером гильдии место, и Марсон завыл и забился в руках Кендта.

Мастер гильдии нахмурился.

– Получилось не лучшим образом. Теперь он будет долго умирать. Вытащи клинок и проведи им под углом вдоль горла, – сказал он, словно объяснял, как разрезать птицу на ужин.

Слезы покатились из глаз Аттики, она стиснула зубы и сжала рукоять кинжала. А потом сделала то, что приказал Мастер гильдии, и из горла умирающего мужчины ей на грудь брызнула кровь. Нет, не мужчины. Марсона. Она знала его имя. Она говорила с ним один или два раза и не забудет человека, которого хладнокровно убила.

– Если ты будешь оставлять врагов живыми у себя за спиной, они вернутся, чтобы нанести тебе удар в спину, – заявил Мастер гильдии.

Его слова звучали холодно, но в голосе она уловила намек на сочувствие. Аттика подняла голову и встретила кристально голубой взгляд. Увидела, что ледяной холод ушел, и смотревший на нее мужчина показался ей почти человеком. Этот чужак уничтожил иерархию, позволявшую ей выживать. Люди, члены гильдии, которых он убил, и те, кто умер в этой комнате, не были ее друзьями, но в каком-то смысле напоминали семью. И еще он превратил ее в убийцу. Во всяком случае, так она себе сказала. В глубине души она знала, что сама сделала выбор. Однако он спас ей жизнь, и то, как он на нее смотрел, не указывало на непристойные желания.

– Почему? – шепотом спросила Аттика, и мужчина вопросительно наклонил голову. Она с трудом сглотнула. – Почему ты меня спас?

– Я дал тебе шанс себя защитить, но ты не сумела. Мне пришлось вмешаться, в противном случае он бы тебя убил, – равнодушно ответил Мастер гильдии.

– Нет, почему ты спас меня? – спросила Аттика. – Ведь ты не стал спасать их, – добавила она, указывая на двух мертвецов, сражавшихся на его стороне.

– Ты себя показала. Я защищаю тех, кто верен мне, и мщу, когда не могу их защитить. Но не совершай ошибку. Смерть этого человека, – он посмотрел на Марсона, – была предельно легкой по сравнению со смертью тех, кто меня предаст. – И глаза молодого человека снова стали холодными и жесткими, как камень, недавняя мягкость бесследно исчезла.

– Теперь ты новый Мастер гильдии, Аттика, – неожиданно заявил незнакомец, продолжая смотреть ей в глаза.

Аттика часто заморгала, пытаясь его понять.

– Ч-что?

– Ром станет твоим заместителем, а этот мужчина... – Он сделал паузу и вопросительно посмотрел на Кендта.

– К-кендт, – неуверенно произнес мужчина средних лет.

– Кендт станет третьим, – добавил Резкайн.

– Но я думала, что ты будешь новым Мастером гильдии! – запротестовала Аттика.

– У меня нет на это времени. Кроме того, мне в любом случае не нравится эта должность. Я хочу лишь, чтобы Мастер гильдии выполнял мои желания. Если бы Мартиус принял мое предложение, он бы остался Мастером гильдии. Однако его было необходимо убить. Я не мог рассчитывать на его верность. Я думаю, что ты, Аттика, понимаешь все последствия предательства и преимущества верности. Или я ошибаюсь? – спросил Резкайн.

– Нет, ну... я понимаю твои слова. Но я не Мастер гильдии. Я даже не знаю, что нужно делать. Мне всего двадцать семь лет.

Резкайн слегка удивился. Аттика выглядела моложе и должна была вести себя правильно, раз сумела так долго оставаться в гильдии, в особенности если учесть, что она никого не убивала.

– Возраст не имеет значения. Ум и верность – вот чего я хочу, и уверен, что ты обладаешь этими качествами. В гильдии есть люди с опытом, они помогут тебе с решением текущих проблем. Твоя главная задача будет состоять в том, чтобы мои приказы выполнялись без малейших сомнений.

– Да, Мастер, – ответила она совершенно серьезно, без обычной усмешки. Резкайн заметил ее искренность и коротко кивнул. – Хм-м-м... как нам следует вас называть?

– Мне все равно – пока вы выполняете мои приказы, – ответил Резкайн, поворачиваясь к двери и аккуратно переступая через распростертые тела. – Отнесите их к реке. Уложите вдоль берега так, чтобы знаки оказались на виду, – сказал Резкайн, показав на татуировки на предплечьях членов гильдии Алмазных Когтей. У некоторых их было несколько, говоривших о принадлежности к прежним гильдиям. То были гильдии поменьше, платившие дань Алмазным Когтям, или те, которые поглотили или уничтожили более крупные. Но ни одна из больших гильдий никогда не примет предателя из другой большой гильдии. Они строго придерживались правила: тот, кто предал однажды, предаст снова. – Пусть все знают, что случается с теми, кто бросает мне вызов.

У двери Резкайн повернулся и обратился к молодому человеку, который помалкивал, стараясь держаться за спинами других. Юноша явно забеспокоился, когда понял, что привлек внимание Резкайна. Казалось, он привык находиться в тени.

– Как тебя зовут? – спросил Резкайн.

– Хм-м-м... Бенни, Мастер, – ответил юноша.

Он был симпатичным парнем, чистым, с полным набором зубов, насколько успел заметить Резкайн. Лицо все еще оставалось по-детски округлым, а щеки, казалось, не знали бритвы. Резкайн прикинул, что его рост немного ниже среднего, но у него создалось впечатление, что он еще вырастет.

Резкайн задумчиво склонил голову набок.

– Каковы твои Умения, Бенни?

Бенни смущенно переступил с ноги на ногу и посмотрел на Рома за поддержкой, но тот, будучи умным человеком, не стал смотреть ему в глаза, и Бенни сглотнул.

– Ну... я тихушник.

Резкайн понимающе кивнул. Тихушниками в гильдии называли воров, которые специализировались на незаметном проникновении, им поручали забираться в дома и конторы. Естественно, такой вор стремится не привлекать к себе внимания.

– Ты должен быть умельцем, если находишься в доме гильдии, а не в логове, – заметил Резкайн.

– Д-да, Мастер. Я лучший в гильдии, – сказал он, слегка покраснел и опустил голову.

– И ты также сумел покончить с двумя противниками при помощи кинжалов, – добавил Резкайн, указывая на два тела. – Ты владеешь навыками боя.

– Немного, Мастер. Ром и Кардук меня учат, – ответил Бенни.

– А где сейчас Кардук?

– Он выполняет поручение, – быстро сказал Бенни. – Мастер... Мартиус отправил его два дня назад. Он должен вернуться завтра.

– Следует ли ждать неприятностей от Кардука? – спросил Резкайн.

– Нет, Мастер, – вмешался Ром. – Мы ему объясним. Он умный человек. И все поймет.

– Позаботьтесь, чтобы так и было, – приказал Резкайн. – Ты и Кардук начинайте обучать Аттику бою. – Он задумчиво склонил голову, а потом обратился к Аттике: – Я пришлю кого-нибудь, кто будет учить тебя обращаться с мечом. Начинай собирать членов гильдии, не участвовавших в сражении, пусть все ознакомятся с делами гильдии. Я вернусь завтра, и ты расскажешь мне о проблемах, с которыми не в силах сама справиться. Бенни, ты пойдешь со мной.

Брови Аттики поползли вверх, ее вдруг заинтересовало, почему пугающий незнакомец не обратил внимания на ее женские прелести. Она знала, что не была красивой, но мужчины постоянно смотрели на нее так, что она понимала: большинство находили ее привлекательной. Лицо Бенни побледнело, казалось, он вдруг разучился переставлять ноги. Не вызывало сомнений, что он не испытывал желания отвечать на ухаживания представителей своего пола, несмотря на то, что был одним из самых привлекательных мужчин, каких встречала Аттика. Ром с сочувствием взглянул на юношу, Кендт отказывался смотреть в наполненные страхом глаза Бенни.

– М-мастер? – испуганно спросил Бенни.

– Захвати с собой необходимое снаряжение, – сказал Резкайн и повернулся к открытой двери, не обращая внимания на выводы, которые пытались сделать уцелевшие воры. – Я хочу оценить твои Умения тихушника, – добавил он, выходя в общий зал.

Бенни облегченно выдохнул, а Ром и Кендт рассмеялись, когда поняли, какое напряжение возникло после его последней реплики. И совсем мало времени с того момента, как чужак явился в их убежище. Бенни немного посмеялся с остальными, но Аттика находилась в замешательстве. Незнакомец пришел и без особых усилий, в буквальном смысле, обезглавил гильдию. Теперь она стала ее главой, не имея ни малейшего представления о том, как управлять крупной воровской гильдией, она опасалась, что очень скоро покатится ее собственная голова. Может быть, если она докажет свою верность, то не закончит жизнь на берегу вместе с другими трупами.

Бенни последовал за Мастером в общую комнату, где резко остановился. Комната оказалась совершенно пустой, но задняя дверь была закрыта на засов изнутри. Он повернулся и проверил дверь, ведущую в переднюю часть таверны, и она также оказалась запертой изнутри. Юноша быстро окинул взглядом столы и стулья, часть из которых были перевернуты. Мастер исчез, а из всех членов гильдии остались только трое в комнате у него за спиной – если не считать трупов, конечно. Встревоженный юноша вернулся обратно в кабинет, где оставил своих товарищей, но в последний момент столкнулся с массивной фигурой. Бенни едва не выпрыгнул из сапог, закричал и не удержался на ногах.

Резкайн, нахмурившись, посмотрел вниз на юношу, лежавшего на полу.

– Возможно, ты обладаешь Умениями тихушника, но твои Умения наблюдать нуждаются в улучшении. Ты должен уметь не только двигаться незаметно, но и замечать тех, кто пытается избежать твоего внимания.

– Но... здесь же никого не было! Я посмотрел всюду! Вы ушли! – запротестовал Бенни, поднимаясь на ноги.

– Очевидно, нет, – растягивая слова, сказал Резкайн. – Пойдем. У меня есть для тебя задание, посмотрим, насколько ты хорош. – Он критически оглядел юношу, невероятно тощего, в слишком короткой и обтягивающей одежде. – Ты ел?

– Что? – Вопрос удивил Бенни. Он не помнил, когда кто-нибудь спрашивал у него, ел он или нет. – Ну да, наверное. Вчера, – пожав плечами, ответил он.

– Уже вечер, и ты не ел со вчерашнего дня? – с возмущением спросил Резкайн.

Бенни пожал плечами:

– Ну, я надеялся, что у Мастера будет для меня задание сегодня вечером, а потом я смогу поесть, но, ну... – сказал он, снова пожал плечами и замолчал.

– Если ты такой хороший тихушник, почему не можешь сам взять себе еды? – спросил Резкайн.

– Мастер не любил, когда мы сами выбирали себе задания, в особенности тихушники. Он говорит... ну... говорил, что мы слишком ценные, чтобы нас ловили, когда мы воруем хлеб, – ответил молодой вор.

Резкайн приподнял бровь.

– Если он не хотел, чтобы вы воровали, ему следовало обеспечивать вас едой, разве не так?

Юноша пожал плечами:

– Если мы успешно выполняли задание, нас кормили. Такое правило. Но бывало ужасно хреново, если у Мастера не находилось для нас работы. – Бенни вдруг вспомнил, с кем говорит, и начал заикаться. – Я хотел сказать... вы не должны... ну, как вы считаете правильным, М-мастер.

Резкайну не нравилось, когда люди называли его Мастером, но он считал, что важно поддерживать уважение к власти внутри воровской гильдии. Кроме того, у него появлялась возможность не называть своего имени. Так было намного проще.

– Мы найдем тебе что-нибудь поесть перед выполнением задания. Не хочу, чтобы ты нас выдал, когда у тебя заурчит в животе. Кроме того, мне не нужно, чтобы ты потерял внимание и совершил глупые ошибки из-за голода.

– О да, но такое со мной случалось только пару раз. Мне повезло, я уже вылез на крышу, когда потерял сознание – и никто меня не нашел, – сказал Бенни, словно падать в обморок из-за голода самое обычное дело. Глядя на худого юношу, Резкайн решил, что это действительно для Бенни нормально.

Резкайну объясняли, что воровство является просто еще одним из аспектов жизни, который он должен изучить, чтобы приспособиться к разным обстоятельствам. Как в дикой природе, где существовали хищники и жертвы, такие же правила действовали в больших и малых городах. Трудолюбивые крестьяне находились в категории травоядных животных, а воры представляли собой, например, голодных койотов. Однако метафорические койоты были не самыми крупными хищниками общественной иерархии.

Среди дворян, магов и членов королевской семьи имелись волки, львы, а иногда попадались драконы. Резкайн часто задавал себе вопрос, как с таким количеством хищников могли выживать обычные люди? Он подумал о юном Бенни, который на самом деле был ненамного моложе Резкайна – на что мог рассчитывать юноша, не будь он вором. Возможно, он стал бы солдатом и погиб в бесполезном сражении, защищая несколько сотен акров от «вторжения» крестьян соседского лорда.

Резкайн остановился у прилавка уличного торговца и купил для молодого вора пирог с мясом, и Бенни с удивлением обнаружил, что новый Мастер гильдии расплатился настоящими монетами. Мастер обещал Бенни еще один пирог после завершения задания, Резкайн не хотел, чтобы Бенни выполнял его на полный желудок. Если молодой тихушник действительно ел редко, то сейчас его желудок следовало поберечь.

Однако Бенни был искренне благодарен за горячую свежую пищу, содержащую мясо. Это была редкая роскошь.

Резкайн подумал о маленьких мальчишках, которых оставил на старом складе. Битый, Сухарь и Уголек явно жили впроголодь, у них не было нормальной одежды, как и у других мальчишек, которых он видел. Резкайн начал обдумывать, как осуществить нормальную заботу и обучение самых непривилегированных из воров гильдии, не опустошая карманы и столы тяжело работавших жителей Джастейна. Он сказал себе, что делает лишь самое необходимое, чтобы усилить свое влияние и получить преимущество. И хотя он сам еще не знал, к чему готовиться, Резкайн чувствовал, что в его интересах иметь в своем распоряжении максимальное количество ресурсов. И воровские гильдии обеспечат их ему.

Резкайн вел тихушника к дорогому постоялому двору, где останавливались самые богатые дворяне, когда проезжали через большой торговый город. Он указал на темное окно второго этажа и сказал Бенни, что его задача состоит в том, чтобы забрать любые письма, которые он найдет в комнате. Ему следовало войти и выйти незаметно.

Резкайн следил за юношей, который взобрался на второй этаж и вскрыл окно. Бенни провел в комнате несколько минут, после чего появился в том же окне, спустился по стене, пересек темную дорогу и оказался там, где его ждал Мастер. Юный вор не знал, что Резкайн последовал за ним в здание и наблюдал за каждым его шагом. Следующие несколько минут Резкайн потратил на объяснение ошибок Бенни, предлагая ему найти способ их исправить.

Затем он изучил документы, которые забрал юноша, сделал несколько мысленных заметок, после чего отправил Бенни обратно, чтобы он вернул их туда, где взял. Кроме того, Резкайн велел Бенни, чтобы тот исправил сделанные ранее в комнате ошибки и убедился, что все бумаги лежат на прежних местах, чтобы никто не заподозрил, что внутри кто-то побывал.

Юноша оказался неплохим тихушником, решил Резкайн, но еще далеко не мастер. Из него получится хороший ученик, и со временем он даже мог стать мастером. Однако у Резкайна не было времени заниматься его обучением.

– Почему ты оказался лучшим тихушником среди воров гильдии? – осведомился Резкайн.

Бенни смущенно опустил голову – он понял, что не оправдал ожиданий Мастера. И его поражали знания и умения Мастера. Он никогда не видел никого столь же умелого – точнее, он вовсе не видел Мастера, подобного Резкайну.

– Ну, дело в гильдии, Мастер. Алмазные Когти никогда не славились своими тихушниками. Скорее мы «деловое предприятие», как часто говорил прежний Мастер. Ну, понимаете, силовики... они собирают «налоги» с владельцев магазинов и прилавков. Самые лучшие тихушники у Змей.

– Однако ты принадлежишь к Алмазным Когтям, – заметил Резкайн.

– Ну да. Они меня нашли и поставили свою метку, когда я едва умел ходить, – сказал он и приподнял рукав. Татуировка потускнела, растянулась и потеряла четкие очертания, пока Бенни рос. – Я всегда был маленьким. Силовик из меня не получится. Мне приходилось постоянно убегать и прятаться от больших мальчишек. Ну, это принесло мне пользу. Ром сумел убедить Мастера, что из меня получится хороший тихушник.

Резкайн понимающе кивнул. Похоже, Ром имел слабость к неудачникам. Он взял под свое крыло неуклюжую девочку и тощего мальчишку и защищал их от ужасов, которые выпадали на долю других – таких как Битый, Сухарь и Уголек.

Было уже довольно поздно, а у Резкайна остался всего день перед тем, как ему предстояло покинуть Джастейн. Резкайн протянул Бенни несколько медных монеток, чтобы он купил себе еще один мясной пирог, и приказал прийти на рассвете к определенному месту в доках.

Резкайн вернулся на постоялый двор поздно вечером, его безобидный сосед по комнате Тэмарин Блэкуотер крепко спал. Резкайн решил, что у Тэма очень слабый инстинкт выживания, если он спит так крепко, в особенности зная, что делит комнату с незнакомцем. Похоже, юноша продолжал бы спать даже во время нашествия северных бизонов. К счастью для Тэма, у Резкайна не было ни малейшего желания причинять ему вред. Более того, Резкайн намеревался приложить все силы, чтобы обеспечить защитой Тэма и Фришу, как он и обещал, ведь только так он мог выполнить Правило 1.

Глава 6

На следующее утро Резкайн, как всегда, проснулся рано. Он сократил утреннюю тренировку, посвятив всего час отработке боевых навыков, потом накормил и напоил Гордого, смыл пот с тела и надел доспехи, спрятав на себе максимальное количество оружия. Он ушел еще до того, как проснулся Тэм, оставив ему записку, где просил постоянно находиться рядом с Фришей и не покидать постоялый двор. Он упомянул, что до него дошел слух о начинающейся войне между криминальными элементами в городе, и просил двух своих друзей оставаться в безопасности, пока он занимается покупкой припасов для путешествия.

Когда Тэм прочитал его письмо, он с удовольствием остался на постоялом дворе, радуясь, что им с Фришей удалось найти человека, который хорошо знал, что необходимо для путешествий. Фриша была немного разочарована, ей хотелось осмотреть город. Она слышала, что несколько садов возле грандиозного поместья губернатора невероятно красивы. Пока двое путешественников завтракали в общем зале, городской глашатай остановился недалеко от открытых окон. Со своих мест Тэм и Фриша прекрасно все видели и слышали. Он сообщил, что на берегу реки выложено большое количество трупов членов одной из крупных воровских гильдий.

Посетители тут же принялись обсуждать новость. Большинство считали, что в городе началась война между гильдиями. Некоторые из самых оптимистичных утверждали, что это дело рук губернатора или даже короля. Но все согласились, что кто-то отправил кому-то послание. Некоторые говорили о предупреждении, другие – об обещании дальнейшего насилия.

Они обсуждали испуганным шепотом то, что у каждой из жертв на лбу имелась татуировка черного ворона. В мифах и легендах говорилось, что это символ избавителя мертвых. Крылатые существа собирали души умерших и доставляли их в Загробную жизнь. Хотя о птицах часто говорили, как о стервятниках, всякий, кто видел, как они охотились, знал, что они не менее эффективны, чем коршуны и ястребы. В то время как многие соглашались, что истории о собирателях душ обычные суеверия, почти все втайне опасались черных птиц – так многие презрительно отзываются о призраках, но дрожат в темноте, когда остаются одни.

Услышав новости, Фриша перестала возмущаться, что им придется провести весь день на постоялом дворе. Им оставалось только удивляться, откуда Резкайн мог узнать новости, о которых рассказал глашатай, и они пришли к выводу, что их таинственный спутник, наверное, поговорил с одним из городских стражников перед тем, как отправиться на закупку припасов. Тэм и Фриша все еще переживали из-за того, что обидели своего нового друга вчера. Они не видели его после неприятного разговора о том, как он повел себя с управляющим речными кораблями.

Фриша особенно хотела принести свои извинения. Она опасалась, что предмет ее недавних фантазий мог передумать отправляться с ними в путешествие.

Резкайн добрался до доков перед самым рассветом и оценил работу членов гильдии – тела аккуратно лежали на берегу, но у него вызвало любопытство появление символов у них на лбах. Однако, когда пришел Бенни, Резкайн начал думать только о предстоящей миссии. Он намеревался посетить гильдию Змей. Резкайн надел поношенный плащ поверх доспехов и низко опустил на лицо капюшон, когда они приближались к заброшенному складу, который Змеи превратили в свой штаб. Все гильдии перемещали штабы каждые несколько недель, чтобы помешать городской страже устроить облаву. Многие из стражников получали от них деньги, так что было маловероятно, что кто-то сумеет провести эффективную операцию против воров.

Бенни стоял в нескольких шагах от Мастера, когда тот подходил к залу гильдии конкурентов. Он не мог поверить, что Мастер окажется настолько опрометчивым, что появится в штабе Змей практически в одиночку. Молодой тихушник понимал, что едва ли сможет оказать ему существенную помощь, если все пойдет не так.

Резкайн подошел к дому гильдии, где два часовых, судя по внешнему виду, драчуны, стояли со скучающим видом, прислонившись спинами к деревянной стене склада. Казалось, им было нечего делать, но Резкайн знал, что это не так. Он также заметил арбалетчика на крыше. Похоже, Змеи решили не рисковать после успешной атаки на гильдию Алмазных Когтей прошлой ночью. Воин в плаще остановился в нескольких шагах от ступеней, ведущих к складу, и стал ждать.

– Кто ты такой? Что тебе надо? – спросил неряшливо одетый мужчина, положив руку на рукоять кинжала, висевшего на поясе.

– Я пришел, чтобы встретиться с вашим Мастером гильдии, – заявил Резкайн.

– И кто ты такой, чтобы являться к Мастеру? – поинтересовался худощавый страж.

– Мое имя не имеет значения. У меня есть для Мастера гильдии предложение, – ответил Резкайн.

– Ну, а у меня есть предложение для твоей мамочки! – заявил Неряха и сделал непристойный жест возле своего паха.

– Твои слова для меня пустой звук. Я увижу Мастера гильдии. Ну а доживешь ли ты до этого момента, решать тебе, – ответил Резкайн.

– Никто сюда не входит без нашего слова, так что отваливай, ублюдок из канавы, – сказал Худой.

Резкайн кивнул.

– Быть может, вы поставите в известность Мастера гильдии, что я пришел, до того, как начнете выдвигать свои требования... или вы считаете, что говорите от имени своего Мастера?

Неряха нахмурился, но на лице Худого появились сомнения, и он посмотрел на своего напарника в поисках поддержки. Неряха сделал едва заметное движение пальцем за мгновение до того, как арбалетчик на крыше выстрелил. Резкайн ощутил знакомый поток боевой энергии, который у него появлялся перед серьезной схваткой, повернулся с быстротой летящего болта и выхватил его из воздуха. Сделав обратный поворот, он отправил болт в арбалетчика – и угодил тому в горло. Молодой мужчина поднял руку и схватился за болт, пытаясь вдохнуть, но, потеряв равновесие, перевалился через край крыши и с грохотом ударился о мостовую. Теперь, когда оба стража смотрели на мертвеца, находившегося всего в нескольких шагах от них, Резкайн выхватил два кинжала. Шагнув вперед, он сделал несколько круговых движений, чтобы привлечь внимание стражей.

– Вы хотите присоединиться к нему или все-таки доложите обо мне Мастеру гильдии? – спросил Резкайн, и в его голосе появились опасные интонации.

Худой не стал смотреть на партнера, распахнул дверь и исчез в темноте склада.

Бенни был ошеломлен тем, с какой легкостью Мастер разобрался с арбалетчиком на крыше. Он уже считал, что им конец, когда увидел, что на них направлено оружие.

Неряха стоял, наполовину вытащив меч из ножен, он с трудом сдерживал гнев, его ноздри раздувались, а челюсти сжались. Он сделал шаг вперед, но передумал и снова отступил. Очевидно, он хотел атаковать Резкайна, но опасался, что тот его прикончит.

Прилично одетый мужчина, больше похожий на успешного торговца, чем на вора, вышел из двери, вслед за ним появился второй страж. Мужчина был среднего роста, ухоженный, с гладкими чертами лица и крепким телом. Темно-серый и угольно-черный костюм с серебряными пряжками делали его совершенно чужим возле старого склада.

– Итак, кто ты такой? Это тебя называют Вороном? – спросил он с акцентом дорогих районов города.

Резкайн приподнял бровь.

– Я? Может быть. А ты?

Хорошо одетый мужчина одной рукой держался за лацкан пиджака, как джентльмен, другую небрежно завел за спину, очевидно, сжимал какое-то оружие.

– Я Адсден, второй человек в гильдии Змей.

Резкайн вежливо кивнул.

– Я пришел, чтобы поговорить с Мастером вашей гильдии. У меня к нему предложение.

Адсден едва заметно ухмыльнулся.

– А не такое же предложение ты сделал гильдии Алмазного Когтя?

Резкайн доброжелательно улыбнулся.

– Совершенно верно.

– Многие из их руководства сейчас лежат на берегу реки, – заметил Адсден.

– Они отвергли мое предложение, и мне пришлось обеспечить согласие остальных. Но нам нет нужды устраивать бойню, если гильдия Змеи окажется более... сговорчивой, – искренне ответил Резкайн.

– Ты не похож на безумного убийцу, о котором мне рассказывали, – заметил заместитель.

– Убийца, да. Безумный – нет, – ответил Резкайн без малейших колебаний или сожалений.

– Я уважаю того, кто признает свои темные деяния без оправданий. Мартиус никогда не был человеком, от которого можно ждать изысканности. Боюсь, Арек на него похож, несмотря на свое происхождение. Пожалуйста, следуй за мной. Я гарантирую твою безопасность до кабинета Арека. Дальше ты сам по себе.

Резкайн не собирался доверять этому человеку, но ему разрешили войти в дом гильдии. Он совсем не хотел пробиваться с боем только для того, чтобы добраться до Мастера гильдии. Похоже, его недавно обретенная репутация привела именно к такой реакции, на которую он рассчитывал.

– Пойдем, Бенни, ты со мной.

Бенни дрожал сильнее, чем за все предыдущие шестнадцать лет, прожитых среди воров, негодяев и убийц, и с трудом передвигал ноги. Когда они подошли к ступенькам, где стояли стражи Змеев, он подумал, что сейчас обмочится. Он в буквальном смысле входил в логово змей и не сомневался, что живым отсюда не выйдет. Юноша понимал, что Мастер едва ли спокойно отнесется к нарушению своих приказов. Если он их не выполнит, его также ждала смерть.

Хотя иногда Мастер выглядел дружелюбным и даже сострадательным, Бенни видел, с каким холодным безразличием он сеял смерть. Даже если у Мастера и имелся план, как пережить эту встречу, Бенни сомневался, что он также позаботится о нем. Тяжелыми шагами и с еще более тяжелым сердцем он перешагнул порог логова Змей.

Резкайн шагал рядом с Адсденом по темному складу, не слишком отличавшемуся от Тайного логова, если не считать того, что он был больше и в нем действительно находились товары и припасы, скорее всего, с черного рынка, которые прибывали с грузовыми кораблями и караванами. Кроме того, он не видел грязных и вонючих маленьких мужчин и женщин. За большой грудой ящиков вокруг стола сидели несколько крупных мужчин и с громкими криками играли в кости. Все они замерли, когда незнакомца в капюшоне и юношу провели мимо них.

Бенни сжался, когда проходил мимо них. Ему ужасно хотелось скользнуть в тень и исчезнуть. Молодой тихушник всегда мечтал привлечь внимание Мастера гильдии и занять более высокое положение, но ему не приходило в голову, к чему это его приведет. Он оказался в совершенно безумной ситуации и начал думать, что его новый Мастер не в своем уме.

Перед временной перегородкой стояло несколько хорошо вооруженных мужчин. Все выглядели напряженными, новость о том, что печально известный Ворон среди них, уже облетела логово. Они смотрели на мужчину в коричневом плаще, точно львы, наблюдающие за конкурентом их короля. Каждый его оценивал, не обращая внимания на Бенни, к огромному облегчению юного тихушника. Мастера внедрили в сознание Резкайна, что он должен проживать каждую выбранную роль и верить в свою игру больше, чем все остальные. С того момента, как он обрел такую уверенность, ему удавалось заставить других принимать созданный им образ. В данном случае он превратился в мужчину, которого следовало бояться и повиноваться без малейших колебаний.

Бенни нервно переминался с ноги на ногу, когда Адсден остановился перед открытой дверью и вооруженными мужчинами, стоявшими возле нее. Молодой тихушник не верил своим глазам – настолько спокойным и уверенным оставался Мастер, окруженный смертельными врагами. Мастер перешагнул через порог, оставив мужчин позади, и решительно направился к центру комнаты, внимательно ее изучая. Как только Бенни вошел, он сразу скользнул вдоль боковой стены, надеясь, что о нем забудут. Адсден остался стоять в дверном проеме, небрежно опираясь о косяк. Он выглядел неожиданно довольным, что вызывало у Бенни еще бóльшую тревогу.

Кабинет оказался больше, чем ожидал Резкайн, и занимал не менее четверти склада. Предметы роскоши, способные соперничать с гостиной любого лорда, украшали огромное помещение. Письменный стол был сделан из твердого дерева кендл, которое импортировалось из Ферэлла. Хрустальные бутылки, несомненно, с дорогими алкогольными напитками, стояли на серебряных подносах рядом с несколькими хрустальными кубками. Толстые шелковые и бархатные шторы, заменявшие окна, скрывали картины с неземными пейзажами, потертые половицы покрывал плюшевый тканый ковер Чаннериана.

На самом деле единственным, что казалось здесь не на месте, являлся сам хозяин, сидевший за письменным столом. Мастер гильдии Арек откинулся на спинку кресла из плюша, а ноги в грязных башмаках положил на великолепный стол. Резкайну он сразу не понравился. Его возраст приближался к пятидесяти, жирные волосы тщетно пытались скрыть лысую макушку. Вышедшее из моды, когда-то роскошное пальто с трудом удерживало пухлый живот, челюсти и многочисленные подбородки тряслись при каждом движении толстых губ. Серые глазки-пуговки с ненавистью смотрели на чужаков, которые угрожали его позорному правлению гильдией Змей.

Даже присутствие многочисленных подчиненных не могло заставить Арека сесть правильно, и Резкайн подумал, что он не в состоянии даже двигаться без посторонней помощи. Резкайн никак не мог понять, каким образом Арек сумел занять столь высокое положение в гильдии.

Арек посмотрел на посетителей, откусил кусок сладкой булочки, и хлопья муки и глазури посыпались на его подбородки и грудь. Он взял кубок с письменного стола и проглотил половину его содержимого еще до того, как прожевал булочку. Потом отвратительный тип со стуком поставил кубок на стол и ударил по нему мясистым кулаком. Сначала Резкайн почувствовал отвращение к человеку, настолько запустившему свое тело, нарушив все Правила, но после того, как увидел странные угрожающие жесты, понял, что происходящее его забавляет, а такое случалось с ним не часто.

– Вы хотите, чтобы я поверил, будто мальчишка разобрался с половиной высших чинов гильдии Алмазных Когтей, причем один? – Арек усмехнулся, обращая свой вопрос к Адсдену, продолжавшему стоять в дверном проеме.

Заместитель опирался о дверной косяк, небрежно засунув руки в карманы, словно это был самый обычный визит доверенных лиц. Адсден расслабленно улыбнулся, пожал плечами и ответил:

– Так мне сказали.

– Ну а я не верю! – рявкнул Арек. – Ты думаешь, что можешь прийти в мой Дом и выдвигать требования?

– Я пришел с предложением, – коротко ответил Резкайн.

Арек раздраженно фыркнул.

– Ты думаешь, я просто возьму и передам тебе гильдию? Ты бредишь. Даже не надейся, что тебе удастся устроить здесь такую же бойню, как у Алмазных Когтей. Я не просто так являюсь Мастером гильдии более шести лет!

– Да, но это не имеет никакого отношения к твоим способностям Мастера гильдии, – сказал Резкайн.

Мастер гильдии начал плеваться от возмущения.

– Ты наглый щенок! И пожалеешь, что нажил в моем лице врага! У меня есть ресурсы, и все знают, что связываться с лордом Ареком не следует.

– Я знаком с твоими ресурсами. Поддержка кузена не принесет тебе пользы. Ты не имеешь права на звание лорда с того момента, как отец лишил тебя наследства и титула. Тот факт, что нынешний глава твоего бывшего дома, маркиз Аддеркрофт, твой кузен, и он поставил тебя на это место, пообещав страдания и смерть всякому, кто попытается тебя сместить, не имеет никакого значения.

– Значит, ты кое-что знаешь. Однако ты тупица или безумец. В любом случае ты пожалеешь, что оказался на моем пути! Аддеркрофт заставит тебя страдать, если только сначала не прикончат мои люди!

Арек взревел, его кресло двинулось вперед, тяжелые башмаки ударили в пол. Используя обретенную инерцию, он скатился с кресла и с глухим стоном выпрямился. Затем Мастер гильдии стремительно обошел письменный стол – а Резкайн даже подумал, что такое невозможно для человека с его весом. На самом деле Арек оказался невысоким, и вся его масса была сосредоточена в центре тела. Он остановился всего в нескольких футах от Резкайна.

Поднял пухлый палец и ткнул им в сторону лица Резкайна.

– Послушай, что будет дальше, – прорычал он. – Мои люди убьют тебя и твоего маленького дружка, а потом мы отправимся к Алмазным Когтям, чтобы обеспечить правильное управление. И я прикажу моим людям сбросить ваши тела в реку вместе с остальными Алмазными Когтями, и уже к следующей неделе все забудут про их существование!

Резкайн склонил голову набок, обдумывая сценарий. Конечно, его угрозы звучали смешно, но он понимал, что стоявший перед ним самовлюбленный болван в это верил.

– Послушай внимательно, Арек. Я не хочу враждовать с твоим кузеном. Но даже если бы у меня такое желание возникло, мне не о чем беспокоиться. Дело в том, что я знаю, почему он поставил тебя на это место, – сказал Резкайн. Круглое лицо Мастера гильдии стало пепельно-серым. – Угроза шантажа со стороны такого человека, как я, намного перевешивает его беспокойство из-за угроз человека, лишенного чести, вроде тебя. Ты уже доставил ему слишком много неприятностей, и теперь маркиз предпочтет, чтобы твое тело оказалось в безымянной могиле, чем станет моим врагом.

Подбородки Арека дрожали, рот беззвучно открывался и закрывался, напомнив Резкайну перекормленную треску.

– Убейте его! – закричал Арек, как только снова обрел голос.

Бенни подскочил, услышав его приказ, и принялся искать место, чтобы спрятаться. Он понял, что все его усилия тщетны, но инстинкт самосохранения требовал, чтобы он хотя бы попытался сохранить жизнь в течение еще нескольких минут. Отчаянно колотившееся сердце громко стучало у него в груди, когда он сообразил, что никто не сдвинулся с места, не говоря уже о том, что на него не обращают внимания.

Резкайн стоял совершенно неподвижно, не спуская взгляда с разъяренного Мастера гильдии, но и не оставляя без внимания то, что его окружало. Он сумел объединить то, что узнал о гильдии Змей, и соотнести это с атмосферой, воцарившейся сейчас в их доме. Он понимал, какие чувства овладели людьми Арека после его короткой речи об отношении маркиза к их Мастеру гильдии. И хотя его слова были правдой, Резкайн произнес их для членов гильдии, находившихся в комнате.

Резкайн обладал обширной информацией о Мастере гильдии Змей и маркиза, он получил ее от мастеров и страйкеров. С того момента как Арек пришел к власти, никто не пытался завладеть его положением, опасаясь гнева маркиза, а тот обеспечил своего кузена этим местом в качестве платы за молчание. Однако Резкайн знал тайны маркиза, и хотя Арек этого не понял, Резкайн только что укрепил свое положение.

– Похоже, твои люди тебя не слышат, Арек. Быть может, тебе следует кричать громче. Арбалетчик на крыше не зарядил свой арбалет, страж за портьерами не спешит себя обнаружить, а твой заместитель... ну, он чувствует себя прекрасно, оставаясь на месте, – заметил Резкайн.

– Что вы творите? Я же сказал: убейте его! – завопил Арек, отчаянно озираясь по сторонам.

Его лицо стало темно-красным, на лбу выступил пот. Арбалетчик опирался спиной о стену, глядя вниз, а мужчина за портьерами вышел наружу, держа руки как можно дальше от рукояти меча.

Впавший в отчаяние Арек решил взять ситуацию в свои руки и попытался достать меч, пристегнутый к поясу – очевидно, прошло слишком много времени с тех пор, как он это делал, и сейчас никак не мог до него дотянуться. Тогда он взялся за ножны левой рукой, подтянул меч поближе и сжал его рукоять правой. Он сумел вытащить клинок из ножен только после нескольких неудачных попыток. После чего опрометчиво атаковал Резкайна.

Резкайн практически не пошевелился, чтобы уйти от его неудачного удара. Арек еще не завершил движение своего меча, когда клинок Резкайна сверкнул в воздухе и рассек сонную артерию и трахею толстяка. Резкайн стряхнул кровь с клинка и одним стремительным движением вернул его в ножны. Глаза Арека широко раскрылись, он понял, что произошло, когда попытался сделать вдох, уронил меч и схватился за шею. Ноги у него подкосились, он неуклюже рухнул на пол и некоторое время хрипел и размахивал руками.

Резкайн обошел умиравшего толстяка, даже не взглянув на него, и остановился возле письменного стола. Потом махнул рукой стражу, стоявшему возле портьеры и улыбавшемуся так, словно он только что получил замечательный подарок. Впрочем, его улыбка стала не слишком уверенной, когда он заметил знак Резкайна. Однако он тут же кивнул и занял позицию рядом с заместителем, который не мог отвести взгляда от бывшего Мастера гильдии, истекавшего кровью на ковре.

Резкайн обошел письменный стол и принялся перебирать бумаги. Затем негромко заговорил, обращаясь к мужчине наверху:

– Спускайся, пока я не решил, что ты представляешь угрозу, и не прикончил тебя.

Мужчина быстро спустился вниз, а Резкайн наконец посмотрел на заместителя и стража с мечом.

– У нас какие-то проблемы? – спросил Резкайн.

Адсден благосклонно улыбнулся.

– Напротив, – ответил он, – вы только что избавили нас от кучи неприятностей. Вы сказали Алмазным Когтям, что не хотите быть Мастером гильдии, верно? Насколько мне известно, эту должность теперь занимает женщина, Аттика. Если предположить, что вы сделаете нам такое же предложение, я полагаю, что мы придем к взаимовыгодному соглашению.

– Ты хорошо осведомлен о делах Алмазных Когтей, – заметил Резкайн.

– У меня много источников информации, особенно выгодно их иметь среди конкурентов, – с довольным видом сказал Адсден.

Резкайн кивнул.

– Меня не волнуют информаторы в Алмазных Когтях, но их существование говорит о твоих способностях. Мне выгодно, что Змеи и Алмазные Когти имеют разную специализацию. Как ты знаешь, в гильдию Змей по большей части входят тихушники, и вы занимаетесь проникновениями, а также сбором полезных товаров или контрактных приобретений. Алмазные Когти, с другой стороны, – это вымогательства, мошенничество и рэкет. Я не против, если обе гильдии сохранят независимость и будут конкурировать друг с другом. Я получу выигрыш от обеих гильдий. Однако ты сказал правду. У меня нет желания заниматься вашими текущими проблемами. Мне нужны результаты и ресурсы.

– Значит, бизнес не изменится? – спросил Адсден.

Он был явно доволен, что давно мешавший ему барьер устранен без всяких усилий с его стороны.

– Не совсем. До сих пор Змеи не занимались чем-то определенным, а цели выбирали случайным образом, основываясь только на возможностях и получении немедленной прибыли. У меня более широкие интересы. Я передам вам список приемлемых целей и того, что вы должны будете добыть. Кроме того, ты получишь список тех, кого категорически следует оставить в покое. В остальном ты сможешь принимать собственные решения, если они будут соответствовать моим общим указаниям. Если тебя устраивают такие условия, можешь занять положение Мастера гильдии.

– Ну а как быть с указаниями? – с сомнением спросил Адсден.

– Как я уже сказал, у меня есть план, который не терпит анархии. Нападения и кражи на тяжело работающих простых людей, а также на уважаемых представителей высших слоев и дворян будут совершенно неприемлемы. И бизнес следует вести честно.

Адсден нахмурился.

– Мы воры. Вы наверняка слышали пословицу: «У воров нет чести». И на то есть причины.

– Я не вор, и вы будете вести мой бизнес в соответствии с моими указаниями, – заявил Резкайн. – Если у твоих людей нет чести, они будут действовать под охраной моей чести, а ты позаботишься о том, чтобы она не пострадала. Процветающая экономика основана на том, что мужчины и женщины производят товары и услуги. И я не потерплю, чтобы им мешали. Такая экономика подразумевает, что, чем больше сделок, чем энергичнее перемещаются товары и продано больше предметов роскоши, тем чаще станут возникать конфликты среди счастливых и довольных высших слоев общества. Ну, в целом это приведет к увеличению доходов гильдии.

Адсден приподнял брови.

– Вы думаете о далеком будущем, – сказал он. – Каков ваш план?

– В первую очередь, твои первичные приобретения больше не являются ликвидными активами, – сказал Резкайн.

– Вы хотите сказать, что воровская гильдия не будет воровать? – сказал Адсден и негромко рассмеялся.

Резкайн даже не улыбнулся. На самом деле Адсден не думал, что выражение лица молодого человека менялось за все время его визита – даже в тот момент, когда он прикончил Мастера гильдии. Эта мысль подействовала на него отрезвляюще.

– Я ничего такого не говорил, лишь сказал, что нашими главными приобретениями станут не материальные ценности. Вместо них вы будете собирать информацию, которая намного ценнее, в особенности в долгосрочной перспективе. Если вы вломитесь в поместье и что-то там украдете, у вас будут только деньги с черного рынка после их продажи. Если вы украдете информацию, ту, которую люди предпочитают скрывать, вы сможете получать прибыль бесконечно.

Адсден широко улыбнулся.

– Вы имеете в виду шантаж.

Резкайн кивнул.

– Частично. Конечно, знания об изменах, незаконных детях и заговорах с целью убийства могут оказаться весьма прибыльными, но бóльшая часть информации, которую я потребую, будет использоваться не для шантажа. Возможно, она поможет, однако выгоднее узнавать о торговых сделках, новых контрактах, манипуляциях ценами и экономикой. Даже потенциальные браки, предварительные данные о голосовании в советах или конкретные предпочтения лорда относительно вина становятся выгодными для того, кто знает, как использовать подобные сведения.

Брови заместителя Мастера поползли вверх.

– Вы хотите, чтобы обычные воры стали шпионами?

– Конечно. В глазах богатых обычные люди неспособны к организации экономики в долгосрочной перспективе, к политическим и социологическим манипуляциям. Если шпиона обнаружат в благородном доме, к примеру, его обитатели никогда не заподозрят, что он принадлежит к крупной независимой сети. Они решат, что он просто работает за деньги на другой дом. У каждого из них есть шпионы в других домах. Это ожидается. Все знают, что так случается, и стараются обнаружить шпионов и скормить им ложную информацию – или просто от них избавиться. Змеи особенно хорошо подходят для подобной работы. С вашим Умением проникать вы сможете побывать в местах, которые считаются очень надежно защищенными.

Адсден потер подбородок, обдумывая необычное предложение.

– Я не уверен, что дело пойдет так, как вы рассчитываете. Возможно, вы оказываете нашим людям слишком много доверия, – задумчиво проговорил он, глядя на мечника и арбалетчика. Оба спокойно пожали плечами. – В то время как большинство из них превосходные тихушники, которых часто нанимают на выполнение специальных заданий, они не самые образованные люди. Многие даже не умеют читать. Я сомневаюсь, что у них хватит знаний или ума, чтобы понять, что может оказаться важным.

Резкайн покачал головой:

– Если они будут наблюдать, то не имеет значения, сумеют ли они понять, что важно, а что – нет. И когда мне потребуется информация, она окажется у кого-нибудь из них. Ну а что касается чтения, они научатся. То, что сейчас они не умеют читать, может оказаться полезным. Они привыкнут запоминать, а это Умение очень нелегко развить. К тому же ты выглядишь, как хорошо осведомленный человек – даже в большей степени, чем я ожидал от заместителя Мастера гильдии, – ответил Резкайн.

Адсден довольно улыбнулся, кивнул и толкнул дверь. Мечник, стоявший рядом с ним, с тревогой посмотрел на Адсдена, который пересек комнату.

– Это правда, – сказал Адсден, остановился у серебряного подноса с хрустальными кубками и налил себе выпить.

Он приподнял бокал и вопросительно посмотрел на Резкайна, но тот отказался. У Адсдена возникло неожиданное желание произвести впечатление на опасного молодого человека.

– Судя по всему, один из моих предков служил писцом или клерком, или еще кем-то в таком же роде, и умел читать, – объяснил Адсден. – С тех пор данное умение передавалось из поколения в поколение, с разными степенями успеха. Если быть честным, мой отец не слишком в этом продвинулся. Когда я был маленьким, книги меня завораживали. Бездонные знания, содержавшиеся внутри одного книжного магазина, казались мне удивительными. Я каждую ночь туда забирался, прятался на чердаке и читал вволю.

Так я начал карьеру тихушника. Со временем магазина стало недостаточно. Я хотел большего. И проникал в одно здание за другим, пока не овладел искусством, которого мне хватило, чтобы пробраться в библиотеку. Конечно, у меня никогда не было золота или поручителя, чтобы заплатить за право свободного посещения. Библиотекари и хранители архива крайне трепетно относятся к своим книгам. Охрана там на очень высоком уровне. Так или иначе, но со временем я начал проникать в дома дворян, чтобы изучать их частные коллекции. – Адсден пожал плечами и продолжал: – Иногда я прихватывал ценные вещи, когда уходил. Это не самая захватывающая история, но я стал очень умелым тихушником.

Резкайн кивнул.

– У тебя есть талант?

Адсден посмотрел на бургундское вино, которое плескалось в его хрустальном кубке, и задумался, прежде чем ответить. Наконец он поднял взгляд и подтвердил подозрения Резкайна.

– Не настолько, чтобы стать магом. Он довольно ограничен. У меня имеется небольшой набор умений для манипуляций с магической защитой, но их недостаточно, чтобы ее ставить или снимать.

– Полезное умение для тихушника. Насколько я понял, лишь немногие знают о твоих способностях? – спросил Резкайн.

– Да, я особо не делюсь своим секретом. Эти двое, – сказал он, указывая на мужчин у двери, – с ними я часто работал, и они знают о моем таланте. Есть еще несколько человек, но немного.

– Возможно, в какой-то момент мне потребуется твое Умение тихушника, – сказал Резкайн, – но сейчас больше нужно образование и утонченность. То, что я предлагаю для гильдии Змей, будет процветать под руководством умного, образованного человека. Именно ты будешь отвечать за то, чтобы все шло в соответствии с планом.

Адсден состроил гримасу.

– Ну... вы сказали, что не хотите, чтобы нашими целями становились уважаемые люди. Со всем возможным почтением, мне трудно представить, кого вы считаете уважаемым. – Он бросил взгляд на лежавшее на полу тело. Потом, сделав глубокий вдох и слегка успокоившись, продолжал: – Вы говорите о чести и респектабельности, однако намерены построить криминальную империю и убивать всякого, кто встанет на вашем пути. Вы ведете себя не как средний вор. У вас есть знания бизнесмена, способность строить криминальные планы, вы можете действовать как хладнокровный убийца, но произносите слова о чести как рыцарь. Если коротко, вы загадка, и я совсем не уверен в моей способности предвидеть ваши желания. – Адсден замолчал и достал кинжал из рукава, готовясь защищаться после столь агрессивных слов.

– Твоя оценка весьма удачна, – заявил молодой человек, чем удивил Адсдена. – Во мне объединено много всего разного. Ты можешь убрать кинжал, но, пожалуйста, продолжай его держать, если так ты чувствуешь себя лучше. Впрочем, это фальшивое чувство безопасности, уверяю тебя.

Внезапно Адсденом овладело возбуждение – слишком очевидной показалась ему угроза, и он почувствовал, что должен принять вызов. Он не хотел, чтобы этот молодой человек считал его слабым.

– А что, если мы решим продолжать делать все как раньше? – спросил он с мрачной угрозой.

К возбуждению примешивался завиток страха, чувство, к которому Адсден не привык. Он являлся одним из самых умелых мужчин в комнате, а также самым умным. Необычная уверенность молодого человека и полное отсутствие беспокойства из-за возможных действий Адсдена, которые, вне всякого сомнения, можно было считать враждебными, заставили Адсдена ощутить пронизывающий холод.

– Возможно, я переоценил твой ум, Адсден. Мне показалось, что я весьма внятно рассказал о своих намерениях, – ответил Резкайн, слегка приподняв бровь.

Полное спокойствие чужака вывело Адсдена из равновесия. Юнец хладнокровно ему угрожал, находясь в доме гильдии Змей, а в качестве поддержки у него имелся напуганный до смерти мальчишка.

– Так и есть, – быстро заверил Адсден нового вожака. – Но вы же понимаете, я должен был спросить, – сказал он, кивая в сторону мужчин, стоявших у двери. Они нервно переступали с ноги на ногу, переводя взгляд с Адсдена на незнакомца. – Если бы я не задал этот вопрос, пошли бы разговоры, люди начали бы ставить под сомнение мои решения лидера.

– Кто из вас двоих не согласен? – спросил Резкайн.

Мечник посмотрел на своего товарища.

– Нет, сэр. Если Адсден говорит, чтобы мы следовали за вами, так и будет. И для меня не имеет значения, вы это или он, – сказал он, указывая подбородком на мертвеца. – Я вас совсем не знаю и не могу сказать, что вы лучше, но я видел, что у вас есть Умение. Вы без проблем разобрались с Ареком, правда, это не слишком многого стоит. Мы сами ничего не предпринимали только из-за маркиза. Что вы планируете сделать с ним?

Резкайн пожал плечами, отбрасывая сомнения мечника:

– Маркиз не станет проблемой. У меня есть то, что необходимо, чтобы держать его под контролем. Давайте перейдем к делу.

– Могу я предложить начать с него? – сказал Адсден, указывая на труп.

На самом деле Адсдена очень сильно тревожила реакция маркиза. Арек никогда не рассказывал, как именно ему удавалось сохранять хорошие отношения с маркизом, но его не удивило, когда незнакомец что-то сказал о шантаже. А вот то, что чужак заявил, что знает их секрет, удивило Адсдена.

– Хорошо. Пусть его уберут, – приказал Резкайн. – Нет, лучше отправьте его к маркизу. В фургоне с венком.

– С венком, сэр? – спросил мечник. – Из... цветов?

– Да, с большим венком из белых лилий с алой розой в центре, – сказал Резкайн.

– Это нечто очень... специальное? – заметил Адсден. – Оно имеет какой-то смысл?

– Маркиз поймет послание. Если он умен, то не станет вставать на нашем пути.

– А если нет? – спросил Адсден.

– Тогда его ждет смерть. Убрать маркиза для меня не проблема. Более того, возможно, я все равно так поступлю. Его сын намного лучше, и он достойно займет его место. Ну а сейчас Аддеркрофт будет нам полезен, – объяснил Резкайн.

Три члена гильдии удивленно переглянулись. Наконец Адсден откашлялся и попытался смягчить свои опасения.

– Вы говорите об убийстве маркиза так, словно это не сложнее, чем в табуне отбраковать больную лошадь. Маркиза!

– Не нужно беспокоиться из-за маркиза. Я скоро уеду, и мне нужно знать, что все идет как по маслу, – ответил Резкайн.

– Подождите. Вы захватили власть всего пять минут назад и уже уходите? – спросил Адсден.

– Я уже говорил, что у меня нет ни времени, ни желания быть Мастером гильдии. Я оставляю дело в твоих надежных руках.

– Но как вы узнаете, что все идет в соответствии с вашими планами? – спросил новый Мастер гильдии.

– Ты же знаешь, что, если все будет иначе, тебе конец, – сказал Резкайн и одарил Адсдена таким холодным взглядом, что тому показалось, будто он увидел свое дыхание в воздухе. – Сегодня у тебя хватило ума быть достаточно любезным, – продолжал Резкайн. – Ты хотел у меня кое-что получить, и я пошел тебе навстречу. Я решил проблему и установил свою власть. И не обольщайся, думая, что я не справился бы без твоего сотрудничества. Если вы обратитесь против меня, то будете страдать – ты и все остальные, – сказал Резкайн, поочередно посмотрев каждому из них в глаза.

Адсдену пришлось сосредоточиться, чтобы заставить руку перестать дрожать и не расплескать вино из бокала. Он мысленно отругал себя за глупость. Никогда и никто так с ним не обращался прежде. Это было ужасно и одновременно производило захватывающее впечатление, и Адсден понял, что не хочет, чтобы привлекательный молодой воин ушел. Новый Мастер гильдии перевел взгляд на юношу из Алмазных Когтей, который по-прежнему пытался слиться со стеной. Затем снова взглянул на нового лидера и подумал о том, что их могло связывать.

Резкайн перехватил взгляд Адсдена на юного тихушника.

– О да. Пожалуй, мне следует познакомить вас с этим юношей. Его зовут Бенни. Он станет учеником у Змей. Выбери кого-нибудь, обладающего Умениями, на роль его наставника – очень хорошего учителя.

Адсден бросил удивленный взгляд на Резкайна.

– Но он же из Алмазных Когтей?

– Он один из моих людей, – ответил Резкайн с выразительным взглядом, который заставил Адсдена воздержаться от дальнейших протестов. Убедившись, что Адсден молчит, Резкайн продолжал: – У него великолепный потенциал тихушника, но продвижение в Умении остановилось из-за того, что он превосходит мастерством всех своих товарищей по гильдии.

– Понятно. Я буду сам его обучать, – ответил Адсден и отвесил короткий, но вежливый поклон.

Бедный Бенни выглядел так, словно попал под прицел охотника.

Его лицо побледнело, и Резкайн подумал, что юноша забыл, что нужно дышать. На самом деле Адсден почувствовал облегчение, когда понял, что спутник нового лидера имеет официальный статус.

Новый Мастер гильдии посмотрел на незнакомца, известного под именем Ворон, и решил, что определение воин ему подходит, но только частично. Ошеломляющий, производивший невероятное впечатление молодой человек являлся много больше, чем воином. Резкайн вытащил сложенный пергамент из-под туники и протянул его новому Мастеру гильдии. Адсден с любопытством подошел к нему и взял пергамент, не спуская внимательного взгляда с Ворона. Оторвавшись от ледяных глаз молодого воина, Адсден развернул пергамент и прочитал несколько списков, выведенных идеальным почерком. Один – цели, второй – товары, которые следовало добыть, и третий – специальная информация, которая требовалась Ворону. Четвертый список оказался самым коротким, в нем значились имена людей и домов, которых запрещалось трогать. Быть может, дело было в личных связях, подумал Адсден.

Мастера гильдии заинтересовали те, кто находился под защитой Ворона, но еще большее любопытство вызвали цели. Атаковать нескольких из них ему бы и в голову не пришло. Старое изречение «Не откусывай больше, чем сможешь прожевать» относилось к ворам в той же степени, что и ко всем остальным. Некоторые из них принадлежали к очень высоким домам и наверняка имели защитные заговоры. На самом деле...

– Вы хотите, чтобы мы ограбили Храм Создателя? – потрясенно спросил он, не успев себя остановить.

Для человека, который говорил о респектабельности и чести, это не имело смысла. Адсдену вновь пришла в голову ужасная мысль, что этот опасный человек безумен.

– Ты не показался мне уж слишком религиозным, – заметил Ворон.

– Да, вы совершенно правы, но всему есть пределы, – возразил Адсден.

Ворон выглядел задумчивым, словно пытался оценить собственные пределы. Впервые в жизни Адсден подумал, что это ощущение может оказаться неверным. Наконец Ворон нетерпеливо вздохнул.

– Не задумывайся о морали в данном случае, – сказал он. – Речь не идет об истинном храме. Это всего лишь прикрытие. Его настоящая цель в том, чтобы служить в качестве центра переработки и распределения чернил.

Брови Адсдена поползли вверх. Конечно, Ворон не имел в виду чернила, которые использовали писцы, чтобы заполнять пергаменты. Чернила – так на улицах называли самое дорогое и сильное лекарство. За последние пять лет оно наводнило многие города. Самые бедные жертвы пили сильно разведенную темно-пурпурную жидкость, похожую на чернила. Действие продолжалось менее одного дня.

Те, у кого были деньги и кто пристрастился к наркотику, использовали более чистую смесь для сложных татуировок на своем теле. Действие продолжалось до тех пор, пока не тускнела татуировка – обычно в течение недели. Часто на улицах встречались люди с разными татуировками, которые находились в разной степени исчезновения. И чем больше человек употреблял чернила, тем больше он в них нуждался.

– Значит, вы хотите украсть чернила? – осведомился Адсден.

Он снова посмотрел на странного воина – у него не было ни малейших сомнений, что Ворон не употреблял чернила.

– Нет, я хочу, чтобы вы украли листья парабата, из которых делают чернила. Мне не нужно вещество, которое получается после их переработки. У меня имеется другое применение для листьев, – объяснил Резкайн. – Но ты должен очень хорошо меня понять: никто не должен принимать наркотик. Я не позволю моей гильдии из-за них погибнуть. Я достаточно ясно выразился? Всякий, кто будет использовать чернила, покинет гильдию навсегда, – твердо сказал он.

– Конечно, Мастер, – сказал Адсден, который испытал легкое возбуждение, когда произнес этот титул.

Адсден никогда не считал себя склонным к подчинению, всегда доминировал в отношениях с другими людьми, но сила Ворона звала его за собой – он никогда прежде не испытывал ничего подобного. Он представил, что воздействие Ворона подобно опьянению чернилами, которых он всегда избегал.

– Сколько вам требуется? – спросил Адсден.

– Все, что есть, – ответил Ворон.

– А вам известно, какие у них запасы? – осведомился новый Мастер гильдии.

– Ты неправильно меня понял. Я хочу получить все – каждую поставку с кораблей – в течение неопределенного срока.

Брови Адсдена снова поползли вверх от удивления. Этот человек был полон сюрпризов.

– Грандиозное дело. Оно совершенно определенно привлечет серьезное внимание всех, кто занят в производстве наркотика.

– Ты должен вывести их из бизнеса. У них закончатся запасы листьев парабата, и они не смогут изготавливать новые чернила. По Джастейну пройдет слух, что в городе больше не будет новых чернил. Ты украдешь остатки готового наркотика и передашь его Алмазным Когтям. Они будут продавать наркотик тем, кто уже на него подсел, одновременно создавая существенные ограничения. Никто не сможет сделать запасов.

Адсден с недоумением посмотрел на Ворона.

– Но какой в этом смысл?

– Ты должен знать, что люди, давно употребляющие чернила, просто не могут без них обходиться. Отказ от наркотика может привести к смерти. Если люди будут знать, что они больше не получат зелья, им придется постепенно перестать его принимать. Если же они решат продолжать, то пострадают от последствий собственной глупости.

Мастер гильдии провел рукой по лицу.

– Ладно, я понял, но от продажи будет большой доход. Почему Алмазные Когти? В особенности если учесть, что на нас ляжет вся самая опасная работа.

– Алмазные Когти лучше подготовлены для жесткого принуждения. К тому же у тебя будет много других задач. И две гильдии разделят доходы от продажи. Я сам позабочусь, чтобы все было честно, – заверил его Резкайн.

– А что с Волчьей Стаей? – спросил от дверного проема мечник.

Ворон усмехнулся, и в его глазах вспыхнул хитрый огонек. На губах появилась жуткая, беспощадная усмешка, еще более страшная, чем прежнее холодное спокойствие.

– Вне всякого сомнения, две объединившиеся гильдии сумеют подорвать влияние третьей. Змеи и Алмазные Когти ясно дадут Волкам понять, что они либо подчинятся моей власти, либо будут вами раздавлены. Можете забрать себе их людей, но они должны понимать, кому принадлежит вся полнота власти.

Мечник улыбнулся в ответ, он испытал искреннее возбуждение.

– Мы сможем это сделать, – заявил он.

Адсден знал, что его товарищ по гильдии не испытывал любви к Волчьей Стае. Как и вся остальная гильдия, если уж на то пошло. Эту задачу они решат с удовольствием.

Новый Мастер гильдии посмотрел на списки, которые держал в руках, и сглотнул.

– Все очень сложно, а некоторые цели практически недостижимы, – сказал он.

Предприятие выглядело амбициозным и сложным, и Адсден не успел даже обдумать общий план.

– В таком случае, тебе нужно готовиться к новым вызовам, – ответил Ворон.

Глава 7

Резкайн покинул дом гильдии Змей вместе с Бенни. Юноша был потрясен и не мог скрыть охватившего его волнения.

– Неужели я действительно буду проходить обучение у Мастера гильдии Адсдена? Он настоящая легенда! – Резкайн посмотрел на юношу и приподнял бровь, но ничего не ответил. – Ну... и что теперь? – нетерпеливо спросил Бенни, следуя за Резкайном.

Бенни был так возбужден, что забыл о своем страхе перед Мастером.

– Теперь ты будешь отчитываться перед своим Мастером гильдии. Я уверен, что она захочет знать все, что ты заметишь у Змей. Надеюсь, ты был внимателен, – сказал Резкайн.

Бенни заметно помрачнел.

– О да, она наверняка захочет. Хм-м-м... я думаю, что услышал почти все, но не могу сказать, что понимаю происходящее.

– А ты и не должен. Сейчас только мне необходимо все понимать, – заявил Резкайн.

Бенни ответил: «Да, Мастер», – и поспешно убежал вперед.

Резкайн свернул за угол, вошел в заброшенное здание и поднялся на крышу. За ним следили после того, как он покинул дом гильдии Змей, впрочем, ничего другого он и не ждал от столь подлой организации, как Змеи. Его преследователь обладал немалым Умением, но более квалифицированный воин через несколько мгновений легко избавился от слежки. До сих пор Резкайн не нашел никого в городе, кого мог назвать мастером хотя бы в каком-то Умении, однако, если верить слухам и донесениям, Адсден был близок к обретению высшего мастерства в Тайном Проникновении, в особенности если учесть его полезный талант в манипуляциях ловушками.

Воин бесшумно скользил по крышам и переулкам и вскоре оказался на территории Волчьей Стаи. Если учесть, что время близилось к полудню, большинство членов гильдии «работали» на рынке или отсыпались – впрочем, Резкайну было все равно. Он решил, что пришло время проверить, как обстояли дела с маркизом, а для этого ему требовалось добраться до более богатой части города, где находилось его грандиозное поместье.

Маркиз Аддеркрофт проводил гораздо больше времени в городе, чем другие дворяне, которые предпочитали оставаться в своих владениях. Аддеркрофт любил роскошь, которую обеспечивал постоянный поток мигрантов и товаров. Его страсть к молодым красивым женщинам и привела его к неприятностям в прошлом. В то время как аристократы по большей части старались избегать проблем с молодыми женщинами высокого происхождения, предпочитая услуги горничных, ночных работниц из таверн и других отчаявшихся женщин из низших сословий, Аддеркрофт не смог удержаться от преследования дочери другого маркиза.

Девушка, которой недавно исполнилось пятнадцать, шесть лет назад оказалась в его доме в качестве гостьи, и маркиз насильно овладел девушкой, которая была девственницей. Бедняжка не сдалась добровольно на ухаживания маркиза, и он обошелся с ней грубо. В конце концов, юную Лилиан – Лилли, как ее называли в семье – тайно похоронили в снежно-белой ночной рубашке, испачканной кровью дефлорации, а также пролитой из рассеченного горла.

Запаниковавший маркиз доверился своему верному кузену Ареку, чтобы тот позаботился о теле вместе с несколькими стражами, которые, ко всеобщему облегчению, вскоре исчезли. Неизменно амбициозный Арек воспользовался моментом и похоронил Лилли в тайном месте, оставив ночную рубашку, которая была на ней надета в ночь исчезновения, и кинжал маркиза. С таким обилием улик, спрятанных в могиле, любой маг, достойный своего таланта, сумеет сразу указать на маркиза как виновника в смерти Лилли.

Этим Арек шантажировал своего знаменитого кузена. На обычную горничную могли бы не обратить внимания, но дочь другого маркиза – тут виновнику неизбежно грозил скандал с очень тяжелыми последствиями. Однако бывший Мастер гильдии оказался не таким умным, как он думал, один из страйкеров северной крепости узнал о тайне маркиза, и Резкайну было известно, где находилось тело.

Наконец он соскользнул со стены поместья и пересек небольшой внутренний дворик, где спрятался за фигурно подстриженными деревьями высотой по пояс, которые росли вдоль стены. Оттуда ему открывался превосходный вид на вход для слуг, куда будет доставлено тело Арека. Время близилось к полудню, тень лежала за спиной Резкайна, и он постарался оказаться с подветренной стороны от входа, поскольку знал, что маркиз питал слабость к охотничьим собакам – настолько, что они часто делили с ним постель. Резкайн предположил, что маркиз так поступал, чтобы прогнать маркизу из своей спальни и спокойно наслаждаться своими внебрачными радостями. Маркиза предпочитала оставаться в своих собственных покоях, впрочем, причиной тому могла быть ее вполне понятная ненависть к супругу.

Вскоре у задних ворот зазвонил колокольчик, и слуга в ливрее поспешно вышел через заднюю дверь кухни. Он приоткрыл ворота и заговорил с тем, кто находился с другой стороны. Через несколько мгновений слуга широко распахнул ворота, повернулся и быстро побежал в дом. Мужчина среднего роста в плаще с надвинутым на лицо капюшоном въехал на повозке во двор, соскочил на землю и исчез.

Из открытых окон послышались крики, затем звук оглушительного удара. Через мгновение две собаки выскочили из задней двери и побежали к повозке с трупом. Следом появился маркиз в сопровождении нескольких слуг, которые спешили за ним, на их лицах застыло паническое выражение.

Собаки отчаянно, громко лаяли, бегая вокруг повозки с осликом, который испуганно закричал и едва не перевернул повозку. Должно быть, маркиза переполняла ярость – он принялся пинать любимых собак, а одну из них крепко приложил по ребрам. Собаки заскулили и отбежали от повозки. Слуги держались чуть в стороне, тихонько перешептываясь, наконец появилась стража, окружившая небольшой фургон. Маркиз так спешил, что опередил стражу, очевидно, ему уже сообщили о смерти кузена. Резкайн с отвращением покачал головой – эти люди из внешнего мира не имели понятия о Правилах.

Маркиз Аддеркрофт забрался в фургон, наклонился над вонючим телом и всмотрелся в раздутое бледное лицо. Смерть наступила совсем недавно и не объясняла бóльшую часть запахов и внешний вид Арека. Маркиз поморщился от отвращения и вдруг заметил цветы, лежавшие на огромном животе бывшего Мастера гильдии. Кровь отхлынула от лица маркиза, и даже издалека Резкайн заметил, как выступил пот на лбу Аддеркрофта. Глаза маркиза заметались, словно он опасался, что за ним наблюдает враг, и это можно было бы считать паранойей, если бы не Резкайн, который действительно за ним наблюдал.

Засунув руку в камзол, Аддеркрофт достал белый носовой платок и вытер губы и лоб. Затем он протянул дрожащую руку и вытащил пергамент из венка. Любопытно. Резкайн не давал указаний оставить послание на трупе. Интересно, что там написано, подумал он. Его любопытство было удовлетворено через мгновение, когда внезапный порыв ветра вырвал маленький кусочек пергамента из руки маркиза и унес его прямо к прятавшемуся за деревьями Резкайну. Никто не обратил внимания на листок, поэтому Резкайн схватил его, когда он пролетал мимо.

«Подарок от Ворона» – было там написано. Резкайн только что глаза не закатил. Воры слишком мелодраматичны.

Наконец маркиз обратил внимание на собравшуюся толпу, взял себя в руки и выпрямился.

– Похоже, с моим кузеном произошел несчастный случай, – громко заявил он.

– Несчастный случай, милорд? У него перерезано горло, – запротестовал капитан стражи Аддеркрофта.

Маркиз бросил на него злобный взгляд.

– Да, наверное, он налетел на веревку. Немедленно подготовьте тело к похоронам. – Маркиз оглядел недоуменные лица и закричал: – Немедленно!

Все пришло в движение, маркиз соскочил с фургона, а его слуги бросились к трупу, чтобы начать готовить его к погребению. Капитан стражи последовал за Аддеркрофтом, и между ними состоялся разговор, как раз когда оба оказались рядом с тем местом, где спрятался Резкайн.

– Что мы должны сделать, милорд? Следует ли нам провести рейд против Змей? К полудню завтрашнего дня мы повесим их нового Мастера гильдии, – сказал он.

Резкайн подумал, что капитан проявляет избыточный оптимизм. Воры не станут ждать, когда за ними придет отряд стражи. Как только они узнают, что к ним приближается вооруженный отряд, то сбегут в следующее тайное убежище.

– Нет, ни в коем случае, нет, – ответил Аддеркрофт, нервно переступая с ноги на ногу. – Кем бы ни был этот Ворон, он знает. Должно быть, пытками получил сведения от Арека, – задумчиво проговорил маркиз.

– Ворон, милорд? – переспросил капитан.

Аддеркрофт небрежно махнул рукой и ответил:

– Записка.

Капитан огляделся по сторонам, пытаясь отыскать листок, но потом заговорил:

– На Ареке не видно следов пыток. У него только одна рана – на горле.

– Ты прав, – согласился маркиз. – Арек был упрямым и вспыльчивым, но он не стал бы так легко сдаваться. Однако нам придется считать, что Ворон все знает. Ты же видел цветы, – продолжал Аддеркрофт, и его голос дрогнул.

Резкайна удивило, что капитан также посвящен в тайну маркиза. Его должны были казнить за то, что он знал слишком много.

– Может быть, ему известен лишь сам факт. Возможно, он не знает, где... находятся... улики, – предположил капитан. – Ворон предъявил какие-то требования?

– Нет. Сейчас мы не будем вмешиваться, – сквозь стиснутые зубы ответил Аддеркрофт. – Узнай, кто он такой и как его найти. Выясни о нем все. Я хочу знать, откуда он появился, а также имена и местонахождение всех его родственников и друзей.

Резкайн напрягся, услышав последние слова Аддеркрофта. Его не слишком волновало, что капитан что-то о нем выяснит, поскольку никто ничего о нем не знал. Его не раз предупреждали об опасности близких связей с другими людьми, что делало по многим причинам не совсем ясным Правило 1. Но раз он должен был защищать друзей, ему следовало серьезно отнестись к словам Аддеркрофта. И, возможно, пересмотреть свое решение оставить маркизу жизнь. Этот человек не заслужил даже воздуха, которым дышал, к тому же мог встать на пути Резкайна.

Резкайн обдумал возможные варианты: убить Аддеркрофта прямо сейчас и обставить его смерть так, чтобы она выглядела как самоубийство или несчастный случай. Самоубийство лучше, потому что он в этом случае мог оставить письмо с признанием, в котором наконец раскрылась бы тайна исчезновения Лилиан. Дом Аддеркрофта будет покрыт позором, что, вполне возможно, приведет к его исчезновению. Сын маркиза, по всем отзывам, был хорошим человеком и принес бы пользу, если бы занял место отца.

Еще вариант – ничего не делать. В ячейке банка Золотой Фонд Арек спрятал письмо, в котором говорилось о преступлении Аддеркрофта и сообщалось местонахождение могилы. Бывший Мастер гильдии распорядился отправить письмо семье Лилиан в случае его внезапной смерти. Резкайну оставалось лишь позаботиться, чтобы управлению банка стало известно о смерти Арека, и судебная власть займется Аддеркрофтом – если этого не сделают отец Лилиан и ее братья. Но результат будет таким же, как в первом варианте.

Значит, нужно выбрать третью возможность. Резкайн перекусил фазаном с ореховым хлебом, после чего вернулся в дом гильдии Алмазных Когтей, чтобы отдать новые приказы.

Глава 8

К тому моменту, когда Резкайн вернулся на постоялый двор, он был доволен результатами своей деятельности и тем, с каким рвением его подчиненные старались ему угодить. Он знал, что речь не шла о настоящей верности – пока нет. Все просто боялись ставить под сомнение любые слова Ворона. Никто не мог ничего о нем узнать, некоторые даже шепотом говорили, будто он демон, и Резкайн тихо над этим посмеялся. Из всех людей, встреченных им до сих пор, он оказался единственным, кто следовал Правилам; а демоны, существа хаоса, не переносили даже намека на порядок. Более того, у Резкайна не было уверенности, что они действительно существовали.

Резкайн попросил, чтобы еду и ванну принесли к нему в комнату. Ему не хотелось есть в общем зале, где приходилось постоянно быть настороже. В этом городе он все время оставался в напряжении, ведь здесь его повсюду окружали люди. Когда он вернулся в свою комнату, Тэм лежал на матрасе и читал книгу.

Резкайн поздоровался с ним кивком, но был избавлен от любых разговоров, когда появились Рокси и Шлем, которые принесли ванну. Шлем усмехнулся и радостно его приветствовал, а Рокси скромно улыбнулась. Затем они вдвоем отправились за водой, а Резкайн заметил, что его отглаженная туника лежала в корзине вместе со всем необходимым для ванны.

Отложив книгу в сторону, Тэм нарушил молчание.

– Послушай, Рез, я сожалею о вчерашнем. Я... не понимал, что все именно так. Ну, если честно, я ничего не знаю о речных судах – и ты вел себя так... страшно.

Резкайн нахмурился и задумчиво кивнул.

– Я не угрожал и даже не обнажил оружие. Я позволил тебе вести переговоры, но, увидев, что старик попытался воспользоваться твоим неведением, был вынужден вмешаться. Я старался быть честным, а когда у меня не получилось, просто сказал, что его ждет. И если бы ты сейчас спросил старика, скорее всего, он благодарил бы нас за то, что я не рассказал о нем властям.

– Я знаю, – нетерпеливо ответил Тэм, вскинув вверх руки. – Ты все делал правильно. На самом деле ты вел себя безупречно... как и всегда. Просто... ты даже не знаешь, верно?

– Чего я не знаю? – спросил Резкайн, совершенно не понимая, о чем говорит Тэм.

– Что ты делаешь с людьми. Здесь, – продолжал Тэм, указывая на свою голову. – Ты такой спокойный и уверенный в себе, а твои глаза... – Он покачал головой, пытаясь лучше донести свою мысль. – Ты такой пугающий, одного только твоего присутствия хватает... Словно ты больше чем просто человек, – сказал он и посмотрел на Резкайна так, словно видел его в первый раз. По его губам пробежала улыбка, и Тэм продолжал: – Но ты же не такой, верно? Конечно, нет. Ты никому не причинил вреда. Этот страх просто сидит у нас в головах. – Его взгляд стал любопытным. – Сколько тебе лет, Рез?

Резкайн нахмурился. Он не понимал, какое отношение его возраст имел к их разговору, но все равно ответил:

– Девятнадцать.

Тэм искренне рассмеялся.

– Не может быть! Я тебе не верю.

Резкайн пожал плечами:

– Но это правда.

Тэм пораженно покачал головой:

– Я думаю, мы тебя неправильно поняли, Рез. На самом деле ты добрый и мягкий человек, только в пугающей обертке.

Теперь искренне удивился Резкайн. Он никак не ожидал, что кто-нибудь назовет его мягким человеком. Все, что Тэм говорил, не имело ни малейшего смысла. Как он мог казаться больше чем обычный человек? Прежде чем Резкайн успел ответить, с ведрами воды вернулись Рокси и Шлем и тут же отправились за новыми.

Не желая возвращаться к их сбивающему с толку разговору, Резкайн сменил тему.

– Что ты читаешь? – спросил он, кивком показав на книгу, лежавшую на постели Тэма.

– О, это «Истории Рыцаря теней», – с широкой улыбкой ответил Тэм, словно смеялся над какой-то непроизнесенной шуткой.

– Похоже, это нечто вымышленное. Она интересная? – с любопытством спросил Резкайн.

Тэм изменился в лице.

– Конечно, ты ее читал, – воскликнул он.

Резкайн нахмурился.

– Нет, я даже никогда о ней не слышал.

– Но... – Тэм начал протестовать, но его вновь прервали слуги, которые принесли очередную порцию горячей воды. Как только они ушли, в дверь тихо постучали. Тэм открыл – в коридоре стояла Фриша.

– Ты пойдешь обедать? – спросила она у Тэма.

– Да, сейчас спущусь, – ответил он.

И тут Фриша заметила Резкайна, который стоял возле своей кровати и отстегивал мечи. Она понизила голос до шепота и спросила:

– Он сошел с ума?

Тэм с сомнением посмотрел на нее.

– С чего ты взяла? – прошептал он в ответ. – Он ведет себя нормально и ничего такого не говорит.

Фриша прошла в комнату мимо Тэма.

– Хм-м-м, Рез, ты присоединишься к нам за обедом? – осторожно спросила она.

Резкайн, не поднимая головы, продолжал снимать сапоги.

– Нет, я попросил, чтобы мне принесли еду сюда.

– Вот как, – сказала Фриша. – Ты не сердишься? – с тревогой спросила она.

– А у меня есть причины сердиться? – поинтересовался он, наконец подняв на нее взгляд.

Он не видел ни одной причины для гнева. Пока никто не напал ни на него, ни на его друзей. Наверное, он мог злиться на управляющего речными судами, но не видел в этом смысла. Возможно, что-то случилось с Тэмом и Фришей в его отсутствие. Он ждал, когда молодая женщина расскажет, что могло его рассердить.

Фриша видела, что Резкайн даже больше огорчен, чем она предполагала. Он так холодно держится. Наверняка потому, что хочет защититься после их агрессивного поведения накануне. Она чувствовала себя ужасно. Он хотел лишь помочь и ничего не просил взамен, оставался неизменно вежливым и любезным, а они с Тэмом относились к нему с подозрением и постоянно в чем-то обвиняли. Если бы на его месте была она, то уже плакала бы или кричала, или сразу и то и другое.

– Мне правда очень жаль, Рез, – сказала Фриша. – Нам не следовало тебя обвинять в... ну... ни в чем. Ты заслуживаешь нашей благодарности, а мы отнеслись к тебе с презрением. Мне очень стыдно из-за нашего поведения.

Резкайн склонил голову набок и с любопытством на нее посмотрел.

– Вы имели ограниченное представление о происходящем и основывались на знаниях, которыми располагали в то время, когда сделали свои выводы. На самом деле не такие уж неверные, так что ваша реакция мне понятна. Вы вели себя в соответствии со своей моралью и законом. И за это я должен вас похвалить. Если бы в тот момент вы понимали сложившуюся ситуацию, то вели бы себя иначе.

Фриша заморгала.

– Неужели для тебя все так просто? Ты... взглянул на случившееся тогда с нашей точки зрения и принял ее? – Она видела, что Резкайн смотрел на нее совершенно искренне. Он действительно не затаил на нее обиды. – Наверное, ты самый сострадательный и понимающий мужчина из всех, кого я встречала, Резкайн. Не думаю, что я могла бы нас простить, если бы оказалась на твоем месте.

Сострадательный? Ну, понимающий, может быть, но сострадательный? Теперь пришел черед Резкайна удивленно заморгать. Что она говорит? Он мысленно повторил все, что произнес мгновение назад, и не сумел найти ни одного слова, которое подходило бы под определение «сострадательный». Он даже не был уверен, что способен к состраданию. Ему представлялось, что у этого чувства минимальная практическая польза.

В этот момент вернулись Рокси и Шлем с последней порцией горячей воды. Рокси за спиной Фриши бросила на нее неодобрительный взгляд, а Шлем захихикал. Резкайн не понял их реакции и выбросил их странное поведение из головы. Его ванна остывала. Он посмотрел на Фришу.

– Если ты собираешься остаться здесь, пока я буду принимать ванну, закрой, пожалуйста, дверь изнутри на засов. Мне не нравится, когда люди входят и выходят, когда я принимаю ванну.

Лицо Фриши стало ярко-красным, она повернулась и выскочила из комнаты. Тэм расхохотался и закрыл за ними дверь. Резкайн задвинул засов и принялся избавляться от арсенала оружия, которое носил на себе. Затем он снял одежду и забрался в ванну. Жар от горячей воды проник глубоко в его мышцы и позволил постепенно расслабиться.

В общем зале Тэм перехватил взгляд Фриши.

– Ты в него влюбилась, верно? – спросил он.

Фриша покраснела.

– Не говори глупости. Мы с ним встретились всего два дня назад, а сегодня не виделись вовсе.

Тэм кивнул.

– Я знаю, но я никогда не видел, чтобы ты так себя вела с кем-то другим. Даже с сыном лорда Байрона Дорнеллом, вокруг которого вертятся все девушки, но он не мог завладеть твоим вниманием, хотя, если я не ошибаюсь, пытался.

Фриша вздохнула.

– Просто он такой открытый и искренний. Кажется, в нем нет обмана или хитрости. Он только что с нами познакомился, но озабочен нашей защитой и благополучием. Он искренне огорчается, когда мы выглядим разочарованными или обвиняем его в том, что он использует свою силу... а это мы сделали уже дважды.

Тэм кивнул, соглашаясь.

– Я знаю. Как раз перед тем, как ты пришла, я с ним разговаривал и понял, что он подобен медведю снаружи и милый щенок внутри. Я думаю, что мы неправильно его оценили из-за внешности. Ты же знаешь, люди говорят: не судите книгу по обложке. – Глаза Тэма засверкали от смеха, когда он вспомнил недавний разговор с Резкайном. – Кстати, ты знаешь, что он не читал «Истории Рыцаря теней»? Более того, сказал, что никогда о ней не слышал!

Фриша рассмеялась.

– Не может быть! Не представляю, как такое возможно.

Тэм рассмеялся в ответ, потом покачал головой и стал серьезным.

– Я также чувствую себя паршиво из-за того, как мы с ним обращались. Да, иногда он выглядит и ведет себя так, что становится страшно, но не уверен, что он способен обидеть муху... если только она не начнет нападать на одного из нас. – Он усмехнулся. – Знаешь, я думаю, что в этом он искренен. Я считаю, он сделает все, что в его силах, чтобы нам помочь, хотя до сих пор не понимаю причины.

– Он живет в соответствии с кодексом, – сказала Фриша. – Ты знаешь, все называют его «милорд», даже когда он просит так не делать. Я думаю, глубоко внутри мы узнаем истинного аристократа. Так он себя ведет – как джентльмен, защищающий людей и призывающий к порядку обманщиков.

– Я думаю, дело в том, что он до смерти пугает людей и приказывает им, словно имеет право. Только лорды так себя ведут, ему это сходит с рук и не пугает, что его могут призвать за это к ответу. Я полагаю, тебе следует учитывать, что он может оказаться аристократом. Ну, не знаю, может быть, безземельным лордом или пятым сыном, или еще что-то в таком же роде.

– Откуда тебе знать, как себя ведет пятый сын аристократа? – поинтересовалась Фриша.

– А я и не знаю, – ответил Тэм, – зато хорошо знаком с простыми людьми, а он ведет и говорит совсем не так, как обычные люди, которых я встречал.

Фриша кивнула.

– Здесь я должна с тобой согласиться.

Резкайн закончил мыться и надел костюм для ночных вылазок, подумав о том, как ему повезло, что Рокси старательно выполняла свою работу, ведь в противном случае ему было бы не во что переодеться. Люди из внешнего мира слишком болезненно относились к виду крови, а ему требовалось сохранить внешность самого обычного человека. Всякий раз, когда он появлялся на постоялом дворе, Рокси предлагала ему свою помощь.

Он надел легкие кожаные доспехи темного цвета и спрятал на теле самое разное оружие. Вместо того чтобы взять длинный плащ, он надел на голову глубокий угольно-серый капюшон, который крепился завязками к тунике. Материал был навощен и не касался лица, давая ему возможность смотреть по сторонам, при этом лицо оставалось в тени. Кроме того, капюшон не пропускал воду.

Отодвинув засов, но не желая привлекать внимания, Резкайн выскользнул через окно, выходящее в соседний переулок, почти беззвучно спрыгнул на землю и в сгущавшейся темноте направился в банк Золотой Фонд. Все служащие уже разошлись по домам, а охрана вряд ли ожидает «посетителей» в начале смены. Большинство воров предпочитали совершать грабежи в самые темные ночные часы.

Банк Золотой Фонд являлся самой большой банковской сетью королевства с отделениями во всех столичных городах, а также многих небольших. Однако, что еще важнее, в то время как банком владела и управляла Банковская Гильдия, его открытие одобрила Корона. Однако обычные люди не хранили в нем свои накопления. На самом деле средний житель королевства, если у него появлялись деньги, скорее всего, прятал их у себя в доме под половицами.

Банками пользовались очень богатые для безопасного хранения важных вещей и документов. Аристократы и купцы, которые отправлялись в путешествие, открывали счета, чтобы иметь доступ к деньгам в разных городах и не возить с собой значительные суммы. У банков была собственная система магических связей, позволявшая следить за вкладами и изъятиями денег в различных отделениях.

Будь у Резкайна больше времени, он просто вошел бы в банк как клиент и оставил какой-нибудь предмет на хранение, что позволило бы ему легко попасть в нужное помещение. К несчастью, они отплывали утром, так что такой возможности у него не было, однако сейчас он мог не торопиться. Если поход в банк пройдет успешно, он покопается в других ячейках, чтобы выяснить, какие в них спрятаны секреты.

Банк находился на центральной площади в окружении домов других гильдий. Гильдия торговцев располагалась на севере, рядом с ремесленниками. К востоку от банка занимали свое место гильдии писцов и счетоводов, а на западе – гильдия банков.

Бóльшая часть других домов гильдий располагалась в нескольких кварталах от банка, за исключением гильдии магов, которая находилась на северной окраине города. Маги предпочитали держаться подальше от остальных, напоминая о том, что они не такие, как все другие. Большинство людей это вполне устраивало, они опасались, что какое-то заклинание пойдет не так и причинит вред тем, кто окажется поблизости.

Стоило ли говорить, что всюду было полно охраны, которая расхаживала по улицам, словно кто-то разворошил муравейник. После наступления ночи, когда все вокруг окутывала тьма, внимание охраны привлекало любое движение. Вечерние тени, с их плавными переходами от света к темноте, прятали грабителя лучше, чем абсолютный ночной мрак. Резкайн подошел к стене банка и обнаружил, что воздух гудел от мощи магических ловушек.

Банк со всех сторон окружали улицы, и никто не мог подобраться к нему по крыше, если только он не умел взбираться по гладким каменным стенам. Впрочем, пользы от этого умения все равно не было никакой – черепицу на крыше строители и маги усилили обычным цементом и особыми заклинаниями. Окна на первом и третьем этажах отсутствовали, они имелись только на втором этаже. На самом деле второго этажа не было – его заменило пустое пространство над первым этажом и двадцатифутовой пропастью до самой земли. Кроме того, маги наложили на подоконники чары, которые отталкивали все, что оказывалось на расстоянии фута.

Резкайн стоял в тени резной фигуры льва (Правило 57 – Оставайся в тени, если возможно), когда мимо прошел патруль. Весьма вероятно, некоторые стражи обладали определенной толикой таланта. Охрана банка Золотой Фонд Джастейна являлась должностью с хорошей оплатой и высоким престижем. Маги низкого уровня, специализировавшиеся на ловушках и безопасности, становились идеальными кандидатами. Хотя Резкайн не имел таланта, его научили преодолевать подобные препятствия. А посему он находился в полном согласии с Правилом 47 – Обладай необходимыми Умениями для выполнения задачи.

После того как патруль прошел мимо, Резкайн перебежал к нише перед входом в здание. В десяти шагах от нее находился постоянный пост охраны, но мужчина смотрел в другую сторону, не ожидая появления того, кто уже оказался внутри периметра. Какая ирония – лучший план состоял в том, чтобы просто войти через главную дверь.

Приближаясь из теней, Резкайн почувствовал гудение энергии, окружавшей вход. Охранное заклинание было довольно сильным, и у него возникло чувство, что оно предназначалось для того, чтобы отбить желание у всякого, кто захочет подойти к двери. Если это не возымеет действия, заклинание выведет из строя цель и даст знать охране о появлении чужака. Резкайн не собирался попадать к ним в руки в соответствии с Правилом 117 – не дай себя поймать. Он сосредоточился и направил свою волю на ловушку. Хотя он не обладал собственной силой, его обучили специальным техникам, Умению, овладеть которым было непросто. Магия, или талант, была напрямую связана с волей.

У него оставалась минута или две до появления следующего стража. Сосредоточив волю, Резкайн протянул руки сквозь невидимую ловушку, ощутив покалывание силы, и его пальцы слегка дрогнули. Просунув тонкие иглы в замок, он принялся манипулировать сложным механизмом с эффективностью настоящего мастера. Засов отошел в сторону с негромким щелчком, прозвучавшим подобно грому в тишине ночи. Не теряя ни мгновения, он быстро проскользнул в узкую щель, сразу закрыл дверь и вернул засов на прежнее место.

Самым трудным в данной ситуации было, не теряя сосредоточенности, направлять волю на ловушки. Банк защищало множество заклинаний, и Резкайн понятия не имел, как маги добивались того, чтобы они не начали случайно взаимодействовать между собой. Собрав всю свою волю, он прошел через ловушки и заклинания, каждое скользило вдоль его кожи, которую пощипывало, а тело дрожало.

Обычная, не основанная на таланте система безопасности оказалась на удивление слабой внутри банка. Если учесть все, что они охраняли, Резкайн посчитал самонадеянным то, что они не позаботились разместить охрану внутри здания; возможно, хотели избежать проблем, которые возникли бы из-за того, что ловушки срабатывали бы на появление охранников. Впрочем, такие проблемы постоянно возникали с высшими классами. Они слишком рассчитывали на свои заклинания и ловушки, полагая, что те обязательно остановят любых грабителей. Этой слабостью Резкайн и собирался воспользоваться в полной мере.

Похожий на пещеру первый этаж был практически пустым, за исключением нескольких письменных столов и стульев, аккуратно расставленных на выложенном плиткой полу. Резкайн спокойно прошел мимо, а затем стал подниматься по винтовой лестнице. Ловушки здесь оказались особенно сильными, и у него появилось ощущение, будто он пробивался сквозь воду, а не воздух. Однако его воля оставалась сильной, самая твердая сталь, закаленная годами тренировок – неудачи всегда были болезненными и неприемлемыми.

В конце лестницы находилась массивная дверь из цельного куска гранита, стоявшего на еще более массивной каменной колонне, встроенной в фундамент. Предположительно ее мог сдвинуть только человек, обладающий талантом, знакомый со структурой заклинания, а быть может, даже магической формулой. Резкайн не обладал этими качествами, но он не собирался открывать дверь.

Владельцы банка были чрезмерно озабочены безопасностью помещения, где хранились ценности, они, в первую очередь, полагались на защитные заклинания, а вот членов гильдии банков интересовали собственные удобства. И по этой причине Резкайн знал, что сможет пройти сквозь стену. В банке, как и во многих из самых дорогих строений, имелся подвал с паровым котлом. Во время холодных месяцев котел направлял горячую воду под пол здания. Тепло передавалось через каменные плиты, что позволяло поддерживать нижний уровень в комфортном состоянии.

Кроме того, горячий воздух нагнетался через трубопровод в центральной стене здания, обеспечивая теплом верхний и нижний уровни. А центральная стена к тому же являлась передней стеной хранилища. Из чего следовало, что она была полой и состояла лишь из одного набора камней с каждой стороны пустого трубопровода.

Резкайн к этому подготовился и теперь начал работать маленьким молотком и зубилом, тихонько выстукивая строительный раствор между камнями рядом с дверью в хранилище. Поскольку в банке никого не было, едва ли кто-то мог его услышать, однако он все равно часто останавливался, проверяя, нет ли кого-то рядом.

Резкайн вытащил последний камень из отверстия – и теперь он мог в него протиснуться. Всего ему пришлось вынуть шесть камней, чтобы сквозь брешь прошло его мускулистое тело и доспехи. Оказавшись внутри, он оперся о глубокий трубопровод, который шел вдоль всей стены до самого подвала, уходя вниз по меньшей мере на сорок футов, и начал вытаскивать камни внутренней стены хранилища. Работа была утомительной, и ему требовалось изгибаться так, что даже его тренированные мышцы начали болеть.

Наконец, закончив вынимать камни, Резкайн осторожно проскользнул в образовавшийся проем и оказался внутри хранилища. Затем он достал из кармана магический камень размером с большой палец и положил его на ладонь. Камень испускал мягкое синее сияние, которого хватило, чтобы осветить помещение, но не полностью.

Хранилище состояло из трех комнат, одна находилась в центре, две другие выходили из нее. Они были размерами с обычную гостиную, с тяжелыми деревянными дверями и массивными замками и засовами, закрывавшими вход в оба боковых помещения. Резкайна не интересовали комнаты, в которых хранились богатства и сокровища банка. Ему требовалась центральная, где он сейчас стоял. Именно здесь находились сейфовые ячейки, и только сюда имели доступ клиенты во время рабочих часов банка.

В центре хранилища стоял большой дубовый стол, на котором кто-то любезно оставил главную книгу хранилища. После того как Резкайн ее пролистал, он отыскал ячейку, принадлежавшую Ареку – Арек, без фамилии, ведь его отлучили от Дома. После этого ему оставалось лишь вскрыть замок ячейки и достать содержимое, правда, там оказалось не одно, а два письма. Первое, как и ожидалось, было адресовано семье Лилиан. А второе предназначалось лорду Монтага, графу Вестерфилда в королевстве Сандеа.

Положив письма в карман, Резкайн запер ячейку, потом просмотрел несколько других ячеек, принадлежавших людям, которые его интересовали, изучая содержимое, но ничего не забирая. Наконец он окинул взглядом комнату, чтобы убедиться, что там не осталось следов его присутствия, и вернулся через бреши, сделанные ранее. Он очень тщательно вернул камни на прежние места, затем запечатал их раствором, полученным из местных источников, чтобы они не отличались от остальной части стены. К утру все высохнет, и никто не определит, что камни вынимали. Он подмел пол маленькой кисточкой из конского волоса, собрал остатки раствора и засыпал его в маленький мешочек, чтобы в дальнейшем выбросить.

Возможно, рано или поздно кто-то заметит неровности раствора внутри хранилища – Резкайн не мог задержаться, чтобы сделать его идеальным, – но на такие незначительные детали редко обращают внимание, ведь никто даже не подумает, что кому-то удалось пройти сквозь стену. Тогда владельцы банка поймут, что в хранилище кто-то проник и что-то забрал. Такого рода хранилища защищали заклинания, которые постоянно фиксировали количество предметов, находившихся внутри. Резкайн мог оставить пару пустых пергаментов, чтобы компенсировать недостачу, но он хотел, чтобы в банке знали, что кто-то успешно пробрался в банк Золотого Фонда и что-то украл – как раз в то время, когда городские воровские гильдии взял под свой контроль таинственный лорд.

Он покинул банк тем же путем и запер за собой входную дверь. Наступила полная темнота, и ему пришлось принять дополнительные меры предосторожности, чтобы не попасться на глаза стражей, которые патрулировали периметр банка. Для того, кто вырос, избегая встреч с элитными страйкерами, было нетрудно ускользнуть от стражей. Однако он сохранял бдительность, не забывая о Правиле 9 – Никогда нельзя недооценивать противника. Он не позволит себе все испортить, совершив глупую ошибку.

Резкайн остановился только для того, чтобы прочитать письма, которые забрал из хранилища, постаравшись не повредить восковые печати. В первом находилось ожидаемое признание относительно дочери маркиза и указание на местонахождение ее тела. Содержание второго сейчас его не слишком заинтересовало, но в будущем могло пригодиться.

Пришло время заняться решением текущей проблемы. Ему не пришлось идти далеко. Поместье маркиза находилось всего в нескольких кварталах от банка. Резкайн направился не в покои маркиза, а сразу вошел в комнаты его сына Руальда. В спальне было открыто окно, но Резкайн слышал, как он разговаривал с кем-то в гостиной. Дверь оставалась слегка приоткрытой, поэтому Резкайн заглянул внутрь и увидел, что Руальд беседовал со слугой-мужчиной. Очевидно, маркиз хотел, чтобы его сын участвовал в каком-то деле, которое молодой человек находил неприятным. Резкайну пришлось подождать совсем немного – и слуга ушел.

Руальд проводил слугу до двери и запер ее изнутри. Потом тяжело вздохнул и прижался головой к полированному дереву. Когда Руальд выпрямился и обернулся, незваный гость спокойно стоял у камина, словно провел там всю ночь. Руальд отскочил, с трудом подавив крик.

– Что? Кто вы такой? Как сюда попали? – пробормотал он.

Резкайн мысленно застонал. Если бы он повернулся и увидел неожиданно возникшего перед ним вооруженного человека в капюшоне, ему бы и в голову не пришло начать разговор. Обитатели внешнего мира умудрялись вырасти во взрослых мужчин и женщин, не выучив Правила и Умения, как им следовало.

Убедившись, что капюшон скрывает его лицо и силуэт, Резкайн прорычал:

– Пожалуйста, присядьте, лорд Аддеркрофт. Нам нужно обсудить важное дело.

Взгляд Руальда метнулся к двери, казалось, еще немного, и он побежит. Незваный гость небрежно похлопал по рукояти меча, висевшего на бедре. Молодой лорд нервно переступил с ноги на ногу и с трудом сглотнул.

– Руальд, – хрипло сказал юноша. Откашлявшись, он повторил: – Руальд. Аддеркрофт – мой отец. Здесь меня все называют лорд Руальд.

Резкайн небрежно махнул рукой:

– Не имеет значения, очень скоро все изменится. Пожалуйста, сядьте. Я бы не хотел, чтобы вы потеряли сознание и разбили голову.

Руальд постарался преодолеть приступ головокружения, который им овладел от испуга, и выпрямил спину.

– Я не стану выполнять ваши приказы, – заявил он, вздернув подбородок, – и могу вас заверить, я не падаю в обморок из-за пустяков. Чего вы хотите? Вы пришли меня убить? Я не стану умирать тихо, если таковы ваши намерения. – Последние слова он произнес решительно, и его ладонь легла на рукоять меча.

Резкайн с любопытством кивнул. Его порадовало, что Руальда оказалось не так легко напугать. Это давало надежду на будущее.

– Нет, я не намерен вам угрожать. На самом деле все наоборот. Но нам действительно необходимо обсудить важное дело, а у меня, к сожалению, мало времени. Быть может, вы хотите что-нибудь выпить, чтобы успокоиться?

Резкайн никогда не употреблял алкоголь, чтобы почувствовать его действие, и не стал бы пить в такой ситуации, но ему не раз говорили, что обитатели внешнего мира ищут спокойствие в алкоголе, когда оказываются в трудном положении.

Юноша нахмурился.

– Я не нуждаюсь в выпивке. Я хочу, чтобы вы немедленно ушли. Вы явились в мой дом без приглашения, а теперь требуете, чтобы я потратил на вас свое время.

– Я не сомневаюсь, что поступил не слишком вежливо, – ответил Резкайн, – но как только вы узнаете о цели моего визита, думаю, вы согласитесь, что будет лучше, если его цель останется между нами.

– В таком случае, какова цель вашего визита? – нетерпеливо спросил Руальд.

– Сегодня я намерен убить вашего отца, и мне нужно, чтобы вы приготовились занять его место.

Руальд разинул рот, услышав столь откровенное признание.

– Что вы сказали? Не могу поверить, что вы не шутите. Зачем вы мне это говорите? – Он отчаянно потряс головой и добавил: – Неужели вы думаете, что я позволю вам убить моего отца?

– Ваш отец сделал все, чтобы отказаться от жизни. Я здесь для того, чтобы привести приговор в исполнение. Ну а вы самым серьезным образом должны быть заинтересованы в том, что произойдет потом, – сказал Резкайн.

– Это нелепо! – закричал Руальд. – Возможно, мой отец бесчестный, грубый, надменный человек и ужасный дамский угодник, но он ничего не сделал, чтобы заслужить смерть. И кто вы такой, чтобы осуществить казнь? У вас не может быть такой власти!

– К несчастью для вашего отца, вы ошибаетесь в обоих случаях. – Резкайн вытащил запечатанное письмо из туники под доспехами – дорогими и качественными, чтобы юный лорд смог их увидеть.

И протянул письмо Руальду.

Несколько мгновений Руальд колебался, не в силах оторвать взгляд от небольшого документа. Его наполнил ужас, когда он сообразил, что письмо наверняка содержало свидетельства злодеяний его отца. Наконец он заставил свои ноги двигаться, пересек пространство, которое казалось бесконечным, и осторожно взял протянутое письмо. Оно было теплым и казалось безвредным, но Руальд опасался демонов, что скрывались внутри.

Пока он читал, лицо Руальда постепенно бледнело, а внутри все сжималось. Он отшатнулся, задел ногой стул и рухнул на него, подобно камню. Резкайн подошел к бару, налил Руальду выпить, передал ему бокал и вернулся к камину. Казалось, Руальд взял бокал, но не заметил, что у него в руках.

– Я... не... – заикаясь, заговорил молодой лорд. Его смущенный и далекий взгляд остановился на незваном госте, и юноша прошептал: – Лилиан. – Он сглотнул и отвел глаза, снова вернувшись к письму, но теперь он уже не видел слов. Ему мешали выступившие слезы. – Она приехала сюда ради меня. Он сказал... что хочет посмотреть, подходим ли мы друг другу. Он говорил о возможном обручении.

Резкайн немного помолчал.

– Ваш отец должен сегодня умереть, – заговорил Резкайн после паузы. – И никаких возражений быть не может. – Он помолчал, ожидая реакции молодого лорда.

Руальд поднял голову, сглотнул, но возражать не стал.

– Я здесь, чтобы предложить вам выбор, – продолжал Резкайн. – По всем свидетельствам, вы хороший человек, Руальд, – не такой как ваш отец. После того как он умрет, вы можете по доброй воле пойти к маркизу Де Винтеру с этим письмом и рассказать ему историю исчезновения его дочери. Предложите от лица семьи возмещение ущерба за действия вашего отца, и тогда останется надежда, что это поможет сохранить честь вашего дома. Или... сожгите письмо, и смерть Лилиан останется между вами, мной, капитаном вашей стражи и теми, кому он успеет рассказать. Если предположить, что эти люди будут молчать, честь вашей семьи также будет сохранена. Однако нет никаких гарантий, что кто-то не начнет вас шантажировать.

– А вы? Вы здесь как человек, представляющий правосудие? Вы не станете убивать еще и меня, если я попытаюсь сохранить тайну отца? – спросил Руальд, сам не понимая, зачем задал этот вопрос.

Конечно, он должен рассказать правду семье Лилли, но он хотел знать, что намерен делать странный незнакомец.

– Поймите меня правильно. В данном случае я не представляю правосудие. Ваш отец совершил ошибку, угрожая мне, а я не могу допустить, чтобы такая угроза существовала. Вы что-нибудь слышали о так называемых «войнах гильдий»? – спросил Резкайн.

Сбитый с толку сменой темы, Руальд некоторое время молчал, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Он почти испытывал гнев из-за неожиданного поворота разговора.

– Что? Да, наверное. – От разочарования молодой лорд схватился за волосы. – Вот чего хотел мой отец сегодня вечером! Он потребовал, чтобы я отправился в Мертвый округ и купил продажную женщину! Как если бы я мог на такое согласиться! Он рассчитывал, что я сумею получить от нее сведения о Вороне – человеке, который подчиняет себе воровские гильдии, устилая берега Стрейи телами их членов.

– Честно говоря, меня удивляет, что он выбрал вас для этого, – заметил Резкайн.

Руальд сделал большой глоток темной жидкости и поморщился.

– Он сказал, что мне нужно учиться управлять Домом, а это значит – знать не только светлую, но и темную сторону. Он хочет, чтобы я стал таким же, как он. Но я не знаю... – сказал Руальд, отрешенно глядя на письмо, зажатое в руке. После паузы он добавил пустым голосом: – Так вы Ворон?

– Да. – Резкайн кивнул.

– После всего, что вы в одиночку сделали за два дня, вероятно, вы возглавляете крупнейшую преступную организацию всех столичных городов. Я не могу поверить, что вы даете мне такую возможность и не заставите за нее заплатить. Что это будет – шантаж? Вымогательство? Я не из тех, кто продаст душу демону, чтобы сохранить собственную жизнь.

– Именно по этой причине вы будете жить, а ваш отец умрет. Цена в том, что вы не станете меня искать. Я хочу сохранить анонимность и плохо отношусь, когда угрожают тем, кто находится под моей защитой.

– Вы хотите, чтобы я смотрел в другую сторону, пока воры, бандиты и убийцы будут свободно расхаживать по улицам? – спросил молодой лорд.

– Нет, конечно. Вы лорд, сын главы Дома. Вы в ответе за благополучие людей – ваш отец практически перестал о них заботиться. Я не прошу вас повернуться спиной к преступникам. На самом деле технически я не преступник. Ранее вы сказали, что у меня нет власти, чтобы казнить вашего отца. Это не так.

Незнакомец так молниеносно обнажил клинок, что Руальд даже моргнуть не успел. Он вскочил на ноги и потянулся к рукояти своего меча, с грохотом уронив бокал на пол. Но перед тем как он его обнажил, его взгляд замер на серебристо-голубых завитках, танцевавших в свете пламени. Его глаза широко раскрылись, а взгляд метнулся к лицу незнакомца, скрытому капюшоном. Резкайн замер с выставленным перед собой мечом, позволив Руальду рассмотреть великолепное оружие.

– В-вы обладатель клинка! – потрясенно воскликнул он.

– Так и есть. Корона дала мне власть, и потому я могу потребовать жизнь вашего отца. Кроме того, все мои действия, а также поступки тех, кто входит в мою команду и выполняет приказы, столь же законны, – ответил Резкайн.

– Вы получили такую власть? – с благоговением спросил Руальд.

– Да. Как видите, мне не требуется ваше одобрение, чтобы действовать дальше.

– Вы получили такую великую власть от короля, стали почитаемым человеком чести, однако используете ваши права, чтобы править криминальной империей! – запротестовал Руальд.

Резкайн убрал меч в ножны так же быстро, как достал.

– Воры не знают о моем статусе владельца меча. Я взял под свое начало воровские гильдии как часть более широких планов, но сейчас я не намерен обсуждать их с вами. Если все пойдет так, как я спланировал, то скоро вы увидите, как изменилось поведение криминальных элементов в этом городе. Однако я требую, чтобы вы держали при себе тот факт, что я являюсь обладателем меча. Мои сотрудники не должны знать, что я работаю на короля.

– Сотрудники, – холодно повторил Руальд. – Вы имеете в виду воров. Мне известно об обладателях меча, которые председательствовали во время процесса, призванного положить конец гражданским волнениям в деревне, но никогда не слышал, чтобы кто-то брал под свое начало всех городских преступников, чтобы реализовать какие-то свои цели.

– Это был самый быстрый и эффективный способ получить доступ к необходимым мне ресурсам и людям с Умениями. Они в любом случае не делали ничего полезного, так что я не создаю для уважаемых горожан ненужных им проблем.

– Но кто это делает? Никто не в состоянии взять под контроль всех преступников города меньше чем за два дня, а вы – один человек! – воскликнул Руальд. – Кто способен замыслить столь амбициозное и безнадежное дело? О, прошу меня простить. Я не хотел сказать, что вы глупец. Очевидно, это не так, ведь вы каким-то образом сумели добиться поставленной перед собой цели.

Резкайн задумался. Действительно ли дело в амбициях? Это казалось ему хорошей идеей. Теперь, когда он лишился страйкеров, снабжавших его информацией, ему требовалась новая шпионская сеть. Воры с их Умениями и связями по всему королевству представлялись ему идеальными кандидатами. Он сумел добиться нужного результата без особых усилий, и ему даже не пришлось много убивать – всего чуть больше дюжины трупов для получения власти над гильдиями. Все выглядело не таким сложным, как говорил Руальд. Быть может, если бы юноша овладел частью его Умений и следовал Правилам, задача не показалась бы ему столь грандиозной.

– Однако вернемся к исходной проблеме, Руальд. Вы оставите при себе полученные вами сведения обо мне? – спросил Резкайн.

– Конечно. Если это ваш приказ, значит, так тому и быть, Обладатель Меча, – официальным тоном ответил Руальд.

Совсем просто.

– В таком случае я отдаю приказ. Что вы решили сделать с письмом? – спросил Резкайн.

Руальд с тяжелым вздохом посмотрел на письмо, словно только сейчас вспомнил о его содержании.

– Я... должен поставить в известность маркиза Де Винтера. Это единственный правильный выбор. Однако я не знаю, как все обернется. Мой Дом будет разрушен.

– Де Винтер разумный человек, пусть и не слишком добрый. Он давно ищет возможность узнать о судьбе дочери – а то, что она исчезла, когда гостила в вашем Доме, в любом случае легло темным пятном на вашу репутацию. Если вы сами расскажете ему правду со всей возможной искренностью, я думаю, что это принесет больше пользы, чем вреда – в особенности если учесть, что к тому моменту ваш отец будет мертв.

– Ну, касательно... – начал Руальд.

– Я уже вам сказал, что это не обсуждается. Если он уцелеет и о его поступке станет известно, ваш Дом будет опозорен и, скорее всего, распущен. Ваш отец продолжит свои похотливые похождения, вероятно, проделает нечто похожее с другой юной леди и рано или поздно встанет на моем пути, – заявил Резкайн.

Руальд поморщился.

– Да, я понимаю, но как вы...

– Я думаю, самоубийство станет лучшим исходом. Вы расскажете, что получили анонимное письмо, испытали отвращение, когда его прочитали, и пошли к отцу. Вы сообщили ему, что вам стала известна его тайна и вы ее раскроете, если он сам во всем не признается. Чтобы избежать правосудия короля или жизни нищего, ваш отец решил покончить с собой, – объяснил Резкайн.

Руальд изумленно смотрел на мужчину в капюшоне. Тот говорил об убийстве другого человеческого существа, словно обсуждал план организации вечерней трапезы. На самом деле его мать демонстрировала гораздо больше эмоций во время ужина, чем незнакомец, обсуждавший смерть маркиза Аддеркрофта. Но его отец был насильником и отнял жизнь у юной девушки, гостившей в его доме, девушки, которая могла бы стать женой Руальда, если бы не его отец.

Наконец молодой лорд с тяжелым сердцем кивнул, соглашаясь, не в силах до конца осмыслить события этой ночи. У него имелось множество причин ненавидеть отца, но он был его отцом. После сегодняшней ночи Руальд станет главой своего Дома – Дома с темным секретом, который просто необходимо раскрыть.

Резкайн с удовлетворением покинул поместье Аддеркрофтов той же ночью, ему удалось осуществить поставленную цель. В конце концов маркиз поспешно написал записку, где говорилось, что он не хочет, чтобы суд вынес ему приговор, после чего выпрыгнул в окно – свернув себе шею при падении. Казнь получилась кровавой, но самоубийство – вполне правдоподобным. Капитан стражи стоял снаружи покоев Аддеркрофта, поэтому, когда он бросился на шум, то знал, что маркиз находился один. Так Руальд остался вне подозрений.

Глава 9

На следующее утро отношения между тремя путешественниками изменились. Казалось, Фриша и Тэм стали чувствовать себя гораздо лучше, когда поняли, что их новый друг совсем не такой пугающий или опасный, как они сначала подумали. Выводы, сделанные прошлой ночью, развеялись вместе с их тревогами. Резкайн обрадовался, что они собрали свои вещи. Речное судно отбывало через час после рассвета, и если они не успеют подняться на борт, оно уйдет без них.

Резкайн встал раньше остальных, как обычно, чтобы попрактиковаться с мечами. Затем вернулся в свою комнату, переоделся и собрал вещи, что разбудило Тэма. Наконец он быстро позавтракал и направился в конюшню, чтобы подготовить Гордого, пока остальные завтракали. Когда он закончил, надежно закрепив сумку на спине скакуна, он вывел его на улицу к выходу с постоялого двора. Опустив поводья, чтобы лошадь не двигалась, он вернулся за своими спутниками. Резкайн не опасался, что кто-то попытается украсть лошадь, боевой скакун вполне мог откусить несчастному вору голову.

Когда он вошел в общий зал, Фриша и Тэм закончили завтракать и отправились за вещами. Резкайн подумал, что их многовато для путешествия в Кайбейн, но он так и не спросил Фришу, зачем она направлялась в город. Резкайн тряхнул головой. Эти двое не могли добраться до доков с таким количеством вещей. Ему придется часть нагрузить на Гордого. Некоторые люди повеселятся, увидев, как боевого скакуна используют в качестве вьючной лошади. А настоящий военный сочтет это святотатством. Как только Фриша вышла с постоялого двора, она воскликнула:

– И это твоя лошадь?

Резкайн перевел взгляд с женщины на скакуна.

– Да.

– Но он огромный! – не унималась Фриша.

– И страшный, – добавил потрясенный Тэм.

Резкайн кивнул.

– Так и должно быть, – ответил он. – Отдайте мне часть ваших вещей. Я привяжу их ему на спину. Однако вам лучше к нему не подходить. Он может лягаться и кусаться.

– Он злой? – спросила Фриша.

– Нет, не злой. Просто он так обучен. Он ведет себя как должен, – сказал Резкайн и вспомнил слова Шлема о том, что лошадь должна иметь имя. Резкайн добавил: – Его зовут Гордый.

Фриша скрестила руки на груди.

– Это имя ему подходит, – заявила она.

Когда молодые люди покидали постоялый двор, Рокси вышла их проводить, вытирая слезы. Резкайн не стал обращать на них внимания, ведь у нее не было никаких заметных ранений, но Фриша спрятала самодовольную усмешку. Она сочувствовала девушке, которая не скрывала, что ей нравился Рез, но Фриша призналась, что немного ее ревновала – горничная постоянно вертелась вокруг красивого юноши. Фриша радовалась, что ей не нужно прощаться с Резом.

В порту уже собралось много народу, хотя солнце совсем недавно показалось над горизонтом. Путешественники нашли свое судно на конце длинного пирса. Капитан взял их разрешение на проезд и с сомнением посмотрел на коня. Он мало знал о лошадях, но эта вызывала у него тревогу. Как и ее хозяин, мрачно подумал он. Гордый сразу не пожелал взойти по трапу, но Резкайн быстро его успокоил, и очень скоро все поднялись на борт.

Как вскоре выяснилось, остальные пассажиры были солдатами, направлявшимися в Кайбейн. Первая пара солдат, с которыми столкнулся Резкайн, встала по стойке «смирно» и отдала ему честь, прижав кулаки к сердцам.

– Доброе утро, сэр, – сказали они одновременно.

Резкайн покачал головой:

– В этом нет необходимости. Я не состою в армии и не являюсь офицером.

Солдаты посмотрели на его доспехи и оружие, а потом на великолепного боевого скакуна. Оба не сводили с него глаз, явно не поверив его словам, продолжая стоять по стойке «смирно». Резкайн покачал головой и махнул им рукой.

– Свободны, – сказал он.

– Есть, сэр. – И они отправились по своим делам.

Когда Резкайн вел скакуна в стойло, которое ему указал капитан, то же самое происходило с каждым солдатом, проходившим мимо. Пока он снимал сумки и сбрую, Фриша и Тэм стояли на палубе и беседовали приглушенными голосами.

– Я же говорил тебе, что он дворянин, – сказал Тэм. – Он явно офицер.

– Ты сказал, что ему девятнадцать. Он слишком молод, чтобы быть офицером, – ответила Фриша.

Тэм махнул рукой на солдат, которые расхаживали по палубе:

– Складывается впечатление, что солдаты знают, кто он такой.

– О, Тэм, они просто делают тот же вывод, что и мы с тобой ранее. Они не знают, кто он такой, а он сказал им, что не служит в армии. Зачем ему лгать?

– Я не знаю, – со вздохом сказал Тэм. – Ладно, ты права. Я снова поспешил с выводами. Из того, что он похож на офицера, еще не следует, что он офицер.

Резкайн присоединился к своим спутникам после того, как устроил Гордого. Он держал несколько сумок, остальные нес матрос. Тэм забрал сумки у Резкайна и поблагодарил его. Матрос отвел всех троих в трюм и указал им каюту. Когда Фриша вошла внутрь, она замерла, увидев крошечное пространство, где ей предстояло провести немалое время.

Каюта оказалась длинной и узкой, на полу лежало три тонких матраса, койки, поставленные в ряд, практически касались друг друга. Ножки были скреплены крюками, проходившими через металлические кольца, вделанные в половицы. Несколько дополнительных коек стояли вдоль стены, привязанные к ней толстыми веревками. Две золотые лампы раскачивались на крюках, вбитых в балки потолка. Тэм обменялся нервными взглядами с Фришей. Все это выглядело не так, как они рассчитывали.

Матрос без церемоний бросил их сумки на пол и зашагал вперед.

– Я вижу, о чем думает красотка, – сказал он. – Я немного ее успокою. Посмотрите вот сюда. – Он указал на белый холст, прикрепленный к стене: – Это перегородка для коек. – Холст перемещался вдоль веревки, прикрепленной к потолку. – Его можно передвинуть и зацепить на полу. – Он махнул рукой на крюк в полу. – Так женщина сможет остаться в одиночестве, понятно?

Штора лишь незначительно улучшала их положение. Холст в свете лампы напоминал золотую стену, и любое движение по другую сторону проступало в виде силуэта.

Резкайн обдумал расположение коек. Для собственной безопасности он бы предпочел ту, что стояла у дальней стены, но он намеревался защищать друзей, поэтому ему следовало занять ближайшую к двери. Он решил предоставить остальным разбираться между собой, а сам бросил на пол сумку и занялся проверкой ловушек и других возможных опасностей.

– Скоро мы отплываем, – сказал матрос. – Так что будьте осторожны. Сейчас судно практически неподвижно, потому что оно привязано к пирсу, но после того, как мы покинем порт, начнет довольно сильно раскачиваться.

– Как тебя зовут? – спросила Фриша.

Матрос заметно удивился, что женщина задала такой вопрос, но улыбнулся в ответ – оказалось, что у него не хватало нескольких зубов, но улыбка получилась дружелюбной.

– Меня зовут Нейт, мадам.

– Рада познакомиться с тобой, Нейт. Меня зовут Фриша, а это Тэм и Рез. Ты не против, если я спрошу, откуда ты? У тебя немного необычная речь.

Нейт рассмеялся.

– Да, так и есть. Я из Даунфеста, но не думайте, что все там говорят так же. Только моряки, ну, и те, кого растили, как моряков. Я научился всему от отца.

– Значит, ты плаваешь по морям? – спросила она. – И как оно?

– О, я люблю море. Нет ничего более красивого и пугающего. Оно может тебя обнимать и ласкать, дает пищу и жизнь и утешает песней. Но может быть жестокой госпожой, такое уж оно. Когда море злится, то уничтожает все на своем пути и ничто не может его остановить. Нужно быть смиренным, чтобы выживать в море.

Взгляд Фриши остановился на Резе, пока старик говорил. Его грациозные, как у кота, движения были уверенными и изящными. Огонь лампы отражался на перекрестье его меча, напоминая о смертельном клинке. Резкайн перехватил ее взгляд и удостоил очаровательной улыбкой.

– Да, – рассеянно ответила она матросу, – кажется, я все поняла.

Тэм наблюдал за Фришей, которая не сводила с Реза глаз. Он знал, что Фриша влюбилась по уши в их нового друга, и ему оставалось надеяться, что это не закончится для нее сердечной болью. Он снова подумал, что так и не узнал, зачем Рез направляется в Кайбейн, и решил, что обязательно спросит при первой же возможности. Не исключено, что там он намерен встретиться с невестой. Однако Тэм практически не сомневался, что Рез не станет тянуть за собой Фришу и поощрять ее внимание, если не будет испытывать к ней какие-то чувства. На самом деле он сомневался, что воин осознавал, как сильно Фриша в него влюблена. Тэм решил не вмешиваться, пока не возникнет необходимость.

Сверху донесся громкий крик, пол, стены и потолок дернулись. Судно пришло в движение. Тэм пошатнулся и подхватил покачнувшуюся Фришу. Резкайн лишь слегка опустил центр тяжести и устоял на ногах. Это напомнило ему упражнение по сохранению равновесия на раскачивающихся бревнах. Страйкеры насаживали бревно на кол и заставляли его балансировать на нем, раскачивая с двух сторон. Со временем к этому упражнению присоединилось использование оружия. Тогда он считал, что это нужно для тренировки силы и умения удерживаться на ногах, но теперь понял, что получил отличную подготовку для путешествия по воде. Пока все было не так сложно, как на бревне.

Нейт рассмеялся.

– У вас скоро появятся «ноги моряка», не беспокойтесь. Это ерунда по сравнению с открытым морем. Река быстро течет в одном направлении, и судно не так уж сильно раскачивается. Вам лучше подняться на палубу и смотреть на берег, пока вы будете привыкать. Не хочу, чтобы у вас началась морская болезнь.

Его слова напомнили Резкайну о лекарственных травах, которые он купил именно на такой случай. Он достал их из сумки и убрал в висевший на поясе мешочек. Он знал, что ему придется найти горячую воду, чтобы приготовить чай, если кто-то почувствует себя плохо. После того как Резкайн убедился, что в каюте наведен порядок, он кивнул своим спутникам – и они последовали за ним на палубу.

Судно набирало скорость, и Резкайну нравилось наблюдать за проносившимися мимо деревьями. Даже Гордый не мог скакать так быстро. Река была широкой и глубокой. Резкайн смотрел через мутную черную воду и с трудом мог разглядеть отдельные деревья на дальнем берегу. Само речное судно оказалось совсем небольшим – четыре каюты под палубой, каюта капитана и кухня (моряки называли ее камбуз) наверху.

Для речного судна не требовалась полная команда, чтобы плыть по течению, так что матросы помещались в одной каюте. Они будут спать не одновременно, поэтому менялись койками по сменам. В двух других каютах находились солдаты, всего дюжина. Корпус судна был мелкосидящим, но в нем нашлось место для груза в трюме. Сейчас лодка перевозила доспехи и оружие – и груз сопровождали солдаты.

Резкайн восхищался ранним светом утра, который сиял на воде, освещая деревья на дальнем брегу, когда почувствовал, как к нему подошел солдат – среднего роста, худой, кожа потемнела от многих дней, проведенных на солнце. Темно-синяя форма была чистой и ухоженной, а походка уверенной, несмотря на то, что кораблик раскачивался. Мужчина слегка поколебался, но потом принял решение и заговорил:

– Сэр, я лейтенант Джимсон. Хотел просто представиться и дать вам знать, что я и мои люди к вашим услугам, если это не будет противоречить нашему долгу.

Фриша и Тэм стояли чуть в стороне и тихонько хихикали. Теперь, когда они поняли, что представлял собой Резкайн, их развлекало то, как реагировали на него другие.

Резкайн посмотрел солдату в глаза и ответил:

– Благодарю вас, лейтенант. Однако я не служу в армии, а потому не могу претендовать на ваши услуги. Меня зовут Резкайн.

Лейтенант незаметно огляделся по сторонам.

– Я понимаю, сэр, – сказал он, понизив голос. – Вы обычный гражданский, если речь идет о других людях, но если мы вам понадобимся, мы всегда рядом. – Лейтенант коротко кивнул, а потом, решив, что старший офицер путешествует инкогнито, повернулся и зашагал прочь.

Тэм и Фриша рассмеялись, когда Резкайн покачал головой. Очевидно, подумал он, присвоить себе права офицера гораздо легче, чем он думал.

Остаток утра они провели, разгуливая по палубе и изучая устройства и снаряжение, уникальные для корабля. Солдаты перестали отдавать честь всякий раз, когда проходили мимо, но продолжали уважительно кивать и держались на расстоянии, демонстрируя уважение. К концу утра Резкайн начал испытывать беспокойство и решил подойти к капитану и попросить его предоставить ему место для тренировок Умений.

– Да, милорд, – сказал капитан. – Вы не первый солдат, который об этом просит. Вы можете использовать ют, но следите за ногами. Если вы упадете за борт, мы не станем за вами возвращаться.

Акцент капитана Толуотера был не таким сильным, как у Нейта, но также привлекал внимание.

Резкайн решил не поправлять капитана относительно его выводов, просто поблагодарил его и отправился на поиски лейтенанта Джимсона. Раз уж лейтенант оказался таким доброжелательным, это следовало использовать. Он кратко объяснил лейтенанту, что ему требовалось, стараясь, чтобы его слова не прозвучали как приказ, но лейтенант интерпретировал их именно так.

– Конечно, сэр, но могу я спросить, почему вы не собираетесь использовать мечи?

Резкайн не хотел привлекать внимания к своим клинкам, в особенности в общении с солдатами, поэтому ушел от ответа на вопрос.

– Мой друг Тэм хочет вступить в армию и поэтому направляется в Кайбейн. У него нет собственного меча, и он не владеет техникой боя. Я решил немного с ним позаниматься, ведь у нас здесь будет много свободного времени. Естественно, для тренировок нам потребуется пара клинков подходящего размера, – пояснил Резкайн.

– Понятно. Звучит разумно. Мы найдем клинки из запасов в трюме. Вам потребуются доспехи или другое оружие, сэр?

– Нет, я думаю, что обучения владению мечом будет достаточно, в особенности на движущемся судне, – сказал Резкайн.

Солдат отправился за оружием, а Резкайн подошел к Тэму. Тот сидел на бочке и разговаривал с Фришей.

– Тэм, мне нужно твое присутствие на юте. Пришла пора начать твое обучение.

– Обучение? – удивленно переспросил Тэм.

Резкайн нахмурился.

– Ты ведь хочешь стать солдатом, верно? Значит, должен научиться владеть мечом. В идеале мне бы следовало начать учить тебя и другим Умениям, но наше путешествие будет коротким, и у тебя не так много времени. Пойдем. У нас есть два часа до ужина – поработаем над базовой техникой.

– Ты собираешься меня тренировать? А ты сам умеешь? – спросил Тэм.

Очевидно, он знал, что у Резкайна были мечи, но ни разу не видел, как он их использовал.

Резкайн пожал плечами:

– По сравнению с кем?

– Я хочу учиться, – вмешалась Фриша.

Резкайна ее желание приятно удивило. Ему понравилось, что женщина хотела научиться одному из важных Умений, хотя многие обитатели внешнего мира считали, что оно приходит само собой. Если Фриша сможет себя защищать, это сделает его задачу гораздо проще. Он одобрительно улыбнулся – и улыбка получилась не такой напряженной, как обычно.

– Превосходно, Фриша. В таком случае ты пойдешь с нами.

– Что? Ты не должна пользоваться мечом, Фриша, – запротестовал Тэм. – Это опасно, ты можешь получить ранение.

Фриша положила руки на бедра и с вызовом повернулась к Тэму:

– Вне всяких сомнений, я смогу научиться владеть мечом не хуже, чем ты. К тому же идея состоит в том, чтобы уметь защищаться, поэтому я не получу ранений.

Тэм нахмурился и повернулся к Резкайну:

– Разве у тебя нет подходящего правила для данного случая? У меня такое впечатление, что у тебя они имеются на все случаи жизни.

Резкайн кивнул.

– Конечно, дай немного подумать... Правила 47, 96, 164, 233 и 239, пожалуй, подойдут, – сказал он, загибая пальцы.

– Ну, вот видишь, – проворчал Тэм.

Фриша поджала губы и хмуро посмотрела на своего юного спутника.

– И что же говорится в этих правилах? – раздраженно спросила она.

– Обладай необходимыми Умениями для каждой задачи, всегда будь готов, старайся ни от кого не зависеть, ты – оружие и защищай себя прежде, чем других, если это не противоречит Правилу 1, – наизусть повторил правила Резкайн.

Фриша повернулась к Тэму с довольной улыбкой:

– Видишь? Он поддерживает меня.

– Рез, тебе следовало встать на мою сторону! – воскликнул потрясенный Тэм.

Резкайн покачал головой:

– Если Фриша хочет изучать Умения, мой долг состоит в том, чтобы ей помочь. А если я буду активно мешать ей овладеть Умениями, это будет означать, что я лишаю ее возможности раскрыть свой потенциал. Подумай вот о чем: если ты не позволишь ей учиться себя защищать и она умрет, когда могла бы спастись, получится, что ты ее убил.

Тэм побледнел.

– Я... никогда не думал об этом так. – Он перевел взгляд от Резкайна к Фрише. – Хорошо. Только... проследи, чтобы она не пострадала.

– Если она получит рану, это поможет ей быстрее осваивать уроки. Но с учетом того, что на борту нет целителей, вы оба должны стремиться выполнять Правило 6.

Тэм потер челюсть. Ему показалось, что он уже слышал про Правило 6, но не мог вспомнить, в чем оно состояло.

– И как... оно звучит? – спросил он.

Резкайн посмотрел в глаза Фриши.

– Не. Получай. Ранений, – медленно проговорил он.

Оба его спутника рассмеялись, словно он сказал что-то забавное. Резкайн не видел ничего смешного в ранах. Многие могли угрожать жизни, в особенности когда речь шла о мечах.

Он повел друзей на ют. Речное судно плыло посередине широкого русла, и хотя скорость оставалась высокой, движение было ровным. Резкайн начал с того, что показал обоим, как ставить ноги, чтобы сохранить равновесие, после чего предложил делать руками разнообразные движения, имитирующие технику боя на мечах. Кроме того, он учил их правильно падать, чтобы не пострадать во время приземления. Когда появился лейтенант Джимсон, он увидел, что Фриша также принимала участие в тренировке, и вопросительно посмотрел на Резкайна, но ничего не сказал.

Лейтенант отошел в сторону и часто кивал, когда Резкайн что-то говорил, исправляя движения учеников. Лейтенант не сомневался, что молодой человек знал, что следовало делать. Более того, он решил, что часть его людей могли извлечь пользу из его уроков. В то время как рекрутов тренировали в базовых навыках, период обучения был коротким и оставлял желать лучшего. По большей части, пехоту учили крепко держать меч и не бросать его при первых признаках опасности. Позднее он попросил Резкайна позволить нескольким его солдатам присоединиться к обучению. Резкайн лишь пожал плечами и кивнул, соглашаясь. Он не мог стоять на пути людей, которые хотели улучшить свои Умения!

К тому моменту, когда пришло время ужина, Фриша и Тэм ужасно устали и все у них отчаянно болело. Фриша не могла поверить, что тренировка окажется такой тяжелой, а она еще даже не брала в руки меч! После ужина, состоявшего из рыбы и фруктов, они час отдыхали, чтобы еда улеглась в желудках.

Резкайн осмотрел принесенные клинки и посчитал их вполне подходящими. Они были самыми обычными – легко ржавели и ломались. Но для его целей вполне годились. До конца дня Резкайн объяснял своим спутникам и нескольким молодым рекрутам базовые принципы.

После окончания занятий Резкайн и остальные достали из реки ведра с водой и вылили на себя, чтобы смыть пот. Повара уступили на время камбуз Фрише, чтобы она смогла вымыться речной водой в небольшой ванне. Ночью Резкайн лежал на койке, ближайшей к двери, Тэм настоял, чтобы Фриша спала на той, что стояла у стены. Однако в середине ночи Фриша потребовала, чтобы Тэм поменялся с ней местами – после того, как он трижды свалился на пол. Теперь, у стены, у него будет шанс падать только в одну сторону. Резкайн подумал, что это удачное решение – Тэм до самого утра больше не падал.

Следующий день был почти таким же, как предыдущий. Сначала Тэм и Фриша дружно жаловались, что слишком устали и у них все болит для новой тренировки. Фриша с трудом могла поднять руки, чтобы привести в порядок волосы, не говоря уже о том, чтобы держать меч. Тэм старался выглядеть храбрым и сражался с болью и усталостью, но не вызывало сомнений, что он чувствовал себя отвратительно.

На вторую ночь Резкайн остался на палубе, чтобы заняться собственными упражнениями. На юте не было ламп, поэтому темнота ночи скрыла его от любопытных глаз. Он привык к ночным тренировкам, это никак ему не мешало, и его не тревожило, что кто-то сумеет разглядеть мечи.

Впрочем, не видимые Резкайну солдаты и матросы наблюдали за его танцующим силуэтом, пораженные скоростью и грацией.

Закончив, Резкайн вернулся в каюту. Тэм и Фриша уже лежали в кроватях. Тэм негромко храпел, а Фриша затаилась, как мышка, по другую сторону перегородки. Одну из ламп они оставили гореть для его удобства. Резкайн отстегнул ремень и поставил мечи возле койки, затем стащил сапоги и потянулся всем телом, снимая тунику. Наконец он сменил штаны на сухие и чистые.

Фриша тихонько за ним наблюдала. Она знала, что ей не следовало это делать, к тому же она видела лишь его смутный силуэт. Темная фигура воина скользила на фоне золотого холста, пока он снимал одежду. Могучий торс вытягивался, как у гигантской черной кошки, и ее разум воссоздал образ его великолепной мускулатуры и упругой кожи, оставшийся у нее в памяти после постоялого двора.

Фриша отчаянно покраснела, когда он снял штаны. И хотя сквозь холст она не видела никаких деталей, воображение все сделало за нее. Она знала, что он бы так никогда не поступил, но если бы Резкайн позвал ее, она не была уверена, что сумела бы отказать. Интересно, подумала она, сколько женщин пали жертвой его обаяния и невероятно красивой внешности. На нее накатила волна ревности, и она постаралась выбросить глупые мысли из головы. Когда Резкайн погасил лампу, ей не осталось ничего другого, как предаваться фантазиям.

На третий день путешествия по реке поднялся сильный ветер. Длинные волосы Резкайна постоянно хлестали его по лицу. Фриша завернулась в плащ, но капюшон постоянно срывал ветер. Резкайн вспомнил про шарф, который купил для нее, спустился в каюту и достал его из сумки. Перехватив ее взгляд, он молча протянул ей подарок.

Фриша взяла мягкий шелковистый шарф из рук Резкайна и некоторое время смотрела на него, словно пыталась понять, что это такое. Она несколько раз моргнула, потом взглянула в кристальные голубые глаза на идеально вылепленном лице. Его черные волосы трепал ветер. В этот момент она не могла сказать, ангел это или привидение, но он явно не мог быть простым смертным.

– Это женский шарф, – с удивлением сказала она.

Резкайн опустил голову, как делал всякий раз, когда смущался или задумывался.

– Да?

– Где ты его взял? – спросила она.

– В Джастейне, – ответил он.

Фриша снова заморгала. Иногда манера Резкайна прямо отвечать на вопросы не могла не вызывать раздражения.

– Но почему? – спросила она.

Возможно, шарф принадлежал другой женщине? Быть может, его любовнице? От этой мысли все у нее внутри сжалось.

– Как видишь, на лодке бывает ветрено. Я не хотел, чтобы ты простудилась, – ответил Резкайн.

– Ты купил его для меня? – спросила она.

Резкайн посмотрел на шарф, потом перевел взгляд на молодую женщину. Неужели она подумала, что он мог купить женский шарф для себя?

– Естественно, – сказал он. – Кому еще я мог его купить?

Внезапно Фриша почувствовала волнение. На лице у нее расцвела улыбка, пока она гладила нежную ткань.

– Спасибо тебе, Рез. Это... просто... ты такой заботливый. Огромное спасибо.

Резкайн напомнил себе, что женщины особенно озабочены стилями, цветом и модой в одежде. Его уроки правильной одежды для разных целей, постоянно менявшиеся тенденции в придворной моде казались ему бесконечно скучными. Ему хотелось понять, понравился ли ей шарф, на случай, если ему придется покупать еще что-то в будущем.

– Тебе он нравится? – осведомился Резкайн. – Он такого же цвета, как туника, которая была на тебе, когда мы познакомились, поэтому я решил, что ты его одобришь.

Фриша ликовала. Он запомнил, что на ней было надето, когда они познакомились, и специально купил этот шарф. Забота Резкайна о ее комфорте волновала ее все сильнее. Это было невероятно романтично.

– Шарф идеален, – с энтузиазмом сказала она.

Резкайн встревожился, когда Фриша неожиданно к нему прижалась. Он с трудом сдержал инстинктивное желание перейти к защите – убрать Фришу из своего личного пространства. Он чувствовал ее тело, и ему пришлось напомнить себе, что физический контакт – обычное дело для людей внешнего мира, и она не собиралась причинять ему вред. Его мышцы были напряжены, но он заставил себя дышать спокойно. Это напомнило ему борьбу. Иногда требовалось, чтобы тела вошли в соприкосновение. Однако он не совсем понимал, почему такой момент настал именно сейчас. Фриша поцеловала его в щеку и прошептала:

– Спасибо тебе.

Потерявшая голову молодая женщина вернулась в каюту, причесалась и завязала шарфом волосы, а потом поплотнее обернула его вокруг шеи, чтобы не унес ветер. Она взглянула на себя в маленькое ручное зеркальце и радостно улыбнулась. Неужели Резкайн намерен за ней ухаживать? Такой чудесный личный подарок вполне можно считать подходящим для такой цели. Обычно потенциальный ухажер дарил женщине вещь, которую она могла носить. И она приняла его подарок. Фриша с довольным видом вздохнула. Она влюбилась в Резкайна в тот момент, когда в первый раз его увидела, но до сих пор лишь мечтала, что он обратит на нее внимание.

Тэм вошел в каюту и посмотрел на влюбленную девушку, ставшую для него почти сестрой.

– Ты понимаешь, что делаешь? – спросил он.

Фриша, которую вырвали из приятных мечтаний, удивленно спросила:

– Что такое?

– Я видел, что произошло на палубе, – сказал он, показывая рукой наверх. – Если ты уже приняла решение относительно Реза, то зачем плыть в Кайбейн? Кроме того, неужели ты думаешь, что отец и дядя одобрят твой выбор?

– Я думала, что Рез тебе нравится! – в смятении ответила Фриша.

Тэм фыркнул и недовольно сжал кулаки.

– Да, мне он нравится, но из этого еще не следует, что ты можешь принимать его ухаживания. – Он покачал головой, вспомнив вопросы, которые собирался задать таинственному молодому воину. – Мы по-прежнему ничего о нем не знаем!

– Конечно, знаем. Он джентльмен, преданный и склонный к сопереживанию, к тому же превосходный учитель. Резкайн живет в соответствии с кодексом и хочет защищать и чтить нас обоих, – ответила Фриша, и ее глаза озарили все недавние фантазии.

– Но откуда он, Фриша? Чем зарабатывает на жизнь? Есть ли у него семья? Почему все думают, что он лорд или военный? Зачем направляется в Кайбейн и что собирается там делать? Какие у него планы на дальнейшую жизнь? Женат ли он? – Тэм быстро выпалил вопросы, которые приходили ему в голову, когда он оставался один, но сразу исчезали, если оказывался в присутствии Резкайна.

На миг на лице Фриши появились сомнения, когда она задумалась над вопросами Тэма, но потом она тряхнула головой и взмахнула рукой, словно отбрасывая прочь его возражения.

– Я уверена, что нам не о чем беспокоиться. Ни один человек, который ведет себя так, как он, не может скрывать ужасную тайну. Я не сомневаюсь, что всему найдется разумное объяснение, к тому же он не похож на человека, нуждающегося в деньгах. Мы просто зададим ему вопросы, и ты успокоишься.

Тэм поднял руку и разочарованно дернул себя за волосы.

– А что, если тебе не понравится то, что он ответит, Фриша? Что, если солжет?

Фриша равнодушно пожала плечами:

– Он всего лишь подарил мне шарф, Тэм. Это не означает, будто мы обручены. Я уверена, что все выяснится.

Тэм смотрел, как его подруга продолжала прихорашиваться перед зеркалом, и вздохнул.

– Ради твоего блага, я очень на это надеюсь, – сказал он, повернулся и ушел.

Глава 10

На третий день произошла катастрофа. Корабль стоял, и создавалось впечатление, что в ближайшее время они не поплывут дальше. Они подошли к излучине реки, объяснил капитан, впереди их ждала целая серия песчаных отмелей. Имелся лишь узкий канал в середине реки, где вода была достаточно глубокой, чтобы плыть вперед.

В данный момент канал занимало частично затонувшее речное судно. К счастью, в этом месте река замедляла течение, и команда успела поднять паруса, замедлить ход, остановить судно и бросить якорь. Когда матросы попытались связаться с другой лодкой, им никто не ответил. Команде и солдатам не терпелось поскорее отправиться дальше.

Наконец капитан спросил у лейтенанта Джимсона, не может ли он отправить своих людей к затонувшей лодке, чтобы они выяснили, что с ней случилось.

Лейтенант почесал подбородок, который нуждался в бритье.

– Похоже, у нас нет выбора, – сказал он. – Меня беспокоит, что мы никого не видели, к тому же они не отвечают на наши крики. Либо судно брошено, либо вся команда мертва.

Капитан с сомнением посмотрел на лейтенанта.

– Мертва? Но как все могли умереть? Вы считаете, что это не несчастный случай?

Лейтенант еще раз посмотрел на частично затопленное судно.

– Капитан, как часто речные суда просто тонут? И каковы шансы, что это произошло именно в таком месте, где судно не дает плыть дальше другим?

– Вы считаете, что это сделано специально? – спросил капитан Толуотер.

Лейтенант Джимсон кивнул.

– Вполне возможно. Разбойники часто устраивают такое на дорогах. Они блокируют дорогу при помощи упавшего дерева или сломанного фургона, а потом нападают на путешественников, когда они пытаются расчистить путь.

– Должно быть, это сильная банда разбойников, если она готова атаковать речное судно, к тому же полное солдат, – проворчал капитан.

– Возможно, – вмешался Тэм, – они ждали не нас. Может быть, рассчитывали напасть на кого-то, кто здесь остановится.

– Или им нужен наш груз, – сказал Резкайн.

Он обменялся с лейтенантом задумчивыми взглядами.

– Ба, я все еще не уверен, что они намерены нас атаковать, – неожиданно снова заговорил капитан. – Да, речные суда редко тонут, но, если такое случается, почему бы не здесь? Возможно, они не сумели справиться с мелью, и что-то пробило борт.

– В таком случае, куда подевались все люди? – спросил Тэм.

– Может быть, отправились за помощью, – сказал капитан. – Поблизости нет селений.

Резкайн принял решение. Он не видел смысла в том, чтобы стоять здесь и строить предположения.

– Лейтенант, я думаю, будет лучше всего, если вы оставите своих людей для охраны этого судна на случай, если нас ждет засада. А я отправлюсь на разведку.

– В одиночку? – в смятении спросил Тэм.

Резкайн не стал отвечать Тэму, он продолжал смотреть на лейтенанта. Настал момент проверить, готов ли лейтенант принять, что Резкайн способен на нечто большее. Наконец лейтенант отвел взгляд и развел руки в стороны.

– Вы гражданский человек и можете поступать, как посчитаете нужным. Если вы хотите самостоятельно осмотреть судно, я не могу вам помешать. Полагаю, я и мои люди должны остаться здесь, чтобы обеспечить безопасность нашему судну, оставляя за собой стратегическую инициативу.

Резкайн с трудом сдержал улыбку и мысленно поаплодировал творческому подходу лейтенанта, который легко переложил всю ответственность на плечи Резкайна. И не стал выяснять, кто он такой. Конечно, лейтенант имел право запретить Резкайну использовать шлюпку и подвергать свою жизнь опасности, пока он сам и его солдаты оставались на борту судна. Именно лейтенанту следовало выяснить, что случилось с севшим на мель судном, и защитить гражданских лиц.

Резкайн кивнул, быстро спустился вниз, надел кожаные доспехи и максимально вооружился, добавив дополнительные клинки к тем, что обычно носил на себе. Когда он вернулся на палубу, многие смотрели на него, в том числе Фриша с Тэмом. Резкайн сообразил, что никто из них не видел его, когда он был готов к сражению, ведь он снял доспехи, когда входил в город, чтобы избежать ненужного внимания. Он не стал переживать из-за удивленных взглядов и сел в шлюпку.

Фриша наклонилась над перилами, когда команда начала опускать шлюпку на воду.

– Рез, будь осторожен! – Ей хотелось кричать и протестовать – он не должен был отправляться на разведку в одиночку.

Она не хотела, чтобы он приближался к затонувшему судну – ведь там его могла поджидать опасность. Единственное, что ее останавливало, это сильная рука Тэма, сжавшая ее локоть, к тому же ей совсем не хотелось устраивать сцену на глазах у такого количества мужчин. Она испытывала удивление и горечь, ведь из всех людей на судне – от немолодого капитана, огромных матросов и солдат короля – именно Резкайн отправился навстречу возможной опасности, чтобы раскрыть тайну севшего на мель кораблика.

Резкайн направил шлюпку в сторону частично затонувшего судна. Оно накренилось на одну сторону, опираясь бортом на мель. Отсюда он не видел никаких повреждений, и его взгляд не отрывался от деревянного сооружения в поисках любых признаков опасности. Едва заметное движение в окне каюты капитана привлекло его внимание. Он мог принять его за игру света и тени, но, учитывая все обстоятельства, не собирался рисковать.

Резкайн подплыл на шлюпке к борту речного судна и теперь мог кончиками пальцев достать до поручней палубы. Резкайн привязал шлюпку к веревке, свисавшей с борта, и ухватился пальцами за перила. Потом закинул ногу, зацепился стопой за край палубы, легко подтянулся и быстро перевалился через перила. Он надел сапоги с мягкими подошвами, позволявшие двигаться бесшумно по наклоненной палубе. Глядя на несколько царапин на палубе, он нахмурился, но не смог определить, от чего и насколько давно они появились.

Резкайн правой рукой бесшумно вытащил из ножен Громобой, а левой достал с пояса кинжал. Его кровь побежала быстрее, нервы загудели, наливаясь энергией сражения. В ограниченном пространстве корабля действовать мечом будет трудно, поэтому длинный клинок он решил не использовать. Резкайн бесшумно направился к каюте капитана. Тот, кто там находился, видел, как приближалась шлюпка с другого корабля, но теперь, когда Резкайн оказался на борту, человек внутри не знал, в каком именно он месте, если только не выглянет из каюты, чтобы оценить ситуацию.

Резкайн осторожно проверил дверь. Оказалось, что она не заперта. Он быстро ее толкнул, но придержал, чтобы она не ударилась о стену. Из темноты на него бросился мужчина. Резкайн ушел в сторону, ухватил напавшего на него противника за локоть и использовал инерцию его тела, чтобы развернуть. Затем рукоятью меча ударил мужчину по голове. Послышался хруст. Оглядевшись по сторонам, Резкайн понял, что больше в каюте никого нет, медленно опустил мужчину на пол, но не для того, чтобы тот не получил новые ранения, а стараясь избежать шума.

Резкайн связал мужчину одной из многочисленных веревок, имевшихся на корабле, засунул ему в рот скомканную тряпку и принялся его разглядывать. Мужчина оказался сильным и мускулистым, но кожа висела складками, словно он давно не ел. Он был неряшливым и грязным, и от него пахло отвратительно. У Резкайна не возникло впечатления, что он принадлежал к прежней команде судна, и явно не являлся солдатом. Он был вооружен длинным кинжалом, который Резкайн отбросил в сторону во время короткой схватки, и тонким ножом в сапоге, его Резкайн не забыл у него отобрать.

Оставив грязного мужчину связанным, Резкайн выскользнул из каюты капитана, бесшумно направился к камбузу и заглянул через маленькое окошко. Прячась в тени, он заметил, что кто-то выглянул наружу, вероятно искал его. Резкайн прислушался и понял, что внутри находилось по меньшей мере два человека, и они испытывали тревогу, не могли сидеть спокойно и тихонько перешептывались. Казалось, ни один не хотел покидать безопасное убежище, чтобы отправиться на его поиски. Один из мужчин спросил, успели ли «остальные» занять позиции. Другой предложил ему заткнуться и ждать сигнала. Теперь Резкайн знал наверняка, что это не команда и не солдаты, застрявшие на затонувшем судне.

Резкайн видел первого мужчину у окна и практически не сомневался, где находился второй – по звуку голоса. Он вытащил метательный нож из ножен и швырнул его в цель. Нож пролетел по воздуху, несколько раз перевернулся и вошел глубоко в шею мужчины. Прежде чем тот упал на пол, Резкайн бросился вперед и прыгнул в окно. Камбуз был устроен таким же образом, как на судне, на котором он путешествовал, и Резкайн не опасался налететь на какой-нибудь предмет. С учетом того, что кораблик накренился набок, у него возникло ощущение, будто он запрыгнул на стену. Резкайн отскочил и развернул ноги так, что оказался между полом и стеной, и тут же метнул второй нож в грудь мужчины, устроившегося на столе. Потрясение исказило его лицо, и на губах появилась кровь.

Вытащив ножи, Резкайн выскользнул из камбуза и направился к лестнице, ведущей на нижнюю палубу. Применив Умения, которыми он овладел за годы тренировок, Резкайн сумел спуститься почти беззвучно. В первых двух каютах все было перевернуто, а одна залита кровью, но разбойников в них не оказалось. Когда он из теней приблизился к третьей каюте, до него донеслись голоса мужчин, разговаривавших шепотом. Резкайн заглянул в четвертую каюту, чтобы убедиться, что его никто не застанет врасплох, напав сзади, вытащил Громобой и кинжал и осторожно приблизился к двери третьей каюты.

Резкайн внимательно вслушивался в голоса, чтобы оценить, где расположились разбойники, а потом, с разбега, так стремительно ворвался в каюту, что находившиеся там мужчины не успели отреагировать. Затем он взбежал вверх по наклонному полу, Громобой описал дугу и рассек спину первого мужчины. Второго он ударил ногой в грудь, и тот рухнул на пол. Первый разбойник упал вперед, покатился по полу и врезался в своего товарища. Резкайн контролировал его движение по деревянным планкам, после чего вонзил кинжал в живот второго. Не дожидаясь, когда он умрет, он провел клинком по открытому горлу мужчины.

Осмотрев мертвецов и вытерев клинки, Резкайн вышел из каюты, чтобы заглянуть в трюм. Но прежде он еще раз тщательно проверил каюты, чтобы убедиться, что там никто не появился. Грузовой отсек почти полностью залила вода, и разбойников там не оказалось. Убедившись, что на судне больше нет опасности, Резкайн вернулся в каюту капитана. Он обвязал веревкой грудь потерявшего сознание разбойника, спустил его в шлюпку и начал грести против течения обратно к своему судну. Резкайн знал, что за ним наблюдали с берегов, и хотя было слишком далеко для выстрела из арбалета, он опасался стрел, выпущенных из лука.

Пока он греб, Резкайн проверил, нет ли на нем крови. Он понимал, что Фриша огорчится, если увидит ее на нем. Он не хотел иметь дело с истерикой у женщины – ведь на них все еще могли напасть. Команда спустила веревочную лестницу, пока он привязывал шлюпку, и он снова поднялся на борт. Тэм и Фриша ждали его немного в стороне. Фриша нервно покусывала губу, Тэм выглядел ничуть не лучше. Резкайн посмотрел каждому из них в глаза.

– Я в порядке, – сказал он.

Его друзья облегченно вздохнули и кивнули.

Резкайн жестом показал капитану и лейтенанту, что он хочет поговорить с ними наедине.

– Это засада, – сказал он. – Я привез одного из них для допроса.

– Одного? – спросил лейтенант. – А сколько их было?

– На борту находилось пятеро, но я подслушал их разговоры и полагаю, что на берегу есть другие.

– А остальные четверо? Где они? Они знают, что одного из них вам удалось захватить? – спросил лейтенант.

Резкайн покачал головой:

– Они больше не представляют угрозы.

Некоторое время капитан корабля и лейтенант смотрели на Резкайна, словно перед ними появилось дикое животное. Потом лейтенант медленно кивнул.

– Действительно, Резкайн, – ровным голосом сказал он.

Резкайн наклонил голову. И что это значило?

– Значит, теперь нам следует беспокоиться только из-за тех, кто на берегу, – сказал лейтенант.

– Я думаю, нет, – сказал капитан Толуотер. – Я считаю, что нам пора двигаться. Нет никакого смысла ждать, пока нас атакуют.

Резкайн пожал плечами:

– Вы правы. Это судно никуда не денется. Я не уверен в том, что они сделали с другим кораблем, но в его корпусе большая дыра. Нам придется оставить наше судно и идти дальше пешком.

– Я не брошу свой корабль, – сердито заявил капитан.

Резкайн снова пожал плечами:

– Вы и не должны, но я полагаю, что пройдет не меньше недели до того, как о происшествии доложат и кто-то сумеет сюда добраться. Вы можете вернуться в Джастейн. Мы с моими спутниками продолжим путь. А лейтенант сам примет решение.

Лейтенант Джимсон задумчиво потер подбородок.

– Наш долг в том, чтобы охранять груз, но еще важнее для нас охранять королевство. Если разбойники готовы рискнуть и атаковать королевских солдат, значит, они особенно воинственны. – Он кивнул, принимая решение. – Я пошлю половину моих людей под командой второго лейтенанта Свайна в Джастейн, остальные будут сопровождать меня на берег. Мы выманим разбойников, если сможем, после чего отправимся в форт Лорелис, чтобы доложить о том, что произошло. Я полагаю, ваш путь также будет лежать туда, сэр? – сказал он, поворачиваясь к Резкайну.

– Я должен поговорить с моими спутниками, но это весьма вероятно. У меня только одна лошадь, а до Дреннила слишком далеко.

Лейтенант кивнул, довольный тем, что у них появился план, и все трое занялись приготовлениями.

Резкайн подошел к Тэму и Фрише и объяснил им ситуацию, но не стал рассказывать о мертвых разбойниках, оставшихся на борту затонувшего судна. Стратегически он считал, что лучше им представлять положение, в котором они оказались, но до настоящего момента они неизменно плохо реагировали на опасность. Когда он изучал поведение людей, он узнал, что такая реакция весьма вероятна, но только теперь увидел ее собственными глазами. Он все еще не до конца понимал, почему они так себя вели, возможно, из-за того, что чувствовали угрозу, когда их окружали люди, обладавшие Умениями, которые у них отсутствовали.

– Значит, мы пойдем пешком до Кайбейна? – спросил Тэм.

– Нет, мы можем дойти до Дреннила, купить там лошадей или заплатить за путешествие по реке, но нам придется потратить несколько недель, потому что придется идти пешком. – Он посмотрел на Фришу и Тэма, вспомнив их жалобы после тренировки с мечами. – Возможно, дольше, – добавил он. – До Лорелиса около недели пути. Там мы, например, доплывем по реке Лорелис до Дреннила и двинемся дальше на корабле или приобретем лошадей и по Торговому тракту Лорелис доберемся до Кайбейна.

Тэм и Фриша кивали, пока он говорил.

– Звучит неплохо. Я рад, что ты с нами, Рез. Честно говоря, я бы не знал, что делать, – сказал Тэм. Почесав голову, он смущенно добавил: – Я даже не представлял, что тут находится рядом. Мне лишь известно, что мы на реке, где-то между Джастейном и Дреннилом. – Фриша кивнула.

Она широко раскрыла глаза.

– Но, Рез, а как же разбойники? Те, что остались на берегу? Разве они не нападут на нас? – торопливо заговорила Фриша.

Резкайн кивнул.

– Весьма возможно, но я буду вас защищать. – На лицах Фриши и Тэма появились сомнения и тревога. – Кроме того, к нам присоединится лейтенант Джимсон и часть его людей.

Облегчение его друзей было очевидным, но тревога осталась. Резкайн не мог понять, как этим обитателям внешнего мира удалось стать взрослыми. Как люди, лишенные стольких Умений и полные страхов, вообще существовали?

Пойманный разбойник пришел в себя примерно через час, и Резкайн вместе с лейтенантом тщательно его допросили. Он мало смог рассказать, если не считать того, что разбойники предложили ему заработать золота. Он также сообщил, что один из разбойников упоминал каких-то повстанцев, но больше ничего не знал. Они решили, что разбойник отправится на корабле обратно в Джастейн, где его будут судить и повесят сразу за полдюжины преступлений.

Собрав вещи и упаковав провизию и воду, трое друзей встретились на палубе. Резкайн уже обсудил с капитаном, как доставить лошадь на берег, понимая, что это будет совсем нелегко. Сладить с агрессивным, упрямым боевым скакуном было совсем не просто. Резкайн завернул коня в одеяла, чтобы защитить его бока, обвязал лошадь веревками вокруг груди, крупа и задней части и накинул их на массивный крюк, прикрепленный к подъемному механизму, который использовали для погрузки крупных предметов. Несколько матросов подняли лошадь в воздух.

Боевой скакун от страха отчаянно бил копытами, но механизм выдержал, и лошадь оказалась в воде. Одновременно Резкайн и его спутники спустились в шлюпку. Как только лошадь и шлюпка погрузились в воду, Фриша и Тэм направили ее к берегу, а Резкайн отвязал лошадь и повел ее к берегу. Гордому явно не понравились веревки и купание в воде.

Они собрались на изгибе западного берега реки. Резкайн почистил и высушил шкуру коня, потом оседлал его и закрепил на спине сумки. Некоторые солдаты искоса посмотрели на боевого скакуна, превращенного во вьючного мула, но им предстоял долгий путь, к тому же едва ли Гордый позволил бы кому-то, кроме Резкайна, сесть в свое седло. Как только все благополучно перебрались на берег, речное судно подняло паруса и медленно отправилось против течения обратно. С неполной командой путешествие будет долгим и утомительным.

Приближался полдень, когда отряд наконец был готов выступить, всем хотелось поскорее оказаться в безопасном месте. Они успели немного перекусить, пока собирали вещи, поэтому некоторое время не собирались останавливаться. Резкайн решил отправиться на разведку, чтобы выяснить, не грозит ли им нападение разбойников, но лейтенант сказал, что теперь они их не тронут, ведь у них нет груза, который их интересовал. Лейтенант добавил, что, если они сумеют быстро добраться до Лорелиса, он или кто-то другой вернется сюда с полным взводом и постарается поймать разбойников. Солдаты окружили троих гражданских со всех сторон, и группа осторожно зашагала вперед между деревьями.

Примерно через час достаточно быстрого движения вперед Резкайн похлопал лошадь по крупу, призывая Гордого вести себя прилично, и передал поводья Тэму. Тот вопросительно на него взглянул, и Резкайн прошептал, что скоро вернется. Он прошел до конца небольшой колонны, и никто из солдат не попытался его остановить. Вероятно, все слышали о мертвых разбойниках на затонувшем судне и понимали, что он способен постоять за себя. Резкайн чувствовал, что за ними кто-то следовал с того самого момента, как они покинули судно, но сейчас преследователь сокращал дистанцию.

Резкайн скользнул между деревьями и стал бесшумно возвращаться обратно, безмолвный призрак между лесными великанами, ветки которых потрескивали под порывами ветра. Преследователь явно не обладал Умением двигаться скрытно, и Резкайн легко сумел определить его местонахождение. В то время как тот шумел не так сильно, как люди из отряда Резкайна, было нетрудно услышать шорох листвы или треск веток под ногами.

Резкайн забрался на дерево и стал ждать, когда разбойник пройдет под ним. Как только добыча оказалась под ним, Резкайн спрыгнул прямо на него. Короткое движение – и шея разбойника сломана. Используя пару палок и лозу, он усадил мертвеца на колени, а правую руку поднял в традиционном жесте, предлагавшем остановиться. Резкайн надеялся, что остальные разбойники примут послание и откажутся от дальнейшего преследования. На самом деле он убил бы их сам, но решил, что лейтенант прав. Он не хотел рисковать безопасностью друзей и подвергать их массированной атаке, если этого можно было избежать.

Фриша улыбнулась, когда он вернулся.

– Что случилось? – спросила она.

– Мне нужно было кое о чем позаботиться, – ответил Резкайн.

Лицо молодой женщины покраснело, и она прошептала:

– Скоро мне также нужно будет... по дамским делам.

Резкайн об этом не думал. Фриша была единственной женщиной в группе, а прежде ему не доводилось путешествовать с женщинами. Ради соблюдения приличий она нуждалась в том, чтобы остаться в одиночестве, но он не мог этого допустить.

– Если ты сможешь потерпеть десять или пятнадцать минут, я тебе помогу. А сейчас это небезопасно.

– Через десять минут будет безопасно? – спросила она.

– Да, безопаснее, – ответил Резкайн.

Фриша кивнула. Через пятнадцать минут Резкайн объявил короткий привал и отвел Фришу и Тэма в сторону, к небольшим кустам, подальше от солдат. Он попросил Тэма смотреть в одну сторону, а сам повернулся в противоположную – оба стояли спиной к Фрише.

Щеки Фриши покраснели, она поняла, что ей придется делать свои дела открыто – и Резкайн с Тэмом все услышат, но ничего изменить не могла. Другого выхода не было, она спустила штаны и облегчилась за кустами. Когда Фриша закончила, все трое присоединились к солдатам и продолжили путь. Солдаты также воспользовались остановкой, чтобы облегчиться, многие поправили ранцы или сапоги.

Примерно за час до наступления сумерек лейтенант приказал разбить лагерь. Лес остался позади несколько часов назад, и теперь они шли через поросшие травой холмы, где временами попадались небольшие рощи. Одну из них они выбрали, чтобы заночевать. На вершине маленького холма росло несколько деревьев. Высокая местность облегчала наблюдение, а ветви одного из огромных деревьев доходили почти до земли. Это помогло скрыть свет и дым костра от случайного наблюдателя, а также защищало от ветра. Было и еще одно преимущество – рядом, вдоль основания холма, протекал небольшой ручей.

Мужчины занялись устройством лагеря, собрали хворост и выкопали небольшую яму для костра. Резкайн отправился на охоту, рассчитывая сэкономить запасы. Он взял лук со стрелами и почти сразу исчез, но довольно скоро вернулся с несколькими зайцами и парой фазанов. Его спутников поразила его удача, но ему не пришлось прикладывать особых усилий. В горах, где редко появлялись люди, жизнь била ключом.

Фриша помогала ощипать фазанов и поняла, что это не такая легкая работа. Прежде ей никогда не доводилось делать ничего подобного, и она стала относиться с бóльшим уважением к поварам. Она оставила себе несколько красивых крупных перьев, надеясь их как-нибудь использовать. Молодая женщина старалась погрузиться в работу, чтобы не думать, что она одна в дикой местности с девятью мужчинами. Ее отец пришел бы в ярость, узнав об этом, но Тэм дал клятву ее защищать, кроме того, она доверяла Резкайну, хотя знала его совсем недолго.

Когда ужин был готов – мясо поджарили на вертелах, на землю постелили одеяла, все расселись вокруг костра и начали вести непринужденную беседу. Естественно, солдаты по очереди заступали в караул, но Резкайн знал, что станет иначе использовать свои Умения.

В какой-то момент лейтенант Джимсон повернулся к нему и спросил:

– Сэр... Резкайн, вам приходилось участвовать в дуэлях?

Резкайн обдумал его вопрос. Он достиг мастерства в этом Умении, но ему не нравилась сама идея дуэли, ограниченной правилами. Конечно, поединок между противниками, вооруженными топором и мечом, мог получиться интересным, но лейтенант имел в виду совсем другие дуэли.

Дуэль, как ее определяли законы королевства, могла состояться между двумя мечниками и ограничивалась множеством правил и протоколов, не имевших практической пользы во время реальной схватки. Дуэли были популярны среди аристократов, дворян и простолюдинов, но их стиль не отличался эффективностью, если противники не использовали одинаковое оружие и технику. Тем не менее дворяне считали дуэли подходящей заменой войнам между Домами. Многие жизни и ресурсы бывали сохранены, если разногласия удавалось разрешить схваткой двух дуэлянтов.

Наконец он кивнул.

– Да, – ответил он.

Тэм хлопнул в ладоши.

– Это объясняет мечи. Я так и подумал, что они имеют какое-то отношение к дуэлям, раз ты не солдат.

Тэм обрадовался: один секрет разрешился. Молодой человек уже понял, что Резкайн вовсе не пугающий, полный ярости человек, каким иногда выглядел, но никак не мог объяснить для себя присутствие мечей и то, что его новый друг неизменно носил их с собой. Если Резкайн являлся дуэлянтом, конечно, ему требовались мечи, и Тэм легко мог поверить, что утонченного воина привлекала изящная форма противостояния. Дуэли не считались жестоким развлечением, в них участвовали джентльмены и дворяне. В сочетании с кодексом, по которому, казалось, жил Резкайн, это позволило Тэму легко принять его поведение.

Лейтенант бросил на Тэма странный взгляд, а потом улыбнулся, глядя на Резкайна.

– Хорошо, я надеялся, что вы согласитесь потренироваться со мной. Я намерен участвовать в Королевском турнире в этом году. Он проводится в Скаттоне, как вы, наверное, знаете. Прежде я никогда там не бывал. Я не мастер, но рассчитываю, что сумею пробиться на третий уровень.

– Это так волнующе! – с энтузиазмом воскликнула Фриша.

– А что такое третий уровень? – спросил Тэм.

– Турнир состоит из пяти уровней, чтобы участники могли соперничать с теми, кто равен им в умении владеть клинком. Едва ли было бы честно поставить мастера клинка против человека, фехтующего всего несколько лет. При такой системе больше людей могут принять участие в турнире, в котором выдают призы.

Резкайн покачал головой. По его представлениям турнир являлся очевидным нарушением Правила 14 – Не пируй после успеха и 188 – Не вступай в схватку, если в этом нет необходимости.

– Едва ли соревнование необходимо для продвижения в Умении, – возразил Резкайн.

– О, тут я с вами не согласен, – заявил лейтенант Джимсон. – Я не часто встречаю других дуэлянтов, обладающих такими же умениями, как у меня, и шанс сравнить мои возможности с другими помогает оценить мой прогресс. Кроме того, я уже дважды участвовал в турнирах и каждый раз овладевал новыми техниками, наблюдая за остальными дуэлянтами. Работа настоящего мастера меча завораживает.

Резкайн понимающе кивнул. Когда он тренировался, у него имелось несколько мастеров клинка, которые ему помогали каждый день. Из того, что он узнал теперь, ему казалось неслыханным присутствие такого количества мастеров в одном месте – факт, о котором он собирался поразмыслить позднее. Признав, что у него имелись возможности, коими большинство людей не обладали, ему пришлось согласиться, что турнир уже не выглядел таким невероятно глупым.

Однако устраивать из этого спектакль он считал неприемлемым. Величайшим призом такого опыта должна стать возможность улучшения Умения. А слава и деньги совершенно не обязательны. Резкайн не понимал, почему король разрешает такое вульгарное нарушение Правил, но решил, что каждый должен сам выбирать, как поступать с Правилами.

– Я слышал, что турниры позволяют королю находить лучших, – сказал Тэм. – Если ты хорошо проявляешь себя на турнире, тебя приглашают вступить в Королевскую гвардию. – Он наклонился вперед и с заговорщицким видом добавил: – Говорят даже, что победитель может получить место у страйкеров.

Резкайн навострил уши. Он впервые услышал, чтобы кто-то упоминал о страйкерах – с тех пор, как покинул крепость.

– А что тебе известно о страйкерах? – небрежно спросил он.

Тэм пожал плечами:

– Только то, что говорят люди. Это элитные воины короля. Не как Королевская гвардия, а лучше. Именно страйкеров он посылает для выполнения самых сложных и опасных задач вроде шпионажа, особых убийств или тайных схваток. Ну, вещей подобного рода.

Один из людей Джимсона, капрал Лэттери, добавил:

– Насколько я слышал, у короля имеется собственный убийца, но я думаю, что в остальном ты прав. Нам говорили, что, если страйкер откроет свою сущность или появится на поле сражения, к нему следует относиться как к генералу, хотя больше никаких подробностей я не знаю.

– Значит, на турнире будут страйкеры? – спросил Резкайн.

– Обязательно, – ответил лейтенант Джимсон. – Вы сможете увидеть их в форме, когда они будут выступать в роли официальных лиц, но большинство не заметите. – Лейтенант задумчиво посмотрел на Резкайна и продолжал: – Они крайне редко выдают себя во время церемоний. Вероятно, ищут новые таланты, но в остальном держатся в стороне. Я уверен, что вы можете представить, какие проблемы возникнут, если опытные мастера меча начнут спорить из-за поединка.

Резкайн мрачно кивнул. Дворяне воспринимают дуэли как искусство, но нет ничего цивилизованного в поединке, который может закончиться смертью. Правило14 – Не пируй после успеха – относится к сражению и окончательному его итогу. Человек не должен получать от этого удовольствие, не говоря уже о том, чтобы ранить человека или убить. Правило 37 – Отделяй себя от эмоций – следует иметь в виду постоянно. Сражения и убийства бывают необходимыми задачами, которые не должны вызывать ни удовольствия, ни отторжения.

Резкайн решил, что если он сумеет внедриться в ряды страйкеров, одержав победу в турнире, то сможет узнать больше о своей цели и, возможно, прольет новый свет на собственное существование. Если страйкеры так важны для королевства и на них лежит покров тайны, то почему они тренировали его с самого рождения? И столь же интересно, по какой причине ему приказали с ними расправиться, а мастера убили друг друга? Резкайн никогда не ставил под сомнение приказ убивать. Он просто повиновался (Правило 28). Теперь, когда мастера были мертвы, а он сам отвечал за свои действия, Резкайн хотел понимать, что происходит, и желал получить ответы о своем прошлом. Может быть, страйкеры обладали нужной ему информацией.

Резкайн обдумал, стоит ли задавать вопросы страйкерам, но сразу отбросил эту идею. Раз уж он получил приказ убивать элитных воинов, значит, они, скорее всего, его враги. Тогда возникал новый парадокс: если страйкеры служили королю, получалось ли, что он враг короля и, следовательно, королевства? Он мысленно вздохнул. Но тогда страйкеры не стали бы его тренировать. Что-то изменилось в тот последний день на внутреннем дворе, и он хотел узнать, что именно. Его лучшим шансом оставался страйкер Фарсон, но в данный момент отыскать его не представлялось возможным. Получалось, что следующий вариант – принять участие в турнире и одержать победу.

– Возможно, я приму участие в турнире, – заявил Резкайн.

– Было бы замечательно! – ответил лейтенант Джимсон. – Мы можем путешествовать вместе после Кайбейна. Я уже получил разрешение на отпуск, чтобы принять участие в турнире. Армия любит, когда ее солдаты побеждают, – с усмешкой сказал он. – А вы участвовали в каких-нибудь турнирах?

Резкайн покачал головой:

– Нет, я никогда не участвовал в таких состязаниях.

– Хм-м-м, – протянул лейтенант Джимсон, – координаторы турнира обычно выставляют участников на определенный уровень в соответствии с их достижениями на других турнирах. Ну а если у вас пока нет необходимых результатов, вам придется самому оценить собственное мастерство и выбрать нужный уровень. Если вы захотите выступать на самом высоком уровне, но переоцените свое мастерство, тогда в случае поражения вина будет вашей.

Резкайн небрежно кивнул. Он пытался придумать способ скрыть свою личность. Другие могли не выполнять Правила, но он не собирался так поступать. К тому же, если он действительно являлся врагом королевства, люди не должны знать его в лицо. Наблюдения за обитателями внешнего мира позволили ему сделать вывод, что его внешность считалась необычной, но не выходящей за рамки нормы. У многих людей черные волосы, но у большинства каштановые или светлые. У многих голубые глаза, но у большинства карие, серые или зеленые. И совсем мало таких, у кого голубые глаза сочетаются с черными волосами.

А если учесть его рост и сложение, превосходившие большинство мужчин, у него не оставалось сомнений, что его фигура привлекает внимание. Более того, сочетание внешности, необычного имени, отсутствие титула, владение двумя шейалинскими мечами и боевым скакуном производили незабываемое впечатление.

Вскоре Резкайн и лейтенант отошли в сторону и отыскали открытое ровное пространство, чтобы устроить тренировочный бой. Резкайн отложил клинки в сторону и взял меч, который получил для тренировок Тэм.

– Вы не хотите использовать собственный клинок? – спросил лейтенант Джимсон.

Резкайн пожал плечами, словно вопрос показался ему не важным.

– Он ведь такой же, как ваш? – спросил он, словно это все объясняло.

– Ну, да-а, – ответил лейтенант и кивнул.

Он пришел к выводу, что молодой человек хотел с самого начала поставить их в равные условия.

Резкайн понизил свой уровень Умений, чтобы он соответствовал мастерству лейтенанта. Джимсону не будет никакой пользы, если он сразу потерпит поражение. В конце тренировочного боя лейтенант вспотел, а его дыхание стало тяжелым. Резкайн же едва размял мышцы.

– Вы весьма хорошо владеете клинком, – заметил лейтенант Джимсон. – Думаю, вы превосходите меня. Полагаю, вы удачно выступите на турнире.

Резкайн небрежно его поблагодарил и указал на ряд деталей, над которыми лейтенанту стоило поработать. Вернувшись в лагерь, они продолжили дискуссию о мастерстве дуэлянтов, пока их вниманием не завладело поджарившееся мясо.

После того как они закончили трапезу и помылись, трое спутников развернули свои постели. Фриша улеглась между Тэмом и Резкайном. Она находилась на расстоянии вытянутой руки от красавца Резкайна, но представляла, как его тепло проникает в ее тело. Учитывая все обстоятельства, она чувствовала себя на удивление спокойно, хотя спала под открытым небом среди множества мужчин, понимая, что где-то неподалеку могли прятаться разбойники.

Резкайн спал не слишком крепко, его сознание постоянно фиксировало малейший шум или движение. В какой-то момент Фриша повернулась и подкатилась к его боку. Никогда прежде никто не находился от него так близко, когда он спал, и новый опыт вывел его из равновесия. Он неважно себя чувствовал, оказавшись в столь уязвимом положении, хотя и не думал, что Фриша нападет на него во сне. К тому же ей это было невыгодно. Он обещал ее защищать, а потому атака на него принесет вред ей. Кроме того, она совсем не походила на человека, способного вонзить нож между ребрами спящего человека. Но мог ли он ей доверять? Имелось Правило, говорившее, что нельзя терять бдительность.

Он попытался вернуть ее на прежнее место, но спавшая Фриша лишь прижималась к нему сильнее. Он решил, что она замерзла, поэтому укрыл своим одеялом. Прошло несколько минут, она не шевелилась, и он заставил себя расслабиться, погрузившись в полудрему, чтобы немного отдохнуть.

Резкайн вздрогнул, внезапно вынырнув из глубокого сна. Он сомневался, что когда-либо спал так прежде. Но что его разбудило? Он попытался встать, но обнаружил, что Фриша обняла его обеими руками и закинула на него одну ногу. Она хотела помешать ему встать? Быть может, боялась, что ночью он ее покинет? Ему следовало убедить ее, что он не намерен отказываться от выполнения своего долга.

Резкайн осторожно выбрался из объятий Фриши, не понимая, как можно спать так крепко. Он подумал, что она должна начать тренировать чуткий сон, чтобы не оказаться слишком уязвимой.

Резкайн пристегнул пояс с мечами и направился в темноту, подальше от света костра, стараясь не смотреть на огонь, чтобы сохранить ночное зрение. Капрал Лэттери стоял на часах и едва не закричал от неожиданности, когда перед ним из темноты появился Резкайн.

– Я видел какое-то движение, – прошептал Резкайн молодому солдату.

– Я знаю, – ответил капрал. – Только что увидел сам и собрался доложить лейтенанту.

Резкайн кивнул.

– Постарайся не шуметь, – попросил он. – Они не должны знать, что мы их заметили.

– Прошу прощения, сэр, но мы их не видели, – с тревогой сказал капрал.

– Четверо поднимаются со стороны оврага. Двое присели на корточки в кустах, еще пятеро ползут через высокую траву в двадцати ярдах вон в том направлении. Полагаю, такое же число приближается с другой стороны холма с целью нас окружить, – понизив голос, сказал Резкайн. – Иди, разбуди остальных, но не поднимай тревогу.

– Есть, сэр! – прошептал капрал Лэттери и быстро отсалютовал.

Резкайн мысленно отслеживал движение капрала и заметил, что кто-то приближался к нему со стороны лагеря. Через мгновение лейтенант Джимсон оказался рядом.

– Должно быть, ваши глаза лучше, чем мои, – тихо сказал лейтенант. – Я различил лишь легкое движение, которое говорит о чужом присутствии. Но не могу определить их число. Пятеро моих людей заняли позицию с другой стороны, и я сказал вашим друзьям, чтобы они держали мечи наготове и оставались возле огня. Не хочу, чтобы они потерялись или были убиты случайно. Таким образом, здесь только мы трое. Как вы думаете, мы справимся?

– Должны. А когда мы закончим здесь, то поможем остальным, – ответил Резкайн.

Лейтенант нахмурился.

– Я имел в виду совсем другое. Возможно, нам нужны еще люди здесь?

– Нас более чем достаточно, – уверенно ответил Резкайн.

На самом деле он справился бы с ними и сам, но это заняло бы слишком много времени, к тому же кто-то мог проскользнуть мимо него. Он не станет отказываться от помощи.

– Если вы не против, лейтенант, я займусь теми пятью, что справа, вы – четырьмя в овраге, а капрал разберется с двумя, что прячутся в кустах, – сказал Резкайн.

Лейтенант тяжело вздохнул и постарался успокоиться. Четыре противника – это много, и он не был уверен, что сумеет с ними совладать, в особенности если они атакуют одновременно. К тому же он сомневался, что капрал сумеет расправиться с двумя врагами, если они нападут на него вместе. Резкайн заметил сомнения лейтенанта.

– Если вам двоим удастся удерживать их несколько минут, я помогу, как только разберусь со своими противниками, – предложил он.

Лейтенант шумно выдохнул.

– Всего лишь удерживать их? Думаю, мы справимся. Я уверен, что смогу убрать двоих, если они не являются мастерами клинка.

– Я сомневаюсь, что они мастера хоть в чем-то, если судить по их товарищам на речном судне. Полагаю, с вами все будет в порядке, если вы будете придерживаться Правил, – сказал Резкайн.

Капрал не очень понимал, о каких правилах шла речь, но кивнул.

– Ладно, вперед, – сказал Резкайн.

Он исчез прежде, чем лейтенант и капрал успели понять, что произошло, и скользнул в темноту, перебегая от одной тени к другой. Четвертинка луны обеспечивала достаточно света, чтобы он хорошо все видел, но тучи и деревья создавали карманы тьмы. Двигаясь быстро, но бесшумно, он обошел приближавшихся врагов, энергия боя уже пульсировала в его жилах.

Разбойники разошлись по траве, не соблюдая определенного порядка. Резкайн беззвучно убрал первого – который его даже не заметил, потом бесшумно подкрался ко второму сзади, и разбойник обернулся как раз в тот момент, когда Резкайн его атаковал. Королевский Убийца рассек живот врага, и тот издал глухой стон, когда его внутренности вывалились на траву. Резкайн ударил Громобоем несчастного в горло, избавив его от страданий. Красная кровь, черная в темноте, хлынула на землю, но Резкайна уже не было рядом.

Шум, поднятый последней жертвой, насторожил следующего в цепочке мужчину, он громко взвыл и подпрыгнул. Почти одновременно послышались скрежет металла и крики по всему холму. Третий противник Резкайна, с ревом подняв над головой одноручный боевой топор, побежал к нему и попытался обрушить удар тяжелым оружием на голову Резкайна, но тот не стал его парировать, а нырнул в сторону и оттолкнул топор. Мужчина взмахнул другим кулаком с зажатым в нем зазубренным кинжалом. Резкайн отбил его коротким мечом, а затем рассек кисть, после чего Королевский Убийца описал дугу и едва не разрубил разбойника пополам.

Оставшиеся двое врагов с двуручными мечами в руках атаковали его одновременно. Резкайн нанес рубящий удар по одному и блокировал атаку другого, не давая им приблизиться. Через несколько секунд он обезоружил первого и нанес удар в живот второго. А затем без колебаний прикончил обоих. Схватка заняла несколько минут, но он слышал отчаянный скрежет стали где-то рядом.

Капрал Лэттери все еще обменивался ударами с одним из двух мечников, а из глубокой царапины у него на плече шла кровь. Пробегая мимо, Резкайн рассек спину противника капрала, и тот сумел добить врага. Резкайн поспешил к лейтенанту Джимсону, который сражался с тремя противниками – один мертвец лежал в овраге. Как раз в тот момент, когда появились Резкайн и капрал, лейтенант прикончил еще одного разбойника – так что осталось всего двое. Втроем они быстро разобрались с ними и побежали к лагерю, чтобы помочь тем, кто сражался на другой стороне.

Сражение перенеслось в лагерь, пятеро солдат не сумели сдержать натиск разбойников. Только четверо продолжали сражаться, Резкайн нигде не видел пятого и не знал, жив ли он. Они кольцом окружили костер, защищая Фришу и Тэма, которые крепко сжимали мечи, озираясь по сторонам с широко раскрытыми глазами. Казалось, ни один из них не заметил появления Резкайна, что его вполне устроило. Он не хотел, чтобы они поступили опрометчиво – например, покинули сравнительно безопасное место за спинами четырех солдат и бросились к нему. Резкайн подумал, что Фриша вполне могла бы так поступить.

Лагерь окружила дюжина радостно вопивших разбойников. Гордый сумел сорвать поводья с ветки, к которой был привязан, и отчаянно топал ногами. Он кусался и лягался – и после того, как ему удалось раскроить череп одного из разбойников, остальные постарались держаться от него подальше.

Разбойники чувствовали себя уверенно благодаря численному преимуществу и не слишком спешили им воспользоваться. Сейчас они довольствовались тем, что пугали своих будущих жертв. Изредка один или двое атаковали солдат, но почти сразу отступали к своим товарищам. Все сразу изменилось, когда появились Резкайн, лейтенант и капрал. Резкайн прикончил четверых разбойников прежде, чем остальные заметили его присутствие. А те, кто находился по другую сторону костра, вообще ничего не поняли.

После того как Резкайн проредил число разбойников с одной стороны круга, он скользнул в темноту, чтобы атаковать остальных с фланга. Разбойники, бóльшая часть которых так и не увидела Резкайна, бились в предсмертных судорогах, пока он убивал одного за другим. Он двигался, как призрак, среди мертвых тел, и лишь немногим удалось оказать ему хотя бы какое-то сопротивление.

Покончив с последним врагом, Резкайн оглядел лагерь, чтобы убедиться, что никому из разбойников не удалось спрятаться. Он почувствовал, как все вокруг него замерло, поднял голову и увидел, что лейтенант Джимсон не сводит глаз с его мечей. Казалось, остальные солдаты уловили тревогу своего командира – и также смотрели на клинки.

Лейтенант, который не сводил взгляда с двух великолепных мечей, должно быть, почувствовал, что Резкайн заметил его внимание, и встретился с молодым воином глазами. Холод в них заставил лейтенанта Джимсона подумать, что он смотрит в лицо смерти.

Увидев, что напряжение усиливается, Резкайн убрал клинки в ножны, и солдаты вздрогнули от его резкого движения.

– Вы хотите взглянуть на мои бумаги? – спросил Резкайн глубоким нейтральным голосом.

Глаза лейтенанта вспыхнули от изумления.

– У вас есть бумаги? – Он не мог представить, что у молодого человека были такие документы.

Вручение шейалинских клинков всегда становилось грандиозным спектаклем, возможностью их обладателю насладиться мгновениями славы. Сообщение о данном событии сопровождалось почти такой же торжественностью, как объявление о коронации нового короля. Это была высочайшая честь – такого не случалось вот уже почти два десятилетия.

Резкайн коротко кивнул.

– Да, есть, – сказал он.

– Да, – сказал лейтенант Джимсон, понимая, что, скорее всего, произносит последние слова в своей жизни. – Боюсь, я должен на них посмотреть.

Джимсон напрягся, когда Резкайн медленно потянулся рукой внутрь нагрудных доспехов, но вытащил не кинжал, как ожидал лейтенант – молодой воин достал маленький металлический цилиндр шириной с палец, сломал восковую печать и вынул свернутый пергамент, который протянул лейтенанту и стал ждать.

Лейтенант Джимсон взял пергамент дрожащей рукой. Он не был трусом по своей природе, но то, что произошло у него на глазах ночью, произвело ошеломляющее действие. Никогда прежде он не видел, чтобы один человек мог настолько легко расправиться с таким количеством врагов, и ему никак не удавалось осмыслить случившееся. Если свиток не являлся истинным Сертификатом Владения – а этого просто не могло быть, – жизнь Резкайна по закону была кончена, и лейтенанту следовало привести приговор в исполнение здесь и сейчас. Лейтенант не рассчитывал, что переживет схватку с ним.

Но зачем молодой человек по имени Резкайн вообще показал ему бумаги? Быть может, они поддельные и он просто дает лейтенанту шанс сохранить лицо перед своими солдатами и сделать вид, что он получил настоящий сертификат, что позволит Резкайну сохранить ему жизнь.

Лейтенант Джимсон нервно развернул небольшой свиток, отчаянно пытаясь решить, что он станет делать, если окажется, что перед ним фальшивка. Он не знал, что обнаружит, но совершенно определенно не ожидал увидеть то, что оказалось у него в руках. Его глаза превратились в два огромных блюдца, и он невольно низко присвистнул. Не подделка! Он достаточно часто видел почерк старого короля и его печать, чтобы сразу их узнать, но в данном случае имелся еще и намек на магию, заставляющий принять документ как настоящий – сертификат мага. Он посмотрел в твердый, ожидающий взгляд Резкайна и, наконец, выдохнул.

– Все в порядке, – поспешно проговорил лейтенант и посмотрел на своих людей. – Все в порядке.

Солдаты испытали такое облегчение, что тут же расслабились и почувствовали себя более счастливыми, чем следовало, если учесть, что они только что выдержали смертельное сражение. Тэм и Фриша сидели рядом у костра, не сводя глаз со странного спектакля. Они видели, что привело к конфронтации между Резкайном и солдатами, но радостно вздохнули, когда поняли, что все позади.

Резкайн подошел к друзьям, и Фриша бросилась в его объятия. Он напрягся, но заставил себя расслабиться. Ему пришлось напомнить себе, что молодая женщина не атакует его и во внешнем мире физический контакт является обычным делом.

Как только Фриша оказалась в объятиях Резкайна, из ее глаз хлынули слезы. Она так испугалась, когда их окружили жуткие разбойники. Когда она поняла, что его нет рядом, Фриша едва не запаниковала, и только хладнокровие Тэма помогло ей сохранить присутствие духа. Тэм заверил ее, что Резкайн отправился на помощь солдатам сражаться с разбойниками. Как у дуэлянта, у него должно хватить мастерства, чтобы разобраться с частью из них, если он действительно так хорош. Услышав его слова, Фриша вновь едва не запаниковала. А что, если с Резкайном что-то случится? Что, если его убьют?

– Больше так не делай! – не выдержав, закричала она, ударив кулаком по его мускулистой груди.

– Что не делать? – спросил Резкайн, опешивший от неожиданного гнева женщины.

Если она так на него рассердилась, почему сейчас прижимается?

– Так убегать! Тебя могли убить! – Она начала икать.

Резкайн взял женщину за плечи и отодвинул от себя, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Уверяю тебя, я осознаю́ пределы своих возможностей. Я ни разу не подвергался ненужной, избыточной опасности. И все время помнил о Правилах 8, 37, 147, 239 и 245. Конечно, есть и другие, которые сюда подходят, но ты поняла, что я хотел сказать.

Вытирая глаза и всхлипывая, Фриша нахмурилась и в недоумении покачала головой.

– Нет, не думаю, что я тебя поняла, – тихо призналась она.

Резкайн махнул рукой, отбрасывая все тревоги. Сейчас не время напоминать женщине о Правилах, которые уже должны были сохраниться в ее памяти.

– Мне ничего не грозило, вот что я хотел сказать. – Меняя тему, он повернулся к Тэму: – Ты в порядке? Не получил ранений?

– Нет, со мной все хорошо, Рез. Мне не пришлось с ними сражаться. Но было ужасно страшно. Едва ли из меня получится хороший солдат, – с досадой сказал он.

– Но ты бы стал с ними сражаться, если бы кто-то атаковал тебя или Фришу? – спросил Резкайн.

– Конечно, – ответил Тэм, словно это не вызывало сомнений.

Резкайн пожал плечами:

– В таком случае из тебя получится хороший солдат, когда ты пройдешь необходимую подготовку. Не нужно путать незнание или отсутствие умения со страхом. Только мудрый человек способен оценить границы своих возможностей. Если бы ты попытался вступить в схватку с разбойниками с твоим нынешним уровнем Умений, это было бы безрассудством. Ты бы погиб сам и, возможно, стал бы причиной смерти Фриши.

Тэм кивнул и сглотнул внезапно появившийся ком в горле, когда он представил свою гибель и смерть Фриши.

– Благодарю. Теперь я уже не думаю о себе так плохо. Я рад, что с тобой все в порядке. Я не видел тебя здесь, где находилась самая большая группа разбойников, значит, ты разбирался с отставшими? – с любопытством спросил он.

В этот момент мимо проходил лейтенант Джимсон, который бросил на Тэма странный взгляд.

Резкайн снова пожал плечами:

– Ничего такого, с чем я не смог бы справиться.

Фриша ахнула и прикрыла рот рукой.

– И тебе пришлось... ты кого-нибудь убил?

Резкайн отвел взгляд.

– Конечно, Фриша. Разбойники собирались прикончить всех нас. Конечно, мне пришлось убивать.

– Я... мне очень жаль, Резкайн. Я не хотела показаться бесчувственной. Должно быть, тебе нелегко пришлось. Представить не могу, как можно убить другого человека. Думаю, если бы пришлось, я потеряла бы сознание. Я восхищаюсь тобой за то, что ты держишь себя в руках. Просто помни, ты это сделал, чтобы нас спасти, уверена, что со временем тебе станет легче.

Резкайн нахмурился, внимательно посмотрел на женщину, потом оглядел поляну. О чем она говорит? Неужели думает, что его огорчило то, что он убил разбойников? А что еще он мог сделать? Взять в плен хотя бы некоторых, и что потом? Разбойников обязательно казнили бы после суда, так какой смысл ждать? Хотя Резкайн оставался в полнейшем недоумении, он ничего не ответил, когда его позвал лейтенант. Опасаясь, что его смятение будет заметно, Резкайн предпочел не смотреть на Фришу и ушел.

Фриша чувствовала себя ужасно из-за Резкайна. Наверное, прежде он никого не убивал, из-за чего говорить о том, что случилось, стало намного труднее. Очевидно, он сильно страдал, если даже не смог заставить себя на нее посмотреть. Его взгляд продолжал метаться по лагерю, словно он не верил своим глазам. Резкайн был явно расстроен гораздо сильнее, чем признавал. Он просто старался держаться. Она вздохнула. Ей очень хотелось его обнять и сказать, что все хорошо, но никакие ее слова не убедят его, что он не мог поступить иначе. Однажды он сам придет к такому выводу.

– Фриша, – сказал Тэм, прервав ее размышления, – тебе не следует на него давить. Еще слишком рано. Я уверен, сейчас он старается не думать о том, что произошло. Даже будучи дуэлянтом, он не привык к смерти. Дуэли редко заканчиваются гибелью одного из противников. Вероятно, ему никогда не приходилось драться с кем-то вне дуэльного круга, не говоря уже о целой банде разбойников. Просто дай ему немного пространства. После этих событий он пытается сделать все, чтобы мы чувствовали себя лучше.

Фриша вздохнула.

– Я знаю, что ты прав, Тэм. Просто он такой благородный человек. Трудно даже представить, что ему пришлось сражаться с такими ужасными людьми, чтобы нас защитить.

– Ну, теперь ты называешь его благородным, – усмехнулся Тэм.

– Нет, я имела в виду совсем другое благородство, – раздраженно проворчала Фриша. – Я говорю про его характер. Да ты и сам знаешь, что я хотела сказать.

Лейтенант Джимсон наконец собрался с духом, чтобы поговорить с Резкайном, адреналин сражения постепенно ушел. Он отвел странного воина в сторону, рассчитывая во всем разобраться. Резкайн отошел с лейтенантом на край лагеря, где их не могли услышать остальные.

– Вы сражались в неполную силу? – спросил лейтенант.

Резкайн удивленно склонил голову набок.

– Когда мы проводили тренировочную схватку, – продолжал лейтенант. – Вы не особенно напрягались.

– Нет, я старался. Совсем не просто ограничить свои Умения, для этого требуется специальная подготовка, – коротко, без малейшей заносчивости, ответил Резкайн.

Лейтенант посмотрел на молодого человека, который был на несколько лет младше него самого.

– Вы мастер клинка, – сказал он, и в его словах не было вопроса.

– Да, – ответил Резкайн.

– И не дуэлянт. – Снова утверждение.

– Не профессиональный, – сказал Резкайн.

– Значит, вы...

Резкайн просто пожал плечами.

Джимсон решил, что ему не следовало давить, и тяжело вздохнул.

– В таком случае я рад, что вы друг, а не враг.

Его слова поразили Резкайна. Получалось, что лейтенант также его друг? Почему же он не сказал об этом при встрече? Резкайн обрадовался еще больше, что ему удалось уберечь лейтенанта от гибели. Он ведь мог потерпеть поражение в достижении своей цели, не понимая, в чем она состояла. Однако он хотел знать наверняка, поэтому решил проверить у Фриши правильность своей оценки. Как ему казалось, она разбиралась в таких вещах. Тем не менее Резкайн кивнул и процитировал:

– Правило 1 – Защищать и чтить своих друзей.

Джимсон задумчиво посмотрел на него и улыбнулся.

– Да, это достойное правило, которым стоит руководствоваться в жизни. – Он посмотрел на горизонт и продолжал: – Скоро встанет солнце, и, если вы не против, сэр, нам следует двигаться дальше, пока кровь и тела не привлекли стервятников.

Отряд собрал вещи, и после того, как Резкайн окончательно успокоил Гордого, он привязал вещи своего нового друга на спину боевого скакуна. Гордый все еще нервничал из-за запаха крови, а потому инстинкты и обучение делали его более агрессивным.

Фриша старалась держаться от него подальше, она не сомневалась, что в Гордого вселился демон.

– Я никогда не видела, чтобы лошадь так себя вела. Он даже не пытался сбежать. Он атаковал людей. Это было ужасно, – заявила она.

Стоявший рядом лейтенант Джимсон кивнул.

– Так себя ведут боевые скакуны. Они обучены не только нести своего всадника в сражении, но и участвовать в нем. Чтобы подчинить себе такую лошадь, нужно обладать твердой рукой и сильным характером – большинство людей лишены этих качеств.

– Он настоящий боевой скакун? – удивленно спросил Тэм, не сводя взгляда с могучего жеребца.

Лейтенант озадаченно на него посмотрел.

– Да, они редко встречаются – в основном только у элитных воинов. Даже у кавалеристов нет обученных боевых скакунов, большинство ездят на обычных лошадях. Королевская гвардия использует боевых скакунов, только если сопровождает короля, когда он покидает дворец. Как правило, такие лошади достаются высшим чинам и страйкерам. – Лейтенант искоса посмотрел на Резкайна. – Как вам удалось его заполучить? У простого человека не может быть такого скакуна.

Тэм, уверенный в том, что он понял Резкайна, спросил:

– Правда, Рез? Как ты получил такого коня?

Резкайн пожал плечами:

– Я взял его из дома, когда уходил. Там никого не осталось, кто мог за ним ухаживать, а мне требовалась лошадь. Я много тренировался вместе с ним, так что никаких проблем не возникло.

– Ты вырос в замке, как в поместье лорда? – спросил Тэм.

Он в первый раз услышал что-то о доме Резкайна.

– Он больше походил на форт, – ответил Резкайн.

– О, тогда понятно, почему ты ведешь себя как военный, хотя не служил в армии, – сказал Тэм. – Там работали твои родители?

Резкайн пожал плечами:

– Я их никогда не встречал.

– Значит, ты сирота? – с сочувствием спросила Фриша.

– Я не знаю. Никогда об этом не думал. Возможно, они еще живы, но мне неизвестно, кто они такие, – ответил Резкайн.

– Тогда кто тебя вырастил? – спросила она.

– Люди из форта. Они тренировали меня, как умели, чтобы я стал взрослым мужчиной и смог исполнить свое предназначение. И я вырос, – просто сказал он.

– О да, ты... – Фриша печально вздохнула, но тут же взяла себя в руки. – Вырос, хотела я сказать. Теперь ты совершенно определенно взрослый мужчина... и весьма одаренный. – Она покраснела и опустила голову.

Тэм, стоявший рядом, рассмеялся, за что получил удар локтем по ребрам.

Глава 11

В течение еще семи дней измученные путешественники шагали по склонам поросших травой холмов, иногда встречая на пути маленькие рощи. Больше с ними не случилось никаких неприятностей, хотя разговоры о серьезном отряде разбойников, с которым они повстречались, не смолкали. Не так уж часто появлялись такие крупные отряды, которые устраивали настолько хорошо продуманные засады, как у реки с затонувшим речным судном. Звучали самые разные теории, а некоторые даже говорили о неуловимых повстанцах.

К тому моменту, когда они добрались до Лорелиса, в полдень восьмого дня, все устали, чувствовали себя грязными и мечтали о горячей ванне и мягкой постели. Фриша заметила, что ее штаны стали ей немного велики в талии, и решила их немного ушить, как только появится такая возможность.

После того как они сошли с парома, который перевез их через реку Лорелис, Резкайн, Тэм и Фриша сняли пару комнат на постоялом дворе в северной части города, где ждали, когда их позовет Джимсон. Лейтенант и его люди сразу направились с докладом в форт, и Джимсон сказал, что командующий фортом, возможно, пожелает с ними побеседовать.

После обильной трапезы и мытья Резкайн не мог усидеть на месте. Он решил заняться делами, пока остальные отдыхали. Он отдал грязное белье слишком энергичной горничной, наполнил кошелек монетами и покинул постоялый двор. Лорелис не был столичным городом и заметно уступал размерами Джастейну, но и называть его маленьким не стоило. Через него протекала река и проходил торговый путь, шедший с севера на юг, река и тракт получили название в честь города. Здесь находилось множество складов, откуда товары отправлялись в другие места.

Лорелис не мог похвастаться своими культурными достижениями, аристократия не оказывала на него особого влияния, но свои функции выполнял успешно. Форт Манеске располагался на окраине и являлся главным военным форпостом для войск, расположившихся к западу от реки Стрейи, так что на культуру города решающее влияние оказывало присутствие солдат. В результате преступность была очень низкой, и здесь отсутствовали гильдии, существовавшие в крупных городах.

Резкайн отправился на рынок и купил себе новую рубашку и штаны, чтобы заменить испачканные кровью во время ночного сражения. Затем восстановил запасы лекарств и перевязочного материала, потраченные на лечение получивших ранения солдат. Наконец он нашел неплохой двуручный меч для Тэма. Конечно, не клинок мастера, но он заметно превосходил обычные мечи, которыми пользовались солдаты. И, что гораздо важнее, имел неплохую балансировку и обладал превосходно заточенным лезвием. Тэм был достаточно хорошо сложен, чтобы управляться с двуручным мечом, но Резкайн выбрал его по другой причине. В армии только пехота первой шеренги носила щиты, а если Тэм станет солдатом, с собственным двуручным мечом его с меньшей вероятностью поставят в первую шеренгу.

Пока Резкайн изучал меч, у него появилась идея. Ему не нравилось, что Фрише, возможно, придется встречаться с противниками в ближнем бою. Она была хрупкой, и ей не хватало агрессии и уверенности, необходимых для хорошего мечника. Кроме того, в приличном обществе женщине не полагалось носить меч. Резкайна мало волновали такие правила, но после всех разговоров о желании овладеть оружием Фриша отказывалась держать при себе меч. Резкайн поговорил с кузнецом и купил набор хорошо сбалансированных, легких метательных ножей. Они были маленькими и хорошо лягут в женские ладони.

Вернувшись на постоялый двор, он обнаружил, что его друзья наслаждаются прохладным элем вместе с другими посетителями, которые заглянули в общий зал после обеда. Резкайн убрал сверток с одеждой в сторону, а меч положил на стол перед Тэмом.

– Это тебе, – прямо сказал Резкайн.

Глаза Тэма широко раскрылись.

– Что? Ты серьезно?

– Конечно, – ответил Резкайн. – Тебе необходимо оружие в дополнение к твоему кинжалу. У этого меча правильный размер и вес, и он более высокого качества, чем клинок, который ты получишь в армии. Мы продолжим обучение на пути в Кайбейн.

Тэм потерял дар речи. Он не знал что сказать. Ему пришлось бы работать учеником целый год, но даже и тогда он не смог бы позволить себе такой меч. Рукоять оплетал зеленый шелковый шнур, ножны сделаны из мягкой коричневой кожи. Он наполовину вытащил лезвие – полностью обнажить меч на постоялом дворе было бы невежливо, и принялся изучать клинок. Он мало знал о том, как определять качество оружия, но верил в знания Резкайна.

– Рез, я не знаю что сказать. Это слишком шикарный подарок. Я не думаю, что могу его принять. – Он с трудом произнес последние слова, потому что ему очень хотелось обладать таким мечом.

Резкайн поднял руку и покачал головой. Он знал, что так будет, как часть Умений Вежливого общения. Всякий, кроме самых близких родственников, всегда отказывался от дорогих подарков – перед тем как их принять. Теперь пришел черед Резкайна произнести необходимые слова. Он считал подобные правила совершенно бессмысленными, потому что подарок обязательно принимался, чтобы не обидеть дарителя.

– Я не считаю это подарком. Скорее приобретением необходимого инструмента, если так тебе больше понравится. Нам предстоит долгий путь, и тебе потребуется оружие. К тому же трудно учить владению мечом того, у кого его нет.

Фриша положила руку на плечо Тэма.

– О, Тэм, это же замечательно, тебе необходим меч. Ты должен принять подарок Реза.

– Я рад, что ты так думаешь, Фриша, – с облегчением сказал Резкайн. Ему совсем не хотелось снова повторять те же объяснения. Он положил перед ней кожаный сверток. – А это для тебя.

Губы Фриши сложились в удивленное «о», пока она развязывала сверток. Внутри оказалось шесть блестящих ножей. Свет ламп отражался от серебристых клинков, на лезвиях танцевали огненные элементали. У ножей не было рукоятей, но отполированный хвостовик оказался таким же гладким, как лезвия, каждое из которых украшал выгравированный ворон в полете. Ножи поражали своей красотой.

– Это метательные ножи? – спросила Фриша.

– Да, я думаю, они станут хорошим оружием для тебя и позволят сохранять дистанцию с врагом. Я научу тебя ими пользоваться, чтобы ты не поранила себя.

– О, Резкайн, прямо как на Зимнем Фестивале! Огромное тебе спасибо, Рез, – ответила Фриша.

– Да, спасибо, Рез. Я очень ценю твой подарок и постараюсь тренироваться изо всех сил, чтобы соответствовать твоей щедрости, – заявил Тэм.

Резкайн коротко кивнул.

– Если я не смогу вас защитить, то должен по меньшей мере быть уверен, что вы сами будете на это способны.

Тэм поднял взгляд и первым заметил лейтенанта Джимсона, стоявшего в дверном проеме. Он помахал ему рукой, приглашая лейтенанта присоединиться к ним. Джимсон помылся и переоделся в выглаженную чистую форму, на которой блестели все пуговицы и пряжки. Кроме того, он тщательно побрился и причесал короткие волосы. Идеальный образ офицера королевской армии.

– Смотрите, что Рез мне подарил, – взволнованно сказал Тэм, показывая лейтенанту меч.

Джимсон взял клинок и осмотрел его так же тщательно, как Резкайн, только не стал полностью вынимать лезвие из ножен на постоялом дворе.

Лейтенант кивнул.

– Хорошее оружие. Лучше, чем мой меч. – Он посмотрел на Резкайна и спросил: – Быть может, вы поможете мне выбрать новый, когда мы доберемся до Кайбейна? Я бы не хотел использовать свой старый на турнире, и мне потребуется время, чтобы привыкнуть к новому клинку перед состязаниями.

– Конечно, – ответил Резкайн. – Никаких проблем.

Лейтенант являлся одним из его друзей, и он сделает все, чтобы ему помочь. Кроме того, его радовало, что солдат имел неплохую подготовку во владении мечом. Однако его пугала мысль, что он будет продолжать находить новых друзей и каждого придется учить себя защищать.

– Итак, – сказал лейтенант, – мы сможем отправиться в Кайбейн послезавтра. И немного отдохнем перед путешествием. Однако нам придется двигаться по суше. На реке Лорелис возникли проблемы. Полковник Симмонс неделю назад послал инженеров, чтобы они устранили затор, но от них до сих пор нет никаких известий. Кроме того, произошло несколько стычек с разбойниками. После рапорта, который я отдал полковнику Симмонсу, он думает, что за этим стоит нечто большее. Он отправляет большой отряд на патрулирование реки, а мне поручил доставить послание генералу в Кайбейн.

– Что вы имеете в виду, когда говорите «нечто большее»? – спросила Фриша.

– Ходят слухи о появлении повстанцев. Не всем нравится правление короля Кейдина. После преждевременной смерти короля Бордрана два года назад звучали разные разговоры. Бордран не был пожилым человеком и являлся сильным, впечатляющим правителем. Он мог править еще двадцать лет или даже больше. – Остальные принялись понимающе кивать, и лейтенант вздохнул. – И это еще не все. Не секрет, но сейчас не многим известно, что брат короля, принц Трессон, исчез два месяца назад. – Лейтенант Джимсон понизил голос. – Некоторые думают – не я, имейте в виду, но возникли подозрения, что тут замешан король.

– Но зачем королю причинять вред брату? – с тревогой спросила Фриша, приглушив голос.

Лейтенант пожал плечами:

– Люди, которые так говорят, предполагают, что король чувствует опасность с его стороны. Похоже, они думают, что король приложил руку к смерти своего отца. Они утверждают, будто король боится, что с ним может произойти то же самое, поэтому он предпринял шаги, чтобы избавиться от возможной угрозы. Я лишь повторяю то, что говорят некоторые, но предпочел бы, чтобы вы не повторяли мои слова.

– А что думаете вы? – спросила Фриша, широко раскрыв глаза от любопытства.

Лицо лейтенанта стало непроницаемым, и он рассудительно ответил:

– Я думаю, что это измена – вести такие разговоры о короле. – И он бросил на молодую женщину суровый взгляд, показывая, что ей больше не следует задавать вопросов.

– Да, конечно, – прошептала Фриша, усаживаясь на свой стул.

Лейтенант снова повысил голос.

– Вот почему в надежде, что вы поможете мне доставить послание в Кайбейн, полковник согласился дать вам пару лошадей. Мой долг состоит в том, чтобы письмо добралось до своего адресата, после чего я смогу участвовать в турнире. Я рассчитывал, что мы сможем отправиться в Кайбейн вместе.

Все трое согласно кивнули.

– Конечно, лейтенант, – сказала Фриша, – вы должны поехать с нами. Рядом с вами я буду чувствовать себя гораздо лучше. Мне трудно представить, что произойдет, если на нас нападут на торговом пути.

Лейтенант посмотрел на Резкайна.

– Я полагаю, с вами все будет в порядке, – проворчал лейтенант, – но всегда лучше путешествовать большими группами.

Резкайн прислушивался к разговору, но по большей части его внимание было сосредоточено на другой молодой женщине, сидевшей за одним из соседних столиков. Она наклонилась в их сторону, и не вызывало сомнений, что подслушивала разговор. Он не видел ее лица, так как она сидела, отвернувшись от него, но заметил, что ее одежда выглядела необычно.

Фриша обратила внимание на то, что Резкайн заинтересовался девушкой за соседним столиком, почувствовала укол ревности и решила его отвлечь.

– Резкайн, а что ты думаешь? – спросила она.

Резкайн скользнул глазами по залу, чтобы проверить, ведет ли себя еще кто-то подозрительно, но не перестал наблюдать за молодой женщиной.

– Я думаю, будет выгодно для всех, если лейтенант отправится с нами. Он прав, безопаснее путешествовать большими группами. Кроме того, он поможет тренировать вас обоих в использовании нового оружия и стоять на часах по ночам. А я, в свою очередь, могу гарантировать, что он благополучно доставит свое послание. Совместное путешествие на турнир представляется мне самым эффективным, ведь за группу приходится меньше платить, а его документы позволят нам двигаться без задержек. И, что еще важнее, я предпочитаю, чтобы мои друзья находились рядом, ведь в таком случае я смогу продолжать выполнять Правило 1.

Фриша нахмурилась. Она не думала, что он слышал их разговор. Но более всего ей не нравилось, что он смотрел на другую женщину.

Лейтенант Джимсон улыбнулся.

– Благодарю вас. Я ценю ваше общество. Мы уже довольно долго путешествуем вместе, и я с радостью буду считать вас всех друзьями. Пожалуйста, называйте меня Джимсон или Джим, если вам так больше нравится.

– Да, пожалуйста, давайте избавимся от формальностей. Они становятся утомительными, – с довольным видом сказала Фриша, хотя ее продолжал беспокоить интерес, который проявлял Резкайн к женщине за соседним столиком.

Внезапно, удивив своих друзей, Резкайн встал и подошел к столу, за которым сидела женщина, подслушивающая их разговор. Все три его спутника были потрясены. Фриша с огромным трудом сдерживала ярость.

– Добрый вечер, госпожа, – сказал Резкайн без обычного обаяния. Спина женщины напряглась, руки исчезли под столом. Не дожидаясь приглашения, Резкайн сел на стул напротив, наклонился вперед и одарил незнакомку ледяным взглядом. – Раз уж вы с таким интересом слушали нашу беседу, я подумал, что вы предпочтете поговорить непосредственно с одним из нас.

Женщина оказалась молодой. Едва ли старше Фриши – золотистые волосы собраны на затылке, одета в длинную коричневую тунику, доходившую до середины бедра, поверх темных штанов, заправленных в высокие сапоги, как принято у кавалеристов.

Но самым необычным в молодой женщине было то, что она носила потертые, но вполне приличные доспехи. Они казались великоватыми для ее хрупкой фигуры – скорее всего, прежде принадлежали молодому мужчине. На поясе у нее висели кинжал и короткий меч. Кожаные ножны выглядели далеко не новыми, но оплетку на рукояти явно поменяли недавно. На каждой руке были надеты наручи с небольшим ножом. Большие карие глаза смотрели на Резкайна и удивленно моргали.

– Но я не...

– Нет, вы подслушивали. Что вы хотели? – Резкайн говорил быстро и уверенно, не допуская возражений.

Плечи молодой женщины поникли, и она сразу стала казаться моложе, чем несколько мгновений назад.

– Ну ладно. Ваша правда. Я слышала, что вы направляетесь на турнир, и собиралась подойти к вам, чтобы попросить разрешения путешествовать с вами. Я хочу принять участие в турнире.

Резкайн удивленно приподнял брови.

– Вы хотите участвовать в турнире? Я уже начал думать, что никто из женщин внешнего мира не обладает необходимыми Умениями.

Молодая женщина гордо приподняла подбородок.

– Я не знаю, что значит «внешний мир», но это точно не имеет отношения к тому, что я женщина. Я воин.

– В самом деле? – спросил Резкайн. – Значит, вы умеете пользоваться мечом? – Он кивнул в сторону ее оружия.

Она заерзала на месте.

– Да, умею. – Совсем не тот ответ, который ждешь от человека, уверенного в своих возможностях.

– Как вас зовут? – спросил Резкайн.

– Реайлин де Восс. – Она самодовольно улыбнулась, словно ему следовало знать ее фамилию.

Он ее не знал, из чего следовало, что ее семья не была особенно богатой, могущественной или влиятельной.

– Госпожа Реайлин, если вы воин, то почему не вступили в армию? – спросил он.

Реайлин фыркнула и скрестила руки – привычка, от которой ей следовало отказаться, ведь в такой позе она становилась особенно уязвимой для нападения и не могла быстро достать оружие. В ее глазах что-то сверкнуло.

– Я пыталась, – резко ответила она. – Они говорят, что я слишком маленькая... или слабая... недостаточно хороша... Но главное, что я женщина.

Реайлин совершенно определенно была женщиной, миниатюрной, с необходимыми округлостями.

Резкайн покачал головой:

– Лишь немногие женщины попадают в армию. Такие случаи редки, но известны.

– Да, но они огромные и с тем же успехом могли быть мужчинами. Но я могу сражаться. Я не такая, как рекруты, мастера меча и страйкеры. Если я смогу победить хотя бы одного из них, им придется меня принять, – прорычала она, и ее голос наполнило негодование.

Резкайн был вынужден согласиться с ней. Если она сумеет показать себя равной даже самому последнему солдату, ее должны принять.

– Значит, для того, чтобы вступить в армию, вы хотите участвовать в турнире?

Реайлин пожала плечами и снова вздернула подбородок:

– Если я хорошо выступлю на турнире, они будут вынуждены признать, что я воин, и позволят мне поступить в армию.

– И вы решили, что будет правильно путешествовать в одиночку с группой незнакомцев? А вас не тревожат приличия, которые все считают очень важными.

На мгновение он уловил неуверенность и уязвимость в ее карих глазах, но им на смену пришла отчаянная решимость.

– Вы не похожи на разбойников. Этот мужчина, – она указала на лейтенанта, – офицер, к тому же вы путешествуете с женщиной, так что я не вижу никаких проблем.

– Мы поедем по торговому пути до Кайбейна и дальше двинемся уже оттуда. У вас есть лошадь? – спросил Резкайн.

Лицо молодой женщины слегка покраснело, и она слегка заерзала на месте.

– Хм-м-м, я смогу найти лошадь.

Резкайн прищурился, понимая, что ее слова нельзя считать правдой. Он бросил взгляд через плечо женщины на своих друзей, которые внимательно слушали их разговор. Лейтенант Джимсон согласно кивнул, Тэм пожал плечами, а Фриша отказывалась смотреть ему в глаза. Она махнула рукой, словно происходящее не имело к ней отношения, и Резкайна поразила ее реакция. Он думал, что она обрадуется обществу еще одной женщины, в особенности из-за того, что сможет проводить с ней тренировочные бои и улучшать свои Умения.

Резкайн снова повернулся к светловолосой женщине, которая смотрела на его спутников.

– Это лейтенант Джимсон из королевской армии. Мастер Тэмарин Блэкуотер, ученик плотника, а в будущем рекрут. И госпожа Фриша, спутница Тэмарина. Они мои друзья и находятся под моей защитой. Меня зовут Резкайн.

Реайлин улыбнулась ему.

– Резкайн? Правда? Как удивительно!

Когда Реайлин встала, чтобы приветствовать остальных, он понял, что она действительно маленькая. Он бы подумал, что она девочка, если бы Реайлин не обладала формами взрослой женщины. Она была почти на полголовы ниже Фриши и едва доставала ему до плеча. Теперь он понимал, почему армия от нее отказалась, вот только он прекрасно знал, что размер не имел никакого отношения к Умению или его отсутствию. Он уже убедился, что подготовка солдат в армии внешнего мира оставляет желать лучшего, но из-за своего роста Реайлин придется очень нелегко, если только ее Умения не будут существенно превосходить ее противников-мужчин.

Лейтенант Джимсон слегка поклонился молодой женщине, и Тэм попытался повторить жест лейтенанта. Вежливая улыбка Фриши оставила глаза холодными, но она вела себя вполне дружелюбно. По языку ее тела Резкайн понял, что она не одобряла молодую женщину, которая намеревалась путешествовать с ними в ближайшие пару месяцев. Им потребуется две недели, чтобы добраться до Кайбейна. Оттуда по реке Тремадел до форта Манай, что должно занять полторы недели.

Из-за глубины по реке Тремадел главным образом ходили галеоны или каракки с более низко посаженными и широкими корпусами, кроме того, они имели больше парусов, чем маленькие речные суда, обладали хорошей скоростью и брали больше пассажиров. Из-за того что каракки могли плавать по морю, и из-за увеличившегося потока желающих участвовать в предстоящем турнире у них были шансы найти в Кайбейне корабль, отправлявшийся в Скаттон, но, скорее всего, предстояло пересесть на другой корабль в порту Манай.

Джимсон объяснил, что каждый год турнир проводится в другом столичном городе. Скаттон являлся самой южной столицей, а с учетом того, что город находился на острове, организаторы турнира беспокоились, что туда прибудет недостаточно участников. В результате королевство предлагало более крупные призы, чем в предыдущие годы, чтобы убедить участников предпринять длительное путешествие.

После того как все поприветствовали нового члена отряда, Резкайн спросил у лейтенанта:

– Как вы думаете, полковник согласится расстаться с еще одной лошадью?

Джимсон посмотрел на шейалинские мечи Резкайна.

– Я думаю, он согласится на любую вашу просьбу.

Реайлин оживилась и спросила с избыточным удивлением:

– Почему? Вы такая важная персона?

– Нет, – коротко ответил Резкайн.

Реайлин продолжала вопросительно на него смотреть, и лейтенант решил, что ему следует удовлетворить ее любопытство, не создавая проблем для Резкайна.

– Он недавно помог разрешить одну проблему, и полковник считает, что он перед ним в долгу. На самом деле ничего такого. Мы вернем лошадей в королевские конюшни в Кайбейне, как только туда прибудем.

– Вот как, – радостно сказала Реайлин. – Значит, у меня будет лошадь?

Резкайн кивнул.

– Вы умеете ездить верхом? – спросил он.

– Конечно, – с усмешкой ответила она. – Я много раз ездила верхом. Не беспокойтесь обо мне!

Фриша и Тэм с тревогой переглянулись.

– Я никогда не ездила на лошади, – тихо сказала Фриша.

– Тэм? – спросил Резкайн, уже понимая, каким будет ответ.

– Ну, я сидел верхом на муле моего хозяина несколько раз, когда был моложе. Но обычно я правил фургоном, – ответил Тэм, смущенно потирая шею.

Резкайну ничего не оставалось, как молча кивнуть. Он продолжал задавать себе вопрос, как удалось этим людям стать взрослыми мужчиной и женщиной?

– Еще одно Умение, которое вам предстоит освоить по дороге, – сказал Резкайн и повернулся к Реайлин: – Мы отправляемся послезавтра утром. Позаботьтесь взять с собой достаточно припасов. Если у вас есть вопросы относительно того, что необходимо иметь, обращайтесь к лейтенанту или ко мне. – Он оценивающе посмотрел на нее. – Вы хорошо одеты и вооружены.

Фриша перехватила взгляд Резкайна и подумала, что могла бы бросить в него что-нибудь тяжелое, будь оно у нее под рукой. На нее он никогда не смотрел.

– А как же я? – спросила она, понимая, что ведет себя, как капризный ребенок.

Резкайн кивнул головой.

– Ты знаешь, что я одобряю твою одежду, Фриша. Ты всегда была более практичной, чем большинство других женщин. А теперь, когда у тебя есть это, – он указал на связку метательных ножей, которую ей подарил, – ты хорошо вооружена.

Теперь, когда он напомнил ей об удивительном подарке и положительно отозвался о внешности, она почувствовала себя глупой из-за своей реакции. Рез вел себя безупречно с того самого момента, как они встретились, а она стала похожа на ревнивую любовницу. От этой мысли Фриша покраснела. Сможет ли она когда-нибудь назвать Реза своим любовником?

Тэм закатил глаза из-за смехотворных проблем Фриши.

– Быть может, нам стоит сесть вместе и разделить трапезу? Как мне кажется, уже подают обед. Некоторые посетители уже получили свои тарелки, а я ужасно хочу есть.

Джимсон принес стул для Реайлин, чтобы она могла присоединиться к ним, и все расселись вокруг стола. Тэм незаметно переместился к стулу Резкайна так, что тому пришлось сесть рядом с Фришей.

После того как они поели, все отправились по своим делам, и Фриша отыскала Резкайна в конюшне, куда он пришел, чтобы проведать Гордого. Тэм его сопровождал, и Резкайн объяснял ему, для чего предназначены отдельные части сбруи. Фриша выслушала лекцию Реза, и на нее в очередной раз произвели впечатление его обширные познания и то, с какой легкостью он давал объяснения. Когда Рез и Тэм закончили разговор, Фриша спросила прежде, чем успела подумать:

– Хм-м-м, Рез? Когда мы доберемся до Кайбейна, каковы твои дальнейшие планы?

– Мои планы? – с любопытством спросил Резкайн.

Тэм слушал очень внимательно, наконец у них появилась возможность узнать его тайну.

– У меня нет никаких особых планов в Кайбейне. Полагаю, я куплю необходимую провизию для путешествия в Скаттон.

Фриша нахмурилась.

– Но когда мы встретились, ты сказал, что намерен отправиться в Кайбейн. Что ты собирался там делать?

– Да, ты права. Я кое-кого ищу. Мне казалось, что я смогу о нем узнать в Кайбейне, надеюсь, так и будет, но думаю, на турнире у меня больше шансов, – объяснил он.

– Речь о человеке, которого ты знал, когда рос в форте? – уточнила Фриша.

– Да, – коротко подтвердил он.

– А как же я – ну, точнее, мы? Тэм и я? – почти смущенно спросила она.

– А что ты собираешься делать? – спросил Резкайн, уверенный, что упустил нечто важное.

Фрише удалось поднять взгляд и посмотреть в кристальные голубые глаза Реза.

– Ну, я имела в виду, я тебя еще увижу?

Вот что он упустил. Ему и в голову не приходило, что Тэм и Фриша не поедут вместе с ним на турнир. Несомненно, она решила, что он намерен забыть о своей цели защищать ее и Тэма.

Ему хотелось заверить молодую женщину, что он не забудет о своем долге и сделает все, что в его силах, чтобы защищать и чтить своих друзей в соответствии с Правилом 1.

– Я знаю, что у всех людей есть цель, Фриша, – ответил он. – Ты моя цель.

Он посмотрел ей в глаза, рассчитывая, что она поверит в его серьезность.

Сердце Фриши перестало биться, весь ее мир наполнили вибрировавшие яркие цвета.

– О, Рез, – выдохнула она и бросилась обнимать красивого воина, обхватила его за шею и поцеловала в губы.

Фриша понимала, что удивила его столь неуместным всплеском эмоций, но ничего не могла с собой поделать. Когда она наконец сумела отстраниться от него, он не спускал с нее глаз, и она увидела в них вопросы. Или уязвимость? Пытался ли он разгадать ее намерения? Теперь он наверняка узнал, какие чувства она к нему испытывала. Но нет, в его глазах она больше не находила уязвимости. Они были... голодными.

Резкайн понятия не имел, что произошло. Молодая женщина уже не в первый раз нарушала допустимый барьер его личного пространства, но сейчас объятия получились значительно более интенсивными, чем в предыдущих случаях. Она так сильно прижалась к нему всем телом, что он ощутил все его изгибы под тонкой туникой. Оно было теплым и мягким, и от нее пахло лилиями. Когда ее губы прижались к его губам, он замер, поскольку не мог понять, что она делала с его лицом. Единственный раз, когда с ним случилось нечто подобное, был крайне неприятным. На самом деле, он тогда едва не умер.

Резкайн попытался связать ее действия с последними событиями. Он лишь повторил свое обещание ее защищать в соответствии с Правилом 1, возможно, она таким образом его приняла? Но еще больше его смутила собственная реакция. Ему понравилось то, какие мягкие у Фриши губы и как ее теплое дыхание смешалось с его собственным, а ее грудь и тело прижались к нему, вызвав у него внутри странное, но приятное чувство. Он не понимал, что означало ее поведение и почему она так поступила, но не сомневался, что готов повторить новый опыт.

Как раз в тот момент, когда Резкайн обдумывал, не схватить ли ему Фришу, чтобы повторить ее действия, Тэм откашлялся.

– Ну, если вы двое закончили целоваться, возможно, нам стоит поговорить про Кайбейн. – Лицо Фриши заметно порозовело.

Она на время забыла о Тэме.

Целоваться? Значит, они целовались? Резкайн уже слышал этот термин прежде, но никогда не видел самого действия – если не считать того единственного раза, но тогда он не знал, как оно называлось, к тому же оно сильно отличалось от того, что произошло мгновение назад. Ему очень понравилось целоваться, решил он.

Резкайн тряхнул головой, заставив себя вновь вернуться к реальной жизни. Когда он отвлекся? Казалось, в тот момент, когда губы Фриши коснулись его губ, исчезло все, чему его учили. Внезапно он понял, что целоваться опасно. И хотя ему это очень понравилось, он не мог снова стать уязвимым. Ему следовало избегать подобного опыта в будущем... наверное. И, что еще важнее, требовалось понять, какова причина такой реакции. Он не знал ответа, но у него не вызывало ни малейших сомнений, что он не хотел пережить такой же опыт с Тэмом.

– А что относительно Кайбейна? – со вздохом спросил Резкайн, который едва не забыл про его вопрос во время своих мысленных рассуждений.

– Ты знаешь, где там остановишься? – спросил его друг.

Резкайн пожал плечами:

– Полагаю, я сниму номер на постоялом дворе.

– Нет! – взволнованно сказала Фриша. – Ты поселишься со мной... с нами, я хотела сказать. В доме моего дяди.

Резкайн с любопытством наклонил голову.

– Значит, у тебя семья в Кайбейне? Получается, ты не из Чесвика?

– Ну да, моя семья сейчас в Чесвике, но мой дядя и его жена живут в Кайбейне, – ответила Фриша.

– И... – твердо добавил Тэм.

– И именно по этой причине я туда направляюсь, – продолжала молодая женщина.

Резкайн понял: она что-то скрывает.

Тэм скрестил руки на груди и бросил на Фришу суровый взгляд.

– Фриша, скажи ему, зачем ты направляешься в Кайбейн.

– Ну, я... я...

Резкайн начал терять терпение.

– Что?

– Ищу мужа, – пробормотала она, отводя глаза в сторону.

– Зачем? – спросил совершенно обескураженный Резкайн.

Фриша фыркнула от возмущения.

– Потому что мне уже двадцать лет, но я все еще не замужем. Мой отец говорит, что время пришло, и моя мама с ним согласна!

– Ла-а-адно, – протянул Резкайн. – Но какое это имеет отношение к Кайбейну?

– Ну, понимаешь, мой отец занимается торговлей, он один из самых успешных купцов в городе. Более того, он глава Городского Управления торговли. Поэтому он настаивает, чтобы я вышла замуж за достойного человека. – Она рассмеялась и махнула рукой в сторону Тэма. – В детстве мы очень сильно дружили, и мой отец начал опасаться, что мы полюбим друг друга. Он попытался научить Тэма правилам торговли, но Тэм не хотел этим заниматься.

– Ужасно скучное занятие, – пожаловался Тэм и поморщился.

– Так или иначе, но он почувствовал облегчение, когда понял, что Тэм и я не хотим быть мужем и женой. Мы были слишком близки в детстве.

– Она мне как сестра, – вмешался Тэм.

Фриша кивнула.

– Совершенно верно. Вот почему отец решил выдать меня замуж за кого-то из Больших Торговых домов, но все сыновья были слишком старыми, или слишком молодыми, или оказались совершенно невыносимыми.

Резкайн пытался следить за словами молодой женщины, но все еще не понимал, какое отношение это имело к Кайбейну. Он надеялся, что скоро все поймет.

– Ну а потом дядя связался с моим отцом и сообщил ему, что намерен сделать меня своей наследницей, потому что у него нет своих детей. Мать и отец ухватились за эту возможность – ведь у меня появился шанс выйти замуж за дворянина, – закончила она.

– А как то, что ты стала наследницей дядиного состояния, поможет тебе выйти замуж за дворянина? Он такой важный человек? – спросил Резкайн.

Он был знаком с важными людьми и дворянами и теперь начал кое-что понимать.

Фриша вздохнула.

– Мой дядя – генерал Маркум.

Резкайна поразило признание Фриши, и он нахмурился.

– Когда мы познакомились, ты сказала, что не являешься леди. Но если ты племянница Маркума, тогда ты член Дома Джебай.

Фриша стиснула руки.

– Ну, да и нет. Дело в том, что дядя Маркум был вторым сыном. Его старший брат Симеон наследовал земли и титул. – Резкайн понимающе кивнул, и она продолжала: – Зная, что он не получит наследства, дядя пошел в армию. Он быстро получал одно звание за другим, и после долгих лет безупречной службы король Бордран сделал его генералом армии.

– Мне известны достижения генерала Маркума, – ответил Резкайн.

Многие стратегии современных сражений, которые изучал Резкайн, впервые применил генерал во время последней войны между Сандинсом и Джирисом на дальнем севере и востоке Чаннерии. Ашаи многие годы состояли в союзе с Чаннерией, но после того, как Торрели присоединился к северным врагам, война перешла на северные территории Ашаи. Несмотря на численное превосходство неприятеля, генерал сумел их отбросить прежде, чем они добрались хотя бы до одного города Ашаи.

– Так или иначе, но моя мать является младшей сестрой Маркума, а отец – торговец, но не дворянин. Из-за того, что мать вышла замуж за простолюдина, вопреки желанию семьи, она отказалась от своего статуса, и дети от ее брака считаются обычными людьми. Однако после того как дядя решил сделать меня наследницей, я войду в Дом Маркум и буду считаться дворянкой. Конечно, если бы к титулу прилагались земли, никто бы этого не позволил, но речь идет только о личном состоянии дяди и поместье.

– Значит, ты леди, которая выросла как обычный человек, – задумчиво проговорил Резкайн. – А потому дворяне не примут тебя как равную. Тебе будет очень трудно.

Фриша печально кивнула.

– Ну, в социальном плане – да. Они всегда будут видеть во мне женщину, в жилах которой не течет дворянская кровь. Но мое приданое, с учетом участия дяди и отца, будет немалым, и многие мелкие лорды или вторые и третьи сыновья захотят на мне жениться.

– Понятно, – сказал Резкайн.

Если Фриша выйдет замуж за дворянина, она будет надежно защищена, и нужда в нем отпадет. Конечно, Резкайн и раньше это понимал, ведь Фриша была женщиной, ей следовало выйти замуж и рожать наследников. Но вокруг происходило столько всего, что ему и в голову не приходило, что это могло случиться в ближайшее время. Он почувствовал, что у него внутри что-то сжалось, и ему стало не по себе, но он не понимал причины. Обычно инстинкты его не обманывали, но сейчас он никак не мог распознать чувства, которые его охватили.

Резкайн понимал, что личная жизнь Фриши его совершенно не касалась, если только что-то не причинит ей вреда, и он решил выбросить выводившие его из равновесия мысли из головы. Это не имело к нему отношения, к тому же у него были другие дела, которыми следовало заняться. Если ему не придется беспокоиться о защите Фриши, он сможет сосредоточиться на Тэме и Джимсоне. И нельзя исключать, что придется вступить в армию.

Резкайн постарался отбросить все тревоги.

– Спасибо, Фриша, что ты мне это рассказала. – Он посмотрел на Тэма, который внимательно за ним наблюдал. – Есть еще какие-то вопросы, которые вы хотели бы обсудить сегодня вечером? Уже довольно поздно.

– Нет, – с некоторым сочувствием ответил Тэм. – Я думаю, что мы закончили. Но я скоро встану, если ты захочешь продолжить.

Резкайн кивнул и ушел в темноту.

Тэм сразу повернулся к Фрише:

– Что это было? Я думал, что он тебе нравится, Фриша?

– Что? Да, конечно! Я не понимаю, о чем ты говоришь? – с тревогой сказала Фриша.

– Сама подумай. Мужчина сказал, что ты цель его жизни, а ты завела разговор о том, как для тебя важны деньги и дворяне, которые пожелают на тебе жениться. Ты не забыла, что у Резкайна нет семьи? Он вырос в форте. Скорее всего, не владеет землей. Вероятно, носит все свое имущество с собой. А ты показала ему, что он недостаточно хорош для тебя. Теперь он думает, что тебе не нужен.

Фриша прижала руки к губам и воскликнула:

– Что? Нет! Я не имела в виду... – Она бросила на Тэма гневный взгляд. – Но это же ты подтолкнул меня и заставил рассказать все Резу!

– Я хотел, чтобы ты рассказала ему, зачем направляешься в Кайбейн – и что ищешь мужа. Хотел, чтобы ты показала ему, что он тебе интересен. И никак не ожидал, что ты станешь ему объяснять, как он далек от твоих потенциальных женихов! – отругал ее Тэм и решительно вышел из конюшни.

– Тэм! Тэм! – позвала Фриша. – Ты же знаешь, я не хотела!..

Тэм резко к ней повернулся:

– Тебе следует исправить то, что ты натворила, Фриша. Сейчас это выглядит так, будто ты тащишь его за собой. Он не заслуживает такого обращения. Рез хороший человек.

Когда Тэм вернулся в комнату, Резкайна там не оказалось.

Глава 12

Оставив Тэма и Фришу в конюшнях, Резкайн вернулся в свою комнату и понял, что не сможет заснуть. Он чувствовал беспокойство. Ему требовалось действие, и он решил использовать свои Умения. Надев одежду для тайных вылазок, Резкайн выскользнул с постоялого двора и направился по крышам в город. В тех случаях, когда они находились на значительном расстоянии друг от друга, он спускался в темные переулки и шагал по ним, никем не замеченный. Добравшись до форта Манеске, он обнаружил, что сможет легко туда проникнуть. Благодаря занятиям с мастерами и страйкерами он знал его внутреннюю структуру, стандартное расписание часовых и их маршруты. Теперь, когда он больше узнал о страйкерах, он понял, что они могли обладать такого рода информацией. Иногда какие-то страйкеры покидали форт на несколько недель и возвращались со свежими сведениями. Тогда возникал вопрос: зачем?

Однако сегодня Резкайн решил быть шпионом. Ему хотелось побольше узнать о повстанцах, о которых говорил лейтенант. После того как он преодолел стену и ускользнул от патруля, Резкайн перемещался от одной тени к другой через двор и нырнул в темный альков. Он собирался проникнуть в здание через окно второго этажа. Взобравшись на прочную бочку, он подпрыгнул, и ему удалось ухватиться за торчавший из стены крюк, предназначенный для фонаря. Инерция толкнула его вверх, и он снова подпрыгнул, чтобы опереться о подоконник. Теперь оставалось только открыть задвижку на окне. Стеклянная панель беззвучно отошла внутрь, и Резкайн оказался в темноте.

Закрыв и заперев окно, Резкайн принялся изучать кабинет. Его настоящая цель находилась в коридоре, через одну дверь. Он прислушался и осторожно приоткрыл дверь. В коридоре было темно и пусто. Резкайн беззвучно зашагал по каменному полу и остановился возле кабинета полковника, быстро достал отмычки из висевшего на поясе мешочка и легко разрядил механизм. Кое-кому следовало улучшить систему безопасности здесь, – подумал он. Он закрыл и запер за собой дверь.

В этой комнате окна отсутствовали из соображений безопасности, что лишь упрощало задачу Резкайна. Он развернул намотанную вокруг его торса ткань – полоски предназначались для двух целей. Во-первых, они плотно придерживали одежду на теле, чтобы она не цеплялась за посторонние предметы. Во-вторых, их можно было использовать для того, чтобы связывать или подвешивать предметы, а также людей, или бинтовать раны, если потребуется. Резкайн засунул полоски ткани под дверь, чтобы свет из комнаты не проникал в коридор, и зажег лампу.

Теперь, когда появился свет, он быстро прошел по кабинету, внимательно осмотрел бумаги в ящиках стола и корзинах, но нашел лишь рапорты, журналы с описями и другие документы, связанные с текущими делами. Затем он изучил исходящие письма. На каждом стояла печать полковника, и они были готовы к отправке. Резкайн осторожно нагрел тонкое лезвие ножа над лампой и аккуратно срезал печати, стараясь не повредить воск. Затем он прочитал каждое послание, в том числе и то, что предстояло доставить лейтенанту Джимсону.

В нескольких письмах командирам полковник писал об угрозе, исходившей от повстанцев, не вдаваясь в детали. В одном из них он перечислял локации и число повстанцев, которые участвовали в схватках. Еще одно письмо было ответом на доклад страйкера Хендины. В нем кратко упоминался исчезнувший принц и содержалось пожелание капитану удачи в расследовании.

Два письма, привлекших внимание Резкайна, были почти полными копиями. И в каждом речь шла о нем. Упоминалось его имя, описывалась внешность и тот факт, что он являлся обладателем мечей. Письма рассказывали о его недавней схватке с разбойниками и будущих планах. В них также содержались имена и описание его спутников. Одно письмо было адресовано королевскому сенешалю, а другое, что показалось Резкайну любопытным, генералу Маркуму.

После недолгих размышлений он вернул письмо генералу обратно в сумку, но письмо сенешалю забрал с собой, решив позднее его уничтожить. С другой стороны, письмо было адресовано сенешалю, и на нем стояла печать полковника, а если Резкайн сам его доставит, оно сможет послужить ему в качестве представления. Некоторые люди заплатили бы немалые деньги, чтобы получить такое письмо в свое распоряжение.

Убедившись, что все осталось на прежних местах, он погасил лампу. Несколько мгновений Резкайн ждал, пока его глаза приспособятся к темноте, потом забрал из-под двери полоски ткани, вновь замотал их вокруг тела и выскользнул из кабинета полковника в коридор. Выбраться из форта незамеченным оказалось еще проще – часовые искали людей, которые намеревались проникнуть в форт, а не покинуть его. Резкайн благополучно дошел до постоялого двора, обратив по дороге внимание на то, что спокойный Лорелис сильно отличался от кишевшего преступниками столичного Джастейна.

Резкайн забрался через окно второго этажа в свою комнату, откуда в переулок падал слабый свет – Тэм оставил зажженную свечу. Один взгляд в окно, и он не сдержал улыбки. Была ли это его первая искренняя улыбка? Вполне возможно.

Он вытащил тонкий кинжал, слегка приоткрыл окно, после чего засунул лезвие между рамой и подоконником. Очень осторожно он использовал свой кинжал, чтобы нажать на кончик того, что Тэм закрепил на подоконнике, как ему показал Резкайн. Окончательно открыв окно, он подхватил кинжал Тэма, не давая ему упасть. Тэм похрапывал в своей постели. Резкайн закрыл окно и вернул на прежнее место кинжал Тэма. Дверь была закрыта на засов, но там не оказалось кинжала, который разбудил бы Тэма, если бы Резкайн вернулся. Должно быть, Тэм понимал, что засов не помешает ему войти.

На следующее утро Тэм проснулся и увидел спавшего в своей постели Резкайна. Он не знал, когда тот вернулся ночью, должно быть, очень поздно. Тэм не мог заснуть бóльшую часть ночи, беспокоился из-за друга. Когда Резкайн исчез после разговора с Фришей, Тэм понял, что его друг расстроился даже сильнее, чем он думал. Резкайн был таким устойчивым и... цельным... и всегда вел себя как джентльмен, в особенности по отношению к Фрише. Тот, кто не знал Реза, мог подумать, что на него не подействовали ее слова, но Тэм не сомневался: Рез опустошен, и ему оставалось надеяться, что у него не случилось никаких неприятностей ночью.

Тэм постарался одеться беззвучно, после чего выскользнул из комнаты и спустился в общий зал на завтрак. Солнце уже давно взошло – еще одна причина, по которой он понял, что с Резом не все в порядке. Фриша пила чай, дожидаясь, когда принесут еду. Тэм сел за стол и стал ждать, когда его накормят.

Фриша откашлялась.

– Хм-м-м... а где Рез?

– В постели, – коротко ответил Тэм.

– О, – удивленно сказала Фриша. – Это совсем на него не похоже. Он плохо себя чувствует?

Тэм бросил на нее сердитый взгляд. Фрише хватило совести покраснеть, но она промолчала.

– Он отсутствовал всю ночь. Я на его месте не встал бы до полудня.

Молодая женщина ахнула.

– Всю ночь? Что он мог делать всю ночь?

Тэм пожал плечами.

– Я уверен, что не хочу знать, – с таинственным видом сказал он.

Тэм понимал, что ведет себя не лучшим образом, но его возмущало то, как Фриша поступила с Резом. Тэм прекрасно понимал, что она не хотела его обидеть, но считал, что для его друга это не имело значения. Складывалось впечатление, что юность Реза была нелегкой. Едва ли его окружала любовь, если принять во внимание то, что он успел рассказать о себе, не вызывало сомнений, что Резкайн привязался к Фрише, а подруга детства Тэма все испортила.

– Ой, – прошептала Фриша, закрыв лицо руками. – Я поступила ужасно, верно? Но я не хотела его обидеть. Просто все пошло не так. Как мне теперь это исправить? – умоляюще спросила она.

Тэм покачал головой:

– Я не знаю, но считаю, что тебе следует рассказать ему о своих истинных чувствах. Ты действительно хочешь его заполучить? Или это временное увлечение, пока ты не нашла дворянина? Готова ли ты отказаться от богатства и высокого положения ради мужчины, который кажется хорошо воспитанным бродягой?

– Тэм! Ты меня знаешь. Тебе хорошо известно, что я не желаю быть леди или обладать богатством и высоким положением. Меня вполне устраивает быть обычной женщиной. И да, я действительно хочу быть с Резом. Он воплощает в себе все, что я мечтала видеть в мужчине. Для меня не имеет значения, что у него нет денег и семьи, – сказала Фриша.

– Значит, ты хочешь выйти за него замуж? – прямо спросил Тэм.

– Ну, мы не так давно знаем друг друга, прошло всего несколько недель, но если бы мне предстояло выйти за дворянина, едва ли знакомство продлилось больше. Если бы мне пришлось сказать «да» или «нет» прямо сейчас, я совершенно определенно сказала бы «да».

– Хорошо, но просто... не причиняй ему боли, Фриша, – сказал Тэм. – Он этого не заслуживает.

– Я знаю, – тихо ответила она.

Резкайн слышал Тэма, который не умел двигаться тихо, даже если бы от этого зависела его жизнь. Он проспал всего несколько часов, но знал, что уже не заснет, несмотря на то, что не ложился всю ночь. Солнечный свет лился в окно, снаружи ходили люди. Наконец он больше не смог лежать, быстро надел темно-синюю рубашку и серые штаны, застегнул пояс с мечами и спрятал кинжалы, но доспехи оставил в комнате. Когда Резкайн вошел в общий зал, Фриша и Тэм уже заканчивали завтрак.

Резкайн сел за стол рядом с друзьями, но настроение у них было мрачным.

– Что случилось? – спросил он. – Произошло нечто нехорошее?

Фриша прикусила губу и посмотрела на Тэма. Тэм кивнул.

– Я поднимусь в свою комнату.

Резкайн склонил голову, глядя вслед уходившему молодому человеку.

– Он чем-то огорчен? – спросил Резкайн.

– Да, немного, – честно ответила Фриша.

– Я что-то сделал не так? – спросил Резкайн.

Он не считал, что каким-то образом обидел Тэма, но его друг мог огорчиться из-за того, что Резкайна не было всю ночь.

– Тэм тревожился?

– Нет, вовсе нет. На самом деле он расстроен из-за меня, – ответила Фриша.

Резкайн не стал спрашивать, почему Тэм огорчился из-за Фриши. Это его не касалось, и он не хотел оказаться вовлеченным в спор между его друзьями. Вдруг ему придется выбирать сторону? Тогда он не сможет оказать честь одному, не обидев другого.

– Резкайн, могу я с тобой поговорить? – взволнованно спросила Фриша.

Но ведь они уже разговаривали?

– Конечно, – ответил он.

– Когда... мы доберемся до Кайбейна, – начала она, – я просто... не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу быть с тобой.

Резкайн кивнул.

– Тогда тебе нужно пойти со мной, – ответил он.

Фриша широко раскрыла глаза.

– Пойти с тобой? – спросила она.

Резкайн кивнул.

– На турнир, – пояснил он.

– Ты... хочешь, чтобы я пошла с тобой? – с приятным удивлением переспросила Фриша.

– Я хочу, чтобы ты всегда оставалась со мной, – решительно заявил он.

Ему будет намного проще ее защищать, если она останется с ним. Резкайн беспокоился о том, как это делать, когда он окажется далеко. Если она пойдет с ним, проблема будет решена.

– В самом деле? – Она засияла.

– Да, конечно, – сказал он. – Разумеется, если ты не выйдешь замуж за кого-то из дворян. Я не представляю, как мог бы взять тебя с собой в этом случае.

Фриша разрывалась на части.

– О, Рез, я не хочу выходить за дворянина.

– Хорошо, тогда все в порядке. Ты поедешь со мной, – с уверенностью заявил Резкайн и улыбнулся своей лучшей улыбкой.

Фриша была счастлива.

Закончив поздний завтрак, Резкайн пошел с Тэмом и Фришей во внутренний двор, где начал учить Фришу метать ножи и продолжил уроки Тэма в обращении с мечом. Они сделали перерыв на полуденную трапезу, после чего Тэм и Фриша собрались на рынок, чтобы купить припасы для путешествия. Резкайн решил, что должен их сопровождать. Когда они покидали постоялый двор, им повстречалась Реайлин, которая встала у них на пути, заставив остановиться.

– Куда вы собрались? – спросила она.

Она имела обыкновение говорить слишком громко, когда в этом не было необходимости.

Тэм искоса посмотрел на нее.

– Мы идем на рынок, – ответил он.

– Отлично! Давайте пойдем вместе, – почти выкрикнула Реайлин.

Тэм нахмурился, ему не понравилось нахальство молодой женщины. Ее никто не приглашал, а она отдает им приказы.

Остаток дня они провели, изучая прилавки на рынке, где покупали все, что им требовалось. Резкайн заказал для лошадей мешок овса, договорившись, чтобы его доставили на постоялый двор. Они не собирались брать с собой вьючных животных, так что этого должно было хватить. Земля между Лорелисом и Кайбейном оставалась такой же, и для лошадей будет вполне достаточно травы. К вечеру они вернулись на постоялый двор, и им не пришлось тратить деньги на дополнительную трапезу. После ужина путешественники помылись и упаковали все вещи.

Лейтенант Джимсон появился вместе с лошадьми как раз в тот момент, когда солнце начало окрашивать небо. Животные оказались крупными и сильными, чего и следовало ожидать от армейских скакунов. Самой маленькой была белая кобыла с пегой гривой, немного великоватая для Реайлин, но выбирать не приходилось. Казалось, Реайлин это вполне устроило, и она принялась привязывать свои вещи к седлу.

Тэм и Фриша стояли в стороне, не совсем понимая, что делать. Им достались гнедые лошади – мерин и кобыла. У кобылы Тэма была белая звездочка на лбу и белая шерсть за копытом. Скакун Фриши был пониже на ладонь, с почти черной гривой и хвостом. Джимсон приехал на пятнистом сером мерине. Поначалу лошади ржали и шарахались от массивного черного скакуна Резкайна, но потом привыкли к нему и стали следовать за ним.

В первый день им не удалось заметно продвинуться по торговому тракту из-за неопытности Тэма и Фриши, которые довольно скоро начали жаловаться на мозоли. Реайлин не часто ездила верхом и также чувствовала себя не лучшим образом, но оказалась опытной всадницей. Из-за того что они не сумели добраться до деревни, где рассчитывали переночевать, путешественникам пришлось разбить лагерь у дороги. Впрочем, им предстояло провести немало подобных ночей за время этого путешествия.

Джимсон занялся обустройством лагеря, а Тэм и Фриша отправились на поиски хвороста для костра. У Реайлин и Резкайна имелись луки, поэтому они ушли на охоту. Резкайн воспользовался представившейся возможностью, чтобы провести разведку, и обнаружил, что недавно здесь проходили люди. К счастью, сейчас рядом никого не оказалось.

Все устроились у костра, дожидаясь, когда поджарятся кролики, и Реайлин села рядом с Резкайном, но слишком близко, и хотя это Резкайну не понравилось, он промолчал.

Реайлин откинула голову назад.

– Ну, ты очень большой парень, верно? – заявила она, переместила вес, уперлась одной рукой в бедро, ухмыльнулась, и ее глаза заблестели. – Ты везде такой же большой? – спросила она застенчиво, глядя на него сквозь густые ресницы.

Реайлин испытала очевидное садистское удовольствие, когда услышала, как ахнула Фриша. Фриша не могла поверить в наглость маленькой светловолосой девки, которая так нахально себя вела с Резкайном. Однако тот отнесся к вопросу совершенно серьезно. Почему молодая женщина интересовалась его размерами? Некоторый смысл в ее словах был, если учесть ее малый рост и несправедливое отношение солдат, поэтому она могла думать, что размеры имели значение. Резкайн, конечно, считал иначе.

– Конечно, я большой, но размеры совсем не обязательно важны. Самое главное – Умения.

– О, – сказала она нежно, – так ты обладаешь многими умениями?

Резкайн кивнул.

– Я овладел всеми Умениями, – коротко ответил он.

Реайлин улыбнулась и погладила его руку. Резкайн подавил острое желание оттолкнуть молодую женщину в сторону или ударить ее так, чтобы она потеряла сознание.

– В самом деле? Быть может, ты захочешь показать мне часть своих умений? – с многозначительным видом заявила Реайлин.

– Конечно, – сказал Резкайн. – Ты можешь в любой момент присоединиться к Тэму и Фрише, когда они будут тренироваться в овладении оружием. – Он отвернулся и зашагал прочь.

Тэм и Фриша испытали настоящее потрясение во время этого разговора, но не смогли сдержать смеха, когда увидели ошеломленное отказом лицо Реайлин. Она бросила на них мрачный взгляд и с пылающими щеками скрылась за темными деревьями. Фриша, которая испытывала ярость в последние несколько минут, попыталась сохранить спокойствие, но не сумела скрыть появившейся на губах удовлетворенной улыбки. Когда Резкайн поднял голову, оторвавшись от поисков в сумке, Фриша с одобрением на него посмотрела.

Тэм подошел к Резу.

– Ты умеешь обращаться с женщинами, – сказал Тэм.

– Что? – удивленно спросил Резкайн.

– Складывается впечатление, что они слетаются к тебе, как мотыльки на огонь. А теперь и вовсе начали на тебя бросаться. Но ты хорошо удержал на расстоянии Реайлин. Она вела себя слишком откровенно, особенно если учесть нашу компанию. Мне кажется, ты сумел поставить ее на место. Не думаю, что она решится снова так себя вести. Все к лучшему. Кто-то должен был ее проучить.

Резкайн не понимал, что имел в виду Тэм. Он же просто согласился обучать ее Умению обращаться с оружием, чтобы развеять ее неправильное представление о том, что размер мешал ей стать хорошим воином. Имел ли Тэм в виду именно этот урок? Так как Реайлин не являлась его другом, Резкайна она не особенно интересовала. Он за нее не отвечал.

– Это не имеет для меня особого значения, – пожав плечами, ответил он. – Она либо станет учиться, либо нет. Ей решать.

– Я начинаю жалеть, что позволил ей присоединиться к нам, – заявил Тэм, глядя в ту сторону, куда ушла Реайлин.

– Интересно, почему? – спросил Резкайн, внезапно насторожившись.

Неужели Тэм увидел какой-то знак, упущенный Резкайном, и женщина несла в себе какую-то угрозу?

– Просто я... ей не верю. Даже сам не знаю, почему, но с ней что-то не так, – ответил Тэм.

Резкайн кивнул.

– Тебе следует прислушиваться к собственным инстинктам. Иногда твой разум улавливает больше, чем сознание. Мы будем за ней присматривать, и, если она станет проблемой, я об этом позабочусь.

Тэм насмешливо посмотрел на него и пожал плечами:

– Ты эксперт по женщинам. Предоставлю ее тебе.

Прошло несколько дней, каждый следующий мало отличался от предыдущего. Они вставали с рассветом, ехали вперед до полудня, затем делали перерыв на ланч, после чего двигались дальше до тех пор, пока до заката не оставался час или два. Вечерами Резкайн тренировал своих друзей, в том числе лейтенанта Джимсона и Реайлин, во владении различными видами оружия.

После того как Реайлин в первый вечер убежала, она некоторое время дулась и старалась держаться как можно дальше от Резкайна. Но не скрывала раздражения, если речь шла о Тэме и Фрише. Складывалось впечатление, что она направляла свое неудовольствие Резкайном на его друзей. Девушка оказалась вспыльчивой, склонной к оправданиям и хвастовству. Она постоянно рассказывала о своих воинских подвигах, которые, несомненно, являлись чистой выдумкой. Джимсон предпочитал держаться в стороне от этих неприятностей. Реайлин попросту его игнорировала, вероятно, из-за того, что он был армейским офицером.

Однажды после полуденной трапезы Фриша пригласила Резкайна прогуляться перед тем, как они отправятся дальше. Она сказала, что ей необходимо размять ноги, но на самом деле хотела оказаться наедине с красивым воином. Когда они вернулись к остальным, Фриша улыбалась и тихо смеялась.

Реайлин решила, что ей следовало забыть о своих обидах и попытаться использовать другой метод, чтобы заставить Резкайна обратить на себя внимание.

В тот вечер, когда остальные занимались устройством лагеря, Реайлин подошла к Резкайну.

– Рез, – сказала она мягко. – Могу я с тобой поговорить наедине?

– Конечно, – ответил он.

Они отошли на несколько шагов от лагеря.

Тэм и Фриша наблюдали, как Рез и Реайлин шагали рядом в сгущавшихся сумерках. Фриша нахмурилась и фыркнула.

– Интересно, что потаскушка задумала? – проговорила она.

Тэм пожал плечами:

– Понятия не имею, но не беспокойся, Рез знает, как себя вести.

Фриша обратила мрачный взгляд на своего лучшего друга.

– Я не беспокоюсь, знает ли он, как себя вести. Меня тревожит, известно ли ему, как разобраться с ней.

Молодой человек громко вздохнул.

– О, брось, Фриша. Ты знаешь, что он влюблен в тебя. Реайлин ему не нужна. Наверное, он просто хочет ей объяснить, как она всех раздражает. Лично я хотел бы прекратить ее выходки.

Фриша успокоилась лишь частично.

– Хм-м-м. Если она попытается украсть его у меня, я...

– Ты что? – с усмешкой спросил Тэм.

– Я не знаю, но это не будет выглядеть красиво! – резко ответила Фриша.

Лейтенант Джимсон сидел в стороне, молча наблюдая за разворачивавшейся драмой. Его вполне устраивало, что он не имел к ней никакого отношения. А с другой стороны, он жалел, что Реайлин совсем не обращала на него внимания. Она его привлекала с самого начала, изящная фигура и женские прелести не оставили его равнодушным, и ему нравились огненные искры, которые раздражали всех остальных.

Джимсон знал, что не может конкурировать с Резкайном, и ему ничего не оставалось, как выжидать, когда девушка поймет, что молодой воин не изменит своих привязанностей. Не вызывало сомнений, что Фриша предпочитала Резкайна, складывалось впечатление, что воину она также нравилась, хотя он выказывал свой интерес не так заметно.

Реайлин повернулась к Резкайну – она сама не ожидала, что будет испытывать такое волнение.

– Послушай, Рез, я хочу принести извинения за свое поведение. Оно было неуместным и слишком откровенным. Прежде я думала, что мы можем... ну... но теперь надеюсь, что мы станем друзьями.

Резкайн опустил голову и погрузился в размышления. Она хочет стать его другом? Но возможно ли это? Он не очень понимал, как сделать кого-то новым другом. Существовала ли официальная процедура? Должна ли она войти в контакт с лидером группы и подать официальное прошение? Имелся ли протокол по выбору друзей? Он не представлял, как работал данный процесс, и решил, что лучше всего поговорить с другими друзьями и только потом дать ей ответ.

– Я не знаю, Реайлин. Мне нужно подумать. Я должен обсудить это с Фришей, но, боюсь, сейчас она тобой недовольна, – честно сказал он.

– Значит, вы с Фришей... вместе? – робко спросила она, нервно наматывая на палец кончик собранных в хвост волос.

– Она согласилась остаться со мной, – ответил Резкайн.

– О! – Внезапно Реайлин испытала стыд. Она не представляла, что Фришу и Резкайна связывали серьезные отношения. А теперь поняла, что у нее не было никаких шансов, и она обидела Фришу. – Боюсь, я вела себя как дура по отношению к ней.

Резкайн не знал, как реагировать на слово «дура», поэтому просто пожал плечами:

– Тебе следует с ней поговорить.

– Да, я так и сделаю, – сказала Реайлин. – Просто я не такая как она. Она ведет себя безупречно. Как и все другие женщины, с которыми я не могу найти общий язык.

Он обдумал ее слова.

– Я не согласен. Я видел много женщин...

– Могу спорить, что так было, – сказала Реайлин и покраснела, сообразив, что снова выдала себя.

Резкайн нахмурился, не совсем понимая причину ее смущения, и продолжал:

– Она одевается и ведет себя не так, как другие. Не носит смехотворные горы ткани и потратила немало усилий, чтобы научиться защищаться при помощи меча и ножей. Мой опыт подсказывает, что это необычно для большинства обитателей внешнего мира, прежде всего для женщин. Она неделями путешествовала с мужчинами и почти не жаловалась. Бóльшая часть городских женщин выглядят слишком мягкими в таких обстоятельствах. Кроме того, Фриша сохраняла спокойствие во время сражения с разбойниками, хотя у нее не было Умений владения оружием, но она не запаниковала.

– Вам пришлось сражаться? – удивленно воскликнула Реайлин.

Резкайн коротко кивнул.

– И она вызывает у тебя восхищение? – спросила она.

Резкайн обдумал ее вопрос. Фриша не овладела Умениями и не следовала многим Правилам, однако старалась, в отличие от большинства обитателей внешнего мира. Кроме того, она обладала силой и духом, которые, по его опыту, редко встречались среди других людей. Резкайн снова кивнул.

– У нее много качеств, достойных восхищения, – сказал он.

Когда путешественники вновь собрались вокруг костра, Фриша провела вечер, бросая гневные взгляды на Реайлин, но не вступала с ней в прямую конфронтацию. Она не знала, что произошло между Резкайном и девушкой, когда они уходили в темноту, но воображение бесконечно подбрасывало топливо в огонь ее обид.

На следующий день, когда они снова двинулись в путь, Тэм подъехал к Резкайну, который возглавлял маленький отряд. Фриша и Реайлин старались держаться подальше друг от друга, в середине, замыкал группу лейтенант Джимсон.

– И чего Реайлин хотела вчера вечером? – спросил Тэм.

– Она сказала, что хочет стать другом, – ответил Резкайн. – Как ты считаешь, это возможно?

Тэм смущенно пожал плечами. Ему не особенно нравилась их новая спутница.

– Может быть, – сказал Тэм, – но Фриша твоя подружка, и ей не понравится, если ты слишком сблизишься с Реайлин.

Подружка? Новый термин. Однако Фриша не была ребенком, как и Реайлин, но ему казалось, что этот термин обычно использовали, когда говорили о женщинах. Впрочем, обе являлись женщинами, и в таком случае, возможно, обеих следовало называть «подружками»?

– Реайлин также женщина, – с некоторым недоумением заметил Резкайн.

– Совершенно верно, – ответил Тэм. – Поэтому ты должен понимать, что твоей подружке не понравится, если ты будешь проводить много времени с Реайлин. Тебе следует уважать чувства Фриши.

Резкайн решил, что теперь он все понял. Очевидно, среди друзей существовала иерархия. Подружка – на самом деле титул, который используется для главной женщины-подруги. Но если Фриша его подружка, значило ли это, что Тэм – дружок, или данный термин относился только к женщинам?

– Значит, Фриша моя подружка, но кто тогда ты?

Тэм усмехнулся.

– Ну, а я твой лучший друг, естественно!

Резкайн улыбнулся в ответ, потому что такое устройство показалось ему правильным, и кивнул. Значит, Тэм обладал титулом Лучший Друг, а Джимсон и, возможно, Реайлин были просто друзьями. Теперь все стало понятно. Он не мог не оценить столь упорядоченную систему. Оставалось лишь сожалеть, что мастера не объяснили ему этого заранее. Впрочем, теперь, когда он обучал друзей Умению владеть оружием, Резкайн начал осознавать, как сложно кого-то учить.

В течение нескольких дней путешествие было долгим и однообразным. Реайлин так и не сумела принести извинения Фрише, помешала гордость. Фриша старалась игнорировать ее присутствие, но тлеющая ревность вспыхивала с новой силой, если она замечала томные взгляды, которые та бросала на Резкайна.

Однажды днем отряд остановился для полуденной трапезы в тенистой рощице рядом с ручьем. Высоко стоявшее солнце приятно согревало, приближалось лето, и на голубом небе не было ни облачка. Разгоряченные лошади вспотели, одежда путешественников стала влажной, и Фришу начал раздражать собственный запах. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они мылись в последний раз – ручьи, мимо которых они проезжали, оказывались слишком мелкими, чтобы в них погрузиться.

Резкайн внимательно осмотрел все вокруг и только тогда разрешил всем расслабиться и искупаться в ручье. Тем не менее он потребовал, чтобы женщины не уходили далеко, когда они отправились купаться за поворот, стараясь скрыться от взглядов мужчин. Резкайну не нравилось, что они останутся одни, но их было двое, и они могли прикрыть друг другу спины. Когда он сказал, что будет стоять на страже, пока они плещутся в ручье, им пришлось пусть и неохотно, но согласиться; однако ему показалось, что обе слишком долго упирались ради соблюдения приличий.

Резкайн занялся лошадьми, а Тэм и Джимсон развели костер, чтобы приготовить еду. Напоив лошадей, Резкайн вылил прохладную воду на разгоряченные тела и вычистил их шкуры так, что они стали блестеть. Оставив животных пастись и дремать в тени деревьев, он решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы помыться и постирать одежду. Взяв кусок мыла и полотенце из сумки, он отошел в сторону, где снял одежду и доспехи.

Женщины ушли вверх по течению, за излучину ручья, поэтому Резкайн мог не опасаться, что увидит то, чего видеть не следовало. Прохладная вода приятно холодила разгоряченную кожу, он отошел к середине ручья, однако даже здесь вода доходила ему только до бедер. Он привел в порядок волосы и смыл пот и песок с кожи, избавившись от накопившейся за несколько дней грязи.

Резкайн выбрался из воды после того, как хорошенько ополоснул тело, и вдруг услышал пронзительный крик и громкий плеск. Его мышцы напряглись, глаза метнулись вверх по течению, в направлении звуков. Сразу за излучиной он увидел две фигуры, барахтавшиеся в воде, быстро выскочил на мелководье и, не теряя времени, помчался к женщинам.

Реайлин и Фриша купались молча, ни одна не хотела разбивать лед, образовавшийся вокруг них. Реайлин постаралась закончить пораньше, чтобы иметь возможность уколоть Фришу.

– Ты еще не закончила? – проворчала Реайлин. – К тому времени, когда мы вернемся, они все съедят. Ух! Вот уж не ожидала, что мне придется тебя ждать!

Фриша закатила глаза.

– Возможно, если бы ты мылась более тщательно, тебе удалось бы смыть грязь, которую ты так любишь выставлять вместе со своим дурным характером.

Реайлин нахмурилась.

– Ну, у меня хотя бы есть характер. А ты такая, как тысячи... как все остальные.

Фриша натянула чистую тунику и штаны на чистое нижнее белье и пристегнула широкий пояс из мягкой кожи, который Резкайн купил для ее метательных ножей. Каждый прятался во вшитых внутрь маленьких ножнах. Пояс закрывал всю среднюю часть ее тела, от бедер до ребер, и заметить ножи было невозможно, они располагались под углом, она могла наклониться, получая легкий доступ к оружию. Некоторые рукояти смотрели вниз, а другие – вверх. На коже цвета красного дерева был выгравирован узор из листьев и виноградной лозы. В целом пояс выглядел красиво, если носить его поверх туники и штанов. С платьем он выглядел бы не так эффектно.

Фриша удивилась, когда Резкайн подарил ей пояс после того, как они покинули одну из деревень, где провели ночь. Она понимала, что такие вещи изготавливают на заказ, и ему пришлось заплатить значительную сумму, чтобы его успели сделать до их отъезда.

Фришу заинтересовало, откуда у него деньги и сколько их. Они с Тэмом пришли к выводу, что совсем немного, и это совсем не соответствовало его имени. Фриша очень надеялась, что он не тратит все на нее. Теперь она беспокоилась, что Резкайн мог думать, будто ему нужно покупать ее любовь, чтобы удержать от замужества с дворянином.

После того как они собрали мокрую одежду, которую выстирали в ручье, молодые женщины пошли вдоль берега к лагерю. Когда они миновали излучину, обе резко остановились. Фриша подумала, что она никогда не видела ничего более прекрасного.

На грациозном, стройном теле бугрились мощные мышцы. Воин стоял, повернувшись к ним спиной, и верхняя часть ягодиц выглядывала из воды. Шелковистые черные волосы, сейчас мокрые, прилипли к спине, по которой стекали тонкие ручейки. Воин повернулся в их сторону, чтобы вымыть другой бок, и она увидела черные завитки волос у него на груди, спускавшиеся вдоль мощного торса к воде. Мышцы Резкайна напрягались и расслаблялись, бледная кожа сияла на солнце, словно он являлся олицетворением бога.

Фришу заворожило это зрелище. Как и Реайлин. Обе девушки не могли оторвать от воина глаз, пока Реайлин не открыла рот.

– Ну, тут есть за что побороться, – заявила самозваная воительница.

Фриша нахмурилась и посмотрела на нее.

– Держись от него подальше. Он не твой, – ответила она.

Реайлин рассмеялась.

– Но еще и не твой. Пока он не женился, на него можно охотиться. – Девушка рассмеялась и добавила: – На самом деле такие мужчины никогда не принадлежат одной женщине. Резкайн может заполучить любую, какую пожелает, и не важно, женат он или нет. Неужели ты думаешь, что он удовлетворится только тобой? – Реайлин бросила на Фришу презрительный взгляд, в который вложила все, что думала о сопернице.

Фриша закричала и бросилась на Реайлин, которая оказалась совершенно не готова к такому проявлению агрессии со стороны маленькой претенциозной дурочки, и потеряла равновесие. Обе рухнули в ручей, но вода не охладила их гнев и враждебность. Почему-то – то ли сыграли роль обстоятельства, приведшие к драке, и овладевшая ими ярость, или женская природа, но ни одна из них не применила боевые техники, которым их учили. Они обменивались пощечинами, царапались и хватали друг дружку за волосы. Реайлин нанесла удачный удар в глаз Фриши. А та оставила глубокие царапины от челюсти Реайлин до самой ключицы.

Когда Резкайн оказался рядом с поразительной сценой, его спутницы схватились в яростной... Как это назвать? Драка? Битва? Он никогда не видел такой странной боевой техники. Женщины вели себя как дикие животные, царапались и хватали друг друга за волосы. На одной из конечностей – он не смог определить, кому она принадлежала – Резкайн заметил следы зубов.

– Что здесь происходит? – закричал он, разом перекрыв рычание и визг.

Обе женщины моментально замерли. Они посмотрели на Резкайна, разинули рты, но обе промолчали. Они все еще были рядом, а их руки сжимали светлые и каштановые пряди.

Фриша смогла заговорить далеко не сразу.

– Ты же голый! – наконец вскричала она.

Резкайн насмешливо посмотрел на нее, а потом нахмурился.

– Конечно, а как иначе. Я же мылся. И я не моюсь в одежде. – Он бесстыдно смотрел на обеих. – Не похоже, что вы тоже мылись.

Обе девушки покраснели и начали распутываться, и очень скоро оказались на расстоянии в несколько футов друг от друга. Обе опустили глаза, словно им стало стыдно из-за того, что они дрались, как животные, наполовину оставаясь в ручье. Но и от него они не могли оторвать взглядов. Они бросали их на него, сильно краснели и отворачивались, а потом все повторялось снова.

Резкайн уловил шорох в кустах и понял, что Тэм и лейтенант Джимсон услышали шум схватки. Когда мужчины прибежали, они не обратили внимания на женщин, хотя обе имели очевидные ранения, у них даже выступила кровь. Тэм потрясенно замер, а лейтенант Джимсон покраснел от гнева.

– Резкайн! – рявкнул он. Его рука легла на рукоять меча. – Что ты творишь? Как посмел смотреть на женщин, когда они мылись, да еще в таком виде. Если ты коснешься волоска на их головах, мало тебе не покажется, даже если это будет стоить мне жизни!

Резкайн в изумлении повернулся к лейтенанту:

– О чем ты говоришь? Я не...

– Я ничего не хочу слышать! Во всяком случае, до тех пор, пока ты не оденешься. Иди! – крикнул лейтенант.

Не вызывало сомнений, что это был приказ офицера.

По какой-то причине Резкайн почувствовал, что им овладевает гнев, направленный на лейтенанта. Ничто в данной ситуации не должно было вызвать в нем таких эмоций. Никто не убит и не ранен... ну, если не считать нескольких царапин и синяков.

Рассерженный воин вошел во внутреннее пространство лейтенанта так, что их тела почти соприкасались и лейтенант не имел возможности обнажить меч. Резкайн посмотрел через плечо лейтенанта и заговорил в ухо солдата так тихо, что никто не мог его услышать, в том числе Тэм, который стоял всего в нескольких футах, разинув рот, как выброшенная на берег рыба.

– Больше не совершай таких ошибок, лейтенант Джимсон. Даже голый и без оружия я могу прикончить тебя за несколько секунд. Не стоит меня недооценивать. Ты мой друг, но если еще раз бросишь мне вызов, тебе конец. В твоих интересах сначала выяснить все факты, прежде чем делать выводы и выдвигать обвинения.

Резкайн обошел лейтенанта и зашагал вдоль берега, чтобы забрать одежду и остальные вещи. Он решил, что должен провести некоторое время отдельно от отряда, чтобы все обдумать и успокоиться. Он чувствовал разочарование и не понимал, почему испытал гнев по отношению к лейтенанту. Джимсон ничего не сделал и не произнес никаких угрожающих слов. Он просто его предупредил, что выглядело вполне разумно. Если бы он атаковал женщин, лейтенанту следовало защищать их честь и хотя бы попытаться убить Резкайна. Значит, дело не в словах лейтенанта.

Резкайн довольно долго размышлял над этим вопросом, пока ему не показалось, что он все понял. Дело в предположении и обвинении, сообразил Резкайн. Он рассердился на лейтенанта из-за того, что тот мог подумать, будто Резкайн способен причинить вред женщинам без всякой на то причины или чтобы удовлетворить свои желания.

У Резкайна был только один опыт близкого общения с женщиной, и он начался весьма приятно, но закончился внезапно, когда женщина попыталась его убить. Однако он знал, что мужчины обычно делали с женщинами. Так как он никогда не оказывался в их обществе, до того как покинул крепость несколько недель назад, он практически забыл про тот эпизод. Произошло слишком много других событий, и ему пришлось приспосабливаться к необычной скорости внешнего мира. Позволить себе стать открытым и уязвимым для другого человека в течение любого промежутка времени – нет, сейчас он не мог себе такого позволить. Резкайн понимал, что близость не является обязательной, если он не хотел, чтобы на свет появился ребенок, а потому у него и не возникали подобные мысли.

Эти мысли вернули его к источнику гнева. Резкайн не был эгоистичным или жестоким человеком. Он убивал, когда возникала необходимость или мастера отдавали приказ; но верил, что у них имелась на то причина. Ему не нравилось убивать, но это его не тревожило.

Но напасть на женщин у ручья было бы жестоко и бессмысленно. Резкайн рассердился на лейтенанта, с которым они путешествовали уже несколько недель, потому что тот решил, будто Резкайн способен на такой поступок. Его возмутило, что друг поставил под сомнение его приверженность Правилам, в частности Правилу 1. Но более всего разозлило то, что для него оказалось важным мнение лейтенанта, и это стало новым ощущением.

Прежде Резкайна никогда не волновало, что думали о нем другие – как о личности. Всех людей, которых он знал раньше, занимало только одно: как он изучал Правила и Умения и действовал ли спокойно и без эмоций. До тех пор, пока он не проявлял жестокость или слабость, их не интересовали его мысли и чувства. Он знал, что никто его не осуждал, если это не относилось к Правилам, но мастера всегда считали, что он говорил правду, когда признавался в нарушении одного из них. Вопрос чести и доверия. Резкайн испытал гнев из-за того, что лейтенант мог такое о нем подумать. А остальные?

Когда Резкайн вернулся к отряду, он ничего не сказал, а лейтенанта полностью игнорировал. Он старался дистанцироваться от эмоций, но опасался, что если посмотрит на него, то может убить – или причинить серьезный вред, нарушив сразу Правила 1, 37 и 188... возможно, еще 2, но он все еще сомневался, что полностью понимал смысл последнего.

Резкайна смущали собственные чувства. Он не мог вспомнить, когда сердился на кого-то, кроме себя самого. Все раны и вред, который ему причиняли в крепости, даже пытки, имели причину – они входили в его обучение. Даже разбойников он мог оправдать – они же разбойники и всегда так поступают. Но сейчас все было иначе.

Резкайн молча оседлал своего коня и порылся в седельных сумках. Некоторые полезные вещи он держал в них, чтобы иметь к ним быстрый доступ, а не копаться в бездонном мешке. Он достал несколько пакетов с лекарственными растениями, чистые куски ткани и кувшин с мазью. Затем взял небольшую металлическую чашку, чтобы вскипятить воду, и сделал компресс из трав.

Резкайн опустился на колени рядом с Фришей, но она даже не посмотрела в его сторону. Она сидела на поваленном дереве на краю поляны, опустив голову так низко, что волосы скрывали лицо. Молодой человек осторожно приподнял ее подбородок, чтобы взглянуть на царапины.

Фрише было так стыдно, что она не осмеливалась встретиться с ним взглядом. Ее щеки покраснели, по щекам потекли слезы, но он не думал, что синяк будет большим. Впрочем, пурпурные следы вокруг одного глаза будут проходить несколько дней. Резкайн почувствовал, как все у него в груди сжалось, когда он понял, что Фриша старалась на него не смотреть.

Резкайн хотел бы понять, что она теперь о нем думала. Он взял ее изящную руку, вложил компресс, а потом поднял его так, чтобы он оказался прижатым к подбитому глазу. Фриша вздохнула – прохладная тряпица сразу принесла облегчение. Другой чистый кусочек ткани Резкайн окунул в мазь и тщательно прочистил царапины на ее лице и руках. А на более глубокие нанес слой мази. И все это время он молчал.

Закончив обрабатывать раны Фриши, он перешел на другой край поляны, к Реайлин. Она сидела на земле, подтянув колени к груди и опираясь спиной о дерево. Она отвернулась от всех остальных, погрузившись в стыд и жалость к себе. Когда она заметила приближавшегося Резкайна, он находился в нескольких шагах от нее. Реайлин попыталась быстро встать, чтобы избежать встречи, но он схватил ее за руку и усадил обратно на землю.

Еще одна женщина сердилась на него, но он решил, что не позволит ей напрасно страдать. Он взял еще одну чистую тряпицу, намочил ее в жидкости из чашки и принялся промывать ее раны. Самыми серьезными оказались глубокие царапины на шее, и он положил туда побольше мази. Закончив, он вымыл чашку, запаковал обратно все лекарства и уселся, чтобы съесть то, что осталось от их дневной трапезы.

Глава 13

Джимсон молча наблюдал, как молодой воин ходил по поляне, занимаясь ранами женщин. Он действовал уверенно и эффективно, но на удивление мягко. Чтобы так умело врачевать раны, Резкайн наверняка обучался искусству целительства, и не вызывало сомнений, что его учили очень тщательно. Даже плохой солдат с навыками целителя стоил десяти обычных, а Резкайн не был обычным солдатом. Джимсон не видел лица молодого человека, когда тот обрабатывал раны Реайлин, но на Фришу он смотрел с нежностью.

После того как Резкайн решительно удалился, обе молодые женщины рассказали Джимсону и Тэму, что произошло. Джимсон почувствовал себя виноватым – ему не следовало так себя вести с Резкайном. Молодой воин прибежал только после того, как услышал тревожные крики, как сам лейтенант и Тэм. К несчастью, обстоятельства сложились так, что он примчался на помощь голым. Беспокоясь о безопасности женщин, он отбросил в сторону приличия.

Теперь Джимсон понимал, что произошло, но в тот момент ситуация выглядела иначе. Тем не менее молодой человек неизменно вел себя как джентльмен и всегда придерживался кодекса, по которому жил. Джимсону следовало знать, что Резкайн никогда не воспользуется слабостью женщин. А будь он честен с самим собой, он бы признал, что часть его гнева возникла из-за ревности и желания защитить Реайлин. И еще ему не понравилось, как молодая женщина смотрела на тело молодого воина.

После того как Резкайн поел, он принялся собирать вещи. К нему подошел Тэм, чтобы помочь седлать лошадей, но понял, в каком состоянии находится Резкайн, и ничего не стал говорить. Резкайн пытался прогнать паршивое настроение, но теперь, когда оно им овладело, никак не мог прийти в себя. Наконец путешественники уселись на лошадей и отправились дальше.

Через несколько часов пути Джимсон решил, что пришло время обратиться к молодому воину. Он пытался обмануть себя, думая, что беседа получится более безопасной, если оба будут верхом. Догнав боевого скакуна, Джимсон немного подождал, прежде чем начать разговор. Когда он заговорил, лейтенант с удивлением обнаружил, что его голос дрожит от страха. Он был офицером королевской армии, а боялся молодого воина. Он мог бы посмеяться над собой, не будь ситуация такой серьезной.

– Резкайн, я бы хотел с тобой поговорить о том, что произошло.

– Продолжай, – холодно ответил Резкайн.

Он не повернул головы, продолжая смотреть по сторонам – в поисках возможных опасностей – во всяком случае, он так объяснил себе собственное поведение.

– Представь ту сцену с моей позиции, – снова заговорил лейтенант. – Ты стоял голый перед двумя женщинами, а они находились в воде и кричали. Ты же понимаешь, что мой долг, моя честь требуют от меня защищать невинных жителей королевства, и прежде всего своих спутников. Вне всякого сомнения, ты это знаешь.

Резкайн посмотрел на лейтенанта ледяным взглядом.

– Я понимаю твой долг, лейтенант, и то, как сцена у ручья выглядела в твоих глазах. Однако я знаю, что не давал тебе повода усомниться в моих принципах. Мой долг состоит в том, чтобы защищать честь друзей, среди которых одна из женщин, устроивших драку, и до тех пор, пока я не приму решение о второй, я буду относиться к ней так же. Я уже говорил и повторю еще раз: меня мало волнуют приличия, за исключением тех случаев, когда речь идет о моих друзьях, и я готов без колебаний отбросить их прочь. Я услышал крик, увидел людей, сражавшихся в воде, и поспешил, чтобы помочь или защитить. Мой внешний вид в тот момент значения не имел, – проворчал Резкайн. – Кроме того, я не ожидал, что женщины могут драться между собой.

Джимсон смущенно ерзал в седле.

– Я знаю, что произошло. Женщины мне рассказали. Я совершил ошибку, когда поставил под сомнение твою честь и начал тебе угрожать. Правда в том... – он поднял руку и нервно потер шею, – ... ну, я испытал некоторую ревность. И рассердился.

Резкайн бросил на него косой взгляд.

– Ревность к чему? – растерянно спросил он.

– К тебе, естественно, – сказал Джимсон. Выражение полнейшего недоумения на лице Резкайна полностью убедило лейтенанта, что молодой человек не понимал истинных причин произошедшего. – Тебе известно, из-за чего дрались женщины?

Резкайн покачал головой:

– Понятия не имею. Они невзлюбили друг друга с первой встречи. Мне это показалось странным, потому что я заметил у них много общего.

Джимсон тряхнул головой и рассмеялся.

– Ты действительно не понимаешь. Дело в том, что мне нравится Реайлин.

– Мне тоже она нравится, – заметил Резкайн.

Джимсон вздохнул и ответил:

– Нет, я хотел сказать, что меня к ней влечет. И мне очевидно... как и всем... что тебя влечет к Фрише. Проблема в том, что обе женщины хотят тебя.

Резкайн нахмурился. Его влечет к Фрише? Он совсем не был уверен. Он считал, что наверняка знал бы, если бы его привлекла женщина. Его больше интересовала Фриша, чем Реайлин, из чего, возможно, следовало, что его к ней влекло. Он решил подумать об этом позже.

– Так из-за чего они дрались? – в недоумении спросил Резкайн.

Джимсон закатил глаза.

– Из-за тебя! – ответил он.

– А почему они дрались из-за меня? Насколько мне известно, я ничего не сделал, чтобы рассердить или обидеть кого-то из них, – сказал Резкайн.

– Дело не в том, что ты сделал что-то не так. Они дрались из-за тебя. Обе хотят тебя заполучить и сражались за то, кто из них будет тобой обладать, – терпеливо объяснил Джимсон.

Он начал понимать: несмотря на то, что Резкайн был поразительно талантливым и умным воином, он совершенно не разбирался в женщинах.

– А почему они стали из-за этого драться? Ведь исход поединка не гарантировал, что я выберу победительницу, – заметил Резкайн.

– Может быть, но если бы я начал искать внимания Фриши, разве ты не испытывал бы желания со мной подраться? – спросил Джимсон.

Резкайн немного подумал и пожал плечами:

– Если Фриша выберет тебя, я буду уважать ее решение. В целом ты достойный мужчина, который сможет ее обеспечить. Ты станешь хорошим мужем. К тому же у меня нет на нее никаких прав. Она собирается выбрать мужа из дворян.

– Что? – выпалил Джимсон. – Но я думал... у меня не вызывает сомнений, что она в тебя влюблена. Я считал, что вы совершенно точно вместе.

Резкайн кивнул.

– Мы вместе в том смысле, что я ее друг и буду защищать столько, сколько смогу. Она согласилась путешествовать со мной, но ее цель добраться до Кайбейна и там выбрать мужа. Ее дядя ищет ей женихов прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем.

Джимсон оглянулся на молодую женщину, которую они обсуждали. Она ехала достаточно далеко и не слышала их разговора, но с любопытством за ними наблюдала. Синяк под глазом проступал ярким пятном на бледной коже.

– Я не уверен, что женихи, которых отыщет ее дядя, ей понравятся. Я не эксперт, но мне кажется, что Фриша уже сделала свой выбор, – заявил Джимсон.

Резкайн бросил на него насмешливый взгляд, а потом повернулся, чтобы выяснить, на что тот смотрел. Когда его взгляд остановился на Фрише, молодая женщина вздрогнула, внезапно сообразив, что мужчины, должно быть, говорили о ней. Она быстро спрятала лицо за длинными каштановыми волосами. Обычно в дорогу она собирала их в хвост, но сейчас старалась спрятать синяк на лице.

Резкайну совсем не хотелось возвращаться к опасной теме, но Джимсон снова заговорил о причине, которая заставила его обратиться к Резкайну.

– Значит, между нами все в порядке? Между мной и тобой? – осторожно спросил лейтенант.

Резкайн глубоко вздохнул.

– Да, но помни о моем предупреждении. Я говорю это сейчас, потому что ты мой друг. Но если ты еще раз бросишь мне вызов, я тебя убью, потому что точно буду знать, что не давал тебе повода.

Джимсон некоторое время смотрел на Резкайна. Он не сомневался, что молодой воин выполнит свое обещание. Именно так и следовало понимать его слова – обещание. В нем отсутствовала угроза. Резкайн честно его предупреждал. Если он когда-нибудь атакует его без справедливой причины, а Резкайн настаивал, что он никогда такого повода не даст, он должен быть готов к тому, что молодой воин будет защищаться. И еще Джимсон знал, что Резкайн одержит победу, а он умрет. То была констатация факта – и солдат в нем не мог ее не оценить.

Джимсон коротко кивнул.

– Что же, это справедливо.

К следующему дню настроение у всех улучшилось. Резкайн больше не обижался на Джимсона, а женщинам каким-то образом удалось заключить молчаливый пакт о ненападении. Резкайн решил не говорить с ними о произошедшей схватке. Он по опыту собственных занятий знал, что многие разногласия, даже войны, велись из-за ревности. Просто ему в голову не приходило, что он сам мог стать причиной конфликта.

Резкайн все еще считал, что лейтенант не имел права на столь резкое выступление. И вообще его история, в лучшем случае, выглядела нелогичной. Мастера предупреждали Резкайна, что все сердечные проблемы обычно лишены логики. Они предупреждали, что недооценивать возможные действия впавшего в отчаяние мужчины... или женщины не следовало. Женщины могли вести себя так же злобно, как и мужчины, но часто действовали тоньше. Они предпочитают использовать яды и обман, а не сталь.

До Кайбейна оставалось еще несколько дней, и путники устали. Утро и день обычно проходили в молчании, лишь изредка возникали разговоры или кто-то рассказывал историю. Обычно молчаливый лейтенант Джимсон мог поведать немало любопытного из своей жизни солдата. И хотя он не участвовал в крупных сражениях во время войны, его задача состояла в сопровождении военных грузов, из чего следовало, что он много путешествовал по Ашаи.

Во время одного из интригующих рассказов Джимсона Резкайн обратил внимание на какое-то шевеление в листве. И хотя он не заметил движения, инстинкт подсказал ему, что впереди их ждет опасность. Энергия, всегда предшествовавшая схватке, наполнила его, точно огненный поток. Перехватив взгляд Джимсона, он сделал несколько стандартных военных сигналов рукой, показывая, что лейтенанту следовало продолжать рассказ, но приготовиться к схватке.

Джимсон продолжал свой рассказ, позволив лошади слегка замедлить шаг – якобы чтобы оказаться среди слушателей. Резкайн улыбался и кивал в нужных местах, словно его также захватила история. Лейтенант сделал быстрое движение за спиной, надеясь, что Тэм его поймет. Он не хотел, чтобы отряд растянулся во время атаки. Сначала Тэм выглядел смущенным, но потом уловил изменение в поведении своих спутников и направил лошадь вперед, чтобы догнать Джимсона и женщин.

Как только путешественники оказались возле места с потревоженной листвой, Резкайн приказал своему скакуну атаковать и направил его в кустарник, находившийся на восточной стороне дороги. Лейтенант Джимсон протянул руки и бесцеремонно сдернул обеих женщин с седел как раз в тот момент, когда в воздухе просвистел арбалетный болт. Затем он ударил по бокам своей лошади и подтолкнул ее к кустарнику на западной стороне дороги, прямо к арбалетчику, выдавшему свое местонахождение. Прежде чем тот успел перезарядить свое оружие, Джимсон уже был рядом. Мужчина повернулся, собираясь бежать, но лейтенант наклонился вперед и покончил с арбалетчиком одним впечатляющим ударом меча.

В тот самый момент, когда Джимсон повернулся в поисках новых врагов, зазубренный кинжал ударил его в бедро и сильные руки стащили с лошади. Лейтенант упал на землю, больно ударив раненую ногу. Он перекатился, ожидая в любой момент удара стали. Когда ему удалось развернуться, Джимсон увидел, что его противник уже склонился над ним, и понял, что не успеет поднять меч.

Внезапно фут окровавленной стали вышел из груди нападавшего. Изо рта разбойника хлынула кровь, и он рухнул на землю. На его месте появился Тэм – глаза широко раскрыты, а руки отчаянно дрожат. Через мгновение Тэм подавил панику и понял, что он сделал. Он посмотрел на мертвеца и заморгал, словно это могло что-то изменить. Затем упал на колени, и его вырвало. Джимсон поднял меч и встал, стараясь не обращать внимания на обжигающую боль в ноге. Он схватил Тэма за ворот туники и поставил молодого человека на ноги.

– Вставай! – крикнул лейтенант. – Это еще не конец!

Между тем Резкайн и его скакун растоптали двух разбойников – и оба остались лежать на земле. Они не были мертвы, но получили серьезные ранения и стонали от боли. Быстро оценив возможные угрозы, Резкайн решил оставить им жизнь – пока. Возможно, они обладали полезной информацией. Он спешился и обнажил мечи, повернувшись к остальным разбойникам, поразил первого как раз в тот момент, когда послышался щелчок арбалета. С нечеловеческой реакцией он вскинул Громобой, клинок описал дугу и отбил болт.

Трое оставшихся разбойников удивленно закричали, когда увидели жидкое серебро и лазурные завитки на мечах, и тут же бросились бежать. Резкайн убрал в ножны Королевского Убийцу, снял с пояса маленький топорик, метнул его в ближайшего убегавшего разбойника, и тот с глухим хрустом вошел глубоко ему в спину.

Затем воздух рассекли два метательных ножа. Один разбойник получил удар в поясницу, другой успел отбежать подальше, и нож угодил ему в ногу. Однако Резкайн, продолжавший движение, нагнал его и одним ударом снес голову.

Резкайн оглядел поле боя, чтобы понять, где его присутствие требовалось больше всего. Лейтенант Джимсон сражался с разбойником, но складывалось впечатление, что он побеждал. Заметно побледневший Тэм стоял чуть в стороне, словно собирался прийти на помощь. Фриша пряталась за лошадью в центре дороги, но Реайлин исчезла. Что-то за деревьями сбоку от Фриши привлекло ее внимание, и она повернулась в ту сторону. Резкайн помчался к ней, намереваясь перехватить и выяснить, что вызвало ее интерес.

Резкайн подбежал к Фрише, махнул рукой, чтобы она сдвинулась в сторону, и увидел, что отвлекло внимание девушки от сравнительной безопасности дороги. Огромный разбойник, в два раза больше Реайлин, отбросил ее в сторону, точно тряпичную куклу. Она выронила меч, но сумела ранить его одним из кинжалов. Маленький клинок торчал из бедра великана, но рана лишь усилила его ярость. Резкайн пригляделся к нему более внимательно и понял, почему тот не обращал внимания на рану. Его руки покрывали пурпурно-черные чернила. Он схватил Реайлин за грудной доспех, швырнул на дерево, ее тело с глухим стуком ударилось о ствол, и она рухнула на землю. Фриша закричала, привлекая внимание разбойника. Когда он повернулся, он увидел не испуганную женщину, а демонический взгляд Резкайна.

Вооруженный двумя мечами Резкайн ударил мужчину в лицо тяжелой рукоятью. Великан отшатнулся, но устоял на ногах. В следующее мгновение Резкайн нанес удар тяжелым, усиленным сталью сапогом разбойнику в живот. Воздух вырвался из легких великана, он упал на колени, и его вырвало. Резкайн убрал в ножны Громобой, взял Королевского Убийцу двумя руками и поднял клинок высоко над головой, направив острие вниз. Лезвие вошло в основание черепа, повредив спинной мозг. Это была казнь, эффективная и простая.

– Резкайн! – закричала Фриша.

Она знала, что Резкайн убивал людей во время предыдущей схватки, но не видела собственными глазами. Теперь прямо у нее на глазах он жестоко убил человека, которого уже победил. Резкайн не обратил внимания на ее крик, небрежным движением оторвал кусок ткани от туники убитого, вытер им клинок и вернул в ножны.

Затем Резкайн быстро и уверенно расстегнул доспехи раненой молодой женщины. Фриша, спотыкаясь, подошла к нему и сжала плечо. Он с трудом сдержался и не отбросил ее руку в сторону.

– Резкайн, что ты делаешь? – с тревогой закричала Фриша.

Лейтенант Джимсон и Тэм появились именно в этот момент и удержали Фришу. Пока Тэм отводил ее в сторону, тихонько успокаивая, Джимсон шагнул вперед и опустился на колени рядом с Реайлин.

– Она в порядке? – с нескрываемой тревогой спросил он. – Конечно, я понимаю, что она пострадала. Но насколько серьезны ее ранения?

Реайлин, которая задыхалась, стиснула зубы от боли.

– Реайлин ударилась спиной о дерево, она может шевелить ногами, но я думаю, что на ребрах могут быть трещины или они сломаны, – ответил Резкайн, которому наконец удалось снять доспехи. Он внезапно остановился и повернулся к лейтенанту: – Ты связал тех, кого я оставил в живых?

Джимсона удивило внезапное изменение темы.

– Ну... один умер от полученных ран. Я полагаю, это тот, кого ты оставил в живых – на нем нет ран от клинков. Второй еще жив, но он никуда не денется, у него сломан таз.

Резкайн кивнул и провел пальцами по телу Реайлин, тщательно ощупывая каждый позвонок. Она сдавленно застонала, когда он коснулся болезненных участков, но позвонки не пострадали и оставались на правильных местах. Затем он занялся ребрами. Три с левой стороны пострадали, скорее всего, в них появились трещины, но они не были сломаны.

– Как она? – спросил Джимсон.

– Трещины на трех ребрах, потребуется жесткая повязка. Как мне кажется, спина не пострадала. И нам нужно следить за синяками, чтобы убедиться, что нет внутреннего кровотечения. Ты знаешь, когда здесь появится очередной патруль?

Лейтенант Джимсон покачал головой:

– Я не уверен.

– Нам следует сложить тела вдоль дороги, чтобы их обнаружил патруль. Также временно это может удержать других разбойников от новых нападений. Нам нужно пройти по дороге не менее нескольких миль, после чего мы разобьем лагерь. До заката осталось еще несколько часов, но Реайлин необходимы отдых и неподвижность. У меня есть кое-какие лекарственные растения и мази, которые помогут смягчить боль и ускорят процесс исцеления, – сказал Резкайн.

– Есть, сэр, – автоматически ответил лейтенант, встал и повернулся. – Тэм, пойдем со мной.

Тэм вздрогнул, но кивнул и последовал за ним.

– Фриша, – сказал Резкайн, – ты посидишь с Реайлин, пока я заберу кое-какие припасы из своей сумки?

Фриша, очевидно, была потрясена. Она некоторое время бессмысленно смотрела на Резкайна, словно не понимала родной язык, потом взглянула на него, когда он повторил ее имя, и тряхнула головой, постепенно приходя в себя.

– Д-да, конечно, – ответила она и поспешила к раненой девушке.

Фриша села рядом с Реайлин, положила ее голову к себе на колени, глядя вслед уходившему Резкайну. Лишившись его поддержки и защиты, она сразу почувствовала себя невероятно уязвимой. Он отсутствовал всего несколько минут, но напуганной молодой женщине показалось, будто прошла вечность.

Реайлин постепенно приходила в себя после схватки с великаном. Она знала, что, если бы Резкайн не появился вовремя, она была бы мертва. Даже с оружием и умением им владеть она не могла противостоять огромному разбойнику. Она думала, что является воином, но в первой же настоящей схватке не сумела оказать серьезного сопротивления. Ее боль и неспособность двигаться, и даже нормально дышать, заставили ее чувствовать себя еще более уязвимой, а после ухода Реза единственным источником утешения осталась Фриша!

Фриша вспоминала все, что произошло несколько мгновений назад. Как ее стащили с лошади, свист арбалетного болта, звон стали и кровь. А потом Реайлин вступила в схватку с огромным разбойником, но он швырял ее так, словно она вдруг превратилась в мелкого зверька. Фриша представила себя на месте Реайлин и то, как она ударяется о ствол дерева. Она с ужасом видела, что Реайлин едва не забили до смерти прямо у нее на глазах, а она ничем не могла ей помочь. И хотя она тренировалась бросать ножи, ей далеко не всегда удавалось попасть в цель. Она даже сделала дрожащей рукой несколько попыток, но не сумела поразить огромного зверя.

Но еще чаще перед глазами у нее возникал образ Резкайна, стоявшего над разбойником перед тем, как нанести тому смертельный удар. Когда Резкайн пустил в ход кулак и ногу, она поняла, что его переполняла ярость боя. Но когда разбойник упал на колени и его вырвало, что-то изменилось. Казалось, мир замер. Несколько прядей волос выскользнуло из хвоста на затылке Резкайна, их подхватил ветер и бросил ему в лицо – но глаза воина превратились в ледяную сталь. И, когда страшное лезвие обрушилось на разбойника, забирая его жизнь и отпуская навсегда душу, лицо Резкайна и глаза стали пустыми, лишенными всего человеческого. Именно этот миг напугал ее больше всего.

Резкайн вернулся со своей лошадью и бинтами, поднял тунику Реайлин так, что обнажилось тело под грудью, и Фриша сделала глубокий вдох. И хотя она сама не была уверена, что заставило ее так отреагировать – то, что Резкайн увидел обнаженное тело Реайлин, или темно-пурпурные и черные синяки на нем.

Резкайн взял металлическую чашку, высыпал в нее несколько пакетиков лекарственных растений и налил немного воды из меха. После того как порошки намокли, он смешал их, добавив мази так, что получилась густая паста. Затем мягко, кончиками пальцев смазал спину и бока Реайлин. И хотя он действовал осторожно, молодая женщина не сумела сдержать стоны. Наконец он плотно забинтовал ее, чтобы зафиксировать ребра.

Резкайн все собрал и, убирая в седельные сумки, покачал головой. Он даже не думал, что им потребуется так много лекарств, мазей и бинтов; до сих пор они уходили только на женщин. Если так будет и дальше, очень скоро ему придется искать возможность пополнить запасы. Он осторожно поднял Реайлин на руки, и она тихонько застонала. Реайлин оказалась невероятно легкой, и Резкайн подумал, что смог бы нести ее несколько миль до лагеря, если бы потребовалось.

– Извини за неудобства, но ходить ты сейчас не можешь. Старайся дышать глубоко и не обращать внимания на боль. Когда мы разобьем лагерь, я заварю чай, который уменьшит боль и поможет тебе заснуть.

Реайлин всхлипнула.

– Спасибо тебе, Рез, – прошептала она.

Тэм и Джимсон уже заканчивали складывать тела, когда появился Резкайн с Реайлин на руках. Лицо Тэма стало пепельно-серым, казалось, еще немного, и его снова вырвет, или с ним это уже случилось – несколько раз. Оба мужчины были перепачканы кровью, на лице лейтенанта Джимсона застыло мрачное выражение, пока он не увидел Реайлин. Он поспешил к Резкайну, вытирая руки о штаны и тунику.

– Джимсон, – сказал Резкайн, впервые обратившись к нему по имени, а не по званию, и лейтенант сразу обратил на это внимание. – Если ты сядешь на лошадь, я передам тебе Реайлин, и ты будешь ее держать, а мы пойдем дальше. Сейчас она не сможет ехать самостоятельно.

– Конечно, я с радостью помогу, – поспешно ответил Джимсон, вскакивая в седло.

Его бедро было перевязано, но лейтенант отклонил предложение Резкайна о помощи. Резкайн передал Реайлин в протянутые руки лейтенанта, и раненая женщина снова застонала. Резкайн не стал бы показывать свою уязвимость, но понимал, что обитатели внешнего мира не умеют правильно относиться к боли.

Резкайн повернулся к Фрише и Тэму – оба выглядели заметно более бледными, чем обычно.

– С вами все в порядке? – спросил Резкайн. – Я не вижу у вас ранений.

Фриша покачала головой.

Тэм с трудом сглотнул.

– Я в порядке, у меня нет ранений, – сказал он.

Резкайн не видел, какие события происходили на другой стороне дороги, но затравленный взгляд Тэма указывал на то, что молодой человек впервые в жизни кого-то убил.

– Мы поговорим позднее, – сказал Резкайн, Тэм в ответ кивнул, и Резкайн продолжал: – Мы пройдем дальше по дороге и разобьем лагерь. Я не жду новых неприятностей, но мы должны быть настороже. Лейтенант Джимсон занят, так что ты, Тэм, будешь прикрывать нас сзади. Не отставай, но постоянно поглядывай назад и по сторонам. Твои глаза должны постоянно двигаться. Если ты что-нибудь увидишь, что угодно, даже если тебе покажется, что это всего лишь олень, если только ты не будешь знать наверняка, тебе следует меня предупредить.

Тэм сглотнул и снова кивнул.

В течение двух часов путешественники медленно двигались по дороге, пока не нашли подходящее место для лагеря. Оно находилось в нескольких дюжинах шагов от дороги, и его окружали деревья, низко свисавшие ветви которых и окружавший их кустарник скроют костер от случайного наблюдателя.

Резкайн провел разведку и не обнаружил новых следов разбойников. После того как он добыл мясо на обед, Резкайн вернулся в лагерь и проверил Реайлин. Оставшуюся часть вечера лейтенант Джимсон хлопотал вокруг нее, стараясь сделать все, чтобы она чувствовала себя удобно. К несчастью, Реайлин интересовал только Резкайн. То, что молодой воин спас ей жизнь и отомстил ее врагу, после чего перевязал раны, еще больше усилило ее влечение к нему.

Даже Резкайн уловил чувство в ее взгляде – сказывалось еще и действие наркотика – впрочем, слова лейтенанта помогли Резкайну лучше понимать происходящее. Он не знал, какое это могло иметь значение, но чувствовал себя не лучшим образом. Резкайн не хотел, чтобы Реайлин его желала. Он не до конца сознавал, как относился к Фрише, но не сомневался, что его не интересовала Реайлин. Молодая женщина была слишком импульсивна и непредсказуема. Он никогда не будет чувствовать себя спокойно рядом с ней, не говоря уже о том, чтобы не оставаться рядом с ней настороже, что мешало любой интимности.

Глава 14

Первый взгляд издалека на столичный город Дом Короля оказался не слишком впечатляющим. Земля была полностью плоской, и путешественники видели лишь массивный мост через реку Стрейи и очень высокую серую стену. Считалось, что она достигала высоты в сто футов и построена из камня, добытого в горах Зигаран. Его доставляли по реке Тремадел, и поговаривали, что в тот момент, когда солнце находилось под определенным углом, стены начинали искриться. Однако с того места, где находились путешественники, они казались непримечательными.

– Вы уверены, что это Кайбейн? – спросила Фриша, глядя на чудовищную стену. – Возможно, мы свернули не там и оказались возле Дреннила.

Джимсон рассмеялся.

– О, я совершенно уверен. На самом деле, я бывал здесь несколько раз. С этой стороны город выглядит не слишком впечатляюще, но после того, как мы войдем в ворота, вы будете удивлены.

Фриша с сомнением посмотрела на стену. Ей казалось, что Дом Короля должен выглядеть грандиознее.

– Стены здесь скорее функциональные, чем декоративные, – добавил Джимсон. – За прошедшие столетия, когда сюда нередко добиралась война, целые секции стены бывали повреждены или уничтожены. Их приходилось регулярно восстанавливать – и делать это быстро. У строителей не хватало времени или денег, чтобы сделать стену привлекательной. К тому же их тяжкий труд превращался в пыль, как только катапульты начинали обстрел стен булыжниками.

Мост через Стрейи, массивный, опиравшийся на колонны, впрочем, недостаточно высокие, чтобы под ним могли проходить корабли с мачтами, впечатлял немного больше. Тэм остановился посередине моста и посмотрел через перила на бежавшую внизу воду.

– Как им удается удерживать камни между колоннами? Создается впечатление, что они парят в воздухе, – сказал он.

– Они использовали железные и стальные балки и брусья для рамы. Это было серьезное инженерное сооружение, инженерам и магам пришлось много поработать, и они получили щедрое вознаграждение, – ответил лейтенант.

– Я не могу дождаться момента, когда окажусь у дяди и приму горячую ванну. Я так устала быть грязной, – проворчала Фриша. – Сейчас меня совершенно не интересует город.

– Кстати, – сказал Джимсон. – Резкайн, где ты намерен остановиться и как скоро будешь готов отправиться в Скаттон? Мне нужно доставить несколько посланий и получить окончательное одобрение на отпуск. И тогда я смогу спокойно поехать в Скаттон. Как мне с тобой связаться?

Когда Резкайн открыл рот, чтобы ответить, заговорила Фриша:

– Он будет гостем в доме моего дяди. Ты с легкостью найдешь его. Мой дядя – генерал Маркум.

Лейтенант Джимсон и Реайлин, которая испытывала сильные боли, но уже могла ехать верхом, удивленно посмотрели на Фришу.

– Генерал Маркум твой дядя? – недоверчиво спросил Джимсон.

– Да, по материнской линии, – ответила Фриша, слегка покраснев от их внимания.

Джимсон посмотрел на Резкайна, продолжавшего с невозмутимым видом сидеть в седле, и понял, почему молодой воин не питал особых надежд относительно юной леди. Тем не менее Джимсон сомневался, что генерал мог отказать молодому воину в приюте. Несмотря на то, что говорил Резкайн, Джимсон был уверен, что он дворянин. С рыцарским чувством чести Резкайна, Джимсон не мог представить, чтобы тот совершил поступок, за который его лишили бы наследства. Но что еще важнее, Резкайн являлся обладателем мечей – высшей почести королевства, быть может, всех королевств. К тому же он пользовался благосклонностью короля. Что мог генерал возразить?

Резкайн заметил вопросительный взгляд Джимсона и повернулся к Фрише:

– Фриша, я не уверен, что генерал будет рад незваным гостям. Генерал Маркум меня не знает, и у него нет причин принимать меня в своем доме. А что будет с Реайлин? Мы не можем оставить ее одну, ведь она ранена.

Реайлин засияла, услышав слова Резкайна, но Фриша отбросила все его сомнения.

– Не беспокойся, Резкайн. Мой дядя будет рад тебя принять. Ведь за время нашего путешествия ты несколько раз спасал наши жизни. Тэм и я прекрасно понимаем, что если бы не ты, мы бы сюда не добрались. – Последние слова Фриша произнесла с мрачным видом – так говорят те, кто понимает, что они совершили нечто настолько глупое, что чудом остались в живых. С некоторой заминкой она добавила сквозь стиснутые зубы: – Я уверена, что и Реайлин сможет остановиться с нами.

Тэм энергично закивал головой.

– Она права, Рез. Только благодаря тебе мы живы, и я уверен, что дядя Фриши это оценит. Более того, я думаю, что он огорчится, если не сможет тебя принять. Я знаю, что мои ма и па радовались бы тебе, как давно потерянному сыну.

– Не нужно обо мне беспокоиться, – сказала Реайлин. – Я собираюсь остановиться у знакомых.

– Хорошо, – сказал Резкайн и вернулся к исходному вопросу лейтенанта. – Тут многое зависит от того, сколько времени генерал захочет видеть нас своими гостями. Послушай, Фриша, как скоро генерал согласится отпустить тебя в новое путешествие?

Фриша покраснела.

– Я... не уверена. Сначала мне придется его уговорить.

– Подождите, она также намерена отправиться в Скаттон? – едва не закричала Реайлин.

Фриша бросила на нее мрачный взгляд. Реакция Реайлин говорила о том, что она намеревалась продолжить попытки завоевать Резкайна, как только Фриша останется позади.

– Я тоже собираюсь в Скаттон, – выпалил Тэм.

– Ты же собирался вступить в армию? – удивился Резкайн.

– Ну да... я собирался... и вступлю... после турнира, – ответил Тэм. – О, бросьте, все туда отправляются, там будет интересно. К тому же армия никуда не денется. Кто знает, когда у меня появится новый шанс побывать на Королевском турнире? И я дал клятву защищать Фришу. Даже если она не нуждается во мне, когда рядом ты, Рез, я должен выполнить клятву.

– Твоя клятва перестанет действовать в тот момент, когда мы доберемся до дома моего дяди, Тэм, – заметила Фриша, – но я буду рада, если ты составишь нам компанию.

Лейтенант Джимсон, неизменно эффективный, вернул разговор к исходной точке.

– Когда вы примете решение об отъезде, сообщите мне в главные казармы. Хотя я с нетерпением жду возможности отдохнуть, надеюсь, что мы выступим не позднее чем через несколько дней. Путешествие в Скаттон будет долгим, и никто не знает, какие неприятности встретятся на нашем пути, – хмуро сказал он, вспомнив, через что им пришлось пройти по дороге сюда.

Лейтенант Джимсон принял решение и отвел в сторону Резкайна, чтобы поговорить наедине.

Они отъехали на несколько шагов в сторону от остальных.

– Резкайн, как ты знаешь, мне поручили доставить несколько сообщений по прибытии в Кайбейн. Одно из них адресовано генералу Маркуму и касается тебя.

– Меня? – спросил Резкайн, делая вид, что удивлен. – Какое отношение оно может иметь ко мне и откуда тебе известно, что там говорится?

– Полковник Симмонс попросил меня проверить точность фактов, изложенных в письме, перед тем как его запечатать. На самом деле там нет ничего особенного. В нем говорится, кто ты такой, описываются твои действия и помощь в схватке с разбойниками у реки Стрейи. Кроме того, сообщается, что ты являешься обладателем великих мечей, и мне кажется, что именно по этой причине полковник решил отправить письмо генералу. Никто из нас не слышал о том, чтобы в последние два десятилетия кому-то были дарованы шейалинские мечи, а потому твое появление сразу с двумя показалось странным, в особенности если учесть твой возраст.

Я посчитал, что ты должен это знать, раз уж тебе предстоит остановиться в доме генерала. Я не хотел, чтобы ты оказался в неловком положении. Твои действия спасли всех нас. Если бы не ты, мы почти наверняка были бы мертвы, как и Реайлин... Ну, и спасибо тебе. Я этого не забуду.

– Я ценю, что ты мне рассказал о письме, – ответил Резкайн. – Конечно, я не стану просить тебя забыть о долге и выбросить письмо, просто не доставляй его в ближайшие пару дней. Я бы хотел познакомиться с генералом на своих собственных условиях – до того, как он станет делать выводы на основании того, что я обладаю мечами.

Лейтенант искоса посмотрел на Резкайна. Он оказался на тонком льду. С одной стороны, если он задержится на пару дней, но доставит письмо, он не нарушит приказа. С другой, если не доставит послание немедленно, а с генералом что-то случится в результате действий Резкайна, пока он будет находиться в доме генерала, лейтенант окажется в очень тяжелом положении.

Джимсон не думал, что у воина имелись дурные намерения по отношению к генералу, но был ли он готов поставить на карту свою карьеру, возможно, даже жизнь, доверяя Резкайну? И все же Резкайн дважды его спас. Тут ему в голову пришла новая мысль. Резкайн являлся обладателем мечей, но его власть не была определена. Если бы он приказал не доставлять письмо, никто не смог бы законно поставить под сомнение решение лейтенанта.

Лейтенант Джимсон кивнул.

– Хорошо. Я доставлю письмо послезавтра. Если он спросит, почему произошла задержка, я скажу, что действовал по твоему приказу, – сказал он, неожиданно широко улыбнувшись.

Они без проблем вошли в город. Документы лейтенанта позволили им попасть туда без малейших задержек. Как и говорил лейтенант, город изнутри производил гораздо более приятное впечатление, чем снаружи. Бóльшая часть зданий была построена из камня, но попадались и дома из дерева. Широкие улицы, вымощенные гладкими плоскими булыжниками, пересекали пешеходные дорожки, шедшие вдоль улиц, а по краям шли аккуратные живые изгороди. На всех больших перекрестках имелись круглые площади, украшенные фонтанами, статуями или фигурно подстриженными фруктовыми деревьями.

На главной рыночной улице они не увидели многочисленных прилавков с кричащими торговцами, как в других городах. Здесь стояли каменные здания с магазинами и большими стеклянными витринами, в которых лежали товары. Лейтенант заверил их, что обычные прилавки они могут найти в других районах города, но на главной торговой улице продавали самые лучшие товары.

Лейтенант Джимсон провел их через район, где жили самые богатые люди города. Путники поражались великолепию домов, периодически восхищенно вскрикивая: «Ты только посмотри сюда!» Прекрасные сады и дворики были всюду, крыши украшали высокие шпили. Люди здесь одевались в дорогие шелка и кружева, женщины держали в руках зонтики и передвигались в изящных двухколесных колясках, которые тащили бежавшие перед ними слуги. Лейтенант назвал их «рикшами».

Когда лейтенант понял, что они добрались до нужного места, он остановился, чтобы спросить одного из местных жителей, где находится поместье генерала. Оно не поражало огромными размерами по сравнению с некоторыми чрезмерно роскошными особняками, но все равно было великолепным. Двухэтажное здание с белым мраморным фасадом по краям украшала золоченая виноградная лоза и цветные орнаменты. Огромные колонны из белого мрамора поддерживали балкон над главным входом – массивными дверями высотой в десять футов из дерева кендл.

Дом располагался в глубине, вдалеке от улицы, что давало уединение, его окружала ярко-зеленая лужайка с фигурно подстриженными фруктовыми деревьями и цветущим садом. Несколько больших дубов защищали более нежные цветы от слепящего солнца. Поместье окружала каменная стена примерно в восемь футов высотой с тяжелыми железными стилизованными воротами, которые были широко распахнуты. Никто их не охранял, и Резкайн решил, что ворота закрывали только на ночь.

Лейтенант Джимсон попрощался с ними и сказал, что пришлет кого-нибудь за лошадьми и заглянет к ним через несколько дней. Реайлин стала настаивать, что хочет отдать свою лошадь сразу, она утверждала, что сможет найти то место, где она остановится. Джимсон хотел ее проводить, но она категорически отказалась. В качестве компромисса он оплатил для нее рикшу. Реайлин и самой хотелось проехаться таким необычным способом, поэтому она согласилась. Она обещала вернуться через несколько дней, чтобы выяснить, когда они отправятся на турнир.

Копыта лошадей застучали по вымощенной булыжником дорожке, огибая петлю, где вполне могла развернуться карета. Трое путешественников спешились, и перед ними бесшумно открылись массивные двери. Пожилой мужчина в темно-синей ливрее ждал, когда они подойдут ближе. Он не знал, как обратиться к уставшим путешественникам, покрытым дорожной пылью и взмокшим на ярком солнце, однако низко им поклонился. И, не глядя никому в глаза, сказал:

– Добро пожаловать в Дом Маркума. Чем я могу вам помочь?

Фриша вышла вперед и с широкой улыбкой заявила:

– Я Фриша Сувейн. Дядя меня ждет.

Брови стюарда почти коснулись поредевших седых волос, когда на его лице появилась дружелюбная улыбка.

– О, леди Фриша, – сказал он и поклонился еще ниже. – Я Нарас, стюард Дома Маркум. Для меня честь служить вам. Мы с нетерпением ждали вашего приезда. Сейчас генерала Маркума нет дома, но я пошлю человека, чтобы он сообщил о вашем приезде. Пожалуйста, заходите.

Фриша и Тэм шагнули вперед, но Резкайн поймал молодую женщину за руку. Фриша вздрогнула от его прикосновения и вопросительно на него посмотрела. Резкайн указал большим пальцем на лошадей.

– Я должен позаботиться о Гордом.

Внимательный стюард сказал:

– Уверяю вас, наши конюхи смогут позаботиться о ваших лошадях, лорд... – Вопрос повис в воздухе, пока Фриша не сообразила, что забыла представить своих спутников.

– О, прошу меня простить. Мне следовало представить моих друзей. Это мой давний друг из Чесвика, Тэмарин Блэкуотер, ученик плотника и будущий рекрут королевской армии. А это Резкайн, хм-м-м... мой дорогой друг и защитник. – Фриша покраснела, сообразив, что она до сих пор ничего не знает о Резкайне и не может правильно его представить.

Стюард Нарас коротко поклонился в сторону Тэма, а затем отвесил более глубокий поклон Резкайну.

– Я рад познакомиться с вами обоими, – сказал стюард, а потом добавил, обращаясь к Резкайну: – Лорд Резкайн, я пошлю людей, чтобы они позаботились о лошадях и принесли ваши вещи.

– Будет лучше, если я сам займусь Гордым. Он обученный боевой конь и может быть весьма агрессивным, – объяснил Резкайн.

– Понимаю, – ответил стюард без малейших признаков удивления. – В таком случае я пошлю за мастером конюшен Финнианом. Он много лет ухаживает за боевым конем генерала Маркума и умеет обращаться с жеребцами.

Резкайна такой ответ вполне удовлетворил, и он одобрительно кивнул.

– Очень хорошо. Тогда я доверю Гордого мастеру конюшен. Но дайте мне знать, если мой упрямец доставит ему какие-то неприятности. Кроме того, попросите слуг, чтобы они были осторожны с моими вещами. Некоторые из них очень острые, и я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Если они не будут уверены, что справятся, я сам ими займусь.

Нарас вежливо улыбнулся молодому лорду. Он не каждый день встречал дворянина или любого другого человека, который так беспокоился бы о благополучии слуг.

– Я благодарю вас, лорд Резкайн, за вашу заботу и терпение. Однако не думаю, что в этом есть необходимость. Вы в доме генерала, и слуги привыкли иметь дело с острыми предметами, – сказал он и повел их в гостиную, где указал рукой на стены.

И действительно – на стенах висело холодное оружие. Очевидно, они оказались в гостиной генерала, а не его жены. Мечи, топоры, кинжалы и луки были искусно расположены на каждой стене или полках. Алебарды, копья, секиры и другие необычные виды оружия с длинными рукоятями лежали на стойках вдоль стен. Пара кос с черными, обернутыми шелком рукоятями и серебряными лезвиями, отполированными до зеркального блеска, явно не предназначались для жатвы пшеницы.

Рядом с каждым предметом была установлена табличка с его описанием и местом изготовления. На некоторых даже сообщалось, какие люди использовали оружие или как его удалось получить. Возле других было написано, что оно имело только историческое значение. Резкайн знал почти обо всех видах оружия и даже умел им пользоваться, но здесь обнаружил несколько предметов, которых никогда не видел. На него произвела впечатление коллекция, и он надеялся, что у него еще будет возможность более тщательно изучить некоторые экспонаты.

– Ну ничего себе, я никогда не видел столько различных видов оружия. Как ты думаешь, генерал знает, как использовать каждое из них? – спросил Тэм.

– У генерала особое отношение к этому оружию. Оно здесь только для демонстрации. У него имеется отдельная оружейная, где хранится то, что реально используется, и я уверен, что он с радостью ее вам покажет. Оружие – его гордость и радость, – сказал стюард, возвратившись в комнату после того, как он дал указания слугам.

Очень скоро в комнату вошла молодая горничная, сделала реверанс и что-то прошептала стюарду.

– Леди Дома скоро вас примет. Она очень рада вашему появлению. А сейчас, если вы последуете за мной, вам предложат освежающие напитки.

Это не могло не порадовать трех уставших путешественников, и они охотно последовали за стюардом. Гостиная была залита светом, лившимся из окон, расположенных на двух стенах. Светло-голубые шторы украшали вышитые синие цветы, повторявшие узоры на жемчужно-белых стенах и стульях. В комнате стояли роскошные столы и шкафы из вишневого дерева, а также фарфоровые вазы, статуи и бюсты. Взгляд притягивали красивые букеты цветов, источавших приятный сладкий аромат. Трое путешественников, покрытые дорожной пылью, старались не оставлять грязи на дорогом синем ковре, лежавшем на темном деревянном полу.

Две горничные принесли чай в маленьких изящных чашках с крошечными серебряными ложечками. Сладкие пирожные, лежавшие на небольших тарелках, следовало есть миниатюрными вилками. Тэма явно смущало роскошное угощение, но Резкайн вспомнил уроки этикета и принялся размешивать чай и есть пирожные с ловкостью опытного придворного. Тем не менее он чувствовал себя неловко в дорожной одежде и доспехах.

Вскоре после того как путешественники расселись в гостиной, в комнату вошла женщина – леди Аделина, лицо которой озарила ослепительная улыбка.

– О, дорогая Фриша! Как я рада, что ты наконец к нам приехала. Ты стала настоящей красавицей. Как же ты похожа на свою мать! Ты так выросла, и у тебя такие же глаза и фигура, как у нее, – с любовью сказала Аделина.

Статная леди Аделина с возрастом не утратила женское изящество. В темных каштановых волосах, собранных в пучок, поблескивала седина, а многочисленные морщинки вокруг глаз и губ указывали на то, что она часто смеялась и улыбалась.

– Тетя Аделина, большое вам спасибо за то, что нас приняли. Я рада снова вас видеть.

– Да-да, но ты должна познакомить меня с твоими спутниками, – сказала хозяйка, которая наконец перевела взгляд на других гостей.

Когда она посмотрела на Резкайна, ее глаза неожиданно широко раскрылись, словно она его узнала, но в следующее мгновение в них появилось сомнение.

– Это мой старый друг Тэм Блэкуотер. Мы зовем его Тэмом. Возможно, вы его помните после визитов, которые вы нам наносили, когда мы были еще детьми, – заметила Фриша.

– О да, Тэм, – сказала леди Аделина, взяв руки молодого человека так, словно он принадлежал к семье. – Я действительно тебя помню. Вы с Фришей постоянно попадали в самые разные неприятности. И, если я не ошибаюсь, кажется, именно тебя я должна благодарить за лягушку в моем шкафу?

Тэм сильно покраснел и принялся теребить ворот рубашки.

– О, леди Аделина, я искренне сожалею. Мне тогда было всего семь...

Леди Аделина рассмеялась и игриво шлепнула его по плечу.

– Нет, дорогой Тэм. Не беспокойся. Вы оба были такими активными детьми, и я получала удовольствие от каждой минуты общения с вами. – По ее губам промелькнула печальная улыбка, но она исчезла так быстро, что Резкайн засомневался, появлялась ли она вообще.

Несмотря на все усилия целителей, генерал и леди Маркум так и не сумели стать родителями.

Когда леди повернулась, чтобы поздороваться с Резкайном, на ее лице снова появилось выражение неуверенности и даже некоторой тревоги.

– Это наш добрый друг Резкайн. Мы встретились с ним в Джастейне.

– Резкайн? – спросила леди. – Лорд Резкайн?

– Просто Резкайн, миледи, – ответил молодой человек с изящным поклоном.

Было видно, что она ему не поверила.

– Вы из Джастейна? – спросила леди.

– Нет, миледи. Я прибыл в город и отдыхал на постоялом дворе, когда встретил леди Фришу и мастера Тэма, – формально ответил Резкайн.

Фриша и Тэм искоса посмотрели на него. Они вспомнили, как достойно он вел себя в вечер их первой встречи. После того как они вместе провели много недель и пережили два сражения, Фриша и Тэм успели забыть, как благородно и вежливо он вел себя в более цивилизованном окружении. Даже в грязной после путешествия одежде и кожаных доспехах его внешность говорила о благородном происхождении.

Леди Аделина не сводила глаз с незнакомого юноши с сильной линией челюсти, высокими скулами и полными губами. Его угольно-черные волосы и ледяные голубые глаза притягивали взгляды любого человека, но впечатляющая и величественная фигура заставила леди Аделину представить, что перед ней кто-то из далекого прошлого. Слова Фриши вывели ее из раздумий, и леди покраснела, когда поняла, что слишком пристально разглядывала гостя.

– Мы здесь исключительно благодаря Резкайну, тетя Аделина. Это было ужасно, – Фриша начала говорить быстрее. – На нас несколько раз напали разбойники, а еще затонувшее судно... и нам пришлось целую неделю идти по дикой местности, чтобы добраться до города. О, тетя Аделина, мы участвовали в сражениях. И... люди умирали. Бедному Тэму и Резкайну пришлось убивать людей. Реайлин едва не умерла, а лейтенант спас меня от арбалетного болта, я думаю, и...

Глаза леди Аделины стали большими, как блюдца, и она обняла племянницу, которая разрыдалась.

– О, моя дорогая, успокойся. Уже все хорошо. Боже мой! Такое впечатление, что тебе пришлось пережить настоящие ужасы. – Пока леди гладила волосы Фриши, она повернулась к Резкайну и спросила: – Вы все остановитесь здесь, верно?

Резкайн нахмурился и с тревогой взглянул на Фришу. Она оставалась такой сильной в течение всего путешествия, но теперь, когда девушка оказалась в безопасности, на нее нахлынули прежние страхи. Он хотел ей помочь, но не знал как. В такой битве он не мог принять участие. Резкайн посмотрел на леди и вежливо поклонился.

– Если вы меня примете, я буду у вас в долгу, – ответил он.

Леди отмахнулась.

– Я не знаю, что именно произошло с вами в пути, но у меня складывается впечатление, что это мы у вас в долгу. Пожалуйста, идите со мной. Я покажу вам комнаты, где вы сможете отдохнуть. Слуги приготовят ванны для каждого из вас. Вы наши гости, поэтому, пожалуйста, если вам что-то потребуется, спрашивайте, не стесняясь.

Резкайн еще раз слегка поклонился.

– Вы очень великодушны, леди Аделина. Для меня честь принять ваше гостеприимство.

Леди Аделина улыбнулась и кивнула. Красивый молодой человек никого не мог обмануть, скрывая свое благородное происхождение. Интересно, к какому Дому он принадлежит; впрочем, у нее уже появились некоторые подозрения.

Аделина повела их вверх по лестнице, обняв Фришу, которая начала постепенно успокаиваться. На верхней площадке хозяйка дома повернула направо, сообщив гостям, что слева находится комната отдыха, швейная мастерская и помещения для слуг. Затем она кивнула в сторону первой двери, расположенной в правом крыле, и сказала, что она для Резкайна. Следующая предназначалась Тэму, а та, что была в конце коридора – Фрише. Коридор заканчивался большой дверью, и леди сказала, что это главная спальня.

Резкайн вошел в предназначенную для него комнату. Ему понравилось, что она находилась рядом с лестницей, что не только давало шанс быстро покинуть дом в случае нападения, но и позволяло следить за всеми, кто поднимался на второй этаж ночью. Комната оказалась просторной, с зоной отдыха недалеко от двери. Справа у стены расположился большой камин, по обе стороны которого, точно литературные часовые, стояли полки с книгами. Мебель и портьеры были достаточно скромными, здесь не чувствовалось богатства или женской руки, как в гостиной первого этажа. Зелень и золото украшали стены, на полу у камина лежал мягкий бежевый ковер.

Над каминной полкой висел портрет какой-то важной пары, вероятно, дедушки и бабушки Фриши. Ему даже показалось, что он заметил незначительное сходство. Далее, на помосте, стояла большая кровать с изящными резными стойками и зелеными с золотом шнурами. Гора подушек манила к себе после долгого путешествия.

Резкайн отметил, что его седельные сумки и другие вещи стояли возле помоста, и заглянул внутрь, чтобы убедиться, что ничего не пропало. Поняв, что все в порядке, он принялся проверять комнату на ловушки и яды. Он сомневался, что в этом доме кто-то мог захотеть причинить ему вред, но годы тренировок оставили свой след. Легкий стук в дверь заставил его замереть.

– Войдите, – крикнул он.

Грузная женщина средних лет и долговязый юноша вошли в комнату с большой медной ванной. За ними следовали две молодые горничные, которые принесли ведра с горячей водой. Поставив тяжелую ванну напротив камина, старшая горничная сделала короткий реверанс и сказала скучающим голосом:

– Если вы не против, милорд, мы приготовили для вас ванну.

– Да, благодарю, – ответил Резкайн.

Слуги с любопытством на него посмотрели, снова поклонились и поспешно вышли из комнаты, чтобы принести еще несколько ведер горячей воды. Молодой человек понимал, почему они бросали на него такие странные взгляды – по протоколу, слуг не следовало благодарить, но Резкайн не собирался играть роль лорда. Он решил, что до тех пор, пока не возникнет необходимость, он будет держаться свободно. К тому же он и сам толком не знал, кто он такой, поэтому мог вести себя так, как захочется.

Казалось, большинство людей были склонны считать, что он дворянин. Поскольку его вырастили так, что он мало знал об обычных людях и их вещах, его не удивляло, что к нему относились как к лорду. И все же не мог представлять себя дворянином. Более того, испытывал трудности, когда пытался отнести себя к какой-то социальной группе или найти свое место в иерархии. Он даже не считал себя солдатом, ведь его образование далеко превосходило все, что те знали.

К счастью, путешественники прибыли около полудня. Из чего следовало, что у них имелось несколько часов, чтобы помыться и отдохнуть перед тем, как их пригласят к обеду. Генерал Маркум сообщил, что он должен закончить важные дела, но присоединится к ним во время вечерней трапезы. Полежав в горячей ванне и избавившись от грязи и пота, Резкайн воспользовался свободным временем, чтобы привести в порядок свои вещи и доспехи. Он как раз уселся перед камином, чтобы заново обмотать рукоять своего топорика, когда в дверь постучали.

Так как на Резкайне было лишь полотенце вокруг бедер, он ответил:

– Да? Кто там?

– Это я, Тэм, – последовал приглушенный ответ.

– Входи, – пригласил Резкайн.

Тэм вошел в комнату, оставив дверь слегка приоткрытой, и обнаружил, что Резкайн сидел почти голый у камина и возился со своим топориком.

– Что ты делаешь? – спросил Тэм.

– Заново обертываю рукоять. Кожа порвалась, – ответил Резкайн.

– Нет, я не понимаю, почему ты это делаешь в голом виде? – поинтересовался Тэм.

Резкайн указал на небольшую кучу грязной одежды, лежавшей на полу.

– Почти вся моя одежда грязная. Я решил одеться ближе к обеду, чтобы не испачкать остальное. Я повесил одежду у окна, чтобы она проветрилась и была не такой мятой.

– О да, именно по этой причине я к тебе пришел. Леди Аделина хочет знать, нужна ли тебе одежда для сегодняшнего обеда, но я вижу, что ты уже решил проблему. – Тэм подергал новую тунику.

Она была сшита из прекрасного зеленого шелка с простыми чистыми линиями и вышивкой белыми нитками. Новый наряд Тэма дополняли штаны из тонкой коричневой шерсти. Резкайн одобрительно кивнул, когда заметил, что Тэм начистил ремень и пристегнул к нему меч.

Тэм перехватил одобрительный взгляд Резкайна.

– О, леди сказала, что правильная одежда включает в себя меч – в особенности в доме солдата. Она говорит, что генерала невозможно застать без меча, и любой уважающий себя мужчина не расстается со своим оружием. На самом деле это немного странно. Дворяне кажутся мне какими-то отсталыми. Я думаю, мои родители посчитали бы оскорбительным, если бы их гость посчитал необходимым прийти в их дом с мечом.

– Ты не дворянин, – проворчал Резкайн. – У них все не так, как у обычных людей. На самом деле правил поведения много, они связаны с протоколом и законами вежливости, часть из них не имеют смысла или находятся в конфликте друг с другом. Мужчина должен приходить на обед с мечом, но без кинжала. Женщина может носить кинжал, но не меч. Никакое оружие не должно быть обнажено, пока мужчина или женщина не оскорбит хозяев. Вот почему оружие главным образом служит для украшения или церемоний.

Большинство дворян даже не знают, как обнажить меч – даже чтобы защитить свою жизнь. Ну а те, кто овладевает данным умением, делают это только для того, чтобы им похваляться – никто из них не собирается использовать оружие во время сражений. Ты ученик плотника. Ты учился работе на станке потому, что тебе нужно его использовать, а не для того, чтобы показать свое искусство пекарю.

– Удачная оценка, – послышался громкий голос из-за спины Тэма.

Молодой человек едва не подскочил от неожиданности и сделал шаг вперед, в комнату. Резкайн слышал тяжелые шаги по лестнице и понял, что по коридору шел мужчина.

Он был почти такого же роста, как Резкайн, с широкими плечами и узкой талией, одет в безупречную военную форму, украшенную бросавшимися в глаза золотыми и серебряными медальонами и орденами. На поясе висели серебряные ножны с мечом и золотым самоцветом на рукояти. Несмотря на возраст, а Резкайн знал, что генералу около шестидесяти пяти лет, он выглядел подтянутым и двигался легко. В темных волосах и короткой бороде было немало седых прядей. В темно-карих глазах блестело веселье – генерала позабавила реакция Тэма.

– Привет, юный Тэмарин. Рад снова тебя видеть, сынок, – сказал генерал, пока Тэм приходил в себя.

Задыхавшийся Тэм рассмеялся и поклонился немолодому хозяину дома.

– Приветствую вас, генерал Маркум. Я также рад вас снова видеть и благодарю за гостеприимство.

Слова были идеально выучены и произнесены. Вероятно, влияние матери Тэма... или отца Фриши.

Генерал обратил внимание на молодого человека, сидевшего на стуле у огня. Казалось, незнакомца совершенно не смутило внезапное появление генерала королевской армии Ашаи в его спальне, в особенности если учесть, что на нем было лишь полотенце на бедрах. Он встал с поразительной легкостью и грацией, но на генерала произвели впечатление не его впечатляющая фигура, а глаза и лицо. Он был так похож... но этого просто не могло быть. Или могло?

Молодой человек вежливо поклонился.

– Приветствую вас, генерал Маркум. Меня зовут Резкайн. Леди Аделина милостиво предложила гостеприимство вашего дома, и я надеюсь, что не совершил ошибку, его приняв. – Он произнес эти слова с идеальной искренностью и придворной вежливостью.

С тем же успехом молодой человек мог быть одет в самую элегантную одежду. Складывалось впечатление, что ее отсутствие его нисколько не смущало.

Генерал кивнул в ответ.

– Рад встрече, Резкайн, я правильно вас понял? Это ваша фамилия?

– У меня ее нет, сэр. Я просто Резкайн, – ответил молодой человек.

Генерал не слишком ему поверил, но не стал настаивать.

– Ну, если моя жена предложила вам остановиться у нас, тогда добро пожаловать. Приношу свои извинения за то, что я к вам ворвался, но мне хотелось увидеть лицо человека, который произнес эти слова. Насколько я понимаю, вы не из тех высокопарных дворян, что не в силах обнажить собственные мечи?

– Заверяю вас, генерал, я обладаю Умением владеть всеми видами оружия, какие попадали мне в руки, – заявил Резкайн с абсолютной уверенностью.

– И топориком? – спросил генерал Маркум, указывая на оружие, которое Резкайн поставил возле стула.

– Я бы не стал брать его с собой, если бы не умел пользоваться.

– Значит, вы практичный человек. Солдат?

Резкайн склонил голову и немного подумал.

– Я воин, но не солдат, – ответил он.

– Наемник? – с некоторым неодобрением спросил генерал.

– Вовсе нет, – заявил Резкайн. – Я не беру денег за свою работу и до настоящего момента предоставлял свои услуги – после того, как закончил обучение – только вашей племяннице и нашему другу Тэму, стоящему тут же.

Тэм, услышавший свое имя, оживился.

– Резкайн обеспечил защиту нам обоим с того момента, как мы встретились в Джастейне. Если бы не он, мы не смогли бы сюда добраться. По дороге у нас возникли очень серьезные препятствия.

– Неужели? – спросил генерал. – Я бы хотел послушать рассказ об этих препятствиях и услугах, которые вы предоставили, Резкайн. А сейчас я не буду вам мешать и отправлюсь поздороваться с женой и племянницей. Встретимся за обедом. – Генерал кивнул и ушел.

Резкайн снова сел, взял топорик и продолжил прерванное занятие.

– Не могу поверить, что ты встретил генерала в одном полотенце! – Тэм рассмеялся.

Резкайн небрежно пожал плечами:

– Ну, мне надо было когда-то с ним встретиться.

– Да, но не в голом виде! Разве ты не смутился и не испытывал стыда? – спросил Тэм. – Мне бы было не по себе.

Резкайн покачал головой, не отрываясь от работы:

– У меня нет того, чего следовало бы стыдиться.

– Верно, тут ты прав, – проворчал Тэм с некоторой толикой зависти.

Он знал, что ему далеко до великолепной фигуры Резкайна. Казалось, Создатель лично ваял Резкайна, чтобы получился идеальный мужчина. В то время как женщины прикладывали огромные усилия, чтобы обратить на себя его внимание, они едва ли смотрели в сторону Тэма. Однако Тэм не мог винить в этом воина. Он был таким, какой есть, и Тэм знал, что Резкайн напряженно работал, чтобы сохранить форму. И, что производило еще большее впечатление, никогда не демонстрировал своего превосходства, связанного с внешностью.

Тэм всегда был худым и сильным, что требовалось для работы плотником, но ему не удалось сделать свою фигуру такой же впечатляющей, как у Резкайна. Однако следовало признать, что его тело стало набирать силу с того момента, как он начал тренироваться вместе с Резкайном. Может быть, если пройдет достаточно времени, леди начнут замечать и его. Он отбросил эту мысль. О чем он думал? Скоро он вступит в армию. И у него не будет времени для романтических отношений или семьи.

Два часа спустя все встретились в столовой, чтобы принять участие в вечерней трапезе. Резкайн надел темно-синюю шелковую рубашку и черные штаны, которые берег для подобных случаев. Мастера объяснили ему, что одежда очень многое говорит о человеке, и он знал, что это правда, ведь его учили оценивать людей по внешнему виду. Мастер Пейдер говорил, что для того, чтобы произвести самое сильное впечатление, он должен выбирать цвета, выгодно оттеняющие его черты. Резкайн посчитал, что темно-синее и черное с серебром хорошо подойдут гладким черным волосам и льдисто-голубым глазам.

Резкайн сменил свой обычный потертый ремень на новый черный, украшенный по всей длине изображениями воронов в полете, и мысленно посмеялся, глядя на птиц. Ножны и рукояти мечей были отполированы до блеска. Начищенные черные сапоги вполне подошли бы военному. Однако его одежда не имела смехотворных вычурных деталей, характерных для многих придворных. Это был превосходный стиль практичного мужчины достаточно высокого положения, обладающего властью, человека, которого не волновало мнение других, но требовавшего уважения.

Резкайн понимал, что ему не следовало удивляться, но, увидев Фришу в платье, испытал настоящее потрясение. Бордовый цвет оттенял легкий рыжий проблеск в каштановых волосах, глубокий вырез подчеркивал высокую грудь. Шелковые ткани шелестели возле ног, полностью их скрывая. Резкайн подумал, что она выглядела прелестно, как и всегда, несмотря на совершенную непрактичность платья. Но так уж было принято у дворян. Не только ему приходилось подчиняться законам приличий, когда того требовала ситуация.

Леди Аделина проводила Резкайна в столовую, и его усадили справа от нее, на почетном месте. Это вызвало у него некоторое смущение, потому что он не понимал, почему с ним так поступили. Тэм сидел слева от леди Аделины, а Фриша – справа от генерала, рядом с Тэмом.

После легкой светской беседы генерал сказал:

– Итак, Резкайн, насколько я понял, ваш боевой конь находится в моих конюшнях. Перед ужином я пошел проведать своего скакуна, и можете представить мое удивление, когда я увидел рядом вашего. Могу я спросить, откуда он у вас?

Это был трудный вопрос для Резкайна – чтобы на него ответить, ему пришлось бы рассказать о деталях жизни в крепости, которыми ему совсем не хотелось делиться с генералом, ведь в конце ему приказали убить пятнадцать королевских страйкеров. Резкайн решил дать неопределенный ответ.

– Я получил его в наследство от своих мастеров, когда завершил обучение – что-то вроде того.

– Понятно, – спокойно проговорил генерал. – А где вы проходили обучение?

Фриша оживилась, у нее наконец появилась возможность рассказать о Резе то, что она знала.

– Он вырос в форте вместе с солдатами. Извини, Рез, я не могу представить, как ты обходился совсем без семьи, – сказала она, с сочувствием на него посмотрев.

Резкайн пожал плечами:

– Просто так получилось. Я не знал, что бывает иначе, поэтому не испытывал никаких негативных чувств.

Генерал обдумал услышанное. Если Резкайн являлся сиротой какой-то неизвестной семьи, то это объясняло отсутствие у него фамилии, но в таком случае ему следовало взять название города или округа, в котором он вырос.

– А какой это был форт? – с интересом спросил генерал.

Тут вмешалась леди Аделина:

– Маркум, дорогой, дай молодому человеку поесть. Ты сможешь учинить ему допрос позднее. – И она сменила тему, обратившись к Фрише: – Фриша, милая, я знаю, что для тебя все здесь будет не так, как дома. Пройдет некоторое время, прежде чем ты привыкнешь жить среди дворян. Если у тебя появятся вопросы, задавай их без колебаний.

– Конечно, тетя Аделина, благодарю вас, – с облегчением ответила Фриша.

– У меня есть вопрос, – осторожно заговорил Тэм.

– Да, Тэмарин, дорогой, и какой же? – спросила леди Аделина.

Ей не терпелось поскорее поделиться своими знаниями.

– Ну, меня зовут Тэмарин Блэкуотер. Фамилии у моих матери, отца, братьев и кузенов также Блэкуотер. Генерал Маркум – Джебай, но вас зовут леди Аделина Маркум, и это Дом Маркум. Почему вы не Джебай?

Леди Аделина тихо рассмеялась.

– О да, полагаю, такое может смутить. Дело в том, что имя Джебай передается только по прямой линии. Брат Маркума Симеон – старший сын Джеранда Джебай, и он лорд Джебай, граф Гласбери. Жена Симеона – леди Джебай, графиня Гласбери, а их дети – лорды и леди Джебай. Симеон Глава Дома Джебай.

Маркум, сын Джеранда, также Джебай, но я, как его жена, просто леди Маркум, и любые его дети... если бы они появились... имели бы фамилию Маркум после своего имени. Таким образом, Маркум – Глава Дома Маркум. Это позволяет легче определять прямые линии великих Домов, но создает путаницу в малых, которые отследить очень трудно.

Тэм подумал, что все понял.

– Значит, мой отец Блэкуотер. У меня три старших брата. Если бы мы были дворянами, мой старший брат Кайнит, когда он женится и у него появятся дети – станут Блэкуотерами. А если я женюсь, мои дети будут носить фамилию Тэмарин?

С довольной улыбкой леди ответила:

– Да, все именно так, но я думаю, что было бы гораздо проще, если бы дворянство следовало правилам простых людей и передавало фамилии по мужской линии.

– Ну да, то же самое можно сказать и про другие обычаи дворянства, – проворчал генерал.

– А что произойдет, если умрут все представители главной линии? Если, да не допустит этого Создатель, линия дяди Симеона прервется, тогда дядя Маркум станет наследником, верно? И вы будете Джебай?

– Да, потомки Маркума и я будем Джебай, – ответила леди Аделина.

– А как же король? – спросил Тэм. – Не думаю, что я когда-либо слышал его фамилию.

Генерал покачал головой и ответил:

– Дело в том, что королевская линия не носит фамилии. Каждый король правит под своим именем, и его потомки также не имеют фамилии. Они носят титулы королей, королев, принцев и принцесс. Племянницы, племянники, кузены и им подобные берут фамилии другого родителя, вошедшего в королевскую семью.

– Но почему так происходит? – спросил Тэм.

– Такую традицию около тысячи лет назад ввел король Королеус. Он заявил, что королевская семья принадлежит всему Ашаи, поэтому у него нет другой семьи, кроме королевства. Вот почему все его знают как короля Королеуса Ашаи, – ответил генерал.

Будучи гостем, Резкайн знал, что должен участвовать в разговоре, поэтому добавил несколько слов к тому, что рассказал генерал.

– Король Королеус являлся первым королем, объединившим земли Ашаи в борьбе с общим врагом, в то время носившим название Империя Джахартан. До Королеуса землями правили независимые лорды, которые не особо заботились о людях, не являвшихся их подданными. Дело было в силе его характера, уверенной манере поведения и замечательном уме, что позволило ему объединить земли и изгнать опустошавшего их врага. Лорды поняли силу единства и короновали Королеуса.

– Это верно и хорошо сказано, – согласился генерал. – Но откуда вам известно, что Ашаи сражалась именно с Империей Джахартан? После Первого восстания не сохранилось никаких официальных документов, а в других известных летописях агрессор не называется.

Резкайн кивнул и ответил:

– Так и есть, но в трактате «Преемственность владений» Персилиуса, написанном в последний год правления Королеуса, говорится, что солдаты вражеской империи носили конические шлемы и атаковали из пустыни на могучих лошадях. В одной древней поэме, созданной тысячу сто лет назад Пеноаинским ученым, упоминается carasuan ej venuta coa Jaharta, что в примерном переводе означает «конусоголовые Джахарта». Шлемы воинов Джахарты имели коническую форму.

В тексте «Colectuai Shu Dueja», описывающем торговлю того же периода, отмечалось, что наши нынешние крупные стройные лошади в то время встречались только в Джахарте и Галатии. Галатия – это королевство, которое никогда не упоминалось как империя. В описании говорилось, что оно состояло из поросших лесом и травой холмов, окруженных горами на севере и востоке.

Однако Джахарту называли империей, и она множество раз пыталась расширить свои границы. Еще о ней писали как о бескрайней бесплодной пустыне. И тогда становится понятно, почему великая империя, против которой сражались Королеус и другие объединившиеся земли, называлась Империя Джахартан.

Все очень внимательно слушали Резкайна. Их в равной степени поражали его познания в истории, а также уверенность, с которой он говорил, что не оставляло сомнений в истинности его рассказа.

– Ваши знания вызывают восхищение, – сказал генерал Маркум. – Где вы читали столь содержательные работы? Я бы и сам их с удовольствием изучил.

Резкайн покачал головой:

– Я боюсь, что данные рассуждения еще не записаны. Когда я сделал эти выводы, должен признаться, у меня не возникло желания изложить их на бумаге. Мне даже не приходило в голову, что они могут кого-то заинтересовать, – добавил он после некоторых раздумий.

Генерал не мог поверить своим ушам.

– Вы хотите сказать, что пришли к таким выводам самостоятельно?

Резкайн наклонил голову в ответ на неожиданную реакцию генерала.

– Ну, мне потребовалось некоторое время для исследования вопроса. Думаю, у меня ушло три или четыре недели на изучение текстов и свитков по вечерам. Это происходило несколько лет назад, и тогда я мог потратить больше или меньше времени.

– Три или четыре недели, – недоверчиво повторил генерал, – по вечерам. – Маркум наклонился вперед, прищурился и посмотрел на Резкайна. – Сколько вам лет? Двадцать четыре? Двадцать пять?

Резкайн в недоумении наморщил лоб. Какое отношение имел его возраст к их разговору? Почему люди постоянно задают ему этот вопрос? Впрочем, Резкайн не хотел выглядеть грубым, поэтому ответил:

– Мне девятнадцать.

Генерал откинулся на спинку стула и принялся задумчиво постукивать пальцами по столу. Девятнадцать? Оказалось, что Резкайн гораздо моложе, чем он подумал. Смехотворная мысль пришла ему в голову, но он тут же ее отбросил. Но может быть...

– Ну, Резкайн, – весело заговорила леди Аделина, – на меня большое впечатление произвели ваши познания, и вы умеете прекрасно излагать свои мысли. – Она оглядела стол. – Похоже, все закончили трапезу. Быть может, нам лучше перейти в кабинет, где мы сможем продолжать разговор со всеми удобствами?

Все поблагодарили хозяйку за восхитительное угощение и последовали за ней в кабинет, теплую комнату с мебелью из твердого дерева, диванами и креслами с темно-красной обивкой. На полу лежали толстые тканые ковры, на стенах висело несколько портретов и гобеленов. Здесь же стояли столы и книжные шкафы, видимо генерал тут много работал. Не вызывало сомнений, что обитатели Дома Маркум были хорошо образованны. Резкайн заметил на полках редкие и дорогие книги, казалось, они в поместье повсюду.

Генерал Маркум и леди Аделина уселись в соседних креслах. Складывалось впечатление, что они часто так проводили вечера. Тэм опустился в оставшееся кресло, и перед Резкайном встал выбор: либо сесть на диване рядом с Фришей, либо на другом диване, который находился немного дальше, что было бы не совсем удобно. Фриша ему улыбнулась, и Резкайн устроился рядом с ней.

Он поправил мечи, когда садился, и перехватил задумчивый взгляд генерала. Маркум не мог определить, что это шейалинские клинки, но тот факт, что их было два, говорил о многом.

В близком бою два клинка могли оказаться неудобными, поскольку требовали больше места для маневра. Кроме того, очень много времени уходило на то, чтобы привыкнуть следить за ними. Сначала следовало стать экспертом в сражении каждой рукой в отдельности, а потом совместить их в совершенно новой технике. Тот, кто не обладал высочайшим мастерством, мог причинить больше вреда себе, чем противнику. Обычно работу с двумя мечами не рекомендовали, потому что ею было трудно овладеть, и часто тех, кто носил два клинка, считали любителями и глупцами, желавшими выглядеть более опасными, чем были на самом деле.

«До сих пор, – подумал генерал, – Резкайн не казался идиотом».

Генерал Маркум оглядел трех молодых людей, после чего заговорил:

– Моя жена рассказала, что у вас возникли проблемы во время путешествия сюда. Пожалуйста, расскажите мне о них. Конечно, я встревожен как дядя, но спрашиваю и как генерал.

Тэм и Фриша сразу посмотрели на Резкайна. Как защитник и проводник, он без всяких усилий стал лидером.

Резкайн кивнул в сторону Фриши и сказал:

– Расскажи о наших приключениях дяде и тете, а мы с Тэмом добавим подробности, которые удовлетворят генерала.

Маркум одобрительно кивнул, оценив ум своего юного гостя.

– Я даже не знаю, с чего начать. Мы с Тэмом покинули Чесвик... – начала Фриша и довела историю до самого конца.

Она рассказала все, что знала со своей точки зрения, но Резкайн понимал, что она поведала далеко не все, и у генерала возникли такие же подозрения.

Генерал Маркум слушал историю Фриши и с каждой минутой сердился все сильнее.

– Мы получали донесения об усиливающейся активности разбойников на реках и дорогах, но не думали, что дело зашло так далеко. Я определенно должен изучить рапорты лейтенанта Джимсона. Кроме того, через несколько дней мы получим донесения патрулей с торгового тракта. Они наверняка нашли тела, которые вы оставили у дороги, если только их кто-то не забрал. Однако я сомневаюсь, что в донесениях окажется то, чего вы не знаете. – Он закончил и посмотрел на Резкайна.

Затем генерал снова перевел взгляд на племянницу.

– Фриша, если бы я знал, что положение настолько серьезно, то настоял бы, чтобы тебя сюда доставил вооруженный эскорт. Я знаю, ты старался изо всех сил, Тэмарин, но из того, что я сейчас услышал, едва ли тебе удалось бы многое сделать. – Он снова повернулся к Резкайну: – Воистину, огромная удача, что вы оказались рядом, Резкайн. Расскажите, когда вы повстречали Фришу, вы знали, что она моя племянница? Вы искали моего расположения, когда решили ее защищать?

– Дядя Маркум! – воскликнула Фриша.

Маркум поднял руку, останавливая протесты молодой женщины и продолжая смотреть юноше в глаза.

Резкайн махнул рукой, показывая, что его не обидел вопрос генерала.

– Я никогда прежде не видел ни вас, ни Фришу, она не носит фамилию вашей семьи, поэтому я не мог знать, что она ваша племянница. Кроме того, я не нуждаюсь в вашем расположении, если не считать того, что оно порадует Фришу.

– Практически у любого жителя королевства есть причина желать расположения генерала армии, – возразил Маркум.

Резкайн пожал плечами:

– Вполне возможно, но для себя я не вижу таких причин. Если я и стану вас о чем-то просить, то исключительно ради Фриши.

Генерал прищурился, глядя на молодого человека, который, как ему показалось, говорил слишком гладко.

– А вам известно, зачем она сюда приехала? Может быть, вы ищете возможность на ней жениться, чтобы стать владельцем поместья после моей смерти?

– Дядя Маркум, как вы можете обвинять его в таких вещах? Скажу вам честно, что он искренне удивился, когда узнал, что вы мой дядя, и почему я еду в Кайбейн... и я ничего ему не говорила, пока мы не добрались до Лорелиса. Он рисковал ради нас жизнью, но ни разу ничего не попросил в награду! – заявила Фриша.

Генерал обратил строгий взгляд на молодую женщину и жестко сказал:

– Именно это меня и тревожит, а удивление можно имитировать.

Он снова повернулся к Резкайну, ожидая ответа.

– Я сомневаюсь, что смогу как-то вас убедить, генерал, но вот что я скажу: у меня нет и никогда не будет претензий на ваше поместье. Мне не нужны ваши деньги и влияние. С самого начала моя цель состояла в том, чтобы защищать и чтить друзей, что я и делал изо всех сил. Если у вас остаются сомнения в моей честности, генерал, я не стану на вас обижаться – ведь вы меня совсем не знаете. Если вы и ваша леди пожелаете, я немедленно соберу вещи и покину ваше поместье, – совершенно спокойно сказал Резкайн.

– Маркум, ты оскорбил нашего гостя, – предостерегающе сказала леди Аделина. – Пожалуйста, Резкайн, простите моего мужа. Мы не хотим, чтобы вы уходили.

Резкайн мило улыбнулся леди, показывая, что не обижен.

– Не беспокойтесь, леди Аделина. Я не обиделся. Мне понятна тревога генерала, и я ценю, что он оберегает Фришу. Надеюсь, он будет занимать такую же жесткую позицию, когда появятся претенденты на руку Фриши. Я полагаю, что далеко не у всех из них ее благополучие будет стоять на первом месте. – Затем Резкайн снова заговорил, обращаясь к генералу: – И да, генерал Маркум, Фриша ясно дала мне понять, что намерена выбрать мужа из дворян, когда будет готова. Я полагаю, приданое сделает Фришу ценной добычей, чтобы желать ее заполучить, но происхождение будет оставаться недостаточно благородным для уважения. Несомненно, ее муж со временем поймет, что она сильная и пылкая женщина, – сказал Резкайн.

Генерала Маркума поразила прямота молодого человека. И хотя ему не понравились слова Резкайна о дворянах и о том, какое отношение с их стороны ждет Фришу, он неохотно признал, что Резкайн прав. Ее никогда не станут принимать как равную. Лучшее, на что она могла рассчитывать, это холодный, лишенный любви брак и жизнь в роскоши, но в остальном ее мнение не будет приниматься во внимание. Однако генерал надеялся, что кто-то из молодых людей, которых он отберет, проникнется к ней искренним интересом.

Тэмарин прервал размышления генерала:

– Я знаю, что это меня не касается, но Фриша для меня как сестра. Я не понимаю, что плохого в том, что Резкайн находился рядом с ней во время нашего путешествия, даже если бы его интересовало ваше поместье, хотя я уверен, что ему оно не нужно. Ваши дворяне захотят получить Фришу только ради вашего состояния, кроме того – извини, Фриша, – Резкайн показал, что он готов положить жизнь, чтобы ее защитить. И демонстрировал благородство не один раз. Он живет в соответствии с жестким кодексом, как рыцарь. Я бы предпочел, чтобы она была с Резкайном, чем с каким-то сопливым дворянином, которому на нее наплевать. О, простите, леди Аделина, мне не следовало произносить последние слова.

Генерал открыл рот для резкого ответа, но понял, что ему нечего сказать. А Резкайн размышлял о том, как получилось, что они начали обсуждать его возможный брак с Фришей. Она сидела рядом с ним, пряча лицо в ладонях и чувствуя себя смертельно оскорбленной из-за того, что разговор шел о ее судьбе, но никто не интересовался ее мнением. Резкайн заметил реакцию Фриши и инстинктивно протянул руку, чтобы погладить ее волосы. Это всегда успокаивало Гордого, когда жеребец испытывал тревогу.

Генерал Маркум наблюдал за Резкайном. Забота молодого человека о Фрише показалась ему искренней. Однако Маркума все еще занимал вопрос непонятного происхождения Резкайна. Одно не сходилось с другим, и подозрение, что он знает, в чем тут дело, набирало силу.

Резкайн повернулся к лорду и леди дома:

– Мы проделали долгое путешествие, в том числе сегодня, а воспоминания о наших испытаниях огорчительны для Фриши и Тэма. Если вы не против, я думаю, сейчас самое время нам всем отдохнуть.

– О, конечно, дорогой Резкайн, – ответила леди Аделина. – Вы совершенно правы. Нам не следовало вести столь напряженные разговоры, когда вы устали после долгого пути и множества испытаний. Пожалуйста, отдыхайте и спите завтра столько, сколько пожелаете. Мы не станем обижаться, если вы пропустите завтрак. Мы знаем, какими утомительными бывают путешествия.

Резкайн встал, вежливо поклонился и ответил:

– Вы очень любезная хозяйка, леди Аделина.

Резкайн повернулся и слегка подтолкнул Фришу, призывая ее встать. Ее лицо покраснело, глаза распухли из-за непролитых слез, которые она изо всех сил старалась сдержать. Он протянул руку и погладил ее по щеке, заглянул в глаза и сказал:

– Не беспокойся, Фриша, сейчас ты в безопасности, – негромко заверил он ее.

Глядя в кристальные голубые глаза Резкайна, чувствуя его близкое присутствие, она поняла, что действительно чувствует себя в безопасности.

– Я знаю, – искренне сказала она.

Фриша сделала глубокий вдох и уловила чистый мужской запах Резкайна. Внезапно все волнения, которые атаковали ее всего несколько мгновений назад, отступили, лицо и плечи расслабились, и она улыбнулась.

Резкайн проводил Фришу до лестницы, но остановился у своей двери, дожидаясь, когда молодая женщина дойдет по коридору до своей комнаты. Когда он вошел к себе, то потянулся и принялся проверять спальню на ловушки и яды.

Глава 15

На следующий день Резкайн проснулся, как обычно, рано и направился в конюшни проведать Гордого, а потом отыскал открытое пространство в задней части поместья, чтобы заняться тренировкой. Он считал, что должен держать свои Умения на высоте, к тому же обнаружил, что не в состоянии переносить однообразие жизни обитателей внешнего мира. Теперь, когда он овладел всеми Умениями, ему требовалось гораздо меньше усилий, чтобы их поддерживать, но он испытывал тревогу, что ему не хватает тренировок. Очевидно, эта привычка навсегда вошла в его жизнь.

Накануне вечером, вернувшись в свою комнату, Резкайн чувствовал возбуждение, и ему требовалось дать выход накопившейся энергии. Вместо того чтобы сразу улечься спать, он провел несколько часов, незаметно прогуливаясь по поместью: внимательно изучил протяженность остальной части владений генерала, прошел по крыше, осмотрел подвал, вскрыл все замки и пробрался во все комнаты.

Когда Резкайн вошел в главную спальню, он увидел, что годы солдатской службы сыграли свою роль, и немолодой мужчина проснулся, почувствовав беспокойство, но не обнаружив причины, снова заснул. Обследование кабинета генерала показало, что в нем не было ничего, что могло представлять политический или военный интерес, если не считать обычных счетов и текущей переписки.

После того как Резкайн закончил изучение поместья, он почувствовал себя значительно лучше. Миссия шпиона не только помогла ему избавиться от лишней энергии, но также ему удалось избавиться от тревоги из-за того, что он находился в доме генерала армии королевства – предателем которого мог являться. Теперь, когда он ориентировался в поместье, он наметил несколько планов побега и наиболее удобные позиции для нападения и обороны.

Закончив утренние упражнения, Резкайн воспользовался ручным насосом возле кухни, чтобы смыть с тела пот. Лучи солнца только появились над горизонтом, и большинство обитателей поместья еще спали или только начали просыпаться. Он вошел в дом через кухню и получил тарелку с беконом, яйцами и бисквитами у молодой горничной, помогавшей повару. Резкайн ее поблагодарил, она улыбнулась и захлопала ресницами, а он сел за маленький столик. Когда Резкайн позавтракал, генерал спустился на кухню. Резкайн встал и слегка поклонился, пока горничная убирала тарелки.

– Ты рано встал, – сказал генерал, переходя на «ты». – Похоже, ты уже закончил свою утреннюю тренировку, – заметил генерал.

Он старался соблюдать вежливость, но не любил пустых разговоров, поэтому заговорил как солдат. Резкайн, казалось, не возражал.

– Да, так и есть, – кивнул Резкайн.

– Жаль, что мои солдаты не такие же старательные, – проворчал генерал Маркум. – Тогда у меня была бы непобедимая армия.

Резкайн ничего не стал отвечать. Ему не хотелось говорить, какое ужасное впечатление на него произвели солдаты. Большинство офицеров, с которыми он познакомился, могли за себя постоять, во всяком случае, если бы сражались друг с другом, но молодые рекруты были немногим лучше крестьян, сменивших вилы на мечи. И плохо организованная система охраны в Лорелисе ему также сильно не понравилась.

– Ну, и каковы твои планы на сегодня, Резкайн? – небрежно спросил генерал.

Жена устроила ему серьезную выволочку, ругая за плохое отношение к гостю накануне вечером. Генерал так и не избавился от подозрений по поводу таинственного и, вероятно, опасного молодого человека в своем доме и рядом с семьей. Аделина пришла в ужас, когда Резкайн поставил под сомнение прием, который ему оказали. Жена возмущалась нелюбезным поведением генерала, и теперь он старался вести себя дружелюбно, хотя сомнения никуда не исчезли.

– Фриша и Тэм скоро встанут, и мы начнем наши ежедневные тренировки с оружием, – ответил Резкайн. – Они хотели посетить некоторые магазины, и я намерен их сопровождать. Кроме того, мне нужно восстановить мои медицинские запасы, во время путешествия они сильно уменьшились.

– Но ты не выглядишь раненым, – заметил генерал.

– Так и есть. После первого сражения с разбойниками я использовал много своих запасов, перевязывая раны солдат.

– Ты сам их лечил? – спросил генерал.

– Да, – ответил Резкайн. Понимая, что генерал захочет получить объяснения, Резкайн продолжал: – Во время обучения я работал с несколькими целителями как ученик и овладел Умением целительства ран и болезней, умею находить целебные растения и минералы, готовить снадобья, жидкие лекарства, антидоты и мази. – Резкайн решил, что лучше не упоминать о том, что он также являлся мастером ядов. – Однако у меня нет таланта к исцелению, так что мои способности ограничены обычными вещами.

– Ты мастер целительства без магии? В девятнадцать лет? – не веря своим ушам, спросил генерал.

Резкайн кивнул. Мастера-целители, обладавшие также внутренним талантом, как мастер Пейдер, встречались очень редко, стоили невероятно дорого и были постоянно востребованы. Более того, многие из них не интересовались другими методами, если их сила была достаточной. Мастера, пользовавшиеся обычными средствами, встречались не часто, и их называли целителями. Умелые обычные мастера-целители также чрезвычайно ценились.

– И у тебя есть документы, подтверждающие твои умения? – спросил генерал.

Резкайн покачал головой:

– Мне они не нужны. Я не собираюсь быть целителем – это не цель моей жизни. Однако отсутствие документов не помешает мне применять Умения, когда они потребуются.

Генералу это показалось абсурдным. Зачем тратить годы на изучение столь сложной профессии, а потом ее не использовать? Генерал не поверил Резкайну.

– Ты сказал, что являешься воином. Я не знаком с целителями, которые берутся за меч. Они заняты тем, что исцеляют людей, а не наносят им раны, – возразил генерал.

Резкайн пожал плечами.

– Я обладаю многими Умениями, – загадочно ответил он.

Генерал был умным человеком. Иначе он бы не занимал своего нынешнего положения. Обычно Резкайну удавалось избегать подозрений, коротко отвечая на вопросы, но генерал Маркум требовал от него ответов.

От новых вопросов его спасло появление Тэма.

– Доброе утро, – сказал приветливый молодой человек с широкой улыбкой.

– Доброе утро, Тэм, – также улыбнувшись, ответил ему Резкайн.

– Тэмарин, – кивнул в ответ генерал.

– Фриша скоро спустится, – сказал Тэм. И в этот момент в дверях появилась Фриша. Тэм, оправдываясь, посмотрел на Резкайна. – Мне пришлось вытащить ее из постели.

– Вы могли бы поспать подольше, – заметил Резкайн. – Вам обоим необходим отдых после путешествия.

Тэм с усмешкой покачал головой:

– Твои правила, Резкайн. Тренировка на рассвете. Не ты один способен им следовать.

Фриша бросила на Тэма косой взгляд и нахмурилась. Она была одета в тунику и штаны и не забыла пристегнуть пояс с метательными ножами.

– Что происходит? – спросил генерал, вспомнив, что Резкайн говорил о тренировках с оружием. – Что вы трое собираетесь делать?

– Рез учит нас сражаться, – с улыбкой ответил Тэм. – Сначала он обучал нас владению мечом, но потом перешел с Фришей на метательные ножи. Он сказал, что не хочет, чтобы она оказалась слишком близко к врагу, что помешало бы ей использовать другое оружие. К тому же она отказалась носить меч, как женщина, и все такое... впрочем, это не остановило Реайлин. – Фриша нахмурилась при упоминании молодой женщины-воина. А Тэм возбужденно продолжал: – Вы только посмотрите! Смотрите, что он нам купил. Лейтенант Джимсон говорит, что мой меч лучше того, что выдают солдатам в армии.

– Ну, такой меч найти нетрудно, – проворчал генерал. – Тот, что носит лейтенант, наверняка лучше, чем у большинства, ведь он офицер, но те, что выдают молодым рекрутам, едва ли отличаются от металлического лома, – заметил он, разглядывая оружие Тэма.

– Зачем тогда вы их используете? – спросил Тэм.

– Если бы это зависело от меня, все было бы иначе, – ответил генерал Маркум.

Тэм с сомнением наморщил лоб.

– Но вы же генерал армии. Разве не вам решать такие вещи?

Генерал покачал головой:

– Я командую армией, а не казной. Мы покупаем лучшие мечи, на которые хватает выделенных фондов.

– А кто решает, сколько и на что денег вы можете потратить? – спросил Тэм.

– В данном случае король, – ответил генерал. – Король Бордран хорошо снабжал армию, но после коронации короля Кейдина наши фонды значительно урезали, а в последние месяцы квота рекрутов увеличена.

– Король увеличивает армию? – спросил Резкайн.

– Совершенно верно. У многих возникает вопрос: зачем, не так ли? – заметил генерал Маркум.

– Вы не знаете? – удивленно спросил Тэм.

Генерал усмехнулся.

– Даже я, генерал армии, не знаю причины. Как мне кажется, ответ на этот вопрос известен только королю. – Он вернул Тэму меч. – Хорошее оружие. Я рад, что ты проявляешь инициативу и учишься до того, как стать солдатом. Если ты будешь успешно служить, наступит день, когда ты преодолеешь барьер и получишь офицерское звание.

– Обычные люди могут этого добиться? – взволнованно спросил Тэм.

Маркум кивнул.

– Такое бывает редко, но случается, если солдат покажет себя прекрасным лидером. Конечно, обычно такое происходит во время войны. Солдат не только должен проявить себя в сражении, но в его героизме должна быть нужда. На войне враг старается убивать офицеров. Обычно мы представляем к повышению опытных ветеранов. На самом деле я бы предпочел, чтобы все мои офицеры получали чины именно таким образом. Если ты дворянин, из этого еще не следует, что из тебя получится хороший солдат. – Генерал Маркум повернулся к Фрише: – Юная леди, ты тренируешься метать ножи? Что тут у тебя? – Он указал на ее ремень.

Фриша была явно не готова вести разговоры так рано, поэтому просто кивнула и протянула ремень с ножами генералу. Маркум оценил высокое качество кожи и изящный орнамент, потом изучил маленькие ножи и проверил их вес и заточку.

– Это прекрасный подарок, и, должен сказать, у ножей необычная форма. Не думаю, что мне доводилось видеть такие, – заметил он.

– Я все еще не слишком умело обращаюсь с ними, – пробормотала Фриша, – но иногда мне удается попасть в мишень, даже если они входят не в то место, которое я выбрала.

Генерал Маркум рассмеялся.

– Фриша, дорогая, не волнуйся. Если ты уже чему-то научилась, это уже неплохо. Подобные вещи требуют многолетних тренировок. – Он посмотрел на Резкайна: – Я вижу, ты вывел на новый уровень свое обещание их защищать, Резкайн. Из рассказа, который я слышал вчера вечером, я понял, что ты их по-настоящему оберегал, но обучение владению оружием, а также хорошие клинки в подарок достойны похвалы.

Резкайн поклонился в ответ на неожиданный комплимент.

– Это самый лучший способ обеспечить их безопасность. Я не могу находиться рядом постоянно. Лейтенант Джимсон также повысил свое мастерство владения мечом, и я думаю, он покажет неплохие результаты на турнире.

– В самом деле? В таком случае в будущем его может ожидать продвижение по службе, – сказал генерал, посмотрел в открытую кухонную дверь на светлеющее небо и добавил: – Мне пора. У меня полно обязанностей, которые я должен исполнять. Приятного вам дня.

Генерал Маркум шагал по широкой дорожке, погрузившись в глубокие раздумья. Ну не мог мальчишка быть мастером-целителем! Учитывая его возраст, ему пришлось бы начать обучение в четыре или пять лет. Ерунда какая-то. Генерал ни на миг не поверил Резкайну, но в то же время ему не хотелось думать о нем как о лжеце. В результате возникло противоречие, которое он никак не мог разрешить. Быть может, молодого человека обманули. Какой-то шарлатан взял его под свое крыло на пару лет, естественно, за немалую плату, научил различать некоторые лекарственные травы и рассказал про техники – после чего объявил мастером. Маркум мог бы даже убедить себя в этом, если бы Резкайн не выглядел слишком умным, чтобы поддаться на подобный обман.

Молодой человек был воспитанным, образованным, обладал прекрасными манерами, вел себя как опытный придворный – и двигался с изяществом умелого воина. До сих пор Маркум не видел Резкайна в действии, но его манера держаться указывала на то, что он либо профессиональный танцор, либо опытный боец. Но Резкайн совсем не походил на танцора. Он был загадкой, которую генерал никак не мог разгадать. Ответы, приходившие ему в голову, уводили его в разные стороны. Единственный вариант, при котором все сходилось, он даже не хотел принимать в рассмотрение.

Тэм и Фриша продолжили занятия с Резкайном. Движения Тэма становились более текучими по мере того, как он привыкал к тяжести меча, перемещениям ног и рук. Резкайн всякий раз понимал, где именно совершил ошибку Тэм, и указывал, как ее исправить. Тэм не только запоминал разные позиции, но учился блокировать удары. Сначала он пропускал все, но теперь, с растущей гордостью, все чаще их блокировал.

Фриша обнаружила, что ей удавалось лучше очищать разум и сосредоточиваться, когда Резкайн работал с Тэмом. Но как только красивый воин обращал на нее внимание, теряла концентрацию, и ее клинки летели далеко в сторону от мишени. В это утро Фрише было особенно трудно думать о тренировке. Не вызывало сомнений, что ее дяде не понравился Резкайн, и она никак не могла понять причину. Резкайн казался ей образцом совершенства, вел себя предельно вежливо и накануне отнесся с удивительной терпимостью ко всем обвинениям дяди. После вчерашнего вечера Фриша чувствовала себя совершенно подавленной.

Сначала она не понимала, почему Резкайн не пытался защитить свое право за ней ухаживать, но после того, как он упомянул ее намерение выйти замуж за одного из дворян, была безутешна. Она думала, он понял из их предыдущих разговоров, что она хотела отправиться с ним на турнир и на самом деле он ей очень нравится. Теперь, когда она вспоминала тот разговор, она поняла, что ни разу не признавалась Резкайну в своих чувствах, лишь сказала, что желает сопровождать его на турнир и не хочет выходить замуж за дворянина. Она не говорила, что не выйдет замуж за дворянина или что выбрала Резкайна.

Резкайн, со своей стороны, никогда не требовал от нее обещаний и не выказывал интереса. Он просто принимал ее компанию и был доволен тем, что мог получить. Ко всему прочему, по реакции генерала на подарки для нее и Тэма она поняла, что Резкайн немало за них заплатил, и чувствовала себя ужасно.

Остаток дня трое друзей гуляли по улицам и глазели на роскошные вещи в дорогих магазинах. Большинство владельцев не хотели, чтобы люди смотрели на их товары, но не делали покупок, поэтому им оставалось лишь заглядывать в окна. Резкайн купил еще одну тунику хорошего качества, чтобы заменить ту, что была залита кровью после схватки с разбойниками.

Лавку торговца лекарственными растениями он оставил на самый конец прогулки, ведь именно там он собирался пополнить свои запасы. Тэм и Фриша вошли вслед за ним и сразу наморщили носы из-за сильных запахов, витавших в магазинчике. Они разглядывали бесчисленные бутылочки, пакеты и мешочки с названиями, которые ничего для них не значили. Резкайн беседовал с хозяйкой лавки и, казалось, был раздосадован.

– Это непомерная цена за спариворт. Я могу выйти за стены города и собрать столько, сколько пожелаю, – заявил Резкайн.

– Но здесь вы платите за качество. Этот спариворт выращен в самой свежей воде, и его собрали с зимним льдом в свете полуденного солнца. Затем обрезали серебряными ножницами в канун полной луны, – ответила владелица лавки.

Резкайн усмехнулся.

– Это растение используют аптекари, а не алхимики. И ритуалы, о которых вы говорите, не имеют значения, если речь идет о его лечебных качествах, так что выполнять их было смешно и бессмысленно. Почти наверняка вы велели своему ученику отправиться к ближайшему мосту – я сам видел, что там растет спариворт.

Хозяйка лавки, женщина средних лет с кислым лицом и тусклыми жидкими волосами, закричала:

– Я уверяю тебя, мальчик, я мастер-травник, и я знаю, о чем говорю. Ничего подобного я не делала.

– Побереги свою ложь для тех, кто захочет ее слушать, – нахмурившись, сказал Резкайн. – Мне нужно купить очень много всего, но я не стану это делать у тебя. Более того, расскажу о твоем бизнесе гильдии целителей, и тогда мы узнаем их мнение. Пусть они с тобой разберутся.

И Резкайн жестом указал Тэму и Фрише, чтобы они покинули лавку. Когда они уже выходили, женщина закричала им вслед:

– Милорд, пожалуйста, подождите. Быть может, я ошиблась. Вы сказали спариворт? Милорд...

Дверь захлопнулась, и они больше ее не слышали.

– А что тут произошло? – спросил Тэм.

– Эта женщина воровка и шарлатанка. Я не могу представить, что она постоянно так ведет свой бизнес, в противном случае она бы потеряла лицензию. В городе всегда выше цены, но в ее лавке все стоит в три или четыре раза дороже настоящей цены. Я думаю, она пыталась меня обмануть из-за моего возраста. Вероятно, приняла за глупого ученика целителя, который ничего не понимает.

– Но это еще хуже! – воскликнула Фриша. – Получается, она крадет деньги у бедняков, которые едва сводят концы с концами.

Резкайн кивнул.

– Совершенно верно, именно по этой причине следует сообщить о ней в гильдию.

– Я согласна, – ответила Фриша. – Как ты думаешь, она так поступает со всеми или по какой-то причине только с тобой?

– Возможно, она решила, что я дворянин, которому это по карману, – ответил Резкайн.

Тэм искоса посмотрел на Резкайна.

– Многие считают, что ты дворянин. И, должен сказать, я с ними согласен.

Резкайн пожал плечами и ничего не ответил.

Все трое отправились в гильдию целителей, чтобы рассказать о недостойной деятельности хозяйки лавки. Пожилой мужчина с седыми волосами, торчавшими во все стороны, записал то, что рассказал Резкайн. Затем он был настолько добр, что назвал несколько магазинов, где они могли приобрести нужные припасы по разумным ценам. После того как они посетили один из магазинчиков, упомянутых старым целителем, все трое вернулись в поместье генерала, успев как раз к обеденному времени.

Вечером, за ужином, генерал Маркум спросил:

– Итак, Тэмарин, когда ты намерен записаться в армию?

– Я решил подождать, пока не закончится турнир. Резкайн, лейтенант Джимсон и Реайлин собираются принять в нем участие, и я отправлюсь туда вместе с ними, – ответил Тэм.

– И ты? Вот уж не думал, что ты драчун, Резкайн, – заметил генерал Маркум с очевидным неодобрением.

– Нет, конечно, – ответил Резкайн. – Но я хорошо владею клинком.

– Что? А я думал, что ты обожаешь состязания, – сказал Тэм. – Ты говорил Джимсону, что принимал участие в схватках.

– Я хорош в разных... соревнованиях, – ответил Резкайн, – но предпочитаю не участвовать в подобных развлечениях. Это не та боевая техника, которая требуется на поле боя. Если ты попытаешься использовать ее на поле боя, тебя могут легко убить. Настоящие битвы кровавы и лишены правил. По вашим собственным впечатлениям, я уверен, вы в состоянии оценить, что враги, будь то солдаты или разбойники, не дерутся по правилам. Дуэль – жестокий спорт, тем не менее он остается состязанием. Дуэли придуманы для аристократии, чтобы они могли показать свои Умения в безопасной среде.

– Я совершенно согласен, – заявил генерал Маркум, – но у меня возникает вопрос: зачем ты собираешься участвовать в турнире, если так относишься к подобным состязаниям?

Резкайн обдумал ответ на вопрос генерала.

– Лейтенант Джимсон отметил несколько полезных аспектов такого соревнования. Он сказал, что это единственный способ оценить его умения по сравнению с другими участниками, и он утверждает, что научился нескольким новым техникам, наблюдая за конкурентами. Кроме того, лейтенант также сказал, что турнир является единственной возможностью увидеть в деле мастера меча.

– Хм-м-м, звучит неплохо для лейтенанта, но не объясняет, почему ты решил участвовать в турнире, – сказал генерал.

Увидев, что генерал не удовлетворен его объяснениями, Резкайн пожал плечами.

– У меня на то свои причины, – сказал он.

Фриша воспользовалась моментом, чтобы включиться в разговор.

– На самом деле, я решила также отправиться на турнир, – сказала она.

– Нет, – твердо ответил генерал Маркум.

– Что? – удивленно воскликнула Фриша.

– Я сказал, нет. Ты больше не станешь путешествовать с мужчинами. Леди так не поступают. То, что тебе пришлось проделать с ними путь сюда, можно извинить, но я не позволю тебе поехать на турнир ради развлечения.

Фриша гордо вскинула подбородок.

– Все мои спутники благородные люди и превосходные защитники... быть может, за исключением Реайлин, – добавила она с отвращением, – но она женщина и не имеет значения. Кроме того, нас будет сопровождать один из ваших лейтенантов. Нет никаких причин, которые помешали бы мне к ним присоединиться.

Леди Аделина решила, что ей следует высказать свое мнение.

– Фриша, дорогая. Мы должны готовить тебя к встрече с потенциальными мужьями. Мы не можем допустить, чтобы ты сбежала с другими мужчинами на значительный промежуток времени.

– Но, тетя Аделина, я всю оставшуюся жизнь буду замужем. Сколько еще шансов представится посетить турнир? Сколько раз вы там бывали? А ваш муж – генерал армии! К тому же на турнире соберется множество дворян. И у меня появится возможность увидеть, как они соревнуются. Кроме того, Резкайн предложил мне защиту. Я буду в безопасности, – уверенно заявила она, скрестив руки на груди.

Генерал Маркум ударил кулаком по столу так, что зазвенела посуда.

– Я не позволю тебе пересечь половину королевства с теми, кому не доверяю, – рявкнул он.

– У вас нет никаких причин для возражений, – не сдавалась Фриша. – Резкайн вел себя как истинный джентльмен, со всем возможным достоинством и уважением, неизменно защищал меня и дважды спас жизнь. Вы знаете, что он на это способен.

– Я ничего такого не знаю, – упрямо продолжал генерал. Затем добавил, немного смягчившись: – Молодой женщине не подобает флиртовать, бегая по дорогам без соответствующего эскорта.

– А что вы имеете в виду под соответствующим эскортом? – спросила Фриша.

– Моя дорогая, – снова заговорила леди Аделина, – теперь ты среди дворян. Существуют протоколы на все случаи. Для молодой незамужней леди есть только три способа путешествовать и сохранить честь. В противном случае люди поставят под сомнение твою добродетель, а если учесть, что в твоих жилах не течет аристократическая кровь, ты не можешь себе этого позволить. Я сожалею, дорогая. И я не хотела тебя обидеть. Просто так устроена жизнь.

Фриша кивнула и спросила:

– И каковы эти три способа?

– Ну, первый состоит в том, что тебя должен сопровождать взрослый мужчина, твой кровный родственник. А так как ни твой дядя, ни отец не могут этого сделать, данной возможности у тебя нет. Второй – с тобой путешествует твой будущий муж – и это также сейчас не вариант. Третий обычно остается для экстренных случаев. Его также можно считать приемлемым с точки зрения сохранения репутации, но он может помешать тебе найти мужа.

– И каков он? – спросила Фриша, которая уже не так уж сильно хотела найти мужа-дворянина.

Она уже знала, кого хочет, но сомневалась, что его интересовали подобные вещи.

– Следует начать формальный процесс ухаживания – и тогда основной претендент сможет тебя сопровождать, – ответила леди Аделина. – Однако многие неодобрительно относятся к подобным вещам. – Увидев недоумение на лице молодой женщины, леди Аделина продолжала: – Видишь ли, когда дворяне заключают брак, этот процесс бывает довольно сложным. Во время ухаживания молодую девушку могут навещать несколько претендентов, давая возможность продемонстрировать интерес другим, а у девушки появляется шанс выбрать мужа. После того как она и ее семья принимают окончательное решение, составляется брачный контракт. Он описывает все политические и финансовые соглашения между семьями жениха и невесты.

После подписания брачного контракта жених и невеста должны ждать до свадьбы не менее одного года. И, как ты, вероятно, знаешь, дворяне могут оказаться упрямыми и придирчивыми, и на достижение соглашения может уйти немалое время. Скажем, шесть месяцев или больше для самых больших Домов, чтобы принять окончательное решение. После чего придется ждать еще целый год, прежде чем состоится свадьба.

– А почему именно год? – спросил Тэм.

Леди Аделина сделала глоток вина, и на его вопрос ответил Резкайн:

– Некоторые брачные контракты между большими Домами могут оказать значительное политическое и экономическое воздействие. А годичный срок ожидания дает возможность новости распространиться, чтобы остальные успели подготовиться к неизбежным переменам. Всякий, на кого брачный контракт может оказать влияние, имеет возможность заявить протест, тогда контракт будет изучать король. Он обладает властью, позволяющей одобрить контракт, отправить его на исправление или полностью запретить.

– А что такое «формальный процесс ухаживания»? – не унималась Фриша.

– Он придуман ради двух целей. Во-первых, после того, как пара дает согласие на брак, проходит некоторое время, иногда годы, пока они смогут стать мужем и женой. Возможно, один или оба молодых человека слишком молоды или кто-то из них должен на некоторое время уехать, может быть, на обучение...

– Или на военную кампанию, – проворчал генерал.

– Так что составление брачного контракта может оказаться весьма сложным делом, – продолжала леди Аделина, – из-за того, что Дома могут не знать, каким будет их положение, когда придет время. Обычно это в большей степени относится к малым Домам, ведь их финансовое и политическое положение может меняться. Вторая причина связана с долгим периодом ожидания. Формальное ухаживание позволяет утверждать, что леди выбрала претендента, а он согласился на брак, но соглашение по контракту еще не достигнуто. Таким образом, формальное ухаживание может продолжаться в течение года.

В качестве условия начала такого ухаживания обе стороны должны оговорить, что брачный контракт окажет ограниченное воздействие на другие стороны, или они могут опубликовать потенциальные условия, чтобы другие Дома могли отреагировать соответствующим образом. В таком случае финансовый или политический результат опубликованных условий не сможет усилиться, а только стать слабее в период будущих переговоров, – объяснила леди Аделина.

Плечи Фришы опустились.

– Значит, я не могу поехать на турнир, если со мной не будет родственника или мужа.

После обеда Тэм последовал за Резкайном в конюшни. Пока молодой воин навещал своего боевого скакуна, Тэм решил поговорить на деликатную тему.

– Рез, почему ты не хочешь обручиться с Фришей? – спросил он.

– Что? Зачем? – с искренним недоумением спросил Резкайн.

– О, перестань. Ты месяц за ней ухаживал. И не делай вид, что удивлен, – рассмеялся Тэм.

«Я ухаживал за Фришей? – подумал Резкайн. – Интересно, когда?»

– Она не может вечно оставаться твоей подругой, Резкайн, – раздраженно сказал Тэм. – Рано или поздно тебе придется на ней жениться или уйти. Если ты откажешься жениться, она должна найти себе другого мужа. Она не может оставаться твоей подругой, – повторил он.

Резкайн нахмурился. Он не знал, что дружбу с женщиной сопровождают такие условия. Иерархия оказалась более сложной, чем он думал. Он попытался найти аналогию с другими отношениями, в которых разбирался.

– Это нечто вроде повышения? – с сомнением спросил Резкайн.

Тэм рассмеялся.

– Ну, можно и так сказать.

Будь Фриша кадровым армейским офицером, ей пришлось бы напряженно работать, чтобы получить повышение. А если ее много раз его лишат, она уйдет со службы. Если верить Тэму, получалось, что Фриша, являясь его подругой, должна со временем заключить с ним брачный контракт. Если она не сможет удовлетворить его стандарты, то утратит свое положение.

Заменит ли в таком случае тот, кто в ответе за его друзей, Фришу другой, лучшей подругой, пока он наконец не сделает выбор? Резкайн не хотел менять подругу. Он понимал сильные и слабые стороны Фриши, знал, что она не станет паниковать в опасных ситуациях. Кроме того, не сомневался, что она не ударит его ножом, пока он будет спать. Складывалось впечатление, что это хорошие качества для жены, а у него не было никаких гарантий, что новая подруга будет ими обладать.

Тем не менее Резкайн был не готов заключать брачный контракт. Он совсем недавно закончил обучение, и у него не имелось ни малейшего желания заводить наследников. Страйкер Фарсон все еще находился на свободе, и Резкайна преследовало желание разгадать тайну своей жизни. Кроме того, следовало учитывать, что мужья имели определенные обязательства по отношению к своим женам – такое впечатление он вынес из своих занятий с мастерами. Он должен будет обеспечить Фришу и своих наследников домом, в котором ему придется проводить бóльшую часть времени, а также от него потребуется занять уважаемое в обществе положение, позволяющее получать регулярный доход. Резкайн сомневался, что должность лидера криминальных гильдий могла считаться таковым.

– Я не готов к заключению брачного контракта, Тэм, и не смогу обеспечивать жену и потомство достойным образом, – ответил Резкайн.

Тэм вздохнул.

– Но если ты этого не сделаешь, генерал Маркум и леди Аделина отдадут Фришу замуж за кого-то другого. Ты хочешь ее потерять? Если ты не готов к женитьбе, то почему бы тебе не начать формальное ухаживание?

Резкайн раздраженно наморщил лоб. Почему все происходит так быстро? Неужели ему следует сразу после окончания обучения заключить брачный контракт? Неужели именно для этого он прошел столь серьезное обучение? И все же ему совсем не хотелось, чтобы на месте Фриши оказалась незнакомка.

– Я подумаю, – ответил Резкайн.

Тэм широко улыбнулся и похлопал его по спине. Резкайн заметил, что на этот раз он не напрягся, как происходило всякий раз, когда кто-то входил с ним в физический контакт, и напомнил себе, что ему не следовало забывать о Правиле 24.

– Это будет замечательно! – воскликнул Тэм. – Тогда мы будем почти как братья. – Тэм потер лоб и рассмеялся. – Если я действительно стану родственником Фриши.

Глава 16

Ночью, когда все улеглись в постели, Резкайн надел темную одежду, черные доспехи и глубокий капюшон. Криминальные элементы Кайбейна были сильными, влиятельными и безжалостными. Значительно опаснее, чем несколько обычных воровских гильдий, и Резкайн намеревался добавить их максимальное число к своему набору источников.

Прежде всего он собирался встретиться с теми, кого отправил отдельно от отряда, с которым путешествовал сам. Они покинули Джастейн на следующий день после него. Воры встретят возвращавшееся в Джастейн речное судно и узнают об изменении планов. Оттуда члены Алмазных Когтей выполнят его поручение в Дренниле. А после должны прибыть в Кайбейн. Несколько опытных воров без проблем проделают трудное путешествие и появятся в городе раньше Резкайна. Конечно, если рассчитывать, что все пойдет по плану, а это редко бывает в реальной жизни.

Резкайн шагал по темным улицам города, используя карту, которую знал наизусть. Во время обучения он не понимал, зачем его заставляли запоминать такое количество карт и планов домов, если не разрешали покидать территорию крепости. Временами его отправляли на дальние прогулки в леса и горы севера, но он ни разу не оказывался среди цивилизации, поэтому знание карт казалось ему совершенно бесполезным. Теперь, когда у него появилась цель внедриться в мир преступников, знание карт приносило немалую пользу.

На полпути к убежищу филиала гильдии Алмазных Когтей в Кайбейне, где он собирался встретиться со своими контактами, Резкайн изменил направление движения. Он принял мгновенное решение о полном отказе от прежних планов, сообразив, что ему потребуется элемент внезапности, чтобы осуществить свои намерения. После встречи с его людьми новость сразу распространится, и элемент внезапности будет утрачен. Мастера и страйкеры всегда хвалили его за способность думать быстро и менять тактику. Резкайн научился следовать своим инстинктам, и они выручали его множество раз. Он понимал, что наступил момент, когда ему требовалось уточнить стратегию.

Он не знал, куда следовало идти, поэтому ему требовался проводник. Он не хотел оказаться среди Бритвенных Краев или Алых Клинков – двух городских гильдий воров. В то время как у Алмазных Когтей имелись отделения в Джастейне и Кайбейне, Бритвенные Края обосновались в Кайбейне и Порту Манай. Алые Клинки являлись исключительно местной гильдией, им не удалось закрепиться в других городах. Из-за того что они могли уделять Дому Короля максимальное внимание, они были здесь немного сильнее остальных.

К настоящему моменту новость о том, что во главе воровских гильдий Джастейна стоит новый человек, разлетелась по всему Ашаи. Страже и специалистам по безопасности сообщили о серьезных изменениях в руководстве гильдиями одного из столичных городов. Однако Резкайн сомневался, что кто-то серьезно отнесся к тому, что угроза дойдет и до Дома Короля, поскольку никто не имел такого сильного влияния. Резкайн решил воспользоваться их апатией и необоснованной уверенностью в собственной безопасности. Никто из них не предполагал, что он уже здесь.

После того как Резкайн пробежал по нескольким крышам и изучил темные переулки возле шумных таверн и борделей, он получил многообещающую зацепку. Молодой парень только что ударил ножом пожилого человека в живот и отобрал у него кошелек. Вор, прежде чем кто-то успел его заметить, бросился бежать, впрочем, едва ли к несчастному успели бы прийти на помощь. Старик уже умирал в луже собственной крови. Должно быть, нож задел какой-то важный орган или сердце старика просто не выдержало.

Резкайн тут же начал бесшумно преследовать молодого убийцу. Наконец тот нырнул в заброшенную лавку, где когда-то находился цех свечного мастера – если судить по комьям воска на подоконниках и полу. Однако Резкайн не был уверен, что это и есть дом гильдии, и решил подождать. Вскоре два явно нервничавших молодых парня вошли в здание, но их почти сразу с громкими криками вышвырнули вон. Примерно через час из дома появился молодой убийца, который выглядел настороженным и возбужденным. На задней части его шеи появились темные линии – их не было, когда Резкайн за ним следил. Любитель чернил.

Резкайн презрительно покачал головой. Ни одна уважающая себя гильдия не допустит, чтобы ее члены пристрастились к чернилам. Он решил больше не преследовать наркомана и отыскать настоящего члена гильдии, когда парень присоединился к группе столь же потрепанных на вид мужчин.

Одежда самого крупного из них была ему немного мала, а штаны и рукава туники слишком короткими. Татуировка гильдии на предплечье не вызывала сомнений. Два зазубренных кинжала образовывали букву V, рукояти почти касались внизу, лезвия направлены вверх. Символ Бритвенных Краев.

Он нашел то, что искал. Резкайн надеялся, что этой ночью мужчина собирался вернуться в Дом гильдии. У него осталось совсем немного времени, чтобы все сделать до отъезда на турнир, который по-прежнему оставался лучшим шансом узнать что-то о страйкерах – и отыскать Фарсона.

Мужчины смеялись и перебрасывали друг другу небольшой кувшин, прикладываясь к его содержимому, – Резкайн решил, что это нечто возбуждающее. Его удивило, что Бритвенные Края являлись успешной гильдией, если ее члены были пьяницами и любителями чернил. Возможно, ему попались худшие из них или отделение в Порту Манай сильно отличалось от того, что действовало здесь.

Наконец к ним подошла пожилая женщина, одетая как обитательница борделя. Она отругала их, и мужчины опустили головы, подчиняясь. Некоторые выглядели расстроенными, другие разозлились, но никто не возражал против головомойки, и они разошлись в разные стороны.

Резкайн последовал за высоким мужчиной и двумя его спутниками. Они свернули за угол и спустились по каменной лестнице, которая вела в подвал скотобойни. Резкайн невольно почувствовал раздражение. Кто добровольно согласится жить или работать под скотобойней? Один лишь запах мог свести с ума, не говоря уже о жидкостях и прочих гниющих отходах, скопившихся в подвале.

Мужчины довольно быстро вернулись, один нес тяжелую сумку, и Резкайн почувствовал облегчение. У него не было ни малейшего желания входить внутрь, и не только из-за того, что выше находилась скотобойня. Подвал почти наверняка имел только один выход, а замкнутое пространство становится опасным, если нет другого пути отхода.

Резкайн последовал за мужчинами, они миновали рабочий район, потом торговый и наконец вошли на задний двор среднего, но приличного вида поместья, похожего на дом генерала. Когда они входили, оттуда вышли двое других. Один приветственно поднял руку, рукав поднялся, и стала видна татуировка гильдии. Любопытно. Складывалось впечатление, что Мастер гильдии любил роскошь. К несчастью, Резкайн не располагал информацией о нынешнем Мастере гильдии Бритвенных Краев. Последние сведения он получил два месяца назад о том, что в гильдии начались волнения. Прежний Мастер был убит, и в то время никто не сумел занять его место.

Интересно, кто здесь живет, подумал Резкайн, и является ли он законным владельцем поместья? Преступники часто устраивали притоны в пустых домах, пока владельцы отсутствовали. Не исключено, что они убили хозяина, и кому-то еще предстояло узнать о предательстве. Резкайн подумал, возможно, какой-то незначительный лорд или торговец решил усилить свое влияние через темную сторону общества, как сделал опозоренный лорд Арек.

Но, оставаясь на месте, Резкайн не мог ничего узнать. К тому же он устал от бездействия. Резкайн спрыгнул с низкой ветки дерева, бесшумно приземлился во внутреннем дворе особняка и скользнул, оставаясь в тени, вдоль стены дома, не обнаружив двери, но там имелось множество окон, что его вполне устраивало. На самом деле он предпочитал дверям окна. Никто не ожидает, что незваный гость войдет внутрь через окна, часто расположенные в изолированных местах, а не в коридорах, которые другие используют, чтобы войти в здание. Интересно, как люди могут чувствовать себя в безопасности, когда в их убежищах столько слабых мест?

Резкайн легко забрался в дом через одно из окон на первом этаже и с некоторым удивлением обнаружил небольшую ловушку, вероятно, установленную, чтобы помешать чужакам войти, а также поставить в известность хозяина дома о появлении «гостей». Резкайна она нисколько не встревожила. Ловушка была лишь незначительным раздражителем по сравнению с множеством препятствий, с которыми он столкнулся в банке.

В комнате оказалось темно и пусто. Хотя снаружи давно наступила ночь, Резкайн немного подождал, чтобы глаза привыкли к более глубокой темноте. У него сложилось впечатление, что в комнате находился склад самых разных вещей, от стиральных досок и лоханей до напильников, точильных камней и сломанных колесных осей. Он направился к двери, постаравшись ничего не задеть. Снаружи у него сложилось впечатление, что эту часть дома не использовали – похоже, его оценка оказалась верной. Пустой коридор не был освещен.

Когда Резкайн крался по коридору, он ощутил пощипывание магической силы на коже и поднял голову. Он сообразил, что наверху могло находиться что-то интересное, раз кто-то потратил силы и средства на его защиту. То, что он почувствовал магическую ловушку здесь, означало, что она была плохо сработана и неудачно направлена. Тем не менее они, даже не самые лучшие, стоили дорого.

Резкайн подошел к лестнице, но вместо того, чтобы начать подниматься по ступенькам, где его могли заметить, с уверенной грацией вскочил на перила, подпрыгнул и ухватился за ограду балкона. Его ноги беззвучно коснулись второго этажа, и он низко присел – на случай, если кто-то уловил его движение. В тот момент, когда Резкайн собрался встать, дверь внизу распахнулась, и мужской голос эхом раскатился по лестнице.

– Да, Мастер гильдии, но вы же знаете, пошли самые разные разговоры. Это плохо для морали. Половина людей готова сдаться, а другая хочет прикончить первую, – возражал голос.

– Мне все равно, – ответила женщина. – У нас нет оснований думать, что Ворон сюда придет. Насколько нам известно, это план, придуманный властями, чтобы сбить нас с толку. Вероятно, они надеются, что мы запаникуем и выдадим себя. – Резкайн не видел говоривших, но речь женщины прозвучала спокойно и уверенно.

– Но если он придет и потребует нашей верности, что мы станем делать? – с сомнением спросил мужчина. Резкайну также хотелось услышать ответ на этот вопрос. Потом мужчина добавил, понизив голос: – Говорят, он не человек.

На некоторое время воцарилась тишина, и Резкайн понял, что женщина обдумывала ответ.

– Насколько мы слышали, он убивает лишь тех, кто выступает против него. Поэтому, если он появится, мы не станем с ним спорить, а дадим понять, что мы с ним заодно. Когда же он потеряет бдительность, мы его прикончим. Он всего лишь один человек.

Судьба благоволит дерзким, подумал Резкайн. Ему просто повезло, что он оказался здесь именно в это время и услышал их планы. Конечно, он заподозрил бы обман, но теперь знал наверняка. Мужчина сменил тему, и по их голосам Резкайн понял, что они направились в сторону лестницы. Резкайн быстро и бесшумно прошел по коридору, пока не почувствовал покалывание магической ловушки, которое уже уловил внизу. Он миновал ее, сосредоточив всю свою волю, и проверил засов на двери, которую защищала магия. Дверь была не заперта, Резкайн подумал, что никогда не поймет, почему люди так безоговорочно верят в магическую защиту.

Защищенная магией комната оказалась кабинетом, где стояли кушетка, несколько кресел и большой письменный стол. Вдоль стен располагались полки с регистрационными книгами, пачками писем и пергаментами. В камине потрескивал огонь, несмотря на жар лета, и воздух был слишком теплым и душным. Шкатулка с ладаном стояла возле камина, наполняя комнату пряными ароматами.

Резкайн быстро подошел к столу и налил в стакан какой-то напиток. Сильно запахло алкоголем, но он не собирался его пить. Он сел за письменный стол и принялся перебирать бумаги, но не нашел ничего важного. Затем он откинулся на спинку стула и положил ноги на стол, как делал Арек. Он хотел выглядеть уверенным и спокойным и знал, что воры любили драматические жесты. Резкайн небрежно держал в руке стакан, но позаботился о том, чтобы капюшон скрывал его лицо. В его планы не входило, чтобы эти люди его узнали, когда он выйдет в город вместе с Фришей и Тэмом.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошли мужчина и женщина, продолжавшие вести напряженный разговор. Мужчина закрыл за собой дверь. Он был высоким и широкоплечим, с чистым лицом и волосами, по одежде Резкайн принял бы его за слугу, занимавшего высокое положение в доме богатого лорда. Женщине было немногим больше тридцати, одета в платье из дорогого шелка и бархата горчично-золотистого оттенка, с глубоким вырезом, многочисленные слои нижних юбок заполнили весь дверной проем, когда она входила в комнату, плечи скрывала бордовая шаль из жатого бархата. Мерцавшие золотые волосы, множество локонов, в ушах сверкающие самоцветы. Она могла сойти за леди, если бы не пыталась это делать изо всех сил.

Женщина успела дойти до середины комнаты, прежде чем подняла взгляд... и тут же налетела на своего спутника. Удивленный мужчина был настолько занят тем, чтобы поддержать женщину, что даже не заметил причину ее тревоги.

– Кто вы такой? Что здесь делаете? Как сюда попали? – заверещала женщина прямо в ухо мужчины.

Он дернулся, услышав пронзительные звуки, но тут же повернул голову, чтобы посмотреть, к кому обращалась женщина.

Резкайн продолжал сидеть, откинувшись на спинку кресла, перекатывая в стакане янтарную жидкость. Когда мужчина и женщина наконец немного пришли в себя, он сказал:

– На какой вопрос ответить первым?

– Что? – последовала ошеломленная реакция. – Я хотела сказать, проваливай отсюда! Стража! – закричала она.

Мужчина окончательно пришел в себя и вытащил из штанов очень длинный кинжал, который показался Резкайну слишком длинным, чтобы удобно прятать его в потайном месте – интересно, как он умудрялся это делать? Впрочем, он отбросил постороннюю мысль до другого случая.

– Не думаю, что ваша охрана что-то услышит, ведь комната окружена гасящим все звуки заклинанием. Впрочем, вы должны это знать, поскольку комната принадлежит вам.

Женщина выдохнула и шагнула в сторону двери, но тут же застыла на месте, когда маленький кинжал просвистел мимо ее плеча и вонзился в дверной косяк.

– Вы можете, конечно, продолжать надеяться на помощь, но не проживете так долго, чтобы довести дело до конца, – спокойно сказал Резкайн.

Повернув к нему бледное лицо, женщина повторила один из своих первых вопросов:

– Кто вы такой?

Резкайн усмехнулся.

– Я думаю, вам известен ответ на этот вопрос.

Мужчина еще сильнее сжал кинжал и сказал:

– Ворон.

Незнакомец кивнул.

– Да, так меня называют. И я рад, что моя репутация меня опередила. Так проще.

– Ты хочешь захватить мою гильдию, – с вызовом заявила женщина.

– Твоя гильдия уже моя, – ответил Резкайн. – Просто ты еще не осознала это.

– А почему ты думаешь, что я легко сдамся? – поджав губы, возразила она с мрачным видом.

– О, я знаю, что ты не сдашься. Более того, мне известно, что ты намерена меня предать, как только тебе покажется, что я потерял бдительность. – Женщина судорожно втянула в себя воздух, а мужчина застонал. Резкайн усмехнулся, зная, что они видели только нижнюю часть его лица. – Тебе следует научиться не делать столь громких заявлений, в особенности если ты задумала предательство.

Мужчина выглядел больным. Его лицо приобрело пепельный оттенок, и он несколько раз мучительно сглотнул. Щеки женщины стали розовыми – при других обстоятельствах она показалась бы красивой.

Она пожала плечами и сказала:

– А чего ты ждал? Мой долг Мастера гильдии защищать ее интересы.

– А ты уверена, что выступить против меня в интересах гильдии? – с нескрываемым презрением спросил Резкайн.

Во взгляде женщины появилась неуверенность.

– Никто не станет отдавать бизнес только из-за того, что какой-то незнакомец решил его забрать. Это моя гильдия. Я заработала свое место.

– Может быть. Вопрос в том, как именно ты его заработала? – спросил Резкайн, слегка наклонив голову.

Он говорил с абсолютной уверенностью, хотя не знал, как женщина стала Мастером гильдии.

Поза женщины изменилась от удивления и неприятия к похотливому высокомерию.

– Мой покойный муж не понимал, во что ввязался.

Ага. Значит, она мошенница. Вышла замуж за бедного дворянина, которому принадлежало поместье. Вероятно, обманула его, убедив, что является леди, и он наверняка старательно не замечал некоторых очевидных вещей, ослепленный ее красотой. Резкайн понимал, что большинство мужчин нашли бы ее весьма соблазнительной, но он видел лишь спрятанные зубы и когти. Его единственный опыт с женщиной весьма эффективно излечил его от фатальной слабости, которую мужчины питают к представительницам противоположного пола, в особенности к таким. На самом деле его нынешняя собеседница очень сильно напомнила ему ту.

Он снова усмехнулся.

– Ты завладела благородным Домом и потратила его ресурсы на обычное воровство. Простые планы для простых умов, – задумчиво сказал он, взял со стола пергамент и прочитал подпись внизу: – Леди Хилит Гаддеранд.

Он быстро перебрал в памяти, казалось, бесконечный список Домов, который в свое время выучил наизусть. Гаддеранд являлся незначительным ответвлением, на несколько поколений, от Дома Руолт, графства под властью герцога Дарнинга. Гаддеранд не владел собственными землями, но, очевидно, обладал достаточным состоянием, чтобы содержать поместье в столичном городе Кайбейне, Доме Короля.

– Ты должен знать, как нелегко попасть в благородный Дом, – ответила Хилит. – Те, кто смог увидеть истинный талант, хвалили мои достижения, – сказала она, гордо вздернув подбородок.

Резкайн вскочил и пересек комнату быстрее, чем она успела отреагировать. Остановившись перед женщиной, он крепко сжал ее подбородок правой рукой и посмотрел на нее из тени капюшона. В его левой руке был зажат тонкий нож, конец которого касался ребер ее партнера. Женщина попыталась заглянуть в темноту капюшона, понять, что происходит.

– Истинный талант, – с презрением сказал он, понизив голос. – Ведь ты с Востока, из Креллиса, скорее всего? Потом перебралась в Амбрелл, где стала ученицей швеи. – Резкайн узнал некоторые нюансы в ее речи.

Слабый ритм в конце некоторых слов говорил о восточном происхождении, а легкая отрывистость была характерна для речного города на дальнем юге. Ее длинные пальцы покрывали крошечные белые шрамы, оставшиеся от уколов спиц и иголок, гораздо в большей степени, чем характерно для женщин других профессий.

Глаза женщины еще шире раскрылись от удивления.

– Как... – начала она, но Ворон заставил ее замолчать, сильнее сжав подбородок.

Он наклонил ее голову набок, откинул назад и сказал:

– Ты пережила позор, пряталась в борделе. В конце концов оказалась здесь, в Кайбейне, где стала искать легкую добычу. – Он наклонился вперед, сокращая расстояние между их лицами. Хилит не могла принять эту близость, враждебную и доминирующую, за желание. Она содрогнулась, чувствуя его полный контроль. – Не стоит путать желание одинокого мужчины забыть о твоих недостатках за талант. Тебя так легко читать, Хилит, – сказал Ворон.

Конечно, он знал, что ее звали не Хилит. Хилит было вымышленным именем, уловкой.

Женщина моргнула несколько раз, с трудом сдерживая слезы. Рука Ворона больно сжимала ее шею, но по-настоящему жалили слова.

– Ты ошибаешься, – прошептала она.

На мгновение Резкайн опешил. Последняя часть его оценки являлась по большей части догадкой, основанной на ее нынешней профессии и манере поведения. Да, он мог ошибаться, но сомневался в этом. Тогда он слегка ослабил хватку, чтобы позволить женщине говорить. Близость, доминирование, то, что он позволил себе к ней прикасаться – все это было стратегией, формой психологической манипуляции. Он опирался на ее характер и чувствовал, что именно такая тактика будет наиболее эффективной.

Когда пальцы Ворона перестали с прежней силой сжимать ее челюсть, Хилит решила, что ей разрешили говорить, и сделала глубокий вдох.

– Вынашивание ребенка не бывает позором. – Глаза женщины заблестели, когда она заговорила, выдавая скрытое внутреннее волнение.

Резкайн заглянул в ее глаза и сделал новую быструю оценку, полностью основанную на инстинкте. Он отпустил ее челюсть и отступил назад, нож исчез. Она не сумела скрыть вспышку торжества, но было слишком поздно. Он уже вынес приговор.

– Ты меня не обманешь, Хилит. Любого ребенка, которого ты могла бы родить, удалили бы из твоей матки задолго до того, как он сделал бы первый вдох.

Челюсти Хилит сомкнулись, и краткое удовлетворение исчезло вместе с фальшивыми слезами. Женщина отличалась настойчивостью. Однажды обманув...

Хилит нахмурилась, и в ее глазах вспыхнула ненависть.

– Откуда ты знаешь? Где раздобыл эти сведения? – спросила она.

Мужчина, стоявший рядом с ней, сделал шаг назад, и множество разных эмоций промелькнуло по его лицу. Резкайн с удовлетворением отметил, что ему удалось проникнуть сквозь фасад и обнажить затаившуюся за ним змею.

– Я заявляю о своих правах на эту гильдию, Хилит, но боюсь, что в ней нет места для тебя. К сожалению, ты враг, которого я не могу оставить у себя за спиной. Завтра утром в городе узнают, что ночью произошло ограбление. Леди Хилит Гаддеранд, вдова покойного лорда Гаддеранда, была убита во время вторжения в ее дом. Гаддеранд не оставил наследников, есть лишь брат, который получит недвижимость и все остальное.

– Ты не можешь так поступить! – заверещала Хилит. – Я Мастер гильдии! Мои люди будут с тобой сражаться!

– Может быть, но для тебя это уже не будет иметь значения. Ты умрешь, – небрежно ответил Резкайн, возвращаясь к письменному столу.

– Сделай что-нибудь, Брек! Убей проклятую крысу из канавы! – приказала Хилит, как обычный уличный нищий.

Однако Брек не смотрел на незнакомца. Он с ужасом уставился на нее.

– Ты сказала, что у тебя был выкидыш.

– Что? – крикнула женщина. – Это не важно. Избавься от него!

Брек покачал головой, не спуская глаз с женщины, словно Резкайн перестал существовать.

– Если ты солгала тогда, то как насчет нашего ребенка? Ты убила и его? – задыхаясь, спросил Брек, и теперь его голос наполняла ненависть.

– Не говори ерунды. Сейчас речь совсем о другом! Приоритеты, Брек! – вопила Хилит, пытаясь переключить Брека на непосредственную угрозу.

Брек сжал кулаки, и его лицо покраснело от гнева.

– Нет, сейчас мы будем говорить именно об этом! Как насчет нашего ребенка, Хилит? Ты его убила, не так ли? Убила моего сына!

Лицо Хилит исказил страх, она отшатнулась, отступая от своего разъяренного помощника.

– Нет! – закричала она. – Прекрати, Брек! Все не так!

Брек поднял кулак и шагнул к женщине.

– Ты это сделала! Не отрицай!

– Нет, Брек! Ты не понимаешь! – завизжала Хилит, делая еще шаг назад. – Я не могла... – начала она, но Брек схватил ее за руку и потянул к себе. Как раз в тот момент, когда он собрался ударить всхлипывающую женщину, она крикнула: – Ребенка не было!

Рука Брека замерла в воздухе. Наступила тишина, которую нарушало лишь тяжелое дыхание.

– Что? – рявкнул мужчина.

– Я... солгала, – зарыдала Хилит. – Я хотела получить твою поддержку. Я нуждалась в тебе.

Рука Брека опустилась, он побледнел и отступил на несколько шагов, с непонимающим видом глядя на женщину.

– Я... скорбел о гибели ребенка, который даже не существовал? Как ты могла? – задыхаясь, прошипел он, и у него на глазах появились слезы.

Резкайн вернулся в кресло за письменным столом, наблюдая за неожиданно возникшим конфликтом. Поведение этих обитателей внешнего мира казалось ему странным и непонятным. Хилит занимала более высокое положение внутри гильдии, очевидно, она доминировала в отношениях со своим помощником, но он, очевидно, являлся более сильным бойцом. Как только он почувствовал предательство, Брек приготовился атаковать более слабую женщину.

Если отбросить ложь, Резкайн не понимал смятения Брека. Мужчина переживал, что женщина не смогла родить ему наследника, но это не имело смысла. Они явно не заключали брачного контракта, ведь Хилит была женой умершего лорда Гаддеранда, а их стиль жизни не предполагал появления ребенка.

– Очевидно, вам двоим есть что обсудить, – прервал тишину спокойный низкий голос Ворона. – Однако у меня нет времени. Брек, ты готов избавиться от нее или это сделаю я?

Не глядя на Ворона, Брек упал в кресло с высокой спинкой, посмотрел в танцевавшее пламя в камине и махнул рукой.

– Брек! – закричала Хилит. – Неужели ты серьезно! Ты будешь просто сидеть, когда он мне угрожает? Я хочу сказать честно, Брек, это еще не значит, что у нас не может быть ребенка. Возможно, я... беременна прямо сейчас! Если ты его не остановишь, он убьет меня и нашего ребенка! – в отчаянии взмолилась Хилит, но ее слова прозвучали пустыми и примитивными даже для нее самой.

Резкайна поразила собственная удача. Этих обитателей внешнего мира настолько переполняли эмоции, что они были готовы обратиться друг против друга даже без его участия. Адсден и гильдия Змеи ненавидели и презирали шантажиста Арека, а Хилит использовала женские уловки, чтобы обвести вокруг пальца Брека. Но рано или поздно он бы понял, с каким чудовищем имел дело. Скорее всего, она рассчитывала, что со временем будет иметь больше надежных сторонников в гильдии, с их помощью сможет избавиться от Брека и заменить его на кого-то более покладистого.

Резкайн обошел письменный стол и начал приближаться к Хилит быстрыми, тщательно рассчитанными шагами. Она отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в закрытую дверь. Запаниковав, она потянулась дрожавшей рукой к торчавшему из рамы ножу, но клинок так глубоко вошел в дерево, что она не сумела его вытащить. Хилит заскулила и закрыла лицо руками.

– Ты... ты же не причинишь вреда леди, верно? – взмолилась женщина. Ворон презрительно фыркнул, а Хилит с трудом сглотнула, сообразив, что ей следовало использовать другую тактику. – Тебе не нужно меня убивать! Я могу быть полезной! У меня есть умения, которыми обладает только опытная женщина, – сказала она, пытаясь выглядеть соблазнительной, но ужас ей помешал.

Прижав ее к двери, Ворон низко наклонился к ней – и она подумала, что теперь увидит его лицо, но так и не сумела его разглядеть.

– Не сомневаюсь, что так и есть, – таинственно сказал он.

Потом поднял руку, легко вытащил нож из дерева и спрятал его в рукаве. Манера поведения Ворона говорила о его отстраненности, что в сочетании с походкой хищника и противоестественной темнотой в капюшоне делало слова Брека о том, что он не человек, более убедительными.

Резкайн протянул руку и с фальшивой нежностью погладил ее по щеке. Хилит похотливо облизнула губы, и в тот самый момент, когда ее мышцы стали расслабляться, Резкайн быстро схватил ее за подбородок. Женщина завизжала от страха и боли, на глаза навернулись слезы.

– Пожалуйста... – заскулила она.

Ворон с любопытством склонил голову набок.

– Быть может, тебе удастся быть для меня полезной.

– Да, – тут же пробормотала она, отчаянно пытаясь кивнуть, но ее голову стиснула железная рука. – Все, что пожелаешь... Мастер, – прошептала она, в ее глазах вспыхнула надежда и... желание?

Краем глаза Резкайн видел, что Брек за ними следил. Мужчина испытывал любопытство и гнев, хотя Резкайн не знал, что его вызвало – ревность или то, что он все еще не убил женщину. На самом деле Резкайн не собирался ее убивать – разве что она сделает какую-нибудь глупость и откажется сотрудничать, – но если позволить ей думать, что у нее появилось хоть какое-то влияние на него, это заставит ее пытаться доказать свою полезность. Даже если она и не думала, что способна его победить, она могла поверить, что способна сделать Ворона своим, связав тем самым себя с самым опасным и жутким мужчиной из всех известных.

Резкайн отпустил ее подбородок и отступил. Хилит глубоко, с облегчением выдохнула, но в ее глазах вспыхнуло разочарование. Интересно, на что она рассчитывала? Что он возьмет ее прямо здесь и сейчас, на глазах у прежнего любовника? Да, вероятно, она так и думала, решил Резкайн. Он гораздо лучше знал такой тип женщин, чем ему хотелось, но мысленно поблагодарил мастеров за полезный урок. Да, тогда он чувствовал себя ужасно, но теперь осознал его необходимость.

– Я заверяю вас, Мастер, – быстро заговорила Хилит, – гильдия Бритвенных Краев будет хорошо вам служить.

– Да, вне всякого сомнения, но это больше не имеет к тебе отношения, – заявил Ворон. – Ты теперь не Мастер гильдии, Хилит. У меня для тебя другое задание. Я дам тебе шанс доказать свою полезность, но пойми меня правильно. Если ты окажешься бесполезной, тебе совсем не понравятся последствия. Более того, впредь в твоей жизни будет очень немного радостей.

Хилит приподняла ухоженную бровь.

– Как будто они были когда-либо, – быстро сказала она.

Брек зарычал, стукнул кулаком по ручке кресла, но ничего не сказал. Хилит посмотрела на бывшего любовника. Ее лицо покраснело от стыда, но она вздернула подбородок, пожала плечами, словно хотела сказать, что не испытывает сожалений из-за того, что сделала. Брек отвернулся и заскрипел зубами, не желая с ней говорить.

Резкайну показалось их поведение странным. Он одобрил Брека за его следование Правилу 104 – Встречай сомнения молчанием и слушай. Мужчина не соответствовал многим другим Правилам, но хотя бы умел собой владеть. И все же Резкайн до определенной степени сомневался, что Брек способен занять место Мастера гильдии. Он выполнял обязанности помощника и был больше склонен следовать за кем-то, чем вести за собой. И все же, если он сумеет успешно выполнять указания Резкайна, возможно, он справится.

– А ты что скажешь, Брек? Ты готов занять место Мастера гильдии? – спросил Ворон, словно его действительно интересовал ответ.

Но прежде чем Брек успел произнести хотя бы одно слово, вмешалась Хилит:

– Что? Ты сделаешь его Мастером гильдии?

Резкайн снова повернулся к сбитой с толку женщине.

– Ты выбрала его в качестве заместителя. Значит, он самый умелый и сильный во всей гильдии, – сухо сказал он.

Хилит равнодушно пожала плечами, избегая смотреть на разъяренного Брека.

– Ну... у меня были... другие... причины для выбора.

– Иными словами, ты утверждаешь, что он не достоин места, которое ты ему дала? – спокойно, с раздражающим терпением спросил Резкайн.

Хилит посмотрела на своего бывшего любовника, подняла подбородок и уверенно сказала:

– Верно, так и есть.

– А кого бы выбрала ты? – спросил Ворон. Казалось, Хилит почувствовала, что обрела землю под ногами, и наклонилась вперед.

– Быть может, Демки... или Триальда, – сказала она с дерзкой улыбкой.

И вновь Брек стиснул зубы, но промолчал. Он бросил яростный взгляд на женщину, потом посмотрел на Ворона, ожидая его ответа. Ворон кивнул под капюшоном.

– Хм-м-м... знаешь, что я думаю, Хилит? Я считаю, ты боишься, что новый Мастер гильдии затаит на тебя обиду, и надеешься соблазнить того, кого ты выберешь на его место, и вернуть себе видимость власти.

Улыбка Хилит исчезла, а кулаки Брека разжались. Мужчина облегченно вздохнул. Ага, подумал Резкайн. Мужчину встревожило, что манипуляции Хилит позволили ей получить влияние на Ворона, и Брек ждал момента, когда правда выйдет наружу. Это был своего рода тест.

– Я хорошо подготовлен для роли Мастера, – заговорил Брек низким, хриплым голосом. – Оно было бы моим, если бы Хилит не... – Он не закончил фразу.

Теперь уже все понимали, что сделала Хилит.

– Ты готов служить мне? – спросил Ворон, словно у Брека имелся выбор.

– Я... – начал он, затем бросил взгляд на Хилит и снова посмотрел на Ворона, – перед тобой в долгу. И я буду тебе служить. Я вижу, что ты прямо и честно говоришь о своих намерениях. – Он постарался уколоть женщину, но Хилит высоко подняла голову и бесстыдно пожала плечами.

– Хорошо, – ответил Ворон. – Вот мои первые указания, но я еще несколько раз вернусь в течение ближайших дней, чтобы проверить, правильно ли ты все понял. И не трать время, не пытайся ставить ловушки. У тебя ничего не получится, а ты умрешь.

Казалось, Брек внимательно наблюдал за прекрасно вооруженным воином, лицо которого скрывалось в тени. Он настолько верил в угрозы Ворона, что, если у него и оставались мысли о ловушках, сейчас они окончательно исчезли. Брек коротко кивнул, соглашаясь, но в остальном сохранял неподвижность.

– А ч-что будет со мной? – спросила Хилит, слегка надув губы.

Ворон усмехнулся по-волчьи, свет отразился от его идеально белых зубов, выделявшихся на фоне теней, скрывавших лицо.

– О, для тебя у меня имеется задание. Я предлагаю тебе начать приготовления. Леди Гаддеранд отправится в путешествие, и я полагаю, что будет отсутствовать довольно долго.

Хилит вдруг поняла, что Ворон все спланировал с самого начала.

Глава 17

На следующее утро, после того, как они закончили тренировку с оружием, Фриша, Тэм и Резкайн решили отправиться перекусить на небольшой постоялый двор, о котором им рассказала леди Аделина. Он находился в районе дорогого центрального рынка, но леди заверила их, что цены там вполне разумные. В уютном заведении было много народу, однако им не пришлось долго ждать. Их посадили за столик в открытом внутреннем дворике, выходившем на площадь, где сновали люди. Стену здания украшала шпалера с цветущей виноградной лозой, источавшей свежие сладкие ароматы. Они взяли на троих большой салат из свежей зелени и овощей и вкусную маринованную рыбу. За салатом последовали жареные цыплята с розмарином и свежий картофель. Еда оказалась просто великолепной.

Пока они ели, Фриша вела вежливую беседу с двумя молодыми женщинами, которые обедали за соседним столиком. Две леди, Джоселина и Мериана, якобы все свое внимание уделяли Фрише, которая на удивление охотно его принимала. Они осыпали комплиментами ее платье и волосы, потом принялись сплетничать о людях, с которыми Фрише предстояло познакомиться. Между тем они постоянно бросали взгляды из-под ресниц на Резкайна. Тэм едва удостоился краткой оценки, но он явно был простолюдином, поэтому не интересовал их.

В конце трапезы, когда все трое встали, собираясь уйти, появилась группа шумных молодых людей, чей возраст колебался от восемнадцати до двадцати пяти лет. Явно сыновья богатых дворян. Они были превосходно одеты и с гордостью демонстрировали самые разные роскошные атрибуты. Они над чем-то смеялись, а потом один слишком сильно толкнул другого.

Юноша споткнулся и начал падать в сторону Резкайна. Всегда внимательно наблюдавший за тем, что происходило вокруг, Резкайн почувствовал, что к нему приближается потерявший равновесие юноша, и отошел в сторону. Однако ему не удалось предотвратить неминуемое столкновение. Молодой человек врезался в стол, опрокинул посуду, и на чудесное платье Фриши пролилось вино. Его спутники принялись истерически хохотать, но никто даже не попытался извиниться.

Резкайн решительно подошел к мужчине, который явно возглавлял группу и стал причиной неприятностей.

– Вы немедленно прекратите свое оскорбительное поведение и принесете свои извинения леди, – потребовал он.

Молодой человек выглядел на двадцать четыре года и был почти такого же роста и комплекции, как Резкайн. Его кремовый шелковый камзол и штаны украшала вышивка золотом. На бедре висела рапира с изящной серебряной рукоятью. Серебряные ножны сверкали золотыми насечками и самоцветами. Молодой человек оглядел Резкайна с головы до ног, очевидно, пытаясь оценить. Резкайн был одет в красивую шелковую рубашку и черные штаны. Молодой лорд усмехнулся, когда увидел два меча у него на поясе, провел загорелой рукой по золотым волосам и нагло улыбнулся.

– С какой стати? – заносчиво спросил он.

Его друзья негромко рассмеялись, но вели себя не так вызывающе.

Резкайн склонил голову и посмотрел на молодого человека ледяными голубыми глазами.

– Из-за вашей небрежности вы огорчили леди и испортили ее платье. Благородный человек должен предложить компенсацию и принести извинения.

Молодой лорд нахмурился.

– Вы ставите под сомнение мою честь?

– А вы? – резко ответил Резкайн.

Темно-синие глаза молодого человека метнулись к Фрише, он усмехнулся и сказал:

– Я не вижу никакого вреда. К тому же без платья она будет выглядеть гораздо лучше.

Фриша ахнула и густо покраснела. Леди Джоселина топнула ногой и сказала:

– Тиеран, ты хам! – Затем она повернулась к Фрише и добавила: – Это Тиеран, старший сын герцога Веллинвена из Дома Нириус.

– Да-а-а-а, – протяжно проговорил Тиеран. – Можешь называть меня лорд Нириус. А если будешь хорошо себя вести, то сможешь обращаться ко мне «лорд Тиеран», – сказал он многозначительно.

– Я назову тебя мертвецом, – холодно сказал Резкайн, – если ты не принесешь извинения леди. Я не позволю тебе позорить ее честное имя своими распутными замечаниями.

Мышцы Резкайна напряглись, казалось, он заполнил больше пространства вокруг себя. Его ледяные глаза едва сдерживали глубокую темноту. Тиеран ощутил внезапную волну страха, и это вызвало у него смятение. Тиеран и сам не понимал, почему, но что-то в незнакомце вызывало в нем безотчетную тревогу. Его рука легла на рукоять рапиры, но обнажать клинок он не стал.

Резкайн коротко качнул головой:

– Мы уже определили, что у тебя нет чести. А сейчас узнаем, обладаешь ли ты умом. Если ты обнажишь оружие, то сделаешь это вместе со своим последним вдохом, – бесстрастно предупредил Резкайн.

Его холодная, равнодушная уверенность застала молодого лорда врасплох. Ничто в производившем сильное впечатление юноше, даже в голосе, не обещало бури. Но по какой-то причине Тиеран знал, что совсем не хочет вступать с ним в конфронтацию. Казалось, он смотрел в разинутую пасть голодного волка. Тиеран продолжал сжимать рукоять меча скорее для спокойствия и не сводил глаз с незнакомца.

Резкайн с любопытством изучал дворянина. Тиеран не убрал руку от своего оружия, но не обнажил его, давая Резкайну более чем достаточно времени, чтобы подготовиться к атаке. Конечно, будущему герцогу следовало обладать Умениями, подумал Резкайн, значит, должна быть другая причина, если он продолжал сжимать рукоять рапиры.

– Мне известно про зачарованные клинки, что дает их обладателям дополнительные преимущества. Быть может, именно по этой причине ты продолжаешь сжимать свой? Делает ли он тебя умнее? – со снисходительным любопытством осведомился Резкайн.

Однако Тиеран не собирался показывать окружающим, что его напугал незнакомец. Он лучезарно улыбнулся и со своим обычным высокомерием сказал:

– Брось, друг. Мы просто немного повеселились. Быть может, ты к нам присоединишься? Кто ты такой? Не думаю, что мы встречались. – Тиеран думал, что знал всех, кто имел значение, но сейчас у него возникли сомнения.

– Я Резкайн, а это моя подруга, леди Фриша Маркум, и я все еще жду твоих извинений, – не моргнув глазом, ответил Резкайн.

Он оставался камнем, холодной статуей, неподвижным... до правильного момента.

Глаза Тиерана широко раскрылись.

– Маркум? Ну, это меняет дело. Должно быть, ты племянница генерала из простолюдинок. Я слышал, что ты приехала в Кайбейн в поисках мужа. И, похоже, сразу взялась за дело, – заметил Тиеран. Затем внимание молодого лорда снова обратилось на Резкайна. – Значит, она твоя подруга? В таком случае я понимаю, почему ты так за нее переживаешь.

– Если следующие твои слова не будут извинениями, ты больше никогда не сможешь говорить, – заметил Резкайн, голос которого прозвучал негромко и ровно, словно он говорил о погоде.

Тиеран продолжал улыбаться, но, когда он заглянул Резкайну в глаза, он не сумел скрыть страх. Молодой лорд громко рассмеялся и помахал рукой, словно произошедшее не имело особого значения.

– Конечно, конечно, друг Резкайн. – Он пытался вести себя уверенно, но все у него внутри дрожало, как лист на ветру. Он остановился возле Фриши, сделал преувеличенно низкий поклон и заговорил: – Миледи Фриша, приношу свои самые искренние извинения за то, что испортил ваше платье. Конечно, я компенсирую потерю. Я надеюсь, мои слова вас не оскорбили. Иногда мой рот склонен дурно себя вести, особенно когда я нахожусь в присутствии красивых леди. – Последние слова прозвучали фальшиво, а взгляд поочередно скользнул по каждой из леди, которые были весьма красивы.

Однако Тиеран считал, что все они занимают более низкое, чем он, положение и не имеют особого значения.

Чтобы сохранить лицо и не допустить, чтобы все подумали, что Резкайн сумел его напугать, он поклонился своему приятелю, который поднялся с земли.

– Мой дорогой друг, лорд Эмбри, я приношу извинения за то, что у тебя большие ноги и ты не можешь удерживать их в правильном месте. – Тиеран прошел мимо Резкайна на улицу и низко поклонился первому же человеку, которого увидел. – Мой друг, гражданин Ашаи, прости меня за то, что солнце сегодня невыносимо жаркое. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы в будущем оно исправилось.

Тиеран махнул своим друзьям и пошел прочь, кланяясь и извиняясь по самым абсурдным поводам перед каждым человеком, мимо которого проходил.

Резкайн мрачно следил за неуместным детским спектаклем. Тиеран пытался избежать позора перед своими друзьями. Резкайн уже подумывал, не забраться ли ночью в его спальню, чтобы покончить с проблемой раз и навсегда. С его надменностью и чудовищным эго Тиеран станет отвратительным герцогом. Королевство только выиграет, если такой человек не придет к власти. Резкайн решил уточнить возраст нынешнего герцога и выяснить, каково состояние его здоровья. Если у него будет время, он поучит юного Тиерана покорности. Резкайн с трудом сдержал улыбку, когда подумал о возможностях, которые у него возникнут во время обучения наглого лорда.

Леди Джоселина и Мериана подбежали к Резкайну, и каждая схватила его за руку. Резкайн подавил инстинкт, требовавший отбросить женщин прочь, но внимательно наблюдал за их движениями. Он не хотел получить кинжал между ребер.

– Резкайн, это было ошеломляюще, – вскричала Мериана, хлопая ресницами.

– Я никогда не думала, что увижу испуганного Тиерана. Раньше его никто не мог поставить на место, – возбужденно захихикала Джоселина.

Мериана заговорила, как только Джоселина закрыла рот.

– Я так испугалась. Если честно, я подумала, что вы убьете его прямо на месте!

Успевший прийти в себя Тэм рассмеялся и сказал:

– Не беспокойтесь об этом. Резкайн совершенно безобиден. Ну, если только не возникает необходимость кого-нибудь убить, я полагаю, – сказал он и нахмурился из-за противоречия в собственных словах.

– Да? – с волнением пролепетала Мериана. – Вы убили много людей?

Резкайн попытался отслеживать слова взволнованных женщин.

– Да, я многих убил, – честно ответил он.

Глаза Джоселины широко раскрылись.

– И сколько? Все они были плохими?

– Конечно, плохими, – вмешался Тэм. – Они были разбойниками, которые напали на нас во время путешествия.

– А женщин вы убивали? – с любопытством спросила Мериана.

Резкайн посмотрел на Фришу, которая стояла одна с обиженным видом, словно все о ней забыли. Она нахмурилась, глядя на двух леди, державших Резкайна за руки и впитывавших каждое его слово. Резкайн высвободился.

– Прошу меня простить, леди, я полагаю, леди Фриша хотела бы вернуться домой, чтобы сменить платье. – Резкайн подошел к Фрише, слегка поклонился и предложил ей руку, как и следовало поступить, если ты собирался сопровождать леди. Фриша покраснела и робко улыбнулась.

Тэм последовал за ними, отставая на несколько шагов, чтобы дать им возможность побыть наедине. Сначала они шли молча.

– Почему ты назвал меня Фриша Маркум? – наконец спросила она. – Ведь моя фамилия Сувейн.

– Генерал Маркум объявил тебя наследницей. Теперь ты имеешь право носить его фамилию, – ответил Резкайн.

– Ой, – сказала она. А потом наконец набралась мужества. – Ты назвал меня своей подругой.

Резкайн склонил голову набок и вопросительно посмотрел в ее умоляющие карие глаза.

– Ну ведь так и есть, верно? – спросил он.

Фриша покраснела и прикусила губу.

– Д-да, если ты хочешь. Но ты уверен, что не предпочел бы одну из них?

Резкайн нахмурился.

– Одну из кого?

– Джоселину или Мериану, – ответила она, довольная, что он не подумал о других женщинах. – На самом деле, вероятно, обе согласились бы стать твоими подругами. Весьма возможно, они бы тебя поделили.

Резкайн нахмурился – эта идея ему совсем не понравилась. Зачем ему еще подруга? Защищать даже одну оказалось совсем непросто. А иметь несколько... потребуется очень много работы, и до сих пор он ничего не выиграл. Резкайн снова посмотрел Фрише в глаза.

– Я не могу представить, зачем мне еще одна подруга, – заявил он.

Должно быть, его слова очень понравились Фрише – она засияла так, словно он подарил ей королевство. Резкайн посмотрел на Тэма, который слышал их разговор и теперь широко улыбался.

Когда они приближались к дому, Фриша остановила Резкайна и с тревогой на него посмотрела.

– Ты ведь знаешь, когда вы через несколько дней отправитесь на турнир, я не смогу поехать с вами, – сказала она.

Резкайн нахмурился и кивнул.

– Я не уверен, что мне следует ехать на турнир, если придется оставить тебя здесь. В таком случае я не смогу быть твоим защитником, а ведь это моя цель, – сказал он.

Фриша ужасно удивилась.

– Ты готов остаться здесь из-за меня? – задыхаясь, спросила она.

– Конечно, – ответил Резкайн. – Я не смогу исполнить свой долг, если тебя не будет рядом. Однако все довольно сложно, потому что у меня есть еще и другой долг, который мне необходимо выполнить, а на турнире у меня будут для этого наилучшие шансы.

– Нет, ты должен ехать, – с огорчением сказала Фриша. – Тебе нужно там быть, и Тэм с Джимсоном... и Реайлин... они от тебя зависят. К тому же для моего дяди не будет иметь значения, останешься ты здесь или уедешь. Он сказал, что составляет список претендентов, с которыми придется начать встречаться.

– Кстати, – ответил Резкайн, – я не хочу, чтобы ты выходила замуж. Не хочу тебя заменять. Я не могу представить другую женщину, которая могла бы исполнять твою роль в моей жизни, и, если честно, не стремлюсь ее искать.

– Мою роль? – спросила Фриша.

– В качестве подруги, – уточнил Резкайн.

Фриша улыбнулась и понимающе кивнула. Ей нравилось, когда Резкайн называл ее подругой.

Резкайн сделал глубокий вдох и собрался продолжать. Ну почему все так сложно?

– Я не готов к браку, – заявил он.

Сердце Фриши сжалось. Она знала, что у нее мало надежды, но не могла справиться со своими фантазиями.

– Я только сейчас вышел во внешний мир, и мне нужно многое сделать, прежде чем я смогу взять жену и начать думать о потомстве, – добавил он.

Сердце Фриши забилось сильнее.

– Не важно, что ты решишь, – продолжал Резкайн, – я всегда буду чтить и защищать тебя – до тех пор, пока мне будет позволено, но надеюсь, что ты сможешь рассматривать меня как главного претендента на твою руку. Когда придет время, я позабочусь, чтобы у тебя было все, что необходимо и что ты пожелаешь.

Фриша открывала рот, как выброшенная на берег рыба. Когда она смотрела в красивые топазовые глаза Резкайна, она видела, что он говорил совершенно искренне. Она верила, что, если попросит, он подарит ей весь мир. И то, что он обещал быть рядом, и не важно, примет она его или нет, сказало ей, что он по-настоящему ее любил.

– О, Рез, да, да, да, да! Нам нужно будет убедить дядю, но мне все равно, что он скажет. Я говорю: да!

Фриша обняла Резкайна за шею, и он даже не напрягся. Он решил, что подсознательно предвидел такой шаг. Резкайн тяжело вздохнул, он и сам не понимал, что надолго задержал дыхание. Теперь, когда все слова были произнесены, он мог больше не опасаться, что его друзья заменят Фришу, а ее дядя выдаст девушку замуж до того, как он сделает ее своей женой.

Резкайн подумал, что сейчас ему следовало больше беспокоиться о заключении брачного контракта, но испытывал облегчение от того, что проблем стало на одну меньше. Теперь, когда у него появилась будущая жена, ему не требовалось решать этот вопрос в будущем; впрочем, у него не было уверенности, что он вообще стал бы ее решать, если бы обстоятельства сложились иначе. Иметь жену и потомство казалось ему утомительным – в самом лучшем случае.

Инстинкты Резкайна разом включились, когда он увидел, что к ним быстро направляется Тэм. Юноша крепко обнял обоих друзей.

– Поздравляю! Я рад, что вы двое наконец договорились. Я опасался, что стану стариком к тому моменту, когда вы закончите ухаживание. Вам потребовался почти месяц! – насмешливо сказал Тэм.

Фриша захихикала и махнула на него рукой. Резкайн ничего не понял. Месяц считался минимально приличным сроком для ухаживания, которое не организовано семьей. Затем Резкайн сообразил, что Тэм пытался пошутить. Однако Резкайн не был уверен, что ему смешно. Он не был готов, поскольку не играл никакой определенной роли. Ему ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ.

Глава 18

– Я категорически против! – рявкнул генерал Маркум. – Вчера вечером ты даже не знала, что такое первоначальное ухаживание, а теперь утверждаешь, будто готова к нему? Ну, так вот: я уверен, что ты ничего не понимаешь, – заявил он Фрише, – зато он знает гораздо больше, чем готов нам показать.

Трое друзей, генерал и леди Аделина собрались в кабинете. Резкайн и Фриша планировали обсудить вопрос с ее семьей после обеда, но генерал рано вернулся домой, и Фриша просто не могла ждать. Резкайн обратился к генералу и его жене с просьбой обсудить важный вопрос. Тэм и Фриша отказались остаться в стороне и присоединились к ним.

– Ты что-то задумал, Резкайн, но я не позволю тебе надуть меня или мою семью, – продолжал генерал, сердито расхаживая по кабинету.

Резкайн стоически наблюдал за шагавшим взад и вперед генералом. Все остальные сидели и смотрели на Маркума широко раскрытыми глазами. Даже леди Аделина не собиралась останавливать тираду мужа.

– Я уверяю вас, генерал, у меня нет никаких скрытых мотивов, – сказал Резкайн.

– Ха! Неужели ты думаешь, что я тебе поверю, – заметил генерал.

Резкайн постарался посмотреть на ситуацию объективно. Если отбросить негативное отношение к нему генерала Маркума, то против чего тот прежде всего возражал? Казалось, его беспокоило, что кто-то хочет лишить его поместья.

Резкайн принял быстрое решение.

– Генерал Маркум, – он посчитал необходимым пойти на уступки, – если вы беспокоитесь о том, что я хочу заполучить ваше поместье, вопреки вашему желанию, я с радостью откажусь от него в контракте. Более того, я готов отказаться от любого приданого, которое будет предложено жениху Фриши. Я желаю лишь одного: удержать Фришу.

Генерал Маркум остановился и посмотрел на Резкайна, словно перед ним оказалось фантастическое существо. Леди Аделина ахнула и прикрыла рот ладонью, а ее взгляд метнулся к юной племяннице. На глазах у Фриши выступили слезы, и она сжала руку Тэма. А на губах у Тэма застыла его самая широкая улыбка.

– Ты не хочешь приданого? – с сомнением спросил генерал, но через мгновение взял себя в руки, и гнев вернулся: – О, ты хорош. Однако я уверен, что ты блефуешь. Ты не веришь, что я отправлю племянницу в мир без приданого. Ее отец меня выпотрошит. Кроме того, я уже назвал ее своей наследницей. И ты наверняка понимаешь, что я не стану из-за тебя менять свое решение.

Резкайн скрыл разочарование, и всем показалось, что он сохранял полнейшее спокойствие, более того, у него на лице появилось выражение легкой скуки.

– А что может вас убедить в моей искренности, генерал? – спросил Резкайн.

– Начни со своего имени! – рявкнул генерал Маркум.

– Имя? – с недоумением переспросил Резкайн.

– Да, твое имя. Прежде всего фамилия. Я ни на минуту не поверю, что тебя вырастили как сироту из простолюдинов, – заявил генерал.

– Я бы с радостью его вам назвал, но мне нечего сказать. Если у моих родителей и была фамилия, мне она неизвестна, ведь я их никогда не видел, – объяснил Резкайн и теперь не сумел скрыть разочарование.

– Ладно, тогда скажи, откуда ты? Назови название форта, в котором тебя вырастили, – приказал генерал Маркум.

Резкайн потер подбородок, и на его лице появилось редкое выражение беспокойства. Он начал понимать, что ситуация сложнее, чем он думал.

– Боюсь, у него также нет названия. Точнее, я его не знаю.

Фриша ахнула.

– Резкайн! Просто скажи!

Резкайн бросил на нее извиняющийся взгляд.

– Форт без названия, – ровным голосом произнес генерал и раздраженно посмотрел на Фришу. – Ты видишь? Человек без фамилии, который пришел из места, не имеющего названия.

– У меня есть имя. Меня зовут Резкайн, – ответил молодой человек.

Генерал бросил на него гневный взгляд.

– Нет такого имени! Этот персонаж – шутка!

Резкайн нахмурился.

– Персонаж?

– Вот что я тебе скажу! – продолжал генерал. – Каждый из моих фортов имеет название, и ни в одном не растят и не обучают сирот!

Тихий стук в дверь прозвучал как гром, последовавший за криком генерала.

– Войдите! – рявкнул он.

В комнату вошел стюард Нарас.

– Генерал Маркум, к вам пришел лейтенант Джимсон, он хочет вас видеть.

Генерал немного помолчал, посмотрел на Резкайна, а потом перевел взгляд на Тэма и Фришу.

– Он сказал, что хочет видеть меня?

– Да, милорд, могу я его пригласить? – спросил Нарас скучающим голосом.

– Да, Нарас, пусть войдет. Быть может, он сумеет помочь нам выбраться из этой путаницы.

Через несколько мгновений в кабинет вошел лейтенант Джимсон, который удивился, увидев, что в нем собралось столько людей. Не спуская глаз с генерала, он отсалютовал.

– Генерал Маркум, я лейтенант Джимсон. У меня для вас письмо от полковника Симмонса из форта Манеске.

Генерал прищурился.

– Вы лично принесли послание?

– Да, сэр, – ответил лейтенант.

– Ты прибыл в Кайбейн более двух дней назад с моей племянницей, ее эскортом и этим... мошенником. – Он раздраженно указал в сторону Резкайна, Джимсон успел заглянуть тому в глаза, в которых увидел удивление и недоумение. Генерал продолжал: – Но ты только сейчас доставил послание?

– Да, сэр, – ответил Джимсон без малейших следов сожаления.

Генерал недовольно засопел.

– Просто отдай его мне, – сердито заявил он.

У генерала и без того было отвратительное настроение, и появление лейтенанта нисколько его не улучшило.

Лейтенант Джимсон уверенно подошел к генералу, протянул ему запечатанное письмо, затем отошел на несколько шагов и замер по стойке «смирно».

Генерал Маркум проверил, не повреждена ли печать, после чего распечатал письмо полковника. По мере того как он читал, его брови поднимались все выше. В какой-то момент он бросил взгляд на мечи Резкайна, и его руки слегка задрожали, прежде чем он сумел с собой справиться. Закончив читать письмо, генерал еще раз пробежал его глазами. Затем неспешно сложил пергамент и откашлялся.

– Вольно, лейтенант, – сказал он, не поднимая глаз.

Лейтенант Джимсон расслабился, но продолжал стоять на прежнем месте.

Гнев генерала исчез, но леди Аделину встревожила его реакция.

– Что такое, дорогой? Тебе нехорошо?

Маркум посмотрел на нее, словно не понял, что она сказала, а потом окинул взглядом воина, которого ругал последние двадцать минут. Ледяной взгляд Резкайна завораживал. Молодой человек засунул руку в кошель, висевший на поясе, достал небольшой серебряный цилиндр и протянул его генералу. Маркум понял, что Резкайн знал, о чем говорилось в письме.

Маркум взял серебряный цилиндр, осторожно снял крышку, вытащил пергамент, развернул его и прочитал. Даже без магической печати он бы узнал руку Бордрана. Он медленно опустился в кресло, изучая знакомый почерк старого друга. Для Маркума Бордран был больше чем король, он являлся его ближайшим другом и доверенным лицом. Маркум был заметно старше и знал Бордрана всю его жизнь. Ему ужасно не хватало человека, как и короля. Маркум служил Бордрану с гордостью. Когда Бордран отдавал приказ, Маркум не сомневался, что будет следовать ему без малейших сомнений. С тех пор как Бордран умер, очень многое изменилось. После того как на трон взошел Кейдин, все стало иначе.

Наконец генералу удалось сосредоточиться на содержании пергамента, и он с изумлением прочитал, что молодой воин не только получил право на владение двумя шейалинскими клинками, но также наделялся властью, пределы которой не оговаривались. То, что имя Резкайна и его приметы были вписаны другой рукой, показалось генералу странным. А то, что король поставил свое имя и печать под документом, дающим человеку неограниченную власть, не указав его фамилию, выглядело и вовсе абсурдом. Кто угодно мог вписать любое имя в пустое место и делать все что пожелает в королевстве. Нет, такое невозможно. Магическая печать этого бы не допустила.

Другая странность состояла в том, что рядом с именем Резкайна не стояла фамилия, а также не указывалось место его рождения и титул. По законам королевства он был просто Резкайн. Он не лгал об этом. Генерала посетила отрезвляющая мысль.

Продолжая сжимать документ, он посмотрел на Резкайна.

– Ты мог предъявить на нее права с самого начала, – сказал Маркум.

Резкайн склонил голову набок, а потом коротко кивнул.

– Почему же ты так не поступил? – спросил генерал. – И почему я получил этот сертификат только сейчас?

– Это чистое совпадение, что лейтенант решил передать письмо именно сейчас, а любые другие подробности я бы предпочел обсудить наедине, – заявил Резкайн.

– Они не знали? – удивленно спросил Маркум.

– Нет, и я бы предпочел, чтобы так оставалось и дальше.

Тэма, Фришу и леди Аделину поразило и смутило происходящее. Письмо, которое доставил лейтенант, явно лишило генерала присутствия духа, а потом Резкайн что-то ему передал, это окончательно сбило Маркума с толку, и они заговорили о какой-то тайне.

Тэм и Фриша переглянулись. Тайна, которую они не знали? Секрет Реза? Какую важную тайну он скрывал и почему письмо произвело такое впечатление на генерала армии? Именно как на генерала, ведь Маркум получил письмо через лейтенанта от полковника из форта Манеске. Что имел в виду генерал, когда сказал, что Резкайн мог предъявить права на «нее» с самого начала? Имел ли он в виду Фришу? Все это не имело ни малейшего смысла. Люди не могут предъявлять права на других людей. Или речь шла об оружии? Иногда мужчины говорят о нем, используя местоимение «она».

Маркум посмотрел на леди Аделину, Фришу и Тэма.

– Не могли бы вы извинить нас, нам необходимо кое-что обсудить, – сказал генерал.

После столь резкой перемены настроения Фриша решила не спорить. Если Резкайн сумеет убедить генерала принять его как главного претендента на ее руку, не имело значения, что было сказано... пока. На самом деле ей отчаянно хотелось узнать тайну Резкайна. Что было в письме и в документе? Бросив вопросительный взгляд на Резкайна, Фриша вышла из комнаты вслед за Тэмом и леди Аделиной.

– Лейтенант, вы не могли бы задержаться? – спросил генерал.

Джимсон с сомнением посмотрел на Резкайна.

– Я надеялся обсудить план нашего предстоящего путешествия.

Резкайн кивнул.

– Лейтенант может остаться. Ему уже известно содержание обоих документов.

Генерал сообразил, что все еще держит в руках Сертификат о владении, бросил на него последний взгляд, свернул пергамент, убрал его в металлический цилиндр, закрыл крышку и протянул Резкайну. Затем Маркум подошел к письменному столу, где стояли графин с вином и несколько бокалов. Он налил вино в бокалы и протянул их Резкайну и лейтенанту.

– Быть может, мы присядем? – предложил генерал.

Они уселись на стулья с высокими спинками. Учитывая все обстоятельства, Резкайн решил, что угроза яда минимальна. Кроме того, он знал, что существует только два яда, которые могут быстро раствориться, но ни один из них не был быстродействующим. У него имелись противоядия для каждого в мешочке, висевшем на поясе вместе с несколькими другими.

На некоторое время воцарилось неловкое молчание. Доверенность Резкайна была не просто пергаментом, дающим ему право носить шейалинские клинки. Такая власть должна быть четко определена. Генерал чувствовал, что попал в затруднительное положение. То, что власть Резкайна не была определена, могло означать сразу две вещи: у него вообще нет никакой власти и власть, позволяющая соперничать с самим королем – в буквальном смысле.

– Насколько я понимаю, ты решил, что мне не следовало получить письмо от полковника в тот день, когда вы прибыли в Кайбейн? – спросил генерал.

– Да, я просил лейтенанта не доставлять письмо сразу. Он посчитал возможным согласиться.

Генерал взглянул на лейтенанта, пытаясь понять его мотивы. Джимсон гордо вскинул голову и посмотрел в глаза генерала.

Генерал Маркум кивнул.

– Да, я вижу, что так и было. Я понимаю твои трудности, лейтенант. Мы все оказались в серой зоне. Этот молодой человек... – он указал на Резкайна, – получил право навязывать свою волю внутри королевства, однако складывается впечатление, что только он сам способен объяснить, какова его власть. Я даже не могу представить, о чем думал Бордран.

Впрочем, это было не совсем правдой. У него появилась идея. На самом деле даже две, но он не знал, какая из них хуже.

Резкайн ничего не сказал. Он понятия не имел, о чем думал генерал Маркум. Он и сам сомневался в том, что король на самом деле считал, будто мечи должны принадлежать ему. Его имя вписано в пергамент другой рукой, причем недавно. Два года назад, когда старый король умер, Резкайн был на два дюйма ниже.

– Бордран умер чуть больше двух лет назад, – наконец прервал молчание генерал Маркум. – Ты утверждаешь, что тебе девятнадцать, значит, ты получил клинки в шестнадцать, возможно, семнадцать? Но не было никакого празднования. Никаких объявлений. Даже я, генерал армии Ашаи, ничего не знал. То, что ты сделал, чтобы заслужить не один, а два шейалинских клинка, держалось в строжайшей тайне. Известно ли что-то королю Кейдину?

Резкайн задумчиво склонил голову набок.

– Я не уверен, – ответил он. – Произошли события, которым у меня нет объяснений. Именно по этой причине я намерен отправиться на турнир. Я не хочу ничего никому доказывать, но мне необходимы ответы.

– Почему бы тебе просто не поехать во дворец и не задать вопросы? – осведомился генерал.

Ему не особенно нравился новый король, но Маркум хранил верность Ашаи.

– Возможно, во дворце есть силы, действующие против меня, – тщательно выбирая слова, ответил Резкайн.

– Предатель? – спросил генерал.

Резкайн наклонил голову, не соглашаясь и не отрицая. Он не знал, кто в ответе за бойню в крепости.

Возможно, король. Если королю стало известно, что страйкеры предатели, и он отдал приказ их убить, значит, Резкайн выполнил его волю. Если же кто-то другой велел расправиться со страйкерами, тогда предателем становился Резкайн – вместе с тем, кто принял такое решение. Однако с властью, полученной от старого короля, Резкайна не могли подвергнуть суду открыто, только тайно.

Генерал откашлялся.

– Если предатель во дворце, я должен предупредить короля. Если он до сих пор находится в неведении, его необходимо поставить в известность.

– На самом деле, я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – твердо сказал Резкайн.

Маркум прищурился, глядя на молодого человека.

– И почему же?

Резкайн посмотрел генералу в глаза, желая, чтобы тот увидел его искренность и власть.

– Мы оказались в центре заговора, генерал. Вот почему люди, в него не вовлеченные, должны оставаться в стороне. Я заверяю вас, что заговор смертельно опасен, – зловеще проговорил Резкайн, понизив голос.

Это было предупреждение, намек на то, что королю могла угрожать серьезная опасность, если он узнает про заговор, а жизни самого генерала будет грозить опасность, если он заговорит.

Лицо Джимсона побледнело, когда он услышал жесткие слова Резкайна, и лейтенант обрадовался, что его до сих пор не вовлекли в разговор.

Генерал Маркум напрягся.

– Король наверняка все знает. Полковник Симмонс не мог не послать письмо во дворец.

Резкайн засунул руку внутрь туники и ответил:

– Так и было. – Он вытащил запечатанный свиток и помахал им перед генералом. – Это письмо следовало доставить сенешалю.

Взгляд генерала Маркума метнулся к лейтенанту.

– Ты отдал его Резкайну? Это же письмо королю!

У лейтенанта Джимсона отвалилась челюсть, и он отчаянно затряс головой.

– Нет, сэр! Я не видел этого письма. Мне не передавали его для доставки. Клянусь, сэр!

Убрав письмо обратно во внутренний карман, Резкайн отмахнулся от их беспокойства.

– Здесь нет вины лейтенанта, генерал. Я забрал письмо еще до того, как оно покинуло стол полковника. Лейтенанту Джимсону его не передавали.

– Когда вы видели полковника? – осведомился пораженный лейтенант.

– Я не встречался с полковником. Я сказал, что забрал письмо с его письменного стола, – объяснил Резкайн и снова перевел взгляд на генерала. – Вам необходимо улучшить систему безопасности в форте Манеске. Мне не составило никакого труда забраться в кабинет, сделать то, что я собирался, и уйти. И даже не пришлось сильно напрягаться.

– Ты украл письмо? – воскликнул генерал. – Письмо, адресованное королю! Это предательство! Однако... ты сидишь здесь спокойно, словно ничего не случилось, а ты выполнил очередное поручение.

Резкайн пожал плечами:

– И что вы намерены теперь делать?

Челюсть генерала отвисла.

– Ну, я обязан доложить королю. И я прикажу тебя арестовать!

– Давайте закончим с гневом, генерал, – ответил Резкайн. – Ни вы, ни лейтенант не станете пытаться меня арестовать. Даже если у вас получится, в чем я сильно сомневаюсь, вы пойдете под суд за нарушение прав Обладателей Мечей, среди прочих преступлений. – Позволив им немного подумать над своими словами, Резкайн продолжал: – Кроме вашей собственной безопасности вы также опасаетесь за жизнь короля. Какая-то часть вашего сознания уже пытается понять, что ждет короля, если он узнает обо мне и заговоре, в который я вовлечен, если предположить, что предатель находится во дворце. Нет, генерал, вы не станете меня арестовывать и не поставите в известность короля о моем существовании. На самом деле вы ни с кем не будете обо мне говорить, если не считать того, что я гость в вашем доме и друг племянницы.

Генерал молчал, обдумывая слова молодого человека. Маркума переполняли самые разные чувства. Он испытывал ярость, глядя на дерзкого молодого человека, который обманом проник в его дом и осмелился вовлечь племянницу в свои интриги.

Лейтенант Джимсон откашлялся.

– Резкайн, могу я задать вопрос?

Резкайн слегка расслабился и повернул голову к лейтенанту.

– Конечно, лейтенант, ты можешь задать любой вопрос.

Джимсон вздохнул.

– Если ты сумел забрать письмо сенешалю из кабинета полковника, то мог перехватить и письмо к генералу? – Вопрос вызвал интерес генерала.

Он был настолько поглощен гневом, что не обратил внимания на эту незначительную деталь.

– Конечно. Я прочитал письмо и знал, что ты его привез. Я не собирался долго скрывать от генерала, кто я такой. Я надеялся познакомиться с вами лично, генерал, пока вы еще не узнали о моем статусе, – ответил Резкайн, обращаясь сразу к обоим.

– Почему? – раздраженно спросил генерал.

– Две причины, – ответил Резкайн. – Вторая заключалась в том, что я хотел понять, что вы собой представляете. Конечно, мне известно о ваших военных достижениях и политических маневрах при дворе, к которым, кстати, вы прибегали очень редко для человека вашего статуса. Но я не знал, что вы за человек и кому на самом деле храните верность.

Генерал нахмурился.

– Я генерал армии Ашаи. Моя верность прежде всего принадлежит королевству, естественно.

– Я в этом не сомневаюсь, но существует множество интерпретаций того, что лучше для королевства.

Генерал Маркум засопел.

– И какова первая причина? – спросил он.

– Фриша, – ответил Резкайн.

– И в чем твой интерес к Фрише, Обладатель Меча? – враждебно спросил Маркум.

Резкайн вздохнул.

– Я уже говорил вам, генерал, у меня самые честные намерения по отношению к Фрише. Она мой друг, и в таком качестве я буду ее чтить и защищать. Фриша и ее отец признали вас ее опекуном до тех пор, пока она не выйдет замуж. И я должен вас уважать в данном качестве. Я надеялся дать вам возможность узнать меня до того, как вы получите письмо. К несчастью, ваши подозрения сразу вызвали у вас неприязнь ко мне, несмотря на все мои попытки вас успокоить.

Генерал рассмеялся.

– Конечно, у меня возникли подозрения. Любой человек, обладающий моим умом, не поверил бы в твою историю. Ты утверждаешь, что не принадлежишь к аристократии, однако совершенно очевидно, что тебя воспитывали как дворянина. Если бы ты хотел заручиться чьим-то доверием, тебе следовало с самого начала быть честным или лгать более умело.

Резкайн склонил голову набок.

– Я ни разу вам не солгал, генерал, – ответил он. – Да, я многое вам не открыл, но я говорил вам только правду. Уверяю вас, если бы я захотел имитировать какую-то личность, будь то дворянин или простолюдин, то сделал бы это безупречно. Я никогда не утверждал, что происхожу из простой семьи. Я лишь сказал, что не являюсь дворянином. С тех пор, как я покинул свой дом, я был только собой.

– Но если ты не дворянин и не простолюдин, тогда остается лишь королевское происхождение, а ты, вне всякого сомнения, не король Кейдин и не принц Трессон, – сказал генерал Маркум, но в его сознании альтернативные варианты уже пустили крепкие корни.

– А почему я должен быть либо тем, либо другим? – спросил Резкайн.

– У каждого есть свое место. Ты должен быть кем-то, – заметил генерал.

– Вы видели мои документы, генерал. Я Резкайн. Просто Резкайн.

– Так и есть, – проворчал генерал и после паузы добавил: – Давай перейдем к делу, Резкайн. Чего ты хочешь?

Резкайн обдумал его вопрос.

– Я не могу сказать, чего хочу, но вполне в состоянии объяснить, что необходимо. Дело в том, что королевство имеет могущественного врага, и я должен узнать, кто он.

– Кто? Этот кто-то или враг? – спросил генерал.

– О, я знаю, кто является врагом, – ответил Резкайн.

– И кто же? – спросил Маркум.

– Я, – заявил Резкайн.

– Объясни, – приказал генерал, как свойственно генералам.

Резкайн сложил пальцы и постучал по ручке стула, обдумывая, как много он мог рассказать.

– Мне отдали приказ убить некоторое количество людей, что я и сделал – за исключением одного. Он сумел сбежать, пока я занимался остальными. И сейчас я спрашиваю себя, почему те люди должны были умереть. Будь у меня выбор, я бы оставил их в живых.

– И все же ты их убил, – мрачно заметил генерал.

Правда наконец вышла наружу, теперь он знал, кто перед ним. Резкайн был убийцей. Он убивал людей по приказу, а не из-за необходимости. И то, что молодой человек с такой легкостью признал это, говорило о его холодной и расчетливой природе.

Резкайн пожал плечами:

– Они узнали о моем приказе одновременно со мной, и у меня не оставалось выбора. Впрочем, если честно, я не стану утверждать, что в тот момент поступил бы иначе, если бы они не атаковали меня первыми. Я следую Правилам.

– И они утверждают, что ты должен убивать невинных людей? – спросил генерал Маркум.

Резкайн склонил голову набок.

– Я не говорил, что они были невинными, генерал. Я не жестокий человек. На самом деле, если я получал приказ убивать людей, существовали серьезные причины. Проблема в том, что относительно тех людей я не знал причин, как и того, кто отдал приказ исходно. Вот почему я не понимаю, каково мое положение. Теперь я не должен выполнять чьи-то приказы и могу делать собственный выбор. Мой последний приказ состоял в том, чтобы убить группу людей, и один из них спасся. Мне необходимо его найти.

– Чтобы убить? – спросил Маркум.

– Может быть, – честно ответил Резкайн. – Но для меня еще важнее понять, что ему известно. Те люди, которых я убил, знали гораздо больше о моих приказах, чем я сам.

– А как же тот, кто отдал тебе приказ их убить? – спросил лейтенант.

Резкайн нахмурился.

– Он мертв. Он погиб во время сражения, но не со мной.

– Сражения? И сколько человек ты убил? – выпалил лейтенант Джимсон.

– Много, но количество не имеет значения. Дело в том, что этот приказ не мог исходить от того, кто его произнес. Я хочу знать, откуда и почему пришел такой приказ. И... – Резкайн помолчал, стараясь четко сформулировать свою мысль, – еще понять, должен ли завершить работу.

– Ты хочешь знать, следует ли убить того, кто спасся, – заявил генерал.

Резкайн покачал головой:

– Дело не только в нем. Возможно, тот приказ предполагал, что мне следовало убить больше людей. Это непонятно. Я не знаю, должен ли был убить только тех, кто присутствовал, или всех, кто с ними связан. Вам известно про власть, которую я получил, генерал. Теперь, когда мои мастера мертвы, а я стал обладателем сертификата, я больше никому не подчиняюсь. Так остался ли приказ в силе? Если да, то закончит ли работу кто-то другой, если я этого не сделаю? Какими будут последствия, если дело не будет завершено? И, что еще важнее, к чему приведут смерти тех, кого я убил? Сейчас мне известно, что в этой войне две стороны, и я не знаю, на чьей нахожусь – и есть ли она у меня.

– Ты говоришь о войне. Ты считаешь, что вовлечен в нечто настолько серьезное? – спросил генерал.

– Поверьте мне, генерал. Тот, кто отдал приказ о смерти людей, которых я убил, ведет самую настоящую войну, – ответил Резкайн.

Генерал Маркум поставил пустой бокал на стол и наклонился вперед.

– Если то, что ты говоришь, правда, возможно, ты убил кого-то из важных людей, но я не получал донесений о том, что кто-то из значительных персон умер. События такой важности не могли пройти мимо меня, если только приказ не отдал сам король или это держали в тайне от него. А скрыть такое от короля мог только очень высокопоставленный человек. – Маркум откинулся на спинку кресла и спросил: – Откуда ты знаешь, что приказы отдавал не я?

На губах Резкайна появилась хищная улыбка.

– В таком случае, генерал, вы бы знали, кто я такой, при нашей первой встрече, и отказались бы спать со мной под одной крышей.

Несмотря на внешнее спокойствие генерала, он заметно побледнел, и Резкайн понял, что добился желаемого эффекта. Конечно, он не хотел пугать генерала армии. Он просто совершил стратегический маневр. Резкайн хотел убедить генерала Маркума, что отдать приказ о смерти важных людей мог только очень серьезный противник.

Резкайн сделал глоток вина и махнул рукой, словно хотел разогнать мрачные мысли.

– Вам не следует так переживать. Если бы я хотел вам навредить, то не стал бы пытаться проникнуть в ваш дом, чтобы это сделать. На самом деле, если бы я собирался вас убить, вы бы даже не узнали о моем существовании. Я даю вам слово, что до тех пор, пока вы не начнете действовать против меня или мешать достижению моих целей, я не причиню вреда ни вам, ни вашей семье, пока я гость в вашем доме.

Генерал взял себя в руки.

– Это, конечно, звучит утешительно, в особенности если я попрошу тебя покинуть мой дом, ты перестанешь быть моим гостем и должен будешь выполнить свою клятву.

Резкайн внезапно почувствовал, что в нем поднимается странная волна гнева, похожая на ту, что возникла, когда лейтенант Джимсон поставил под сомнение его честь.

– На самом деле, генерал, теперь вы воспринимаете меня еще хуже, чем при первой встрече. Я не убиваю случайных людей и не получаю удовольствия от убийства. Вы сами отняли жизни у множества людей по желанию короля. И в этом ничем от меня не отличаетесь, если не считать того, что вы знаете, от кого исходил приказ.

– Да, я выполнял приказы короля. А ты даже не знаешь, кто отдавал приказы тебе. Возможно, гильдия убийц, – резко ответил генерал.

– А твои приказы всегда исходили от короля? – Резкайн повернулся к лейтенанту Джимсону, которому более всего на свете хотелось сбежать.

– Н-ну нет. Они приходили по цепочке командиров, – осторожно ответил лейтенант.

Резкайн коротко кивнул.

– Вот именно. Лейтенант не всегда знает, кто отдает приказы, – сказал он и снова повернулся к генералу: – Если старший офицер отдает приказ лейтенанту и тот его выполняет, отвечает ли лейтенант за результат? Как вы и Джимсон, я следовал по цепочке команд. Мои мастера говорили, что я должен был сделать, но их приказы приходили от кого-то другого.

– Лейтенант знает, что высшие офицеры делают все во благо королевства, – возразил Маркум. – Складывается впечатление, что ты не знаешь, кто стоит над тобой.

– Вы сказали правду. С самого детства меня воспитывали так, что я должен был выполнять волю моих мастеров, Правило 258. В то время я не ставил под сомнение их приказы – я верил, что они действовали на благо королевства. Более того, не вызывало никаких сомнений, что они подчинялись королю Бордрану, учитывая, что сертификат, который вы видели, настоящий. Но не он отдал мне последние приказы, верно? Как вы думаете, кто заменил его в цепочке командования, генерал?

Генерал Маркум замер. Если Резкайн находился на стороне Бордрана, тогда король Кейдин захватил власть Бордрана после его смерти. Однако Резкайн утверждал, что ему приказали убить некоторое число тайных, значимых целей. Неужели король расправлялся с собственными людьми или кто-то узурпировал его власть? Если король считал, что они предатели, он мог отдать приказ о расследовании их деятельности, и генерал знал бы об этом.

Резкайн видел, что генерал начал понимать грандиозность заговора, с которым столкнулся. Резкайн шумно выдохнул, не потому, что в этом была необходимость, он понял – настроение в кабинете наконец изменилось.

– Я знаю, что вы были человеком короля Бордрана, и хотя не рассчитываю на ваше полное доверие, надеюсь, что вы не сомневаетесь в его решениях – что король Бордран не просто так дал мне столь важный документ. Я овладел всеми Умениями, строго придерживаюсь Правил и полон решимости выполнить поставленную передо мной цель.

Пока Резкайн говорил, он не сводил глаз с генерала.

– Я мог принять ваше несправедливое отношение, когда вы меня не знали, но теперь мы поговорили, и я достаточно откровенно отвечал на ваши вопросы. Вам известно о власти, которой я наделен, и что я не обязан обеспечивать вас информацией. Я сделал это исключительно из уважения к вам как генералу армии и дяде Фриши. С того самого момента, как мы познакомились, вы выдвигали необоснованные обвинения в адрес моего характера и ставили под сомнение честь. Я буду откровенен, генерал, я начинаю чувствовать себя оскорбленным.

Брови генерала поползли вверх, и он громко рассмеялся.

– Ты говоришь, что чувствуешь себя оскорбленным сейчас? Я давил на тебя с того самого момента, как ты вошел в мой дом, и клянусь, что не встречал человека более спокойного. Если бы я услышал такое в твоем возрасте, то уже прикончил бы обидчика.

– Значит, это была проверка? – с любопытством спросил Резкайн.

Маркум нахмурился.

– Не совсем. Я имел в виду все, что говорил. Просто я не стал облекать свои слова в более вежливую форму, и в мои намерения не входило играть роль гостеприимного хозяина. Я с самого начала чувствовал, что с тобой что-то не так, а теперь знаю, в чем дело. О, я думаю, что знаю, кто ты такой, и не хочу, чтобы ты находился рядом с Фришей. Она заслуживает лучшего человека в мужья, чем ты.

– Я не могу представить, что кто-то из дворян, которые ее не уважают, окажутся лучше меня, – заметил Резкайн. – Что именно во мне вас оскорбляет?

– Ты убийца, – прорычал генерал.

– Как и вы, – парировал Резкайн.

– Я убивал в сражениях. Это ужасно, но необходимо. Я не убийца, – заявил генерал.

– Если бы король приказал вам проникнуть в дом какого-то лорда и перерезать ему горло? Вы бы отказались выполнить его волю? – осведомился Резкайн.

Генерал Маркум стиснул челюсти и хмуро посмотрел на молодого человека.

– Король Бордран не отдал бы такого приказа.

– Король Бордран не отдавал приказов и мне, – возразил Резкайн. – Кроме того, я убил тех людей в честной схватке. Они являлись мастерами самого разного оружия – их было пятнадцать, и они атаковали меня одновременно. Мой мастер отдал мне приказ убить их всех, когда все они меня окружили. Едва ли можно считать это покушением на убийство, если только вы не думаете, что целью убийц был я... – Прежде эта мысль не приходила Резкайну в голову.

– Пятнадцать мастеров! – воскликнул лейтенант Джимсон. – Проклятье, где вы отыскали пятнадцать мастеров и как умудрились всех убить? – Внезапно Джимсон понял неуместность своих слов и с огорчением добавил: – Прошу меня простить.

– Если ты говоришь правду, – заявил генерал Маркум, – хотя мне трудно в это поверить, то у меня складывается впечатление, что твой мастер не хотел, чтобы ты выжил в той невозможной схватке.

Резкайн задумчиво наклонил голову.

– Нет, мои мастера не сомневались, что я с ними справлюсь. Я практически уверен, что они ожидали моей победы. А вот тот, кто отдал приказ, почти наверняка меня недооценил и рассчитывал, что я погибну. – Он помолчал, обдумывая открывшиеся перед ним новые варианты. – Предполагалось, что мое обучение продлится еще в течение четырех или пяти лет. Но я овладел всеми Умениями значительно раньше. Весьма возможно, что мой враг об этом не знал и считал, что пятнадцати человек хватит, чтобы со мной покончить.

Прежде мне не приходило в голову, что жертвой должен был стать я. Это выглядело абсурдом. Мужчины, которых я убил, тренировали меня в течение всех девятнадцати лет. Они знали о моих Умениях и понимали, что не сумеют добиться успеха. Я не верю, что им сообщили о приказе, пока они его не услышали. Они выглядели потрясенными. И это объясняет, почему последний сбежал. Если бы они следовали Правилам, могли бы спастись и другие.

– Что ты имеешь в виду? – спросил генерал.

– Правило 245 – Отступай, если не можешь победить, – рассеянно ответил Резкайн, обдумывая самые разные возможности.

Неужели действительно умереть должен был он? Тогда почему мастера устроили все так, чтобы он наверняка остался в живых? И почему они убили друг друга?

– Ты убил своих собственных наставников? – с презрением спросил лейтенант Джимсон.

Резкайн посмотрел на него.

– Если бы я их не убил, они прикончили бы меня.

– Но они же тебя вырастили! – запротестовал лейтенант.

Резкайн снова почувствовал стеснение в груди. У него возникло впечатление, что такое случалось всякий раз, когда он думал о страйкерах и мастерах как о людях, а не целях и наставниках.

– Они обучали меня, чтобы я стал мужчиной. Если у них и были какие-то чувства ко мне, это не помешало им пытаться меня убить, чтобы защитить себя.

– Но неужели ты ничего не почувствовал, когда их убивал? – с очевидным отвращением спросил лейтенант Джимсон.

Совесть. Вот слово, которое имело отношение к Правилу 2. Он решил позднее обсудить этот вопрос с Джимсоном, но сейчас время для него еще не пришло.

– Испытал я какие-то чувства или нет, не имеет отношения к делу. И не изменит тот факт, что они мертвы в результате моих прямых или косвенных действий. Они не сохранили бы мне жизнь, Джимсон. Если ты не в состоянии взглянуть на ситуацию по-другому, скажи: неужели человек не имеет права защищать собственную жизнь?

– Но ты сам сказал, что они атаковали только после того, как ты получил приказ их убить. Они защищали себя, – возразил лейтенант.

– Это правда. Но, как я уже говорил, решение принимал не я. Приказ прозвучал при всех, и в тот момент ничего нельзя было сделать, чтобы остановить схватку. – Резкайн посмотрел на генерала и продолжал: – Две силы выступили друг против друга. Меньшая, но более опасная, окружена. Командир крикнул: «В атаку». Что еще могло произойти?

Генерал серьезно кивнул, показывая понимание.

– А с тобой тренировались другие мальчики? – спросил он.

– Нет, других мальчиков не было. Обучали только меня, – ответил Резкайн, не совсем понимая, при чем тут другие дети.

Зачем их просить, чтобы они тренировались. Он знал о детях – слабое и изнеженное потомство мужчины и женщины. Во время обучения Резкайн никогда не видел детей, но из того, что читал, полагал, что они похожи на маленьких мужчин и маленьких женщин. Он не очень хорошо понимал, что определяло появление ребенка у мужчины и женщины – или маленького мужчины, как он, когда он был маленьким. Может быть, только те, кто овладел Умениями и следовал Правилам, производили на свет маленьких мужчин.

– Люди, которые тебя тренировали... ты сказал, что они были мастерами разного оружия. Как же получилось, что пятнадцать мастеров собрались в одном месте, чтобы растить и тренировать одного мальчика? – спросил генерал.

– На самом деле их было семнадцать, если считать всех моих мастеров, а если один из них умирал, его заменял новый мастер оружия. Но я не могу ответить на ваш вопрос, – сказал Резкайн.

Правда состояла в том, что он просто не знал ответа, но по какой-то причине не хотел говорить генералу, что все его наставники являлись страйкерами.

– Кем именно были твои наставники? – осведомился генерал.

Несколько секунд Резкайн смотрел генералу в глаза, размышляя, что сказать.

– Я не думаю, что с моей стороны будет правильно ответить на ваш вопрос, – наконец сказал он.

Генерал был умным человеком, и Резкайн знал, что вариантов немного. Маркум мог и сам найти ответ, но Резкайн не хотел подтверждать его догадки.

Подозрения генерала уже успели вырасти в солидное дерево. Теперь он почти не сомневался, кто Резкайн такой. Конечно, это было очевидно с самого начала, что и вызвало подозрения генерала. Само имя являлось неопровержимой уликой. Однако исходно такое предположение казалось настолько неправдоподобным, что генерал посчитал его смехотворным полетом фантазии, паранойей.

По мере того как эта мысль становилась все более реалистичной, он просто не хотел ее принимать. Но теперь он не мог больше ее отрицать. Однако одно не вызывало сомнений. Он не хотел, чтобы его племянница находилась рядом с Резкайном, и не важно, пользовался он доверием Бордрана или нет.

Кроме короля, на свете существовал лишь один человек, которого генерал по-настоящему боялся до появления Резкайна в его жизни. Теперь их стало двое. Генерал Маркум откашлялся и собрал все свое мужество.

– Резкайн, несмотря на пренебрежение, с которым я до сих пор к тебе относился, теперь я должен признать, что ты обладаешь определенной властью и наделен доверием короля Бордрана. Я уважаю тебя за честность и безупречное поведение. Однако после того, что я о тебе узнал, я не могу одобрить твое требование относительно Фриши. Ты сказал, что признаешь меня в качестве ее опекуна, и, я надеюсь, будешь уважать мое решение. – Генерал еще раз откашлялся и добавил: – Пожалуйста, не обижайся.

Смертельный холод ледяных глаз долго держал генерала на прицеле – казалось, он мог его убить. Быть может, так и есть, мрачно подумал генерал. Резкайн походил на статую – молчаливый воин, думающий, не сойти ли ему с пьедестала, чтобы обрушить свой гнев на врагов, мстительный Бог, потомком которого он являлся. Его взгляд был подобен взгляду льва, оценивающего добычу, решающего, стоит ли ее атаковать. Но в тот момент, когда генерал по-настоящему пожалел о произнесенных словах, молодой человек медленно и молча кивнул.

Лейтенант Джимсон наблюдал за ними, и его наполняли мрачные предчувствия. Он не знал, какое требование относительно Фриши выдвинул Резкайн, но решил, что оно личного характера. Лейтенант знал, что они сблизились во время путешествия, и видел, что Фриша потеряла голову от любви к воину. Джимсон знал, как опасен Резкайн, но ранее и представить не мог, насколько. Теперь Резкайн его пугал. Если он смог убить четырнадцать мастеров оружия в одной схватке, то покончить с ним могла разве что армия. Паранойя молодого человека с проверкой ядов и ловушек внезапно становилась понятной. Если кто-то действительно хотел его уничтожить, а складывалось впечатление, что так и было, то лучший способ заключался в подлой, тихой попытке. Всякий, кто осмелится выступить против него открыто, просто сделает шаг к смерти.

Прошло несколько мгновений, прежде чем к нему обратился генерал.

– Капитан Джимсон, пришло время поговорить о твоем участии в путешествии моей племянницы.

Джимсон вздрогнул и заметно смутился, когда к нему неожиданно обратился генерал Маркум.

– Но... я лейтенант, сэр.

– Полагаю, я лучше знаю чины своих офицеров. Я считаю, что ты заслужил повышение. Я читал твои отчеты о схватках с разбойниками после того, как впервые узнал о твоем участии в сопровождении моей племянницы. За храбрость и умение вести за собой перед лицом смертельной опасности ты повышен в звании до капитана. А то, что ты помогал сохранить жизнь моей племянницы, делает меня обязанным тебе, поэтому ты заслужил подарок.

– Благодарю вас, сэр! Для меня это честь, но я должен сказать, что те схватки едва ли можно назвать сражениями. В первом случае разбойников было немногим больше нескольких дюжин. Ничто по сравнению со сражениями, в которых участвовали сотни и тысячи во время войны, – возразил Джимсон.

Генерал недовольно вздохнул.

– Тем не менее это были сражения – и едва ли другие офицеры участвовали в чем-то подобном в наши мирные времена. Тебя с тем же успехом мог убить кто-то из нескольких дюжин разбойников, учитывая число твоих солдат и необходимость защищать гражданских лиц. Однако ты одержал победу, и моя племянница сегодня со мной.

Лейтенант с беспокойством потер щеку. Он не хотел спорить с генералом, но и принимать благодарность за сделанное другим не собирался.

– Да, генерал, спасибо за признание моих заслуг, но я думаю, что вам следует прежде всего благодарить Резкайна за наш успех. Без него мы бы не остались в живых после нападения разбойников.

Генерал фыркнул, он не был готов признавать заслуги Резкайна. Мысль о том, что встреча Резкайна и его племянницы являлась чистой случайностью, казалась ему все более сомнительной. Теперь, когда он знал о молодом человеке гораздо больше, генерал считал, что Резкайн всегда действовал обдуманно, не доверяясь случаю.

Генерал Маркум встал, и Резкайн с Джимсоном тут же последовали его примеру.

– Пойдем, капитан, посмотрим на твой подарок.

Генерал повел двух мужчин в кабинет, в котором Резкайн побывал, когда в первый раз вошел в дом генерала Маркума, где на всех стенах висело оружие. Глаза капитана Джимсона широко раскрылись, когда он увидел столько прекрасного оружия, и он тихонько присвистнул. Выбрав с кольца ключ, Маркум отпер замок небольшого шкафчика, махнул рукой недавно получившему чин капитану и приказал:

– Выбирай любой. Он будет твоим.

Капитан Джимсон с трудом сдержал удивление.

– Это клинки мастеров? – с сомнением спросил он.

– Здесь их несколько. Остальные близки по качеству. Это превосходное оружие и является достойной наградой для человека, который помог спасти жизнь моей племянницы.

Взгляд капитана невольно метнулся к Резкайну. Все произошло быстро, но от внимания генерала не ускользнуло.

– Ничто из того, что у меня есть, не может сравниться с тем, чем обладает он. – За исключением Фриши, сардонически добавил он мысленно.

Капитан Джимсон откашлялся и принялся изучать содержимое шкафа. Его взгляд прошел по редким клинкам, висевшим на колышках. Каждый был отполирован до блеска и тщательно заточен. Все клинки поражали воображение своим великолепием, и Джимсон не знал, какой выбрать.

После некоторых колебаний он протянул руку и взял полуторный меч такого же веса и размера, как тот, что принадлежал ему. Он до сих пор так и не купил для себя меч и носил обычный клинок, какие выдавали офицерам, казавшийся детской игрушкой по сравнению с тем, что сейчас выбрал. Он взвесил клинок и сделал несколько взмахов, но все еще не пришел к окончательному решению, посматривая на другие.

Не желая вызвать неудовольствие генерала, Джимсон старался не смотреть на своего друга, но не удержался и бросил на Резкайна умоляющий взгляд.

Резкайн заметил сомнения капитана и решил ему помочь, несмотря на очевидное раздражение генерала.

Резкайн подошел к капитану, продолжавшему колебаться с клинком в руке. Генерал Маркум стоял чуть позади, глядя на двух мужчин. Он заметил, что за время совместного путешествия они сблизились. Наверное, к лучшему для капитана, ведь генерал сомневался, что Резкайн оставил бы его в живых, если бы захотел от него избавиться. Такие как Резкайн являлись хладнокровными убийцами. Он знал, что, даже несмотря на дружбу, Резкайн без колебаний убьет капитана, если сочтет это необходимым. После того как генерал почти уверился в личности Резкайна, он был уверен, что такова природа молодого человека.

Резкайн взял за рукоять меч, который выбрал капитан, и вернул его на прежнее место. Затем выбрал клинок, который был немного длиннее и тяжелее, чем тот, к какому привык капитан. Резкайн протянул его Джимсону и отступил назад, предоставляя тому самостоятельно принять решение.

Капитана Джимсона удивил выбор Резкайна. Меч был больше того, к которому он привык, однако он обнаружил, что способен легко с ним управляться. Когда лезвие рассекло воздух, он почувствовал разницу, появившуюся благодаря дополнительному весу. Джимсон вспомнил трудные первые уроки, когда он только получил старый меч – и понял, что с тех пор стал сильнее. На самом деле причина заключалась в месячных тренировках с Резкайном во время путешествия.

Генерал Маркум одобрил меч, выбранный Резкайном для капитана. Клинок действительно ему подходил. Генерал также отметил, что это один из лучших мечей, созданных мастером, и подумал: быть может, молодой воин остановился именно на нем, чтобы ему насолить. Впрочем, он тут же отбросил эту мысль, ведь он сам предложил капитану выбор. Генерал действительно хотел отблагодарить Джимсона за спасение племянницы. Если бы Джимсон попросил совета у него, а не у Резкайна, генерал предложил бы Джимсону другой меч, но ему пришлось, пусть и с неохотой, признать, что Резкайн выбрал клинок, который идеально годился капитану.

Капитан Джимсон обратил полный благодарности взгляд на генерала.

– Благодарю вас, генерал, – сказал он. – Это поразительное оружие. У меня нет слов, чтобы выразить мое восхищение.

– Это я должен тебя благодарить, капитан, – искренне сказал Маркум.

Генерал шагнул вперед и выдвинул ящик в нижней части шкафа. Дно было обито мягким материалом, и там лежали ножны от клинков, выставленных на верхних полках. Маркум достал те, что принадлежали выбранному капитаном мечу, и протянул их ему. Черные лакированные ножны по всей длине украшали красные завитки. Черный кожаный ремень с красной шелковой кисточкой предназначался для того, чтобы прикреплять меч к поясу. Он соответствовал рукояти меча, обернутой красным шелком. Крестообразная рукоять была золотого цвета с плоской золотой головкой, инкрустированной несколькими красно-черными гранатами.

– Теперь, я полагаю, наступило время обеда, – сказал генерал Маркум. – Капитан, я надеюсь, вы к нам присоединитесь. – Скорее приказ, чем приглашение.

– Да, сэр, благодарю вас, сэр, – ответил Джимсон.

Маркум встретил взгляд Резкайна, нахмурился, но промолчал. Продолжительное молчание молодого человека действовало Маркуму на нервы. Генерал повел их в столовую. Ему совсем не нравилось, что Резкайн шел за ним, но он не верил, что тот нанесет ему удар в спину. Кроме того, Резкайн дал слово, что не причинит вреда генералу до тех пор, пока остается его гостем. Маркум понял, что в процессе всех разговоров он начал верить слову Резкайна, пусть даже в остальном мораль у молодого человека отсутствовала.

Леди Аделина, Фриша и Тэм уже ждали в столовой, хотя обед еще не подавали. Как только вошли остальные, слуги начали приносить ароматное угощение. Дополнительное место устроили рядом с Резкайном, который передвинул свой стул. Теперь он оказался ближе к генералу, а капитан Джимсон – на почетном месте рядом с хозяйкой. Маркум кивнул в ответ на одобрительный взгляд леди Аделины. После того как принесли первое блюдо, Маркум встал и объявил, что Джимсон повышен в звании до капитана. Все принялись его поздравлять, за исключением Резкайна, который по-прежнему хранил молчание, но со значением кивнул другу.

Оставшаяся часть трапезы прошла в приятных разговорах о путешествии и историях о доме, которые рассказывали все, за исключением Резкайна, продолжавшего хранить молчание. Фриша бросала в его сторону вопросительные взгляды, а время от времени умоляюще смотрела на леди Аделину, и тогда леди Аделина со значением поглядывала то на Маркума, то на Резкайна. Взгляд Тэма метался между ними, он пытался понять, что скрывалось за молчанием, не особенно вслушиваясь в беседу, что вели остальные.

Джимсон чувствовал, что от него ускользнуло что-то важное, никак не мог сообразить, в чем дело, но понимал, что задавать вопросы не время. Генерал Маркум упрямо отказывался признать, что произошло нечто значительное, и бесконечно обращался к капитану, когда остальные не могли поддерживать разговор.

Когда трапеза завершилась, леди Аделина пригласила гостей присоединиться к ней и генералу в гостиной. В ответ Резкайн вежливо поклонился ей и генералу и, не сказав ни единого слова, вышел через заднюю дверь кухни. Все остальные перешли в гостиную, где расположились на креслах и диванах, заняв те же места, что и накануне вечером, за исключением капитана Джимсона, севшего на место Резкайна.

Фриша с тревогой прикусила нижнюю губу.

– Что происходит? – наконец не выдержала она. – Дядя Маркум, что ты сказал Резкайну? – с укором спросила она.

Генерал Маркум фыркнул, а заговорила леди Аделина:

– Фриша, дорогая, сейчас не время. У нас гость.

– Чепуха! Джимсон наш друг и Резкайна. Он знает, какие чувства нас связывают, – заявила Фриша и повернулась к Джимсону с ослепительной улыбкой: – Резкайн попросил разрешения начать за мной ухаживать.

Брови Джимсона поползли вверх. Он понимал, что Резкайн и Фриша нравились друг другу, но не знал, что все зашло так далеко.

– Вот оно как, – сказал он, поворачиваясь к генералу. – Значит, именно в этой просьбе вы ему отказали. – Генерал нахмурился, а капитан покраснел.

Он забылся. Все шло так легко, его окружала семья генерала, которая относилась к нему как к другу, и он забыл, что перед ним генерал армии и его командир.

– Что?! – закричала Фриша, вскакивая на ноги. – Т-ты ему отказал? Н-но почему?

– Он тебе не подходит, Фриша. Ты заслуживаешь лучшего мужа, чем он. Я не позволю тебе связать свою судьбу с таким как он, – рявкнул генерал Маркум.

– О чем ты говоришь? Резкайн хороший человек! Он всегда вел себя как джентльмен. Он нас защищал, ничего не требуя взамен, – сказала Фриша.

– За исключением тебя! – перебил ее генерал.

– Но ты прекрасно знаешь, что это не одно и то же. И он не собирался в меня влюбляться. Кроме того, дело не только в защите. Резкайн смелый. Он отправился на затонувшее речное судно один, и должна признать, что в тот момент мне это совсем не понравилось. Но он так сделал и вернулся с пленником. Резкайн заботится о людях. Жаль, ты не видел, как он ухаживал за ранеными, не только за мной! Он помог всем людям лейтенанта – о, прошу прощения, капитана – после первого сражения. И спас Реайлин от ужасного монстра, а потом лечил ее раны, как настоящий мастер-целитель. Ты бы никогда не думал о нем таких ужасных вещей, если бы его знал!

Капитан Джимсон искренне пожалел, что ему пришлось присутствовать при этом разговоре. Лицо генерала покраснело от гнева, и за всю свою жизнь Джимсон не видел, чтобы кто-то настолько смело выступал против такого человека, как сейчас юная Фриша.

Генерал Маркум встал, чтобы ответить впавшей в истерику молодой женщине:

– Я знаю его лучше тебя! И не позволю выйти замуж за существо, лишенное души!

Фриша потрясенно ахнула.

– Существо, лишенное души! Ты узнал из писем, что Резкайн лишен души?

Маркум нахмурился.

– Конечно, нет.

– Тогда что в них говорилось? Я знаю, они были о Резкайне, и в них содержалось нечто важное. Так в чем оно состояло? – спросила Фриша, вздернув подбородок.

Генерал заскрежетал зубами и взглянул на капитана. Джимсон с любопытством на него смотрел, он не понимал, что мог сказать Маркум, не раскрывая секретов Резкайна, которые тот запретил предавать огласке.

– Это не твое дело, Фриша.

Фриша топнула ногой.

– Проклятье, ничего подобного! Если ты отказываешь мне в выборе мужа, я имею право знать причину!

Леди Аделина ахнула.

– Фриша, дорогая, следи за языком! – Затем она посмотрела на мужа и добавила: – Но в ее словах есть резон, милый.

Маркум засопел.

– В письмах о нем не говорится ничего плохого.

– Более того, скорее наоборот, – вмешался капитан Джимсон.

Он понимал, что играет с огнем, но чувствовал себя в огромном долгу перед другом.

Генерал собрался наброситься на Джимсона, но прежде чем он успел что-то сказать, вмешалась Фриша:

– Неужели? И что же там говорилось? Сомневаюсь, что они написали, будто он существо, лишенное души! – презрительно спросила она.

– Резкайн попросил, чтобы я сохранил в тайне содержание писем, – ответил генерал.

– И ты охотно выполняешь его просьбу, – заметила Фриша. – В таком случае сообщи общий смысл, ведь мне совершенно очевидно, что на тебя письма произвели большое впечатление.

– Ладно! – прорычал генерал Маркум. – Король Бордран верил в Резкайна.

Фриша, Тэм и Аделина разинули рты. Джимсон слегка улыбнулся, понимая, что это очень сильное упрощение сертификата, которым располагал Резкайн. Фриша ухватилась за его слова, как утопающий за соломинку.

– Если Резкайну доверял король, как ты можешь говорить, что он лишенное души существо? И откуда он знал короля? А если он действительно располагает его доверием, разве я смогу найти кого-то лучше? – Множество вопросов роилось у нее в голове, она даже не могла их сформулировать, но решила не сдаваться, пока не добьется своего.

– В Резкайне заключено много больше, чем ты знаешь, Фриша. Даже больше, чем знаю я, но в том, что мне известно, нет ничего хорошего! Я не могу тебя ему отдать. Я сожалею, Фриша, но это для твоего же блага, – твердо закончил генерал Маркум.

– Для моего блага? Ты ничего не сказал, что объяснило бы твой отказ Резкайну. Более того, ты лишь убедил меня, что он мне нужен! – вскричала она.

– Он убийца, Фриша! – выкрикнул в ответ Маркум.

– Как и ты! – воскликнула Фриша. – А также Тэм и капитан Джимсон! – Фриша уже кричала во весь голос.

Тэм поморщился, но Фриша не сводила глаз с дяди и ничего не замечала.

– Но это иначе, Фриша! Он не такой, как мы, – заявил генерал. – Он...

– Достаточно, – раздался низкий голос с другой стороны комнаты.

Все повернулись и увидели Резкайна, стоявшего в дверном проеме и смотревшего на генерала ледяными голубыми глазами. Ему не нравилось, что Фриша огорчена, и он совсем не хотел, чтобы генерал рассказал то, что ему не было разрешено. Чем больше о нем будут знать его друзья, тем сильнее станет грозившая им опасность.

– Фриша, – сказал он тихо и слегка поклонился, – генерал Маркум является твоим опекуном. Твой отец попросил его найти для тебя мужа. Во время нашего путешествия сюда ты ясно дала понять, что не возражаешь против такого решения. Генерал Маркум отказал мне в просьбе стать твоим главным поклонником, и я согласился принять его решение – порукой тому моя честь. – Лицо молодого человека было лишено эмоций, но темная тень промелькнула в голубых глазах.

– Ну, а я его не принимаю, – заявила Фриша. – Я не согласна с твоим запретом, дядя, и если ты не изменишь своего решения, я отказываюсь от твоего наследства.

– Что? – Маркум и Аделина заговорили одновременно.

Фриша вздернула подбородок.

– Да, так и будет, – продолжала она. – Рез уже сказал, что ему не нужно приданое. Он хочет меня в любом случае, поэтому я не нуждаюсь в наследстве. А без наследства могу выбирать того, кого пожелаю, как сделала моя мать. – Последнее она добавила для максимального эффекта.

Генерал не раз говорил, что он восхищается своей младшей сестрой, которая следовала велению сердца, пусть это и привело к тому, что она вышла замуж за простолюдина.

Резкайн вошел в комнату и остановился напротив молодой женщины. Он не хотел заменять Фришу на кого-то другого, и ему не нравилось, что она выйдет замуж за дворянина, который не будет ее ценить, но считал, что поступит нечестно, если заберет ее из семьи, которую она любила. Эту связь он не понимал, но немного завидовал Фрише. Кроме того, он не мог представить, какая ей будет польза от утраты наследства и титула.

– Фриша, мой долг состоит в том, чтобы защищать и чтить тебя. Я не считаю, что ты предлагаешь правильный путь для достижения этой цели. Я не могу просить тебя отказаться от титула, богатства и семьи ради меня, – заявил Резкайн, глядя в ее большие карие глаза.

– Но меня не волнует титул. У меня его никогда не было прежде, так зачем он мне теперь? Что до богатства, ты говорил, что способен нас содержать, и мне не нужно приданое, так что это не проблема, – возразила она.

– А как же твоя семья? – спросил Резкайн.

Фриша нахмурилась, посмотрела на дядю и ответила:

– Если они не могут принять меня и мужчину, которого я выбрала, они больше не являются моей семьей.

– Фриша! Ты сама не понимаешь, что говоришь! – воскликнула леди Аделина.

– Я сожалею, тетя Аделина, но вы слышали, что сказал дядя. Как я могу принять его решение, если он ничего не хочет объяснить? – спросила Фриша.

– Это правда, Маркум. Ты не объяснил, почему отказал Резкайну, – сказала леди Аделина.

Генерал Маркум бросил гневный взгляд на Резкайна. Он не мог дать достойного объяснения, не раскрывая его тайн, и его связывала власть, которой Резкайн был наделен, не позволявшая дать ответы.

Резкайн понял дилемму генерала. И хотя этот довод был в его пользу, он не хотел столь бесчестным способом получить Фришу. Он взял девушку за руку – Резкайн видел, что так поступали мужчины, которые ухаживали за женщинами, – и заглянул в ее глаза.

– Генерал выполняет мою просьбу не раскрывать причин, по которым он мне отказал. Ты не все обо мне знаешь, и до разговора с генералом я не понимал, что подобные вещи нежелательны для обитателей внешнего мира. Я всегда стремился следовать Правилам и потому считал, что жил как достойный и благородный человек. Но я узнал, что Правила могут отличаться для разных обитателей внешнего мира. Не стану утверждать, что я это понимаю, но генерал не одобряет того, кем я являюсь, и я уверен, что он хочет для тебя самого лучшего.

Я с ним не согласен, поскольку не сомневаюсь, что смогу обеспечить тебя гораздо более удовлетворительной жизнью, чем кто-нибудь из дворян, который не будет тебя ценить. Однако у меня имеется много секретов – и это тревожит твоего дядю. Генерал Маркум пошел на запрет, основываясь на знании моих тайн. Будет нечестно позволить тебе принять решение, их не зная. Боюсь, я не могу открыть их тебе сейчас – возможно, никогда.

Лицо Фриши побелело, на глазах выступили слезы.

– Значит, это конец? Ты собираешься обо мне забыть? – прошептала она.

Резкайн провел рукой по волосам, несколько прядей выбились из хвоста, и на его лице появилось редкое выражение печали. Он считал, что нашел превосходное решение оставить свою нынешнюю подругу рядом с собой, но потерпел жестокое поражение. Правило 1 оказалось самым трудным из всех, за исключением, быть может, Правила 2, которое он до сих пор не понимал.

– Фриша, я не намерен заменять тебя на кого-то другого – во всяком случае, если ты не решишь выйти замуж за другого. Но я не могу на тебе жениться без согласия твоего дяди. Это принесет тебе бесчестье, – объяснил Резкайн.

Глаза Фриши наполнились слезами, и она с плачем выбежала из кабинета. Резкайн проводил ее взглядом, а потом повернулся к генералу. Он не понимал, почему тот ему отказал. Он овладел всеми Умениями раньше, чем предполагалось, и выполнял Правила так хорошо, как только мог. Он принял свою цель, нашел друзей и сделал все что мог, чтобы они оставались вместе. Если основываться на том, чему его учили, его действия были безупречными.

Однако генерал отверг его просьбу – складывалось впечатление, что у Маркума сложилось крайне негативное о нем мнение. Резкайн слышал возмущенные крики Фриши, которые заставили его внимательно следить за тем, что происходило в гостиной. Теперь он знал, что генерал назвал его лишенным души существом. Складывалось впечатление, что любые слова или действия Резкайна не могли изменить мнение генерала. Резкайн повернулся и решительно вышел из комнаты. Ему требовалось каким-то образом избавиться от гнева.

Капитан Джимсон немного подождал, потом встал, отсалютовал генералу, поблагодарил леди за гостеприимство и последовал за Резкайном. Тэм быстро извинился и поспешил за ним. Тэм и Джимсон пошли рядом, согласившись, что Резкайну нужно дать возможность успокоиться. Через некоторое время они отыскали его в дальнем углу поместья, в тени массивных деревьев с плотной листвой, дававших надежную тень от жарких лучей садившегося солнца. Резкайн успел снять рубашку и погрузился в такой стремительный танец с мечами, что его клинки превратились в сияющие лучи света, исходившие из его ладоней.

Резкайн заметил друзей и понял, что они пришли, чтобы с ним поговорить. Однако он еще не был готов к беседе с ними. Не обращая на них внимания, он продолжил упражнения. Через некоторое время Тэм и капитан обнажили свои клинки и начали работать над собственной техникой. Тэм тренировал серию движений, которые ему недавно показал Резкайн, а Джимсон знакомился с новым клинком. Ему предстояло приложить немало сил и стараний, чтобы привыкнуть к весу и длине клинка до турнира.

В доме леди Аделина молча сидела вместе с мужем.

– Ты правильно поступил, когда не стал раскрывать секреты молодого человека, как он тебя просил, – наконец заговорила она. – Я знаю, что решение далось тебе нелегко, когда ты увидел, как сильно огорчена Фриша.

Маркум вздохнул.

– На самом деле, Ади, у меня не было выбора. Старый король наделил его огромной властью.

Глаза Аделины широко раскрылись.

– Что это значит? Как юноша может иметь власть над генералом армии?

– Однако так есть. Молчи, Ади, ничего никому не рассказывай. Это все смертельно важно, – мрачно проворчал он и разочарованно потер лицо. – Мне ничего не следовало тебе говорить.

– Так вот что ты имел в виду, когда сказал, что он мог забрать ее в любой момент? – спросила Аделина.

– Да. – Он снова вздохнул. – Если он решит ее забрать, я ничего не смогу сделать, чтобы ему помешать.

– И все же он с уважением отнесся к твоему решению. Он мог так поступить, не раскрывая своих секретов, просто ничего не сказав в твою защиту. А поскольку ты не можешь объяснить причины, по которым ему отказал, Фриша никогда не приняла бы твою волю. Если бы он промолчал, он мог в любом случае получить ее руку, – заметила Аделина.

Маркум кивнул.

– Это правда.

Аделина кивнула в ответ.

– Значит, Резкайн благородный человек, – тихо сказала она. – Я верю в то, что он живет в соответствии с кодексом, о котором часто говорит. Он неизменно старается защищать не только саму Фришу, но и ее честь. Он мне кажется настоящим олицетворением слова «благородство».

Генерал усмехнулся.

– Ничего подобного. Он убийца, Ади.

– Как и ты, дорогой, – возразила Аделина.

– Это другое. Я убивал во время сражения. Он отнимал жизни у тех, кого ему приказывали убить, – не согласился Маркум.

Аделина обдумала его слова.

– А разве солдаты не убивают, выполняя приказы? Если бы ты не получил приказа, разве ты отправился бы на поле боя и начал убивать врагов? И если бы ты принял такое решение, не получив приказа, разве стал бы ты лучше или хуже? Неужели палача следует считать ужасным человеком, если ему приказывают казнить преступников? Если бы король приказал тебе тихо, чтобы не вызвать возмущения, уничтожить предателя, разве ты не выполнил бы его волю? И является ли король ужасным человеком, если просит тебя кого-то убить?

Возможно, Резкайн убийца, но Бордран, несомненно, ему доверял, если наделил такой властью. И то, что Резкайн решил не использовать ее, чтобы надавить на тебя, говорит в его пользу. Я думаю, что многие молодые люди, получив такую власть, стали бы тиранами.

Маркум понимал, что она права, однако не мог с ней согласиться. Почему? Впрочем, он знал ответ с самого начала. Страх. Генерал боялся молодого человека. Прошло много лет с тех пор, как он встречал кого-то, кто мог вызвать в нем такой страх, и сейчас генерала наполнял праведный гнев. Маркум боялся за себя, за свою семью и за Фришу.

Даже за королевство. Ведь опасный, окутанный тайнами молодой человек будет в своем праве, если начнет сеять смерть в королевстве. Аделина права. Молодой человек его возраста с такой силой и властью, со столь высоким уровнем подготовки мог превратиться в лишенное души существо – в чем он и обвинил Резкайна несколько мгновений назад.

Маркум опустил голову. Он увидел благородство в глазах молодого человека, в его внешности и манере поведения. Видел, как Резкайн смягчился, глядя на лейтенанта, хотя испытывал гнев по отношению к Маркуму. Знал, что Резкайн взял под свое крыло Тэма, подарил ему оружие и учил его использовать. Он видел, что Резкайн с неизменным уважением относился к Аделине – как к хозяйке дома, и, вне всякого сомнения, заметил, как Резкайн смотрел или говорил с Фришей. Резкайн не был тираном или существом, не имевшим души. Он держался совершенно искренне по отношению к Фрише, и то, что он решил подчиниться решению Маркума как опекуна Фриши, очень многое говорило о чести молодого человека.

А этажом ниже Фриша лежала на своей кровати и безутешно рыдала. То не были слезы леди, наполненной горем. Она плакала, из носа текла вода, в какой-то момент она начала икать и никак не могла остановиться. Она понимала, что выглядит ужасно, но ей было все равно.

Как Резкайн мог так со мной поступить? Я была готова отказаться от всего ради него, а он отверг меня ради чести! Я просто не могу поверить, что в нем есть нечто настолько ужасное, что я не захочу иметь с ним дело. Он идеальный мужчина. И каким-то образом получил доверие короля! Почему дядя Маркум отверг Резкайна, зная все это?

Глава 19

Тростник под порывами теплого ветерка поскрипывал в странном неровном ритме. Серебристая рябь расходилась по черной воде под холодным светом полной луны, а вдалеке потрескивали и стучали корпуса кораблей, ударяясь о деревянные пристани. Резкайн вытащил промокшие ноги из густого ила на берегу, стараясь ставить их аккуратно, чтобы не поскользнуться на грязной дороге. Эта ночь получилась у него самой неудачной с тех пор как он покинул крепость. Незаметно проникнуть в спальню Гроссмейстера гильдии ассасинов, не оставив никаких следов, оказалось непростым делом. Но на самом деле Резкайн наслаждался вызовом. И не это сделало ночь сплошным разочарованием.

Ранее, в тот же вечер, после того как он сумел вместе с потом избавиться от разочарований, пережитых в доме генерала, Резкайн встретился со своими контактами из гильдии Алмазных Когтей в Джастейне. Они рассказали ему, что хотя их отделение в Джастейне теперь считает его своим лидером, в Кайбейне его видеть не хотят. Судя по всему, Мастер гильдии Кайбейна не желал расставаться с властью так же, как Мартиус. Резкайн почувствовал раздражение, потому что ему пришлось убить еще двадцать шесть квалифицированных членов, чтобы взять контроль над гильдией. Складывалось впечатление, что местные Алмазные Когти оказались особенно упрямыми и не собирались учиться на чужих ошибках.

До того как они появились в столичном городе, Алмазные Когти являлись самой слабой из трех воровских гильдий Кайбейна. Теперь их уже и гильдией было трудно назвать. Хорошо еще, что Бритвенные Края находились под его полным контролем. Он рассчитывал, что, когда Алые Клинки услышат, что случилось с остальными, они ему сразу подчинятся. Ему совсем не хотелось понапрасну уничтожать ресурсы.

Мужчина, которого он поставил во главе гильдии Алмазных Когтей, не был особенно умелым вором, если верить его товарищам, но хорошо считал. Для Резкайна не имело значения, способен ли Мастер гильдии что-нибудь украсть. Ему требовался умный и организованный человек. Конечно, он бы предпочел кого-то более устрашающего, но эту задачу выполнит заместитель, назначенный Резкайном. Мужчина отличался жестокостью, и ему очень хотелось порадовать Ворона. Если заместитель сумеет держать гильдию в узде, бухгалтер сможет ею руководить, а Резкайн получит нужные ему ресурсы. Он уже добился того, что члены других гильдий искали страйкера Фарсона. Резкайн обеспечил каждого из них его описанием и рассказал о некоторых привычках. Если каждый преступник в Ашаи займется поиском, то рано или поздно Резкайн узнает, где тот скрывается, если, конечно, страйкер не покинул королевство.

Держа в руке поводья Гордого, он вел коня по более высокой насыпи, где было меньше грязи и больше гальки и травы. Он снял мокрую одежду и сапоги и надел сухую и чистую, которую достал из седельных сумок. Резкайн вывел Гордого на главную дорогу и вскочил в седло, несмотря на боль в ноге. Он никогда бы не выказал слабость из-за ранения невольной гримасой или стоном. Хотя он вполне мог преодолеть небольшое расстояние пешком, Резкайн знал, что Гордому необходимо движение и смена впечатлений. Боевым скакунам нельзя долго оставаться в конюшнях. А теперь он радовался, что у него есть лошадь.

Резкайн обдумывал планы, которые привел в действие ночью. Ему предстояло многое сделать утром, желательно максимально быстро, если он хотел избежать подозрений, особенно и без того не доверявшего ему генерала. Когда он ясно дал понять, что Алмазные Когти теперь находятся под его властью, Резкайну пришлось взяться за более утомительную работу – ему предстояла конфронтация с ассасинами. Их нельзя было заставить подчиниться угрозами или насилием.

Люди начинают воровать ради выживания или чтобы улучшить условия своего существования. Они так поступают потому, что хотят жить. Ассасины, с другой стороны, иначе относятся к жизни и смерти. Хотя они предпочитают продолжать жить, ассасины знают, что бывают моменты, когда разница между жизнью и смертью исчезающе мала, более того, иногда смерть предпочтительнее. Резкайн понимал, что, если он попытается просто применить силу, они сумеют его победить. Ассасинов не напугают угрозы расправы, а его друзьям, которых он поклялся защищать, будет угрожать опасность. Нет, если он хотел, чтобы ассасины начали с ним сотрудничать, ему следовало завоевать их уважение, показать, что он может стать для них важным активом – и совместная работа с ним в их интересах.

Именно с такими мыслями Резкайн проник в гильдию ассасинов. Он хотел им показать, что он мастер многих Умений, является абсолютной угрозой и не знает страха. Мастера-ассасины в особенности обладали чувством превосходства, твердой уверенностью, что они самые умелые мужчины и женщины в королевстве. Они должны были узнать, что Резкайн способен добраться до них в любое время и в любом месте, а они не в силах к этому подготовиться или предотвратить его появление.

Жилище Мастера гильдии располагалось на подземном уровне, в центре Дома гильдии, который ассасины называли Залом, в честь Залов Загробной жизни. Все остальные называли это место Черным Залом. Вход на подземный уровень просматривался почти со всего первого этажа, и, чтобы туда попасть, следовало миновать тренировочную арену, где постоянно находились ассасины различных уровней умений.

В гильдии ассасинов насчитывалось намного меньше членов по сравнению с гильдиями воров в городах. Более того, во всем Ашаи существовала только одна гильдия ассасинов, но у них имелись небольшие отделения в других королевствах, которые они называли Квартирами. Гильдия могла похвастать лишь тремя мастерами-ассасинами в Ашаи, в их число входил Мастер гильдии, его называли Гроссмейстером. А также полдюжины ассасинов, прозванных Тенями. Остальные члены гильдии являлись учениками. Около двух дюжин молодых мужчин и женщин проходили обучение, начинавшееся с семи или восьми лет, причем немногим удавалось выжить и войти в Свору.

Зал находился в горах на востоке столицы, на другом берегу реки Тремадел, в северной части леса Фендендрил. Местонахождение Зала не являлось тайной в верхних эшелонах общества, но и найти его было непросто. Гильдия существовала благодаря коррупции и конкуренции между Домами, которые пользовались услугами ее членов. Дворяне, в чьи обязанности входило уничтожение подобных организаций, становились самыми выгодными клиентами.

В единственной башне, простой и уродливой, не было окон на боковых сторонах, дверь находилась у основания, крышей служил конический козырек из сланца. Сама башня служила многофункциональной сторожкой для огромной подземной части.

Проникновение внутрь Зала оказалось напряженным и утомительным, но не таким трудным, как предполагал Резкайн. Он наблюдал и ждал. Через несколько часов появился один из Теней, что вполне подходило для целей Резкайна. Мужчина был немного ниже Резкайна, но с похожей фигурой, а темная одежда и длинный плащ скрывали все отличия. Резкайн проследил за мужчиной до леса, прежде чем к нему приблизиться.

Тень заметил присутствие Резкайна в самую последнюю секунду – и оказался очень быстрым. Он уклонился от удара, который должен был лишить его сознания, и нырнул в сторону. Резкайн развернулся и собрался нанести удар ногой, но лишь задел плечо противника. Восстанавливая равновесие, Тень одновременно метнул в Резкайна два кинжала, но тот легко увернулся, подпрыгнул и уцепился за не слишком высокую ветку. Тень на миг удивился его ловкости и продолжил движение, пока инерция несла Резкайна вперед, прямо на врага. Резкайн приземлился на обе ноги и сразу атаковал ассасина, не позволив тому достать другое оружие. После серии ударов руками и ногами, перемежавшихся отступлениями, шагами в стороны и блоками, Резкайну удалось нанести ошеломляющий удар в висок Тени. Далее последовал быстрый удар по затылку, и ассасин потерял сознание.

Резкайн не стал использовать полную силу против Тени. Мужчина обладал определенными умениями, но не являлся мастером. Резкайн мог легко и быстро с ним покончить, но не собирался убивать или наносить серьезных ранений. Скорее всего, Зал не станет винить Резкайна в его смерти, посчитав, что Тень сам виноват в том, что кто-то сумел его выследить, а потом не смог себя защитить. Однако Резкайн, обладавший намного более эффективными Умениями, решил, что будет не честно так победить не слишком умелого человека. На самом деле в планы Резкайна входило, чтобы Тень выжил и доложил своим товарищам и мастерам об Умении Резкайна и его благородном милосердии. Кроме того, он не хотел, чтобы на его одежду попала кровь. Ему еще предстояло незаметно проникнуть в Зал.

Резкайн старался максимально пригнуться, но прилагал немалые усилия, чтобы не выглядеть неловким, скрывая лицо под капюшоном. Во время обучения он выучил безмолвный язык ассасинов – серию движений руками и телом, позволявших общаться без слов. Правильно использованные сигналы могли передавать не только смысл, но и эмоциональное состояние и чувства, а также интонации и силу голоса во время разговора. Когда часовые задали Резкайну вопросы при помощи таких сигналов, Резкайн отвечал легко и свободно, после чего уверенно зашагал дальше. Его мастера настаивали на том, что если человек ведет себя так, словно он принадлежит этому месту, то люди решат, что так оно и есть.

Оказавшись в главном Зале, Резкайн понял пользу Башни. В озаренную пламенем темноту уходила серия смещенных чердаков и помостов, предназначенных для самых разных видов упражнений. Он наблюдал за едва различимыми движениями и прислушивался к искаженным звукам, доносившимся с верхних помостов, и сделал вывод, что они заняты, скорее всего, учениками постарше.

Резкайну предстояло отыскать вход на подземный уровень. Он не хотел, чтобы кто-то заметил, чем он занят, не говоря уже о том, чтобы поставил под сомнение его намерения. Ему требовался отвлекающий маневр. Когда Резкайн проходил мимо пары тренировавшихся учеников, он протянул руку, вырвал клинок у одного из них, ударил юношу по голове плоской частью меча, и тот от неожиданности закричал. Резкайн знаками показал, что юноша слишком слабо сжимал рукоять, утратил внимание, а потом криком показал, что получил ранение, и, следовательно, проявил слабость. Затем он продемонстрировал серию упражнений, которая должна была наказать и помочь юноше улучшить свои Умения. Именно такое вмешательство Резкайн ожидал бы от своих мастеров и наставников.

Один из Теней, стоявший рядом, с интересом наблюдал за происходящим, после чего одобрительно кивнул Резкайну. То, что случилось дальше, удивило Резкайна. Он никогда не тренировался с другими маленькими мужчинами, поэтому не ожидал группового наказания, которое последовало как результат его действий. Вместо того чтобы провинившийся юноша поспешил исполнить наказание, как приказал Резкайн, весь класс бегом направился к концу арены, где все принялись делать новые упражнения. Наставник Тень стоял перед ними и повторил все промахи юноши, напоминая, что ошибка одного есть ошибка каждого.

Пока внимание наставника было сосредоточено на классе, Резкайн использовал эту возможность ускользнуть под землю. Однако он рассчитывал, что отвлечение получится другим. Он планировал, что его вмешательство приведет к незначительной порче снаряжения. И это привлечет внимание наставника. Странное поведение обитателей внешнего мира его в очередной раз удивило, но сыграло на руку. Он не был уверен, что наказание всей группы за ошибку одного является самым эффективным методом обучения. Однако знал, что подобную тактику использовали наставники больших групп, в особенности когда не хватало ресурсов для индивидуальной работы с каждым учеником. Он многому научился, когда проходил военную подготовку.

Оказавшись на подземном уровне, Резкайн увидел нескольких людей, спешивших куда-то по темным коридорам. И хотя он знал внутреннее расположение помещений, темнота и пустота проходов превращала подземелье в лабиринт, казалось, задуманный для того, чтобы смутить мертвецов и не дать им возможности сбежать. Резкайн никогда не страдал от суеверий, хотя многие солдаты и наемники, которых он встречал, верили в существование призраков и всего прочего; тем не менее он не сомневался, что если духи мертвецов действительно разгуливали по землям живых, то наверняка обитали за этими стенами. В конечном счете цель ассасинов состояла в том, чтобы вырвать дух из живых тел.

Дверь в комнату Гроссмейстера никто не охранял. Кто в своем уме посмеет войти без приглашения в его покои? Резкайн проверил засов и замок на ловушки и занялся механизмом. В процессе он понял, что мастер-ассасин встроил в него синхронизированный сигнал тревоги. Если детали внутри замка переместятся в новое положение перед тем, как открыться, в комнате будет активирован сигнал тревоги, который даст знать о вторжении Гроссмейстеру.

Резкайн изменил тактику, как только это понял, и сосредоточился на внутреннем механизме замка. Хотя чары отсутствовали, его мастера объясняли ему, что всегда существует возможность их существования. В таких случаях достаточно сильный разум, даже при отсутствии таланта, способен ими манипулировать. Резкайн практиковался много часов, возможно, даже больше, чем при изучении других Умений, чтобы освоить воздействие на возможные чары при помощи своей неталантливой воли. Концепция была предельно простой, однако, если верить его мастерам, никто во внешнем мире не практиковал такую технику.

Резкайн привел в действие миниатюрные потенциальные чары и направил их против синхронизированного сигнала тревоги. Затем обернул воображаемые микрочары вокруг связи и закрепил их там. Теперь он мог заниматься механизмом замка, не опасаясь, что сработает охранная сигнализация. Гроссмейстер поступил умно, использовав такое устройство. Если бы не максимальная сосредоточенность Резкайна, он бы не заметил предупреждающих сигналов и дал бы ассасину знать о своем присутствии.

Оказавшись внутри комнаты, Резкайн переступил и обошел несколько ловушек. Ему пришлось максимально использовать свои Умения, чтобы распознать скрывавшиеся в темноте препятствия. Комната являла собой организованный хаос. Вероятно, Гроссмейстер знал, где расположена каждая ловушка, но любой другой подумал бы, что в комнате побывали грабители. Все предметы находились в самых неподходящих местах – метод, который иногда использовался, чтобы сбить с толку незваных гостей.

Передвигаясь в темноте, никто не ждет, что вешалка, украшенная оловянными столовыми приборами, будет стоять посреди комнаты, с балок свисают рыболовные крючки, раскачивающаяся корзина для бумаг стоит на пьедестале, точно ценная скульптура, прямо напротив открытого унитаза, странным образом оказавшегося в изголовье кровати.

Резкайн заметил присутствие ядов на ценных предметах – таких, какие привлекут внимание вора. Это представлялось ему чрезмерным, ведь только безумец попытается ограбить Гроссмейстера гильдии ассасинов. Или Резкайн. Гроссмейстер спал некрепко и явно был настороже, как и следовало ожидать от человека его положения. Резкайн наконец выбрал понравившийся ему предмет – но несмотря на то, что действовал с максимальной осторожностью, яд все-таки попал ему на руки. И он бы пострадал, если бы не имел иммунитета против данного яда. Гроссмейстер вполне заслуженно занимал свое место и станет достойным противником, во всяком случае, на некоторое время, если Резкайну придется использовать только Умения ассасина.

Он выскользнул из покоев Гроссмейстера, запер дверь и отпустил воображаемые чары, вернув их обратно в замок. Он прошел мимо парочки Теней в коридоре, двигаясь спокойно и уверенно, как человек, идущий по своим делам. Тени о чем-то напряженно беседовали, кивали друг другу и шли дальше не останавливаясь.

Вернувшись на первый этаж, Резкайн сразу направился на верхние уровни, стараясь оставаться в тени. В какой-то момент ему пришлось спрятаться за стойкой с оружием, чтобы в него не попал дротик, пролетевший мимо мишени. Ученик негромко выругался из-за промаха и поднял дротик, упавший всего в нескольких дюймах от того места, где стоял Резкайн. Однако молодой человек его не заметил и вернулся к тренировке. Его следующие броски были более точными, но все равно оставляли желать лучшего.

На верхнем уровне никого не было, выше находились лишь пустые темные ниши и балки. Тяжелая черепица позволяла выбраться на крышу, и Резкайн решил использовать именно этот путь отхода. Со временем ассасины поймут, как он вошел в Зал, но из-за того, что он не пройдет мимо часовых у входа, им не удастся узнать, каким способом он ушел. И если они догадаются, что кто-то к ним проник до того, как он придет на встречу на следующий день, они будут считать, что он находится внутри убежища.

Центральную часть крыши поддерживал столб толщиной со ствол дерева, по которому Резкайну предстояло подняться. Он обхватил его руками и ногами и не спеша полез вверх. Добравшись до крыши, он, продолжая удерживаться на столбе ногами, вставил тяжелый кинжал между сланцевыми черепицами. Внезапно клинок сломался, прежде чем он успел сдвинуть черепицу в сторону так, чтобы у него появился упор для руки. Резкайн нахмурился, глядя на ставший бесполезным дешевый кинжал, который отобрал у одного из разбойников по пути в Кайбейн, и засунул его за пояс.

Резкайн приподнял черепицу и вытащил лезвие кинжала до того, как оно упало вниз с высоты в сотню с лишним футов, что сразу привлекло бы внимание ассасинов. Тело Резкайна напряглось, когда он сжал центральный столб ногами и отодвинул тяжелую черепицу вверх и в сторону. Ему приходилось ее удерживать, потому что она опиралась на следующую. После его манипуляций равновесие было нарушено, и он понимал, что, если тяжелая черепица упадет, может посыпаться лавина из остальных или даже обвалится часть крыши.

Ему пришлось снять меч и ножны со спины и положить их на крышу, в противном случае он не сумел бы протиснуться сквозь образовавшуюся дыру. Великие мечи он не стал брать с собой, а спрятал в лесу. Вместо них он взял клинок ассасина вместе с остальным снаряжением. Придерживая освободившуюся черепицу одной рукой, он при помощи другой подтянулся и через небольшое отверстие выбрался на крышу.

Резкайн аккуратно установил обе черепицы на прежние места, чтобы они заняли правильное положение. Потом забрал меч и стал спускаться по вертикальной стене башни. Она была старой, и он легко находил щели для рук и ног в тех местах, где раскрошился раствор. К несчастью, погода воздействовала и на камни, часть которых грозила вывалиться. Резкайн потянулся к подходящему углублению в стене, но камень у него под ногой оказался не слишком надежным, не выдержал его веса и рухнул вниз.

Несмотря на все свои Умения, Резкайн оказался в воздухе и падал вниз. Однако он ловко изогнулся, чтобы правильно приземлиться. После удара он сделал несколько кувырков вперед, чтобы погасить инерцию.

Земля у основания башни оказалась неровной и слегка наклонной. Резкайн подвернул ногу и услышал отчетливый щелчок перед тем, как ударился о дерево. Столкновение с высокой елью выбило плечо, и грудь обожгла острая боль. Он мысленно отругал себя за недальновидность и принялся проверять полученные повреждения, хотя никогда не позволил бы себе застонать от боли и не стал бы вслух ругать себя за ошибки. Резкайн собрал всю свою волю в кулак и ударил плечом о дерево, возвращая сустав в правильное положение. Затем он пощупал ребра и обнаружил, что одно, скорее всего, было сломано, но не смещено. Наконец он приподнял штаны, чтобы проверить состояние голени. Должно быть, кость также была сломана или треснула – он слышал щелчок, но и здесь убедился, что кость не смещена. Ему повезло, что он получил минимальные ранения, пусть и с одной стороны.

Резкайн прижал руку к телу, чтобы удерживать на месте ребра и дать покой плечу. Прихрамывая, он пытался отыскать несколько прямых прочных палок. Затем ему пришлось использовать поврежденную руку, чтобы привязать их к ноге. Наконец он вернулся, чтобы полностью замести следы. Стало совсем темно, но боль помогала ему сосредоточиться. Он перенес много боли за свою жизнь, и часто она помогала сохранять внимание и противостоять пыткам.

Резкайн медленно двигался по лесу, пока не нашел оставленного там ассасина. Он был связан, и Резкайн не забыл вставить ему в рот кляп, но в его отсутствие ассасин так и не пришел в себя. Резкайн снял с себя его одежду и надел ее на ассасина, после чего перенес его к берегу реки, что стало нелегким испытанием со сломанной ногой и поврежденными плечом и ребрами. Он бросил ассасина на мелководье, позаботившись о том, чтобы его голова и плечи оставались над водой. Он надеялся, что она уничтожит следы того, что Резкайн надевал его одежду – и что ее вообще снимали.

Резкайн прошел довольно большое расстояние по берегу против течения, прежде чем попытался ее пересечь. Мост через Тремадел отсутствовал, она была слишком широкой, быстрой и глубокой, к тому же по ней плавали корабли. Если кто-то хотел перебраться на другой берег, ему следовало заплатить за переправу на пароме или лодке. Резкайн пересек реку на пароме вместе с рабочими, которые возвращались в лагерь, расположенный на другом берегу, но сейчас было слишком поздно, и любой, кто хотел перебраться через реку, привлек бы внимание.

Из-за сильного течения ее было очень тяжело переплыть. Тем не менее Резкайн это сделал. Любую лодку наверняка отследили бы ассасины, а Резкайн хотел, чтобы они считали его духом, который невозможно увидеть и одолеть. Он переплыл Тремадел с полным снаряжением и переломами – однако добрался до противоположного берега рядом с тем местом, где оставил Гордого.

Резкайн верхом на коне обогнул город, чтобы въехать через Восточные ворота, которые оставались закрытыми. Он проспал несколько часов в кустарнике, дожидаясь, когда ворота откроются. За час до рассвета появилась стража, чтобы впустить в город многочисленных торговцев, фермеров и купцов, которые выстроились у ворот с тележками и фургонами. Резкайн направил Гордого между двумя большими фургонами, прикрывшись поношенным коричневым плащом.

Стража выглядела усталой и не обращала особого внимания на проходивших мимо людей – их гораздо больше занимали чашки с горячим кофе, которые они передавали друг другу. Резкайна уже начала мучить лихорадка, но он знал, что должен быть совершенно здоровым, чтобы позднее привести в исполнение задуманный план. Ему требовался целитель.

Ехать по улицам в седле массивного боевого коня было нетрудно. Люди сами уступали ему дорогу, шарахаясь от могучего животного. Но перемещаться по городу, не привлекая внимания, было невозможно. Резкайн старался держаться маленьких боковых улочек, и почти всегда это у него получалось. Когда до цели оставалось два квартала, Резкайн соскочил с Гордого в пустом переулке. Конь терпеливо стоял там, где его оставил Резкайн, когда тот свернул за угол и, хромая, преодолел небольшое расстояние. Несмотря на все его старания скрыть свои проблемы, он не мог избавиться от небольшой хромоты. Средний человек мог ее не заметить, но для внимательного наблюдателя она не вызывала сомнений.

Используя здоровые руку и ногу, Резкайн забрался на невысокую стену. Оттуда, стиснув зубы, заставил себя подняться на балкон второго этажа и принялся изучать балкон над головой. При обычных обстоятельствах он оказался бы там без особых усилий, но лихорадка усилилась, и у него почти не осталось сил. Ледяная вода Тремадел сделала все, чтобы забрать его жизнь, снова и снова пытаясь затащить в глубину. В конце концов он справился, но до сих пор не избавился от объятий реки.

Резкайн вошел в комнату через окно балкона и быстро направился к входной двери. Он слышал, как в соседней комнате спорили мужчина и женщина. Женщина хотела знать, где мужчина провел ночь, а тот повторял, что просто заснул в таверне... один.

Как только Резкайн оказался за дверью, он с трудом поднялся на следующий этаж. Он не мог поверить, что преодоление одного пролета лестницы оказалось таким тяжелым. В прошлом он переносил и более серьезные травмы, но утешал себя, что тогда ему не пришлось провести час в холодной реке со стремительным течением. Наконец Резкайн оказался перед квартирой на третьем этаже, которую, к его удивлению, никто не охранял.

Он пересек комнату и уселся в кресло перед большим письменным столом, на котором лежало множество бумаг. У него закрывались глаза, тело отчаянно требовало сна, но он заставил себя сидеть и выглядеть угрожающе, хотя сейчас испытывал совсем другие ощущения. Он едва не проиграл сражение со сном, однако встал, когда услышал движение в соседней комнате.

Молодой мужчина в небрежно наброшенной серой одежде, покачиваясь, вышел из спальни. Его волосы были растрепаны, и он потирал сонные глаза. Мужчина добрел, с трудом переставляя ноги в домашних тапочках, до небольшой печи и зажег в ней дрова. Наполнив из бочки железный чайник водой, которая полилась из маленькой трубы, шедшей через потолок на крышу, молодой человек повернулся и отчаянно зевнул, а когда его уставшие глаза приоткрылись, увидел Резкайна. Мужчина заморгал, словно рассчитывал, что странный образ большого темного воина исчезнет.

– Кто вы такой? – почесав голову, наконец спросил он.

Резкайн приподнял бровь. Он не мог не отдать должное мужчине за то, что тот не запаниковал, но полное отсутствие тревоги сбивало с толку. Всякий, кто обнаруживал Резкайна в своем доме, обычно испытывал ужас. Однако Резкайн понимал, что и сам находился не в лучшей форме. Ему бы следовало проверить, нет ли еще кого-то в соседней комнате. Он пришел не для встречи с молодым человеком. Кроме того, Резкайн понял, что с того момента, как неожиданно появился мужчина, он сам беспокоился только о том, чтобы тот не запаниковал. Резкайн хотел, чтобы молодой человек чувствовал себя спокойно и не испугался, а испытал, быть может, лишь любопытство. Складывалось впечатление, что его желание исполнилось.

– Я ищу мастера-целителя Дронидуса, – хриплым голосом ответил Резкайн.

Молодой человек пожал плечами и побрел к стойке, на которой лежала маленькая жестяная банка.

Он высыпал из банки чай.

– Дронидус мертв. Он умер две недели назад. Его растоптала испуганная вьючная лошадь. Паршивое дело, но теперь уже ничего не поделаешь.

– А кто ты?

– Меня зовут Юэрви Далс. Я... был... учеником-подмастерьем Дронидуса, но после его смерти гильдия сделала меня полноправным целителем, – объяснил Юэрви.

– Ученик-подмастерье? – спросил Резкайн.

Он не знал, дело ли в лихорадке, но эти слова показались ему бессмысленными. Ты либо ученик, либо подмастерье, но не сразу то и другое.

Юэрви недовольно заворчал, дожидаясь, когда согреется вода.

– Мастер Дронидус, – презрительно заговорил он, – твердил, что я узнаю́ больше, если буду оставаться его учеником, чем если стану просто подмастерьем. Наверное, он был прав, но только из-за того, что даже своими проклятыми пальцами не шевелил, чтобы сделать что-то самостоятельно. Мне доставалась вся работа, а денег он почти не платил.

Обычная жалоба ученика, но этот молодой человек выглядел побежденным. Складывалось впечатление, что если у него и была любовь к призванию целителя, то ее уничтожили бесконечные часы работы, не приносящей денег.

– Мне требуется исцеление, – сказал Резкайн без всяких предисловий.

– Я так и понял, в противном случае вы бы сюда не пришли, – ответил целитель. – К нам приходили многие, похожие на вас. И всегда в самые неподходящие часы, да еще с таинственными ранами – обычно травмами, они утверждали, что получили их самым обычным образом.

– Я упал, когда чинил крышу, – ответил Резкайн.

Молодой человек фыркнул.

– Ну, все знают, что кровельщики носят мечи, кинжалы и доспехи.

Резкайн стукнул кулаком по письменному столу. Лихорадка и боль сделали его раздражительным.

– Я не говорил, что являюсь кровельщиком, но причина была именно такой.

Лицо молодого целителя стало серьезным.

– Послушайте, я не Дронидус. Чем бы он ни занимался, я не имел к этому никакого отношения. Я не лечу преступников, если только не потребуют городская стража или магистрат.

– Я могу сделать так, что тебе это будет выгодно, – сказал Резкайн и бросил на письменный стол тяжелый кошелек.

Юэрви задумчиво посмотрел на кошелек и покачал головой:

– Нет, вы должны уйти. Найдите кого-то другого.

Резкайн вздохнул, начала сказываться усталость. Он перевернул кошелек, и на стол посыпались блестящие монеты, образовав небольшую горку. Глаза Юэрви едва не выскочили из орбит.

– Золото! – воскликнул он.

Резкайн ждал, пока молодой человек жадно смотрел на маленькое состояние – вероятно, полугодовой доход подмастерья, едва ли молодой целитель получал намного больше.

– Я... хм-м-м... проклятье. Нет, я не могу, – сказал молодой целитель и решительно покачал головой. – Я не лечу преступников, – тихо прошептал он, словно мантру, которую он повторял, чтобы убедить себя.

У Резкайна не осталось сил, чтобы искать другого целителя. Он нуждался в этом.

– Я не преступник, и люди, которых лечил Дронидус, также ими не были. Скорее всего, к нему приходили страйкеры.

– Что? – вскричал Юэрви, встретив лихорадочный взгляд Резкайна.

Резкайн снова вздохнул.

– Страйкеры не посещают обычных целителей. Их дела и личности являются тайной, и лишь немногим избранным целителям позволено о них знать. Когда они получают ранения, то отправляются в специальные безопасные Дома вроде этого. – Он указал на комнату, в которой они находились.

На лице молодого целителя появилось сомнение, и Резкайн продолжал:

– Подумай сам. Все они, как правило, крупные мужчины превосходного сложения, с дорогим, качественным оружием и снаряжением. Они практически не реагируют на боль и в большинстве случаев сами определяют серьезность своих ран. Как ты думаешь, многие ли преступники соответствуют данному описанию?

Резкайн не знал, приходили ли страйкеры к Дронидусу за помощью, но те, что его тренировали, потребовали, чтобы он запомнил это место среди многих других на случай, если он получит ранение во внешнем мире. Весьма вероятно, что если они знали Дронидуса, то и другие страйкеры могли его посещать.

Глаза Юэрви широко распахнулись, рот приоткрылся – он начал понимать.

– И вы... – Юэрви замолчал.

Резкайн откинулся на спинку стула.

– Я другой, – сказал он, без особых церемоний вытащил Громобой из ножен и со звоном положил его на стол.

– Обладатель Меча, – пролепетал Юэрви. Молодой целитель не мог оторвать глаз от блестящей разноцветной поверхности клинка. В этот момент послышался визг и шипение, и он наконец отвел взгляд от фантастического меча. – Ой! – сказал он, схватил толстую тряпку и быстро снял верещавший чайник с огня.

Он снова повернулся к великолепному оружию, но незнакомец уже убрал его в ножны. Юэрви сообразил, что ему следовало разлить чай, взял две чашки и отнес одну из них молодому воину. Лицо целителя покраснело, на лбу выступил пот.

– О да, мне следует осмотреть ваши ранения.

Резкайн с облегчением понял, что мужчина готов ему помочь. Он оценил, что целитель жил в соответствии с моральным кодексом, но ему совсем не понравилось, что тот не оказал ему помощь сразу.

– Мое левое плечо было выбито, с левой стороны сломано как минимум одно ребро, кроме того, сломана левая большая берцовая кость. Возможно, в легких появилась жидкость.

Молодой человек подошел, чтобы осмотреть травмы Резкайна.

– Но у вас не могла появиться жидкость в легких после того, как вы чинили крышу.

– Нет, я решил поплавать, – ответил Резкайн.

– Ну да, конечно, – пробормотал Юэрви и начал процесс исцеления.

Глава 20

Утро выдалось тихим. Фриша не покидала свою комнату, и леди Аделина приказала относить еду в ее спальню. На утреннюю тренировку Резкайн не явился. Тэм и Резкайн приступили к занятиям на задней лужайке лишь через пару часов после дневной трапезы. Резкайн несколько раз проехал на Гордом вокруг нее, чтобы норовистый жеребец размялся. Никто не знал, что Резкайн отсутствовал всю ночь, хотя мог заметить мастер конюшен Финниан. Но если и так, он ничего никому не сказал.

Во второй половине дня Финниан вошел в конюшни и заявил, что прибыл гость. Капитана Джимсона ждали ближе к обеденному часу, так как у него имелись обязанности, которые он должен был исполнить до отбытия на турнир. К сожалению, из-за драмы, случившейся накануне вечером, путешественники не имели возможности обсудить детали. Тэм и Резкайн вернулись в дом, где обнаружили, что леди Аделина суетилась вокруг кого-то.

– Нет, миледи, у меня не возникло проблем во время путешествия с мужчинами. Все они вели себя уважительно. Конечно, был один неприятный случай в реке... О, привет, Резкайн! – Реайлин засияла, когда Резкайн и Тэм вошли в гостиную.

– Реайлин, – сказал Резкайн и слегка поклонился. – Рад снова тебя видеть.

Он и сам усомнился в искренности своих слов, однако они были вежливыми.

– А со мной поздороваться ты не хочешь? – нахмурился Тэм.

– О, привет, Тэм, – сказала Реайлин с заметно меньшим энтузиазмом. – Я как раз беседовала с леди Аделиной.

– Да, мы слышали, – сказал Тэм. – Думаю, лучше не рассказывать о том, что случилось у реки. Тогда это было крайне неприятно для всех.

Реайлин покраснела.

– Хорошо, – сказала она.

Глаза леди Аделины сверкнули, и она заявила:

– О нет, дорогая. Сейчас ты не можешь уйти. Раз уж ты начала рассказ, то должна довести его до конца.

Реайлин снова покраснела.

– Ну... дело в том... Мы с Фришей пошли мыться вверх по течению, а когда возвращались, то наткнулись на Резкайна. Он также мылся, ну, вы понимаете, вода там была неглубокой... ну, и мы с Фришей вроде как...

Тэм громко откашлялся.

– Если ты намерена рассказать эту постыдную историю, то уж говори правду!

Теперь Реайлин густо покраснела и бросила взгляд на Резкайна, который терпеливо стоял и ждал, когда эта история будет рассказана. На самом деле он так и не спросил, что вызвало драку между девушками, хотя Джимсон выдвинул свою гипотезу.

– Ну, мы с Фришей поссорились, упали в воду и продолжали драться... довольно долго, – сказала Реайлин, и леди Аделина потрясенно разинула рот. – Резкайн услышал крики, поэтому прибежал к нам на помощь, чтобы выяснить, что случилось. Ну, вы понимаете, он мылся, поэтому прибежал совершенно голый. – Леди Аделина хихикала не переставая, а потом ей пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы скрыть улыбку, когда она посмотрела на прекрасно сложенного молодого человека. – Ну а потом внезапно появились Тэм и Джимсон, и Джимсон решил, что Резкайн хочет воспользоваться нашим положением.

– Нет! – воскликнула Аделина.

Реайлин энергично закивала.

– Резкайн плохо отнесся к такому обвинению, и на некоторое время отношения между ним и Джимсоном испортились, но они не стали драться. А когда все закончилось, Резкайн вел себя очень мило – он вылечил наши раны и дал нам какие-то лекарственные травы, чтобы ослабить боль. Мы все ужасно смутились. Ну, за исключением Резкайна, который рассердился, и Тэма, который ничего не сделал.

Леди Аделина улыбнулась.

– Фриша мне эту историю не рассказала. Полагаю, мне стоит с ней поговорить. – Затем она нахмурилась и добавила: – Ну, только не сейчас, я полагаю. – Она махнула рукой: – Вы можете пока пообщаться, а я навещу мою дорогую племянницу. Рада познакомиться с тобой, Реайлин.

– Взаимно, миледи, – ответила Реайлин, сделав неуклюжий реверанс, что выглядело странно в сочетании со штанами и висевшим у нее на боку мечом.

Когда Аделина ушла, Реайлин повернулась к Тэму и Резкайну:

– А что с Фришей? Она заболела?

Тэм посмотрел на Резкайна. Казалось, он не собирался ничего говорить, и юноша решил ответить за него.

– Дядя Фриши отказал Резкайну, сделавшему Фрише предложение, – ответил Тэм.

Реайлин заметно удивилась.

– Что? – Она посмотрела на Резкайна. – Ты сделал предложение? Брак? И он тебе отказал? Я не могу в это поверить! Какой разумный человек откажет тебе? – Реайлин смолкла, сообразив, что сказала, и снова покраснела.

Резкайн покачал головой:

– Теперь уже не важно. Решение принято, и он едва ли его изменит. – Резкайн поменял тему разговора. – Капитан Джимсон придет примерно через час. Полагаю, ты здесь именно по этой причине.

– Капитан? Его повысили? Как замечательно! Ну да, я пришла, чтобы узнать, когда вы собираетесь отправиться на турнир и как мы туда доберемся, – ответила Реайлин.

Резкайн повернулся к Тэму:

– Может быть, ты проведешь Реайлин по поместью и покажешь ей тут все, пока мы ждем капитана?

Тэм нахмурился, глядя на Резкайна. Ему совсем не хотелось оставаться наедине с возбужденной женщиной, однако он ответил:

– Конечно, здесь замечательно. Тебе понравится, Реайлин.

Резкайн порадовался, что ему удалось избавиться от этой парочки. Ему совсем не нравилось видеть смущенные взгляды и выражения сочувствия на лицах всякий раз, когда возникал вопрос о его неудачном предложении. Резкайн никогда не был самолюбивым человеком. Весь его опыт, полученный перед тем, как он покинул крепость, включал в себя сражения и обучение, что подпадало под Правило 14 – Не наслаждайся успехами. Однако ему пришлось признаться самому себе, что отказ его уязвил. И тот факт, что генерал принял свое решение на основании оценки его характера, вызвал так хорошо ему известное стеснение в груди.

Резкайн зашел в кабинет, где хранилось оружие, и снял парные клинки, на которые обратил внимание во время предыдущего визита. Каждый представлял собой центральное древко из твердого дерева длиной с его предплечье. Изогнутые клинки, по форме напоминавшие косу, выходили из его концов, но не соединялись. Очень необычное оружие для Ашаи, но он уже видел нечто подобное. Они назывались су'карай и использовались кочевниками горных племен Востока. В крепость пригласили иностранного воина, чтобы он обучил Резкайна владеть этим диковинным оружием, но прошло много времени с тех пор, как он в последний раз держал его в руках.

Он взял в каждую руку по древку, ухватившись за них посередине, затем начал их вращать, так что они стали походить на диск с клинками. Потом перешел в центр комнаты, очевидно, ее освободили именно для таких целей, и принялся повторять различные стойки, которые остались у него в памяти.

Тело начало совершать знакомые движения, клинки вращались все быстрее, пока не возник гудящий звук, напоминавший полет огромной стаи саранчи. Когда Резкайн завершил последнюю серию движений, вращавшиеся клинки замерли и звук смолк.

Резкайн повернулся к стене, чтобы убрать на место оружие.

– Добрый день, генерал. Вы снова вернулись домой рано, – сказал Резкайн.

Генерал Маркум стоял в дверном проеме в своей безупречной военной форме, убрав руки за спину.

– Никогда не видел это оружие в деле, – проворчал он. – Оно всегда меня завораживало, но я представить не мог, что оно может быть эффективным. Теперь я понял. Человек, у которого я купил клинки, сказал, что истинный мастер может заставить их петь. Похоже, так оно и есть.

– Да, это очень интересное оружие – я уже довольно давно не видел ничего подобного, – ответил Резкайн.

Маркум покачал головой:

– Ты говоришь о времени, как человек, который в три раза старше. Как давно ты овладел су'караем?

Резкайн задумчиво склонил голову набок.

– Думаю, три или четыре года назад, так что поначалу я испытал некоторое неудобство, – ответил Резкайн. – Они немного больше тех, к которым я привык. Вероятно, те, с которыми я тренировался, подобрали для меня, чтобы они соответствовали моим размерам.

– Мне не показалось, что ты испытывал какие-то проблемы в работе с су'караем, – заметил генерал.

– Я быстро приспособился, – ответил Резкайн. – Я периодически тренировался с ними, но не слишком часто.

Генерал посмотрел в окно и не стал отводить от него взгляда. Резкайн выглянул туда же, но не увидел ничего интересного. Сообразив, что генерал погрузился в раздумья, Резкайн откашлялся, чтобы привлечь его внимание, и генерал Маркум повернулся.

– Я не изменил свое решение по поводу твоего предложения, но пришел к выводу, что мне следует отпустить Фришу с тобой на турнир. Ну, конечно, с некоторыми условиями. Ты должен будешь соблюдать правила приличия.

– Почему? – спросил Резкайн. – Почему вы решили, что она должна поехать на турнир?

– Потому что она этого хочет, – ответил генерал. – И у нее появится возможность встретиться с другими дворянами.

Проницательный воин понял, что у генерала имелись и другие причины, но он не собирался о них говорить.

– Значит, вы хотите, чтобы я ее сопровождал и Фриша получила возможность посмотреть на других соискателей ее руки? – в недоумении спросил Резкайн.

Генерал Маркум нахмурился, мысленно повторяя весь разговор, и понял, как это выглядело со стороны.

– Нет, тут совсем другое. Речь не о молодых людях. Я имел в виду дворян в целом. Многие из них, в особенности молодые, будут участвовать в турнире, и для нее знакомство с ними станет полезным опытом общения. К тому же она сама сказала, что получит массу впечатлений перед тем, как осесть на одном месте.

Резкайн почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, ему не понравилась мысль о том, что Фриша осядет на одном месте. На этот раз уже Резкайн отвел глаза в сторону.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил генерал.

– Значит, таковы ваши намерения, генерал? Вы хотите войны со мной? – спросил Резкайн.

Генерал Маркум тяжело вздохнул.

– Нет, у меня не было таких намерений. Просто мне стало интересно, способен ли ты испытывать такие же чувства, как остальные люди.

Резкайн нахмурился.

– Быть может, да – или нет. А вы способны чувствовать то же, что и Фриша? Я слышал, как она плакала почти всю ночь, а сегодня даже не вышла из своей спальни. Если вы неспособны испытывать то, что она, делает ли это вас хуже?

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. И не намерен огорчать Фришу. Когда я решил назвать ее своей наследницей, то надеялся, что это поможет сделать ее жизнь лучше – впрочем, она и раньше была неплохой. Ее отец весьма успешен для простолюдина. Однако с того момента, как она появилась здесь, я жалею о своем решении. Я не представлял, что по дороге сюда ее будут ждать серьезные опасности, и никак не рассчитывал, что во время путешествия она встретит мужчину, за которого захочет выйти замуж. Я даже не мог представить, что это будет кто-то вроде тебя, но если бы не ты, скорее всего, она сюда не добралась бы.

Резкайн нахмурился.

– Если честно, я не знаю, почему она так расстроена. У нее много других возможностей, – сказал он, чувствуя, как возвращается стеснение в груди, – и, если забыть, что я предоставил ей защиту, других доказательств моих достоинств я ей не давал.

– Сердце непостоянно, – проворчал генерал. – Я говорил с Тэмом и из его слов сделал вывод, что девушка захотела быть с тобой с того момента, как тебя увидела. Но, – заявил Маркум, поднимая палец, – то, что мы хотим, совсем не обязательно станет для нас лучшим.

– То, что человек считает лучшим, далеко не всегда оказывается таковым, – парировал Резкайн.

– В обществе придерживаются определенных истин, и нет сомнений, что ты не будешь оказывать на нее благотворное влияние.

Резкайн нахмурился.

– Назовите мне дворянина, влияние коего можно назвать благотворным, генерал. Если говорить о каждом большом или малом Доме, мне известно о прошлых скандалах и скелетах в шкафу. Как мужчины, так и женщины склонны обманывать и воровать, а иногда и убивать. Некоторые мужчины бьют своих жен, занимаются опасными делами, имеют дюжины незаконных детей, которые становятся бездомными. Они интригуют друг против друга, рассчитывая получить новые крохи власти и богатства. Ни один Дом не обошли такие вещи. Даже ваш, генерал.

Генерал Маркум, прищурившись, посмотрел на молодого человека. Будь Резкайн кем-то другим, Маркум подумал бы, что он знает слишком много, но не вызывало сомнений, что Резкайн умел справляться с любыми проблемами, прекрасно понимая, как пользоваться имевшейся у него информацией. Интересно, что Резкайну известно о тайных делах Дома генерала. Еще одна возможность на него воздействовать – однако Резкайн отказался ее использовать, чтобы получить то, что хочет.

Впрочем, Резкайн не нуждался в дополнительной власти, однако генерала поразило, что человек способен ограничивать себя в своих желаниях. Ведь ситуация с Фришей была огорчительной для обоих. Маркум знал, что, если бы он сам оказался в таком положении, он не повел бы себя так благородно. И вот опять. Благородный Резкайн.

Резкайн заметил тревогу генерала и постарался его успокоить.

– Не беспокойтесь, генерал. Я не намерен вас шантажировать. У меня имеются куда более эффективные способы достижения цели. Я лишь хочу сказать, что если вы определяете ваш мир как благотворный, основываясь на действиях дворян, то я не желаю иметь с ним ничего общего и не сомневаюсь, что вы бы предпочли, чтобы Фриша также держалась от них подальше.

Снаружи послышался стук, и стюард Нарас, шаркая, направился к входной двери, чтобы встретить гостя.

– Должно быть, это капитан Джимсон, – сказал Резкайн. – Он пришел, чтобы обсудить планы нашего предстоящего путешествия. Ну а так как у вас имеются собственные идеи по данному поводу, полагаю, вам лучше к нам присоединиться. И, если вы еще не знаете, госпожа Реайлин также будет участвовать в разговоре.

Генерал Маркум вышел в коридор, и Резкайн последовал за ним на некотором расстоянии. Тэм и Реайлин уже поздоровались с Джимсоном, когда они пришли, Тэм представил Реайлин генералу, который посчитал молодую женщину эксцентричной и не слишком воспитанной. Маркум пригласил всех в кабинет, где они обычно проводили вечера, и горничная принесла чай и маленькие пирожные.

Тэм чувствовал себя не лучшим образом. Он ощущал себя некомфортно, находясь в одной комнате с генералом и Резкайном, и с самого начала ему не нравилась Реайлин. Джимсон также чувствовал себя неловко. Будучи лейтенантом, он никогда не рассчитывал, что будет проводить столько времени с генералом, а его дружба с новым неофициальным врагом все еще больше усложняла. Не радовало капитана и то, что Реайлин беззастенчиво флиртовала с Резкайном. Судя по всему, она решила, что отказ генерала Резкайну позволяет ей вновь вступить в игру.

Генерал Маркум начал разговор.

– Я только что рассказал Резкайну, что разрешил Фрише отправиться на турнир вместе с вами; однако будут некоторые условия. – Тэм и Джимсон переглянулись и повернулись к Резкайну, а генерал продолжал: – Как вы знаете, из соображений приличий я не могу позволить молодой женщине отправиться на такое расстояние без эскорта. – Генерал Маркум со значением посмотрел на Реайлин, чтобы показать ей свое презрение к подобному поведению.

– Я нашел удачное решение, – продолжал Маркум. – У моего брата Симеона, графа Гласбери, есть два сына, которые пожелали участвовать в турнире. Будучи кровными родственниками, они могут стать подходящим эскортом для Фриши. – Генерал вздохнул и продолжал: – Кроме того, мои племянники будут с другом. А еще разговоры о том, что Фриша хочет отправиться на турнир, вызвали интерес к турниру у их сестры, и она также хочет посетить турнир.

Затем генерал повернулся к капитану Джимсону:

– Я отменил разрешение на твой отпуск. – Джимсон удивился, но когда Маркум продолжил, успокоился: – Ты получаешь приказ сопровождать моих племянников и племянниц на турнир и обратно. На время турнира ты будешь свободен. Я также направлю под твое командование еще двоих, а Симеон выделит людей из своей стражи.

Джимсон вскочил на ноги, отсалютовал и ответил:

– Сэр, как прикажете, – выпалил он и сел.

Генерал усмехнулся.

– Тебе следует радоваться, капитан. Получится, что тебе будут платить за путешествие, которое ты совершил бы в любом случае, и я не думаю, что у вас возникнут проблемы во время плавания по Тремадел. Река слишком велика, чтобы ее можно было как-то перекрыть, как случилось на Стрейи. – Генерал Маркум повернулся к Тэму, Реайлин и Резкайну: – Какой путь выберете вы, решать вам, хотя, если Резкайн действительно намерен защищать Фришу, я полагаю, что он также захочет ее сопровождать.

Резкайн прищурился и посмотрел на генерала.

– Вот уж не ожидал, что вы прибегнете к вымогательству, генерал Маркум.

– Вымогательству? Ты это о чем? – раздраженно спросил Маркум.

– Если учесть количество проблем, с которыми мы столкнулись во время путешествия сюда, неужели вы думаете, будто я поверю, что вы готовы доверить безопасность двух ваших племянниц и двух племянников, наследников графа, нескольким солдатам и домашним стражам? – спросил Резкайн. – Вы рассчитываете, что я буду их сопровождать, желая охранять Фришу, несмотря на то, что вы отказались от моего предложения.

– Ты считаешь, что я не в состоянии обеспечить безопасность своей семьи без тебя? – прошипел генерал. – Твое высокомерие не знает предела.

– Высокомерие тут ни при чем, генерал. Реальность. Если я откажусь сопровождать отряд, ваши планы изменятся? Вы добавите по меньшей мере полдюжины солдат к охране? Или просто не позволите вашим племянникам и племянницам путешествовать вместе? – укоризненно спросил Резкайн. – Нет, генерал, вы рассчитываете, что я решу снова их сопровождать, без всякой выгоды для себя.

– О, теперь мы видим твою истинную сущность. Ты перестал быть бескорыстным защитником? Очень хорошо, Резкайн, чего ты хочешь? Сколько? – прорычал Маркум.

Тэм и Реайлин были удивлены. Они знали, что Резкайн превосходный боец, но не мог же он быть полезнее другого солдата, в крайнем случае двух, если учесть его умение исцелять.

– Мне не нужны ваши деньги, Маркум, – голос Резкайна стал холодным и ровным. – Я хочу, чтобы вы вернулись к моему предложению. – Резкайн сознательно упустил его звание.

Генерал Маркум стиснул челюсти.

– Ты отдаешь мне приказ, Резкайн?

– А в этом есть необходимость? – ответил Резкайн, и в его ледяном взгляде появилась прежде отсутствовавшая жесткость.

Тэм и Реайлин в полнейшем смущении переглянулись. Почему Резкайн мог отдавать приказы генералу? Они вопросительно посмотрели на капитана, молчаливо умоляя об ответах, но Джимсон не поднимал глаз от ковра. В результате Тэм и Реайлин решили, что им лучше всего сделать вид, что их тут нет.

– А как насчет того, что ты уважаешь мое решение? – парировал Маркум. – Ты забираешь свое слово?

Внезапно Резкайн встал, его ладонь легла на рукоять меча – явное предупреждение. Генерал Маркум тут же вскочил на ноги.

– Мое терпение кончилось – ты слишком долго ставил под сомнение мою честь и мотивы, Маркум. Я не совершил ничего, чтобы заслужить насмешки, а твои решения, связанные с Фришей, основаны на клевете в адрес моего характера – предвзятость, которая не имеет никакого обоснования в реальности. Если у тебя есть справедливая причина для отказа, я ее приму, но на данный момент ее нет.

– Тем не менее мое решение остается неизменным, – упрямо повторил Маркум, но теперь он начал сомневаться, что Резкайн выполнит свое обещание и не причинит ему вреда.

Резкайн выпустил рукоять меча, и его поведение внезапно изменилось. В одно мгновение он перестал быть пугающим, и теперь весь его облик выражал полнейшее равнодушие.

– А вам не приходило в голову, генерал, что Фриша могла изменить свое желание посетить турнир? Она даже не пожелала спуститься вниз на ужин. И мне представляется маловероятным, что она захочет отправиться в Скаттон.

– Ты думаешь, она хотела отправиться на турнир из-за тебя? – резко спросил Маркум.

– Я считаю, что Фриша – независимая молодая женщина, имеющая собственные желания. И тебе следует об этом подумать, прежде чем принимать за нее важные решения, – ответил Резкайн. – Капитан! – рявкнул Резкайн, не сводя глаз с генерала.

– Да, сэр! – ответил капитан Джимсон, поднимаясь и, не думая, встав по стойке «смирно».

– Пассажирский корабль «Луна Мара» реквизирован именем генерала, – начал Резкайн, но генерал его перебил:

– Я не давал таких распоряжений!

– Он отплывет через два дня, – продолжал Резкайн. – Список пассажиров уже готов: вы и ваши товарищи, сержант Миллинс и второй лейтенант Драскон; четверо стражей из Дома Джебай – Феррел, Гент, Марис и Джейет; племянники генерала, лорды Мальциус и Палис; их друг, лорд Брандт Герранд; племянницы генерала, леди Фриша и леди Шейла; горничная леди Шейлы, госпожа Тами; мастер Тэмарин; госпожа Реайлин; и, конечно, я – плюс один боевой конь.

Генерал Маркум побледнел, и у него отвисла челюсть. Как Резкайн мог узнать о его планах? Он отдал приказ своим людям всего несколько часов назад. Резкайну каким-то образом не только стали известны принятые им решения, но он взял на себя право выдавать распоряжения от имени генерала Маркума. Как такое могло произойти? А имена стражей Дома Джебай? Маркум и сам их еще не знал. Он говорил с Симеоном лишь вчера вечером и еще не успел получить подтверждения, что молодой Герранд дал свое согласие.

Резкайн дал генералу время немного прийти в себя.

– Кроме того, все готово для жизни в Скаттоне. В гостинице «Коралловая» зарезервированы четыре комнаты и еще три в гостинице «Солнечное Побережье». Гостиницы расположены друг напротив друга. Вы очень скоро узнаете, что снять комнату станет очень сложно из-за большого наплыва желающих попасть на турнир.

– Я впечатлен, что тебе удалось это сделать, – пробормотал Джимсон.

– Ты не мог все приготовить заранее. Это смешно. Как ты сообщил в Скаттон, не говоря уже о том, чтобы получить подтверждение? – прорычал генерал Маркум.

Резкайн склонил голову набок и ответил:

– Я использовал Магическую эстафету, естественно.

– Что?! Как ты получил к ней доступ? – выкрикнул Маркум.

Резкайн приподнял бровь и невозмутимо спросил:

– Ты правда желаешь знать?

Генерал Маркум нахмурился.

– Я желаю знать, как ты получил информацию. Часть из того, что ты сейчас сказал, произошло всего несколько часов назад, – заявил генерал.

– Нет, генерал, на самом деле ты не хочешь знать, – задумчиво ответил Резкайн, выходя из комнаты.

Прошлой ночью, после того, как он проследил за генералом до дома его брата, и прежде чем отправиться в гильдию Алмазных Когтей и гильдию ассасинов, Резкайн провел несколько часов, пробравшись в Дома Джебай и Герранд, чтобы собрать максимальное количество информации об их обитателях. У обоих Домов имелась достойная охрана, к тому же он не знал расположения их поместий.

После того как Резкайн покинул убежище целителя, он без особых проблем прошел по дворцу и отправился в кабинет генерала. В это время дня никого не удивляли люди, расхаживавшие по коридорам, а Резкайн отлично ориентировался во дворце. Внутренняя часть северной крепости, в которой он вырос, являлась точной копией внутренних покоев дворца. Резкайн это знал, но до сегодняшнего дня не думал, что это может представлять для него какой-то интерес. Теперь ему оставалось лишь удивляться, почему так получилось.

Кабинет генерала защищал магический замок, но Резкайн знал, как попасть внутрь. Главная идея состояла не в том, чтобы взламывать замки, а просто их обойти. Резкайн прочитал письма к генералу еще до того, как их ему доставили, что позволило ему узнать о согласии молодого лорда Брандта. После подтверждения списка людей, с которыми ему предстояло путешествовать, Резкайн отправился к реке, чтобы договориться о корабле. Это не заняло много времени, потому что он заранее подделал документы с подписью генерала.

Покинув доки, Резкайн направился в Округ Магов, чтобы доставить вторую порцию подделанных документов на Магическую эстафету. Получив подтверждение о резервировании комнат, Резкайн вернулся в поместье Маркума, чтобы потренироваться вместе с Тэмом и вывести из конюшни на прогулку Гордого до появления Реайлин. Удивительно, как быстро удавалось обо всем договориться, когда люди получали инструкции от генерала армии Ашаи.

Резкайн хотел продемонстрировать генералу, что всегда будет на шаг впереди, но он занялся подготовкой к путешествию не только для того, чтобы это доказать. Самостоятельно решая практические вопросы, он имел возможность выбрать корабль, персонал и гостиницу. За последние несколько дней Резкайн успел проверить несколько разных судов, их капитанов и команды, поэтому был готов, когда время пришло. Ну а последняя причина состояла в том, что Резкайн попросту устал ждать. Он хотел поскорее покинуть дом генерала, почти завершив остальные свои дела.

– Капитан Джимсон, подтвердите резервирование, – рассеянно приказал генерал.

Генерал Маркум вновь пришел в ярость от действий дерзкого молодого человека, который являлся гостем в его доме. Как Резкайн сумел раздобыть все сведения за такое короткое время, генерал не понимал. То, что Резкайн все это сделал, генерал мог объяснить только волшебством.

Теперь Маркум точно знал, что делать. Он узнает, кто такой Резкайн на самом деле и действительно ли он человек Бордрана. Он свяжется со своим источником, пока молодой человек будет находиться на турнире, и получит ответы до возвращения Резкайна. Пожалуй, использовать этот источник будет самым рискованным предприятием за всю его долгую карьеру. Если окажется, что он является врагом Резкайна, это будет похоже на два лесных пожара, которые встретятся в центре Ашаи. Они могут погасить друг друга, но все, кто окажутся между ними, будут уничтожены. Создатель не допустит, чтобы они отыскали общую почву и стали союзниками.

– Есть, сэр, – сказал капитан, решительно выходя из комнаты.

Джимсон знал, что все именно так, как сказал Резкайн. Он не сомневался в способностях молодого воина и, что удивительно, в его правдивости. Если Резкайн говорил, что совершил какие-то действия, можно было не сомневаться, что все именно так. И хотя Резкайн хранил множество тайн, он говорил только правду.

Однажды Резкайн сказал, что сможет исполнить любую выбранную им роль, поэтому капитан знал, что воин способен лгать; но Резкайн его заверил, что сейчас не играл никакой роли. Джимсон нахмурился, собственная логика вызвала у него сомнения. Можно ли верить тому, кто способен лгать и играть любую роль, как самый лучший актер? Возможно, все, что Резкайн говорил и делал, являлось представлением. Эта мысль встревожила армейского капитана, но он понял, что, несмотря на признание Резкайна в способности к обману, Джимсон по-прежнему верил своему другу.

Резкайн, генерал Маркум и капитан Джимсон покинули гостиную, оставив Тэма и Реайлин в полнейшем недоумении.

Реайлин обратила взгляд карих глаз на Тэма и спросила:

– Боже мой, что это было?

Тэм покачал головой:

– Если честно, я не понимаю, что происходит между этими двумя. Генерал Маркум возненавидел Резкайна с момента их первой встречи, несмотря на то, что он соглашается с ним почти во всем, если это не связано с Фришей. Кажется, он даже уважает Резкайна за его знания и умения, так мне кажется. Однако генерал с самого начала ему не верил. Всякий раз, когда они оказываются в одной комнате, я практически не сомневаюсь, что один из них умрет.

– Ты разве не заметил? Рез не давит, но складывается впечатление, что он главный. Тебе не кажется, что это странно? – спросила Реайлин.

Тэм покачал головой:

– Я не думаю, что Рез действительно отдает генералу приказы. Мне кажется, что между ними до определенной степени существует вражда. Генерал ожидает, что люди будут исполнять его приказы, а Резкайн просто этого не делает. Он с уважением относится к генералу, но явно не признает за ним власти над собой. – Тэм почесал в затылке и нахмурил брови. – Полагаю, что так и есть, ведь Рез не солдат. Но одно не вызывает сомнения: генерал Маркум знает о Резе то, что неизвестно нам.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Реайлин, широко раскрыв глаза.

Тэм смущенно пожал плечами:

– Знаешь, я стал свидетелем довольно странной сцены. Генерал получил письмо от полковника из форта Манеске, а потом Рез протянул ему другой документ, и все сразу изменилось. Генерал выглядел... сильно расстроенным... или встревоженным. Я не совсем уверен. Когда Фриша потребовала, чтобы генерал все объяснил, тот просто сказал, что король Бордран доверял Резкайну.

Реайлин ахнула.

– Серьезно?

Тэм тряхнул головой.

– Да, так сказал генерал Маркум.

– Но откуда Резкайн мог знать короля? И почему генерал Маркум ненавидит Резкайна, если король Бордран ему доверял? – спросила Реайлин.

– Вот и я не понимаю, – ответил Тэм. – Я не знаю. Может быть, они встречались в форте, где Резкайн проходил обучение. Возможно, король Бордран знал родителей Резкайна или его наставников, или тут какие-то другие причины. В общем, это очень странно, верно?

– Конечно. Как ты думаешь, он знает короля Кейдина? – спросила Реайлин.

– Мне это неизвестно, но очевидно, что в письмах содержалось то, что Резкайн намерен скрывать от большинства. Он даже не хотел, чтобы знала Фриша, – заметил Тэм и искоса посмотрел на Реайлин. – Так что ничего никому не говори.

Реайлин хмуро посмотрела на Тэма.

– А кому я расскажу? К тому же Рез спас мне жизнь. Я не собираюсь о нем болтать, если у него могут возникнуть проблемы, – заявила Реайлин.

Тэм покачал головой и собрался уходить.

– Пожалуй, я расскажу Фрише о том, что произошло, – сказал он.

– Ну, ладно, в таком случае я приду завтра, чтобы узнать, не появилось ли что-то новое, – ответила Реайлин.

Тэм проводил ее до дверей – он не хотел, чтобы она заблудилась или прихватила с собой то, что ей не принадлежало. Он все еще не доверял девушке. Затем он направился к Фрише, где стучал в дверь до тех пор, пока она не открыла.

У Фриши распухли глаза, нос был красным, и она выглядела невероятно измученной.

– Что, Тэм? Мне не хочется ни с кем разговаривать.

– Я знаю, но у меня есть новости. Могу я войти? – спросил Тэм, засунув руки в карманы и наклонив голову.

Тэм не знал, как помочь подруге детства. Ему не приходилось иметь дело с разбитым сердцем, и никогда прежде Фриша ни в кого так сильно не влюблялась.

– Да, наверное, но не шуми. Боюсь, тетя Аделина будет огорчена, если узнает, что ты находился здесь со мной наедине, – язвительно сказала она. – Это будет неуместно.

Тэм снова кивнул и закрыл за собой дверь.

– Состоялась еще одна встреча между твоим дядей и Резом, – проворчал он.

– Могу спорить, это было забавно, – простонала Фриша. – Резу удалось убедить дядю? – с надеждой спросила она.

Тэм вздохнул.

– Нет. Но твой дядя намерен отпустить тебя с нами на турнир.

– Неужели? И как это все будет? О нет! Он ведь не собирается выдать меня за кого-то другого? Например, за тебя или Джимсона? – в панике спросила Фриша.

Тэм нахмурился.

– Конечно, нет. С нами на турнир отправятся твои кузены.

Фриша заморгала.

– Мои кузены? Ты имеешь в виду Джебаев?

– Да, – ответил Тэм. – Лорды Мальциус и Палис, а также леди Шейла.

Фриша застонала.

– О, теперь поездка на турнир уже выглядит не такой привлекательной. На самом деле я хотела только одного: быть с Резом, проводить с ним больше времени и посмотреть, как он будет выступать на турнире. Я боялась, что больше его не увижу, если он сейчас уйдет. Но теперь в этом никакого смысла, если дядя Маркум против нашего союза. Мне будет тяжело находиться рядом с ним и знать, что мы никогда не будем вместе. А если мои кузены также отправятся в путешествие, будет еще хуже.

Тэм пожал плечами:

– Рез уже все организовал, однако он сказал генералу, что ты можешь отказаться от поездки на турнир. Ты не должна ехать, если не хочешь. Я сам туда отправлюсь, потому что мне кажется, что там будет интересно, и я хочу посмотреть, как будут выступать Рез и Джимсон. А теперь все это выглядит как сплошные неприятности.

Фриша лягнула подушку и застонала от разочарования.

– Почему Рез не захотел просто меня принять? Я была готова убежать с ним и забыть о наследстве, а он сказал: «Нет!»

– О, перестань, Фриша. Он думает о том, чтобы тебе было хорошо, и за это я его уважаю. И знаю, что ему тоже нелегко. Сомневаюсь, что он от тебя отказался, – ответил Тэм.

– А мне кажется, что отказался! Он даже не сражался за меня. Если ему все равно, возможно, мне не следует никуда ехать. Мне он больше не нужен! – прошептала Фриша.

Тэм нахмурился и возразил:

– Жаль, ты не слышала, что он сказал генералу. В какой-то момент мне показалось, что они обнажат мечи!

– Что? – ахнула Фриша. – Они не станут так поступать. О нет, что, если Резкайн погибнет? Мой дядя мастер меча, Тэм.

– Твой дядя стар, Фриша, и, если честно, он не выглядел особенно уверенным, когда столкнулся с гневом Резкайна, – ответил Тэм.

– И все из-за меня? – спросила Фриша.

– Ну, не только. Ты же знаешь, как генерал себя с ним вел. Лучше не стало, и мне кажется, что терпение Реза заканчивается, – ответил Тэм. – Так или иначе, но ты не обязана ехать в Скаттон. Сюда приходила Реайлин, и она ужасно заволновалась, в особенности после того, как узнала, что твой дядя отказал Резу. Кроме того, я уверен, что леди Шейла охотно составит компанию Резу вместо тебя.

Фриша ахнула от возмущения, схватила подушку с пола и ударила Тэма по голове.

– Тэмарин Блэкуотер! Не могу поверить, что ты можешь быть таким бесчувственным.

– Что? Ты же сама сказала, что он тебе больше не нужен. Мне кажется, это ты сдаешься слишком быстро.

– Замолчи. Конечно, он мне нужен, – прорычала Фриша. – Ладно, я поеду, и, если Реайлин или Шейла попытаются отобрать его у меня, я покажу, как сильно хочу его получить!

Тэм не выдержал и расхохотался, глядя на Фришу, и она через несколько мгновений к нему присоединилась.

Глава 21

Очередной спор с генералом Маркумом стал идеальным предлогом для того, чтобы покинуть дом генерала. Резкайн провел тренировку с Тэмом ранее, не только выполняя долг по отношению к другу, но и чтобы не возникло подозрений из-за его ухода. Никто не заметит, если он будет отсутствовать несколько часов, но если его не будет слишком долго, появятся ненужные вопросы. Резкайну совсем не хотелось лгать в глаза друзьям. Он считал, что это не лучший способ их чтить, а потому старался использовать полуправду, отвлечение их внимания и молчание, чтобы они не узнали слишком много.

Конечно, Резкайн не хотел вводить друзей в заблуждение, но понимал, что для них будет безопаснее, если он не станет вовлекать их в темные стороны своей жизни. Тэм и Фриша были невинными и наивными, всю жизнь их защищали любящие люди. Резкайн считал, что незнание некоторых вещей может им навредить, но если показывать им всю правду сразу, это может их сломить или по меньшей мере лишить доверия к нему. Они не поймут того, что он должен сделать. Теперь пришло время привести в действие его самый честолюбивый план.

Хотя было еще светло, Резкайн надел костюм для ночных вылазок, в большей степени для маскировки и драматического эффекта, чем чтобы оставаться незаметным. Темная пятнистая одежда, черные доспехи и глубокий капюшон днем привлекут к нему внимание, но в его планы не входило, чтобы его кто-то увидел. Резкайн двигался по теням, переулкам и крышам и вскоре оказался рядом с домом гильдии Алмазных Когтей. Его люди из Джастейна поджидали его, испытывая тревогу.

– Нет, Уголек, я же сказал, брось это! – приказал Битый, выбивая что-то из руки Уголька.

– Глянь-ка, какая замечательна штука. Я хотел на нее посмотреть, – печально ответил Уголек.

– Ну прямо. Это всего лишь улитка. Ворон скоро будет здесь, и мы не хотим, чтобы он подумал, будто мы пара глупых детей. Он попросил, чтобы пришли именно мы. Неужели ты не понимаешь, как это важно? – спросил старший мальчишка.

– Но он уже знает, кто мы такие, и попросил нас быть здесь миролюбиво, – сказал Уголек, повторяя трудное слово, которое использовал его старший товарищ по гильдии. – Если бы он хотел кого-то другого, то позвал бы их. Ему известно, что мы дети.

– Проницательное наблюдение, Уголек, – сказал Резкайн, появляясь из тени.

Оба мальчишки вскрикнули и подскочили на месте. Маленькие мужчины не только отставали в изучении Умений, но также в понимании и выполнении Правил. И ничего удивительного, если учесть, как плохо обитатели внешнего мира справлялись с запретами. Он собирался это изменить.

– Ну... п-привет... я хотел сказать, приветствую вас, Мастер Ворон, – пробормотал Битый, и Уголек тут же повторил его слова.

– Привет и вам. Где ваш наставник? – спросил Ворон.

– О, Ром пошел помочиться, – ответил Уголек. – Он скоро вернется.

На самом деле Ром не мочился. Резкайн видел, как он проломил кому-то голову в переулке, который находился в нескольких кварталах. Жертвой стал любитель чернил. Практически каждый дюйм его открытой кожи покрывали пурпурно-черные татуировки. Судя по всему, мужчина предпочитал держать в неведении маленьких мужчин, скрывая от них свою деятельность, поэтому Резкайн промолчал.

Через мгновение Ром появился из-за угла, вытирая руки о тряпку, вероятно, остатки рубашки любителя чернил. Он отбросил тряпку в сторону и неуклюже поклонился Ворону.

– Приветствую, Мастер Ворон, – сказал он низким, уверенным голосом.

Члены воровских гильдий не кланяются, но у них появились новые привычки, когда появился Ворон. В городах они продолжали действовать независимо, соперничая друг с другом, но бóльшая их часть теперь была объединена под правлением Ворона, союз, который он навязал им ради нескольких специфических целей. Во время их предыдущих встреч Ром доложил ему, что Аттика обрела заметную уверенность с тех пор, как стала Мастером гильдии. Теперь многие знали, что Ворон ей благоволит, и это укрепило ее положение, к тому же у нее появилось сильное желание произвести впечатление на таинственного Мастера.

Резкайн оглядел стоявших перед ним воров. На самом деле они уже не выглядели как воры. Теперь они казались бедными, но сильными, напряженно работавшими мужчиной и двумя его сыновьями. Коротко кивнув, он сказал:

– Идите за мной.

Трое воров последовали за Вороном, который повел их из города. Он двигался быстро, и они старались не отставать, но Ворон всякий раз старался идти медленнее, когда видел, что они не выдерживали его темпа. Как только они приблизились к длинной очереди путников, выходивших из городских ворот, он сказал, что они встретятся на другой стороне, и исчез.

Когда прошел патруль, Резкайн перебрался через стену и начал спускаться вниз по тонкой, как нить, магической веревке, которая была прочнее стали и в золоте стоила в сто раз дороже собственной длины. Она никогда не рвалась, узлы не развязывались, и она не могла запутаться. Одно из сокровищ, прихваченных им с собой, когда он покидал крепость – свой дом. Странная мысль. Прежде он никогда не думал о доме, но, наверное, крепость действительно им была. Как только он добрался до земли, Резкайн дернул за веревку и направил на нее свою волю. Узел наверху развязался, Резкайн быстро ее свернул и спрятал в мешок.

Он подбежал к берегу реки, чтобы проверить то, что приготовил заранее, все оказалось в порядке. К тому моменту, когда он бегом вернулся, Ром и маленькие мужчины уже шагали по дороге. Когда Резкайн возник перед ними, они подскочили от неожиданности.

– Туда, – сказал он, и они последовали за ним.

Когда пестрая группа подошла к реке, там их уже ждала лодка, в которой могли поместиться четыре или пять взрослых мужчин. Резкайн протянул каждому вору по пакету с едой, завернутому в марлю, и пустил по кругу мех с водой.

– Ешьте. Вам потребуются силы.

Резкайн уже успел поесть, пропустив обед в доме генерала. Его друзья и Маркумы могли обидеться, но он рассчитывал, что после спора с генералом они поймут его отсутствие – а сам Маркум будет только рад. Резкайна возмущало, что воры были такими тощими и вечно голодными, даже Ром, но у него возникло ощущение, что худоба взрослого мужчины связана с тем, что он отдавал часть своей еды младшим. Резкайн приказал Аттике и другим Мастерам гильдий лучше кормить самых юных воров, но у него не имелось возможности как следует это контролировать.

Ром и Резкайн сели за весла, и Ром часто бросал на Ворона вопросительные взгляды, но не осмеливался задать Мастеру вопрос. Наконец Резкайн кивнул и спросил:

– Что ты хочешь знать, Ром?

– Ты не против, если я спрошу, Мастер, куда мы направляемся? – сказал Ром.

Резкайн усмехнулся.

– В Черный Зал, конечно.

Лицо Рома побледнело, Битый перестал есть и уставился на Мастера Ворона.

Уголек с любопытством огляделся по сторонам.

– А что такое Черный Зал? – спросил он.

– Это смерть, – не думая, ответил Ром.

Уголек повернулся к Битому и потряс его.

– Что он имеет в виду, Битый? Что еще за смерть?

Битый оттолкнул руку Уголька.

– Гильдия ассасинов, болван. Неужели ты никогда не слушаешь, что рассказывают другие? – сердито прошипел Битый.

– Но я думал, что это всего лишь истории, – пожаловался Уголек. – И мы правда туда плывем? – спросил он, умоляюще взглянув на Ворона.

– Да, – коротко ответил тот.

– У тебя какие-то дела с Тенями? – осторожно спросил Ром.

– Верно, но они этого еще не знают, – ответил Резкайн.

– Никто не ходит в Черный Зал без приглашения, – запротестовал Ром. – Ну, а если ходят, то уже не возвращаются.

Резкайн пожал плечами:

– Возможно, были и другие, но с одним я точно знаком.

Хотя Ром подозревал, что знает ответ, но все же спросил:

– И кто же это?

Резкайн усмехнулся в ответ.

– Вам не следует беспокоиться. Они знают, что мы придем, – заявил Резкайн.

– Ты отправил им послание? – спросил Ром с некоторым облегчением.

Быть может, Тени просто их прогонят и не станут убивать, раз они предупредили о своем приходе.

– Конечно, – ответил Резкайн. – Зал все делает по правилам. Появиться без предупреждения было бы грубо, поэтому я заранее сообщил, что прибуду к ним, чтобы получить клятву верности.

– Что ты сказал?! – воскликнул Ром. – Ты их предупредил, что придешь, чтобы подчинить себе? Гильдию ассасинов?! Неужели ты не шутишь? – выпалил Ром, на миг забыв, с кем разговаривает.

– Я совершенно серьезен, – ответил Резкайн, и в его голосе появился холод. – Мне нужны ваши умения и, что еще важнее, необходимо средство, которое наложит ограничения на их активность, – продолжал он, словно обсуждал покупку нового предприятия.

– Они ассасины! Они нас всех убьют! – закричал Ром.

– Если ты не замолчишь, у нас появятся более серьезные причины для тревоги, чем обычные ассасины, – заметил Резкайн.

Несколько патрулей контролировали территорию вокруг города, а также реку, чтобы сократить количество разбойников, но Резкайна мало волновали патрули или разбойники. Издалека их приняли бы за двух взрослых с двумя детьми в лодке, переплывающей реку, ничего подозрительного, но Резкайн не хотел привлекать внимание. Впрочем, река была очень широкой, так что едва ли кто-то мог услышать крик Рома.

– Обычные ассасины? Проклятье, разве кто-то может быть более страшным и опасным, чем ассасины? – возразил Ром.

Резкайн наклонил голову набок и с любопытством посмотрел на Рома. Тот наконец понял, что зашел слишком далеко.

– Но т-ты не выглядишь встревоженным, – сглотнув, пробормотал он.

Ворон усмехнулся.

– Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, я не склонен к самоубийству, – ответил он. – Я бы не стал вступать в конфликт, если бы не был уверен, что смогу одержать победу. Я не говорю, что опасности не будет. Конечно, нас ждут серьезные испытания, а в случае неудачи – боль и смерть. Уголек знаком с такими последствиями. – Он посмотрел на младшего члена команды, и тот с сомнением улыбнулся, когда Ворон напомнил им мрачные обстоятельства их первой встречи. – Я изменил условия в свою пользу и верю, что у меня достаточно Умений, чтобы победить. Но из этого еще не следует, что успех обеспечен.

– Но как ты рассчитываешь захватить Черный Зал? – спросил Ром, мечтавший, чтобы Ворон ответил, будто у него есть спрятанная в лесу армия, но он понимал, что его мечте не суждено сбыться.

– Я намерен пройти «Перчатку», – ответил Ворон.

– «Перчатку»? – Ром вопросительно на него посмотрел.

– Нечто вроде проверки, хотя уцелеть почти невозможно, ведь мне к тому же будет необходимо защищать вас троих, – ответил Резкайн. – Это одновременная демонстрация Умения и чести.

– Я не раз слышал, что у воров нет чести, – усмехнулся Ром. – Они убивают людей ради денег. И пусть я вор, но я никогда не убивал тех, кого ограбил. У них есть право себя защищать, а то, что я хотел у них забрать, не стоило их или моей жизней. Все остальное – самозащита.

Резкайн кивнул.

– Я и сам часто слышал, что у воров нет чести, – ответил он. – И ты скорее исключение, а не правило. Тем не менее респектабельные люди, не являющиеся преступниками, скажут, что у тебя нет чести, поскольку ты забираешь то, что им принадлежит – что ты не заработал. Ты создал собственный кодекс чести, чтобы оправдать свои действия, позволяющие тебе придерживаться выбранного образа жизни. – Ром смущенно повел плечами, но возражать не стал.

Резкайн продолжал:

– В этом смысле ассасины на тебя похожи. Они живут с тяжким бременем, отнимающим дыхание жизни. Без жесткого порядка они скатятся к жажде крови и отчаянию. Их кодекс чести устанавливает ограничение на смерть, которую они могут нести. И это также позволяет им продолжать существовать, и весьма успешно. Клиенты боятся ассасинов, но до определенного предела им доверяют.

– Я не понимаю, как можно доверять ассасину, – пренебрежительно заметил Ром.

– Однако ты добрался до Кайбейна и оказался в одной лодке со мной, и теперь мы сидим все вместе посреди реки Тремадел, – ответил Ворон. – Значит, ты, на каком-то уровне, доверяешь мне.

Ром сглотнул.

– Так ты один из них? – с сомнением спросил он, опасаясь ответа.

Ворон усмехнулся.

– Нет, и я не следую их кодексу ассасинов, но уверяю тебя, я убил больше людей, чем любой из них, возможно, даже больше, чем все они вместе взятые.

Трое воров молчали, пока Ром и Резкайн продолжали грести к противоположному берегу реки. Когда они подплыли к нему, Ром сказал мальчишкам, чтобы они подождали на некотором расстоянии.

– Если учесть, куда мы направляемся, – тихо заговорил Ром, – уж не знаю, следует ли мне испытывать отвращение или благодарность за твои... умения, но я твердо знаю, что полон ужаса. Зачем ты взял с собой меня и этих мальчишек?

– Ты здесь как сопровождение молодых и чтобы сыграть роль свидетеля, – спокойно ответил Ворон. – Если я добьюсь успеха, мне нужно, чтобы другим стало известно о моей победе – не потому, что я тщеславен, просто они должны знать о моей силе. Я уверен, что ты уже догадался о моих намерениях по поводу маленьких мужчин.

– Но они совсем дети, – запротестовал Ром, понимая, что это бесполезно.

– Они маленькие мужчины, понимающие мудрость мира, к тому же достаточно взрослые, – сказал он без малейших сожалений.

Когда Ворон вел воров через лес, он объяснил им, что от них потребуется.

– Ром, ты возьмешь их за руки и будешь крепко держать. Не дай маленьким мужчинам сбежать. Ты медленно пойдешь по тропе. Не беги. Не останавливайся. И не уходи с тропы. И, что бы ты ни встретил, не прекращай движения и не выпускай их рук.

– А что будешь делать ты? – спросил Битый голосом, прекрасно объяснявшим его имя.

– Я буду избавляться от ассасинов и защищать вас, – ответил Ворон.

Уголек тяжело вздохнул.

– О, тогда с нами все будет в порядке.

Битый выглядел так, словно собрался ему возразить, но промолчал, а Ром просто смирился с неизбежностью смерти.

– А я не должен тебе помочь или что-то сделать? – спросил Ром.

– Никто не проходит «Перчатку», одновременно защищая других. Твоя помощь лишь приведет тебя к смерти, – ответил Ворон.

– И как ты намерен этому помешать? – спросил Ром.

– Возможно, я расскажу тебе после того, как одержу победу. – Внезапно Резкайн остановился и сжал бицепс Рома. Тот замер. – Это важно, Ром. Ни при каких обстоятельствах, что бы ни происходило, ты не должен вмешиваться. Даже если увидишь, что толпа ассасинов готова на тебя напасть и прикончить, ты ничего не станешь делать, лишь продолжишь медленно и спокойно идти вперед.

– А если тебя убьют? – спросил Ром.

– В таком случае тебе будет не о чем беспокоиться, потому что ты сам тоже умрешь, – ответил Ворон и зашагал дальше.

Прошло еще несколько минут, они пробирались сквозь кустарник, шли по камням, высохшим веткам и хрустевшей палой листве, и Ром вдруг начал замечать кое-что жуткое и неправильное. В то время как он и мальчишки шумели так, что разбудили бы его глухую бабушку, которую похоронили два десятилетия назад, Резкайн двигался беззвучно, не оставляя следов. За ним не оставалось ни единого отпечатка на тропе, он перемещался по лесу беззвучно, точно призрак. Дрожь пробежала по спине Рома, и он впервые подумал, что находится в присутствии чего-то противоестественного.

Теперь все, что произошло, и то, что вор слышал о Вороне, наполнилось смыслом. Ни один человек не смог бы за один день разобраться со всеми воровскими гильдиями Джастейна, а потом повторить это в Кайбейне. То, как он двигался и говорил, его глубокие карманы, казалось, с бесконечным количеством монет, заявление о том, что он убил невероятное число людей – и уж точно не таких молодых – все это вело к единственному выводу. Ворон являлся демоном.

Быть может, его не волновала смерть, потому что он бессмертный; быть может, если его убьют в этой жизни, он возродится в Х'каджнаке, царстве демонов. В данный момент Рома совершенно не волновало, что случится с Вороном, если не считать того, что его собственная жизнь и жизни мальчиков зависели от него. Мальчишки были уличными сиротами, им пришлось стать ворами, у них просто не было других вариантов, иначе они бы не выжили. Сейчас Ром ненавидел Ворона за то, что тот поставил мальчишек в ужасающее положение, которое неизбежно приведет к их ранней смерти. Ассасины не знали милосердия, и Ром не сомневался, что они без колебаний убьют детей.

После еще одного часа блуждания между деревьями и кустами, сражений с каменными завалами и ручьями Ворон впервые остановил группу. Уголек собрался что-то сказать, но Битый, чувствуя напряжение взрослых, быстро накрыл ладонью ему рот и покачал головой. Уголек попытался убрать руку приятеля, чтобы произнести свои слова, но замер, когда на его плечо легла сильная рука взрослого.

Повернувшись к Рому, мальчишка прошептал:

– Мне нужно отлить.

Ром закатил глаза, беззвучно вздохнул и вопросительно взглянул на Ворона. Демон в капюшоне оглядывался по сторонам, и Ром подумал, что он не слышал мальчишку, но Ворон резко повернулся и очень тихо заговорил:

– Мы окружены. Теперь на нас в любой момент могут напасть.

– Напасть? – спросил Ром. – Я думал, ты предупредил их о нашем приходе.

– Конечно, предупредил, чтобы дать им возможность организовать засаду, – спокойно ответил Ворон.

Ром бросил на него вопросительный взгляд, но ответа не получил.

– Возьми маленьких мужчин за руки, когда мы двинемся дальше. Помни мои приказы. Оставайся на тропе, что бы ни случилось. Не пытайся защищаться. Не останавливайся и не беги.

Ром кивнул, хотя абсолютно ничего не понимал. Неужели Ворон думал, что он способен войти в ловушку ассасинов, которые постараются убить его и мальчишек, – а он даже не попытается сопротивляться? Впрочем, Ворон знал намного больше о том, что происходило, и Ром сомневался, что демон заставил мальчишек прийти сюда из Кайбейна только для того, чтобы их убили. У него имелись на них планы. Однако из этого не следовало, что планы демона распространялись и на Рома. Ворон вполне мог считать его расходным материалом – жертвенной овцой.

Когда Уголек закончил свои дела, Ром взял за руки обоих мальчишек и крепко их сжал, напоминая, чтобы они не пытались от него убежать. Ворон повел их вперед, пока они не оказались на самой обычной охотничьей тропе. И в этот момент их атаковали. В воздухе просвистела сталь, но Ром не увидел, попала ли она в цель. Его внимание привлекли Тени, внезапно спрыгнувшие с деревьев и появившиеся из кустарника. Несколько мгновений Ром колебался, инстинкт самосохранения кричал: доставай оружие или беги, а не сжимай две маленькие руки. Ром споткнулся – сильная рука толкнула его сзади.

– Шагай, – прорычал Ворон, промчавшись мимо.

Ром потянул мальчишек вперед, стараясь шагать ровно и неспешно, хотя ноги норовили унести его вперед. Все его мышцы были напряжены, и он знал, что в любой момент может почувствовать, как клинок входит ему в спину.

Ловко увернувшись от метательного ножа, брошенного в спину, Резкайн отпрыгнул в сторону и швырнул камень в голову ассасина.

Затем он врезался в атаковавшего врага, который приземлился рядом. Одновременно он заметил, что Ром в ошеломлении застыл на месте. Резкайн откатился назад, вскочил на ноги за спиной у вора и снова его толкнул.

– Шагай, – сказал Резкайн, одновременно бросив камень во врага.

Резкайн не промахнулся, и ошеломленный ассасин упал на колени. Ром наконец взял себя в руки и зашагал вперед, увлекая за собой мальчишек. Битый и Уголек вцепились в руки Рома и закричали от неожиданности.

Резкайн стремительно обошел троицу, шагавшую по тропе в сторону Зала. Ассасины появлялись из леса, и всякий раз Резкайн оказывался перед ними, чтобы встретить их атаку, возникая и исчезая, точно беззвучный призрак, не обладающий плотью. Однако удары его рук и ног были вполне реальными, одного из ассасинов он сбил на землю и наступил ему на грудь. Одетый в черное ассасин сжался, обхватив тело руками, и Резкайн лягнул его в голову. После чего призрак снова исчез.

Резкайн преодолевал расстояние в четыре раза большее, чем его спутники, постоянно обходя их по кругу. Он носился вверх и вниз по тропе, всегда оставаясь рядом, чтобы отразить любые снаряды ассасинов. В спину Рома полетел арбалетный болт, но его встретил мастерски брошенный кинжал, который благодаря удаче и мастерству остановил смертельную стрелу. Уголек кричал и извивался, и Ром сбился с шага, когда клинок ассасина начал опускаться на шею маленького мужчины, но Резкайн оказался в нужном месте, чтобы его встретить.

Резкайн испытал облегчение из-за того, что ассасины позволили ему пройти «Перчатку». Если бы они не приняли вызов, то атаковали бы одновременно, а не поочередно и небольшим числом, вдоль тропы. Он не мог допустить ошибки, иначе их спасение стало бы невозможным. Даже если он выживет, из этого еще не следовало, что он сможет распространить свое влияние на Зал.

Из темноты чащи внезапно атаковали сразу две Тени. Один приближался к Резкайну, а другой направился к тем, кого он защищал. Уворачиваясь от серии ударов ножом, Резкайн схватил женщину за тунику. Одетая в черное убийца рассчитывала, что последует толчок – и приготовилась к нему, но Резкайн дернул ее вперед, заставив потерять равновесие. Одновременно он упал на землю и перекатился на спину, потом ударил ее двумя ногами, подбросив в воздух над своей головой. Женщина врезалась в напарника, который как раз собрался атаковать Рома.

Используя инерцию, Резкайн продолжил движение и быстро вскочил на ноги. Повернувшись, он бросился на врагов и перехватил их как раз в тот момент, когда они сумели подняться. Блокировав встречную атаку, он ударил мужчину-ассасина по голове стальным вамбрасом на предплечье, после чего обрушил сжатые кулаки на затылок. Когда ассасин рухнул на землю, женщина попыталась нанести удар ногой, рассчитывая достать Резкайна, пока он отвлекся. Он поймал выброшенную вперед ногу и обрушил локоть на колено сбоку – послышался отчетливый хруст. Нужно отдать должное женщине – она не закричала от боли, которую, вне всякого сомнения, испытывала. Ей удался полукувырок, она подтащила раненую ногу, повернулась к нему лицом и перенесла вес на здоровую ногу, а ее полыхавшие яростью серые глаза наполнились непролитыми слезами.

Женщина обнажила кривой меч, похожий на маленький ятаган, и атаковала воина с ледяными голубыми глазами. Она не видела лица мужчины, сражавшегося в надвинутом капюшоне, но его глаза горели из темноты. Взгляд был холодным и немигающим – лед, холод зимы и смерти. Если глаза являлись окнами души, в этом человеке была лишь тьма.

У Резкайна не было времени разбираться с женщиной. На тропе появлялись другие ассасины, а Ром и маленькие мужчины уже успели опередить его на дюжину шагов, что совсем не устраивало Резкайна. Тень атаковала его кривым мечом. Он быстро развернулся, перехватил рукоять и использовал свою немалую силу, чтобы вырвать оружие из руки женщины. Одновременно он ударил ее в лицо затылком, и плоская часть отобранного клинка врезалась женщине в висок. Тень упала на землю рядом с товарищем, а Резкайн отбросил ненужный ему клинок. Вся схватка с двумя Тенями заняла меньше двух минут.

Ворон догнал воров как раз в тот момент, когда к ним бросились два меченосца, метнувших в них полдюжины звездочек. Любопытный выбор оружия, ведь очень немногие жители Ашаи использовали маленькие вращавшиеся клинки. Метатель звездочек, как и женщина с ятаганом, были одеты необычно, да и доспехи у них отличались от тех, что носили Тени Зала. Кроме того, их лица до самых глаз скрывали маски, что не было типичным для ассасинов Ашаи. Все вместе говорило о присутствии другой группы – и это объясняло количество.

Когда они приблизились к концу «Перчатки», атаки на троих воров усилились со всех сторон. Резкайн сделал маленький круг возле своих спутников и несколько раз использовал метательные ножи, чтобы отбивать болты и звездочки, но ни разу не обнажил против ассасинов мечи или другое оружие. Однако они продолжали один за другим падать на землю, пока он не оказался на ступенях Зала.

– Стойте, – сказал Ворон, и Ром с мальчиками застыли на месте.

Ром сумел заставить себя перестать дрожать, замерев посреди вымощенного булыжником двора в окружении неподвижных тел, а рядом находился совершенно спокойный демон, не получивший никаких ранений. Даже его дыхание было ровным. Опытный вор чувствовал только облегчение, подобное тому, что испытал, когда в тот судьбоносный день их первой встречи стоял рядом с Аттикой и решил не нападать на это невероятное существо. Он крепко сжимал руки мальчишек вспотевшими ладонями, но оба даже не пытались вырваться. Из всего, что вор увидел в тот день, ничто не напугало его больше, чем поразительное жестокое мастерство и нечеловеческая скорость Ворона.

Ворон направился к помосту, на верхних ступенях которого, перед лестницей, ведущей в Зал, собралась небольшая группа. Впереди стоял впечатляющий мужчина среднего роста с королевской осанкой. Его снежно-белые волосы были заплетены в гладкую косу, черная одежда и доспехи плотно облегали сильное тело, а лицо, пусть и покрытое морщинами возраста, казалось высеченным из камня. Правильные, заостренные черты дополняли его облик, а жесткий темный взгляд почти мог сравниться с холодной сталью голубых глаз Ворона. Взгляд мужчины скользнул по ворам, но сразу переключился на главную угрозу.

– Ты прошел «Перчатку», – сказал он спокойным, но уверенным голосом. – И тебе не только сопутствовал успех, но ты еще и привел гостей. – Эти слова сопровождались насмешкой и отвращением.

Ворон кивнул.

– Так и есть, – коротко ответил он.

– Мои люди? – спросил Гроссмейстер.

– Будут жить, – ответил Ворон.

Взгляд Гроссмейстера обратился к одному из его людей, хромавшему по двору, если его можно было так назвать. Мужчина коротко кивнул и сделал несколько едва заметных жестов, после чего подошел ближе, продолжая разглядывать гостей. На каменном лице Гроссмейстера на миг промелькнуло удивление, которое отразилось лишь в глазах. В то время как Тени пытались убить его и воров, Резкайну не разрешалось отнять жизнь даже у одного из ассасинов – тогда считалось бы, что он не прошел «Перчатку». На него обрушилась бы вся мощь гильдии, и они успокоились бы только после того, как он превратился бы в мертвеца. Вероятно, сам Резкайн сумел бы сбежать, но его спутники наверняка погибли бы.

– Ты ни разу не обнажил клинки? Но такого условия нет в испытании. Тебе следовало лишь сохранить им жизни, – заметил Гроссмейстер.

– Я мог обнажить мечи, если бы посчитал необходимым, – ответил Ворон, словно выполненная задача оказалась для него совсем несложной.

– Мужчины не могут пережить «Перчатку». Мужчины не приводят с собой друзей, – проговорил Гроссмейстер, с презрением растягивая слова, и его взгляд вновь обратился к ворам. – И мужчины совершенно определенно считают необходимым обнажить клинки.

– Я сам оружие, – по привычке мгновенно ответил Ворон. – Тем не менее я здесь, – продолжал он, помахав рукой. Несколько Теней, стоявших по периметру, вздрогнули и обнажили оружие. Резкайн усмехнулся, глядя на их избыточную реакцию, что не осталось незамеченным для Гроссмейстера. – Но это была необычная «Перчатка», – небрежно прокомментировал Ворон. – Вас явилось слишком много.

– Тем не менее они не сумели тебя остановить, – заметил Гроссмейстер и едва заметно кивнул стоявшей рядом с ним женщине. – У нас гости. – Женщина была одета в черное, как и ее спутники – те, кого Резкайн встречал во время «прогулки» – если не считать того, что она носила алую маску, закрывавшую нижнюю часть лица до самых глаз и охватывавшую шею и голову, как капюшон.

– Адана'Ро, – сказал Ворон, идеально имитируя акцент ферэлли. – До'грелах, секрелэ, – добавил он, слегка поклонившись женщине.

В ее темных глазах вспыхнул интерес, и она склонила голову, отвечая на формальное приветствие. Алый капюшон говорил о том, что она секрелэ, один из главарей секты.

Гроссмейстер не стал спрашивать, откуда Ворону стало известно о численности Зала, и, если его удивило, что он знал об Адане'Ро, он этого не показал.

– Они захотели участвовать, – ответил Гроссмейстер. – Когда они прибыли сегодня утром, до них дошла новость о твоих печально известных деяниях, и они вызвались улучшить твой опыт во время прохождения «Перчатки».

Улучшить, сказал Гроссмейстер. Предоставить ассасинам найти духовность в смертельном испытании Умений и стойкости – они рассматривали его именно таким образом. «Перчатка» являлась не только испытанием тела против необузданного противника, но и духовным пробуждением, которое можно получить в момент смерти.

– Мне оказали честь Адана'Ро... и Зал, поскольку вы посчитали меня достойным противником, – с отчетливой иронией ответил Ворон.

Его слова были правильными и полными уважения, но тон показывал, что он ни на миг не поверил в извинения. Если бы они действительно одобряли его прохождение «Перчатки», то не допустили бы постороннего вмешательства. На самом деле он не сомневался, что Гроссмейстер с самого начала желал его смерти, но раз уж Резкайн одержал победу, причем при более сложных, чем обычно, условиях, им ничего не оставалось, как это признать.

– Однако тебе не удалось прибыть без ранений, – заявила секрелэ с сильным акцентом Ашаи.

Ее взгляд метнулся к дротику с красным оперением, торчавшему из плеча Резкайна.

Не поворачивая головы, Резкайн вытащил дротик, понюхал его и отбросил в сторону. Красное оперение и сальный яд указывали на то, что дротик принадлежал Адана'Ро. Резкайн заметил его раньше, но не стал вынимать, ему требовалось несколько мгновений, чтобы изучить крошечное, но смертельно опасное оружие. Позднее он обещал себе мысленно пережить сражение еще раз, чтобы определить момент, когда он вонзился ему в плечо, поскольку он пропустил этот момент во время схватки – серьезная ошибка с его стороны. Впрочем, дротик не имел значения. У него имелся иммунитет к сальному яду.

– Незначительное неудобство, я не стал тратить время, чтобы его избежать, – сказал Ворон, подмигнув и широко улыбнувшись – харизматическое шоу уверенности, которому он научился, но ему пришлось провести долгие часы у зеркала.

Также следовало наблюдать за ногами, плечами и глазами противника во время сражения, говорили его мастера. Даже войны можно выиграть одним только выражением лица. И хотя он не видел лица секрелэ, ее глаза искрились смехом.

– Ты хочешь бросить мне вызов? – холодно спросил Гроссмейстер.

С тем же успехом он мог спросить, не желает ли Ворон выпить стакан воды. На самом деле Резкайн не отказался бы от воды, но знал, что она будет отравлена.

Ворон с любопытством наклонил голову.

– Если возникнет необходимость, – ответил он, дождался, когда Гроссмейстер откроет рот, чтобы ответить, и опередил его: – Однако... я предлагаю сделку, прежде чем мы начнем... как демонстрацию доброй воли, конечно.

И вновь Гроссмейстера удивили его слова. Мужество Ворона перед испытанием «Перчаткой» и последовавший вызов были беспрецедентными. Даже когда он сам проходил «Перчатку» много лет назад, чтобы стать Гроссмейстером, он не обладал такой поразительной стойкостью.

– Сделка? Что у тебя может быть такого, что я захочу получить?

– Только это, – ответил Ворон и метнул в Гроссмейстера кинжал.

Гроссмейстер поймал кинжал в воздухе.

– Стойте! – приказал он, прежде чем его люди набросились на Ворона.

Гроссмейстер осмотрел черно-синюю рукоять, обернутую шелком, и серебристый клинок с выгравированным на нем вороном.

– Ну и зачем он мне? – с иронией спросил он.

В руке Ворона, словно по волшебству, появился кинжал, он держал его за кончик, чтобы все увидели лезвие и рукоять, обернутую алым шелком, в золотой головке эфеса сиял гигантский рубин. На лезвии была выгравирована лиса, преследующая змею. Кинжал Гроссмейстера, символ его власти.

– Чтобы обменять на это, – заявил Резкайн.

Подбородок Гроссмейстера слегка опустился, и он невольно открыл от удивления рот.

– Как он к тебе попал? – спросил Гроссмейстер, хотя прекрасно знал ответ, ведь он никогда не расставался с этим кинжалом.

– Я забрал его из-под твоей подушки, когда ты спал, – заметил Ворон.

Секрелэ резко повернулась и уставилась Гроссмейстеру в глаза.

– Когда это произошло? – спросила она с прежним сильным акцентом.

– Прошлой ночью, – ответил Гроссмейстер. – Когда я проснулся, я обнаружил, что кинжал исчез. Должно быть, его взял кто-то из моего Дома, – проворчал он.

Ворон покачал головой:

– Я не знаю, что больше может вызвать недоумение, Гроссмейстер, – сказал Ворон серьезным звучным голосом. – То, что незнакомец проник в Черный Зал, в твою спальню и украл кинжал из-под подушки, пока ты спал, а потом ушел так, что никто его не заметил, или что кинжал забрал кто-то из своих, один из постоянных членов Зала, который не только сумел это сделать, но и предать тебя незнакомцу.

– Я согласна с Вороном, Гроссмейстер, – заметила секрелэ, пока тот изучал возможных предателей во дворе.

– Я хочу тебя успокоить, Гроссмейстер, и даю мое слово, что твой кинжал украл я – и никто из твоих людей в этом не замешан. Впрочем, один из твоих парней некоторое время находился без сознания после неудачной встречи с незнакомцем в лесу, – добавил Резкайн.

Из толпы вперед вышел мужчина. Одну руку он прижимал к телу так, что становилось понятно – она либо сломана, либо вывихнута. Он критически оглядел Ворона и неловко поклонился Гроссмейстеру.

– Я не уверен, Гроссмейстер. Было темно, и я не сумел как следует его рассмотреть, но техника и умения, которые я увидел сегодня, похожи на того, кто напал на меня ночью.

Гроссмейстер стиснул челюсти.

– Хорошо, – после короткой паузы ответил он. – Ты прощен за неудачу прошлой ночи, Арател. Теперь очевидно, что вчера ты столкнулся с противником, который тебя намного превосходил, – продолжал Гроссмейстер, с трудом сдерживая раздражение.

Арател снова кивнул, а затем поклонился Ворону. В его взгляде не было обиды или гнева, только признание. Наверное, он испытывал благодарность за то, что Ворон сохранил ему жизнь.

– И как же мы поступим, Гроссмейстер? Договоримся? – осведомился Ворон.

Казалось, он задал свой вопрос шепотом, но его слышали все.

– Если ты хочешь встать во главе Зала, так тому и быть, – сдержанно ответил Гроссмейстер.

– Мне не нужно твое место Гроссмейстера. У меня нет ни времени, ни терпения для мирских дел. – Гроссмейстер прищурился, глядя на незнакомца, несомненно, его обидело, что положение Гроссмейстера гильдии ассасинов можно назвать мирским. Между тем Ворон продолжал: – Я победил твоих Теней, когда прошел «Перчатку», несмотря на то, что им помогали куерэ Аданы'Ро, – сказал Ворон и снова поклонился женщине в алом капюшоне.

«Куерэ», что переводилось как Двор в Ашаи, являлся термином ферэлли, который использовала Адана'Ро для отряда своих воинов, исполнявших специальные задания. Обычно он состоял из четырех или восьми человек, все зависело от сложности. В данном случае Резкайн насчитал шесть, в том числе секрелэ.

– Тогда чего ты хочешь, Ворон? В твоем послании говорилось, что ты придешь, чтобы забрать гильдию, – сказал Гроссмейстер.

– Так и есть, – ответил Резкайн. – Но я не хочу занять твое место. Я намерен владеть Залом. Мне нужна клятва верности Риэль'шенг, – твердо сказал Ворон.

Глаза Гроссмейстера широко раскрылись.

– Лишь немногие знают это слово, даже среди членов гильдии. Возможно, ты и не хочешь занять мое место, но желаешь, чтобы мы тебе служили. Черный Зал никому не служит, за исключением тех, кто приносит нам прибыль.

– Ваша прибыль при моем правлении будет состоять в том, что вы сохраните свои жизни, – ответил Ворон.

– В таком случае вызов должен быть принят. Есть ли здесь кто-то, кроме Ворона, желающий вызвать меня? – спросил Гроссмейстер у собравшихся.

Хотя Тени заметно пострадали, вызов за место Гроссмейстера сможет состояться, только когда все стороны будут здоровы. Впрочем, никто не выступил вперед. Из того, что Резкайн успел узнать, никто из других Теней даже близко не обладал Умениями, сравнимыми с мастерством Гроссмейстера, и только один из мастеров мог бросить ему вызов. Но всякий, кто это сделает, будет вынужден сойтись с Вороном – а таковых не нашлось.

– Никто из Зала не намерен бросить мне вызов, – заявил Гроссмейстер. – Все присутствующие признаю́т мою власть. Ты прошел «Перчатку» и одержал победу. Я принимаю твой вызов, Ворон, и его исход определит – подчинится ли тебе Риэль'шенг или ты умрешь.

Гроссмейстер спустился во двор по ступенькам. Пара Теней вышли вперед и отвели Рома и маленьких мужчин к краю двора. Ром изо всех сил сжимал руки мальчишек, и Резкайн начал опасаться, что у них возникнут проблемы с циркуляцией крови. Ни один из них не пытался высвободить руку, значит, с ними все было в порядке. В конечном счете исход этого сражения определит, будут они жить или нет.

Гроссмейстер обнажил полуторный меч, висевший у него на боку, парный с кинжалом, который Резкайн украл из покоев Гроссмейстера. Меч украшало золото и самоцветы, оружие указывало на высокий статус владельца, такое никто не станет использовать при выполнении тайных заказов. Красивый клинок и превосходное оружие, достойное Гроссмейстера гильдии ассасинов или короля-воина. Резкайн знал, что этим мечом владел каждый Гроссмейстер со дня основания гильдии.

Резкайн сбросил капюшон, но сохранял полную концентрацию. Его мастера постоянно говорили о преимуществе разума над материей, даже для тех, у кого нет таланта. Они твердили, что он должен сохранять сосредоточенность на образе, по которому другие его запомнят, будь то дворяне или уборщик улиц. В данном случае он не хотел, чтобы его вообще помнили, поэтому постарался выглядеть самым обычным и скромным. Впрочем, недостаточно хотеть, чтобы другие в это поверили, в особенности те, кто всю жизнь тренировался в узнавании лиц, даже если люди пытались изменить внешность. Он также должен верить в свой новый образ, и Резкайн знал, что сейчас был похож на любого другого жителя Ашаи.

Несколько быстрых движений кистями убедили его, что никто не смотрел ему в лицо. Опасные, но изящные голубые завитки на шейалинских клинках отражались в янтарных лучах заходившего солнца. Послышались возгласы изумленных зрителей, а Гроссмейстер замер от удивления и восхищения.

– Обладатель Меча, – прошептал Гроссмейстер. Затем на смену удивлению пришли неверие и гнев. – Где ты их взял? Ты не настоящий. Мы бы знали, если бы появился новый Обладатель Меча.

Интересно. Резкайн не сомневался, что если бы кто-то в Ашаи, кроме короля, страйкеров или генерала армии, что-то знал о клинках, это был бы Гроссмейстер Риэль'шенг. Но его удивление и презрение были искренними. Он не знал.

– Должно быть, они появились из другого места, – прокомментировала секрелэ. – Он знает про Адана'Ро. Очевидно, много путешествовал. – Она грустно рассмеялась, и Резкайн подумал, что под маской видит насмешку. – Только человек с большим умением способен получить два шейалинских клинка.

Резкайн благодарно склонил голову. Он знал, что ему сделали комплимент, хотя это была простая констатация факта.

Гроссмейстер покачал головой:

– Это не имеет значения. Мы увидим, как хорошо он ими владеет.

Для того чтобы стать ассасином, не требовалось быть мастером меча. Более того, многие ассасины вообще их не использовали, хотя мастера изучали разное оружие, в том числе и мечи. Резкайн знал, что Гроссмейстер являлся мастером меча. Кроме того, немолодой мужчина провел немало времени, тренируясь с мастерами в Чаннерии и Сандеа, чтобы овладеть многочисленными техниками.

Схватка началась сразу, всерьез и без предисловий. Клинки запели, рассекая воздух. Это была не дуэль с правилами и ограничениями, скорее, смертельный поединок. Резкайн развернулся, когда клинок Гроссмейстера рассек его капюшон, откинутый на спину. Мужчина действовал быстро и решительно. Резкайн упал на землю, чтобы избежать атаки в голову. Вскочив, попытался достать ноги Гроссмейстера, но едва задел бедро – тот успел отпрыгнуть. Резкайн первым пустил кровь, но значение имела только последняя.

Резкайн бросился вперед, чтобы протаранить ассасина, но тот оказался слишком быстрым и успел уйти в сторону. Резкайн покатился по земле и тут же вскочил. Королевский Убийца в правой руке обошел по дуге его собственное тело, чтобы перехватить рубящий удар, который мог лишить его головы. Когда клинки зазвенели, он резко развернулся и нанес Громобоем удар в корпус Гроссмейстера. Клинок рассек кожаные доспехи, но не добрался до тела, и мастер меча отскочил на несколько шагов.

Гроссмейстер метнул кинжал в Ворона, тот уверенно отбил его клинком, устремился к противнику и обрушил на него серию ударов и выпадов, которые Гроссмейстер встретил мастерской защитой. В конечном счете, более старший воин не мог соперничать со скоростью, ловкостью и техникой двух мечей Резкайна. К тому же многие движения и комбинации Гроссмейстер ранее никогда не видел. Временами возникало ощущение, будто Ворон вообще не использовал какую-то определенную технику, переходя от изящной манеры фехтования двумя мечами к неуклюжей технике драчуна из таверны. Гроссмейстер узнавал шаги и позиции, напоминавшие ему почти все, что он видел в разных королевствах, однако он не мог отыскать названия его стилю. Ворон был совершенно непредсказуем, и это стало для Гроссмейстера концом.

Гроссмейстер атаковал, ожидая, что Ворон парирует или уйдет в сторону, но тот выбрал третий путь – быстро ударил одним мечом по клинку Гроссмейстера, схватил обе рукояти одной рукой и резко отбил меч своего противника, вынуждая его либо бросить клинок, либо направить руку вдоль тела. Гроссмейстер выбрал второй вариант, и его рука оказалась пойманной, когда Резкайн бросился вперед и заключил Гроссмейстера в железные объятия. Резкайн отпустил один клинок и ударил головкой эфеса Гроссмейстера в висок. Удар получился достаточно сильным, чтобы рассечь кожу, но Гроссмейстер не потерял сознания.

Он упал на землю и остался лежать на спине, ошеломленно глядя в темневшее небо. Появились первые звезды, когда он сморгнул кровь, заливавшую глаза. Он не шевелился минуту или две, приходя в себя, и все это время никто не двигался, не осмеливаясь даже дышать. Когда Гроссмейстер наконец сумел сесть, он увидел, что Резкайн стоял в нескольких шагах от него. Оба шейалинских меча вернулись в ножны, молодой человек небрежно держал меч Гроссмейстера вдоль тела, словно еще один клинок для тренировок.

– Ты не завершил вызов, – сказал Гроссмейстер, сплевывая на землю.

Ворон сжал красно-золотую рукоять меча, а потом ослабил хватку.

– Я победил тебя трижды, Гроссмейстер. Первый раз в хитрости, когда сумел незаметно проникнуть в Зал, чтобы забрать символ твоей власти из-под подушки, на которой ты спал; второй – во время сражения с твоей армией, отправленной тобой против меня в «Перчатке»; и в третий, когда бросил тебе вызов во дворе Зала в присутствии твоей гильдии и Аданы'Ро. Ты будешь это отрицать?

Гроссмейстер стер кровь с глаз.

– Нет, – ответил он.

– Тогда, как признанный Гроссмейстер Зала, которому никто не смог бросить вызов, поклянись мне в верности Риэль'шенг, – приказал Ворон, бросив в сторону Гроссмейстера великолепный меч, словно клинок и все, что он представлял, не имели для него никакой ценности.

Гроссмейстер поймал меч, не дав ему упасть на землю, с почтением посмотрел на него, после чего встал на колени. Вслед за ним так же поступили остальные ассасины. Он поднял тяжелый меч над головой, держа рукоять двумя руками, направив острие вниз, но не касаясь им земли.

– Я, Гроссмейстер Риэль'шенга, признаю, что ты, Ворон, обладаешь большей силой, умениями и честью. Я призываю тебя к милосердию к Залу, и мы, Риэль'шенг, будем служить тебе в жизни и смерти. – Следующие слова Гроссмейстера произнесли все присутствовавшие ассасины. – Мы гарантируем тебе свою верность. Наши сосуды, наши разумы и наши души, чтобы ты мог их использовать по своему желанию. Твоя воля теперь станет нашей.

Когда клятва прозвучала, Резкайн постарался справиться с дрожью. Ему не требовались чужие души, но такой была клятва Риэль'шенг. Они давали ее во время вступления в Зал. Теперь принесли Ворону. И он должен принять их клятву, иначе все было бы напрасно.

– Я принимаю верность Риэль'шенг. Я принимаю верность Зала, – сказал Резкайн, оглядывая ассасинов, стоявших перед ним на коленях. Затем он посмотрел на Гроссмейстера и добавил: – Я признаю твое поражение, Гроссмейстер, и, отдавая должное достойному противнику, дарую милосердие – не милосердие ассасина, разрешающее быструю смерть, а милосердие лорда, сохраняющего жизнь. Я хочу, чтобы ты продолжал служить Гроссмейстером под моим началом и вести за собой мой Зал, следуя моим приказам.

Гроссмейстер высоко поднял меч двумя руками. Если бы Ворон отдал другой приказ, он вонзил бы клинок себе в живот, чтобы доказать верность в смерти.

– Я смиренно принимаю твое назначение, Риэль'геш Ворон.

Риэль'шенг переводилось как «дарующий смерть» и являлось почетным и древним названием Гильдии ассасинов, известным лишь верхним эшелонам гильдии. Риэль'геш, по контрасту, означало «дарующий жизнь» и, что было ироничным для Гильдии ассасинов, считалось высшей честью. Это значило, что сила, умения и честь воина столь велики, что он мог гарантировать жизнь тем, кто ему угрожал; но, конечно, и забрать дар в любой момент.

– Позаботься о своих ранениях, Гроссмейстер. Нам нужно многое обсудить, но у нас совсем мало времени, – ответил Резкайн.

Гроссмейстер потратил некоторое время на обработку ран. Они не были серьезными, но ранения головы всегда приводят к обильному кровотечению. Немолодой мужчина посмотрел на юного воина, который с такой легкостью его победил.

– Ты совсем не пострадал во время схваток, – заметил Гроссмейстер.

– Ты испортил мою одежду. Это серьезно, – ответил Резкайн.

Гроссмейстер не удержался от иронии.

– Правильнее сказать, не испортить прическу. Ты выглядишь так, словно «Перчатка» и вызов на поединок стали не более чем хорошей тренировкой.

Резкайн искоса посмотрел на Гроссмейстера и подозвал Рома и маленьких мужчин. Остальные ассасины уже разошлись по его приказу, но не отходили далеко. Всем хотелось стать свидетелями столь невероятных событий.

– Мне приходилось справляться и с более серьезными испытаниями, – сказал Резкайн.

– Более серьезные, чем «Перчатка»? – Гроссмейстер усмехнулся. – Мы потеряли в ней больше лучших людей, чем любым другим способом. Лишь одному удается ее пройти раз в пару десятилетий, чтобы стать Гроссмейстером. Я надеюсь, что Бриеш будет следующим, но пока он не выказал интереса к тому, чтобы пройти «Перчатку». Впрочем, если быть честным до конца, я считаю, что он еще не готов.

– Может быть, он просто не хочет тебя убивать, Гроссмейстер, – возразил Ворон.

Гроссмейстер невесело усмехнулся.

– У него нет любви ко мне. Сдержанное уважение, может быть, но только не любовь.

– Ну, я сомневаюсь, что кто-то из вас способен на любовь, – заметил Резкайн.

– А ты? – тут же спросил Гроссмейстер. – Я признаю твою власть, как Риэль'геша, но я старик, а ты молод. Тебе не следует с такой легкостью отвергать человеческие души. Даже жестокий убийца, купающийся в крови, способен любить. – Глаза Гроссмейстера затуманились от давних воспоминаний, казалось, он говорил на основании собственного опыта, но потом он покачал головой и продолжал: – Нет, я думаю, что Бриеш не хочет взваливать на свои плечи ответственность Гроссмейстера, когда есть человек, способный это сделать. Быть может, когда я стану слишком стар, чтобы крепко держать в руках меч, он уступит и дарует мне достойную смерть.

– Каждый может надеяться, – ответил Резкайн. – Но ты все еще способен приносить пользу.

Странное желание – хотеть, чтобы жизнь закончилась во время поединка, когда другие мечтают умереть во сне или в окружении тех, кто их любит. «Смерть с оружием в руках почти наверняка когда-нибудь настигнет и меня», – подумал Резкайн. Лишь немногие солдаты доживали до преклонного возраста, и мало кому из них такая перспектива казалась привлекательной. Резкайну не нравился ни один из этих вариантов, ведь если он не сможет применять свои Умения или выполнять Правила, то станет бесполезным для всех, в особенности когда утратит разум и память, как часто случалось со стариками. И тогда поддержание бесполезной жизни станет напрасной тратой ресурсов.

Резкайн почувствовал, что его буравят три пары глаз, и повернулся к ворам, которые стояли рядом с ним, вцепившись друг в друга. Когда Резкайн встретился взглядами с Ромом, тот сразу смутился. Резкайн указал на Битого и Уголька.

– Маленькие мужчины теперь твои. Они должны овладеть Умениями. Печально, что им не хватает подготовки, но я позабочусь, чтобы они добились успеха.

Рот Битого открылся.

– Подожди! – воскликнул он. – Мы должны стать ассасинами?

Резкайн посмотрел на маленького мужчину, который выглядел невероятно расстроенным. Им бы следовало испытывать благодарность за то, что Резкайн позаботился об их образовании, ведь никто другой этого не сделал. Ассасины не обладали всеми необходимыми Умениями и не знали о существовании многих Правил, но были лучше других, за исключением, быть может, страйкеров.

– Если потребуется. Но я привел вас сюда по другой причине. Вы должны овладеть всеми Умениями, которые может предложить Зал. Со временем, возможно, вас переведут в другое место, чтобы изучать дополнительные Умения. У меня нет времени заниматься с вами лично. И только так я могу гарантировать, что вы станете правильными взрослыми мужчинами.

– А к-как же Сухарь? – пролепетал маленький мужчина, и у него задрожали губы.

– Твой товарищ по гильдии не обладает даром к данному набору Умений. Его будут обучать другим, более подходящим для его личности и способностей вещам, – ответил Ворон.

Ром нахмурился.

– То есть ты хочешь дать им шанс в жизни? – спросил он. – Ты уверен, что это единственная возможность? Я не хотел тебя обидеть, Ворон, но я беспокоюсь о мальчиках. Может быть, им лучше стать учениками плотника или еще кого-нибудь... ну, вы понимаете, респектабельного.

Лицо Ворона потемнело.

– Ты хочешь сказать, что воин не заслуживает уважения? – спросил он.

– Нет, нет, конечно, нет. Мастер, я ничего подобного не думаю, – выпалил Ром.

Резкайн покачал головой. Почему они так часто говорят о плотниках?

– Я знаю одного ученика плотника, который хочет быть солдатом. Я пытаюсь сделать из двух маленьких мужчин воинов, а ты хочешь, чтобы они стали плотниками. – Он уже собрался добавить что-нибудь о бессмысленных путях людей внешнего мира, но тут заговорил Уголек.

– Мы будем воинами? – спросил маленький мужчина, приподнявшись на носках. – И станем такими как ты?

Резкайн посмотрел на маленького мужчину и вспомнил, чем занимался и сколько всего знал в его возрасте.

– Нет, не такими как я, – сказал Ворон. – Но вы достигнете максимума своих возможностей или вам не будет сопутствовать успех.

Маленький мужчина в недоумении наморщил лоб, пытаясь понять, что сказал Ворон. Через некоторое время Ворон и Гроссмейстер отошли в сторону, чтобы обсудить некоторые вопросы.

– Когда Адана'Ро ушли, Риэль-геш? – осведомился Гроссмейстер. – Боюсь, в голове у меня еще недостаточно прояснилось, и я этого не заметил.

– Сразу после того, как вы дали клятву, – ответил Ворон. Гроссмейстер кивнул. Он не стыдился из-за своего поражения. Это был благородный вызов, и всякий, кто стал тому свидетелем, не будет отрицать, что Гроссмейстер проиграл воину, обладавшему невероятным мастерством.

– Зачем они сюда приходили?

– Они много лет рассчитывали заключить с нами договор, но нам никак не удавалось достичь согласия, – ответил он, не пытаясь скрыть огорчения. – Они не одобряют наш образ жизни, а мы не собираемся придерживаться их правил. Я не могу назвать точный повод для их визита. Мы не успели обсудить детали до твоего появления.

– Обе группы придерживаются противоположных догматов. Мне кажется странным, что они хотят заключить с вами договор, – заметил Ворон.

– Похоже, ты неплохо знаком с неуловимой Адана'Ро, – сказал Гроссмейстер.

Ворон не ответил.

После того как они все обсудили, Резкайн на прощание сказал:

– Есть еще один вопрос – и он самый важный.

– И каков он, Риэль'геш? – спросил Гроссмейстер.

– Маркум Джебай, генерал армии Ашаи, – ответил Риэль'геш.

Глава 22

Солнце наконец завершило свое ежедневное путешествие по небу, а Резкайну оставалось лишь надеяться, что он добился успеха. Ассасины придерживались своей странной версии чести, но являлись ассасинами. Он рассчитывал, что ему в ближайшее время не придется возвращаться в Зал, чтобы еще раз указать им, что они должны делать. Резкайн ненавидел избыточность, в особенности если проблемы возникали из-за уязвленной гордости. Резкайн расстался с Ромом перед входом в город. Мужчина был мрачным, и Резкайн понимал, что он огорчен из-за утраты – так он считал – маленьких мужчин. Вор просто не мог увидеть истину. Резкайн хотел, чтобы маленькие мужчины стали по-настоящему успешными большими мужчинами, и для этого им требовалось овладеть Умениями.

Резкайн помылся в реке и постирал свои вещи, потом переоделся в приличную одежду – и в таком виде вошел в поместье Маркумов. Шум и смех привели его в столовую. Генерал и леди Аделина сидели на своих обычных местах, как и ожидалось, к ним присоединились Фриша и Тэм. Капитан Джимсон устроился справа от леди, и, что показалось Резкайну любопытным, Реайлин заняла место с другой от него стороны. Молодая блондинка чувствовала себя неловко в платье, которое не слишком хорошо сидело на ее маленькой, но женственной фигуре. Она вспыхнула, увидев входившего в столовую Резкайна, Джимсон это заметил и проследил за ее взглядом. Его улыбка стала не такой широкой, когда он понял, кто вызвал такую реакцию, однако его приветствие было дружеским и искренним.

– Резкайн! Рад тебя видеть! – воскликнул Джимсон.

Резкайн удостоился таких же приветствий от Тэма, Фриши и Реайлин. Маркум, как и следовало ожидать, молчал и, прищурившись, посмотрел на молодого воина.

– О, дорогой Резкайн, – сказала леди Аделина. – Боюсь, мы уже закончили десерт, но я уверена, что на кухне еще немного осталось, если пожелаешь. Нарас предупредил нас, что ты не придешь к обеду. Надеюсь, ты успел все подготовить.

Резкайн слегка поклонился хозяйке дома.

– Благодарю, леди Аделина, но я едва ли способен съесть что-то еще. И да, как мне кажется, все уже готово, и завтра мы сможем без проблем отправиться в путь.

– Тебе удалось что-то узнать о твоем друге... я хотела сказать, товарище? – спросила Фриша с приятной улыбкой.

Генерал Маркум и капитан Джимсон заметно напряглись, услышав упоминание о неуловимом страйкере Фарсоне. И хотя Резкайн не говорил им, что Фарсон являлся страйкером, они знали, что Резкайн разыскивал мужчину с намерением допросить и, возможно, казнить. Резкайн искренне улыбнулся.

– Нет, Фриша, боюсь, на этом фронте я не добился успеха. Однако я рад, что ты лучше себя чувствуешь.

Молодая женщина слегка покраснела и ответила ему улыбкой.

– Ну, – рявкнул Маркум, смял салфетку и, бросив ее на стол, встал. – Теперь, когда ты здесь, нам следует обсудить одно важное дело, прежде чем ты уедешь.

– Только ты и Резкайн? – с некоторой тревогой спросила леди Аделина.

Весьма вероятно, все ждали момента, когда враждебное перемирие закончится и мужчины попытаются отправить друг друга в ад.

Маркум нахмурился, отреагировав на намек, что он не сможет вести вежливый разговор с молодым человеком, но ответил:

– Нет, это касается всех молодых путешественников. Давайте перейдем в кабинет.

Когда они вошли в кабинет, леди Аделина опустилась на свой привычный стул, Тэм выбрал кресло рядом с Маркумом. Фриша уселась на обычное место на диване, после чего Маркум, следуя своему бесконечному упрямству, попросил капитана занять место рядом с племянницей. В результате Резкайну оставалось сесть рядом с Реайлин, чьи руки прятались в слишком длинных рукавах платья, а пышная грудь едва не вывалилась Резкайну на колени, когда она повернулась и наклонилась к нему.

Реайлин являла собой странное противоречие – казалось, она изо всех сил старалась скрыть тот факт, что надела платье, одновременно всячески выставляя напоказ свои прелести. Джимсон, который чувствовал себя сразу проклятым и благословенным из-за того, что оказался в сфере личного интереса генерала, сидел, опустив глаза в пол, отказываясь обращать внимание на бесстыдный флирт Реайлин.

Фриша, со своей стороны, не ограничивалась гневными взглядами на Реайлин. По какой-то причине Резкайн получил несколько таких же укоряющих взглядов, однако никак не мог понять их причину. Даже слепому было бы очевидно, что Фриша ревнует, однако Резкайн не поощрял Реайлин. Более того, глубокий вырез ее платья его раздражал. Опыт подсказывал ему, что женщины использовали такие приемы, чтобы отвлечь мужчин от их истинных целей – вытащить оружие, отравить питье или заманить в западню.

Молодой человек не понимал, почему леди Аделина настояла, чтобы Реайлин надела на обед платье, но не сомневался, что за этим стояла именно она. Интересно, пожалела ли леди о своем решении сейчас, когда между спутниками возникло очевидное напряжение. Впрочем, ему хватило одного взгляда в ее сторону, чтобы понять, что она ни о чем не жалела и происходящее ее забавляло. Конечно, Реайлин не замечала скрытых мотивов, но леди явно использовала достоинства молодой женщины с определенной целью. «Интересно, что она задумала», – подумал Резкайн.

Маркум повернулся, чтобы заговорить с племянницей, но сразу заметил ее раскрасневшиеся щеки, нахмуренный лоб и поджатые губы, а также яростные взгляды, которые она бросала на молодую женщину, сидевшую на соседнем диване. Он посмотрел на неприятную блондинку и увидел, что она практически уселась Резкайну на колени и не сводила с него широко раскрытых глаз. Резкайн, следовало отдать ему должное, постарался отодвинуться от Реайлин и не сводил глаз с жены генерала. И это был не восхищенный, а оценивающий взгляд.

Маркум сдержал дрожь и попытался понять, что так заинтересовало молодого человека в его жене. Аделина с довольной улыбкой наблюдала за капитаном, который смущенно изучал ковер; тем не менее Маркум сумел перехватить его короткий взгляд на блондинку, после чего тот стиснул челюсти и снова обратил все свое внимание на ковер. Тэмарин оказался единственным, кто не был вовлечен в эту паутину, однако складывалось впечатление, что в любой момент он готов вскочить, чтобы помешать Фрише совершить необдуманный поступок.

«Какой хаос, и половина его – твоих рук дело», – подумал Маркум и громко откашлялся.

– Резкайн, вы не нальете нам немного вина? – неожиданно попросил генерал.

Молодой человек приподнял бровь и вскочил на ноги.

– Конечно, генерал.

Молодой человек двигался легко и уверенно и умудрился не прикоснуться к флиртовавшей с ним женщине, которая бесстыдно смотрела ему в спину, когда он шел через комнату. Ну, хотя бы Фриша отвлеклась на почти мирный обмен репликами между молодым человеком и генералом.

Резкайн разлил вино по бокалам и раздал их всем, кто находился в кабинете. Племянница генерала настолько увлеклась наблюдением за грациозной походкой Резкайна и его выдающимся сложением, что не заметила, как миниатюрная блондинка сделала то же самое. Джимсон продолжал смущенно ерзать на стуле, но улыбнулся и поблагодарил Резкайна за вино.

Казалось, капитан не затаил обиды на Резкайна за то, что молодая женщина, которая ему нравилась, пыталась его соблазнить. Действительно, получалось, что Джимсон хороший человек. «Интересно, – подумал Маркум, – удастся ли переключить его интерес на Фришу». Генерал перевел взгляд на угрожающую фигуру Обладателя Меча и отказался от этой мысли. Подобные вещи плохо скажутся на состоянии здоровья капитана.

Резкайн вручил бокал с вином генералу, потом, положив руку на спинку дивана, встал рядом с Фришей. Его пальцы едва заметно коснулись ее открытой шеи, и она с довольным видом бросила победный взгляд в сторону Реайлин, но та пожала плечами и еще немного наклонилась вперед. Теперь, когда Резкайн смотрел на нее через комнату, ему открылся лучший вид... как и всем остальным. Маркум поднес бокал к губам и замер. Глядя на вино, он едва заметно его понюхал, но это не осталось незамеченным.

– Послушайте, Маркум, неужели вы думаете, что я опущусь так низко, что отравлю вас на глазах у всей семьи? Такому известному мастеру меча следует предоставить честь умереть от клинка, разве не так? – спросил Резкайн словно бы в шутку, но в его глазах читались мрачные мысли.

Маркум смущенно откашлялся. Внешне невинный вопрос нес в себе обещание и угрозу. Резкайн показал, что если он решит вызвать генерала, то сделает это с честью, в поединке лицом к лицу. Кроме того, Резкайн дал ему понять, что, скорее всего, победит.

Фриша рассмеялась.

– О, дядя, какая ерунда! Ты же знаешь, Резкайн никогда не сделает ничего подобного, да и зачем ему это? Я знаю, вы не нравитесь друг другу, но не сомневаюсь, что вы разрешите свои противоречия, – сказала она, умоляюще глядя на генерала. – К тому же где бы Резкайн взял яд?

Все посмотрели на молодую женщину, в том числе Резкайн. В этот момент даже Маркум не мог поверить, что его племянница может быть такой наивной. Все вокруг Резкайна кричало об опасности, темноте и смерти. А Фриша видела благородного рыцаря в сияющих доспехах.

– О, пожалуйста, Фриша, – неожиданно заговорила Реайлин. – Даже я могу достать яд. К тому же Резкайн умеет врачевать. Вероятно, он умеет готовить яды.

– Ах, – пробормотала Фриша, – я об этом не подумала. – Она смутилась из-за того, что именно Реайлин обратила ее внимание на столь очевидный факт. Однако Фриша пожала плечами и продолжала: – Ну, Резкайн не станет так поступать в любом случае. Он не убийца. – Молодая женщина со значением посмотрела на дядю, словно хотела, чтобы он возразил.

Маркум нахмурился, но не заглотил наживку. Генерал понимал, что Фриша хотела побольше узнать о тайнах, которые он скрывал.

– Но я собрал вас здесь по иной причине, – сказал генерал. – То, что я намерен сказать, очень серьезно. – Его слова заставили всех на него посмотреть. – В последние несколько недель я получал донесения из всех районов северного Ашаи. Как вы знаете, пока вы здесь находились, в Джастейне начались проблемы с местными воровскими гильдиями. Судя по всему, теперь их возглавил новый криминальный лидер.

Капитан Джимсон наклонился вперед, когда генерал сделал паузу.

– Какими именно гильдиями?

Маркум бросил на Джимсона выразительный взгляд.

– Всеми сразу. – Генерал громко вздохнул и продолжал: – Судя по всему, он захватил первые две гильдии за один день, а потом использовал их, чтобы уничтожить третью. Может быть, вы помните новость о том, что на берегу реки были найдены тела. – Фриша, Тэм и Джимсон кивнули, но его слова удивили Реайлин, которая к ним присоединилась только после Лорелиса. – Но это лишь первая волна, безумие не остановилось в Джастейне. Оно распространилось по всем крупным городам севера: Карадону, Дреннилу и Амбреллу. До нас также дошли слухи о похожих событиях на дальнем Востоке, в Креллисе.

Это стало новостью для Резкайна. Он не отдавал никаких приказов о Креллисе. На самом деле сведения генерала оказались куда более свежими, чем у него, ведь Маркум получил их по Магической эстафете. Да, Резкайн мог использовать Магическую эстафету, но такими возможностями не обладали его контакты, и ему приходилось довольствоваться тем, что доставляли гонцы или его новые шпионы в официальных каналах.

– Чесвик? – с тревогой спросил Тэм.

Маркум кивнул.

– Да, и в Чесвике. В донесениях говорится, что в Карадоне было оказано сопротивление, но сейчас все, кто уцелел, поклялись в верности Ворону.

– Ворону? – удивленно спросила Фриша. – Звучит зловеще, – добавила она, содрогнувшись.

Резкайн слегка сжал ее плечо, чтобы успокоить, и она погладила его пальцы.

– Так и есть, Фриша. Тут не может быть ни малейших сомнений. Он даже заявил о своем присутствии здесь, в Кайбейне. Сегодня я получил многочисленные доклады о том, что воровские гильдии Кайбейна сдались Ворону. Тела уже устилают берег реки, и у всех на лбу вырезано изображение ворона. Мы знаем, что он не мог побывать во всех местах одновременно, очень трудно определить, где он находится, но Кайбейн – это Дом Короля, и я полагаю, что он вполне может быть в нашем городе.

– Я никогда не слышал ни о чем подобном, – заметил капитан Джимсон. – Как один человек может управлять преступниками половины королевства? Наше главное преимущество состоит в том, что они жадные и беспринципные, что никогда не позволит им объединиться. Войны между гильдиями неизменно приводят к сокращению числа их членов.

– Да, при нынешнем состоянии королевства многие становятся преступниками, – ответил генерал. – Вы уже испытали на себе результаты роста количества разбойников на дорогах. К тому же воровские гильдии городов увеличивают свою численность. Кроме того, я не верю, что Ворон ограничится севером.

– Вы считаете, что он попытается подчинить себе и другие города? – с тревогой спросил Джимсон.

– Они называют его Королем Воров. Я думаю, он намерен взять под свой контроль все криминальные гильдии Ашаи, – заявил Маркум. – Имели место и другие события... но я не могу обсуждать с вами некоторые вещи, случившиеся в королевстве. Такова одна из причин, по которой я убедил Симеона отпустить сыновей и дочь в Скаттон и позволил отправиться туда Фрише. В нашем городе может быть опасно. Ворон изменил систему работы гильдий. Удивительно, но преступления против простолюдинов практически прекратились, теперь страдают богатые дома. На самом деле... – Маркум вздохнул. Он не хотел этого говорить, но ему требовалось подкрепить опасность фактами. – Кто-то ограбил банк Золотой Фонд в Джастейне.

– Что? – вскричали все одновременно.

– Такое невозможно! – заявил Тэм. – Его никто и никогда не грабил. Даже я это знаю, а мне нечего там хранить, не говоря уже о том, чтобы иметь счет.

– И сколько украдено? – изумленно спросила Фриша.

– Это самое странное. Из личных сейфов украли только два предмета. Больше ничего не тронули. Должно быть, это дело рук Ворона, но я не могу представить, зачем тратить столько сил, чтобы забраться во второй самый безопасный банк королевства и не унести целое состояние.

– Но как он туда попал? – взволнованно спросил Тэм.

Это напомнило Фрише возбуждение, которое Тэм испытывал от прочитанных в детстве книг... и тех, что читал сейчас.

– Они до сих пор понятия не имеют, как он это сделал. Даже маги не смогли ничего найти. Нет никаких свидетельств, что он там побывал, если не считать, что два предмета исчезли. – Маркум раздраженно провел рукой по волосам. – Мы пришли к выводу, что в банке побывал Ворон, ведь он находился в Джастейне в это время, а проделать такое мог только тот, кто обладает значительными... нет, непостижимыми умениями.

Кое-кто утверждает, что он просто хотел показать, на что способен. Другие говорят, что два украденных предмета достойны королевского выкупа. Одно не вызывает сомнений: новости о «подвигах» Ворона существенно помогли его делу. Воры всегда примыкают к самым сильным и умелым лидерам, или жестоким. Они испытывают ужас перед Вороном и уважают его.

– А что делает в связи с этим король? – спросил Джимсон.

Маркум бросил быстрый взгляд на капитана и отвернулся.

– Ничего.

Джимсон был поражен.

– Ничего? – пробормотал он.

С одной стороны, Резкайн радовался, услышав, что король и его силы не мешают его планам. С другой, его тревожило, что монарх, отвечающий за благополучие страны, не испытывает тревоги из-за появления криминального главаря, чье влияние распространяется на все королевство, расшатывает систему правящей власти, что приведет к появлению примера, способного проникнуть внутрь и опрокинуть власть монарха.

– У короля полно других проблем, которые вызывают у него тревогу, – прорычал генерал. – Его не беспокоят подлые помойные крысы, которые ведут за собой других помойных крыс.

– Маркум! – ахнула леди Аделина.

– Это не мои слова, Аделина! – рявкнул Маркум. Всех потрясло, что король мог такое сказать. – Послушайте меня, – продолжал генерал, оглядывая всех по очереди. – Отправляйтесь в Скаттон. Покиньте на некоторое время Кайбейн. Может быть, влияние Ворона не распространится через море. К тому времени, когда вы вернетесь, я надеюсь, все придет в норму.

Резкайну нравилось наблюдать за реакцией людей внешнего мира на его действия. Они думали, что он планировал построить криминальную империю. На самом деле он взял под контроль первую гильдию, повинуясь импульсу. Подчинение второй стало необходимостью – ему требовалось помешать уничтожению первой, а он просто хотел, чтобы все маленькие мужчины и маленькие женщины жили лучше.

Потом он решил, что воровские гильдии послужат неплохой сетью для сбора информации, в которой он нуждался, потому что больше не мог рассчитывать на страйкеров крепости. Мысли о крепости и ее ныне умерших обитателях вновь вызвали странное стеснение в груди. Резкайн подумал, что у него появилось психологическое расстройство, связанное с крепостью, и он должен каким-то образом от него избавиться.

Известие о появлении нового криминального лидера тяжким грузом легло на всю группу, и очень скоро они разошлись. Реайлин приняла приглашение леди Аделины провести в поместье ночь, ведь им предстояло уйти рано утром. Молодая женщина захватила с собой вещи, так что с этим проблем не возникло. Кроме того, никто не хотел, чтобы она ушла ночью, в особенности когда они узнали, что по городу рыщет Ворон, как выразилась леди Аделина.

Капитан Джимсон ушел в казармы, чтобы встретиться с двумя солдатами, которых генерал добавил в их команду. Он вернется в поместье рано утром, чтобы за завтраком вместе с остальными выслушать последние указания. Леди Аделина приказала подать его за час до рассвета, намного раньше, чем обычно, но она хотела отправить их в путешествие с полными желудками и теплым прощанием.

Когда они собрались за столом на следующее утро, генерал Маркум выглядел бледным и усталым, темные круги у него под глазами говорили о недостатке сна. Когда они заканчивали трапезу, мирно беседуя между собой, генерал постучал костяшками пальцев по столу.

– Кое-что... случилось ночью... – он замолчал, но почти сразу продолжал: – При обычных обстоятельствах я бы не стал вам сообщать о таких вещах, но теперь чувствую, что не имею права ничего скрывать ради вашей безопасности. Я не хочу вызывать у вас тревогу, но вы должны понимать, какие опасности нам грозят. Ночью я получил конфиденциальную информацию. И намерен поделиться ею с вами, но рассчитываю, что дальше вас она никуда не уйдет.

– О, дорогой Маркум, если король приказал тебе ничего не рассказывать, быть может, так и следует поступить, – сказала леди Аделина.

Маркум нахмурился.

– Король не отдавал такого приказа. Он еще ничего не знает. И я имею право говорить об этом с теми, с кем пожелаю.

– Приношу свои извинения, дорогой, – отступила леди Аделина.

– Как я уже сказал, вчера кое-что случилось... нечто невозможное. Черный Зал сдался Ворону. – В комнате наступила гробовая тишина, все были потрясены.

До всех доходили слухи о Черном Зале. Барды слагали песни, поэты сочиняли фантастические истории об ассасинах, а маленькие мальчики заматывали лица черными тряпками и бегали с палками в руках, играя в Теней.

Первым пришел в себя Тэм.

– Я думал, что Черный Зал – это просто легенда, – признался он.

– Нет, Черный Зал вполне реален, – проворчал Маркум. – Теперь каждый ассасин в Ашаи, а некоторые и за пределами королевства, дали Ворону клятву верности.

– Он взял под контроль весь преступный мир Ашаи, – заметил Джимсон. – Теперь он уже не Король воров... а Король преступного мира.

– Мне интересно, генерал, как вы получили эту информацию? – спросил Резкайн.

Маркум стиснул край стола, вздохнул и разжал пальцы.

– Это вторая часть информации, которой я хочу с вами поделиться. Прошлой ночью, когда я возвращался из конюшни, ко мне подошел один из Теней.

Теперь удивился даже Резкайн. Он отдал вполне определенный приказ: Тени должны держаться подальше от Маркума.

Леди Аделина ахнула и покачнулась, и капитан протянул руку, чтобы ее поддержать.

– Ч-что он хотел, Маркум? – дрожащим голосом спросила леди.

– Успокойся, Ади, я еще жив. На этот раз Тень не принес дурных вестей – на самом деле, напротив. Ворон утверждает, что он ведет со мной дела, во всяком случае так он сказал Черному Залу.

– А ты ведешь? – перебила его Аделина.

– Нет, насколько мне известно. Однако я понятия не имею, кто он такой, поэтому не могу утверждать наверняка. Я веду дела с множеством людей по всему королевству, что входит в мои обязанности генерала армии. Тень сказал: Ворон заявил, что лично позаботится обо мне, если потребуется, и Черный Зал не должен брать контракты против меня и моей семьи, – сообщил Маркум, со значением поглядев на жену и племянницу. – Но сразу после того как Ворон покинул Черный Зал, Тени получили именно такой заказ.

Это стало неожиданностью для Резкайна. Он говорил с Гроссмейстером о генерале, а после этого появился кто-то и предложил контракт на его убийство. Безупречный выбор времени.

– Тень предупредил меня о заказе, – продолжал Маркум.

– Что? Но почему они так поступили? – ахнула Аделина.

– Он сказал, что Черный Зал не хочет злить Ворона. Из-за того, что они не могут быстро войти с ним в контакт, Гроссмейстер принял решение нарушить традицию и предупредить будущую жертву – меня, – что кто-то пытается организовать мое убийство. Тень сказал, что они намерены показать Ворону добрую волю, выполнить его желания, даже если для этого придется нарушить собственные правила.

Зайти так далеко, чтобы предупредить генерала – удивительная реакция гильдии, особенно в связи с указанием Резкайна не причинять вреда Маркуму и его семье. Резкайн сказал в гильдии, что он ведет дела с генералом и сам позаботится о нем, поскольку не хотел, чтобы они подумали, будто у него имелся личный интерес к благополучию генерала, когда он приказал им не брать контракт на его убийство. Резкайн предпочитал оставить убийства для тех, кто этого заслужил, и хотя генерал ненавидел Резкайна, Маркум был хорошим человеком и великим генералом. Кроме того, Резкайн постарался защитить Фришу от возможной сердечной боли, если что-то плохое случится с ее любимыми дядей и тетей.

– Вы хотите сказать, что Ворон заставил даже Черный Зал лизать его сапоги? – удивленно осведомился Джимсон.

Маркум коротко кивнул.

– Да. На самом деле Тень назвал его Риэль'гешем. Если они действительно объявили его Риэль'гешем, тогда все находятся в серьезной опасности.

– Почему? И что значит «Риэль'геш»? – спросил Тэм с бóльшим энтузиазмом, чем того требовали обстоятельства.

– «Риэль'геш» означает «дарующий жизнь», – ответил Маркум.

– Ну, звучит совсем неплохо, – заметила Фриша.

Маркум покачал головой:

– Ты должна помнить, Фриша, что данный титул придумали ассасины. Он означает, что их новый лидер непобедим. Они верят, что никто не в силах с ним справиться. Он настолько умелый и опасный, что может позволить своим врагам жить. Он обладает абсолютной властью даровать жизнь просто на основании того, что у него нет причин бояться. Он практически бог в их глазах. – Генерал помолчал, собираясь с мыслями, и продолжал: – Гильдия ассасинов – это коммерческое предприятие, состоящее из людей, которые продают свои услуги ради дохода. Ее члены работают на благо гильдии. Если они чувствуют, что Гроссмейстер не ведет гильдию в нужном направлении, они его убирают. Однако у ассасинов существует жесткий набор правил и верований, по которым они живут и действуют. Это почти религия.

Объявив Ворона Риэль'гешем, они, по существу, признали свое поражение и принесли ему клятву верности. И это изменит методы их работы. Теперь они действуют в большей степени как культ. Они будут выполнять любые его приказы, не обращая внимания на последствия. Он может потребовать, чтобы они убили всех мужчин, женщин и детей Ашаи или упали на свои клинки – они так и поступят. Более того, Риэль'геша признают во всех королевствах.

Другие гильдии ассасинов могут не назвать его Риэль'гешем, но они будут вынуждены смириться с тем, что это сделала гильдия ассасинов в Ашаи. И к нему станут относиться соответствующим образом, однако будут испытывать. Я не специалист по обычаям ассасинов, но насколько мне известно, никто и никогда не становился Риэль'гешем прежде. Для мужчин и женщин, которые ценят такие вещи, это скорее теория или духовная вера в высшее существо, обладающее нечеловеческим мастерством. Они очень серьезно относятся к объявлению кого-то Риэль'гешем.

– Значит, Риэль'геш – это нечто вроде существа из легенд ассасинов о полубогах? – с интересом спросил Тэм. – О героях, обладающих божественной силой или быстротой, которые побеждают зверей из мифов и уничтожают злые армии и империи?

– Да, что-то в таком роде, – подтвердил генерал. – Вот только это злодей.

Резкайн теоретически понимал значимость титула Риэль'геш, но всерьез не задумывался о реальности вновь обретенной власти. Его не интересовала власть сама по себе. Ему требовались ресурсы, позволяющие делать то, что необходимо. Он нуждался в том, чтобы защищать честь своих друзей, и стремился отыскать страйкера Фарсона. В остальном его мало интересовала гильдия ассасинов.

Резкайна немного обидело, что генерал отозвался о нем как о злодее. Люди Резкайна являлись преступниками, однако новые правила, которые он установил, шли на пользу обществу. Он защищал людей, а те, кому причинял вред, сами были преступниками. Ему оставалось утешаться тем, что генерал об этом не знал.

– Складывается впечатление, что у него будут серьезные проблемы, если ассасины из других королевств попытаются устроить ему проверку, – заметил Джимсон.

– Наверное, но я сомневаюсь, что они что-то предпримут, пока он в Ашаи, – ответил Маркум.

– И король ничего не собирается делать по поводу Ворона? – осторожно спросил Джимсон.

– Я не знаю. Я постараюсь встретиться с ним сегодня, но нет никаких гарантий, что он меня примет. – Маркум вздохнул. А когда они вопросительно посмотрели на него, пояснил: – Сейчас король Кейдин никого не принимает, если не собирает двор, а это случается все реже и реже. И если он ищет совета, то не призывает меня, но я попытаюсь сделать все, что в моих силах.

– Быть может, будет разумно не говорить об этом королю, – вмешался Резкайн.

Маркум нахмурился.

– И почему же? – осведомился он.

– Причина только одна – король может заинтересоваться, какие именно у вас дела с Вороном, – ответил Резкайн.

– Я же вам говорил, у меня их нет, – заявил Маркум.

– Я склонен считать, что вы уверены, будто у вас их нет, но что подумает король? – спросил молодой человек, и Маркум прищурился. – Складывается впечатление, что Ворон гарантировал вам защиту или по меньшей мере иммунитет от контрактов Теней. У короля может возникнуть вопрос: как вам удалось заслужить благосклонность такого человека.

– Никто не говорил, что он благосклонен ко мне. Ворон сказал, что сам разберется со мной, если потребуется. А это не предполагает одолжений. Из всего сказанного следует, что он чего-то от меня хочет, но о чем бы ни шла речь, он ничего не получит, – заявил Маркум.

Резкайн многозначительно посмотрел на Аделину и Фришу и заметил:

– Возможно, король посчитает вас скомпрометированным. В самом лучшем случае у него возникнут подозрения. Если слухи о паранойе Кейдина верны, он может не прислушаться к доводам разума. Кроме того, возникает вопрос, кто платит за то, чтобы вас убили? Кто-то сильно рискует, выбирая целью генерала армии. Такой человек наверняка очень богат – и у него должна быть серьезная причина желать смерти столь высокопоставленного человека. Не исключено, что он один из придворных.

Глаза Маркума широко раскрылись.

– Предатель, – сказал он.

Резкайн кивнул.

– Может быть. Но вам стоит дважды подумать, прежде чем вы позволите этому человеку понять, что вам известно о заговоре – и он не только провален, но на вашей стороне Черный Зал.

– Хм-м-м... пожалуй, я понимаю твой довод. – Маркум оглядел обеспокоенные лица. – Не тревожьтесь. Я не просто так стал генералом армии, и мне не в первый раз приходится иметь дело с тайным противником. Еще раз напоминаю вам, что вы не должны говорить о том, что я вам сейчас рассказал. Ваши жизни могут быть в опасности. Я хочу, чтобы вы покинули Кайбейн и оказались как можно дальше от Ворона и Черного Зала.

В какой-то момент Маркум предположил, что Резкайн мог быть Вороном, но генерал тут же отбросил эту мысль, когда сообразил, что молодой человек просто не имел возможности встать во главе воровских гильдий и Черного Зала – в те короткие промежутки времени, когда отсутствовал в поместье. Резкайн покидал его дом всего на несколько часов в течение предыдущего вечера. Потребовался бы не один день, чтобы придумать и довести до конца подобный план, и никто не смог бы подчинить себе Черный Зал всего за несколько часов. Кроме того, на теле молодого человека не было видно никаких ранений, а всякий, кто столкнулся с объединенными силами ассасинов, не мог уйти оттуда живым и здоровым. И хотя Маркум знал, что Резкайн являлся очень хорошим воином, он сомневался, что девятнадцатилетний юноша обладал нечеловеческими способностями, которые приписывали Ворону.

Маркуму очень не хотелось произносить следующие слова, но он испытывал облегчение, что у него была такая возможность. Он посмотрел Фрише в глаза.

– Если все будет плохо, я хочу, чтобы ты при любых обстоятельствах оставалась с Резкайном.

– Что? Но ты же ненавидишь Резкайна, – выпалила она, не подумав.

Маркум вздохнул.

– Послушай меня. Это важно. Что бы ни случилось, оставайся с Резкайном. Тебе понятно? – Когда девушка в недоумении кивнула, он добавил: – Резкайн позаботится о твоей безопасности. – После этих слов она и Тэм удивились еще сильнее. Краем глаза Маркум видел, что молодой воин задумчиво его разглядывает. Маркум посмотрел в ледяные глаза Резкайна и добавил: – Да, я готов тебя использовать ради безопасности моей племянницы. Впрочем, я сомневаюсь, что ты будешь против.

Резкайн кивнул, соглашаясь, но отвечать не стал. Он не мог не увидеть иронию – генерал пытался держать племянницу подальше от Ворона и отсылал ее под его охраной.

Затем Маркум перевел взгляд на капитана.

– Тебе все понятно?

– Да, сэр, – ответил капитан Джимсон, приложив руку к сердцу.

Маркум тяжело вздохнул.

– Тогда безопасного путешествия и удачи на Королевском турнире!

Действующие лица

Аделина Маркум – жена генерала Маркума, тетя Фриши.

Аддеркрофт – маркиз, кузен Арека; сделал его Мастером в гильдии Змеи.

Алдона – страйкер в северной крепости.

Адсден – второй человек в гильдии Змеи.

Арател – Тень в Черном Зале.

Арек – Мастер в гильдии Змеи.

Аттика – член гильдии Алмазный Коготь, Тайное логово. Назначена Резкайном Мастером гильдии.

Байрон – лорд из Чесвика.

Барклай – охранник Дома гильдии Алмазный Коготь.

Батранд – лорд, купец, которого доставили в крепость, чтобы учить Резкайна.

Бенни – шестнадцатилетний член гильдии Алмазный Коготь, Джастейн.

Битый – двенадцатилетний вор, гильдия Алмазный коготь, Тайное логово, Джастейн.

Боргут – старый Мастер гильдии воров, гильдия Алмазный Коготь, Тайное логово, Джастейн.

Брандт Герранд – наследник дома Герранд; друг Джебая.

Брек – второй человек в гильдии Бритвенные Края, Кайбейн.

Гент – страж в доме Джебай.

Грельд – старый Мастер гильдии воров, гильдия Алмазный Коготь, Тайное логово, Джастейн.

Де Винтер – маркиз, отец Лиллиан.

Демки – член гильдии Бритвенные Края в Кайбейне.

Джейет – страж в доме Джебай.

Джеранд Джебай – покойный отец Маркума и Симеона Джебай.

Джимсон – лейтенант, офицер королевской армии; позже получил звание капитана.

Джордж – мэр Пардонаи.

Джоселина и Мериана – молодые аристократки, с которыми Тэм, Фриша и Резкайн встретились в ресторане.

Дорнелл – сын лорда Байрона.

Драскон – второй лейтенант в армии Ашаи.

Дронидус – покойный мастер-целитель; бывший наставник Юэрви Далса.

Кайнит – старший брат Тэма.

Карлон – мясник в Пардонаи.

Кейдин – король Ашаи, первый сын короля Бордрана.

Кендт – член гильдии Алмазный Коготь, Джастейн.

Колючка – вожак логова воров, гильдия Алмазный Коготь, Тайное логово, Джастейн.

Король Королеус – первый король Ашаи.

Кратц – подручный в гильдии Алмазный Коготь, Джастейн.

Лэттери – капрал, солдат в отряде Джимсона на пути из Джастейна в Лорелис.

Мадам Терли – хозяйка борделя в Джастейне.

Маркум Джебай – генерал армии Ашаи; дядя Фриши.

Мальциус Джебай – старший сын Симеона Джебая.

Марис – страж в доме Джебай.

Мастер Джейрдан – наставник в северной крепости.

Мастер Пейдер – наставник в северной крепости.

Марсон – член гильдии Алмазный Коготь, Джастейн; попытался возглавить мятеж.

Мартиус – Мастер гильдии воров, гильдия Алмазный Коготь, Тайное логово, Джастейн.

Миллинс – сержант, солдат в армии Ашаи.

Монтаг – лорд, граф Вестерфилда в королевстве Сандеа.

Нарас – стюард в доме Маркума.

Нейт – матрос на речной лодке.

Нол – владелец постоялого двора «Золотой петушок» в Джастейне.

Нытик, Остряк, Подошва – члены гильдии Алмазный Коготь, Тайное логово, Джастейн.

Палис Джебай – младший сын Симеона Джебая.

Перрин – второй брат Тэма.

Реайлин де Восс – молодая женщина, спутница в путешествии, хочет стать воином.

Резкайн – молодой воин, прошедший подготовку при загадочных обстоятельствах.

Роксиэлла «Рокси» – горничная в «Золотом петушке» в Джастейне.

Ром – член Гильдии Алмазный Коготь.

Руальд Аддеркрофт – сын маркиза Аддеркрофта.

Свайн – второй лейтенант в отряде Джимсона на речной лодке.

Симеон Джебай – граф Гласбери; старший брат генерала Маркума.

Симмонс – полковник в форте Манеске.

Сухарь – десятилетний вор, гильдия Алмазный Коготь, Тайное логово, Джастейн.

Тами – горничная Шейлы.

Тир – охранник Дома гильдии Алмазный Коготь.

Тиеран Нириус – сын герцога Веллинвена.

Толуотер – капитан на речном корабле.

Трессон – принц Ашаи, второй сын короля Бордрана, в настоящий момент пропал.

Триальд – член гильдии Бритвенные Края в Кайбейне.

Тэмарин «Тэм» Блэкуотер – юный ученик плотника, сопровождает Фришу.

Уголек – шестилетний вор, гильдия Алмазный Коготь, Тайное логово, Джастейн.

Фарсон – страйкер, бежал во время сражения в северной крепости.

Феррел – страж в доме Джебай.

Финниан – мастер конюшен в доме Маркума.

Фриша Сувейн – молодая женщина из Чесвика, путешествующая в Кайбейн.

Хендина – страйкер, расследует исчезновение принца Трессона.

Хилит Гаддеранд – мастер гильдии Бритвенные Края, Кайбейн.

Шейалин – мастер-оружейник, создатель мечей, которые впоследствии стали называть шейалинскими клинками. Жил и умер двести лет назад.

Шейла Джебай – дочь Симеона Джебая.

Шлем, Шлемкиналли – мальчик на конюшне таверны «Золотой петушок» в Джастейне.

Эмбри – лорд, один из друзей Тиерана в Кайбейне.

Юэрви Далс – целитель.

Ярл – член гильдии Алмазный Коготь.

Определения

Адана'Ро – гильдия наемных убийц в Ферэлле.

Громобой – шейалинский короткий меч.

Империя Джахартан – древний враг Ашаи во время правления короля Королеуса.

Кендл – дорогая твердая древесина, которая импортируется из Ферэлла.

Корень-красс – корень, который жуют из-за его слегка опьяняющего и придающего силы эффекта.

Парабата – из его листьев делают чернила.

Риэль'геш, «Дарующий жизнь» – имя, данное Резкайну в роли лорда-сеньора Черного Зала.

Риэль'шенг, «Дарующий смерть» – древнее имя гильдии ассасинов.

Стук – монета стоимостью в десять серебряных, получившая свое имя из-за звука, с которым она падает на стол.

Су'карай – оружие кочевых горных племен в землях дальнего Востока.

Королевский Убийца – шейалинский длинный меч.

Чернила – уличный наркотик, который делают из листьев парабата.

Черный зал, или Зал – гильдия ассасинов Ашаи.

Шурацеус – особый сальный яд, который используют Адана'Ро, особенно на дротиках.

Языки

Пеной

Карасуан эдж вената коа Джахарта – «конусоголовые Джахарта».

Ферэлли

До'грелах – формальное приветствие или приглашение.

Секрелэ – офицер или глава Адана'Ро.

Об авторе

Кел Кейд живет в Техасе и периодически выполняет обязанности преподавателя колледжа, вдохновляя молодые умы и вводя их в курс завораживающего и очень реального мира геологии. Благодаря полным энтузиазма читателям и успеху серии «Королевство дурных вестей» Кейд теперь на постоянной основе способна создавать вселенные, охватывающие пространство и время, строить криминальные империи, планировать падение тиранических правителей и нырять в фантастические тайны.

Когда Кейд росла и вела жизнь в военном стиле, постоянно путешествуя и посещая новые места, опыт знакомства с разными культурами и географией заложил в ней любовь к странствиям и открыл юный разум знаниям. Она поняла, как разнообразна и удивительна Земля. Глубокий интерес к науке, древней истории, антропологии, искусству, музыке, языкам и духовности очевиден в разнообразии и богатстве описаний мест и культур в книгах Кейд.