Ида Туфте Микельсен

Альма Френг и солнцеловы

Иллюстрация, оформление и дизайн обложки Андрея Фереза

Alma Freng og solfangerne

© Ida Tufte Michelsen, text, 2020.

This edition is published by arrangement with The Peters Fraser and Dunlop Group Ltd and The Van Lear Agency LLC.

© Матросова Я., текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

Два переезда

Белые домики острова Эвельсёй купались в солнечных лучах, когда паром с грузовиком на борту пришвартовался у причала. Альма ещё никогда не жила на острове, и этот ей определённо нравился.

– Вот и главная улица, – сказал Симон, который обо всём привык читать заранее. – Она называется аллея Эвельсёй. А наш дом – 22А.

Нанятый для переезда грузовик вырулил с парома и покатил по широкой улице. По обеим её сторонам тянулись стройные ряды ухоженных каштанов. Ни единая веточка не смела выбиться из аккуратной кроны, ни одно дерево не было выше или красивее прочих.

– Здорово как, Альма! Уж здесь-то мы задержимся, вот увидишь!

Отец всегда говорил одно и то же, каждый переезд. А переезжали они часто. Так что Альма на это не купилась. То из окна засквозит, то новый сосед поселится, то птичка громко распоётся – и всё, грузовик тут как тут. Альме это было непонятно. Но и возражать особо не приходилось: если отец что решил – так тому и быть.

Симон почесал голову, ероша жёсткие тёмные волосы и всматриваясь в номера почтовых ящиков. Грузовик остановился на мигающем светофоре. Кругом не было видно ни людей, ни машин, но правила дорожного движения для Симона Френга всегда оставались правилами. Просто следуй, и всё.

Грузовик въехал в кованые ворота у дома 22А по аллее Эвельсёй. Альма открыла дверцу и спрыгнула на гравий. Перед ней стоял белый дом с тёмно-синими ставнями. Узкий и неровный, можно сказать, покосившийся, в целых четыре этажа. У самого входа раскинулась могучая яблоня, вся в цвету.

– Вон там будет твоя комната, – Симон указал на четвертый этаж. – Лучший вид из окна!

Альма уставилась на верхний этаж. Не слишком ли узкий дом для такой высоты?

– Я же высоты боюсь, забыл?

Симон повернулся, уперев руки в боки. Между бровями появилась морщинка, пролегавшая всякий раз, когда Альма, по его мнению, ребячилась.

– Альма Френг, комната твоя – в этом доме. Всего три добротных лестницы. И неразумно бояться высоты на четвёртом этаже. – Он решительно кивнул, будто спорить с такими доводами было невозможно, и, довольный, пошёл к кузову.

Альма слышала, как он возится с замком. Наконец задняя дверь открылась и на гравий выпрыгнул пёс семьи, Бёрре. Альма потрепала его по ушам, готовясь к предстоящему испытанию. У Симона была целая система. Каждой комнате присваивался цвет, а все коробки во время переезда маркировались цветом и буквой либо числом. «Зелёный, 4», например, означало четвёртый ящик кухонной столешницы, а «синий, А» – комод в прихожей. Когда стоишь на пороге новой комнаты, надо лишь не потерять счёт времени, а в остальном порядок по большей части сам наведётся. По крайней мере, Симон был в этом уверен.

Альма вытащила из кабины картонную коробку. «Держаться!» – подумала она. И поплелась к своему новому дому.

Позже, с заходом солнца, на остров доставили ещё один груз. От поклажи Френгов у него было два важных отличия: во-первых, он был значительно меньше. Всего-то небольшое кресло, узкий складной столик, плащ и три книги. А во-вторых, доставили его в полной секретности, под надёжным прикрытием темноты.

Приехавшая с ним женщина была одета с иголочки. Чёрные брюки, белая блузка без единой складочки или катышка. Не занимайся она разгрузкой посреди ночи, да ещё и стоя на крыше дома, можно было бы подумать, что она собралась в театр. На затылке у неё был собран тугой узел, в тёмных волосах белела одна седая прядь.

Женщина принялась обставлять крышу. Она не торопилась, неспешно и вдумчиво двигаясь в лунном свете. Кресло она разместила у печной трубы, рядом поставила складной столик, а книги и плащ до поры оставила в чемодане.

Покончив с делами, женщина устроилась в кресле. Хотя оно стояло в укромном месте за трубой, видно с него было почти весь дом Френгов. Женщина всмотрелась в окна четвёртого этажа и кивнула, разглядев на окне бело-зелёные шторы в полоску.

Она довольно улыбнулась и поднялась с кресла. Привычным движением она коснулась золотой цепочки на шее и подняла её. В воздухе появилась стеклянная коробочка размером не больше спичечного коробка. Она светилась изнутри. В ней будто плескалось море, отражающее солнечный свет.

Женщина подняла другую руку, щёлкнула пальцами и вдруг – исчезла.

Глава 2

С приездом, Альма!

На следующее утро Альма стояла на кухне, разглядывая алфавитный указатель вещей на холодильнике. Она не выспалась и немного нервничала, поэтому никак не могла собраться и сделать себе бутерброды на завтрак. До первого дня в очередной новой школе оставалось всего несколько ломтиков хлеба и сыра.

Альма терпеть не могла первый день в новых школах. Никогда не знаешь, что на сегодня задали, за какую парту сесть и где туалет. Но хуже всего – ничего не знаешь про одноклассников. С кем поладишь, а от кого лучше держаться подальше – такие всегда находились.

На кухне уже не осталось ни единой коробки. Симон всё успел разобрать. Альма пробежалась по указателю в поисках хлебного ножа.

– Зелёный, 29, – прочла она вслух.

Бёрре отозвался нетерпеливым ворчанием. Пёс Френгов, без сомнения, самый упитанный член семейства, уже устроился у стола. Альма истолковала это ворчание как призыв поторапливаться: Бёрре хочет есть! Бёрре всегда хочет есть. И неудивительно, что он разъелся: даже удобненько устроившись на полу, пёс без труда сидя дотягивался до миски, стоявшей на столе рядом с тарелкой Альмы.

Какой породы был Бёрре – оставалось загадкой. Симон шутил, что он помесь пуделя с бурым медведем. Отец купил щенка много лет назад, как раз после переезда, чтобы подбодрить Альму. Замысел сработал, вот только Симон, мало что понимавший в зверье, рассчитывал, что из самого маленького щенка в магазине и собачка получится маленькая. Как признавался потом сам Симон, в этом он дал маху.

Альма положила по паре бутербродов с сыром и на тарелку, и в миску. Бёрре накинулся на свои так, будто те могли отрастить ноги и убежать.

– Ну что, готова к первому дню? – спросил Симон, усаживаясь за стол. Альма посмотрела на него и кивнула. – Я тебе там рюкзак собрал. Как договаривались, новые учебники лежат уже под скамейкой на веранде, карандаши наточены, книги обернул в обложки.

– Спасибо, – отозвалась Альма.

– С усиленными уголками! – добавил отец.

– Как всегда.

Симон вернулся к холодильнику и выудил из него коробку для завтраков.

– Положил чуть больше брокколи, чтобы можно было делиться с новыми одноклассниками.

Альма уже открыла рот, собираясь выпалить, насколько это плохая идея – раздавать брокколи в первый же день, но удержалась. Говорить о первом дне больше не хотелось.

Симон выложил на стол чемоданчик, достал из него пачку бумаг и начал их методично раскладывать.

– Свежий воздух! – улыбался он. – Ух и заживём мы здесь с тобой, Альма!

Альма оглядела незнакомую кухню. Стены пустые. Никаких фотографий – ни семьи, ни друзей. Только на стене в коридоре уже появились кое-какие снимки. Там были развешаны фотографии Альмы, которые каждый год непременно делали в детском саду и школе. Симон называл это стеной почёта. Перед кем он хвалился, Альма не знала – гостей у них не бывало. О том, что в квартире, где они прожили несколько лет в Веклерколлене, всё это время не было дверного звонка, они узнали только от заселявшихся новых жильцов.

– Первый день в новом классе... Как это волнительно! – продолжил Симон и протянул Альме листок, который оказался картой. – Отметил красными стрелочками кратчайший путь от нашего дома до школы. При средней скорости человек с твоей длиной ног преодолеет путь чуть меньше чем за девять минут. А занятия начинаются через двадцать, так что...

Речь Симона вдруг прервала торжественная музыка, каждое утро звучавшая по радио. Казалось, будто оркестр сидит прямо на кухне.

Когда музыкальное вступление отгремело, голос возвестил: «Восемь часов утра, доклад о состоянии дел королевства представит премьер-министр Габриэлла Грубель».

– О ЧЁМ Я И ГОВОРЮ, – прокричал Симон, – УРОКИ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ МИНУТ, СОБИРАЕМСЯ И ЧИСТИМ ЗУБЫ!

Голос по радио сменился на женский: «Доброе утро, дорогие сограждане». Больше Альма ничего не услышала, поспешив по коридору за отцом.

Вообще-то, каждому положено было слушать всю утреннюю речь, каждое утро – такое правило ввела Габриэлла Грубель. И хотя Симон следовал большинству правил, именно этим он почему-то пренебрегал. Даже наоборот, казалось, у него каждое утро находилась какая-нибудь причина покинуть кухню, едва только на ней раздавался голос премьер-министра.

Симон стоял у входа и на что-то показывал пальцем. На двери висел потрёпанный плакат с погодными знаками – тот самый, который висел на двери каждого их дома, где они жили. Знаки на плакате изображали разные погодные явления, а под ними были написаны погодные приметы. Краски выцвели, а края замусолились от постоянного перевешивания, так что Альма даже удивилась, как плакат пережил очередной переезд.

Симон за погодой следил пристально и всегда одевался самым надлежащим образом. Указательный палец он направил на рисунок крыш под голубым небом. И подпись курсивом: «На западе ясно – будет день прекрасный».

– На западе прояснилось. Славный сегодня выдастся день. Твоя джинсовая куртка в самый раз будет. Висит на жёлтом Б.

Хотя все домочадцы из кухни вышли, кое-кто всё же послушал утреннюю речь по радио Френгов. Этот кое-кто сидел в кресле за трубой на крыше соседнего дома и слышал всё через открытое окно кухни.

Женщина посмотрела на окна четвёртого этажа и успела заметить мелькнувшую за шторами девочку. Она кивнула и записала что-то в книжечку, а потом продолжила наблюдать, как девочка трижды переодела футболки, почистила зубы и снова исчезла в глубине этажа. Тогда незнакомка спрятала записную книжку в карман, подняла руку, щёлкнула пальцами и снова исчезла.

Альма шла по аллее. Сразу было видно, что Эвельсёй – место красивое и чистое. Свежевыкрашенные дома поблёскивали на солнце. Даже тротуар был так выметен, что нигде и камушка не лежало. Альме подумалось, что Симон и правда здесь приживётся.

Альма обошла перекрёсток, который, судя по карте, назывался Центральным, и пошла дальше по левой стороне тротуара. Прошла мимо кафе, которое ещё не успело открыться, а потом – мимо продуктового магазина с красной вывеской. Магазин тоже оказался закрыт.

На прошлом месте, где они жили, на улице Стракофф, герр Флессмук начинал вопить о скидках дня с семи утра, и Бёрре ещё не успевал продрать глаза, как улица наполнялась людьми. Поэтому идти сейчас в одиночестве Альме было так непривычно. В многолюдном Стольбю Альма редко чувствовала себя неуверенно, повсюду была полиция, или гвардия Грубель, как их называли. Альма так привыкла видеть бордовую форму, что её отсутствие на аллее Эвельсёй немного смущало.

Дома встречались всё реже, деревьев становилось всё больше, пока по обеим сторонам дороги и вовсе не начался лес.

Судя по карте, справа как раз должна была показаться новая улица. Альма остановилась и посмотрела наверх, на гребень холма. На самом верху она разглядела крышу с башенками по двум сторонам. Она их узнала, такие же были нарисованы на карте. Это и была школа. Так это туда надо подняться? Но как? Даже дороги никакой не было, сплошной лес.

Сердце забилось быстрее. Неужели на карте Симона ошибка?

Альма перешла дорогу и стала вглядываться меж стволов. Этого она и боялась! Наверх петляла даже не тропа, а её подобие, да ещё и заросшее. Должно быть, карта старая, здесь годами никто не ходил.

Живот скрутило от мысли, что она опоздает в первый же день. Ничего не поделаешь, придётся рискнуть и бежать.

К счастью, двигаться по тропе было несложно. Но даже по прямой Альма не всегда успевала уворачиваться от кустов и веток. Несколько раз у неё даже волосы цеплялись, но она высвобождалась и продолжала путь.

Силы были на исходе, но она не сбавляла темп. Во что бы то ни стало надо прийти вместе со всеми. Опыт Альмы подсказывал ей, что излишнее внимание к себе чревато.

И вот, когда она поднялась почти на самый верх, густой подлесок вдруг открыл здание школы. Большое кирпичное здание высилось над серым школьным двором. Смахивало оно на тюрьму. Альма перевела дыхание и уже собиралась двинуться дальше, как вдруг неожиданно услышала какой-то звук. Она обернулась. Лес стоял неподвижно. Альма вздрогнула. Есть там кто?

Вот уже несколько раз за эту неделю ей казалось, что кто-то за ней наблюдает. То шелест листвы выдавал какое-то движение в деревьях, мимо которых она только что проходила, то загадочные тени исчезали раньше, чем Альма успевала всмотреться. «Просто нервничаешь из-за переезда», – уговаривала она себя.

Но однажды на трамвайной остановке произошло кое-что и правда странное. Сандра из старших классов толкнула её плечом сильнее обычного. Альма потеряла равновесие и чуть не упала в канаву. Она уже возмущённо открыла рот, но тут случилось нечто, что с тех пор никак не выходило у неё из головы. Сила тяжести будто перестала действовать. Не успела Альма ничего толком осознать, как она уже снова стояла на платформе – её словно потянуло вверх. Рядом никого не было, чтобы помочь. Единственное разумное объяснение, которое Альме приходило в голову, – что ей померещилось, но в глубине души она знала, что это не так.

Альма вглядывалась в деревья.

– Эй? – тихо произнесла она.

И тут раздался звонок на урок.

Понять, куда идти, было нетрудно. Большие ламинированные плакаты с красными буквами «С приездом, Альма!» были развешаны над входом, в холле, на лестнице на второй этаж и над дверью нового класса Альмы.

Сколько прошло времени после звонка? Минута? А может, две или три? Она приложила ухо к деревянной двери. Изнутри доносились приглушённые голоса. Ещё есть шанс развернуться и уйти. Но тут дверь открылась.

– А ты, должно быть, Альма Френг!

Женщина в очках и с идеально ровной чёлкой удивлённо посмотрела на неё сверху вниз. Открывшаяся дверь стукнула Альму, но та сумела устоять на ногах.

– Да, – смущённо ответила девочка.

Новые одноклассники разглядывали её с изумлением. Глянув на своё отражение в окне, Альма поняла почему. В волосах запутались веточки и сосновые шишки, к одежде прицепились листья. Альма хотела объясниться, но слова застряли в горле. Только не сейчас, скажи хоть что-то, что угодно! Но мало что приводит в замешательство так, как новый класс. Альма напрягла живот, будто собираясь выплюнуть слова, но ничего не вышло. Она отцепила ветку, застрявшую прямо у правого уха, и откашлялась. Это обычно помогало.

Альма снова подумала, что лишнее внимание ничего хорошего не сулит. Ну, пан или пропал! А она уже готова была пропасть.

– Я... э... обычно я так не выгляжу, – сказала она, улыбнувшись от облегчения, что получилось сказать хоть что-то. И вдруг совсем успокоилась. Будто собственный голос подсказал ей верное направление. – Люблю, знаете ли, утренние прогулки на свежем воздухе.

Она надеялась, что одноклассники оценят шутку. На мгновение она забыла, где она. Новые классы радушно не встречают. Им новичок не сдался. И новый друг тоже никому не нужен. Ученики перестали на неё таращиться и тихонько захихикали, уткнувшись в учебники. Не с ней, а над ней. Никаких сомнений.

Альма почувствовала, как запылали щёки.

– С приездом, Альма! Меня зовут фрёкен Крилле. Хорошо, что успела к самому началу. Садись за ту парту.

Альма понурно кивнула и пошла за пустую парту в углу.

– Доставай учебник по математике, мы на странице 215.

Альма открыла рюкзак и вытащила вроде бы нужную книгу.

– Ну до чего красивая обложка, Альма! Хороший знак! – Фрёкен Крилле каким-то образом оказалась прямо перед ней.

Альма взглянула на книгу перед собой. Всю обложку занимала розовая надпись: «Люблю учиться!»

Вокруг раздались смешки. Альма сделала над собой усилие, чтобы не обернуться. Какая разница? Борьбу за Эвельсёй она проиграла. И всего за несколько минут. Кажется, рекорд. Впрочем, они тут задержатся от силы на полгода. Ну, может, на пару лет. Всё равно скоро закажут грузовик для переезда. Два года можно и потерпеть. Да, они быстро пройдут, – так думала Альма, открывая учебник по математике.

Глава 3

Звонят!

Каждое утро Альма и Симон уходили из дома одновременно. Симон с машиной переправлялся на пароме в Стольбю. Альма шла в школу. Она так и не набралась смелости узнать, как на самом деле можно пройти к школе, а других учеников привозили на больших машинах со сверкающими дисками, так что проследить за ними тоже не получалось. Вот Альма и продолжала ходить через лес.

В школе она нашла себе любимое место на тихой скамейке в углу двора. Первое время она пыталась ходить на перемены с другими учениками, но шутить уже не осмеливалась, да и они к ней интереса не проявляли. Так что проще было держаться одной.

Конечно, лучшей частью дня было возвращение домой к Бёрре. Стоило Альме открыть дверь, как она слышала спешный топот лап, несущихся с четвёртого этажа. Бёрре бежал ей навстречу со всей мочи, напоминая большой скатанный ковёр, готовый развернуться в одно мгновенье.

Прошло уже две недели после переезда. Стоял конец апреля. Альма сидела после обеда у себя в комнате и делала уроки. Письменный стол она переставила, так что окно теперь в поле зрения не попадало. От вида из окна, а особенно от взгляда вниз, у неё начинало сосать под ложечкой, поэтому сосредоточиться на уроках бывало трудно.

– Да что тебя так пугает в высоте, в конце-то концов? – спросил однажды Симон.

Но объяснить страх было трудно. Альме казалось, что тело просто знало, как много может пойти не так, если не стоишь на земле прочно. Симон тогда потёр нос, задумался и пробормотал что-то неразборчивое о том, какая это ирония, что именно его дочь боится высоты. А потом покачал головой и сказал, что так оно, пожалуй, даже безопаснее.

Ровно в двадцать минут шестого Альма услышала, как по гравийной дорожке подъезжает автомобиль. Не надо было даже смотреть на часы, чтобы узнать время. Если в 17:20 отец не приехал бы домой, это бы означало, что не Симон опаздывает, а часы спешат.

Переобувшись в тапочки, он сделал то же, что и всегда: пошёл проведать Альму.

– Привет! – сказал он, заглядывая в комнату. – Хорошо день прошёл?

Альма, как всегда, кивнула.

– Славно, славно. Ужинаем через час. Что скажешь, если я приготовлю свою фирменную пасту?

– Отлично, – коротко отозвалась Альма. Не то чтобы она любила фирменную пасту Симона, обычные спагетти с томатным соусом, но это блюдо они неизменно ели каждую среду.

Довольный Симон исчез на лестнице. Вскоре послышалось бряцание кастрюль и сковородок на кухне. Альма уже мысленно вернулась к урокам, как тут случилось нечто из ряда вон выходящее: в дверь позвонили.

Альма резко обернулась. В последний раз она слышала дверной звонок... да нет, она даже припомнить не могла когда.

И снова в доме воцарилась мёртвая тишина. Никто не двинулся открывать дверь, как сделали бы все обычные люди. Может, Симон уже забыл, что полагается делать в таком случае?

Диииин-доон.

Позвонили снова, и на этот раз звонок раздавался дольше, будто тот, кто настойчиво жал на кнопку, знал, что они дома.

– Я... э... я открою! – неуверенно крикнул Симон с первого этажа. Альма выбежала в коридор, за ней следом – Бёрре. Она остановилась перед лестницей. Отсюда можно было наблюдать за дверью, оставаясь скрытой от глаз пришедшего.

Симон как раз подошёл к двери и нажал на ручку.

– Добрый ве... – голос его замер.

Он резко захлопнул дверь и отступил назад. Шаг, ещё шаг. Он был ошарашен, даже не заметил, что пятится прямо на комод. Альма собиралась крикнуть и предупредить его, но было поздно: Симон налетел на комод у стены. Он схватился руками за воздух, пытаясь удержаться, но ничего не вышло. Комод завалился, увлекая с собой всё: и Симона, и ключи, и несколько Альминых фото, висевших на стене, цветочный горшок и вазочку с конфетами. С оглушительным грохотом всё оказалось на полу.

Симон растерянно огляделся. Упёр руку в пол, пытаясь подняться, но снова рухнул с тихим стоном.

– Ну полно, Симон, – раздалось из-за двери.

Ага, это женщина, поняла Альма. И в эту секунду в проёме показалась гостья. В возрасте. Не старая, но с седой прядью в тёмных волосах. Высокая, на вид не особенно страшная. Дама чуть приподняла брюки и присела рядом с Симоном.

– Не хотела тебя напугать, – сказала она приветливо. – Не ушибся?

Отец не ответил, только молча буравил её взглядом. Грудь его вздымалась и опускалась, будто он с трудом мог отдышаться.

– Элионора... как? – прошептал он.

– Полно, Симон, – повторила дама. – Как давно ты перестал называть меня мамой?

Глава 4

Письмо и стеклянная шкатулка

– Ты... ты... Как ты нас нашла? – запинаясь, проговорил Симон.

Он успел подняться и теперь стоял лицом к лицу с незваной гостьей.

Внешне они были похожи, это точно. Альма подалась вперёд. Неужели это её бабушка? Симон никогда не рассказывал о своей матери, Альма бы это запомнила.

– К счастью, я тебя всё ещё неплохо знаю, – ответила женщина, – так и подумала, что ты сменишь фамилию, но новую выберешь созвучную старой. И не прогадала! Бинго! – Она коротко и на удивление высоко усмехнулась. А вот Симону, похоже, было вовсе не до смеха.

– Не воображай, что ты меня знаешь, – сказал он глухо.

– Симон, – спокойно ответила женщина, – ну сколько лет прошло! Да и мне надо рассказать тебе кое-что важное. Если я сейчас не вовремя...

– Не вовремя, – оборвал он её. – Слушать ничего от тебя не желаю.

Дама глубоко вздохнула.

– Иногда ты невыносимо всё усложняешь, Симон. У нас маленькая семья...

– Мы, – выдохнул он тяжело, – больше не семья.

Женщина запрокинула голову и прищурилась. Но потом коротко кивнула и опустила руки.

– Ну хватит. Если думаешь, что я позволю тебе жить тенью, когда ты нам нужен... а ты нужен... не говоря уже об Альме...

Сердце Альмы пропустило удар. Откуда незнакомка про неё знала?

– Альму не трожь! – рыкнул Симон. – А теперь уходи.

Женщина покачала головой.

– Симон, по правде говоря...

– Вон! – Симон едва не срывался на крик. – И не возвращайся!

Женщина как будто намеревалась сказать что-то ещё, но в итоге лишь вздохнула и отступила на шаг.

– Хорошего вечера, – сказал Симон и захлопнул дверь.

Звух удара прокатился эхом по этажам. Симон прислонился к стене, будто ему нужно было отдышаться. Когда он снова огляделся, то заметил на лестнице Альму.

– Что... – начала она.

– Не бери в голову, – прервал её отец.

– Но...

– НИ СЛОВА БОЛЬШЕ! – вдруг закричал он. – МАРШ В КОМНАТУ!

Альма, которая едва ли когда-то слышала, чтобы он повышал голос, настолько обомлела, что подчинилась приказу.

Она сидела на кровати и размышляла. Всё это слишком странно. Неужели у неё была бабушка, о которой она ничего не знала? Когда мама ушла, они остались с отцом вдвоём. Бабушек и дедушек никогда не обсуждали. Неужели такое возможно? Это же не какой-то там пустяк – выяснить, что у тебя есть родственник, когда у тебя их так мало. А если у Альмы есть бабушка, что же такого страшного могло случиться, что Симон не желает иметь с ней ничего общего? Нет, надо спуститься и поговорить с отцом.

И тут Альма услышала тихий стук в окно. Она встала и осторожно к нему приблизилась. И вдруг увидела: к окну приклеилось письмо! На конверте, перевязанном тонкой ленточкой, значилось: «Альме». Она осторожно открыла окно и отлепила письмо от стекла. Конверт оказался неожиданно тяжёлым.

Альма поражённо смотрела на своё имя, выведенное красивым почерком. Дрожащими руками она вскрыла конверт.

Внутри оказалось два предмета. Во-первых, сложенный вдвое листок бумаги. Казалось, его вырвали из блокнота в спешке, потому что край был неровный. А вторая вещица была куда более занятной. Альма вытянула золотую цепочку с маленькой шкатулкой на конце. Шкатулка была прозрачной, кажется, стеклянной, а внутри было нечто такое, чего Альма никогда не видела. Оно ослепительно сияло, подобно лампочке, но содержимое двигалось. Альма взяла шкатулку, чтобы рассмотреть её поближе. От яркого света пришлось сощуриться, но всё же она сумела разглядеть тонкие сияющие росчерки, напоминавшие кусочки бечёвки. Двигались они с умопомрачительной скоростью.

Сверкающие нити были настолько красивы, что Альма ещё какое-то время зачарованно разглядывала их, прежде чем перейти к письму. Она осторожно сложила цепочку со шкатулкой на колени и развернула листок. Почерк был тем же, что и на конверте. Письмо было коротким, всего несколько предложений, но заинтересовало Альму не меньше шкатулки.

«Альма, в конце аллеи Эвельсёй есть указатель к озеру Навальванн. Буду завтра ждать тебя там. Мне нужно рассказать тебе кое-что важное. Буду там в четверть третьего.

Элионора Фревелленг

P. S. Никому не говори».

Завтра среда. По средам уроки заканчиваются в два. Кажется, успеет. Но...

Альма посмотрела на стеклянную шкатулку. Она никогда ничего подобного не видела. Что это могло быть? Она снова перечитала письмо и тут с удивлением обратила внимание на подпись. Элионора Фревелленг. Её бабушка? Фревелленг. Френг. Так Симон изменил фамилию? Но почему? Единственное объяснение, которое приходило Альме на ум, зачем кому-либо такое делать, заключалось в том, что человек хотел скрыться от кого-то или совершил что-то плохое. И Альме хотелось, чтобы ни одна из версий не оказалась правдой. По крайней мере, Симон Френг ничего плохого никогда не делал. Или правильнее будет Симон Фревелленг? Альма чувствовала, как её распирает от любопытства.

Вдруг она услышала шаги на лестнице. Поднимался отец. Альма вскочила со стула и огляделась. Она сразу поняла: не видать ей больше ни письма, ни шкатулки, найди он хоть что-то из этого. Альма открыла ящик стола. В нём скопилось много всякого хлама, который она просто свалила туда перед переездом. Она попыталась расчистить место для письма и шкатулки, но ящик упорно не хотел закрываться. Шаги Симона раздавались уже в коридоре. Альма отрыла учебник математики, вложила письмо, а учебником накрыла шкатулку. Жалкая попытка, она и сама это понимала: учебник был не таким уж большим, а шкатулка великовата, свет предательски пробивался из-под книги. Альма огляделась и заметила свитер на спинке стула. Она успела прикрыть им учебник как раз в тот момент, когда раздался стук в дверь. Альма бросилась на постель. Едва она коснулась матраса, как вошёл Симон.

– Лежишь, да? – спросил он примирительно.

Альма кивнула.

– Глупо там вышло... ну, внизу, – продолжал Симон. – Я... я не хотел на тебя сердиться.

Альма села. Отец выглядел уставшим. Голова поникла, как увядающий цветок, который скоро выбросят из вазы. Взгляд в пол.

– Да ничего, – ответила Альма, но больше всего ей хотелось, чтобы он ушёл из комнаты и как можно скорее.

К своему ужасу она заметила, что позади Симона из-под вязаного свитера пробивается свет.

– Правда? Ну и хорошо! – Симон сжал губы, а потом, цокнув, продолжил: – То, что случилось внизу... Мне трудно объяснить. Ты не должна была всего этого видеть. Меня просто застали врасплох.

– Да, я понимаю.

– Да? – в голосе Симона слышалось облегчение. – Славно, славно.

Он почти уже было вышел, но тут обернулся:

– Пообещай мне кое-что, Альма. Если она вернётся, если заговорит с тобой или ещё что-нибудь, держись подальше. Обещаешь?

– Но почему?

– Это... ты об этом не думай. Это наши взрослые дела. Но дай мне слово. Это важно!

– Но...

– АЛЬМА! – голос Симона вдруг снова стал высоким и строгим. Альма внутренне съёжилась.

– Ты будешь её остерегаться. Обещаешь?

– Хорошо, – ответила та. Сейчас спорить бесполезно.

Симон кивнул и решительно вышел из комнаты, очевидно, слишком погружённый в свои мысли, чтобы заметить голубоватое свечение, исходившее от стола дочери.

Глава 5

Пойти, не пойти?

Ночью Альма почти не спала. Слишком много вопросов роилось в голове. Кто такая эта Элеонора Фревелленг? Что ей надо? И как она прилепила письмо к окну на четвёртом этаже?

Да ещё эта коробочка. На крышке у неё была стрелка, как на часах, только двигалась она вперёд и назад. На стрелке были выбиты две золочёные буквы: «КВ».

Альма переложила шкатулку под подушку и теперь чувствовала, что та слегка подрагивает. Что это могло быть? Альма придумала множество теорий. Единственная, которая хоть как-то походила на правду, – внутри было множество светящихся насекомых, впрочем, хорошим объяснением это всё же не выглядело.

Но что бы там ни было, Альма должна выяснить, что теперь с этим коробком делать. Оставлять в комнате его нельзя – Симон любил затевать уборку и стирку. Но и выбросить было невозможно. Тогда оставалось последнее: вернуть.

И все размышления сводились к этой точке. Стоит ли пойти к Навальванну или нет? Всё-таки она пообещала Симону никогда не встречаться с этой загадочной женщиной, а слово есть слово. Так ведь?

Альма торопливо шла по аллее Эвельсёй со стеклянной шкатулкой в рюкзаке, запрятанной в большой шерстяной носок. На самом деле она сначала собиралась оставить коробочку дома, чтобы даже искушения не было. Но в последнюю минуту она всё же бегом вернулась за ней и вытащила носок из самого дальнего угла бельевого ящика.

Пойти, не пойти? Пойти, не пойти? Мысли роились и кружились в голове. Даже странно, Альма ведь понимала, что не может пойти на встречу с Элеонорой. Если только вдвоём: Симон и Альма. Отца нужно слушаться!

Альма взбиралась по крутой тропинке к школе. Добравшись по вершины подъёма, она обернулась и обвела взглядом весь Эвельсёй. В ясные, солнечные дни, такие, как этот, вид был завораживающий! Где-то на горизонте даже можно было различить Стольбю. Но Альма пришла не видом любоваться. Она всматривалась в озерцо Навальванн, находившееся в дальнем от её дома конце аллеи.

Когда прозвенел звонок на большую перемену, Альма со всеми выбежала из класса. Кто-то громко болтал, кто-то кричал, многие веселились и шли в обнимку. И потому Альма особенно радовалась мысли, что можно будет пойти на свою скамейку в углу, где её никто не будет трогать и можно спокойно подумать.

И снова вопросы носились в её голове, как те светящиеся кусочки бечевы в стеклянной шкатулке. Почему так рассердился Симон? Явно между ними с Элионорой что-то произошло, но что? И почему Альме не разрешают с ней встречаться?

Альма так погрузилась в свои мысли, что не услышала звонок и на урок пришла с опозданием.

Весь остаток школьного дня она старательно пыталась сосредоточиться на уроках. Но мысли переносились к Навальванну быстрее, чем она успевала это заметить. «Мне нужно рассказать тебе кое-что важное», – говорилось в письме. Что же Элионора хотела ей рассказать?

– Френг!

Альма вздрогнула. Класс опустел! Неужели был звонок с урока? Она посмотрела на часы над дверью. Два. Уроки закончились.

Фрёкен Крилле строго поманила её к себе длинным указательным пальцем. Альма глубоко вдохнула и приблизилась к учительскому столу.

Глаза фрёкен Крилле пристально следили за ней из-за тонких стёкол очков, плотно сидевших на носу. Краешком глаза Альма снова глянула на часы. Две минуты третьего.

– Альма...

– Да?

– Альма, Альма, Альма, – медленно проговорила фрёкен Крилле, постукивая карандашом по столу.

– Э, да?

– Нелегко быть новичком. Чтобы не сказать иначе. На кое-что я закрываю глаза, но пунктуальность особенно важна, как пишет Габриэлла Грубель в своих указаниях для средней школы. А ты сегодня опоздала с большой перемены. – Она чуть наклонилась и посмотрела на Альму поверх очков. – Чем же ты занималась? Почему опоздала?

– Я... да просто долго думала.

– Думала! Альма, ты ребёнок! Детям не положено думать. Им положено слушать взрослых.

– И всё же я думала, – тихо ответила Альма.

Фрёкен Крилле всплеснула руками.

– Ну это слишком далеко зашло. Грубель пишет так: «Дети – будущие взрослые, а паршивые овцы обществу не на пользу». В первый день ты явилась в школу с еловыми шишками в нечёсаных волосах. Подумать только! Я понимаю, у тебя нет матери, но должны же быть границы! Ты почти всегда молчишь. Не нашла друзей. А теперь ещё и сидишь раздумываешь! Всему есть предел!

Альма не знала, что на это сказать, поэтому промолчала.

– Вот что, – строго продолжала фрёкен Крилле. – С этого дня ты найдёшь себе подружку, а лучше парочку, начнёшь причёсываться. И прекратишь эти свои посиделки в раздумьях. И тогда в нашем классе всё станет превосходно, как раньше! Меньшего я не потерплю! – Фрёкен Крилле схватила Альму за руку. Ладонь у неё была липкой. – Если что-то хочешь узнать, просто спроси. Я же взрослая, поэтому детей хорошо понимаю. Может, не таких чудаковатых. Но всё же я попытаюсь.

Она моргнула, как бы подчёркивая важность своих слов.

Альма шла по тротуару, огибавшему перекрёсток, и чувствовала, как в животе закипает злость. Никогда ещё ярость не нарастала в ней так быстро, за такое короткое время. Она пузырилась, как пена в ванне. Альма не успела дойти до Центрального перекрёстка, как гнев достиг точки кипения. Да кем себя возомнила эта фрёкен Крилле? Назвала Альму чудачкой! Нечёсаной! А разве она виновата, что тонкие курчавые волосы не желали лежать аккуратно на плечах?! Найти подружку, а лучше парочку? Да что фрёкен Крилле об этом знает вообще? Она что, думает, это легко, что ли? Если Альма что и умела хорошо, так это думать, а теперь её и этого лишить хотят?

От злости Альма не разбирала дороги. Как она устала! Устала от новых учителей. От взрослых, которые только и делают, что указывают ей, что делать, а чего не делать. С Элионорой не встречайся! Много не думай! Всё, хватит!

Альма с силой топнула. Это Симон во всём виноват! Это он её притащил на этот унылый остров. И раз уж её сюда занесло, она сама будет решать куда ей здесь ходить! Альма почувствовала, как злость придала ей смелости. Симон вернётся не раньше, чем через несколько часов. А это много времени не займёт...

Альма набрала в грудь воздуха.

– Пойду к озеру, – сказала она сама себе. Решительно окинув взглядом аллею, Альма бросилась вперёд.

Она бежала изо всех сил. Рюкзак больно бил по спине, на лбу выступил пот. У самого знака на Навальванн она обернулась и проверила, не видит ли её кто, и юркнула в лес.

Альма не знала, как далеко вела тропинка, не знала, как понять, что она на месте. Но тропа вдруг кончилась – Альма даже ухватилась за ветку, чтобы не свалиться в воду.

Озеро было вытянутым. И достаточно узким, чтобы Альма без труда видела другой берег как на ладони. Но в него вглядываться и не пришлось. Всего в нескольких метрах от Альмы с прямой спиной и скрещёнными руками стояла она.

Высокая элегантная дама с улыбкой на лице приблизилась к ней.

– Рада, что ты пришла! – сказала она. – Меня зовут Элионора. Я твоя бабушка.

Альма вдохнула поглубже и стала рассматривать женщину перед собой. У глаз и рта виднелись морщинки. Улыбка обнажила весь верхний ряд зубов.

– Ты принесла с собой арий? – спросила Элионора.

– Что?

– Маленькую стеклянную коробочку со светом. Она называется арий. Ты её взяла?

Альма кивнула и, хотя руки у неё дрожали, сумела снять рюкзак и расстегнуть молнию.

– Арий, – повторила Альма, склонившись над рюкзаком и шаря в заднем отделении.

Альма вытащила носок и вытряхнула содержимое на ладонь. Цепочка холодила руку, от шкатулки исходил тёплый свет.

Альма протянула цепочку Элионоре, и та надела её на шею. Коробочка пару раз стукнулась о грудь и замерла чуть ниже ямки под шеей. Элионора выдохнула, будто возвращение загадочного предмета её успокаивало.

– Давно уже его не снимала, – сказала она и положила руку на шкатулку. – Но раз ты здесь, оно того стоило. Что скажешь, если мы прогуляемся? Нам о многом надо поговорить, а говорить всегда приятнее на ходу, согласна?

Альма даже припомнить не могла, когда в последний раз шла и разговаривала при этом с кем-то, но кивнула. Они пошли по небольшой тропинке, тянущейся вдоль озера.

– Думаю, ты изучила арий. Поняла уже, что внутри?

– Я сначала думала, что лампочка, – неуверенно ответила Альма. – Но ведь внутри что-то движется! – Она глубоко вдохнула. – Это насекомые?

– Нет.

Конечно нет! Но непохоже, что Элионора рассержена или разочарована, как того боялась Альма. Не поведя бровью, она приподняла цепочку и указала на украшение.

– Это солнечные лучи.

– Солнечные лучи? – Альма так удивилась, что забыла о своём досадном промахе. – Но... почему они так выглядят? Разве солнечные лучи не... – Альма повела рукой по воздуху, – прозрачные?

– Лучи бывают разных видов, как бывает разных видов почти всё, что нас окружает. Деревья, реки, собаки... Некоторые маленькие, другие большие. Мне нужны большие, мощные солнечные лучи, поэтому несколько я собрала в свой арий.

– А зачем они тебе?

– Я на них путешествую.

Альма остановилась и с сомнением посмотрела на Элионору.

– Серьёзно?

Элионора кивнула.

– И дело в том, что я – Санта Клаус.

На мгновение она замолчала, чтобы дать Альме переварить сказанное.

– Да, поверить трудно. Но именно с помощью солнечных лучей я облетаю всех детей на Рождество, потому что они позволяют путешествовать со скоростью света.

– Так ты... значит, ты...

Рот Альмы не закрывался от удивления. Такое осознать непросто. Санта Клаус?

– Невероятно, – сказала она наконец.

– Да, это ещё мягко говоря, – задумчиво кивнула Элионора.

– Но как... – Альма даже не могла сообразить, о чём спрашивать, слишком уж она была потрясена. – А почему все тогда думают, что Санта – мужчина?

Лицо Элионоры расплылось в улыбке.

– Альма, милая. Да я же пошутила. Первый урок на сегодня: не верь всему, что говорят другие.

– Ну да, – Альма выдавила смешок. – Это-то я знаю. И летать на солнечных лучах невозможно.

Тут Элионора остановилась.

– Ох, милая, – сказала она и коснулась рукой ария. – А вот тут ты как раз ошибаешься.

Она взяла Альму за плечо, подняла свободную руку и щёлкнула пальцами.

Глава 6

Большой национальный словарь

В то же мгновение время вокруг Навальванна будто остановилась. Листва на деревьях застыла, вода в озере замерла. Альма почувствовала, как что-то происходит с её телом. Пальцы рук и ног начало покалывать, словно она отлежала их во сне. Воздух как будто стал гуще, так что его было тяжело вдохнуть.

Альма заметила рядом арий. Теперь лучи двигались спокойно. Они напоминали ей ленивые движения медуз, которые так дразнили Бёрре летом на пляже.

Большим пальцем Элионора открыла крышку шкатулки, и оттуда вылетел один из лучей. Медленно воспаряя, он осветил её лицо. Элионора отпустила шкатулку, которая тут же повисла на цепочке, а сама быстрым движением поймала сияющий солнечный луч. Альма почувствовала толчок в руку, и вдруг земля ушла из-под ног. Она взглянула на Элионору, потом вверх, на луч. Он легко нёс их куда-то, как пушинки. Они поднимались всё выше и выше над тропой вокруг озера: Элионора, Альма и лучик – они будто продолжали неспешно идти, только теперь не шли, а летели. Летели! Вот уже поравнялись с кронами деревьев, а потом ввысь – в небо! Альма хотела крикнуть Элионоре, чтобы та повернула назад. Но крик застрял в горле, тело одеревенело от страха.

Невысокая скала на другом берегу озера становилась всё ближе и ближе, но Элионора без труда её обогнула, и вот они уже оказались на другой стороне. Альма смотрела вниз, на деревья, которые вот только что шумели над её головой. Не пора ли им спускаться? Нет, Элионора продолжала полёт. Альма видела, как деревья под ними стали напоминать зелёные волны, а потом и море, в котором тут и там – тысячу раз – отражалось солнце. Паника Альмы достигла предела, сердце будто становилось всё больше, пока не заполнило всё тело.

Они пролетели весь Эвельсёй и вскоре, к счастью, начали опускаться на берег, который протянулся широкой белой полосой по южной стороне острова. Ещё до переезда Симон рассказывал об этом пляже, что местные любят отдыхать здесь по выходным в хорошую погоду. Сейчас же не было ни души.

Они мягко приземлились на тёплый песок.

Элионора снова щёлкнула пальцами, как уже делала на озере. Но стоило только Альме попытаться спросить, что это было, как её накрыла безудержная волна тошноты. Почти сразу её распластало и начало рвать так, что больше не было дела ни до каких мыслей и чувств.

– На, – протянула что-то Элионора, – съешь.

Альма приоткрыла глаза и увидела на ладони Элионоры какие-то маленькие тёмно-жёлтые шарики.

– Помогает от временнóго укачивания, – объяснила та и вложила шарики Альме в рот. – Это ненадолго, раза через два-три привыкнешь. Тело удивительно, оно адаптируется к чему угодно.

Альму слишком мутило, чтобы спрашивать, что такое временнóе укачивание. Она перевернулась на спину и стала рассасывать жёлтый шарик. Он был почти безвкусный и быстро растворялся. Вскоре во рту остался лишь лёгкий сладковатый привкус, будто она провела языком по клейкой полосе конверта.

Элионора усмехнулась.

– У Эдвина было так же, – сказала она. – Один в один. Но это пройдёт. Просто чуточку терпения. Возьми ещё одну. Хотя нет. Лучше даже две.

Медленно, но верно Альме становилось лучше. Поразительно, что такая сильная тошнота могла отступить из-за таких маленьких шариков. Впрочем, кое-что удивило её куда больше: она только что летала на солнечных лучах.

Альма села.

– Кто такой Эдвин? – спросила она.

– Твой дедушка. Отец Симона, и да, мой муж.

– Дедушка? – недоверчиво переспросила Альма. – А где же он тогда?

– Его... нет.

– О! – Альма не знала, что на это сказать. – Очень жаль.

– Да. Очень. Но, – Элионора вздохнула и улыбнулась, – дело давнее.

– От чего он умер? – Альма задала вопрос и только потом сообразила, что прозвучал он слишком в лоб.

Элионора изучала её, слегка прищурившись.

– Тут всё непросто.

Элионора снова вздохнула и посмотрела в небо, будто там можно было подсмотреть слова, которые она пыталась подобрать.

– Чтобы ты поняла, нужно, чтобы ты знала некоторые вещи, которых не знаешь пока. Но мы это скоро исправим!

Альма взяла с ладони Элионоры последнюю пилюлю и закинула в рот. Тошноты больше не было, ей просто понравилось это необычное сладкое послевкусие на языке.

– А ещё есть?

– Да что ж такое, неужели до сих пор тошнит? – Элионора открыла боковой кармашек сумки и достала целый пакетик.

На упаковке золотыми буквами написано: «Имбирное средство от временнóго укачивания Фруде».

– Помню мальчика по имени Улли Бреем, – рассказала Элионора. – Мы с ним учились в одном классе, я тогда помладше тебя была. Из-за сильной аллергии на имбирь ему пришлось обходиться без таблеток Фруде. Беднягу вывернуло несколько раз к ряду. Учитель пытался его убедить, что в следующий раз будет полегче, но тот ни за что не соглашался пробовать снова. Кажется, он стал банковским служащим, живёт теперь как тень.

– Не позавидуешь, – сказала Альма с полным ртом имбирных шариков Фруде. Жить как тень – что бы это ни значило – звучало совсем невесело.

– Такой выбор – не редкость. Они прячут свои арии подальше и продолжают жить как обычные люди. Что ни говори, так, конечно, существовать проще. И некоторые сказали бы даже – лучше, – задумчиво произнесла Элионора. – Но точно не я. – Она улыбнулась. – И, надеюсь, не ты.

– Я? Что ты хочешь сказать? То есть...

Элионора подняла голову и медленно кивнула.

– Я что... могу... – Альма указала в небо, будто Элионора ещё летала где-то там.

– Да. Ты можешь летать на солнечных лучах.

– Откуда ты знаешь?

– Это передаётся по наследству. Мы с Эдвином можем. Симон может. И ты можешь.

– Симон тоже умеет?

Элионора кивнула.

Альма уставилась на свои руки. Как же это возможно? Симон умеет летать? И она тоже? От страха высоты у неё мурашки побежали по коже.

– А если я не хочу?

– Чего?

– Летать.

Элионора удивлённо подняла брови.

– Если не хочешь, летать необязательно, – улыбнулась она. – Но не хотеть летать – не то же самое, что не осмеливаться. Нельзя же отказываться, не попробовав. Альма, нельзя сдаваться, просто потому что слегка испугалась.

Солнце начало клониться к закату. Воздух стал немного прохладнее, но на пляже ещё было тепло. Альма зарыла пальцы в песок. Элионора взяла большую сумку и поставила её между ними.

– Ну-ка, посмотрим. – Она порылась в сумке. Вскоре она извлекла маленькие коробочки, пакетики и свёртки, подписанные на непонятном языке.

Элионора снова залезла в сумку и достала скатерть в красно-белую полоску. Разложив её на песке, она начала выкладывать припасы. Альме в нос ударил настолько ужасный запах, что пришлось отвернуться.

– Что это?! – спросила она с недоумением.

– Обед! – довольно ответила Элионора. – Поздний обед. Ранний ужин. Да как ни назови. Утром я облетела планету. Всё-таки у нас особенный повод, можно себя побаловать. – Она указала на источник зловония. – Вот это покупала прямо в коровнике. Говорят, лучший в мире!

– Лучший в мире что? – Альма старалась не дышать через нос.

– Сыр.

– Оно – сыр? – Альма указала на жёлто-голубой ломоть, напоминавший груду соплей. Потом скользнула взглядом по прочим обеденным яствам. И не нашла ничего, похожего на еду. В большинстве случаев она даже не понимала, что перед ней. В сероватом масле плавало несколько неразделанных рыбок – прямо с головой и кожей. Рядом лежали какие-то серые ракушки, похожие на те, что Альма видела у пирса. Она снова посмотрела на сыр. Может, он и правда хорош, раз доставлен прямо из коровника? Альма нервно сглотнула и с грустью подумала о кусочке самого обыкновенного сыра в холодильнике у них дома.

– Угощайся! – Элионора подхватила тарелки и протянула одну Альме. – В такой день голодать ни в коем случае не стоит.

Спорить Альма не стала.

– Попробуй вот это. – Элионора протянула ей стеклянную вазочку с коричневой массой. – Фуа-гра.

Альма сглотнула.

– Лучше всего сочетается вот с этим, – сказала Элионора и бросила Альме на тарелку нечто, напоминающее пару маленьких сморщенных огурцов. – Намажь.

Альма выдохнула с облегчением:

– Хлеб!

Она взяла себе три кусочка. А потом для вида выловила на тарелку пару рыбёшек. Элионора одобрительно кивнула и отправила целую ложку коричневого паштета прямо в рот, безо всякого хлеба. Альма не знала, должна ли она ужаснуться или впечатлиться.

Наконец, Элионора заговорила.

– Подумать только, солнечный свет движется со скоростью 300 тысяч километров в секунду. Быстро. Ничто во вселенной не может сравниться с ним в скорости. – Она указала на месяц, выглядывавший над горизонтом. – Знаешь, за сколько свет долетит до луны?

Альма покачала головой.

– За секунду, – улыбнулась Элионора. – За то время, пока ты будешь глотать кусочек хлеба, свет долетит до луны.

Она коснулась ария, висевшего у неё на шее.

– Каждый из этих лучей, Альма, может обернуться вокруг Земли за минуту. И не один раз, а 450. – Элионора покачала головой и вздохнула. – Весь земной шар за какую-нибудь минуту почти 500 раз. Если хочешь знать моё мнение, это совершенно невероятно.

Альма удивлённо посмотрела на Элионору.

– Но... – начала она, – ведь было же не так быстро, не могло быть так быстро... Когда мы летели...

– Ещё как могло! – Элионора хлопнула в ладоши. – Если бы ты засекла время, когда мы взлетели над озером, часы показали бы, что полёт уложился в секунду. На самом деле гораздо меньше секунды, но это уже детали.

– Но... – снова начала Альма.

– Я изменила наше время, – перебила её Элионора. – Обычный человек, живущий по обычному времени, никогда бы не смог путешествовать на солнечном луче. Слишком уж быстро, ясное дело.

Альма откусила кусочек хлеба, чтобы дать себе время подумать. А обдумать нужно было многое. Она попыталась собрать мысли в кучу и осознать всё, что только что сказала Элионора. Но поняла только, что ей во всём этом никогда и ни за что не разобраться.

– Что есть время? – философски спросила Элионора. – На удивление трудный вопрос. Многие думают о нём только в единицах измерения, делят на часы, минуты, дни и годы. Но это неправильно. Время... оно существует, Альма! Течёт вокруг нас. Большинство его не замечает, но оно есть, течёт вокруг с разной скоростью.

Альма покачала головой.

– Секунду, – сказала Элионора, снова засовывая руку в сумку. Она вытащила книгу и протянула её Альме. Старинное издание в кожаном переплёте, настолько потёртое, что края растрепались, а золотые буквы названия почти стёрлись.

– «Большой национальный словарь», – прочла Альма и подняла глаза. – Ты словарь с собой носишь?

– Не весь, конечно. Помилуй! Всего один том. С «А» по «Л», ну там написано. – Элионора указала на корешок. – А теперь я хочу, чтобы ты нашла одно слово и прочла определение. «Время».

Альма открыла фолиант и стала осторожно листать. Приостановилась, долистав до «В» и аккуратно продолжила. «Врач», «вредный»... Вот оно! «Время».

– Время – прочла она вслух, – сеть микроскопических нитей, пронизывающих весь земной шар. Погоди-ка! Это что за словарь такой? – удивилась Альма.

– Вопросы после. Читай дальше.

– Число нитей времени в секундах различно, так как каждая нить связана с живым существом. Длина нити определяет продолжительность жизни. Все временные нити разматываются из Клубка Времени – точки, расположенной на вершине горы Ференфьелль. Клубком Времени управляет Совет судьбы, наделённый властью над временем всех живых существ. Смотри также «Ференфьелль» и «Совет судьбы».

Альма закрыла том и уставилась на озеро.

– И у меня тоже есть нить времени?

Элионора кивнула.

– И у тебя?

Снова кивок.

– Она есть у всех деревьев вокруг нас, мух в воздухе, у твоей большущей собаки. Да, у всякой живой твари, у всего, что использует время, есть такая нить. Без неё они бы застыли.

– Но...

– Прежде чем мы продолжим, найди ещё одно слово. Ловцы солнца.

– Ловцы солнца, – повторила Альма.

– Ловцы, – снова сказала Элионора, и Альма почувствовала, как расплывается в улыбке.

– Так это...

– Читай, Альма. Вопросы потом задашь.

Альма снова открыла книгу, долистала до буквы «Л». Ей попалось «лето», потом «лист». А, вот оно!

– Ловец солнца (редк.), также солнцелов, – прочла она вслух, – категория людей, способных улавливать нити времени и контролировать их скорость при помощи особой щелчковой техники. Основная задача л.с. заключается в том, чтобы способствовать ходу времени. Выражается в управлении Клубком Времени и удалении из него оборванных нитей. Традиционным способом передвижения солнцеловов являются солнечные лучи, поскольку луч является наиболее быстрым объектом во вселенной. Также солнцеловы используют лучи для иных целей, например в качестве освещения.

Альма закрыла книгу.

– Особая щелчковая техника... – Большим пальцем она зажимала книжный уголок. – Звучит как... ну знаешь... как будто...

Альма подбирала подходящее слово. Она вовсе не хотела обидеть Элионору, но разве могло это всё быть правдой?

– Неужели это так? – спросила она наконец. – Кажется, будто это сказка какая-то.

– Отлично!

Элионора опустила ладони на землю, чтобы встать. Отряхнула руки от песка и встала перед Альмой.

– Включилось критическое мышление. В дальнейшем так даже лучше будет. – Она махнула Альме, чтобы та поднималась. – Чего ждёшь? Вставай!

– Куда мы?

– Искать время!

Глава 7

Нить времени

– Искать время, – шёпотом повторила Альма. – Мы будем искать время? И как же мы будем это делать, а?

– С помощью большого и среднего пальцев, конечно, – ответила Элионора. – Щёлкать пока не будем, но полезно выработать правильную технику с самого начала. Вот, смотри, – Элионора подняла руку на уровень груди, соединила кончики большого и среднего пальцев, – между этими двумя пальцами скоро окажется твоя нить времени.

Альма поморгала.

– А где же она сейчас тогда? – спросила она наконец.

– Каждая нить проходит по-своему, – сказала Элионора, – и потому они располагаются у всех по-разному. Чаще всего на уровне груди.

Она нахмурилась и стала вглядываться в Альму.

– Подвигайся немного, будь добра.

Альма, которая не очень-то поняла, что имела в виду Элионора, стала делать какие-то неловкие волнообразные движения локтями и бёдрами.

– Вот! – воскликнула довольная Элионора. – Прямо над пупком.

Альма поглядела туда, где под одеждой находился её пупок.

– Тебе повезло, а то некоторым приходится наклоняться к щиколоткам. Постоянно так делать не особенно удобно.

– Я ничего не вижу, – смущённо сказала Альма.

– Конечно, не видишь. Тут сноровка нужна. А вот почувствовать её сможешь. Теперь подними правую руку и помести на несколько сантиметров выше пупка.

Альма подняла руку, так чтобы кончики пальцев оказались как раз у живота. Элионора продолжала держать руку у груди.

– Теперь средним пальцем коснись большого, осторожно.

Альма повиновалась. Один раз, два, три, четыре, пять.

– Ничего? – спросила Элионора.

Альме показалось или она расслышала в её голосе беспокойство? Неужели Альма не справилась? Может, Альме не дано почувствовать нити времени?

– Не похоже, – отозвалась она.

– Не страшно, попробуй ещё.

Альма снова опустила средний палец на большой. Ничего. Слишком это всё хорошо, чтобы оказаться правдой. Она же всегда это знала. Элионора ошибается. И Альма испугалась, что бабушка это тоже поймёт. Альма Френг никакая не солнцеловка... конечно, нет.

– Опускаешь руку слишком низко, – строго отметила Элионора. – Приподними на сантиметр. Ты почувствуешь время за мгновение до того, как пальцы соприкоснутся, а там доверься. Ещё раз!

Альма подняла руку и попробовала снова. И тут вздрогнула.

– Там что-то есть! – воскликнула она.

Это что-то не было похоже на нить. Что-то широкое, как лента, и мягкое, как бархат. Между пальцами медленно двигалась нить времени. Даже чуть щекотно. От неожиданности Альма забыла дышать и почувствовала, что воздуха не хватает.

– Вот и получилось, Альма! – Элионора широко улыбалась. – Пришло время.

Альма продолжала стоять, чувствуя, как между пальцами вьётся нить.

– А щёлкнуть можешь? – спросила Элионора.

Альма кивнула, сомкнула пальцы покрепче, зажимая нить. И щёлкнула.

– НЕТ! – закричала Элионора, вытягивая к ней руку. – Скажи что-нибудь. Ну же! Альма, ГОВОРИ!

– Что сказать? – прокричала Альма, напуганная настолько, что голос дрожал.

– О, слава Ра! – Элионора прижала руки ко рту и закрыла глаза. Казалось, она вот-вот упадёт. А когда снова открыла глаза, взгляд у неё стал суровым. – Никогда... повторяю, никогда так не делай.

– Что... – начала Альма, – ты про щелчок? Но ты же сама мне сказала...

– Я спросила, можешь ли ты, а не сказала это делать. Альма, я серьёзно, это могло плохо кончиться. Плохо, понимаешь?

– Извини.

Взгляд Элионоры смягчился.

– Единицам это удаётся с первой попытки. Но раз уж у тебя получилось, в одиночку... – она вздохнула. – Опасно играть со временем, когда не знаешь, что делаешь.

– Но ты же рядом, – сказала Альма, которая чувствовала себя не такой одинокой, как обычно.

– То, что я рядом, тебе бы не помогло. Если только не стоять совсем близко, касаясь друг друга. Каждый влияет на скорость лишь своей нити времени. Твоё время шло с совсем другой скоростью, чем моё, а ты не знала, что делать. И представь – о Ра! – ты только представь, щёлкни ты чуть сильнее... Люди пропадали, Альма. Затерявшиеся во времени не всегда находят дорогу обратно.

Альма села на песок.

– Бояться не нужно, – продолжала Элионора. – Но важно сохранять собранность. Очень важно. – Она кивнула на солнце, которое уже начало клониться к морскому горизонту. – Мы получаем власть над могущественными силами. Щёлкнуть ещё успеешь. Но когда будешь готова.

После такой речи Альма сомневалась, захочет ли она вообще когда-либо щёлкать, но говорить об этом не стала.

Элионора легла на песок. Альма присоединилась, и они обе стали любоваться голубым послеполуденным небосводом.

– Надеюсь, однажды я смогу взять тебя с собой на Луну, – сказала Элионора. – Тогда увидишь небо во всём его истинном великолепии.

– Ты что, там была? – поражённо спросила Альма. – На Луне?!

Элионора повернула голову и улыбнулась Альме.

– Да. Однажды. С Эдвином. А это, знаешь ли, не так-то просто. Нужно оборудование, чтобы там дышать. Но в этом весь Эдвин, хоть я тогда этого и не знала. Мы недолго знакомы были, но после того, как он пригласил меня на свидание, этот проныра ещё несколько раз приглядывал за мной на расстоянии. Потом рассказывал, что хотел понять, чем я интересуюсь, и заметил, что я много смотрю на небо. Я перед свиданием нарядилась, сделала укладку. А он явился с парой крепких шлемов под мышкой.

Элионора снова повернула голову и посмотрела на месяц. На ясном небе он казался почти прозрачным.

– Это было... словами не описать. Какой вид!

Альма глубоко вздохнула. Ей вдруг пришло в голову, что она даже не спросила Элионору, почему Симон никогда не говорил о своих родителях, почему так рассердился, почему запретил ей видеться с Элионорой. Так много всего произошло, что она совершенно об этом забыла. Но рассказ бабушки навёл ещё и на другую мысль. Что значит, Эдвин приглядывал за ней на расстоянии? Конечно, это гораздо легче делать, когда умеешь управлять временем. А те странности, которые с Альмой случались в последнее время, – это Элионора руку приложила?

– Слушай, – перевела Альма тему, – а это ты была тогда на трамвайной остановке в Стольбю? Ты меня спасла?

Элионора не ответила. Она просто лежала и смотрела в небо. Альма испугалась, что сказала что-то не то, и приподнялась на локтях. Но бабушкино лицо её удивило: та казалась смущённой.

– Да, – нехотя признала она. – В последнее время я тоже немного приглядывала за тобой. Нехорошо шпионить за людьми, но мы с твоим отцом много лет не разговаривали. У нас вышла глупая ссора, поэтому я хотела сначала понаблюдать, как вы живёте, прежде чем прийти. Не думала, что он до сих пор настолько зол.

– А почему, собственно, вы поссорились? – спросила Альма. – Он мне даже встречаться с тобой запретил.

– Да, так и подумала, – вздохнула Элионора. – Боюсь, тут нужна предыстория. Пока могу разве что сказать, что у нас вышло недопонимание, а со временем оно углубилось. Теперь нам во что бы то ни стало надо помириться. Но Симон всегда был злопамятным. Далеко не лучшая его черта. – Она лукаво улыбнулась. – И раз уж речь зашла про солнце, пора бы нам доставить тебя домой.

«Домой!» – подумала Альма. Назад в реальность. Она совсем об этом забыла.

– Который час? – спросила она.

– Четверть шестого.

– ЧЕТВЕРТЬ ШЕСТОГО? – Альма вскочила с песка. – Он будет дома через пять минут!

Альма никогда не возвращалась домой позже Симона. Если она сегодня придёт позже без правдоподобного объяснения, он что-то заподозрит. Сможет ли Альма солгать о том, где была?

– Да не переживай ты. Пять минут – это прорва времени, – сказала Элионора. Она поднялась вслед за Альмой, взяла её за руку и щёлкнула.

Пляж застыл. Волны, которые ещё мгновение назад накатывали на песок, замерли.

– Поможешь прибраться?

Вещи собирали молча. Альма старалась делать всё побыстрее. Симон не выходил у неё из головы, полностью поверить в остановку времени ещё не получалось. Надо скорее добраться домой!

– Готова? – Элионора поправила причёску, а затем протянула Альме руку.

И вот они уже летели: Альма уцепилась за Элионору, а та – за луч. Вскоре ноги их коснулись тропы всего в нескольких метрах от аллеи Эвельсёй. Элионора нажала на кнопку карманных часов и довольно кивнула.

– Полно времени. Только четверть шестого. Ещё встретимся на этой неделе. То же время, то же место.

В животе у Альмы заурчало. Элионора положила ей руки на плечи.

– И не говори никому об этом: ни обо мне, ни о том, что я рассказала. Даёшь слово?

– Честное слово.

Элионора щёлкнула, и улица проснулась. После тишины, возникшей, когда замедлилось время, звуки показались Альме неожиданно громкими: ветер, листва, автомобиль вдалеке.

Элионора сунула ей в руку пригоршню имбирных пилюль, и Альма разом закинула их в рот. Она уже приготовилась к тому, что её снова скрутит тошнота, в животе и правда побурлило, но это быстро прошло.

– У тебя всё ещё пять минут. Увидимся через неделю.

Альма помахала и небольшими шажками начала спускаться с тропы. Спустя короткое время она вышла на дорогу и побежала по тротуару со всех сил. Назвать пять минут прорвой времени – это очень оптимистично, – думала Альма, – ей ни за что было не успеть.

Сломя голову она неслась по подъездной дорожке – гравий даже вылетел из-под её ног и угодил в дверь. Когда та закрылась за Альмой, она остановилась и перевела дыхание. Потом разулась и поставила туфли на обычное место на обувной полке. И тут услышала, как по дорожке подъезжает машина. Симон!

Альма взбежала по лестнице и заскочила в комнату. Но не успела она войти, как что-то большое и тяжёлое навалилось на неё сбоку, сбив с ног.

– Бёрре! – воскликнула она и рассмеялась.

Бёрре победно стоял над ней, поставив лапы на грудь девочки.

– Бё-ё-ёрре, – снова произнесла она, но её негромкий призыв не вразумил ретивого пса.

Наконец она смогла упереться ногами в пол и столкнуть с себя собаку.

– Альма?

В дверях стоял Симон.

– Что я говорил тебе много раз? – Симон упёр руку в бок. С пола он казался особенно высоким и строгим. – Пока делаешь домашние задания, ему в комнату нельзя! Всё ясно?

– Да, – ответила Альма. – Извини.

– Садись за стол. Ужин в восемь. Бёрре! А ты со мной.

Когда дверь за Симоном закрылась, Альма так и осталась сидеть на полу, уставившись в стену. Она почувствовала, что дрожит.

Неужели всё, что она сегодня услышала, правда? И про неё тоже правда? Могла ли Альма Френг, которая до смерти боялась высоты, летать? Ловцы солнца... Она посмотрела на руки и соединила кончики пальцев. Но ведь она почувствовала время и на самом деле летела высоко над землёй на солнечном луче. Как бы нереально это ни звучало, она знала, что ей это не привиделось. Всё было правдой!

Глава 8

Аренда пишущих машинок Хомлунга

Альме казалось, что неделя никогда не тянулась так медленно. Жизнь на Эвельсёе текла даже скучнее обычного, хотя раньше Альма бы не поверила, что такое возможно. Хуже всего было отсиживать большую перемену на деревянной скамейке. Альма тоскливо наблюдала за ребятами, которые болтали и смеялись, секретничали и играли в мяч. Они будто не успевали наговориться за большую перемену и каждый день звонок на урок встречали с досадой. «Поразительно!» – думала Альма, которая от скуки уже начала считать вдохи, чтобы время хоть как-то шло.

И сами уроки как будто стали тянуться дольше. Здесь о Габриэлле Грубель говорили даже больше, чем в её прошлой школе. Ежу понятно, что фрёкен Крилле была её горячей сторонницей.

– Никогда ещё решения не принимали так оперативно, а население так не процветало, как при Габриэлле Грубель, – без устали повторяла учительница. – Она выше политических разногласий и прочей возни, поэтому и добивается, чтобы дело делалось!

За этим обычно следовали дифирамбы строительству новых дорог и их влиянию на торговлю.

Однажды во время особенно длинной речи о премьер-министре минутная стрелка двигалась так медленно, что Альма подумала, не может ли и фрёкен Крилле замедлять время.

Когда в среду прозвенел последний звонок с урока, Альме казалось, что у неё всё тело чешется от волнения. Что Элионора скажет сегодня? Куда они отправятся? Что бы бабушка ни задумала, скорее всего, подняться придётся выше, чем Альме хотелось бы. Альма глубоко вздохнула и попробовала представить себя летящей по воздуху, как супергерой. Но каждый раз в своём воображении она падала с высоты так, что костей не соберёшь.

Весь путь до озера Альма едва ли не бежала. Так что к Навальванну она добралась запыхавшейся и вспотевшей.

Элионора выглядела в точности как неделю назад. Не будь её одежда свежевыглаженной, Альма бы решила, что она даже не переодевалась. Единственное отличие заключалось в том, что в этот раз на голове у неё красовался платок, туго завязанный на шее.

– Здравствуй! Сегодня отправимся чуть дальше. Готова?

Альма кивнула, и Элионора взяла её за руку. Щелчок – и вот они уже поднялись над землёй. Вскоре они уже свободно парили, а луч тянул их всё выше в голубое небо. Альма вцепилась Элионоре в руку и старалась сосредоточиться на дыхании: вдох носом, выдох ртом. Страх не должен завладеть ею.

На этот раз они полетели в противоположную сторону, и вскоре Альма увидела Центральный перекрёсток и каштаны аллеи Эвельсёй. Вон там её дом и причал, к которому приставал паром. Они пролетели весь остров, и теперь внизу плескалась вода. Постепенно Альма стала по чуть-чуть расслабляться. Она подняла взгляд к горизонту. Перед ними раскинулись десятки островов. С высоты они напоминали россыпь гальки в окружении воды. А дальше простирался Стольбю. Альма могла различить верхушки высоких стеклянных зданий, блестевших на солнце.

Элионора курс не меняла, и вскоре они уже двигались навстречу исполинским небоскрёбам, один выше и краше другого. Элионора держалась одной из улиц, запруженной машинами, автобусами и велосипедами. На пешеходном переходе было полно людей. У одних – пакеты с продуктами, у других – дипломат, кто-то с чемоданом. Но никто из них не двигался. Или это Альма с Элионорой двигались слишком быстро? Да, дело было в них.

Они пролетели дальше по улице. Свернули на поперечную. Люди внизу будто оцепенели прямо посреди разговоров, собака замерла в лае. Они вдруг резко свернули налево и влетели в узкий переулок, замедлились, и Альма плюхнулась на тротуар за секунду до того, как впечататься в кирпичную стену в конце тупика. Элионора грациозно приземлилась рядом и несколько мгновений стояла молча. Альма по привычке пыталась уловить взглядом хоть какое-нибудь движение, услышать звук, но ничего не получалось. Бабушка выдохнула, опустила плечи и щёлкнула.

Воздух тупика моментально наполнился гулким шумом автомобилей и мотоциклов, голосами людей и лаем собак.

Альма поднялась и отряхнула джинсы.

– Куда пойдём?

– Скоро узнаешь.

Элионора поправила блузку, пригладила платок на голове, хотя её внешний вид и так был безупречным. И наконец, кивнула.

– Иди за мной. Пилюли от укачивания нужны?

Альма прислушалась к себе и довольно покачала головой. Тошноты не было.

Элионора свернула на широкую улицу и стала ловко лавировать в потоке людей. Альме приходилось сложнее: она уже привыкла к пустынным тротуарам Эвельсёя. Она то и дело в кого-то влетала и один раз даже получила сумкой в лицо.

И вдруг Альма потеряла Элионору из виду. Она остановилась, но нигде не видела бабушку. Толпа была такой плотной, что Альма и на метр перед собой не могла видеть. Она встала на носочки, но и это было безнадёжной затеей. Слишком широкая улица, слишком много народа. Надо во что бы то ни стало разыскать бабушку. Но как?

– Ай! – вскрикнула девочка, когда какой-то пакет с чем-то твёрдым и острым ткнулся ей в голень. Она споткнулась и почувствовала, как её вот-вот вытолкнут с тротуара. И вдруг кто-то схватил её за руку, втянув на него обратно.

– И как это понимать?! – Это была Элионора. – Я же сказала: иди за мной! Осмотром достопримечательностей займёшься в другой раз.

Альма собиралась было возразить, но замерла, увидев перед собой здание. Теперь они стояли подальше от дороги: чтобы их не снесло гомонящей толпой, пришлось притиснуться к самому зданию. Теперь Альма разглядела, что оно было выстроено из тёмно-красного кирпича. Но примечательно оно было не этим, а, как ни странно, размером. В отличие от всех прочих помпезных, грандиозных строений вокруг оно было всего-навсего одноэтажным. И настолько узким, что не хватило места для окон, видна была только сливавшаяся с кирпичом дверь. На двери, которую вряд ли кто-то замечал, висела табличка «Стучать ТОЛЬКО по договорённости».

Элионора осторожно постучала условным сигналом, который она отбивала на мотив какой-то песни.

Альма изучала причудливый дом. Должно быть, он был намного старше домов в округе. Рядом возвышалось громадное стеклянное здание с десятками этажей с бетонной боковой стеной, которое будто только и ждало, когда соседа снесут, а на его месте возведут очередной небоскрёб. «Вот же упрямец!» – подумала Альма, которой сразу приглянулся домик со старыми, поросшими мхом кирпичами.

Тут Альма услышала, как отпираются несколько засовов и открывается дверь. Она вздрогнула, когда в узком проёме показался глаз, переводивший взгляд с Элионоры на неё и обратно.

Внезапно дверь захлопнулась, послышался громкий скрип, и на этот раз она распахнулась уже полностью. Элионора повернулась к Альме и втянула её за собой в темноту. Альма перешагнула порог в тускло освещённую комнату, деревянный пол под ногами скрипнул. Постепенно глаза привыкли к полутьме. Стены узкой комнаты были сплошь заставлены стеллажами, на которых теснились самые разные модели одного и того же: пишущих машинок. Старых пишущих машинок всех цветов радуги и мыслимых форм. А в конце комнаты ютился стол с кассой.

– Это магазин? – поражённо спросила Альма. – Здесь продают машинки? Я думала, их больше не используют.

– Ты недалека от истины, – произнёс мужской голос.

Альма повернулась и увидела, как закрывается входная дверь, причём как будто сама собой. Но потом заметила у двери фигуру. Как выразился бы Симон, мужчина был в летах. Морщинки множеством бороздок залегли вокруг глаз, волосы поседели. Он подтолкнул дверь бедром и начал запирать все четыре засова на ней.

– К несчастью, вынужден разочаровать: это не магазин. Добро пожаловать, здесь у нас «Аренда пишущих машинок Хомлунга».

Он повернулся и зашагал к Альме с вытянутой рукой:

– Эрнт Хомлунг.

Альма пожала руку. Ладонь была маленькой и морщинистой, но рукопожатие оказалось крепким и уверенным.

– А ты, должно быть, Альма, я сразу догадался. Альма Фревелленг, – сказал он.

– Френг, – поправила Альма.

Эрнт недоумённо посмотрел на Элионору. Они обменялись знаками, которых девочка не поняла.

– Френг так Френг, – сказал наконец Эрнт, подходя к одному из половичков, которыми были устланы некоторые части пола.

Под половиком обнаружился люк в подвал. Эрнт взялся за латунную ручку и, крякнув от напряжения, стал поднимать дощатую крышку люка. Заскрипели ржавые петли. Эрнт поднял крышку до прямого угла и позволил ей с грохотом упасть на другую сторону.

– Так, – распрямился он. – Встретимся на одиннадцатом.

Он поднял руку и щёлкнул. В ту же секунду Элионора схватила за руку Альму и щелчком погрузила комнатушку в полную тишину.

– Что случилось? – удивилась Альма. Насколько она могла судить, ничего не поменялось.

– Это очень сложные математические штуки. Но если говорить совсем просто, мы разделили время на 65 уровней. С тридцать второго до минус тридцать второго. Мы сейчас на минус одиннадцатом, также называемом просто одиннадцатым или, говоря более официально, на Официальном уровне временных встреч. Минус одиннадцатый – самый распространённый уровень, есть и ещё несколько причин выбирать его, но сейчас не стоит об этом.

– Ясно, – отозвалась Альма, хотя, строго говоря, соврала.

Она всмотрелась в открывшийся перед ней квадратный проём в полу. Вниз вела лестница, конца которой не было видно – настолько темно там было. Альма сглотнула.

– А... а можно я тут побуду?

– Нет, – отрезала Элионора.

Эрнт подошёл к люку и начал спускаться. Элионора последовала за ним. Альма тоже подошла к краю. Из подвала повеяло прохладой и сыростью.

– Элионора? – позвала Альма в темноту. Эхо её голоса отражалось от стен внизу.

– Идём, Альма. Тут недалеко. – Голос Элионоры был обнадёживающе близок, но нетерпелив.

Альма начала спуск. Она пыталась осмотреться вокруг, но не было видно ни стен, ни пола, а потому она вздрогнула от неожиданности, когда почувствовала под собой ровную поверхность. Альма осторожно поставила на пол вторую ногу.

Итак, они оказались в подвале. И здесь стены тоже были уставлены пишущими машинками. Потолок оказался таким низким, что Элионоре пришлось наклонить голову. Эрнт, который не задевал бы потолок, даже встань у него волосы дыбом, подошёл к одному из стеллажей. Привычным движением он нажал ногой на какую-то педаль, из-под стеллажа показались четыре колёсика. Эрнт откатил стеллаж в сторону, будто он ничего не весил, и выудил из заднего кармана ключ.

Альма поражённо смотрела на стену перед собой. Дверь!

Глава 9

Библиотека

Хотя комната была необычно узкой, Альма ахнула от высоты потолка. Комната по меньшей мере должна была быть раз в тридцать выше того дома, в который они входили. Даже задрав голову, она едва могла разглядеть потолок где-то в вышине.

– Это... магия?

– Магия? – Элионора засмеялась и тоже посмотрела вверх. – Нет, помилуй. Ты разве не видела небоскрёб рядом с домом, в который мы вошли?

Альма кивнула.

– На стене, выходящей в эту сторону, окон не было.

Элионора пристально посмотрела на Альму.

– Мы как раз под этой стеной, – сказала она наконец. – Мы у них украли несколько метров под зданием. Люди за стеной даже не знают о существовании этого места.

– Отличная вышла ответочка! Эти проходимцы думали, что выкупят мой дом и сравняют его с землёй. Вот уж дудки!

Альма осмотрелась. И правда, окон нигде не было. Но высоко с потолка и по стенам свисали арии разных размеров. Сияющие живые ларцы освещали комнату сотнями маленьких солнц.

Но и стены обычными не были. От пола до потолка, насколько хватало глаз Альмы, стояли тесными рядами книги. Этажи представляли собой узкие балконы вдоль полок, тянувшихся по всему периметру стен. Альма начала считать балконы, но после двадцать третьего полки уже стали сливаться в её глазах.

– Нам здесь и электричество не нужно. Увамы и светят, и обогревают помещение, – с гордостью продолжал рассказывать Эрнт.

– Увамы? – переспросила Альма.

– Лампы вокруг тебя, – объяснил тот. – Они так сконструированы, что солнечные лучи внутри даже самые тёмные и холодные комнаты могут годами поддерживать светлыми и тёплыми.

– Эта библиотека – гениальнейшая идея, – подхватила Элионора. – Хотя сам Эрнт никогда этого не признает.

– Чего не признаю? – отозвался Эрнт.

Он собирался сесть за деревянный стол у двери. Над столом висела медная табличка с надписью «Эрнт Хомлунг» на первой строке, «Библиотекарь» – на второй.

– Что идея создать библиотеку – гениальная. И она твоя.

– Элла, ну что ты... – Эрнт улыбнулся. – Смущаешь старика!

Альма подумала, что смущённым он ничуть не выглядит, и тоже улыбнулась.

Эрнт вытащил из ящика большую чёрную книгу и выложил на стол. Раскрыл и перелистнул на определённую страницу.

Альма быстро сумела прочесть написанное, хотя книга была перевернута.

«Элионора Фревелленг».

– Принесла? – спросил Эрнт.

Элионора достала из сумки книгу и протянула ему. Альма узнала тот самый словарь с пляжа. Эрнт медленно крутил его в руках, пристальным взглядом изучая каждый сантиметр кожаного издания.

– Элионора, – возмутился он, – в книге полно песка. Песка!

Он аккуратно выложил словарь на стол и почесал голову.

– Ты взяла одно из старейших, ценнейших изданий, которые только есть в этом доме. Другим его поначалу даже видеть не разрешают, не то что в руки брать. И ты отнесла его на пляж?

– Да.

– Зачем?

– А это важно? Он в отличном состоянии. Никакой беды не случилось.

– Но... в нём песок!

– Да заканчивай ты эту пластинку, Эрнт. Песок можно и вытряхнуть.

– Но ты не думала... пляж! А что, если бы он упал в воду?

– У меня нет привычки ронять вещи в воду, – твёрдо сказала Элионора.

Эрнт закатил глаза.

– Ну что, всё в порядке?

– Да, да, – сдался Эрнт. – Как всегда.

Альма подошла к большому глобусу в центре комнаты. Он тоже сиял, как арий. Альма подумала, что внутри него наверняка находятся солнечные лучи.

Она заметила, что в некоторых точках глобуса стояли красные метки.

– А это что?

– Своего рода рабочая карта, – ответила Элионора. – Помнишь, что говорилось в статье, которую мы читали на пляже?

Эрнт возмущённо фыркнул.

Альма кивнула.

– Сеть временных нитей нужно оберегать, приглядывать за ней – этим и занимаются солнцеловы. Мы летаем по земному шару со скоростью света и убираем нити там, где жизнь оказалась короче, чем она предписывала. А эти красные метки показывают места, где могут быть остатки нитей. Скоро здесь соберётся следующая дежурная бригада, посмотрит, где стоят метки, и отправится собирать нити.

– Солнцеловы делятся на ранги, – сказал Эрнт из-за письменного стола. – Чем ты опытнее, тем выше ранг. А чем выше ранг, тем важнее задачи. Нужен опыт, чтобы зачищать и города, и непроходимые леса, где обитает немало созданий, которые охотятся за временем. Нити постоянно где-то обрываются.

Альма положила руку на глобус и чуть покрутила его. Красные метки стояли в разных местах по всей планете.

– А зачем собирать нити?

Элионора улыбнулась.

– Если оборванная нить пролежит слишком долго, сеть запутается и в худшем случае порвётся. Тогда остановится время и весь мир.

– Ничего себе, – пробормотала Альма. – Вот уж и правда важная работа.

– Идём, – сказала Элионора, протягивая руку.

Мгновение спустя они уже летели мимо многих и многих книжных полок. У Альмы засосало под ложечкой. Неужели в мире солнцеловов ничего не делается на земле? Балконы проносились мимо, а Эрнт становился всё меньше и меньше каждый раз, когда Альма отваживалась взглянуть вниз.

Примерно на полпути к самому верху Элионора приземлилась на один из балконов. Тонкий дощатый настил заскрипел под ними. Какое впечатляющее строение! Альма с трудом могла разглядеть фигуру Эрнта за столом. Потом она оглядела книги вокруг, арий Элионоры, стеклянные шары с солнечными лучами, свисавшими с потолка. Разве можно себе такое вообразить?

– Почему... – начала Альма, но так и не смогла подобрать слов от избытка мыслей и впечатлений.

– Что почему? – спросила Элионора, стоявшая рядом с ней у перил.

– Почему я раньше обо всём этом не знала? Почему не знала обо всём этом? Ну то есть... Оказывается, некоторые люди умеют летать. И ловить временные нити! А эта библиотека! Почему это всё скрывается?

– Вопрос простой. И понятный, – Элионора коротко улыбнулась. – А вот ответ – сложный. В первую очередь подумай о правилах безопасности. Мир был бы в высшей степени трудным и небезопасным местом для солнцеловов, если бы люди знали, что кто-то способен управлять временем.

Альма кивнула.

– Но ты подняла важную тему. Сегодня солнцеловы ведут двойную жизнь. В теневом мире они ходят на обычную работу, живут в обычных домах и большую часть дня ведут себя как тени. Им приходится держать свою истинную сущность в тайне – и тебе тоже придётся. И я сейчас не о таких тайнах, о которых шепчешь подружке на переменке. Я о таких, которые нигде не записываешь и никому не рассказываешь.

– Понятно, – сказала Альма.

Похоже, шпионка из Элионоры была неважная. Не стоило беспокоиться, что Альма кому-то разболтает секрет, – друзей у неё не было.

Казалось, они простояли на площадке не один час. А может, всего несколько минут? Невозможно было определить. Они перелетали выше, с балкона на балкон – сердце у Альмы в груди заходилось. Зато после перелёта, уже прочно стоя на ногах, она листала старинные фолианты в кожаных переплётах. Были там книги и более современные: книжки с картинками, романы, биографии, учебники. Ни дать ни взять обычная библиотека, просто герои книг могли летать на солнечных лучах и подчинять себе время.

Добрались они и до верхних этажей. Альма летела крепко зажмурившись и старательно пыталась представить, что стоит на прохладной лужайке, чтобы голова так не кружилась. Когда от пропасти на высоте небоскрёба отделяют одни лишь хлипенькие перила высотой по пояс – от пелены перед глазами и тумана в голове нужно избавиться.

Альма велела себе смотреть не вниз, а вверх. Потолок был теперь так близко, что она могла бы его коснуться. Деревянный потолок украшали разноцветные стеклянные треугольники, идеально подогнанные друг к другу. А вместе они складывались в жёлто-красное солнце.

– Вот она!

Альма повернулась к Элионоре, которая как раз сняла с полки маленькую книгу в белой обложке.

– Мы её сейчас отметим у Эрнта, и ты её заберёшь домой. Надеюсь, на этом походы в библиотеку не закончатся.

Вскоре они уже стояли у стола библиотекаря, который откинулся в кожаном кресле и сосал розовый леденец.

– Я бы хотела взять эту, – сказала Альма, положив на стол белую книгу.

– «История ислетания», – прочёл Эрнт на обложке и чмокнул леденцом. – Не самая увлекательная книга из тех, что здесь есть. Тебе не...

– Альма возьмет её, – перебила его Элионора.

Эрнт поднял широкие густые брови.

– Просто она серьёзная, слишком серьёзная на этом этапе.

– Кто-то должен принять ответственность, – отрезала Элионора.

– Ну да. А я-то тут сижу просто так, пока народу грозит опасность!

– Народу грозит опасность? – настороженно переспросила Альма.

– Эрнт преувеличивает, для него это так же естественно, как дышать.

– Ха! – Эрнт запрокинул голову и рассмеялся. – Жизнь кажется торжественнее, когда живёшь на острие.

Он подхватил ручку и долистал до чистой страницы в книге учёта. Глядя на изящно танцующий по бумаге кончик ручки, Альма подумала, что Эрнт пишет как-то на старинный манер.

«Альма Френг, солнцеловка Б. Р.» – вывел он.

И не успела Альма спросить, что означает это загадочное «Б. Р.», как Эрнт уже с грохотом задвинул ящик.

– Что ж! – Он поднялся и потянулся. Руки он при этом раскинул так широко, что чуть не задел стоявшую рядом Элионору пальцами по лицу. – В списке посетителей на сегодня больше никого, ещё один день в поте лица подошёл к концу. Пора дать старым косточкам покой. Покой!

На улице всё осталось по-прежнему: небо было таким же чистым, солнце отражалось в стекле грандиозных зданий. Когда они распрощались с Эрнтом и тот растворился в толпе, Альма повернулась к Элионоре:

– А что значит «солнцеловка Б. Р.»?

Элионора встала как вкопанная.

– Держи язык за зубами, – шикнула она.

Потом взяла Альму за руку и потянула её за собой куда-то в подворотню. Едва они скрылись за углом, как Элионора подняла арий и щёлкнула.

На этот раз они летели как-то иначе. Казалось, Элионора не могла решить, куда им направиться. Иногда она резко поворачивала на 180 градусов, летела то в одну сторону, то в другую, то высоко, то у самой воды. Потом внезапно зависла за облаком и долго изучала, что происходит под ними. Наконец, она удовлетворённо кивнула и вдруг помчалась с такой скоростью, что чуть не оторвала Альме руку.

Приземлились они на лужайку. Альма непонимающе озиралась, растирая болевшее после рывка плечо. Лужайка заканчивалась крутым склоном. Девочка приблизилась к краю и узнала кирпичное здание. Да это же школа! Получается, они прилетели обратно на Эвельсёй.

Насколько Альме было известно, сюда ученики обычно не забирались. Холм за школой так густо порос колючим кустарником, деревьями и сорняками, что никому было неохота сюда лезть.

– Вот скажи мне, Альма, я что, непонятно объяснила?

Альма даже спиной слышала, что Элионора была сердита.

– Неужели я не кристально ясно сказала, что это тайна? Сказала или нет?

Альма потупила взгляд. Она даже ответить не решалась.

– А ты говоришь о солнцеловах посреди улицы! В Стольбю! Я даже не знаю... ну что с тобой делать? Неужели тебе не хватает ума бояться тех, кто может тебе навредить?

– Навредить? – Это Альму напугало. – А кто мне может навредить?

Элионора глубоко вдохнула, чтобы взять себя в руки.

– Да никто или... – Она вздохнула. – Это всё не шутки, – сказала она уже спокойнее. – У солнцеловов опасная жизнь. А надеяться на что-то иное – значит подвергать себя ещё большей опасности.

– Но...

– Я не хочу, чтобы ты боялась. Да и не нужно, если будешь делать как я скажу.

– Но...

– Довольно об этом, Альма. – Элионора с шумом выдохнула, будто бы с облегчением. – А пока потренируемся.

Альма стояла лицом к лицу с Элионорой. Они уже перелетели за деревья, на другую сторону склона. Отсюда не было видно ни школы, ни домов острова. Видели их разве что птицы – только такая обстановка и подходила.

– Прежде чем даже думать о солнечных лучах, надо отработать технику. Техника – во главе угла. Спроси любого приличного солнцелова, тебе это все скажут. Техника, техника, техника.

Элионора решительно кивнула – тема урока до конца занятия была ясна.

Сначала Элионора просила Альму сделать всё то же, что и в прошлый раз. Поднимать руку и соединять кончики большого и среднего пальцев, снова и снова.

– Важно поймать правильную точку и скорость. Нужно, чтобы пальцы выучили движение, а кончики пальцев почувствовали друг друга, – сказала Элионора. – Ничего сложного, просто натренированность. Техника.

Вскоре Альму уже тошнило от одного этого слова, но она не сдавалась. И, как оказалось, искать временную нить не так уж трудно. Альма схватывала быстро и вскоре ощущала, как мягкая, бархатистая нить скользит между пальцами, уже с первой попытки.

Элионора довольно кивала.

– А теперь научись удерживать её.

Альма поняла, о чём та говорит. Поначалу нить исчезала, едва только Альма успевала её ухватить. Вот она между пальцев, а в следующее мгновение уже ускользала. Всё равно что желе пытаться в руке удержать.

– Я всегда говорю, что весь фокус в золотой середине. Сжимай не слишком сильно, не слишком слабо. Умеренно, – наставляла Элионора.

Альма думала, что ничего из этого всё равно не выйдет. Но вслух сомнения не высказывала. И к лучшему, потому как после бесчисленных неудачных попыток она наконец поняла, что имела в виду Элионора. Нужно было именно подстроиться. Когда она пыталась схватить нить слишком крепко, она выскальзывала из пальцев, как угорь. А когда слишком слабо – просто исчезала. Но когда Альме удалось приловчиться и она взяла её так, как взяла бы кого-нибудь за руку, она ощущала движение времени между пальцами до тех пор, пока не решила сама разжать их.

– Честно говоря, Альма, я не надеялась, что сегодня мы так далеко продвинемся, – сказала в итоге Элионора. – Очень хорошо, горжусь тобой!

Альма почувствовала, как краска заливает лицо.

– До следующей недели практикуйся в щелчке, без нити, разумеется. А ещё читай книгу, которую взяла у Эрнта, только убедись, что тебя никто не видит.

Альма кивнула.

– Ты должна прочесть её от корки до корки. Поняла? – продолжила Элионора. – На следующей неделе я спрошу тебя кое о чём очень важном, но сначала ты должна всю её прочесть.

Глава 10

«История ислетания»

Всю следующую неделю Альма только и делала, что ждала, когда Симон пойдёт спать. В первый же вечер, когда темнота плотным одеялом опустилась на Эвельсёй, Альма осмелилась включить прикроватную лампу и достала со дна портфеля «Историю ислетания».

Альма быстро поняла, о чём говорил Эрнт Хомлунг. Захватывающей книгу тяжело было назвать. Предложения пространные, запутанные. Книгу явно писали, чтобы информировать, а не развлекать читателя. Но для Альмы она оказалась самой увлекательной книгой, какую она когда-либо держала в руках.

В книге рассказывалось о городе Уифими. Крыши всех домов в нём были плоские, чтобы солнцеловам было удобно садиться. Уличные фонари светили солнечным светом. В городе не было ни машин, ни велосипедов, ни дорог, ни тротуаров. Только небольшие дорожки и старые деревья, которые никогда не приходилось рубить, чтобы освободить место для чего-то другого. Если кто-то хотел поселиться на месте, где росло дерево, у жителей Уифими был другой способ, как поняла Альма. Дом можно было построить прямо на нём, желательно в кроне, где всегда светило солнце.

Альма глотала страницу за страницей. Пару раз зачитывалась до рассвета, напоминавшем о близости утра. А потому сидеть в школе становилось всё сложнее и сложнее. На последнем уроке во вторник Альма, мало спавшая всю неделю, с трудом держала глаза открытыми. Да еще фрёкен Крилле снова завела шарманку о Габриэлле Грубель.

«Соберись! – приказывала себе Альма. – Ты сможешь. Не спать. Только... не...»

– ФРЕНГ!

Альма вздрогнула и едва успела подхватить карандаш, чуть не упавший на пол. Она заснула! Фрёкен Крилле шла к ней широким шагом и с таким выражением лица, что ещё чуть-чуть – и дым из ноздрей бы пошёл.

– Поверить не могу в то, что я видела! – кричала она. – Хотя зрение у меня явно отличное. Как ты смеешь так безалаберно относиться к своему образованию, о котором позаботилась сама Габриэлла Грубель?! Ты хоть знаешь, что в других странах девочки складывают алфавит из палочек, если им вообще повезёт учиться?

Лицо фрёкен Крилле раскраснелось, кончик её указательного пальца едва не упирался Альме в нос.

– Девочкам вроде тебя следует хорошенько подумать, прежде чем оскорблять своим пренебрежением Габриэллу Грубель и среднюю школу в моём присутствии.

С этой угрозой фрёкен Крилль повернулась к учительскому столу, а Альма осталась сидеть, вся забрызганная слюной. Она стирала её с лица под нескончаемый поток одобрительных насмешек.

Вернувшись домой, Альма твёрдо решила сегодня лечь спать рано. Не потому, что боялась фрёкен Крилле, а потому что назавтра ей наконец-то предстояло снова встретиться с Элионорой. А уж перед кем Альма заснуть не хотела, так это перед бабушкой.

Однако книгу она дочитать не успела, так что всего одна маленькая глава перед сном ведь не повредит?

Посмотрев на посапывающую тушку Бёрре, она повернула лампу к стене, чтобы приглушить свет, и открыла книгу.

Чуть больше полувека назад Совет судьбы в Уифими решил, что необходимо решить, кто может летать, а кто нет. Было назначено ислетание, принять участие в котором мог любой желающий. Если человек проходил ислетание, ему выдавали арий и разрешение летать самостоятельно. Назначили день. В день летнего солнцестояния, когда солнце поднимается выше всего над горизонтом, собрались все солнцеловы, чтобы понаблюдать за тем, как молодёжь добывает себе арии. С тех пор Совет устраивал ислетание каждый год.

Хотя до конца главы оставалось ещё несколько страниц, Альма отложила книгу. День летнего солнцестояния... А когда он? Она почувствовала, как сердце забилось быстрее. Уж не об этом ли хотела спросить Элионора? Будет ли она...

Альма спрятала книгу под матрас и выскользнула из кровати. Пытаясь прокрасться незаметно вниз, она подумала, что лестница на первый этаж в этот раз скрипела куда больше обычного.

И вот, оказавшись внизу, она прошмыгнула по коридору. В доме было темно и тихо. Пройдя мимо кухни, она зашла в гостиную. На книжных полках царил порядок, и найти словарь труда не составило. Альма сняла его с полки и стала перелистывать до нужной страницы.

Ага, вот! «Солнцестояние летнее, – говорилось там, – день, когда северное полушарие в наибольшей степени оказывается наклонено к Солнцу. Приходится на 21 или 22 июня». У Альмы перехватило дыхание. До конца июня оставалось меньше полутора месяцев.

– Альма?

От неожиданности она развернулась так резко, что уронила словарь.

– Ты что здесь делаешь? – заспанный отец смотрел на неё прищурившись.

– Я... да так, посмотрела кое-что.

– Сейчас? – Он подошёл и присел перед ней на корточки. – Что же ты хотела узнать посреди ночи?

Альма перевела взгляд на раскрывшийся на полу словарь.

Взгляд её метался по странице.

– Просто лежала и думала о... соневых.

Симон снова прищурился.

– Ты лежала и думала о соневых?

– Да.

– И почему же?

Альма пожала плечами.

– А почему бы и нет?

Симон смотрел на неё с подозрением.

– Почему, собственно, не думать о соневых? – продолжала Альма с таким видом, будто обиделась за весь отряд млекопитающих. – Ты не находишь, что это как-то несправедливо?

– Ну да, ну да, – смущённо ответил Симон. – Я... я, конечно, ничего не имею против соневых, нет. Признаться, я вообще не знаю, кто это.

– Вот именно! – сказала Альма и решительно кивнула. – Может, дело как раз в том, что тебе бы следовало больше думать о соневых.

Альма воспользовалась его минутным замешательством. Она захлопнула книгу и поднялась.

– Спокойной ночи!

Оказавшись в безопасности у себя наверху, Альма убрала словарь в шкаф. Она захватила его на случай, если Симон решит пробежаться по тем же страницам. Знал ли он, что происходит в день солнцестояния? Элионора ясно дала понять, что он тоже солнцелов. Но Альме с трудом в это верилось. Он был таким... обычным. Обыкновенным.

Она легла в кровать и прижалась к тёплому телу Бёрре.

Испытание... Действительно ли Элионора хотела спросить об этом? Нет, слишком оно близко, Альма не научится летать за полтора месяца. Невозможно! Должно быть что-то другое. Может, Элионора спросит, хочет ли Альма посетить Уифими? Вот это уже больше похоже на правду.

Альма почувствовала, как сердце в груди успокаивается, усталость подкатывает к ней – а потом всё исчезло.

Глава 11

Щёлкнем?

– Мне кое-что интересно, – сказала Альма, когда они приземлились на травянистом склоне за школой.

– Отрадно слышать, – ответила Элионора. – Человеческое любопытство вращает планету.

– Э, да. Почему...

– Вопросы после.

– Но...

– Альма, помни, что я своё дело знаю. На некоторые вопросы, которые не дают тебе покоя, ты узнаешь ответы как раз из сегодняшнего урока. А остальные задашь позже. Так мы не будем попусту тратить время. Не то чтобы у нас его сегодня особенно мало, просто я не люблю его терять. Можешь встать рядом со мной?

Альма растерянно моргнула и подскочила к Элионоре.

– Все нити времени исходят из Клубка Времени. Помнишь, где он находится?

– На вершине горы, – гордо ответила Альма.

– Верно. Она называется Ференфьелль и находится... – она повернулась и показала: – там.

– В столице? – удивилась Альма.

– Да нет же. В том направлении. К северу. И все нити расходятся от горы. То есть на юг. Поэтому щелчок в сторону юга заставит временную нить тянуться быстрее, а в сторону севера – медленнее. Конечно, это если во время щелчка у тебя время между пальцами, но я думаю, это и так понятно, – Элионора улыбнулась, будто это был комплимент Альме. – В сущности, это совершенно логично.

Альма могла бы подобрать к такому объяснению множество слов, но логичным бы точно не назвала.

– Значит, на север – в сторону Стольбю?

Элионора нахмурилась.

– Всё зависит от того, где находишься, Альма. Если ты по другую сторону столицы, она, очевидно, будет на юге. Вас что, в школе не научили пользоваться картой и компасом? – Она демонстративно вздохнула. – Школьная система теней не перестаёт меня разочаровывать. Кому нужны эти иксы с игреками Габриэллы Грубель, если не можешь сориентироваться в реальном мире?

Альма так и представила себе, что сказала бы фрёкен Крилле, подслушай она, как Элионора критикует систему образования. Ух, стены бы задрожали, тут Альма не сомневалась!

Элионора подняла арий над головой, а затем протянула Альме.

– У любого ария сверху есть компас, – продолжала бабушка.

«Ага! – подумала Альма. – Так вот что это такое. Это не часы на крышке ария, а компас. А буквы КВ означают Клубок Времени!» Альма подняла арий и стала поворачиваться, пока стрелка не показала на две буквы. Она подняла взгляд и увидела абрис города точно впереди.

– Попробуем сегодня щёлкнуть? Я буду рядом, конечно, а ты щёлкай осторожно. Начинать лучше всего с малого.

Элионора протянула Альме руку. Альма взялась за неё уже привычным движением, но на этот раз пришёл её черёд щёлкнуть. Она сделала вдох, нащупала пальцами время, обхватила его поплотнее и щёлкнула.

Мир вокруг вдруг наполнился резкими звуками. Облака стремительно бежали по небу. Птицы носились, как мухи, молниеносно меняя направление и дёргая крыльями.

– ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? – прокричала Альма.

– Ты щёлкнула не в ту сторону, – усмехнулась Элионора рядом с ней. – Время ускорилось. Видишь? Теперь твоё время течёт медленнее, чем время мира вокруг.

Бабушка указала на аллею Эвельсёй, и Альма невольно засмеялась. Мир сошёл с ума. Она видела, как смешно семенят люди на перекрёстке. С холма они напоминали мышек. Альма видела отсюда даже паромный причал и то, как быстро плещется море, высоко поднимая брызги: вперёд-назад.

Элионора снова вытянула руку.

– Следи за большим пальцем. Палец на юг – быстрее. Палец на север – медленнее. Попробуем снова. Щелчок чёткий, уверенный. И тогда вернёшь нас к обычному времени.

Альма сделала, как велела Элионора. Точнее, думала, что сделала. Но когда она огляделась, большой разницы она не заметила. Время всё ещё шло слишком быстро.

– Не осторожничай так. Попробуй снова.

Альма нащупала время и щёлкнула опять. На этот раз сильнее. Все громкие звуки в раз оборвались. Альма вздохнула с облегчением.

– Слишком сильно, – сказала Элионора.

– Откуда ты знаешь?

– Уши, Альма! Твои глаза скоро приучатся понимать, какая скорость нормальна, когда щёлкаешь туда-сюда. Нас, людей, легко ослепить. А когда стемнеет, вообще ничего не увидишь. Но слух у нас куда лучше, и сейчас слишком тихо.

Элионора подняла руку и щёлкнула.

– Вот мы и в сейчасном. Слышишь разницу?

– Да, – ответила Альма.

Воздух снова наполнился звуками, в ушах зазвучал ветер, вдали затрепетал флаг на флагштоке. Теперь Альма поняла. Тишина, к которой она привыкла при нормальном течении времени, вовсе не была тишиной.

Альма щёлкала снова и снова. У неё уже пальцы заболели, когда Элионора наконец разрешила передохнуть.

– С этого дня очень важно, чтобы ты тренировалась в щелчке, без нити, конечно, когда меня нет рядом. Тренируй силу щелчков, пальцы должны чётко выучить, какой щелчок сильный, какой – слабый, а ещё какие оттенки находятся между этими двумя состояниями. Чтобы продвинуться дальше, Альма, щелчок нужно отточить до совершенства.

«С этим я справлюсь», – подумала Альма и ощутила необычную для себя уверенность. Она справится с щелчками. Ей вообще неплохо удавались игры, где нужна была твёрдая рука.

– Ну а теперь, – продолжала Элионора, – скажи мне, ты книгу прочла?

Наконец-то! Может, хоть сейчас они отправятся в Уифими? Альма вытащила книгу со дна рюкзака.

– Да! – ответила она. – Мне очень понравилось.

– Рада слышать, – широко улыбнулась Элионора. – Тогда пришло время моего важного вопроса. Как насчёт того, чтобы поучаствовать в ежегодном ислетании?

– Ежегодном ис... – Альма пару раз открыла и закрыла рот совершенно беззвучно. – Что значит... НЕТ! – сказала она неожиданно громко и твёрдо, будто только что ей кто-то рассказал окончание страшноватой истории.

– Что? – прищурилась Элионора. – Ты что, не хочешь свободно летать?

– Свободно летать? – ошеломлённо повторила Альма. – Как я могу свободно летать, если вообще летать не умею?

– После всего, что ты уже увидела, неужели ты думаешь, что это проблема? Дорогая моя Альма, все, кто сейчас летает, когда-то этому учились. И я не без гордости могу тебе рассказать, что ты происходишь – без ложной скромности! – из семьи выдающихся солнцеловов. Я говорю это совершенно серьёзно. Мы одни из лучших. – Элионора хитро улыбнулась. – И необходимость научиться летать для тебя – одна из наименьших наших проблем, Альма.

– А какие другие?

Элионора безрадостно вздохнула:

– Я смотрю, ты не привыкла сосредотачиваться на хороших новостях?

Когда они уселись на траву, Элионора продолжила:

– Ислетание состоит из трёх частей. Первая касается того, чем мы с тобой сейчас и занимались. То, как ты ищешь нить, щёлкаешь и перемещаешься по слоям времени. В этом ты уже преуспела.

Она сняла сумку с плеча.

– Вторая часть связана с умением ориентироваться, погодой и выживанием в диких условиях. Когда мы летаем с нашей обычной скоростью, очень важно учитывать погоду и ветер. Температура может резко упасть, внезапно может разразиться буря. Вторая часть ислетания нужна затем, чтобы юные солнцеловы научились читать погодные признаки, понимать погодные условия и знали, как себя вести в разных ситуациях. Было бы безответственно отпускать молодёжь в самостоятельные полёты без основательных познаний в этих сферах.

Элионора открыта сумку и достала из неё стопку книг.

– Многие из них разобрали бы за день, но я попросила Эрнта кое-что для тебя отложить.

Альма взяла стопку и почувствовала, как от её веса сердце уходит в пятки. Как же ей всё это выучить? «Просто и полно о метеорологии» была не тоньше её матраса.

– Важно, чтобы читать ты начала уже сегодня вечером. Тут, к сожалению, нигде дистанцию не срезать. Обещаешь их все прочесть?

Альма кивнула, но не знала, сможет ли такое обещание сдержать.

– Третья часть ислетания. К нему особо не подготовиться, но одно могу сказать точно: если хочешь с ней справиться – справишься. Арий изготавливается для каждого родившегося солнцелова. Но единственный способ получить свой – выдержать ислетание. Твой арий где-то лежит и ждёт тебя, Альма. И чтобы его получить, нужно пройти три проверки, а я тебе в этом помогу.

Альма смотрела на траву. Казалось, справиться с таким – очень сложно, это для кого-то другого, точно не для неё. Для кого-то посмелее. Она повернулась к бабушке и увидела, что та листает «Историю ислетания».

– А ты бывала в Уифими? – спросила Альма, чтобы переключить тему.

– Родилась там и выросла, – кивнула Элионора. – Всегда буду по нему скучать.

– Скучать? А почему ты переехала?

Альма спросила едва ли не с обидой. По описанию Уифими – лучшее место на земле.

Элионора сглотнула и отвернулась.

– В Уифими больше никто не живёт, город был разрушен.

Альма хотела спросить что-то ещё, но заметила, что глаза Элионоры заблестели.

– Извини, я... – Элионора поднесла ладонь к лицу и промокнула щёку рукавом блузки. – Вообще-то я уже привыкла говорить об этом без...

Она снова замолчала.

– Зато тебе хотя бы не приходится жить здесь, – попробовала приободрить её Альма.

– Но здесь же так хорошо! Разве тебе не нравится? – Элионора больше не выглядела расстроенной, скорее удивлённой.

Альма пожала плечами.

– Наверное, не хуже прочих мест, но и не лучше.

– Ты о чём? Из-за школы? Тебя там задирают? Что делают? Кто? – Вид у Элионоры был такой, будто она собиралась облететь все дома острова и хорошенько отчитать любого ребёнка, который только попадётся ей на глаза.

– Нет, нет, – миролюбиво сказала Альма. – Не задирают. Ну, не прямо.

Элионора нахмурилась.

– Не прямо? – она в упор посмотрела на Альму. – А отец что говорит?

– Симон? Ой, нет, – помотала головой Альма. – Только ему ничего не говори.

– Так Симон не знает... Альма, ты что такое говоришь? Твой собственный отец не знает, что тебе здесь плохо?

– Да не так всё плохо. Справляюсь. Симон, он... он старается как может. Мы только друг у друга и есть... я не хочу...

– Альма с этим надо что-то делать.

– НЕТ! – крикнула Альма, не успев взять себя в руки. – Извини, не хотела кричать, – сказала она уже тише. – Всё равно мы скоро переедем. Так что никакого смысла.

Элионора взяла её за руку. Альме показалось, что они снова сейчас куда-то полетят, но они просто сидели.

– Я ничего не скажу, – пообещала она.

И они продолжили сидеть, в тишине глядя на Эвельсёй.

Глава 12

Учитель на замену

– Меня зовут Вандер Самуэль Либлинг, сегодня уроки у вас буду проводить я.

Мужчина, стоявший за столом фрёкен Крилле в следующую пятницу, совсем не походил на высокую, тощую хозяйку класса. На фоне внушительной стопки книг рядом сам Либлинг казался приземистым. В отличие от фрёкен Крилле этот учитель выглядел довольно стильно. Светло-серый шерстяной костюм с красным узором, жилет в тон и шёлковый шарф, повязанный на шее.

– Доброе утро! – сказал он и сел за стол. – Можете звать меня Ван.

Ученики непонимающе переглядывались.

– Мы не можем называть вас «Ван», герр Либлинг, – сказала девочка по имени Хелена. Она всегда заговаривала первой, а замолкала последней.

– Почему?

– Нельзя же называть учителя по имени. – Хелена говорила тоном, не терпящим возражений, и Альма даже сбоку могла разглядеть её самоуверенную улыбку. – Вы учитель. Так нельзя.

Учитель поставил ботинок на стол и согнул ногу в колене. Альма ещё никогда не видела, чтобы учитель так стоял. Разве это вообще разрешено?

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Хелена Ахмель.

– Скажи мне, почему нельзя?

– Просто потому что нельзя. – Видно было, что к этому моменту Хелена уже совсем была сбита с толку.

– Хм, – улыбнулся учитель. – Хелена, ты ведь умная девочка. Слишком умная, чтобы делать что-либо просто потому, что так делается. Конечно, если тебе хочется называть меня герром Либлингом, можешь так и делать. Я предпочитаю «Ван», но давай не будем тебя смущать. Остальных это тоже касается. Называйте меня как хотите, в пределах вежливости, разумеется.

Он хлопнул в ладоши и потёр руки.

– Так, ну что же...

Продолжить он не успел, так как Хелена снова заговорила.

– Извините, герр Либлинг...

Учитель поднял голову и мгновение изучал Хелену, прежде чем ответить.

– Да, Хелена? – сказал он наконец.

– А где фрёкен Крилле?

– Заболела, – ответил он.

– Нет, не думаю.

– Помилуй... – выдохнул учитель. – Ты что же, обвиняешь меня во лжи?

– Просто... – Нотка сомнения всё же прозвучала в голосе Хелены. – Фрёкен Крилле никогда не болеет.

Её ответ как будто успокоил учителя.

– Ну, мне про это неизвестно. Я получил уведомление о том, что она заболела. И пока администрация школы располагает именно такими сведениями и из них исходит, что заменять её буду я. Впрочем, может оказаться, что ты права. Ради фрёкен Крилле надеюсь, что так оно и есть. Может, она солгала и устроила себе каникулы? После знакомства с тобой, Хелена, я понимаю, что отпуск ей бы не помешал.

В классе стало так тихо, что Альме показалось, будто все ученики затаили дыхание.

– Обществознание, – Ван повернулся и стал искать в стопке нужный учебник. – Да, вот. Кто мне скажет, на чём вы остановились?

Казалось, разгром Хелены напугал всех. Никто и слова не смел сказать.

– Ну же, ребята! – продолжал герр Либлинг. – Я не кусаюсь!

Он обернулся и улыбнулся всем и каждому.

– Может, ты?

Альма не сразу поняла, что он обращается к ней.

– Как тебя зовут?

Весь класс уставился на Альму. Возможно, они все так долго её не замечали, что и правда забыли, как её зовут, и теперь им самим было интересно.

– Альма.

– Альв... Ты не могла бы повторить чуть громче? Не расслышал.

– Альма, – повторила она ненамного громче.

– Отлично, Альма. Так скажи, пожалуйста, что вы изучали в последнее время?

– Парламент, – ответила та также тихо.

– Парламент! Отлично. На чём остановились? Что изучали на последнем уроке?

«Спроси уже кого-нибудь другого», – подумала Альма. В последние недели она в основном была погружена в свои мысли, а теперь ещё надо было прочесть все эти книги от Элионоры. Она уже даже не помнила, когда в последний раз была по-настоящему сосредоточена на уроке.

Учитель продолжал на неё смотреть, хотя Альма молчала. Она слышала, как другие ученики захихикали, к ней было приковано столько взглядов, что аж всё тело зачесалось. Можно было попробовать сказать что-нибудь наугад, но тогда был велик шанс сморозить глупость.

– Не знаю, – наконец ответила она.

Учитель медленно кивнул и поставил руки на бока. Альма уже пожалела, что не придумала ничего лучше. Но, к её величайшему удивлению, лицо Вана расплылось в широкой улыбке.

– Альма только что продемонстрировала нам большую мудрость, – сказал он классу. – Если не знаешь ответа, лучше всего это признать. Если бы все поступали так же, мир избежал бы многих напастей.

Он снова кивнул и повернулся к Хелене.

– Может, ты поможешь?

Приподняв бровь, она фыркнула и ответила:

– Парламент – орган, где принимают все законы и правила в стране. Там же находится штаб-квартира полиции, живёт и работает премьер-министр со всем кабинетом.

– Ну да, – согласно кивнул Ван. – Цитадель самой Габриэллы Грубель.

До конца урока учитель больше ни о чём не спрашивал Альму, и постепенно она успокоилась. Он сидел чуть сгорбившись, закинув ботинки на стол, и, похоже, мало сверялся с учебным планом и программой. Говорил всякие вещи типа: «А что вы думаете о том, что Грубель стала контролировать суды?» и «Вы должны думать своей головой! Вы молодёжь, без вас у нас нет будущего». Вандер Либлинг вообще мало был похож на учителя, а кульминацией стало то, как он перебил Хелену ещё до конца урока:

– А знаете что, ребята? Остановимся-ка мы на этом. – Он вытер со лба капельки пота. – Жизнь коротка, а день прекрасен. К тому же мне ужасно жарко.

– Вы что, серьёзно? – спросил мальчик по имени Отто, сидевший прямо за Альмой.

– Да не смотрите на меня так, будто небеса низверглись. Можно подумать, вы заключённые в тюрьме, а не ученики в школе.

Дважды просить не пришлось. Альма ещё подняться не успела из-за парты, как все уже выбежали из класса и ликующе помчались по лестнице во двор.

– Ну что, пойдём и мы? – спросил Ван.

Альма хотела сказать «нет». После той истории с обложкой учебника, с которой удружил ей Симон в первый день в школе, не хватало ещё сдружиться со странным учителем. Но что было делать?

– Да, пожалуй.

– Как, тебе кажется, я справился? – спросил Ван, когда они вышли в коридор.

– Хорошо.

– Приятно слышать, – улыбнулся он. – А то я волновался немного.

– Правда? – удивилась Альма.

Они спускались по лестнице. Шаги эхом разносились по этажам.

– А то! Надо было произвести впечатление на незнакомых людей. А двенадцатилетки – та ещё публика, скажу я тебе!

– Мне ли не знать, – пробормотала Альма.

– Так. – Учитель остановился и повернулся к ней. – Разрешишь дать тебе совет?

– Да, – удивлённо согласилась Альма, – буду рада.

– Не принимай близко к сердцу, что они над тобой смеются, – сказал он. – Ты должна собой гордиться, Альма Френг. Я вижу, ты девочка умная и тебе много есть, что дать этому миру.

– С чего вы взяли?

– О, – сказал учитель, поправляя на шее шёлковый шарф. – Я неплохо разбираюсь в людях. Когда ты сам низенький и чудной, этому быстро учишься.

Альма не знала, что на это ответить, кроме того, что она надеется, что фрёкен Крилле проболеет до конца года. Но говорить такое вслух было нехорошо, так что до выхода они спускались в тишине. Ван снова к ней повернулся.

– Выпархивай первая, – сказал он. – Я подожду. По школьному двору лучше с учителем не расхаживать.

Он моргнул, потом уселся на нижнюю ступеньку и достал из кармана блокнот.

– Увидимся!

– До свидания! – сказала Альма.

Она открыла дверь и вышла на тёплый двор, но мысленно осталась в школьном коридоре. «Выпархивай первая», – сказал он. Выпархивай. Совпадение?

Она повернулась, взялась за большую круглую ручку школьной двери и потянула на себя. Дверь поддалась, но Альма не успела спросить, что он имел в виду под этим словом: коридор был пуст. Учитель исчез.

Глава 13

Парламент

В субботу утром Альма проснулась рано. Огляделась. Стряхнула остатки сна. Она совершенно не помнила, что ей снилось или почему она так внезапно проснулась.

С Бёрре было труднее. Когда она попыталась его растолкать, он только хрюкнул во сне и перелёг. Но Альма не сдавалась. В этом доме один за всех, и все за одного, а субботний завтрак пёс проспать уж точно бы не хотел.

Аромат вафель они учуяли ещё на лестнице. Сколько Альма себя помнила, Симон всегда готовил вафли на завтрак по выходным. Если, конечно, можно было назвать вафлями то, в чём не было ни грамма сахара, а тесто получалось таким крутым, что приходилось его резать ножом.

Симон сидел с газетой за кухонным столом, доедая двойную вафлю безо всякой начинки. Альма остановилась и незаметно его рассматривала. Сходство определённо было. Узкое лицо, выдающийся нос, как у Элионоры, – только сейчас он стал бросаться в глаза. Было что-то неуловимое и в глазах, но разобраться хорошенько Альма не успела.

Она ещё не говорила с Элионорой о Симоне. Неужели он и правда солнцелов? В этом она сомневалась. Зачем кому-то выбирать жизнь заурядного человека, тени, если можно быть солнцеловом?

Симон будто прочёл мысли Альмы и оторвал взгляд от газеты.

– Кого я вижу, уже встала? – улыбнулся он.

– Бёрре проголодался, – ответила Альма и стала разглядывать потолок.

Она подумала, что разговаривать с Симоном стало труднее. По тому, как он себя вёл, было очевидно, что Симон понятия не имел, куда она тайком ходит каждую среду, но предательство Альмы будто сочилось из каждого их разговора, казалось, что отныне ни одно её слово не могло считаться правдой.

Симон повернулся к кухонной столешнице и стал раскладывать на тарелки вафли. Он уже давно отказался от попыток кормить Бёрре собачьим кормом.

– Слушай, – начал Симон, отрезая сыр, – я вообще-то как раз шёл тебя будить. Мне тут с работы позвонили. К нам в налогово-акцизный отдел доставили новый штамповочный аппарат, и в понедельник утром я уже должен знать, как проштамповывать им документы.

Он замолчал, будто его слов должно было хватить Альме, чтобы что-то понять.

– Конечно, всех сотрудников, отвечающих за отчёты и формы, созвали на срочное совещание, чтобы научить обращаться с аппаратом, – пояснил Симон.

Но Альма только непонимающе покачала головой.

– Я к чему веду, Альма: мне нужно на несколько часов в парламент – поработать.

– А, так вот оно что, – ответила Альма, чувствуя, как по лицу расползается улыбка. Она постаралась поскорее её стряхнуть, чтобы не выглядеть подозрительно. Так Симону нужно на работу! Значит, она останется одна и сможет делать – и читать – что захочет!

– Не знаю, на сколько это затянется, – продолжал Симон, ставя перед ней тарелку с вафлями на стол, но Альма его уже не слушала. Несколько часов на работе, да ещё паро́м... Симона почти весь день не будет! Одну из книг Элионоры она уже почти прочла, но впереди было ещё шесть, более тяжёлых и толстых, так что Альма выкраивала на них всё время, какое только могла.

От мыслей её отвлекло только поскуливание Бёрре. Симон поставил тарелку на пол перед ним, но бедный пёс разочаровался до глубины души. Он привык брать еду со стола. Альма собиралась запротестовать, но увидела вопросительное лицо Симона.

– Так что, порядок? – спросил он.

– Да, конечно, – осторожно ответила Альма.

– Ну и отлично, – Симон облегчённо выдохнул. – Выезжаем через полчаса.

Выезжаем... это что ещё значит? На что она только что согласилась?

– Уверен, тебе тоже любопытно будет снова посмотреть на Стольбю.

Неужели он предлагал ей поехать вместе? Раньше такого никогда не было! Вот невезуха! Раньше каждый раз, когда Симону приходилось выбираться на работу по выходным, Альма упрашивала его взять её с собой, но он ей неизменно отказывал, даже когда они жили в столице. И тут, когда впервые за двенадцать лет её долгой жизни возникло дело поважнее, он вдруг передумал?

– Заканчивай завтрак, беги наверх и переоденься. Нам надо успеть на паром!

– Но... – начала Альма.

Симон обернулся и посмотрел на неё. Надо сказать, что она останется дома. Ей нужно читать! Но что-то в Симоне заставило её промолчать.

– У тебя другие планы были? – спросил он.

Неужели ей послышалась в его голосе нотка сомнения?

Она вдохнула и покачала головой.

– Нет, просто радуюсь, – ответила Альма. – Стольбю! Будет весело!

Паром подошёл к причалу на чуть большей скорости, чем следовало бы. К счастью, Альма стояла на носу и успела ухватиться за перила, когда борт стукнулся о берег. Симон всегда любил вставать на носу. Ветер в волосах, брызги в лицо – что может быть лучше!

Альму уже ни ветер, ни брызги не радовали, но она всё равно послушно стояла на палубе возле отца и изображала на лице улыбку, будто это было лучшее место на свете.

Они вышли на конечной остановке парома. Альма осмотрелась. Она ещё никогда здесь не была. Над тротуаром возвышались серые кирпичные здания, у входов дежурили строгие охранники. Симон объяснил, что в этой части города находится большинство контор. А Альма про себя надеялась, что ей никогда не придётся работать в месте, где охранники такие свирепые.

Машину на этот раз с собой не брали. «По субботам не грех и прогуляться, подвигаться», – говаривал Симон. Они прошли уже немало, когда Симон остановился на крупном перекрёстке. На другой стороне улицы торжественно белело кирпичное здание. От тротуара ко входу вела широкая блестящая лестница, а по всей ширине фасада выстроились в безукоризненный ряд блестящие колонны. Парламент!

Картинка в учебнике обществознания не передавала всего его величия. Здание казалось одновременно и старинным, и современным благодаря элементам классицизма и сверкающему белому фасаду. На крыше развевался бордово-красный флаг. «ГГ» – значилось на нём золотыми буквами. Габриэлла Грубель.

Когда они пересекли площадь, Симон положил руку Альме на плечо.

– Внутри будь слегка осторожна, – предупредил он.

– Ты о чём?

– Не делай ничего... необычного.

«Необычного», – подумала Альма. Что он имеет в виду? Но Симон уж поспешил вперёд, и Альма едва поспевала за ним.

Вся лестница была изготовлена из сияющего белизной мрамора. Ступени такие начищенные, что Альме было неловко по ним ступать. Лестница вела к двери из тёмного дерева. Она была по меньшей мере раз в пять выше роста Симона. Интересно, для кого такие задумывались, – Альма никогда в жизни не видела, чтобы кто-то был выше её отца.

Пройдя в дверь, они оказались в помещении.

– Некоторым частям этого здания сотни лет, – тихо сказал Симон, будто они шли по церкви. – Когда Габриэлла проводила реконструкцию, она сохранила старинную планировку здания.

Они прошли к дверям поменьше. Здесь по обеим сторонам от двери сидели на страже два охранника в форме гвардии Грубель.

– Доброе утро! – поприветствовал их один.

– Доброе.

– Цель визита в парламент?

– Меня зовут Симон Френг, налогово-акцизный отдел, пришёл на обучение.

– А с вами кто? – спросил охранник.

– Это моя дочь, пришла со мной на работу.

Мужчина почесал нос и оценивающе осмотрел Альму с голову до ног.

– Давайте сюда удостоверение личности, впишу вас в журнал. Думаю, нет нужды объяснять, что парламент – не детский сад. Если она будет замечена за тем, что слоняется по зданию в одиночку или хоть как-то шкодит, выведем её – глазом моргнуть не успеете, потом ещё с органами опеки объясняться будете.

Симон молча кивнул, а Альма начала понимать, что он имел в виду на улице. Этот охранник был куда строже тех, которых она привыкла видеть на улице. Губы у него тонкие, как карандашная линия, а взгляд колючий и пронизывающий. Симон вытащил из бокового кармана бумажник. Выложил его на стойку, достал пропуск, охранник вставил его в считыватель и нажал на кнопку, после чего дверь открылась сама собой. Альма поспешила проскользнуть после Симона, через мгновение металлическая дверь снова захлопнулась за ними.

Альма ахнула. Внутри парламент напоминал бункер. Огромный зал перед ней обрамляли кирпичные стены – сюда не пробьётся ни лучика дневного света.

Однако было в интерьере ещё кое-что необычное. За исключением внешних стен всё было сделано из стекла. Стеклянные лестницы сходились крестами по периметру и над головой Альмы. Все двери и внутренние стены – тоже. Они будто попали в будущее.

За круглой стойкой сидел мужчина.

– Добрый день, – сказал он, не изменившись в лице.

– Добрый, – ответил Симон.

– Ваша встреча в кабинете отдела безопасности номер 25. Седьмой этаж, западное крыло. Лестница номер два и первый лифт налево.

Симон и Альма вышли из лифта и у двери наткнулись на женщину-охранника.

– Симон Френг? – спросила она и, не дожидаясь ответа, провела их в комнату. – Ребёнок должен подождать снаружи.

– Но... – пытался было возразить Симон.

– На этих встречах может быть озвучена секретная информация. Только для сотрудников с соответствующим допуском.

– Но мы же просто будем изучать новый штамповочный аппарат. К тому же А...

– Пренебрегаете госбезопасностью?

– Нет, нет...

– Хорошо. Девочка останется здесь.

Симон виновато поглядел на Альму.

– Это надолго, – сказал он.

– Сядь на лестнице и жди там, – непреклонно велела охранница.

С лестничной площадки на седьмом этаже обзор у Альмы был отличный. Она видела всё, что делается внизу, вплоть до круглой стойки администратора на первом этаже. Сквозь стеклянные стены можно было рассматривать ряды пустых переговорных комнат и кабинетов. Людей практически не было. Ясное дело, выходные. Альма тяжело вздохнула. Не так она себе представляла субботу.

Вдруг краем глаза она кое-что заметила. Повернулась и увидела солнечный зайчик, танцующий на белой спинке кресла чуть дальше по коридору. Сердце Альмы заколотилось. Это был не обычный свет лампы, в этом она была уверена.

Она с трудом сдержалась, чтобы не вскочить. Но... Альма обернулась на охранницу. Той нигде не было. Может, прошла в комнату вслед за Симоном? Шторки были задёрнуты. Внутрь не заглянуть. Альма чувствовала, как забурлила кровь. Неужели это был... арий? Здесь, в парламенте?!

Альма осторожно поднялась с лестницы и прошмыгнула в коридор, который вёл к кабинету с танцующим лучиком. Она снова заметила его на спинке кресла. Казалось, свет падал откуда-то с потолка. Надо рассмотреть поближе!

Альма всё дальше и дальше пробиралась по коридору. Теперь от кабинета её отделяло всего несколько метров. Сердце билось сильно, будто кто-то стучал в барабан.

Альма поравнялась с кабинетом. И почти сразу поняла, что именно она приняла за танцующий солнечный зайчик. В углу под самым потолком было маленькое оконце. Должно быть, осталось от первоначального здания. Металлическая окантовка заржавела, само стекло годами никто не мыл, но, когда Альма заглянула в окно, она увидела трепетавший на солнце бордово-красный флаг Габриэллы Грубель. «Ну конечно, – раздосадованно подумала она. – Откуда в парламенте взяться арию!» Просто лучик света пробивался через старый оконный проём. Она разочарованно покачала головой.

Альма вернулась на лестницу, никого не встретив. Она села на ступеньку и мысленно себя отчитала. Что на неё нашло? Подумать только, а если бы охранница вышла... Нет, теперь уж точно ни с места и ждать Симона!

Она посмотрела сквозь перила на первый этаж. И как заставить время тянуться не так медленно?

Альма сложила руки на коленях. А потом радостно улыбнулась. Ну конечно! Можно потренироваться в щёлкании, как и обещала Элионоре. Может, ещё удастся сделать этот день не таким уж бесполезным.

Альма принялась за дело. Сильный щелчок, слабый. Снова к сильному в несколько приёмов. «А у меня уже неплохо получается», – довольно подумала про себя она.

И вдруг услышала на лестнице шаги. Перед ней вырос охранник. Широкоплечий, высокий, с непроницаемым выражением лица. Альма подумала, специально ли их этому учат для работы в парламенте, и вдруг поняла, что охранник не проходит мимо. Он специально остановился прямо перед ней. Казалось, он явно спешил к ней.

Альма уловила движение за своей спиной и повернулась. Сверху по лестнице к ней спешили ещё несколько охранников. Они так растянулись, что даже перекрыли лестницу. Когда она снова повернулась, оказалось, охранников перед ней было уже трое. Откуда они взялись?

– Ты! – прогрохотал первый.

Альма открыла было рот, но не смогла издать ни звука.

– Это ты тут щёлкала? – продолжил он.

Секунду Альма соображала, что он имеет в виду. Потом закивала так быстро, как только могла.

Охранник поднёс запястье к лицу.

– Просто маленькая девочка, – сказал он куда-то в бордово-красный рукав. Видимо, где-то там в мундире был вшит скрытый микрофон.

Он опустил руку и приблизился на шаг, потом присел перед ней на корточки и посмотрел прямо в глаза.

– В здании парламента строго запрещено щёлкать, – сказал он.

– И-и-извините, – прошептала Альма.

Охранник поднял руку. Альма на мгновение подумала, что он собирается её ударить, и отстранилась назад, но тот просто опустил что-то в нагрудный карман. Альма не поняла что, но карман после этого стал топорщиться.

– Насколько мне известно, ты тут с отцом?

Альма снова кивнула.

– Он должен был объяснить тебе правила. Никаких щелчков. Запрещено. Чтобы больше такого не было.

Охранник кивнул, а затем коротко свистнул. Видимо, это был знак остальным, потому что в то же мгновение они повернулись и исчезли.

Альма глубоко вдохнула. Что сейчас произошло? Сначала она подумала, что её заметили, когда она пошла искать арий. Но нет, дело было именно в щелчках. Мозг лихорадочно работал. Здесь запрещено щёлкать. Связано ли это как-то с солнцеловами?

– Ну как, порядок? – откуда ни возьмись рядом появился улыбающийся Симон. – Извини, что так долго.

Альма поискала глазами охранников, но рядом уже никого не было. К счастью.

– Ищешь кого-то? – спросил Симон.

– Нет, я... да просто послышалось что-то.

– Ну что, я готов! Что скажешь, если займёмся чем-нибудь интересным? Только мы вдвоём!

– Чем-нибудь... интересным? – Альма ещё была в замешательстве и старалась говорить помедленнее, чтобы скрыть дрожь в голосе.

– Да, мы же давно вместе не были в Стольбю! Дальше по улице есть Музей естественной истории. Или можем пойти на колесо обозрения, посмотрим на город с высоты! Нет, постой-ка, лучше пойдём в сад Хеффрема! Хочешь покататься на лодке?

От широкой, уверенной улыбки отца Альме стало спокойнее.

– Сад Хеффрема – отлично! – сказала она.

Они бок о бок вышли из лифта, и у Альмы появилась надежда, что никто не скажет отцу, что случилось, пока он был на встрече. Охранники явно были заняты другими делами. Вдруг со скрипом отворилась металлическая дверь. Широким уверенным шагом порог переступила женщина. Пока она шла через зал, за ней, как плащ, развевалось длинное чёрное пальто. На ней было шёлковое платье, а волосы собраны в лежащую на плече косу. Она шла так прямо, что казалось, будто её голову удерживают невидимые провода, тянущиеся с потолка.

Симон остановился и схватил Альму за плечи. Он оттащил её, поставив за собой. Альма продолжала выглядывать из-за его спины. Женщина производила впечатление силового поля, от которого невозможно отвести взгляд. Это была премьер-министр, Габриэлла Грубель.

– Позвоните Абиэлю и отмените встречу в три часа, – скомандовала Габриэлла семенившему рядом охраннику. – И скажите Францу, что я полагаюсь на него и его работу, но отправьте кого-нибудь за ним наблюдать.

Габриэлла как раз проходила мимо Симона и Альмы, как вдруг внезапно остановилась и повернулась.

– Распорядитесь принести обед мне в кабинет.

Охранник кивнул и вписал что-то в записную книжку. Габриэлла уже собиралась идти дальше, как вдруг заметила Альму.

Мгновение они смотрели друг на друга. Габриэлла и Альма. От взгляда премьер-министра у Альмы перехватило дыхание. Затем Габриэлла коротко кивнула и пошла дальше.

Глава 14

Сад Хеффрема

Отец и дочь шли к саду Хеффрема – парку, который протянулся на несколько кварталов, с большим озером в центре. Озеро с парочкой мостиков окружали кафе, весь парк в разных направлениях пересекали дорожки.

Альма и Симон зашли в парк через кованые ворота. Светило солнце, люди в парке наслаждались хорошей погодой. Даже несколько патрульных гвардейцев Грубель засучили рукава форменных рубашек и улыбались весеннему солнцу.

Но Симон шёл прямиком к белой лодочной станции на берегу озера. Вывеска над входом гласила: «Аренда лодок». Симон позвонил в колокольчик на подоконнике, вежливо побеседовал с человеком за прилавком, и они пошли за ним к причалу за домиком.

Они взяли напрокат вёсельную лодку из блестящего коричневого дерева. Альма, как обычно, уселась на корме. Симон привычным движением сделал размашистые гребки, Альма посмотрела на блестевшие на солнце вёсла.

– Габриэлла красивая, – сказала Альма, которая думала об этом от самого парламента. Почему-то это показалось ей неожиданным.

– Не говори так, Альма, – строго сказал отец.

– Почему?

Симон дышал в такт гребкам.

– От тебя она комплиментов не заслуживает.

Альма огляделась. О Габриэлле Грубель так не говорили. Альма слышала, что у неё глаза и уши повсюду, что бы это ни значило. К счастью, на озере больше никого не было. Альма наклонилась поближе к отцу.

– Тогда почему ты работаешь у неё, если она тебе не нравится? – спросила она вполголоса.

Симон перестал грести.

– А ты думаешь, еда в холодильнике и вещи у тебя в шкафу бесплатные?

Альму напугал его суровый тон. Она покачала головой. Симон втянул вёсла на лодку и сложил руки на коленях. Альма хотела что-то сказать, но не нашла что. Лодка тихо скользила по воде, а они сидели в тишине и слушали, как вода слегка плещется о борта.

– Когда я был в твоём возрасте, мне нравилась гребля, – сказал вдруг Симон. Альма подняла голову и посмотрела на него. Симон никогда не говорил о своём детстве.

– Правда? – спросила она осторожно. Она боялась спугнуть это вдруг нашедшее на отца настроение.

– О да! Садился за вёсла при любой возможности. Родители записывали меня на соревнования, но мне нравилось грести просто для удовольствия. Больше всего я любил разогнать лодку как следует, а потом поднять вёсла и позволить лодке нестись вперёд, а самому просто сидеть и слушать плеск воды. Не лучшая тактика на соревнованиях, как ты понимаешь.

Лодка стала медленно кружиться, и Альма набрала в грудь воздух.

Раз уж он сам завёл разговор, нельзя было не воспользоваться возможностью.

– Женщина, которая приходила... это твоя мать?

Симон повернулся к Альме. Выглядел он грустным, и, когда улыбнулся, в глазах его улыбки не было.

– Да, – ответил он. – Мы... мы больше не видимся. Это к лучшему, что у нас не осталось ничего общего.

– Но она так не думает.

– Ты о чём? – резко спросил Симон. – Ты что... ты с ней говорила? Я же сказал...

– Нет, – прервала его Альма. – Не говорила, – солгала она. – Но раз она сама пришла и хотела поговорить с тобой, видимо...

– Нет, Альма, – оборвал её Симон. Он нарочито посмотрел на часы. – Пора нам домой двигать.

По дороге домой Симон непрерывно что-то рассказывал. Сначала о разных породах деревьев, которые мог рассмотреть по сторонам, потом о численности рыб в окрестных водах. Для самого себя он был необычайно разговорчив, и Альма подозревала, что он просто хотел избежать расспросов об Элионоре.

Глава 15

Крувулевы часы

В понедельник утром фрёкен Крилле снова сидела за своим столом. Но Альма подумала, что она сама на себя не похожа. С того момента, как она вошла в класс, и до того, как все расселись по своим местам, она сидела, молча глядя на стол. От её поведения все как-то притихли и выжидающе переглядывались.

Внезапно фрёкен Крилле откашлялась, так что весь класс вздрогнул.

– Кто, – начала она, медленно подняв взгляд от стола на класс, – ставил ногу на мой стол?

Её длинный белый палец указал на отпечаток подошвы. «Учитель!» – подумала Альма, но ничего не сказала.

– Ага. В мушкетёров поиграть захотелось. А ну-ка встали все! Я вам сейчас расскажу о преданности. Преданность, дети, для рохлей. А настоящие смельчаки не боятся указать на того, кто что-то натворил. Отто, это ты сделал? – Фрёкен Крилле указала прямо на одну из первых парт. – У тебя виноватый вид.

Отто нервно заозирался.

– Н-н-нет, фрёкен Крилле.

– Подойди сюда.

Отто медленно поднялся.

– Снимай ботинок.

– Б-б-ботинок?

Он нагнулся и стал развязывать шнурки. Получалось медленно, потому что руки у Отто дрожали. Наконец он справился и протянул беговой кроссовок фрёкен Крилле.

– Да не надо мне его давать! Приложи его к столу, вот и посмотрим, кто здесь говорит правду, а кто маленький лгунишка...

Казалось, Отто был рад получить точные указания и буквально подскочил к столу. Оказавшись рядом, он наложил свой ботинок на след, фрёкен Крилле внимательно их сличила, но и она, и весь класс видели, что ботинок слишком мал.

– Понятно, – сказала она. – Садись на место.

Отто поспешил к своей парте. Класс молчал.

– Если никто не решится встать и сделать, что требуется, а именно указать на одноклассника, у нас не останется выбора, кроме как поднимать каждого, одного за одним, и сравнивать обувь с отпечатком. Рано или поздно виновник отыщется.

– Это был ваш заместитель, фрёкен Крилле, – кашлянув, сказала Хелена.

– Заместитель? Какой ещё заместитель?

– Который приходил в пятницу. Это он поставил ботинок на стол.

– Заместитель, который приходил в пятницу? – повторила фрёкен Крилле с сарказмом, строго уперев руки в боки. – И когда же он успел к вам прийти, по-твоему, позволь спросить? Сейчас девять утра.

– Э-э, да, девять, но это сегодня. Но он приходил в пятницу. А сегодня понедельник.

– Поне... какой же сегодня... Хелена, ты что, смеёшься надо мной?

– Вовсе нет! – ответила Хелена почти извиняющимся тоном. – Вас не было в пятницу, поэтому нам поставили замену. Потом были выходные, ну а сейчас понедельник.

Фрёкен Крилле открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Взгляд её заметался по классу, ни на чём не задерживаясь, пока она не решилась всё же заговорить.

– Это объясняет... – начала она, но снова замолчала.

Класс во все глаза смотрел на учительницу.

– Что ж... – сказала она наконец, прочищая горло. – Вы почему до сих пор не открыли учебники, позвольте узнать? Урок давно начался.

Весь оставшийся день фрёкен Крилле выглядела растерянной. Она глубоко погрузилась в свои мысли. Альма внимательно изучала её при любой возможности. Ясно было, что Крилле потеряла счёт дням. Могла ли... могла ли эта путаница со временем быть делом рук солнцеловов?

Нет. Альма отмела эту мысль, не успев её даже толком обдумать. Не надо совершать ту же ошибку, что и с солнечным зайчиком в парламенте. Мир не вертится вокруг солнцеловов, как бы Альме того ни хотелось.

А к концу учебного дня нашлось и логичное объяснение.

– На выходных у меня был жар, – внезапно сказала фрёкен Крилле, – так что дни и правда немного смешались в моей голове сегодня утром. Да, да, и на солнце бывают пятна.

Альма по-своему воспользовалась растерянностью фрёкен Крилле и наскоро прочитала параграф о парламенте в учебнике обществознания. Ничего о запрете щелчков! Что же это за тайный запрет такой? К счастью, до встречи с Элионорой оставалось всего два дня. Альма была уверена, что у бабушки ответы найдутся.

* * *

После обеда Альма пришла к озеру Навальванн. Элионора уже поджидала её. Альма едва могла думать о чём-либо кроме щёлкания и охраны в парламенте, но не успела она спросить бабушку о запрете, как Элионора заговорила первой:

– Как сегодня в школе?

– Э-э, неплохо.

– Уверена? – спросила Элионора, чуть подняв бровь. – Никто не задирает?

– Да меня и не задирают, – ответила Альма. – Просто не особо разговаривают.

– Хм! – фыркнула Элионора. Она уже собиралась сказать что-то ещё, но Альма её опередила.

– Чем сегодня займёмся? – широко улыбнулась она, выжидая, пока Элионора вернётся из своей задумчивости.

И, видимо, это подействовало, потому что напряжённое лицо бабушки вскоре прояснилось.

– Сегодня снова кое-куда полетим. Прежде чем начнёшь летать сама, тебе кое-что понадобится. Бери меня за руку!

В третий раз за короткое время Альма оказалась в Стольбю. Элионора полетела через район, где Альма когда-то жила, так что теперь они скользили по знакомым переулкам, выложенным неровным булыжником, и мимо невысоких многоквартирных домов.

Они приземлились в небольшом переулке. Как только Элионора щёлкнула, Альма выбежала на основную улицу.

– Улица Миддельтрофф!

– Верно, – сказала Элионора. – Идём за мной.

Элионора устремилась вперёд так быстро, что Альма едва за ней поспевала. Улица была забита кафе и магазинами. Из-за вешалок с одеждой, столиков и стульев на тротуарах было не протолкнуться, так что Элионоре и Альме пришлось свернуть на дорогу. Они остановились перед большой изгородью с коваными воротами по центру. Раньше Альма не раз проходила мимо этих ворот, но никогда не задумывалась о том, что там за ними. Сейчас же Элионора уверенно взялась за ручку и открыла калитку, будто проделывала это множество раз. За изгородью оказался белый дом. Двухэтажный, ухоженный, свежевыкрашенный.

Они прошли к дому по узкой мощёной дорожке. Элионора, не постучав, вошла в дверь. В передней комнате их встретил симпатичный мальчик, немного старше Альмы.

– Добрый день! Могу я вам помочь? – вежливо осведомился он.

– Мы ищем часы, – ответила Элионора.

Мальчик оглядел Альму, потом снова посмотрел на Элионору.

– Часы, вы сказали? У нас их много. Вы ищете какие-то особенные?

Элионора осмотрелась, прежде чем ответить.

– Такие, которые показывают все виды времени.

Мальчик кивнул.

– Прошу за мной.

Они прошли за ним в другой конец комнаты.

– Встаньте, пожалуйста, здесь. Точно на метках.

Альма повторила за Элионорой и встала на одну из круглых чёрных меток на полу. Какое-то мгновение они просто стояли, все трое в ряд. И тут, безо всякого предупреждения, пол исчез. Не успела Альма открыть рот, чтобы закричать, как в тот же миг почувствовала под ногами что-то мягкое. Она внезапно оказалась в большом мягком кресле.

Альма осмотрелась. Люк в потолке над ней уже закрывался. Они оказались в подвале. Впрочем, он больше походил на землянку, вырытую под домом. Никаких окон, только неровные земляные стены, пол и потолок. А вот освещено помещение было хорошо благодаря таким же круглым сосудам с солнечными лучами, которые висели в библиотеке Эрнта. Увамы. Альма вдохнула сырой воздух. Они что, были в тайном прибежище солнцеловов?

Тут же стояли в ряд ещё несколько кресел, Элионора и мальчик приземлились в свои рядом с Альмой. Бабушка положила руку на ладонь Альмы и щёлкнула. Последовал ещё один щелчок, мальчик вскочил с кресла и бросился к Элионоре.

– Элла! – воскликнул он. Они тепло обнялись. – Сколько лет, старый друг!

– Это я-то старая?! – Элионора положила руки ему на плечи. – Ха! Как язык-то поворачивается!

Она снова его обняла с широкой улыбкой.

– Прошу прощения, Авир. В последнее время дел было много, как никогда.

Она ласково потрепала его по щеке.

– Скажи Кире и Самаю, что я приду навестить их, как только смогу. А у тебя самого как? Не знала, что ты теперь здесь работаешь.

– Всего несколько дней в неделю после школы.

Они снова стали обниматься, и тут Альма подумала, что сидит так уже слишком долго. Она осмотрела комнату внимательнее. Вдоль стен стояли несколько стеклянных шкафов, но что в них – не видно. Она оперлась на подлокотники и подтянулась, чтобы сесть повыше.

В ближайшем шкафу были уложены в ряд синие бархатные подушки, а на них лежали различные часы. Многие были украшены золотом и кожей. Но Альма быстро заметила, что большинство – необычные. Хотя у всех были и ремешки, и пряжки, как у обыкновенных часов, таких циферблатов Альма ещё никогда не видела. Наверху, там, где обычно располагается «12», написано «0». Ниже по обеим сторонам шли мелкие цифры, доходящие до «32» в самом низу. На левой половине перед ними стоял минус, а на правой – плюс. На этих удивительных часах была лишь одна стрелка, но и та, судя по всему, не двигалась.

– Смотрю, ты уже нашла крувулевы часы?

От неожиданности Альма слегка подпрыгнула и резко повернулась. Рядом возник широко улыбающийся мальчик.

– Меня зовут Авир, – сказал он, протягивая руку.

Альма взяла её и почувствовала, как тот пожал ей ладонь крепко, но не больно.

– Не выбирай слишком вычурные, – сказала Элионора. – Внимания лучше привлекать поменьше.

– Выбрать? – Альма обвела часы глазами и посмотрела на бабушку. – Хочешь сказать... у меня тоже такие будут?

Элионора кивнула.

– Считай это одним из подарков на те дни рождения, что я тебе задолжала. Хотя, конечно, и не бог весть какой.

Тёмно-зелёная кожа мягко облегала запястье, а стекло циферблата так красиво блестело в свете увамов, что Альма не могла сдержать улыбку.

– Это крувулевы часы, – гордо сказал Авир. – Изобретение моей пра-пра-пра-пра-пра-прабабушки. Да, кажется, так. Разве что ещё раз «пра». Трудно не запутаться!

Он улыбнулся Альме.

– Они стали, да и до сих пор являются, одним из крупнейших и важнейших изобретений солнцеловов.

– Авир происходит из одной из старейших династий солнцеловов, Крувулев.

Авир кивнул.

– Первые крувулевы часы были гигантскими. С места на место их передвигали аж восемь солнцеловов. Но уже тогда стало понятно, что это открытие изменит мир навсегда. Старая бабка Крувуль была малость с прибабахом, по-видимому, это у нас в роду... – он слегка усмехнулся. – Очень уж она любила те часы. Дошло до того, что она ни на минуту с ними не расставалась. Отказывалась отходить от них, даже когда их переносили. Вместо этого она надевала капитанскую фуражку, взбиралась на часы, как на капитанский мостик, и выкрикивала приказы, которые никто понять не мог. «Отдать швартовы!» «Лево руля!» «Айсберг по курсу!»

Альма громко рассмеялась.

– Так что я не шутил, говоря, что у Крувулев есть чудинка в крови. Но, надо признать, она всё равно была доброй женщиной. Всё, что она зарабатывала на изобретении, пошло в фонд помощи детям-солнцеловам, оставшимся без родителей. А денег было немало. Фонд и сегодня существует, и он приобрёл огромное значение после Затемнения.

Похоже, взгляд у Альмы стал непонимающим, поэтому Авир нервно покосился на Элионору и продолжил:

– Ну, ты же знаешь...

– Знаю что?

– Об этом можно и позже, – натянуто улыбнулась Элионора. – Авир, лучше расскажи девочке, как ими пользоваться.

Авир с сомнением смотрел то на Альму, то на Элионору, но потом всё же вытянул ладонь с часами так, чтобы они оказались ровно между ним и Альмой.

– Они улавливают твою нить времени, – сказал он, указывая на стрелку. Она неподвижно указывала на «-11» на левой стороне циферблата. – Когда ты щёлкаешь, стрелка точно указывает, как быстро или медленно идёт твоё время по сравнению с сейчасным. Сейчасное и обозначено нулём. – Авир указал на «ноль» вверху циферблата. – Я пока не понял, как много Элионора успела тебе рассказать, но сейчасное время и есть то, в котором живёт большинство людей. Теневое время.

– Это я уже поняла, – гордо ответила Альма.

– Если прищёлкнешь свою нить идти помедленнее, чем обычно, стрелка пойдёт назад, покажет отрицательные числа на левой половине, как сейчас. Можно щёлкнуть, чтобы шло быстрее, тогда она сдвинется вправо. Часы позволяют соблюдать точность, но самое важное – с ними найти дорогу в сейчас намного легче. Просто смотри на стрелку и щёлкай так, чтобы стрелка встала ровно на ноль.

– Проще говоря, Альма, – вмешалась Элионора, – с этими часами невозможно затеряться во времени. Ты всегда будешь знать, с какой скоростью тянется твоя временная нить и как вернуться обратно.

Авир кивнул и продолжил:

– Постепенно ты научишься сама чувствовать, что означает каждая цифра, то есть насколько быстро или медленно тянется нить. Но некоторые цифры особенно важны.

Он поднял руку и указал на «-10».

– Когда стрелка находится здесь, ты будешь двигаться настолько быстро, что другие люди не смогут тебя видеть. Иными словами, когда стрелка показывает на 10 или меньше, ты невидима. Хочешь что-то спросить, Альма? Выглядишь озадаченной.

– Я вот о чём думаю, – неуверенно сказала Альма. – Почему, собственно, мы движемся быстрее, если время идёт медленнее?

– Ага, очень хорошо понимаю твоё замешательство, – кивнул Авир. – Представь себе обычные часы. Если секундная стрелка только что передвинулась, до скольких ты успеешь досчитать, пока она не двинется снова?

– Просто считаю, как обычно? – спросила Альма. – Ну, наверное, до трёх или четырех.

– Да, где-то так, – ответил Авир. – Если заставить нить тянуться медленнее, успеешь досчитать до десяти за эту секунду. У тебя в ней как будто появляется больше времени. А теперь представь, что нить потянется гораздо медленнее. И тогда секунды хватит, чтобы досчитать до 50 тысяч или полумиллиона. А теперь подумай, сколько всего можно успеть за то время, что будешь считать до полумиллиона. Поэтому и кажется, что всё вокруг замирает – просто ты можешь двигаться гораздо быстрее всего того, что тебя окружает. – Авир перевёл дыхание. – Понятнее стало?

Альма кивнула. И правда стало.

– То же самое происходит, если мы решим заставить нить тянуться быстрее, – продолжил Авир. – Тогда у тебя времени становится меньше, и ты движешься медленнее.

– А разве не наоборот должно быть? – спросила Альма. – Так же было бы проще.

Авир вздохнул.

– Увы, законы природы не я придумал. Просто придётся это принять, считай, как явление природы.

Он улыбнулся и посмотрел на крувулевы часы Альмы.

– Хорошо сидят?

– Да, очень!

– Можно подтянуть или ослабить ремешок.

Она покачала головой:

– Нет, всё... всё прекрасно.

– Ну хорошо! И последнее. – Авир наклонился поближе. – Видишь вот это?

Он указал на кнопочку на внешнем ободке циферблата.

– Нажми.

Альма нажала на маленькую кнопку размером не больше горошины чёрного перца. В тот же миг циферблат разделился посередине и перевернулся. Теперь это были самые обычные часы, показывающие самое обычное время.

– Ух ты!

– Да, круто! – Голос Авира наполнился гордостью.

– В моё время такого не было, – сказала Элионора. – Пришлось несколько лет копить, чтобы купить лучшие крувулевы часы, которые только были. Тяжёлая металлическая бляха, которая ещё и останавливалась, стоило пойти дождю. Сама представляешь, насколько неудобно ими было пользоваться. Я помню твою маму, Авир. Намучилась она с ними на ислетании, бедная. Дожди в тот год зарядили жуткие.

– Уж поверьте, я эту историю наизусть знаю. Мы же встретимся на ислетании в этом году? – Он вопросительно посмотрел на Альму.

– Конечно, – ответила за неё Элионора. – Альма полетит.

Авир улыбнулся.

– Полетит! – повторил Авир. – Надо же! Так волнительно! Я тоже! – Он подался вперёд и практически прошептал Альме на ухо.

– Провалился в том году, понимаешь?

– Ты провалился? – Альма была поражена.

Авир усмехнулся.

– Ну не совсем. Переволновался просто. Выбыл на последнем раунде, – покачал он головой. – Постарайся не слишком нервничать, вот мой главный совет. Немного поволноваться можно, конечно. Но что б меня, справляются же некоторые и с первой попытки, а это, как правило, те, кто умеет сохранять холодную голову. Но с таким наставником, как Элионора, у тебя отличные шансы!

Альма почувствовала, как кожа по всему телу вдруг стала липкой, будто в комнате резко стало очень жарко. Не слишком нервничать? Да у неё от одной мысли об ислетании всё тело в жар бросает.

– На следующей неделе начнём полётные тренировки, – сказала Элионора.

– А кстати, вы уже слышали о дополнительных мерах безопасности в этом году? – спросил Авир. – Мне папа вчера рассказывал.

Вид у Элионоры был озадаченный.

– Серьёзно?

– Многие теперь вообще боятся собираться. Гвардия Грубель рыщет с удвоенной силой. Габриэлла уверена: кто-то за ней явится и заберет её.

Гвардия Грубель? Альма встрепенулась. Габриэлла? Это они про премьера говорят? Что-то здесь не так! Всё, что Элионора ей рассказывала, было тайной, в парламенте запрещено щёлкать, а теперь ещё выясняется, что солнцеловы опасались гвардии Грубель. Так солнцеловы что, вне закона? Альма взглянула на бабушку. Она вовсе не выглядела преступницей – безукоризненно отглаженные брюки, аккуратная причёска. И вообще, она же бабушка! Бабушки обычно законопослушны! Альме нужны были ответы, и как можно скорее. Вот как только они останутся одни, так сразу все вопросы и задаст.

– Вот значит как... – задумчиво протянула Элионора.

– А ты будто и удивлённой не выглядишь. – Авир приблизился к ней на шаг. – Ты что-то знаешь?

Элионора неопределённо качнула головой. Авир открыл было рот, но бабушка его опередила.

– Нам пора. Но пока мы ещё здесь, хочу приглядеть себе новый ремешок, мой по краям изнашивается.

Элионора исчезла в проёме.

– Страшно рад был наконец познакомиться с тобой, Альма, – сказал Авир. – Я о тебе наслышан. Элла нам почти как член семьи, и ты теперь тоже. А я всегда о сестре мечтал! – улыбнулся он.

Альма хотела ответить какой-нибудь взаимностью, но она на самом деле знать не знала ни про Авира, ни про его родителей до этого момента. Но если Авир мечтал о сестре, неважно, кем он был и откуда. Она только рада!

– Слушай, ну Элионора небось тебя муштрует, а? Слишком много всего, да?

– Пожалуй, – негромко ответила Альма, чтобы не ляпнуть чего-нибудь невпопад.

– Я тебя понимаю, – сказал Авир и обнял её. – Элионора рассказывала, что Симон растил тебя в теневом мире. А ислетание тебя пусть не пугает, – сказал он уже тише ей на ухо. Голос его теперь изменился. Никакого паясничания, бахвальства в нём больше не было. Теперь Авир говорил спокойно и серьёзно. – Не говори никому, но в том году я до чёртиков боялся, готовился днями и ночами. Делал вид, что мне всё ни по чём, но, честно говоря, не мог толком спать несколько недель перед ислетанием. Боялся, что все будут смеяться, если я провалюсь. Ну я и провалился. Но никто не смеялся, да и вообще ничего страшного не случилось.

Он серьёзно посмотрел на Альму:

– Что бы ни было, ничего страшного не случится. Так ведь?

– Спасибо, – ответила Альма, которая была бы рада обнимать его и дальше.

– О чём болтаете? – подозрительно спросила Элионора.

– Об ислетании, – беспечно ответил Авир. – Уверены, что всё пройдёт гладко.

– Рада слышать, – сказала Элионора. – Авир, не посмотришь, как там, чисто? Пора нам назад.

Глава 16

Площадь Префьюмс

Вскоре они снова оказались на улице Миддельтрофф, но Элионора прошла мимо переулка, где они приземлились, и остановилась, лишь дойдя до площади Префьюмс, откуда рукой подать до квартиры, где раньше жила Альма. На площади в кафе было полно людей.

– Ну что, готова опробовать новые часы? – Глаза Элионоры заблестели.

– Здесь? – растерялась Альма. – Но тут же... полно народа.

Элионора кивнула.

– В этот раз можно, – прошептала она. – Как раз очень наглядно: посмотреть, как меняется время, когда вокруг много людей. Вот теперь ты действительно всё поймёшь. Нажми на кнопочку, которую тебе показал Авир.

Альма сделала, как велела Элионора, и циферблат тут же перевернулся обратно: снова показались цифры от 0 до 32.

Элионора огляделась в толпе, будто кого-то высматривала. Затем положила руку на плечо Альмы.

– Щёлкай, – разрешила она.

Альма кивнула, набрала в грудь побольше воздуха, нащупала нить кончиками пальцев. И... щёлкнула.

Все вокруг тут же замерли на месте. Будто мир поставили на паузу. Даже листья на дереве, которые трепетали на ветру рядом с Альмой, застыли неподвижно, будто кто-то подвесил их к небу за ниточки.

– Впечатляюще! – вырвалось у Элионоры. – Щёлкать ты наловчилась! Что говорят крувулевы часы?

Альма опустила взгляд на запястье.

– Минус девять, – ответила она. – Это хорошо?

Элионора громко рассмеялась.

– Хорошо? Альма, да это всего на два уровня меньше полётной скорости. Ты настоящий самородок!

«Самородок», – подумала Альма. Если бы это слово было материальным, она бы взяла и завернулась в него.

– А теперь, пользуясь случаем, осмотрись. Мы за этим и пришли.

Альма посмотрела на женщину, оказавшуюся ближе всего. В руках у неё был бумажный пакет с овощами, волосы разметал ветер. Альма приблизилась. Она едва удержалась от того, чтобы не потрогать окаменевшее тело.

– Но они же замечают это? Что время замедлилось... – спросила Альма.

– А в этом-то всё и дело. Для них время идёт с обычной скоростью. Для этой женщины прошла всего стотысячная доля секунды с тех пор, как ты щёлкнула. Это наше время изменилось. Помнишь, что сказал Авир? Когда мы ускоряем собственную временную нить, мы получаем больше времени, чем те, кто двигается в сейчасном.

«Да уж, – подумала Альма. – Какие же запутанные все эти временные штуки! Даже для самородка».

– Ш-ш-ш! – вдруг прошипела Элионора, почти не размыкая губ.

– Что...

– Делай что говорю. Быстро! Возьми меня за руку.

Она говорила тихо и быстро, и Альма поняла, что Элионора что-то заметила. Она взяла за руку бабушку, которая за неподвижными фигурами будто видела что-то, чего не замечала Альма.

Не выпуская руку Альмы, Элионора наклонилась и незаметно щёлкнула где-то за ногой. Внезапно засигналил автомобиль. Альма вздрогнула. Площадь Префьюмс снова наполнили голоса. Люди улыбались и смеялись, а Альма не могла пошевелиться от страха.

Элионора повернулась к ней. Затем присела, чтобы смотреть ей прямо в глаза. Напряжённой сосредоточенности на лице как не бывало. Теперь она широко улыбалась, только как-то странно, натянуто.

– Хочешь мороженого, дружок? – спросила она.

Альма вглядывалась в Элионору. По её глазам было ясно, что речь идёт вовсе не о мороженом, а о чём-то гораздо более важном.

– Тогда пойдём за ним, – продолжала Элионора с какой-то настораживающей интонацией. – Какое хочешь?

Альма заметила, что за спиной у неё что-то происходит. Она прислушалась и снова различила поступь тяжёлых сапогов.

– Ну что, опять шнурок развязался?

Элионора склонилась ещё ниже и стала возиться с одним из ботинков Альмы. Та никак не могла взять в толк, почему это сейчас так важно, но вдруг догадалась. Элионора пряталась. От испуга Альма почти не дышала. Она слышала только барабанную дробь сапогов позади себя. Всего несколько метров осталось! Надо бежать! Почему Элионора ничего не делает?

Вот уже поравнялись. Альма закрыла глаза.

Но ничего не произошло. Сапоги продолжали отбивать тяжёлый ритм по брусчатке. Прошли мимо! Слева. Альма не смогла сдержаться. Буквально на считанные миллиметры она повернула голову и посмотрела.

Всего лишь два обычных гвардейца. Просто патрулируют улицы, как всегда, их много в Стольбю. Мужчина и женщина. На нём – рубашка и брюки. На ней то же самое, только ещё и тонкое незастёгнутое пальто. Всё – бордово-красное, цвет формы гвардии Грубель, с вышитыми золотым инициалами «ГГ» на рукавах.

Они проследовали мимо тем же спокойным, но уверенным шагом. Казалось, другие прохожие на площади инстинктивно почувствовали, что только что произошло. Люди сторонились гвардейцев, расступаясь перед ними и образуя живой коридор.

Внезапно порыв ветра подхватил длинную полу пальто женщины, и та слегка задела Альму по лицу. Не успела она опомниться, как ойкнула от неожиданности. Совсем тихо, но, к её ужасу, женщина обернулась.

Та обвела прохожих глазами и задержала взгляд на Альме. Волосы у неё были убраны заколками. Кожа на лице была так туго натянута, будто не по размеру головы.

– Ты что-то сказала? – спросила она с непроницаемым лицом. Голос был спокойным и повелительным.

Альма сглотнула.

– В-ваше пальто, просто... – прошептала она.

Женщина глянула на своё пальто, потом снова на Альму. Может, в ней бы и не было ничего настолько пугающего, если бы не большие блестящие глаза, которые, казалось, изучают каждую клеточку тела Альмы.

– Прошу прощения, – сказала женщина.

Она уже собиралась повернуться, как вдруг взгляд её упал на часы. Крувулевы часы, которые всё ещё показывали циферблат от 0 до 32.

Альма попыталась спрятать руку за спиной так быстро, как только могла, но было поздно. Странная улыбка расползлась по лицу женщины. Она шагнула вперёд.

«Ну всё, попалась», – подумала Альма.

Щёлк! Кто-то дернул её за руку, и площадь Префьюмс мгновенно исчезла. Не успела Альма сказать и слова, как она уже летела в облаках – это Элионора крепко держала её. Только на этот раз полёт был совсем не похож на предыдущие.

Они двигались быстро, так быстро, что в глазах всё смазывалось. Они постоянно меняли направление, Альму кидало вперёд и назад. Она обернулась и недалеко от себя заметила второй луч. Женщина гналась за ними! Женщина из гвардии! Она летела, тоже летела!

Разглядеть её не получалось, но Альма не сомневалась, что преследовала их именно она. Та неотрывно следила за ней большими глазами, будто Альма была комаром, которого надо прихлопнуть. Альма зажмурилась так сильно, как только смогла.

Должно быть, Элионора резко свернула, потому что рука Альмы больно дёрнулась. Она заставила себя снова открыть глаза и стала вглядываться в Элионору. Попыталась поймать её взгляд. Может, хотя бы улыбку? Что-то, что дало бы ей понять: это всё не по-настоящему, бояться не нужно. Но Элионора только пристально изучала облака вокруг. Похоже было, что они ей зачем-то нужны. Они влетели в них, чтобы поменять направление, и снова набрали скорость.

Вскоре у Альмы заныла рука. И плечо. И шея. Тело было слишком напряжено и вымотано. А вот Элионора как будто вовсе не собиралась спускаться на землю. Альма не знала, сколько они провели в воздухе, но казалось, что уже целую вечность.

Наконец она заметила, что повороты стали не такими резкими, а направление полёта можно было более-менее отследить. Только тогда она осмелилась обернуться. Но кроме неба ничего не увидела. Кажется, погоня подошла к концу.

Теперь они летели над землёй. Под ними тянулись леса и поля. Забрались они, видимо, далеко.

На горизонте что-то замаячило, и вскоре Альма поняла, что это здания. Высокие здания. Небоскрёбы. Скорость была большая, и вот уже она могла различить силуэты города. Похоже на Стольбю! Они что, вернулись? Альме казалось, что они улетели так далеко, как только возможно. За ними же по пятам идёт вся гвардия Грубель! Альме хотелось крикнуть Элионоре, чтобы та повернула, но она не могла издать ни звука.

Оказалось, они зашли на Стольбю не с той стороны, как обычно, а с материковой части.

Элионора снова щёлкнула, отпуская время, и не успела Альма задать ни одного вопроса, как её снова накрыла безудержная тошнота. Её скрутило прямо на асфальте.

– Ну-ну, – негромко сказала Элионора, протягивая горсть шариков Фруде.

Потихоньку тошнота отступила, и вскоре Альма заметила, насколько тихо в этой части города. Слышался только исступлённый собачий лай где-то дальше по улице. Теперь она обратила внимание, что дома здесь были обнесены забором из металлической сетки, часть окон стояли без стекол.

– Идём, – прошептала Элионора.

Ни разу с площади Префьюмс она не посмотрела прямо на девочку. Альма почувствовала, как подступают слёзы. Она устала, ей было страшно и холодно.

Они зашли за угол. Лай стал ближе. Альма слышала лязг зубов и цепи, бьющейся о сетчатый забор. Где-то совсем рядом занесло автомобиль.

Что они вообще здесь делают? Альме вспомнилось лицо женщины. И вскоре стало казаться, что она видит его в каждой тени, за каждым поворотом. Ей до сих пор мерещился звук тяжёлых сапогов позади, но каждый раз, когда она оглядывалась, дорога за ними была пуста.

Вдруг Элионора дёрнула Альму за руку, молниеносно втянув её в проём между двумя домами. Бабушка подтолкнула её к стене. Альме подумалось, что в этом ракурсе Элионора напоминает животное. Казалось, каждый мускул её тела готов моментально среагировать на любой подозрительный звук и движение.

Наконец она снова взяла Альму за руку, и они вместе прокрались по узкой гравийной дорожке между зданиями, а потом и к саду на заднем дворе какого-то дома. В дальнем углу сада в сетчатом заборе была дыра, куда они и скользнули.

На лестнице к дому не хватало нескольких ступенек, но Альма поднялась без особого труда. Веранда того и гляди обрушится, но они всё равно прошли к большой двери. Казалось, её много лет никто не открывал.

Альма подняла глаза. Узкий потолок крыльца был затянут огромной плотной паутиной. Ей отчаянно хотелось домой, но Элионора открыла дверь, и Альма прошла за ней.

Глава 17

Четыре золотых пёрышка

Несмотря на ветхость дома, внутри оказалось на удивление чисто и прибрано. В одной части комнаты стояли несколько стульев и большой диван, а на столешнице маленькой кухни пристроилась новенькая кофемашина, на полотенце сохли стаканы, будто их только что вымыли. Зато окно заклеено непроницаемой чёрной плёнкой, чтобы ни единый луч света не был виден с улицы и не проникал внутрь.

Лишь одна деталь обстановки напоминала о том, как дом выглядел снаружи, – старый камин, разделявший гостиную и кухню, был покрыт пылью.

Элионора прошла на кухню. Достала из шкафчика кофе и стала колдовать над кофемашиной, которая тут же ожила.

– Кофе? – предложила она.

– Ты меня только об этом спросить хочешь?! – Голос Альмы едва не срывался.

Элионора обернулась в удивлении.

– Ты о чём?

– После всего, что только что произошло? После того, как женщина узнала мои часы? Крувулевы часы! – Альма чуть не заплакала, но, удержавшись, смогла сморгнуть подступившие слёзы. – После того, как нас преследовали! Гвардейцы Грубель! А теперь ты спрашиваешь, не хочу ли я кофе?!

– Альма... – Элионора с двумя кружками в руках направлялась к дивану. – Присядь.

– Нет! – Альма сама удивилась, насколько твёрдо прозвучал её голос. – Что мы здесь делаем?

– Тайное убежище Репсфарь совсем рядом с заброшенным районом города, здесь удобно прятаться.

Элионора села и поставила чашки на стол. Откинувшись на подушки, она прислонила голову к стене. Альма подумала, что бабушка выглядит усталой. Наверняка так и было.

– В субботу я была в парламенте, – с вызовом сказала Альма.

– Где была?! – Элионора вскочила на ноги.

– Оказывается, там нельзя щёлкать. – Альма в упор смотрела на Элионору. – Скажи мне правду. Почему гвардия Грубель охотится за солнцеловами? Что вы сделали?

Элионора вздохнула.

– Хороший вопрос, – сказала она. – Особенно учитывая, что Габриэлла тоже солнцеловка.

– Что? – разинула рот Альма.

Элионора сделала глоток.

– Я тебе расскажу то, что давно уже следовало рассказать. Но я думала, будет лучше... Мне хотелось, чтобы сначала ты увидела хорошую сторону. Так что садись. Ты и сама, наверное, устала после полёта.

Альма действительно устала. Колени её дрожали, голову уже сложно было держать прямо.

Она опустилась на диван и поджала ноги.

– Держи, – Элионора протянула ей чашку.

Альма ещё никогда не пила кофе и не была уверена, понравится ли ей вкус, но взяла чашку обеими руками. Из неё поднимался пар, согревая ей лицо.

– Габриэлла выросла в Уифими, – начала Элионора. – Хотя я и старше её больше чем на десять лет, помню её в то время. Уже тогда она была одарённой солнцеловкой.

Она снова отпила кофе и продолжила:

– Её родители были высокопоставленными людьми и редко бывали дома. У Габриэллы был брат, младший брат. Они были очень близки. Примерно в твоём возрасте он заболел и умер. Габриэлла так и не оправилась от этой потери.

Элионора снова откинулась на диван.

– В смерти брата она винила солнцеловов.

– Солнцеловов? – Альма с удивлением распахнула глаза. – Но почему?

– Прежде чем делать поспешные выводы, Альма, послушай, пожалуйста, меня внимательно. Я понимаю, у тебя был долгий день, но это важно.

– Слушаю, – серьёзно сказала Альма.

– Как я уже говорила, все временные нити разматываются из Клубка Времени, который находится на горе Ференфьелль. А ещё благодаря клубку нити можно удлинять и укорачивать. Иными словами, можно продлить или укоротить жизнь. Это невероятно сложно, и лишь несколько избранных солнцеловов могут решать такие вопросы. Ответственность огромная. Если солнцелов желает укоротить или удлинить чью-то нить, он обращается в Совет судьбы. Демократически избранный глава принимает заявление от имени совета. Имена остальных членов совета держатся в тайне. Из всех заявлений удовлетворяются единицы. Чтобы удлинить жизнь одного, нужно укоротить жизнь другого. Редко находится причина сделать такое.

Альма понимала. Укоротить чужую жизнь – значило отнять её? У неё мурашки побежали по коже. Как у одних людей может быть такая власть над другими?

– Как ты уже поняла, когда брат заболел, Габриэлла обратилась в Совет, но получила отказ. После похорон она навсегда покинула Уифими и ушла в Стольбю жить тенью.

Элионора глубоко вздохнула, будто для такой истории нужно больше воздуха.

– Габриэлла не могла смириться и считала несправедливым, что те, кто мог бы распределить время жизни иначе, позволяли людям, творившим зло, жить, а её братишке – умереть. Скорбь по умершему брату превращалась во всё большую озлобленность на солнцеловов. И через несколько лет жизни в Стольбю она занялась политикой людей из теневого мира. Она захотела построить справедливое общество. И для этого планировала отомстить солнцеловам и захватить Ференфьелль. Ещё кофе?

Альма только сейчас заметила, что почти перестала дышать. Она покачала головой.

– Нам потребовалось время, чтобы разобраться, как Габриэлла смогла так легко прийти к власти в Стольбю. Мы говорили со многими из её политических противников тех времён, и постепенно стала вырисовываться довольно точная картина. Габриэлла жила как тень, но втайне замедляла время, а потому могла больше работать и сходу выдвигать аргументы. От политических оппонентов она избавлялась изобретательно. Могла остановить время, когда те были за рулём, и испортить тормоза. Или прилететь в штаб, подкинуть что-нибудь запрещённое и сообщить в полицию. Однажды проникла в дом одного политика и заставила его время идти быстрее, пока он спал. Когда тот проснулся, оказалось, что прошло полгода, а Габриэлла уже стала премьером.

Элионора отпила кофе, который, должно быть, уже остыл. Но прерываться бабушка явно не собиралась.

– Может показаться, что Габриэлла и правда мечтала о справедливом обществе, но когда она пришла к власти, само понятие справедливости исказилось. Она считала, что её сторонники заслуживают большего, чем противники, а главными своими врагами она назначила тех, кто был виновен в смерти её брата, – нас.

Элионора замерла, будто погрузившись в собственные мысли. Альма терпеливо ждала, но бабушка историю не продолжала, поэтому она решилась заговорить сама.

– И что случилось? – прошептала она.

– М? – Элионора выглядела удивлённой, будто забыла, где находится. Но после потёрла виски и кивнула. – Всё это время она собирала вокруг себя солнцеловов, которые по разным причинам хотели захватить Ференфьелль. Они её поддержали и, когда пришло время, устроили нападение на город солнцеловов. Сейчас ту атаку называют Затемнением. Её планировали тщательно. Всего одна ночь. Они напали на Уифими в темноте. Солнцеловов захватывали в плен, почти все пропали без вести. Лишь немногим удалось спастись.

У Альмы пересохло во рту. Она подумала о женщине, которая их преследовала. А потом вспомнила другого гвардейца. Того, что говорил с ней в парламенте. Он что-то опустил в нагрудный карман. Что-то четырёхугольное и размером с коробочку на груди у Элионоры. Да это же был арий!

Она вздрогнула. А если бы он понял, что она солнцеловка? Он бы её схватил? Посадил в тюрьму? Или того похуже?

– Но как она могла такое сделать с солнцеловами? Они же должны следить за ходом времени!

– Мы, – поправила её Элионора. – Мы и следим. Габриэлла со своими приспешниками думала, что справится с этим сама. Но после Затемнения стало понятно, что скоро случится неминуемая катастрофа, если дать им действовать самим. Приходится им помогать тайно. А это, знаешь ли, работу не облегчает.

– Затемнение... Это тогда погиб Эдвин?

Элионора открыла было рот, но передумала говорить. И просто медленно кивнула.

– А Симон? – спросила Альма. – Он был...

– Симон, на счастье, был в тот день со мной.

– Но он солнцелов? Не могу в это поверить, – сказала Альма. – Он живёт так...

– Времени это обсуждать сейчас нет, – коротко ответила Элионора и поднялась, показывая, что разговор окончен.

Она направилась на кухню и открыла один из нижних ящиков. Достала круглую металлическую коробочку размером со шкатулку для драгоценностей и вернулась с ней к камину. Альма встала и подошла ближе.

Бабушка взялась за чёрную ручку на боковой стенке камина, которая открывала дымовую заслонку. Но когда Элионора повернулась, случилось нечто неожиданное. Прямо над очагом показались узкие металлические трубы. Судя по всему, они шли вверх по всему дымоходу.

Элионора открыла металлическую коробочку. Внутри оказались тонкие золотистые пёрышки. Элионора подняла свой арий, и, поняв, что та собирается щёлкнуть, Альма схватила её за руку.

Солнечные лучи тут же перестали метаться и теперь медленно плавали в арии. Элионора открыла крышку и выпустила их. Она умелым движением привязала луч к пёрышку и отправила в одну из труб. Луч утянул перо за собой и исчез. То же самое Элионора проделала ещё с тремя перьями. Потом положила руку на плечо Альмы и отщёлкнула время обратно.

– Закрой заслонку, будь добра.

Альма кивнула и, повернув ручку, наблюдала, как исчезли в дымоходе трубы.

– Что это?

– Трубы поднимаются до самого верха. Конец каждой точно нацелен на определённое место. Если только не случится непредвиденное и луч не упадёт на какую-нибудь отражающую поверхность по пути, каждый из них попадёт в специальный цилиндр, замаскированный в цветочных горшках, которые подвешивают за окнами домов. Когда владельцы получат перья, они придут сюда.

– Сюда?! Кто придёт?

В то же мгновение послышался какой-то звук. Старая деревянная лестница у чёрного входа скрипнула. Снаружи кто-то был.

– Идём.

Элионора быстро прошла мимо Альмы, направляясь к двери в противоположном углу. Из кармана брюк она достала ключ и отперла её. За дверью угадывались очертания лестницы в подвал.

– Там внизу есть кровать – сказала Элионора. – Ложись поспи.

– Но кто там пришёл?

Элионора нахмурилась.

– Альма. Вниз. Я тебя разбужу, когда придёт время идти.

Теперь скрипнула половица у самой входной двери. Элионора показала на лестницу. Альма неохотно подчинилась, и, как только она прошла в проём, Элионора закрыла за ней дверь и повернула ключ.

Темно было хоть глаз выколи, но в самом низу лестницы Альма различила какой-то свет. Она схватилась за шаткие перила и стала ногой нащупывать следующую ступеньку.

Только когда до самого низа оставалось несколько ступеней, Альма оглядела подвал. Вдоль стен стояли несколько кроватей. И не каких-нибудь узких и грязных коек, а больших и мягких постелей со множеством подушек и красивым постельным бельём.

Альма в два больших шага оказалась у ближайшей кровати и легла. Усталое измученное тело утопало в роскошной постели, и Альме сразу же захотелось заснуть. Но тут наверху в дверь постучали. Это был не один стук, а длинный условный знак.

Она услышала шаги Элионоры и посмотрела наверх. Некоторые щели в дощатом полу были достаточно широкими, через них падал свет из гостиной. Альма затаилась как мышка и стала прислушиваться.

Она услышала, как открылась дверь и в дом вошли двое.

– Что случилось? – спросил чей-то голос.

– Где девочка? – спросил другой.

Мужчина и женщина. Мужской голос показался знакомым, но Альма не смогла его вспомнить.

– Она в подвале.

– В подвале? – повторила женщина. Голос звучал рассерженно. – Ты совсем спятила? Ты ставишь под угрозу...

– ПОЭТОМУ, – прервала её Элионора, – предлагаю не шуметь так.

Альма забыла об усталости и сидела в кровати, навострив уши. Но голоса теперь было не различить. Она слышала лишь приглушённое шипение и бормотание, как бывает, когда людям приходится перешептываться против воли.

Наконец Альма снова откинулась на подушки и стала слушать неразборчивый звук голосов. Вдруг голос Элионоры раздался ясно и чётко:

– Вигдис, я понимаю. Но насколько это безопасно? Безопасность же надо учитывать!

– С каких пор, Элла?

– Неужели так плохо подумать о предосторожности?

– Именно что и нужно. Ты не можешь сейчас этим заниматься! Просто не можешь. Подумай об Эдвине.

Кто-то шикнул, и снова стало тихо. Альма вытянулась на кровати, пытаясь уловить малейший звук сверху. Она вслушивалась в переговаривающиеся голоса, но вскоре почувствовала, как на самом деле сильно устала. Засыпать не хотелось... но... она...

Глава 18

Внеплановая экскурсия

Альма проснулась резко и тут же рывком села. Кто-то спускался по лестнице. Она вдохнула с облегчением, узнав туфли Элионоры. А потом заметила пару коричневых мужских ботинок. За Элионорой по лестнице спускался мужчина в серых шерстяных брюках.

– Не спишь? – Элионора едва не задевала макушкой подвальный потолок.

Альма покачала головой, но сама смотрела на спускающегося мужчину. Альма узнала пиджак. Мужчина сошёл с лестницы и улыбнулся ей – это был Вандер Либлинг. Учитель!

– Привет, Альма, – поздоровался он.

– Что вы здесь делаете? – спросила она удивлённо.

– Стою в этом подвале с тобой, – ответил он.

– Я не об этом.

– Неужели?

– Во имя Ра, Ван! – прервала его Элионора. – Ты отлично её понял. Объясни, почему ты здесь.

– Вот вечно ты такая строгая! – Ван подмигнул Альме. – Ладно, тогда слушай. Я здесь, потому что мой старый друг Элла попросила меня прийти. Мы с Эллой помогаем друг другу выпутываться изо всяких щекотливых ситуаций.

– Так вы знали... в тот день...

Ван кивнул.

– Да, когда притворялся учителем, знал, что ты солнцеловка. Со временем узнаешь, что Элла, хоть на первый взгляд так и не кажется, та ещё болтушка, стоит ей только начать. И она много о тебе рассказывала.

– Ван!

– Так вы обо мне слышали? – спросила Альма.

– О да! Элла так радовалась! Думаю, она и не переставала в тайне мечтать, чтобы Симон...

– ВАНДЕР ЛИБЛИНГ! – Элионора едва не закричала. – А ну-ка помолчи. Надо доставить Альму домой.

Альма похолодела. Домой! Она взглянула на крувулевы часы и нажала кнопку. Обычные показывали без семи минут девять. Симон давным-давно дома, а от неё ни слова. Да он же в бешенстве! Что она ему скажет?

– За это не волнуйся, – сказал Ван, заметив её взгляд на часы. – Я звонил Симону.

– Что? – в ужасе воскликнула Альма.

– Да успокойся. Я сказал, что я сменный учитель в твоей школе, это он и проверить может. Сказал, что у тебя большие способности в естественных науках. Поэтому мы решили отправиться на внеплановую экскурсию по изучению горных пород. Было так увлекательно, что мы забыли о времени. Я извинился и обещал немедленно отвезти тебя домой, доставить прямо к двери в целости и сохранности.

– А он... что он сказал?

– Сначала говорил неприветливо, мягко говоря. Несогласованная, спонтанная экскурсия! Его можно понять. Симон хороший отец, как я понял. Но он быстро забыл обо всём, когда я стал хвалить выдающиеся способности к учёбе его дочери. Когда мы распрощались, он был счастлив.

Альме пришлось сделать усилие, чтобы не расплакаться от облегчения.

– Так что домой тебя сегодня отвезёт Ван, – сказала Элионора.

Она подошла к Альме и потрепала её по голове.

– Отправляйтесь скорее!

Ван выбрал другой маршрут от Стольбю на Эвельсёй. Кружной путь, как быстро сообразила Альма. Он часто менял траекторию, летел высоко, потом низко, потом опять высоко. И всё же летел не так резко, как Элионора тем днём – то что нужно для усталого, деревенеющего тела Альмы. Она скоро потеряла ориентиры и никак не ожидала увидеть перед собой море, когда они миновали очередной холм.

– ДЕРЖИСЬ КРЕПЧЕ! – крикнул Ван, и они с бешеной скоростью понеслись прямо к тёмной глади воды. Он выровнялся в последний момент, и они зависли в считанных сантиметрах над замершими вздымающимися волнами.

Ван нырнул в самую большую волну. Её белый гребень вот-вот должен был хлынуть на берег. Через миг они оказались в крошечном воздушном туннеле, со всех сторон образованном водой, готовом схлопнуться спустя мгновение.

– ФАНТАСТИКА, ПРАВДА? – крикнул он.

Они вынырнули из узкого водного туннеля и полетели вдоль кромки моря. Лес стал гуще, и Альма быстро поняла, где они. Никогда она ещё не была так счастлива вернуться на Эвельсёй.

На посадку пошли в лесу у Навальванна. Но Ван не приземлился на землю, а стал подбираться к одной из древесных крон. Дерево было большим и могучим, и не успела Альма сказать и слова, как Ван усадил её на одну из верхних веток.

Приближалось лето, так что на горизонте ещё виднелось солнце.

– Ты про горные породы что-нибудь знаешь? – спросил он, усаживаясь рядом на ветку.

Альма не поняла вопроса и уставилась на него.

– Если Симон из той породы людей, что я думаю, он непременно задаст тебе вопрос-другой о минералах, когда ты вернёшься домой после загадочной экскурсии.

– Ах да-а, – протянула Альма, улыбнувшись этой мысли о Симоне. – Умно!

– На то я и учитель! – сказал Ван, смахивая невидимую пылинку с пиджака. – Ну, так что знаешь?

– Ничего, к сожалению.

– Что ж, тогда на это уйдёт какое-то время. Благо, у нас его предостаточно.

И пока планета крутилась со скоростью улитки, Ван прямо на ветке рассказывал Альме о горных минералах. Альма старалась слушать внимательно. Но трудно было упомнить различия между магматическими и осадочными породами, а ещё глубинными, гипабиссальными и вулканическими. Несколько раз ей приходилось его останавливать и просить говорить помедленнее.

– Извини, – сказал Ван, уныло качая головой, – это я от горных пород в такой раж вхожу.

Иногда он останавливался и задавал ей вопрос, чтобы убедиться, что Альма не потеряла нить. Поначалу она во всём ошибалась, а потом медленно, но верно основные принципы усвоила. Вид у Вана был довольный.

– Ну что, есть ещё вопросы? – спросил он в самом конце.

– А гвардейцы... гвардейцы могут нас выследить здесь? Мы в опасности?

– Так ты этого боялась? – Ван покачал головой. – А я тут сижу, породами тебя мучаю... Нет, Альма, теперь ты в безопасности. Полной. Гвардия Грубель не знает, кто ты и где живёшь. Ты была в безопасности с той минуты, как Элионора оторвалась от Фионы.

– Фионы? Это та...

Ван кивнул.

– Там, где есть свобода воли, есть те, кто выбирает не ту сторону. Ничего не поделать. И очень странно, что такие люди оказались именно в тот момент на площади Префьюмс.

– Но почему Элионора пряталась? Не лучше ли было сразу улететь?

Ван немного поёрзал по ветке, прежде чем ответить.

– Видишь ли, гвардия Грубель отлично знает Элионору. Они знают, что она солнцеловка, и притом чертовски хорошая. Её пытаются схватить с тех самых пор, как Габриэлла прибрала власть к рукам. В ту минуту, когда Элла увидела на площади Фиону, она понимала, чем может закончиться её попытка скрыться. Фиона отправилась бы в погоню. Безопаснее всего было попытаться спрятать лицо и дать всему идти своим чередом.

– Значит, это моя вина?

– Нет, Альма. Нет. Элла воспользовалась шансом, но маловероятно, что у неё бы получилось. Это она подвергла тебя опасности, а не наоборот.

Альма не ответила. Легче ей от этого совсем не стало.

– Она сожалеет, – сказал Ван. – Меньше всего она хотела подвергать тебя опасности.

Альма смотрела на небо и чувствовала, как тело наконец стало понемногу расслабляться.

– Я видела Фиону, когда она за нами гналась. Она едва нас не схватила.

– Лети ты с кем-нибудь ещё, кроме Эллы, она бы и схватила. Она долго преследовала вас – Фиона не из тех, кто легко сдаётся, – вздохнул Ван. – Но Элла стряхнула хвост и безопасно доставила тебя в Репсфарь. Ни Фиона, ни гвардия Грубель, ни сама Габриэлла, если уж на то пошло, не могут узнать, где ты.

– Но она меня видела! Фиона. Она знает, как я выгляжу.

– Ты выглядишь как обычная двенадцатилетняя девочка, Альма. Что они сделают? Схватят всех девочек от десяти до тринадцати лет с загорелой кожей, тёмными волосами и чёлкой? Нет. Она забудет тебя. Фионе есть чем ещё голову занять.

Альма задумалась о том, всю ли правду рассказывает ей Ван. Что-то заставляло её сомневаться. Может, слишком жизнерадостный тон? А может, она просто была напугана?

– А теперь пора вернуть тебя домой. – Ван взял её за руку и выпустил из ария солнечный луч.

Когда они спустились на землю, Ван отщёлкнул время в сейчасное, они вместе выбрались из леса и пошли по аллее Эвельсёй.

Глава 19

Симон начинает рассказывать

– Ну да. Так значит, это крупнокристаллические магматические породы глубокого залегания. Очень увлекательно! А расскажи ещё!

Симон вымыл руки и сел за стол. На тарелке уже ждал ужин. На этот раз он приготовил треску в сливочном соусе и картофель. Необычно для среды, конечно, но, как объяснил Симон, он был слишком взвинчен, когда пришёл в пустой дом. Пришлось довольствоваться остатками из морозилки.

Когда они встретились на подъездной дорожке, отец вежливо поговорил с Ваном. Он улыбнулся, поблагодарил, что тот взял Альму на экскурсию, и помахал на прощание. За ужином тоже улыбался, но что-то в его глазах было не так. Несколько раз Альма ловила на себе его пристальный взгляд. Подозревал ли он что-то? С тех пор, как Элионора позвонила в дверь, прошло уже несколько недель, но в их жизни так мало всего происходило, что вряд ли он это забыл.

Крувулевы часы Альма спрятала во внутреннем кармане рюкзака. Без них запястье уже казалось пустым. Альма старалась вести себя как обычно, но что, в сущности, значило «обычно»? Как она обычно держала руки? Трогала ли она когда-нибудь подбородок, когда отвечала, или делала так только сейчас, и это выдавало её ложь?

Альма осторожно подцепила на вилку кусок рыбы. Но руки у неё слегка дрожали, а рыба из-за соуса была такой скользкой, что удержать её никак не получалось, так что капля соуса с рыбы капнула на стол.

– Что-то ты нервная какая-то, – отметил Симон и встал за салфеткой.

– Нервная? – повторила Альма и задумалась, как обычно звучит её голос, когда она удивлена. – Да нет, э-э-э... ха-ха. С чего бы мне... да нет же. Вовсе не нервная.

Симон протёр соус и отвернулся убрать салфетку. Альма перевела дыхание и выглянула в окно, радуясь хоть минуте перерыва в этом допросе о горных породах, который Симон учинил, едва закрыл входную дверь. Альма смотрела в тёмный сад и снова думала о Фионе. Где она сейчас? В парламенте? Дома? Странно было даже думать, что у этой жуткой женщины есть дом. Альма представила мрачную хибару с чёрной жёсткой мебелью, обитой кожей, душевую на улице и полку со смертоносным оружием в качестве украшения.

Вдруг у кухонной столешницы раздался громкий звук.

Альма вскрикнула и бросилась на пол. Фиона! Альма заползла под стол. Сердце колотилось так громко, что она толком ничего не слышала. Где Симон? Альма огляделась и нашла глазами отца. Тот сидел на корточках и остолбенело таращился на неё. Повисла пауза.

Никаких тяжёлых сапогов, никаких громких голосов... «О нет», – подумала Альма. Она повернулась и боком выползла обратно.

– Да я просто тарелку в раковину уронил, – сказал Симон всё с тем же полным подозрения взглядом.

– Ну да, – Альма попробовала усмехнуться. – Устала я, наверное.

Симон склонил голову на бок.

– Да уж, пожалуй, – сказал он. – Если наелась, иди в комнату, я сегодня сам тут приберусь.

Альма кивнула.

– Спасибо, было очень вкусно, – сказала она и встала.

Всю дорогу до лестницы она затылком чувствовала взгляд Симона.

Альма закрыла за собой дверь в спальню. Бёрре дремал на её постели. Она хотела лечь рядом, но даже идти на другой конец комнаты не было сил, так что она улеглась прямо на полу и стала смотреть на люстру. Перед глазами возникало лицо Фионы. Альма видела её холодную улыбку и протянутую руку, готовую вот-вот схватить. Элионора дотянула с бегством до последней секунды. А если бы замешкалась ещё на миг? Или если бы Фиона смогла их поймать? Ещё бы чуть-чуть и... А если бы Альма больше никогда не увидела свою спальню? Пальцы прошлись по старым доскам пола. А Ван! Оказался солнцеловом и был им с самого начала!

Альма повернулась, посмотрела на окно – и дальше, на звёздное небо. Она будто снова ясно видела себя в небе с Фионой на хвосте. Но на этот раз Элионора летела недостаточно быстро. Альме представилось, как её вырывают из рук Элионоры и она падает...

– Ты чего здесь лежишь?

Альма проснулась. Симон стоял над ней, лицо его оставалось в тени.

Он протянул руку. Альма ухватилась и встала с пола. И едва не вскрикнула от боли – так задеревенела у неё рука. Но она сжала зубы и отвернулась от отца. Симон проводил её до кровати и сам присел на край.

– Ну как, пришла в себя после той упавшей тарелки? – спросил он.

Альма пыталась посмотреть на него так, будто тот сказал чепуху.

– Слушай, хочу с тобой кое о чём поговорить, – продолжил Симон. – Я тут думал в последнее время, что я недостаточно... недостаточно объяснился по поводу того, почему не пустил в дом ту женщину. Которая позвонила в дверь.

– Элионора? – переспросила Альма, не успев опомниться.

– Ты даже имя её запомнила? – прищурился Симон. – Скажи, она пыталась снова с тобой поговорить?

Альма покачала головой. Симон кивнул, но смотреть на неё пристально не перестал.

– Зачем ей это? – спросила Альма, подталкивая его продолжить.

– Она хотела побеседовать... с нами. Но я с ней много лет не общался. Так что неудивительно, если бы она попробовала связаться с тобой у меня за спиной. Благородство никогда не было её сильной стороной. Но с тех пор, как она заявилась, я всё думаю об этом. Ты уже не такая маленькая, и у тебя есть право знать кое-что о своей семье.

Альма постаралась изобразить непонимание, но внутри бушевало пламя.

– Та женщина... – начал Симон, – Элионора. Большинство зовёт её Эллой, но это к делу не относится. Не знаю, почему рассказываю тебе это. Важно другое – что эта женщина, моя мать, твоя... – Он покачал головой. – Я тут целую речь подготовил, – продолжил он, слегка усмехнувшись. – А теперь всё забыл.

Он посмотрел в потолок.

– Когда мне было девять, мой отец умер. Он был достойным человеком. На редкость достойным. Как-нибудь ещё поговорим о нём. Фотографии тебе покажу. – На худом лице Симона показалась улыбка, но быстро увяла. – Избавлю тебя от подробностей. Знай, что семья у тебя была уважаемая. Но эта женщина... если уж поставила себе цель, от неё не отступится. Чего бы это ни стоило. Она изображает из себя добрую. И большинство обманывается. Но я-то её знаю. Элионора добра до той поры, пока ей это выгодно. Она думает только о себе.

У Альмы во рту пересохло, и только сейчас она заметила, что он открылся.

– Что она сделала? – спросила она наконец.

– Неважно.

– Но...

– Мне кажется, с тобой что-то происходит, – сказал Симон. – Ты ведёшь себя необычно. Кажешься рассеянной, испуганной, иногда у тебя совершенно отсутствующий вид. Если это как-то связано с Элионорой – я не говорю, что не верю тебе, но если... если ты меня обманываешь, хочу, чтобы ты знала: она не та, за кого себя выдаёт.

– Я не лгу, – настойчиво сказала Альма.

– Хорошо, – сказал Симон. – Знал, что могу на тебя положиться.

Глава 20

Тренировки начинаются!

Альма уже было открыла дверь в дом, когда услышала позади какой-то звук. Кто-то к ней приближался. Не нужно даже было оборачиваться, чтобы узнать тяжёлую поступь сапогов. Фиона. Скорее войти! Но ручка двери каждый раз выскальзывала, как рыба. Альма уже чувствовала за собой дыхание Фионы – слишком поздно!..

Альма внезапно проснулась. Она дрожала, выступил пот. Альма откинулась на подушку, чувствуя, как по шее побежали мурашки. Она огляделась, посмотрела на пустую стену за кроватью. Никого там не было. В комнате она была одна, не считая Бёрре, конечно, который громко храпел на белой простыне. Альма тряхнула головой, чтобы прогнать остатки кошмара, но не вышло. Он преследовал её все утро, по пути в школу, на лесной тропинке. Даже сев за парту, она как будто слышала звук тяжёлых сапогов позади.

Когда прозвенел звонок на большую перемену, Альма пошла на любимую скамейку. Сегодня было особенно приятно ощущать спиной стену из толстого кирпича.

В глубоких раздумьях она просидела всю перемену. Она сосчитала дни до ислетания. Солнцестояние приходится на 21 июня, в этом году – суббота. Чуть меньше четырёх недель. Как ей справиться? И как быть со всем тем, что рассказал Симон? «Она не та, за кого себя выдаёт». Что это значит? «Элионора добра до той поры, пока ей это выгодно». Альма уже ни в чём не была уверена.

Стоило раздаться звонку с последнего урока, как Альма закинула рюкзак на плечо и поспешила из класса. Она уже вышла на лесную тропинку, чтобы спуститься к центру городка, когда на дереве перед ней что-то блеснуло. В ветвях повисло перо. Подойдя ближе, Альма узнала золотое перо – такое же, как то, что Элионора отправила вчера вечером через камин. Послание от Элионоры? Сердце подпрыгнуло. Альма осторожно сняла с ветки перо. Такое лёгкое, что почти не чувствовалось на руке. Альма обернулась.

– Элионора? – прошептала она.

Никакого ответа. Но в нескольких метрах, там, где у здания школы теснились деревья, Альма заметила второе. Она пробралась между стволами и сняла его с ветки. Огляделась. Ещё одно! На сосновой ветке, подальше в лесу. Зажав все три пера в руке, Альма всматривалась в густую поросль, обступавшую её со всех сторон. Тропинка уже давно скрылась из вида.

Вдруг куст за ней шевельнулся. Альма отпрянула. Её охватил ужас. Такой же холодный и неумолимый, как во сне. Неужели ловушка?!

Ветки раздвинулись, и из листвы, со шляпой набекрень, появился Ван.

– Привет! – улыбнулся он.

– Что... что вы тут делаете? – спросила Альма, которая от облегчения даже забыла о вежливости.

– И я рад тебя видеть! – рассмеялся он. – Я здесь, потому что Элионора попросила начать с тобой полётные тренировки. Пора тебе уже самой в воздух подниматься. Но у неё сегодня дежурство, так что придётся тебе мной довольствоваться.

«Полётные тренировки», – с сомнением подумала Альма, не зная, что ответить.

– Что это с тобой? – спросил Ван и сделал шаг к Альме. – Какая-то ты задумчивая.

– Я-то?

Альма вздохнула. Она собиралась солгать, но вечером накануне они с Ваном так здорово разговаривали... Может, он ей объяснит слова Симона? Альма не могла спросить ни Элионору, ни самого Симона, так что вот он, её шанс. Она глубоко вдохнула.

– Когда я вчера вернулась домой, папа сказал, что Элионоре нельзя доверять. Что она добрая, пока ей выгодно. Мне так не кажется, но я хочу понять почему...

Увидев выражение лица Вана, Альма остановилась на полуслове.

– А ты ему что-то рассказала?

– Нет, – быстро сказала она. – Он просто... сам догадывается. Но я его разубедила.

– Он поверил?

– Да, – сказала Альма увереннее, чем была на самом деле.

Лицо Вана смягчилось. Он подался немного назад и уселся на землю. Ван тяжело дышал. Он снял шляпу и утёр пот со лба.

– Люди говорят то, что говорят, по многим причинам, Альма, – сказал он. – Симон злится на свою мать. Но ты должна помнить, что он годами с ней не общался. Откуда ему знать о её намерениях? Ты уже неплохо узнала Элионору за эти дни. Ты сама-то ей доверяешь?

Альма кивнула.

– Вот именно, – сказал Ван. – Доверься хотя бы собственному чутью.

Он поднял руку и коснулся пальцами её лба.

– Ты умнее, чем сама думаешь, – редкое качество в твоём возрасте.

Ван прищёлкнул время и спросил, как они обычно тренировались с Элионорой. Пока они поднимались в воздух, Альма показала ему поляну на холме за школой.

– Ну, у меня другой подход к обучению, – сказал Ван, снимая пиджак. – Элионора верит в технику. Оттачивать, оттачивать, ещё раз оттачивать. А я наоборот – в интуицию! Не знаю, лучше оно или хуже, но во всяком случае быстрее!

Ван закатал рукава. Потом взял золотую цепочку на шее и снял свой арий.

– Ну как, готова? – спросил он.

– К чему?

– К полёту, ясное дело! – ответил он, будто это было самым очевидным делом в мире.

– Одна? Нет, нет. Вы же должны меня научить, как... как это вообще всё делать?

Ван усмехнулся.

– Альма, у тебя это в крови. Сама почувствуешь. Я тут собрал тебе несколько тонких лучей попроще. Я один вытяну, ты возьмёшь и полетишь. Первый раз! Такое на всю жизнь запоминается!

– Вы же не хотите сказать... да я не... а как тормозить?

– Тормозить? – Ван запрокинул голову и отрывисто рассмеялся. – Да не думай ты о тормозах, Альма. Не сейчас! Просто бери и лети!

– Ага, легче лёгкого.

Ван уныло вздохнул и показал на арий.

– Ладно. Как и всё во вселенной, солнечные лучи бывают разными. Одни потолще и посильнее, другие поменьше и послабее. Изначально движутся они все с одинаковой скоростью, но из-за веса человека скорость меняется. Самые тонкие движутся с тобой медленнее всего. Самые толстые гораздо быстрее, но и управлять ими намного сложнее. Лучшие солнцеловы летают на самых сильных и необузданных лучах. А я тебе подобрал тонкие лучи, с ними управиться гораздо проще. Незачем с таким тормозить. Просто отогни слегка кончик, он и замедлится. Поверь, тебе захочется его пришпорить, а не сдержать.

– Но я высоты боюсь, – вздохнула Альма.

Ван чуть наклонил голову.

– Знаешь лучший способ побороть иррациональный страх?

Альма покачала головой, и у неё возникло предчувствие, что ответ ей не понравится.

– Столкнуться с ним напрямую.

С этими словами Ван открыл арий и выпустил лучик.

– Поторопись, он скоро наберёт скорость, с тобой или без тебя.

Альма пыталась уследить за лучом взглядом.

– Хватай! – крикнул Ван. – Не дрейфь!

Наконец, смысл его слов дошёл до Альмы, и не успела она опомниться, как вытянула руку и взяла сияющий луч. Она ощутила ладонью тепло и сжала пальцы сильно, как только могла. Руку дёрнуло. Земля рывком ушла из-под ног. Едва успев вдохнуть, Альма на полной скорости уже неслась прямо в ясное небо.

Она кричала до боли в горле. Пыталась найти взглядом Вана, но только с ужасом поняла, как высоко успела подняться. Здание школы уже было размером с конуру. Вана нигде не было видно. Он спасёт её? Если она ничего быстро не предпримет, скоро на луне окажется!

Альма заставляла себя думать о чём-нибудь другом, кроме всё растущего с каждым мгновением расстояния до земли. Она вперила взгляд в луч перед собой. И сказала себе, что страшнее всего сейчас – бездействие. Она чуть подтянулась вперёд, чтобы обхватить луч и второй рукой. Подтянулась ещё немного и попробовала наклониться в сторону, чтобы луч изменил направление. Сработало! Альма продолжила наклонять луч, и вдруг, когда он был уже почти в горизонтальном положении, всё завертелось ещё быстрее. В первую секунду луч лежал горизонтально, а уже в следующею – снова смотрел вверх. Альма бросила взгляд вниз, на Эвельсёй, и луч, внезапно набравший скорость, стремительно ринулся вниз, увлекая за собой девочку.

Бояться было некогда. Альма неслась к земле, ей срочно нужно было что-то предпринять. И она сделала первое, что пришло в голову. Альма уже оказалась среди деревьев, до столкновения с землёй было не больше секунды. Она вцепилась в луч ещё крепче и со всей мочи рванула его назад. Луч заметался из стороны в сторону. Альма улучила момент, пока он снова на полной скорости не утащил её в лес, и бросилась на траву.

Она ожидала сильного удара, но его не последовало. Кто-то её поймал, и Альма услышала щелчок. Открыв глаза, она увидела улыбающееся лицо Вана.

– ЭТО ЧТО БЫЛО? – взвыла Альма. Она вырвалась из рук Вана и скатилась на траву. – «Да не думай ты о тормозах!» Вы совсем спятили?!

– Успокойся. У меня всё было под контролем.

– Под контролем? Какая радость! И как это должно было мне помочь? Я чуть не погибла!

– Ты бы не погибла.

– ЕЩЁ КАК БЫ ПОГИБЛА!

– Альма, выслушай меня хотя бы минуту, ладно?

Она перевела дыхание.

– Я прищёлкнул своё время, чтобы оно шло ещё медленнее твоего, и спокойно следил за происходящим. У меня была уйма времени, чтобы тебя спасти, если бы понадобилось. Ты отлично справлялась! Ну, может, не на десятку, конечно, но это и не требовалось.

– А вы не могли... – начала Альма, – не могли мне это всё чуть раньше рассказать?

Она старалась говорить уже более спокойно.

– До того, как я решила, что мне конец?

– Ну что же ты думаешь, я бы дал тебе погибнуть в твой первый полёт? Ох, Альма, я думал, ты обо мне лучшего мнения. – Он подмигнул.

Когда Альма не выказала и тени улыбки, лицо Вана снова посерьёзнело.

– Прости. Может, и правда несколько жестоко получилось. – Он откашлялся. – Я помню свой первый полёт. Тоже был солнечный день. Родители взяли меня на кукурузные поля в пригородах Уифими. В итоге у меня из ушей торчало столько кукурузных стеблей, что отец всерьёз опасался за мой слух. Мама только посмеялась над ним. Она всегда говорила, мол, пусть пробует и учится на своих ошибках. Синяки не опасны. И оказалась права, конечно.

– Вы тоже жили в Уифими?

– Да, а как же! У нас был лучший в городе деревянный дом с видом на море.

– А где они теперь живут? – спросила Альма.

– Нигде. – Ван подцепил с земли травинку и покрутил между пальцами. – Оба погибли в Затемнение.

– Оба?

Ван медленно кивнул.

– Но как вам удаётся? – спросила Альма. – Жить здесь, когда Габриэлла – премьер, зная, что она сделала?

– Не всегда и удаётся. – Он обернулся и уставился на землю. – Но я стараюсь смотреть в будущее. Когда-нибудь мы её одолеем. Я это знаю, и это помогает.

Альма подалась вперёд.

– Планируете месть? – прошептала она.

– Не назвал бы это местью. Скорее, справедливостью.

Ван говорил всё громче.

– Альма, она тиран. Одно дело – наказывать кого-то за то, что он сделал, а другое – помешать ему сделать это в будущем. – Он смотрел на неё так, будто её нужно было убеждать. – На нас лежит ответственность! Никто не в безопасности, пока она у власти. Никто.

Альма вспомнила подслушанный после побега с площади Префьюмс разговор между Ваном, Элионорой и ещё кем-то. Казалось, они что-то затевают...

– Элионора тоже с вами?

На лице Вана появилась хитроватое выражение, и он слегка кивнул.

– Только не говори ей, что знаешь. Обещал Элионоре при тебе помалкивать. И с этих пор буду, конечно, держать слово.

Альма хотела ещё порасспрашивать о планах заговорщиков, но решила спросить кое о чём другом, что интересовало её не меньше.

– Вчера вы сказали, что Элионора отлично летает. Но если все лучи летают с одной скоростью, разве не всегда побеждает самый толстый луч?

– Всё не так просто, когда достигаешь мастерства Элионоры, – сказал Ван и указал на паромный причал. – Видишь там чаек?

Три птицы грациозно парили в воздухе, выслеживая добычу.

– Они держатся в воздухе, не двигая крыльями. Некоторые особи способны подниматься на высоту в несколько сотен метров и пролетать несколько километров на одном взмахе крыла. Они способны пересечь океан лишь на подъёмной силе и попутном ветре. Представь Элионору в образе чайки. Мы можем лететь бок о бок, я ещё и подумать не успею, а она уже поймает тот или иной воздушный поток, будто у неё реактивный двигатель на спине. Как-то оно там связано с преодолением сопротивления воздуха. Элионора тебе лучше детали расскажет. Кстати о птичках. Что-то наш перерыв затянулся, а работы ещё много!

Они тренировались всю вторую половину дня. Ван выпускал луч, Альма ловила его и поднималась над землёй. Теперь всего на несколько сантиметров. Потом отпускала и легко приземлялась на траву. Ван ловил вылетевший луч и снова убирал его в арий. Альма начинала думать, что не так уж оно всё и сложно. И, немного успокоенная, пообещала Вану читать книги и тренировать щелчок, пока Элионора не сможет сама вернуться к тренировкам с ней.

Глава 21

Над кронами

Все следующие дни Альма запиралась у себя в комнате после уроков и тренировалась прищёлкивать временную нить. Сердце колотилось, когда она впервые делала это одна, но крувулевы часы, которые теперь всегда лежали во внутреннем кармашке рюкзака, помогали ей ориентироваться. Альма находила нить, щёлкала и следила за стрелкой на циферблате. Трудно было определить, сколько усилия вложить в щелчок, чтобы стрелка показывала задуманное число. Так что нечего было и думать о чём-либо кроме тренировок, пока Симон был на работе. Уроки Альма совершенно забросила и в редкие минуты перерыва позволяла себе разве что почесать Бёрре за ушком.

Особенно досадным был день классного фото в школе. Целый час коту под хвост! Альму так раздражало ожидание, что ноги не находили себе места, пока фрёкен Крилле ходила туда-сюда вдоль рядов и требовала всё новых и новых снимков. Ей совсем не нравилось, как смотрелись ученики.

Но упорная работа, которой Альма отдавала всю себя, принесла плоды. Ко встрече с Элионорой Альма была во всеоружии: она могла щёлкнуть на любой уровень от 0 до -11.

* * *

Приземляясь с Элионорой на траву, Альма подумала, какой все же красивый вид открывается за школой. Перед новой тренировкой у Альмы сосало под ложечкой. Она глубоко вдохнула. Морской воздух был свеж, хотя погода стояла тёплая. Альма подумала, что вскоре можно будет просто хвататься за луч и купаться в море: в волосах ветер, у неё спокойное, улыбающееся лицо. Теперь это не казалось такой уж несбыточной идеей, надо признать!

– Тренировала щелчок? – спросила Элионора.

– Да! – гордо ответила Альма. – Дохожу до одиннадцатого уровня без проблем.

– Хорошо, – коротко ответила бабушка. – Тогда давай продолжим полётные тренировки.

Альма посмотрела на Элионору. Эту сцену она не так себе представляла. Элионора говорила рублеными фразами, лицо было серьёзнее обычного.

– Готова?

– Да, – ответила Альма.

– Бери луч, поднимись на нём, потом верни, – дала указания Элионора и выпустила луч из ария.

Альма начала с подъёма всего на несколько сантиметров, ровно такого, на котором закончили в прошлый раз. Ноги её оторвались от земли, и через мгновение она повернулась к Элионоре, ослабив хватку.

– Может, теперь повыше? – спросила бабушка, чуть помолчав. Казалось, полёт не слишком её впечатлил.

Альма попробовала снова. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, и заставила себя удерживать луч чуть дольше. И у неё получилось! Довольная Альма приземлилась, не потеряв равновесия.

– Ничуть не выше, – отрезала Элионора.

– Ещё как выше!

– Ну, это с лупой надо разглядывать. Давай-ка ещё раз!

Альма заставила себя взлететь ещё выше, надеясь заслужить улыбку Элионоры. Вскоре она уже заставила себя подняться на несколько метров, прежде чем повернуть луч обратно. Но приходилось ещё и учитывать, что у самой земли за кончик луча бралась Элионора, и приземляться приходилось сразу на ноги.

Прощались у озера Навальванн, чтобы Альме было поближе идти домой. Но прежде, чем они разошлись, Элионора остановила Альму.

– Альма, – сказала она серьёзно. – Обучение должно ускориться. Нет смысла хорошо летать, если нужного уровня достигнешь на неделю позже ислетания. И даже на день.

Альма почувствовала, как сжалось сердце. Она видела по Элионоре, что та разочарована. Что-то появилось в её взгляде, а между бровей пролегла новая морщинка.

– Но я же стараюсь как могу, – расстроенно проговорила Альма.

– Недостаточно, – тон Элионоры был на удивление жёстким.

– Извини, – смиренно ответила Альма.

Элионора вздохнула.

– Не извиняйся. Я просто имею в виду, что ислетание приближается. На следующей неделе пора делать что-то посущественнее, чем просто болтаться над землёй. Надо взять и взлететь. Это важно!

– Да. Важно. Усвоила.

Альма хотела бы, чтобы это прозвучало с ноткой недовольства, чтобы Элионора остановилась и спросила, в чём дело. Но в последнюю секунду передумала и сказала так, будто и правда усвоила.

* * *

Все выходные Альма не могла выбросить из головы слова Элионоры. Она ведь правда старалась изо всех сил. А что будет, если этих сил окажется недостаточно?

Вдруг она вспомнила, что сказал Авир в день покупки крувулевых часов. «Что бы ни было, ничего страшного не случится». И от этой мысли впервые за все выходные смогла спокойно выдохнуть. Есть же несколько попыток! Может, просто подождать следующего раза? Тогда для тренировок будет целый год!

«Вот тогда и посмотрим», – подумала Альма, довольно укладываясь спать в тот вечер с Бёрре под боком.

* * *

– Ну что, до тех крон? – с улыбкой спросила Элионора, когда они в следующий раз встретились на холме за школой.

В руке у неё был арий. Взгляд стал мягче, чем в прошлый раз.

Для храбрости Альма вдохнула поглубже.

– Я тут подумала... – начала она. – Мне кажется, я не хочу участвовать в этом году. Мне пока не справиться. Нужно больше времени.

Элионора даже арий выронила, так что он снова упал на грудь и закачался. Альма пыталась угадать реакцию Элионоры, но лицо бабушки оставалось непроницаемым. Наконец, она сложила ладони и коснулась кончиками пальцев подбородка.

– Я понимаю твои чувства, но всё пройдёт хорошо, – Элионора говорила непривычно медленно, будто сдерживая себя. – У нас ещё есть время, и я тебе помогу.

– Но зачем? Разве не могу я пройти ислетание в следующем году? Авир говорил, в этом нет ничего страшного.

– Страшного? Я тебе объясню, что здесь страшного. – Элионора нервно закатывала рукава блузки, пальцы плохо её слушались. – Ты должна полететь в этом году, и ты полетишь. Точка.

– Да в чём дело? – непонимающе спросила Альма. – Ислетание проводится каждый год. Куда нам спешить?

Доброжелательный взгляд Элионоры совсем испарился, но и сердитой она не выглядела, чего опасалась Альма. Скорее, искренне обеспокоенной.

– Альма, – сказала Элионора и наклонилась к ней. Потом положила руки внучке на плечи. – Нам есть куда спешить. Есть план по захвату Габриэллы, и ты нам нужна. Поэтому тебе нужен арий.

У них есть план? И им нужна Альма? Она не ослышалась? Элионора с ума сошла, что ли?

– Вам нужна... я? – выдавила Альма с дрожью в голосе. – Зачем?

– Я потом объясню...

– Мне двенадцать! – перебила её Альма.

– Ну почти тринадцать.

– Да какая разница! – чуть ли не на крик перешла Альма. – Захватить Габриэллу? Грубель?

– Да, я, конечно, про Грубель. И не так уж это невообразимо, как кажется. У тебя всё для этого есть. Может быть, всё, что нужно.

– Что это значит? – спросила Альма. – Ничего у меня нет.

– Что за глупости? – строго спросила Элионора. – Откуда такие мысли?

– Да я только щёлкать научилась. А она... она... – Альма не нашла даже подходящего сравнения, чтобы дать понять: где она, а где Габриэлла Грубель. – К тому же я не такая уж... ну ты знаешь.

Элионора прищурилась.

– Какая не такая?

– Сама знаешь... – Альма не выдержала взгляда Элионоры и опустила глаза. – Смелая.

– Не смелая? – удивлённо спросила Элионора. – Кто тебе это сказал?

– Вот бывают люди смелые, а другие – не очень. – Альма пожала плечами. – Некоторые совершают отчаянные поступки не задумываясь. А я нет. Ну и хорошо. Не могут же все быть смелыми, как не могут все быть быстрыми или умными.

– Дорогая моя Альма, – сказала Элионора, – быть смелой – не значит больше всех говорить или меньше всех бояться, вот уж в этом точно можешь мне поверить. Храбрость в том, чтобы побеждать страх ради того, что правильно.

Элионора коснулась пальцами груди Альмы.

– Необязательно родиться смелым, или вырасти смелым, или ещё что. Смелость – это выбор, Альма, выбор, который ты делаешь чаще, чем тебе кажется.

Это казалось слишком абстрактным. Но, подумав, Альма поняла, что имела в виду Элионора. Она и в правду не раз проявляла смелость в последнее время.

– А я-то вам зачем?

– Нам нужны лучшие, Альма, а ты Фревелленг...

– Френг, – поправила её Альма.

– Не цепляйся к словам. Это же сути не меняет. Просто верь мне, когда я говорю, что у тебя есть всё, что нужно. – Элионора сжала плечи Альмы чуть крепче, глаза её заблестели. – У нас появился шанс. Время пришло! Понимаешь, что это значит? Мы можем её схватить! Но тебе нужен арий.

Им нужна была Альма. Это важно. Может, даже жизненно необходимо. От этой мысли Альма даже приосанилась. Выпрямилась, подняла голову, расправила плечи.

– И я знаю, что ты справишься, – продолжала Элионора. – Я знаю, что в тебе это есть.

– Каков план? – спросила Альма.

Элионора склонила голову на бок и лукаво улыбнулась.

– Давай не будем забегать вперёд! – сказала она и подняла арий.

Стиснув зубы, Альма позволяла лучу поднимать её всё выше и выше. Боролась с желанием повернуть обратно, сдаться. Но каждый раз, когда она уже готова была это сделать, вспоминала слова Элионоры. Она им нужна!

Она тренировалась после уроков весь остаток дня, и на следующий день, и на следующий. И уже вскоре, к собственному удивлению, могла подняться над кронами! Она даже научилась переворачивать луч в нужный момент так, чтобы приземляться на ноги. Альма и сама поняла, что, в сущности, это не так уж и сложно.

Элионора была в восторге.

– Что я говорила! – улыбнулась она. – Ну! Арий, можно считать, у тебя в кармане.

А по вечерам Альма читала книги, которые ей дала Элионора. Трудно было успеть всё, но она одолела «Просто и полно о метеорологии» и неплохо продвинулась в «Выживании в дикой природе». Насколько усваивала содержание – это уже другой вопрос. К тому моменту, как Симон ложился спать, она уже была настолько вымотана, что не могла нормально сосредоточиться. Но что-то, конечно, запоминалось.

* * *

До ислетания оставалось чуть больше недели, когда Элионора разрешила ей первое самостоятельное путешествие! Бабушка выпустила луч из ария, Альма его поймала. Тот дёрнулся в руке, и Альма стала подниматься в небо. В глубине души ей хотелось повернуть назад, но нет, не сегодня! Вскоре Альма поднялась уже достаточно высоко, чтобы видеть остров от края до края. Море омывало его со всех сторон.

Альма взялась за кончик луча и чуть отогнула в сторону. И вскоре уже неслась через весь остров. Показался пляж, на котором они сидели в первый день. Альма полетела дальше! Дальше, ещё дальше! И вот уже под ней только вода. Альма снова изменила направление, но на этот раз направила луч вниз. Альма влетела в воду. Прохладная, но не холодная. Альма позволила лучу увлекать себя сквозь воду, насколько хватило воздуха. Потом направила луч вверх и вынырнула.

– Получилось! – крикнула она от восторга.

Уже на холме Элионора побежала ей навстречу. Хотя одежда на Альме вся была мокрая, она обняла её и держала в объятьях крепко и долго.

– Надеюсь, ты собой гордишься, – сказала она. – Я точно горжусь.

Глава 22

Симон приходит раньше

К тому времени, как прозвенел звонок с последнего урока, дождь шёл стеной. Капли ожесточённо барабанили по стеклу, будто сердясь на что-то, а небо за окном так потемнело, что Альма с трудом могла различить небо и море.

С тех пор, как они переехали на Эвельсёй, дождь пошёл впервые, поэтому Альма с удивлением заметила, что это обыденное явление её пугает: будто на таком чистеньком и аккуратном острове погода не могла расшалиться.

– На выходные задам побольше, – сказала фрёкен Крилле, подняв в руке стопку листов. – Приближается лето и подростковое взросление, так что не стоит давать вам слишком много свободного времени. От этого одни проблемы.

Она прошла между рядами парт, раздавая по листку каждому из учеников.

– Прорешайте все задания к понедельнику и напишите сочинение о происхождении ели на 350 слов. Вопро... Альма, ради бога, почему ты трясёшься?

Альма как раз взяла листок, и он заметно подрагивал в её руках.

– Я... кажется, я заболеваю.

Альма и Элионора специально заготовили эту ложь. Вообще-то планировалось начать завтра, во время обеда с Симоном, но почему бы не начать сейчас.

Фрёкен Крилле прищурилась.

– Хм. А симптомы какие?

В действительности Альма просто очень нервничала. С самого утра Альма не хотела ни есть, ни пить. А причина была проста – на следующий день было назначено ислетание.

– Живот болит, – ответила Альма. – И голова кружится. – И это было недалеко от истины.

– Хм, – повторила фрёкен Крилле. – Не вставай, пока все ученики не выйдут. Не надо никого заражать.

Дождь барабанил по козырьку, когда Альма вышла во двор. Симон предсказал дождливую погоду по каким-то птицам, летавшим в то утро низко, так что соответствующая одежда уже ждала её внизу, когда Альма спустилась на завтрак. Большие непромокаемые штаны и дождевик, в которых чувствуешь себя как в палатке. Единственное, что вся эта амуниция не защищала от дождя самым надёжным образом, – кончик носа и пальцы.

Альма медленно шла по тропинке. Ей не нравилось, как шуршат штаны. Сегодня прямиком домой. Элионора сказала, ей нужно отдохнуть. Завтра важный день.

Когда она вышла на аллею Эвельсёй, мысли метались. Но как там сказал Авир? «Что бы ни было, ничего страшного не случится». Альма надеялась, что так и есть.

Альма подняла взгляд на свой дом. Лишь через несколько секунд она поняла, что было не так. На подъездной аллее стояла машина Симона. Она остановилась как вкопанная. Только не это! Симон вернулся домой раньше обычного, а он никогда не приходит раньше. Что-то случилось. Она чувствовала.

Альма выпрямилась и пошла по гравийной дорожке. Синие ставни были открыты, как обычно, всё вокруг казалось в полном порядке, но Альма не давала себе обмануться. Будто атмосфера дома просачивалась сквозь доски и растекалась по улице. Альма чуяла запах неприятностей, чувствовала их кожей, будто воздух вокруг стал гуще. Альма несколько раз сглотнула, будто её подташнивало. Если он вызнал про Элионору, она будет всё отрицать. Альма остановилась перед дверью. Перевела дух, взялась за ручку и вошла.

В доме стояла мёртвая тишина.

– Ты дома? – крикнула Альма.

Нет ответа. А где Бёрре? В то же мгновение она уловила движение. Альма повернулась к лестнице.

Примерно на середине лестничного пролёта спиной к стене сидел человек. Было темно, ни одна из лампочек в коридоре не горела. Но обувь была видна: блестящие ботинки из чёрной кожи. Ботинки Симона.

– Привет, – сказала Альма.

Отец не ответил.

– Ты почему так рано? – продолжила Альма, надеясь, что голос её звучит легко и невинно.

– А ты как думаешь, почему я дома? – спросил он внезапно.

Голос звучал хрипло, в нём слышалось обвинение. Альма видела, как двигаются губы, но глаза скрывала тень.

– Я... да откуда мне знать!

– Ты не знаешь... – Он осёкся, будто у него перехватило дыхание. – Ко мне подошли на работе сегодня. И сказали, что нужно лучше смотреть за дочкой. Не знаешь, почему бы это?

– Нет, – ответила Альма, но ноги у неё начали дрожать.

– Сказали, очень нехорошо, что ребёнок парламентского служащего делает незаконные вещи прямо в здании парламента. Не знаешь, о чём речь?

Альма не ответила. Она уже и думать забыла о тех щелчках и охранниках. Симон поднялся, и свет от окна упал на его лицо. Оно раскраснелось, глаза блестели.

– Где ты была? – спросил он, спускаясь к ней с лестницы, перешагивая через ступеньку. – Уроки кончились больше получаса назад. Где ты была?

– Я шла медленно, чтобы не поскользнуться на этих штанах, – сказала Альма, борясь с желанием попятиться от Симона.

– Шла медленно? – Он остановился прямо перед ней и дышал прямо в лицо.

– Да.

– Да?

– Ты теперь всё повторять за мной будешь? – вырвалось у Альмы. Она ещё никогда не говорила с Симоном в таком тоне.

Он дёрнулся.

– Ты говоришь совсем как Элионора, – сказал он.

Гнев моментально испарился с его лица, Симон выглядел так, будто вот-вот заплачет.

– Я ничего такого не сказала.

Но от этого будто что-то взорвалось в Симоне. Глаза вдруг показались большими на фоне узкого лица.

– А ну-ка посмотрим твой рюкзак, – рявкнул он.

– Зачем? Нет! – Альма схватилась за лямки и крепко их держала.

– Почему нет?

– Мне нечего скрывать.

Симон подошёл ещё на шаг ближе. Альма боялась, что он вырвет у неё рюкзак и найдёт крувулевы часы во внутреннем кармане. Но тот просто стоял и смотрел на неё.

– Ты с ней встречалась?

– Нет.

– ХВАТИТ ВРАТЬ! – крикнул он с ноткой отчаяния в голосе. – Пожалуйста. Не ври мне. Ты говорила, что была на экскурсии... – Глаза заблестели ещё больше. – Я подозревал, но думал... нет, только не Альма, думал я. Не будь параноиком – думал я.

Симон отступил на два шага. Альма решила, что он выглядит усталым.

– Почему было просто не разрешить мне встретиться с ней? – спросила она осторожно. – Неужели это так опасно? Она же моя бабушка.

– Бабушка? – вспылил он, будто это слово снова подхлестнуло его гнев. – Нет, она этого звания не заслуживает. Элионора тебе не бабушка. Она никто. Поняла?

Альма покачала головой.

– Для меня – кто.

Прежде, чем Альма успела отскочить, Симон схватил её за руку и дёрнул.

– Пусти меня! – завопила она.

Она попыталась высвободиться из крепкой хватки, но не смогла. Вверх по лестнице. Дальше по коридору.

– Больно! – крикнула Альма, хотя это было неправдой.

Но Симон хватку не ослабил. Он дотащил дочку до её комнаты, открыл дверь и втолкнул её.

– Здесь останешься, – сказал он. – У тебя даже не домашний арест, а комнатный арест. Понятно?

Не дожидаясь ответа, он запер дверь. И Альма услышала удаляющиеся по коридору шаги. Она рухнула на стул у письменного стола. И что теперь делать?

Глава 23

Остров Бривенмалёй

Альма проснулась от какой-то боли. Она подняла голову и поняла, что на щеке отпечатался карандаш. Она заснула, положив голову на стол, шея затекла и теперь болела.

– Проснулась, – Симон стоял, прислонившись к дверному косяку. Причём, видимо, он был в комнате уже какое-то время.

Альма откинулась на спинку стула и потянулась.

Наступило утро. Дождь всё ещё стучал по стенам дома. Альма уставилась в окно. Суббота. День ислетания.

– Ну я же не могу тут вечно сидеть, – сказала она.

– Ясное дело, – ответил Симон. – Но до завтра посидишь дома.

– До воскресенья? – Альма чуть не кричала. Знает ли он об ислетании? – Но я должна... – начала было она.

– Ничего ты не должна, Альма. Спустишься ко мне на кухню и будешь сидеть там весь день в безопасности. Понимаю, сейчас это может казаться несправедливым, но я делаю это ради твоего же блага. Надеюсь, однажды ты это поймёшь. – Он едва заметно покачал головой. – Выходить можешь только в туалет. Приблизишься к входной двери – услышу. А Бёрре, который по тебе ужасно скучает, я привязал в саду. Так что попробуешь выйти через заднюю дверь – он зальётся радостным лаем.

– Ты не можешь так поступить! – сказала Альма, чуть не плача.

– Переодевайся и спускайся. Если не появишься через пять минут, снова поднимусь и заберу тебя.

С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.

Альма уронила голову на руки и уставилась на стол.

Они с Элионорой договорились о плане на этот день. Примерно в два Альма должна была сказать, что плохо себя чувствует. Это дало бы Симону достаточно времени, чтобы успеть зайти к ней, проверить, как она там, а потом она выдвинулась бы на ислетание. Альма сказала бы, что просто хочет поспать. Симон считал сон лучшим лекарством – по его мнению, долгий и крепкий сон мог решить любую проблему. И Альма думала, что тогда уж он оставит её в покое до самого утра. Когда стемнеет, она должна была открыть окно и ждать Элионору. Альма заранее дала ей сумку с парой обуви и верхней одеждой, которую собиралась надеть. План казался надёжным. До этого момента.

Ислетание должно было начаться с заходом солнца. Элионора собиралась доставить её незадолго до начала, так что Альме следовало выбраться из дома как можно позже. Подготовить запасной план они не успели. И сколько Симон намерен продержать её на кухне? Альма покачала головой. Бесполезно. Она понимала, что он весь день её из виду не выпустит. Единственная возможность – ускользнуть сейчас, пока не прошли пять минут.

Альма выглянула в окно. Она должна попасть на ислетание, ей нужно получить собственный арий. Это же так просто! «Справлюсь!» – сказала она сама себе и сразу почувствовала, как легко поверила в свои силы.

Альма вытащила из рюкзака крувулевы часы. Она подняла руку, нашла временную нить и щёлкнула. Барабанная дробь по стенам тут же стихла. Капли дождя зависли в воздухе. Она взглянула на циферблат. Стрелка показывала на -11, как и планировалось. Щёлкнула словно настоящий солнцелов!

Одной рукой она взялась за ручку окна, но... окно не поддалось! Альма подёргала несколько раз, прикладывая все силы, но окно не сдвинулось ни на миллиметр. Симон и с ним что-то сделал. Как же! Может, как-то запер снаружи? Или просто-напросто приклеил его к подоконнику. Альму уже ничего не удивляло.

Она отступила на шаг. Если Симону всё можно, то и ей тоже. Она обеими руками схватилась за спинку стула, подняла его над головой и со всей силы ударила по окну. Стекло разбилось, в комнату ворвался свежий воздух. Альма взяла учебник математики, чтобы расчистить себе путь от острых осколков, ещё торчавших в раме. А потом взобралась на подоконник.

Она оторвала взгляд от газона внизу. Водосточная труба выглядела вполне надёжной. Должна выдержать. Альма обхватила трубу одной рукой, досчитала до трёх и шагнула с подоконника. Одной ногой она обхватила тонкую трубу. И уже было обрадовалась, когда ржавые болты, удерживавшие водосток у стены, угрожающе затрещали. Альма как можно осторожнее начала спускаться. Труба была мокрой, руки скользили. Раздался треск, и Альма вдруг поняла, что верхняя часть водостока начала отрываться от стены.

– Нет, нет, нет, нет, нет! – запричитала Альма вслух.

Она вцепилась покрепче, с ужасом заметила, что всё больше крепежей вот-вот отлетят. Внезапно Альма услышала лязг металла и полетела вниз.

Альма не знала, закричала ли она. Единственное, что ей запомнилось, – всеполгощающее чувство того, что всё кончено. Тут что-то дёрнуло её за ногу. Не успев ничего понять, Альма полетела обратно вверх. Она подняла взгляд: над ней, плотно схватив её за ногу, парила Элионора.

Они приземлились у озера. Сегодня на бабушке была длинная чёрная мантия с капюшоном. Мантия почти сливалась с водной гладью позади. Элионора щёлкнула, и дождь снова пошёл. От такого ливня всё озеро напоминало гигантский фонтан.

– С ума сошла?! Ты что творишь? – спросила Элионора, округлив глаза. – Ты же высоты боишься!

– Да, но Симон обо всём догадался! Он совсем взбесился и запер меня. Оставалось только окно.

– Альма, ты шею могла свернуть! Повезло просто, что я успела. А если бы я ночью ушла со своего поста? Даже думать боюсь! Надеюсь, от встречи со мной ты не возомнила себя бессмертной?

– Да нет, я просто думала, что получится.

Элионора нахмурилась.

– Значит, поверила в себя? – Лицо её расплылось в широкой улыбке. – Наконец-то!

Она положила руку на мокрые волосы Альмы и слегка их взъерошила.

– Пойдём-ка тебя высушим. За мной!

Озеро вдруг исчезло. Альма приземлилась на что-то мягкое. Вокруг было так светло, что пришлось даже зажмуриться. Когда она всё же смогла открыть глаза, увидела перед собой мелкий светлый песок. Они оказались под пальмой!

– Твоё время я отщёлкнула в сейчасное, – сказала Элионора, – чтобы ты не мёрзла в полёте.

– Чего? – только и смогла сказать Альма. Она пыталась понять, куда делись озеро и остров, которые она видела секунду назад.

– Я заставила своё время идти медленнее, а твоё – нет. – Элионора скинула плащ, а из сумочки достала солнцезащитные очки. – Поэтому ты и не заметила перелёта – для тебя он прошёл слишком быстро. И на этот раз мы забрались подальше, как видишь.

Пляж, на котором они сидели, оказался частью бухты. Бирюзово-голубая вода перед ними лениво омывала берег. На горизонте Альма могла различить несколько рыбацких лодок, а у самой воды стоял белый домик с соломенной крышей.

– Где мы?

– На острове Бривенмалёй, – гордо сказала Элионора. – На транспортных средствах теней сюда добираться сутки, а то и двое – самолётом и катером. А ещё пару дней ехать на велосипеде от пристани на другой стороне острова. Честное слово, не понимаю, как вы так живёте.

– Зачем мы здесь?

Бабушка посмотрела на неё поверх очков.

– Может, я и совсем размякла, но я что-то не могу собраться, когда моя внучка промокла и дрожит от холода, – улыбнулась Элионора. – К тому же здесь готовят лучший в мире рыбный суп – вон в том ресторанчике фру Фраи. Так что я решила, что это подходящее место, чтобы подкрепиться перед нашим вечером.

По совету Элионоры Альма разложила мокрые носки сушиться на пальмовом листе. Идти по песку было почти горячо, но именно что «почти». Кожа на пальцах ног сморщилась, как кожица изюма, и вскоре стопы уже облепил толстый слой песка.

Когда они подошли к ресторану, Альма увидела между большими бочонками с роскошными яркими растениями несколько столиков, накрытых скатертями. За некоторыми сидели гости, но Элионора по-хозяйски прошла к лучшему столику у самой воды.

Вскоре стол уже ломился от тарелок, кувшинов и корзиночек с хлебом. Альма с облегчением отметила, что пахнет угощение чудесно, и с удовольствием съела большую порцию сливочного супа.

Когда обе утолили голод, Альма положила локти на стол.

– А что это за пост, собственно?

Элионора подняла глаза от тарелки.

– Ну ты сказала, что была на посту ночью, – пояснила Альма. – Что ты имела в виду?

Элионора почесала нос и чуть помедлила, проглотив уже взятую в рот ложку супа.

– Длинноватая история, впрочем, время у нас есть, – коротко улыбнулась она. – Когда я решила связаться с Симоном после всех этих лет, оказалось, что найти его не так-то просто. Я знала, что он жил тенью и, как и многие, сменил фамилию.

Элионора отломила кусочек хлеба.

– Я начала наводить справки, и оказалось, что один мой друг видел, как человек, похожий на Симона, несколько раз брал в аренду грузовик для переезда в компании «Транспорт Финна Флитта» на улице Кромгата. Я поговорила с этим Финном и попросила его позвонить мне, если объявится кто-то, похожий на Симона. Почти полгода не было никаких вестей, но вот он позвонил.

К столику подошла женщина. На ней было цветастое платье, частично прикрытое большим фартуком в пятнах. На плече она несла здоровенную серую рыбину.

– Элла! – воскликнула она. И на голову Альмы обрушился поток незнакомых слов. К удивлению девочки, Элионора отвечала на том же неизвестном щебечущем языке. Элионора показала на Альму и что-то сказала. Женщина охнула, положила рыбу на пол и, не успела Альма понять и слова, как попала в объятия яркого платья, рыбного запаха и нежности. Женщина обнимала её долго и крепко.

– Это и есть фру Фрая.

– Добрый день, фру Фрая, – улыбнулась Альма.

Женщина сказала что-то ещё, потом расцеловала Альму в обе щеки, подхватила рыбу с остекленевшими глазами и удалилась.

– Так на чём я остановилась? – спросила Элионора, будто появление фру Фраи с рыбиной в пояснениях не нуждалось. – Ну да, «Транспорт Финна Флитта»! Я взяла у Финна адрес и стала за вами присматривать. Когда вы переехали, я перебралась почти сразу за вами, обустроив себе что-то вроде штаба на крыше одного из соседних домов на Эвельсёе. Сначала просто хотела понять, как у вас дела и когда лучше всего к вам прийти. А потом осталась там как страж, чтобы быть рядом, если вдруг понадоблюсь тебе.

– Так значит, ты сидела на соседней крыше и следила за мной?

– Ну, можно и так сказать, да.

– Спасибо, – сказала Альма.

– Не благодари. Я твоя бабушка, конечно, я должна за тобой присматривать.

После обеда они искупались в море. Вода была прохладной, пенистой и такой прозрачной, что Альма видела свои стопы, даже зайдя в воду по грудь. Они подплыли к небольшому валуну, слегка выступавшему над поверхностью воды неподалёку от пляжа. Они обе забрались на валун и стали нырять с него. Погода стояла такая тёплая, что вытираться не пришлось. Альма и Элионора просто сидели на песке, позволив солнцу сделать всё за них.

– Прежде, чем мы выдвинемся, – вдруг сказала Элионора, – хочу, чтобы ты знала: по понятным причинам ислетание теперь совсем не такое, как когда-то. Раньше его проводили на большой арене в Уифими. Но теперь место каждый год меняется. Габриэлла знает, что мы соберёмся в этот день, и самое главное – чтобы она не узнала, где именно. Были разговоры о том, чтобы и дату менять, но многие считают, что мы и так слишком многим пожертвовали. Они хотят сохранить хоть какие-то традиции незыблемыми. Как по мне, это не ко времени. Безопасность важнее всего, но мой голос каждый год в меньшинстве. – Она пожала плечами. – Так что просто переносят место каждый год и держат его в тайне почти до самого начала, объявляя его за несколько часов. Сегодня мы с тобой отправимся на север страны.

Элионора открыла сумку.

– Надень обувь и тёплый свитер перед вылетом. Там будет прохладно.

Альма кивнула и набралась смелости задать вопрос, который мучил её весь день.

– Элионора, думаешь... я готова к полётам?

Бабушка посмотрела на неё изучающе. Возможно, пыталась понять, хочет ли Альма услышать правду?

– Ты книги прочла? – буднично спросила Элионора.

– Да, – ответила Альма. Она прочла половину – так что это было почти правдой.

– Тогда я бы сказала, готова.

Альма надеялась на что-то более обнадеживающее.

– А что будет, если я не справлюсь?

– Сейчас об этом не думай.

– Почему?

Элионора поправила очки.

– Что говорит тренер команде перед выходом на поле? Мы победим! И мы с тобой сегодня тоже победим. Думай, что справишься, Альма. Во всяком случае, настройся на то, что не сдашься. Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать.

Альма кивнула.

– Не кивай, – остановила её Элионора. – Дай сама себе услышать, как говоришь «да»! Так что, Альма Френг, ты пройдёшь сегодня ислетание?

– Да! – уверенно ответила Альма.

Глава 24

Огоньки в лесу

Они пересекли весь остров, пролетели ещё над несколькими островами и оказались над морем. Они всё летели и летели: над гористой местностью, маленькими городками. Когда Элионора наконец начала снижаться, Альма видела под собой лишь сплошное море древесных крон. Лес тянулся во все стороны, насколько хватало глаз, нигде не было видно никаких признаков цивилизации. Элионора пролетела между деревьями вниз, спускаясь ниже плотного слоя веток и мимо толстых стволов. Приземлившись, она отщёлкнула время в сейчасное. Вокруг было тихо.

Внезапный звук заставил Альму резко обернуться и вглядеться в заросли. Там кто-то был! Альма прищурилась. Всего в нескольких метрах от них возникли три фигуры. Две женщины и девочка примерно её возраста. Они приблизились, и Альма заметила, что у каждой из женщин на шее висит арий.

Снова раздался звук. На этот раз немного подальше в лесу. Потом ещё и ещё. Люди появлялись со всех сторон. Альма то и дело оборачивалась на звук и жадно рассматривала каждого солнцелова, но Элионора взяла её за плечо и уверенно повела вперёд.

– Теперь держись рядом, – сказала она.

Альма стала вглядываться в тёмный лес: на земле, куда не пробивалось солнце, лежали сухие ломкие сучья. Она смотрела и смотрела, но, кроме леса, не видела ничего. Приходилось бороться с желанием повернуть назад – позади всё ещё раздавались шаги.

И тут она увидела в лесу огонёк.

– Следи за огоньком, – сказала Элионора и взяла её под руку покрепче.

Альма видела искорку впереди, а через несколько секунд её глазам открылось удивительное зрелище. Свет распространялся вокруг стволов и веток, будто огонёк рассыпался на бессчётное множество искр. Не успела Альма и слова сказать, как деревья перед ней оказались освещены тысячами увамов. Они плотно облепляли ветки и натянутые меж стволов верёвки.

Теперь Альма хорошо видела лес вокруг. Они стояли на поляне, в центре которой был исполинских размеров дуб с полым стволом. Среди огней раздался громкий щелчок. В то же мгновение на одной из дубовых веток появились восемь человек. Одного из них Альма узнала – это был Эрнт Хомлунг.

Лес огласили радостные крики. Альма обернулась. Множество людей, все они аплодируют.

Вдруг аплодисменты резко стихли. Стоявшая в центре женщина подняла руку.

– От имени комитета этого года, – прокричала она, – рада приветствовать всех вас на ислетании!

Снова раздались аплодисменты.

– Меня зовут Мехрем Мелем, председателем жюри в этом году буду я. А помогать мне будут семь достойнейших членов жюри. Задания подготовлены и будут проводиться по регламенту справедливого ислетания. Прежде чем мы прищёлкнем время до Официального времени встреч и начнутся торжества, я бы хотела воспользоваться возможностью и пожелать удачи всем участникам ислетания!

В толпе раздались одобрительные возгласы, и Альма почувствовала, как в животе скручивается тугой узел. От напряжения она едва не тряслась.

– Что ж, тогда нам остаётся только пожелать: ПУСТЬ СЕГОДНЯ ВСЕ ПОЛУЧАТ СВОИ АРИИ!

Последние слова практически потонули в оглушительном рёве, которым разразилась толпа позади них. В то же мгновение со всех сторон раздались щелчки.

Элионора тоже подняла руку и щёлкнула. Альма огляделась, но время как будто шло для всех с одинаковой скоростью, ничего не изменилось.

– Тут очень строгий подход к участникам. Если тебя поймают на любом уровне, кроме минус одиннадцатого, сразу выгонят. И дисквалифицируют ещё на несколько лет, – сказала Элионора. – Время для всех должно идти с одинаковой скоростью, чтобы ислетание прошло честно.

Мало-помалу люди вокруг стали исчезать в лесных кронах. Мимо пролетали солнцеловы с зажатыми лучами в руках. У некоторых на груди были пристёгнуты дети. Один мужчина держал за плечо мальчика, на свободной руке у него сидела девочка, а к ноге была привязана собака на поводке. Альма улыбнулась.

Она видела, что люди собираются в компании, рассаживаются по ветвям, здороваются и обнимаются.

Вдруг что-то дёрнуло её за руку, и земля ушла из-под ног. Альма проследила взглядом, куда смотрела Элионора. Кто-то отчаянно махал им с дерева неподалёку. Видимо, они направлялись туда.

Элионора и Альма приземлились на ветку. Теперь Альма разглядела, что махал им мужчина. Круглолицый и полненький. Широко улыбающийся рот обрамляла густая, окладистая борода. А на голове у него был элегантный тёмно-синий тюрбан.

– Наконец-то! – едва не прокричал он и пошёл к Альме по качающейся ветке. – Премного рад встрече, Альма! Меня зовут Самай, – продолжал он. – Крувулев часовщик и имею честь считать себя другом Элионоры.

Он протянул руку. Альма собиралась было её пожать, но тут поняла, что у него этого и в мыслях не было. Вместо рукопожатия Самай взял её за подбородок.

– Как ты на него похожа! – сказал он наконец. – На своего отца.

– А вы... вы знаете Симона? – оторопела Альма.

– А как же! – самым уверенным голосом ответил Самай. – Я знал его с тех пор, как мы были примерно твоего возраста. Мы тогда как раз ислетание оба проходили, да. И ходили в один класс школы солнцеловов.

Так Симон участвовал в ислетании? Альму так поглотили мысли о собственном ислетании, что она даже об этом не подумала. Интересно, он выдержал?

– Па-а-ап, да отпусти ты уже её подбородок!

Альма вздрогнула, услышав этот голос. Он раздался откуда-то сверху. Она подняла глаза и увидела, что на ветке чуть потоньше её собственной с улыбкой на лице и сложа руки на коленях сидел Авир.

– Привет, Альма! – поздоровался он. – Ну что, спустимся, пока ждём? Что скажете?

Они сидели довольно высоко, но Элионора, Самай и Авир ходили по качавшейся ветке так же спокойно, как если бы шли по обычному тротуару. Они широко шагали и даже не смотрели, куда ставят ногу.

– Ну, как тебе тут? – спросил Самай, когда все уселись внизу ствола.

Лес вокруг весь был усеян огоньками увамов.

– Просто... просто невероятно! – ответила Альма.

Самай улыбнулся.

– Помню, когда Авир дорос до того, чтобы не засыпать в ночь ислетания... Ему тогда пять было. У него от восторга глаза в пол-лица были.

– А когда начнётся? – спросила Альма.

– Скоро. Солнцеловы, знаешь ли, всегда опаздывают, иронично, да? Комитет обычно ждёт, чтобы все успели собраться.

Альма незаметно изучала Авира. Он весь был поглощён созерцанием поляны. И совсем не походил на того мальчика, который шёпотом признался ей тогда в провале. Он вовсе не выглядел взволнованным. Даже наоборот! Расслабленно прислонил затылок к стволу, махал и громко приветствовал других солнцеловов, пролетавших мимо. Альме было любопытно, о чём он думает. А в душе он и правда так спокоен? Может, он тогда сказал те слова, только чтобы подбодрить её?

Альма так внимательно изучала Авира, что не заметила, как постепенно всё вокруг стихло. Обернулась она, только когда Элионора слегка похлопала её по плечу и шёпотом позвала.

На поляну клином вылетели восемь судей в длинных белых одеждах, которые развевались за ними, подобно крыльям. Затем они окружили большой дуб в центре. Одновременно подняли руки и щёлкнули точно в одно и то же мгновение. Они полетели вокруг дерева быстрее. Новый единодушный щелчок – и скорость снова выросла. Ритуал повторялся снова и снова, будто они щёлкали в такт какой-то песне, которую никто больше не слышал. В конце концов они летели уже так быстро, что Альма не могла различить солнцеловов. Лучи, которые они несли в руках, слились и образовали вокруг дерева единый светящийся обруч.

Над поляной раздался громкий синхронный щелчок. Обруч исчез, оказалось, что все судьи, облачённые в мантии, спокойно парят в воздухе вокруг дуба, спиной к нему.

– Ислетуемые! Те, кто ищет мощь времени меж кончиков пальцев и силу солнца на ладони, подойдите!

Альма посмотрела на Элионору.

– Что мне делать?

– А ты как думаешь? – улыбнулась ей бабушка, поднимая арий.

Она слегка встряхнула его, выбирая подходящий луч. По телу Альмы пробежала лёгкая дрожь. Она огляделась и увидела, как со всех концов слетаются солнцеловы её возраста.

– Держи, – раздался голос Элионоры.

Альма повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как из ария выскальзывает тонкий солнечный луч.

Волей-неволей она его схватила.

– Удачи! – крикнула Элионора, когда Альма оторвалась от ветки.

Глава 25

Ислетание

Альма полетела за Авиром. Она стала считать, сколько солнцеловов приземлились на старый дуб. Значит, сегодня полетят всего 28? До этого Альма себе представляла, что их будет намного больше, сотни – тогда бы она среди них затерялась.

Восемь судей выстроились перед деревом в ряд. Альма наклонилась, чтобы рассмотреть сидящих на других ветвях. Многие, похоже, были знакомы. Авир обнимался со всеми, как со старыми приятелями.

– Дорогие ислетуемые, – начала женщина.

Это была Мехрет, которая произносила приветственное слово в самом начале. Теперь Альма могла разглядеть её получше. Тёмные волосы до плеч. Округлое лицо с тонкими чертами. Теперь она протягивала к ним руки, и Альма разглядела под левым рукавом у неё татуировку, рисунок которой убегал вверх по руке.

– Представляю, в каком предвкушении все вы сейчас находитесь. Не будем тратить время попусту на объяснение того, что вы и так все знаете. Наверняка все вы не раз становились зрителями предыдущих ислетаний. Однако позвольте...

Эрнт Хомлунг наклонился к Мехрет и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула и прошептала что-то в ответ. Потом Эрнт поднял руку и указал на Альму, привлекая к ней взгляды всех. Женщина откашлялась и продолжила:

– Впрочем, повторить правила никогда лишним не будет.

Она на мгновение задержала взгляд на Альме и улыбнулась.

– Как я уже сказала, меня зовут Мехрет Мелем. В этом году я председательствую в жюри ислетания. Всех вас зарегистрировали солнцеловы от третьего ранга, и когда вы получите всю необходимую информацию, мы найдём ваше имя в протоколе и поставим отметку о явке.

Она кивнула Эрнту, он улыбнулся в ответ.

– Ислетание разделено на три части. Ради экономии времени первую часть проведём в небольших группах под наблюдением одного из членов жюри. Те, кто её выдержит, вернутся на эту поляну для прохождения второй части. О третьей части узнаете, когда до неё доберёмся.

Все молчали.

– Тогда просим вас подходить по одному, чтобы уладить формальности.

Участники выстроились в очередь к Эрнту, Альма встала в самый конец, оказавшись последней. Но тут Авир обернулся и глазами нашёл её.

– Альма! – крикнул он с улыбкой.

Он бросил своё место в очереди и встал рядом с ней. Альма видела, что многие провожали его взглядом. Ей только сейчас пришло в голову, что он тут не последняя личность: Авир Крувуль!

– Ну что, нервничаешь? – спросил он и продолжил, не дав ей ответить: – Не стоит. Первая часть обычно проходит на ура, а вторая пройдёт удачно, если читала достаточно.

Альма прикусила губу. Ну почему она не дочитала Элионорины книжки? Надо было зубрить больше. Намного больше!

Мальчик, стоявший перед Альмой, обернулся к Авиру.

– Тронд говорит, в этом году третья часть очень сложная. Шибко сложная!

– Да откуда Тронду знать! – уверенно парировал Авир.

– В этом году у его мамы друзья в комитете. Он слышал, как они об этом говорили.

– Слабо верится, – сказал Авир.

– Не веришь? – удивился парнишка.

– Да Тронд врёт как сивый мерин! Не бери в голову.

Мальчик хихикнул.

– Да, мог бы и сам догадаться.

В одном ухе у него была серебряная серьга, щёки были усыпаны веснушками. У него были кривые зубы, но почему-то казалось, что ему это даже шло.

Он повернулся к Альме.

– Меня Ной зовут.

– Альма.

– Она внучка Элионоры, – добавил Авир.

– Да ладно! И ты никогда не была на ислетаниях? – удивился Ной.

Альма растерялась.

– Нет. Я... э... да я ещё несколько месяцев назад даже не знала, что я солнцеловка, – сказала она.

– Ух ты, – округлил Ной глаза.

Альма всмотрелась в него – не смеётся ли он над ней? Но нет, в его взгляде было только любопытство.

– А почему?

– Ну, мне никто раньше не говорил об этом.

Ной смотрел непонимающе.

– Так ты жила тенью? И до недавнего времени... даже не знала, что вот это всё существует?

Альма кивнула.

– Во дела! Ну, поговорим об этом ещё на празднике, надеюсь.

– Празднике? – спросила Альма и тут же пожалела. Её-то не приглашали.

– Ну ясное дело, – довольно сказал Авир и положил руку ей на плечо. – После ислетаний всегда устраивают праздник с угощением и музыкой. И мы с тобой, Альма, будем стоять рука об руку, приветствуя восход и отмечая получение ариев. Зуб даю!

Когда всех зарегистрировали, Мехрет снова взяла слово.

– Для первого этапа вас всех разделили на четвёрки. Я зачитаю имена каждой группы. Каждая группа сразу же отправляется на отдельную площадку для прохождения задания. Удачи!

Мехрет взяла запечатанный конверт. Она невозмутимо его открыла и вынула листок.

– Антонио Роло, – назвала она имя.

В трёх рядах позади Альмы раздались шумные приветствия, и на шаг вперёд вышел высокий мальчик с тёмными густыми волосами.

– Луам Лиен, – продолжала Мехрет, и в центре поляны появилась девочка со множеством тонких косичек. Она вышла с прямой спиной и бесстрашной улыбкой. Кто-то из зрителей громко захлопал и закричал.

– Пилам Весенвик!

Чуть вперёд Альмы вышла невысокая бледная и лопоухая девочка с волосами мышиного цвета.

– ВПЕРЁД, ПИЛЛА! – раздался из толпы зрителей громкий женский голос. Казалось, будто она кричала в мегафон.

– Альма Френг!

Альма сглотнула. Как, уже? Она сделала шаг вперёд.

Слышно было, как под её подошвой захрустели камешки. Никто не кричал и не приветствовал её. Конечно, Альма и сама понимала, что Элионора не из тех, кто будет хлопать и топать, но тишина казалась оглушительной, будто все глядели на что-то особенное. Альма совсем стушевалась.

– Ура, Альма! – раздался вдруг крик.

Она обернулась и увидела на ветке рядом с Элионорой Вана. В руке он зажал шляпу и неистово махал ей. Ей тут же передалось его воодушевление, и, помахав в ответ, Альма с гордостью во взгляде повернулась к Мехрет.

– Следуйте за Эрнтом Хомлунгом, – сказала та. – Удачи!

Эрнт вышел вперёд и выпустил из ария четыре луча. Альма уверенно подхватила свой и взлетела вместе со всеми.

Группа полетела между деревьями. Увамы образовали для них тропинку, которая сияющей змейкой вилась в кромешной тьме леса. До самого приземления на небольшой опушке все молчали.

Антонио, Пилла, Луам и Альма выстроились полукругом.

– Верю в каждого из вас и не сомневаюсь, что все вы справитесь без труда, – сказал Эрнт. – Ваша задача – продемонстрировать комитету, что вы виртуозно научились щёлкать и ориентироваться в разных временах. Я назову три разных уровня и буду ждать вас там в течение пяти минут. Пользоваться крувулевыми часами можно. Вопросы?

Альма только сейчас начала по-настоящему осознавать, что ислетание уже началось. Она взглянула на свои часы и аккуратно обвела рукой металлический циферблат, а потом нажала на кнопку. Посмотрела, как появляется секретный циферблат. От нуля до тридцати двух с каждой стороны, ей надо ловко управляться с шестьюдесятью пятью временами. Но она справится! Альма сделала глубокий вдох и посмотрела на Эрнта.

– Все готовы? – спросил он.

Альма подняла руку к груди.

– В сейчасное! – сказал Эрнт.

«Сейчасное», – подумала Альма. Стрелка показывала на -11. Чтобы дойти до нуля, время должно пойти быстрее. Она посмотрела на компас на арии, нашла юг и щёлкнула, направляя туда большой палец. Стрелка сместилась на -2. Ещё небольшой щелчок. «Не промахнись», – велела себе Альма. Она сделала слабый щелчок и стрелка шагнула на 0.

– Да! – выкрикнула Альма, не успев взять себя в руки. Она огляделась. Все четверо участников уставились на неё, но, к счастью, они улыбались. Альма поняла, что прибыли все одновременно. Все справились.

– Прекрасно! Замечательно! Просто превосходно! – рассыпался в похвалах Эрнт. – Всё время говорю, что нынешняя молодёжь меня восхищает. Ну что, готовы идти дальше? Плюс четыре!

«Не спеши», – настроила себя Альма. Она поймала нить и щёлкнула в том же направлении, что и раньше, только чуть сильнее. Стрелка качнулась в нужную сторону. +4!

Эрнт улыбнулся ей. Как и Антонио. Вскоре одновременно прибыли Пилла и Луам.

– Как раз вовремя! – Эрнт похлопал себя по ногам. – Просто сказочно! Ещё всего один щелчок, и все сдадут. Ну а теперь... минус тринадцать.

«Минус тринадцать!» – испуганно подумала Альма. До такого медленного времени она ещё никогда не щёлкала. «Спокойно, – велела она себе. – Надо собраться». Она снова посмотрела на часы. Теперь щелчок на север, замедлиться. Она нащупала нить и с усилием щёлкнула. Стрелка снова перевалила за 0, но остановилась на -8. Далековато. Сколько уже прошло? Все уже закончили? Она снова щёлкнула, но с ужасом поняла, что стрелка ползёт слишком далеко. Остановилась на –15. Нет! Надо прыгнуть вперёд на два уровня. Как там... Ускориться – это на север или юг? Альма поняла, что потеряла направление. Пульс отдавался в ушах, мысли путались. «Дыши, – приказала себе Альма. – Ты справишься». Ференфьёлль на севере, нити тянутся с севера, значит, север – медленнее! А на юг – быстрее. Она нашла нить и осторожно щёлкнула большим пальцем на юг.

Альма пожирала стрелку глазами, пытаясь заставить её сдвинуться силой мысли. Та пришла в движение как будто даже медленнее обычного. Зато поползла она в нужном направлении, а когда остановилась, показывала точно на -13.

Альма крепко зажмурилась и с трудом осмелилась открыть глаза. Трое участников смотрели на Эрнта, а тот смотрел на неё.

– Совершенно... точно, юная Френг.

– Но нет же... – начала было Пилла, но Эрнт её оборвал.

– Как я и сказал, совершенно точно. Поздравляю всю четвёрку, вы прошли на второй этап.

Стоило им приземлиться у дуба, как Альму охватило ликование, подобное порыву ветра. К ней уже бежал Авир.

– Вернулась! – воскликнул он, во все глаза глядя на неё. – Сдала?

– Да, прошла дальше, – ответила Альма.

– Что я говорил! – Авир широко улыбнулся и обнял её.

Альма вдохнула его запах. Сладкий и одновременно сильный. Она задышала чаще, чтобы ещё раз наполнить им лёгкие.

– Прошу всех прошедших во второй этап подойти к этой стороне дерева, – позвала Мехрет.

Ствол исполинского дуба шириной напоминал стену, и только когда они его обошли, Альма увидела на траве несколько рядов деревянных стульев. На каждом лежал планшет для письма.

Альма быстро посчитала стулья. Двадцать три. Если на каждого по одному стулу, значит, выбыли пятеро. Альма уже превзошла пять солнцеловов.

– Второй этап, – громко объявила Мехрет, – позволит вам продемонстрировать знания о погодных приметах и системах ветров, чтобы убедить комитет в вашей способности безопасно находиться в воздухе самостоятельно. Когда я дам команду, можете занять свои стулья. Задания на планшетах. Мы разложили их в соответствии с вашими фамилиями в алфавитном порядке. Когда песок кончится, – Мехрет подняла песочные часы и перевернула их, – вы должны будете сдать свои листочки. Прошу!

Альма нашла планшет со своим именем. Антонио уже был позади неё с карандашом в руке. Альма села, посмотрела в листок. И ахнула.

«Погодные приметы» – значилось большими буквами на листе. Альма улыбнулась. Она так и видела перед собой выцветшие плакаты Симона на входной двери. Постоянно, выходя из дома, она видела их, в каждом доме, где только им доводилось жить. Конечно, она знала их наизусть.

В задании требовалось продолжить четыре приметы. Альма бросила взгляд на Мехрет и песочные часы. Склянка опустела уже почти на половину.

«Ветер перед ливнем...» стояло на первой строчке. «...день будет дивным» дописала Альма. Следующая поговорка начиналась так: «Солнце село в тучи...». Легкотня, «... на завтра не жди лучик». Альма ясно видела перед собой картинку, на которой солнце садилось в плотные тучи. «Солнце в кольце света...» – «...завтра солнца нету», быстро дописала Альма.

Последняя пословица была разделена на две части. «На востоке проясняется...» – «...дождь собирается», вписала Альма. На последней строке стояло: «На западе ясно...» Ну конечно: «...будет день прекрасный».

– Положить карандаши! – скомандовала Мехрет.

Альма услышала, как по рядам прокатился недовольный вздох.

– Поговорки?! – проныл кто-то. – Да я всю «Просто и полно о метеорологии» вызубрил, там на всю книгу ни одной поговорки.

– Так прочесть-то надо было все книги, а не одну, – ответил другой.

Альма обернулась. Чуть дальше по ряду довольно улыбалась Пилла Весенвик.

Восемь членов жюри в мантиях прошли каждый по своему ряду, собирая листочки. К Альме подошёл Эрнт. Он взял лист. Бегло просмотрел его и сделал какую-то отметку сверху.

– Молодец, Альма, – сказал он, возвращая лист обратно.

Альма посмотрела на бумагу. В правом верхнем углу значилось: «Отлично».

Она почувствовала, как тепло разливается от живота к рукам. Она прошла на третий этап!

– Ура-а-а! – услышала Альма позади себя, и поляна вдруг огласилась криками радости, возгласами ликования и сдавленными всхлипами.

Альма обернулась и увидела, что Авир и Антонио повисли на шее друг у друга.

Поймав взгляд Альмы, Авир похлопал Антонио по плечу и отлип от него.

– Что ж, – сказал он осторожно. – Альма, это было трудное задание. Не нужно расстраиваться... – тут его взгляд упал на её листок. – Так ты прошла?

Альма гордо кивнула.

Авир удивлённо улыбнулся, будто не знал, что сказать.

– Впечатляет, Альма! Должен признать!

Он как раз собирался её обнять, когда прискакал Ной и дурашливо толкнул его в сторону.

– И ты прошёл, Крувуль? Чудненько! А ты, Фревелленг?

– Френг, – поправила Альма. – Я настаиваю!

– Во дела! Ну конечно, справилась! Внучка самой Элионоры Фревелленг... Ну что, последний этап остался. И помяните моё слово, Френг разделает нас всех под орех!

Глава 26

Четырнадцать фигурок солнца

Оставшиеся участники выстроились в ряд перед деревом. Эрнт вручил каждому по бумажному пакету. В прошлом раунде выбыли ещё девять участников. Теперь их оставалось четырнадцать. Альма чувствовала облегчение, даже немного осмелела. Неужели получится?

Мехрет стояла перед ними, воздев руки.

– Последний и решающий этап должен продемонстрировать вашу способность ориентироваться в незнакомой местности. В пакетах вы найдёте светоотражающую ленту и зеркальце. – Она ободряюще кивнула. – Наденьте ленту. Уберите зеркальце в надёжное место. Может статься, оно сослужит вам важнейшую службу.

Альме выбирать особо не приходилось, пришлось убрать зеркальце в задний карман. Но в пакете оказалось кое-что ещё. Альма вытащила маленькую коробочку, обитую тёмно-лиловым бархатом. Она огляделась. У остальных в руках были похожие. И смотрели они на них с благоговением.

– Можете открыть коробочки, – сказала Мехрет.

Альма последовала указанию. И почувствовала, как по телу побежали мурашки. В коробочке лежал арий.

– Эти арии были изготовлены как только вы родились. И вот они у вас в руках. Если пройдёте ислетание, сможете забрать их с собой. А не пройдёте – придётся вернуть. Юлить бессмысленно, мы знаем, где вы живёте.

Альма дрожащими руками взяла золотую цепочку, красиво разложенную на шёлковой подушечке. Она подняла её и надела на шею. Арий звякнул, ударившись о свитер, и замер на груди. Она будто сердцем ощущала слабый трепет лучиков внутри.

– Начнём через несколько минут. Глотните воды и переведите дыхание, пока мы заканчиваем последние приготовления в лесу, – сказала Мехрет.

– Скоро узнаем, кто получит свои арии, – тихо сказал Авир. – А кто не получит.

Он поднял брови, во взгляде его вдруг появилась жёсткость. Может, и у него нервы немного сдают?

– Думаю, всё будет хорошо, – сказала Альма. – Наверняка будет не так уж и сложно.

– А ты стала самоуверенной, – отозвался Авир.

– Да нет вовсе, – покачала головой Альма. Она не решилась сказать, что просто хотела его подбодрить. – Зачем думать о плохом? Элионора так говорила. Нужно верить в нашу победу!

Авир медленно кивнул. Потом повернулся к ней и сказал:

– Извини, ты права. Конечно, нужно верить в победу. А ещё... – Он хитро посмотрел на Альму и наклонился к ней. – ...у меня есть план.

Он снова немного отодвинулся.

– Думаю, у нас будет больше шансов, если будем действовать заодно, – прошептал он.

Альма несколько раз моргнула. Она не ослышалась?

– На последнем этапе всегда бывает какая-то масштабная игра, вроде пряток. Они что-то прячут в лесу, а мы ищем. Предлагаю вот что... – Он придвинулся и наклонился ещё ближе. – Если будем искать вместе, один будет прокладывать курс и разбираться со всеми препятствиями, а второй просто сосредоточится на поисках. Делать и то, и другое одновременно трудно.

– А так можно? – спросила Альма.

– Можно, конечно, – сказал Авир, округлив глаза. – Они проверяют нашу готовность стать солнцеловами. Уж если сотрудничество не важно, то я уж и не знаю тогда, что важно.

Альма посмотрела на других, всё ещё сомневаясь, насколько это хорошая идея. А потом почувствовала руку Авира на плече.

– Да можно, Альма, – сказал он серьёзно. – Ручаюсь.

Авир протянул руку, и Альма её приняла.

– Скоро они станут нашими, – сказал он и победно поднял арий перед собой.

– Третий этап пройдёт следующим образом, – сказала Мехрет, держа серую фигурку в виде солнца размером чуть больше её ладони.

– В лесу вокруг мы спрятали четырнадцать фигурок солнца. Некорые из них найти проще, это на руку самым быстрым из вас. Некоторые хитро спрятаны, это поможет самым творческим. Некоторые спрятаны в трудных местах, они для самых смелых. Те, кто вернётся на поляну с фигуркой, заберут арии домой.

Прокатился радостный гомон, в котором потонули все остальные звуки. Мехрет снова подняла руку.

– Чтобы нам не провести здесь всю ночь, когда время будет истекать, мы запустим солнечный луч. Лес озарится красным светом. И тогда все оставшиеся участники должны буду слететься сюда. Просто следуйте за красным светом: чем он ярче, тем ближе цель. Те, кто вернётся без фигурки, должны будут принести арий и отдать его мне.

Альма услышала тихий, почти неслышный вздох и обернулась. Это был Авир. Альма подумала, что выглядит он бледным. В прошлый раз ему пришлось вернуть арий. Сейчас, когда впервые на шее у Альмы висел её собственный, она поняла, насколько, должно быть, тяжело ему это далось.

Альма подняла глаза, чтобы помахать Элионоре и Вану, но то, что она увидела, её поразило. Бабушка сидела необычайно тихо и смотрела в пустоту. Даже издалека Альма видела, насколько озабоченный вид был у Элионоры, она сидела сгорбившись, склонив шею, а руки сцепила в замок. Что-то случилось?

Авир вдруг потянул её за рукав.

– Жди меня вон под тем деревом, – прошептал он и осторожно указал на одно из самых больших деревьев, окружавших поляну. – Поскольку я лучше летаю, сделаю кружок и прикину, откуда лучше начать поиски. Потом вернусь и заберу тебя. Идёт?

Альма посмотрела, куда он показывал, и рассеянно кивнула. Мысленно она была с Элионорой.

– Всё будет как ты сказала, – продолжал Авир. – Наверняка несложно.

– Готовы? – прокричала Мехрет.

Не дожидаясь ответа, она снова подняла руку.

– ДЕСЯТЬ, ДЕВЯТЬ, ВОСЕМЬ... – Солнцеловы, сидевшие на деревьях, стали считать вместе с ней. Голосов было так много, что Альма чувствовала, как каждая цифра отдаётся в её теле. – ПЯТЬ, ЧЕТЫРЕ...

Альма повернулась к Элионоре, но место, где она сидела, опустело. – ТРИ, ДВА, ОДИН... НАЧАЛИ!

Альма сразу устремилась к тому дереву, на которое указал Авир. И сразу же упёрлась в стену темноты. Увамы сюда не добавили, и перед ней простирался непроглядно чёрный лес. Альма направила луч вниз и поняла, где земля, лишь грохнувшись головой в траву.

– Аййй! – простонала она и села. Вокруг было совершенно тихо. Альма пожалела, что Авир не сказал ей, сколько ждать. Может, она бы успела слетать к Вану, узнать, что там случилось. Почему Элионоры не оказалось рядом с ним на ветке? «Да нет, ничего там такого, – настраивала себя Альма, – бабушка просто решила размяться и полетать немного».

– УРА-А-А!

Альма встрепенулась. Что там происходит? Она осторожно выглянула из-за широкого ствола. На середину поляны приземлилась девочка по имени Луам. Она подняла руку над головой и победно махала, сжимая что-то, что Альма разглядеть уже не могла. Она прищурилась. Да быть не может... или может?

Луам повернулась. Её ладонь попала в свет увамов, и стало видно, что она сжимала фигурку.

Неужели и правда можно найти её так быстро? Альма глубоко вдохнула, задержала дыхание и выпрямилась. Ну куда запропастился Авир? Она стала снова прокручивать в голове их договорённость. Он должен был облететь лес, чтобы сверху понять, где лучше искать, он же так сказал?

– ДА-А-А! УРА-А-А!

Снова взрыв радости в толпе зрителей. Альме уже не нужно было поворачиваться, чтобы и так понять, что случилось. Вторую фигурку тоже уже нашли.

Постепенно в голову Альмы начало закрадываться подозрение. Подозрение, будто написанное где-то в голове, но скрытое слоем песка, который теперь сдувался, а буквы проступали всё отчетливее. А что, если... если Авир и не думал возвращаться? «Нет, – отмахнулась Альма, – только не Авир». Зачем тогда ему просить её ждать, если он не собирается вернуться?

– ДА-А-А!

От нового всплеска ликования её будто ударило. Уже три фигурки найдены! Этот этап идёт гораздо быстрее, чем думала Альма, чем заставил её думать Авир. Тут же кто успел, тот и съел, а Альма, как доверчивая дурочка, сидит и ждёт, пока другие ищут. Она схватила с земли первую попавшуюся палку и с силой швырнула её в темноту. Он обвёл её вокруг пальца? Да он... он...

– УРА-А-А! Антонио! Антонио! Антонио!

Альма тряхнула головой. Нет, она не сдастся. Ну его, этого Авира! Скорее, у неё ещё есть шанс найти солнце, пока не дали сигнал. Мехрет сказала, что некоторые фигурки найти легко. Но таких наверняка осталось мало.

Альма достала из заднего кармана зеркальце. И что им можно отражать в кромешной тьме? И как другие так быстро нашли свои солнца? Непонятно! Если только... Зеркало отражает свет, стала рассуждать Альма. А как она вспомнила, фигурки были серые. Такие же, как светоотражающая лента у неё на плече.

– Ну конечно, – громко сказала Альма. – КОНЕЧНО! – закричала она во тьму леса.

Фигурки отражают свет. А у неё на шее ещё какой свет! Альма поднесла арий к зеркальной поверхности. Широкий конус света протянулся от зеркальца к лесу перед ней, будто в руке у неё был фонарь. Если Альма права, фигурка должна засиять даже с нескольких метров.

Альма поднялась над мшистой землёй и полетела между деревьями. Она держала зеркальце сбоку от ария, слегка водя им, чтобы направлять луч. Конус света послушно следовал за движением зеркала, Альма летела будто с огромной фарой в руках. А за пределами этого пятна света было ни зги не видно. Она старалась ничего не пропустить, насколько было возможно.

За одним из больших стволов Альма приметила куст папоротника. Она подумала, что это как раз подходящее место, чтобы что-нибудь спрятать, и направила луч к земле. Мысль о том, чтобы немного отдохнуть, казалась заманчивой. Трудно следить за полётом и одновременно что-то искать, в этом Авир был прав. Но от одной мысли о нём Альму передёрнуло.

Она приземлилась рядом с кустом и стала светить под широкие листья. Вдруг краем глаза она заметила свет. От неожиданности она дёрнулась, так что задела куст, и он весь закачался. Ещё один конус света! Рядом был другой солнцелов. Альма спрятала арий под свитер и осторожно прокралась вперёд. Подойдя ближе, она услышала, как другая участница говорит сама с собой:

– Выходи, выходи, где же ты?

Альма узнала голос. Пилла Весенвик.

– Выходи, мой маленький серый друг. Солнышко, я тебя вижу. Ты сверкнуло, когда я пролетала мимо. Куда ты делось?

Альма выпрямилась. Значит, солнце рядом? Она подалась вперёд и стала следить за лучом Пиллы.

– Солнце, солнце, где же ты? – тоненько напевала Пилла, подходя всё ближе к Альме. – Разве ты ко мне не хочешь, дружочек? Вижу тебя... ТАМ! – вдруг вскрикнула Пилла.

Альма выскочила из-за ствола и тоже стала всматриваться туда, куда падал луч Пиллы. И там, куда он указывал, было самое прекрасное, что Альма когда-либо видела.

Оно лежало на третьей снизу ветке молодой сосны, прислонённое к стволу. Маленькое сияющее солнце. Альма почувствовала, как волоски на руках встали дыбом. Теперь получится! Уж теперь-то получится!

Альма достала арий из-под свитера и выпустила новый луч. И взлетела, как только схватила его. Пилла уже была в воздухе, но Альма оказалась ближе. Она не спускала с фигурки взгляд. Метров десять! Пилла уже заметила её? Пять. Надо успеть первой. Альма вытянула пальцы, насколько могла. Да! Схватила! Солнце у неё в руках!

Но не успела Альма обрадоваться, как что-то дёрнуло её с такой силой, что она выпустила из рук луч и стала падать. Она закричала и с треском грохнулась на землю.

Глава 27

Камень, ножницы, бумага

Альма открыла глаза. Вокруг ничего не было видно. Страшно болела шея. А потом она услышала звук. Наверное, это Пилла.

Они что, обе упали?

Тогда-то Альма и поняла, что в руке у неё ничего нет. Она потеряла фигурку! Она завертелась в поисках ария. Он, к счастью, оказался на шее.

Альма приподнялась на локтях и поднесла арий к зеркальцу. Она посветила себе вокруг по лесной подстилке и тут же нашла своё солнце. Оно лежало всего в нескольких метрах.

Альма вскочила на ноги как можно скорее и бросилась вперёд. По звукам сзади она поняла, что Пилла сделала то же самое. Пришлось рискнуть и прыгнуть.

Она приземлилась грудью вперёд. Дыхание перехватило от удара, но пальцы достали то, что нужно. Она подтянулась поближе, плотно обхватила его ладонью и попыталась придвинуть. Но ничего не вышло. Альма подняла глаза и с упавшим сердцем увидела Пиллу. Та крепко ухватилась за вторую половину солнца.

– Пусти! – потребовала Альма. – Я его первой увидела!

– Это Я-ТО должна отпустить? И думать забудь. Я была первой.

Альма собиралась было поспорить, но быстро сообразила, что вообще-то Пилла права. Альма почувствовала укол совести, но сдаваться не собиралась.

– Может, хоть встанем? – спросила Пилла.

Альма кивнула.

Обеим пришлось отложить зеркала, чтобы подняться, так что теперь густую тьму рассеивали лишь два ария. Ветки так плотно смыкались над их головами, что Альма с трудом могла разглядеть звёздное небо.

– И что теперь делать? – спросила она.

– Можешь отдать звезду мне, – сказала Пилла.

Для такого маленького тела голос её звучал на удивление громко и уверенно.

Альма покачала головой.

– Или ты мне.

– Нет, и похоже, у нас всего один выход – серьёзно сказала Пилла. – Поделить мы её не можем, тут ничего не поделать. А найти новую всё труднее и труднее. Так что если одной из нас нужно оставить хоть малейший шанс найти её до того, как время истечёт, решать надо быстро. Предлагаю «камень, ножницы, бумагу». Я ничего справедливее придумать не могу. А ты?

Альма набрала побольше воздуха. Ей невыносима была сама мысль лишиться фигурки. Она же была так близко! Но и в словах Пиллы был смысл. Другого выхода, кажется, не оставалось. Альма кивнула.

– Ну что, тогда начнём. Камень... ножницы... ПОГОДИ! У нас же бумага третья?

– Ну да, – подтвердила Альма, не совсем понимая, к чему клонит Пилла.

Её внимание привлекло что-то в кустах. Там что-то двинулось.

– Ладно. Камень... ножницы... бумага!

Альма выкинула бумагу, но тут кусты за спиной Пиллы раздвинулись. Но разглядеть, кто там или что, не хватало света. Обе девочки буквально отпрыгнули в сторону. Пилла даже выронила фигурку. Альма её схватила и кинулась бежать. Она и сама не знала, чего боится больше: дикого зверя или ещё одного солнцелова.

– АЛЬМА! СТОЙ!

Альма узнала голос и обернулась.

– АВИР?! – крикнула она. – А ты что здесь делаешь?

– Ты получила солнце, ура!

– Да, и ты его не заберёшь! Только попробуй!

И только тогда Альма заметила Пиллу. В слабом свете она разглядела, что та сидит на земле, наклонив вперёд голову, волосы падали ей на лицо.

– Пилла, что с тобой? – спросила Альма.

Авир присел на корточки рядом, видимо, тоже пытаясь проверить.

– Всё же нормально? – спросил он.

Альма не расслышала, что ответила Пилла.

– Зачем пришёл? – крикнула Альма на Авира.

– Да какая разница, – ответил он. – Торопись, пока Пилла не отняла её!

Пилла подняла голову.

– Не буду я её забирать, Крувуль, – с горечью сказала Пилла.

Она медленно встала, будто тело её резко потяжелело.

– Ты как, нормально? – снова спросила Альма.

– Нет, Альма, – зло ответила Пилла. – Ты же мою звезду украла!

– Ничего я не крала! – попыталась оправдаться она.

– Ещё как украла! Мы же согласились на «камень, ножницы, бумагу». А вот это, – она показала рукой на Авира, – не по правилам. К тому же ты показала «бумагу», а я – «ножницы». Я выиграла, ты проиграла. И я знаю, что ты это видела!

Альма почувствовала поднимающуюся из живота тошноту. Это был её единственный шанс прилететь обратно к Элионоре с гордо поднятой головой. А теперь не видать ей этого. «Что б тебя, что б тебя!» – думала Альма, уже понимая, что ей нужно сделать. Она представила ликующих зрителей и улыбку, сползающую с лица бабушки. Тело наливалось свинцом, но выбора не было. Альма осторожно вытянула руку с фигуркой и бросила её Пилле.

– ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ! – завопил Авир.

– Я видела «бумагу», – сказала Альма. – Пилла выиграла. Солнце её.

– Нет, но... да что это вообще за чушь? – кричал Авир и даже пнул ближайшее дерево.

– Да что с тобой? – поразилась Альма. – Не твоя ведь.

Авир на секунду задержал на ней взгляд. Потом расстегнул куртку и вытащил фигурку.

Альма ахнула.

– Забирай, – Авир кинул ей солнце.

Такая же прохладная и гладкая, как та, что Альма только что отдала. Неужели Авир отдал ей собственную? Альма вопросительно уставилась на него, но не нашлась, что ответить.

Авир кашлянул, но тоже ничего не сказал.

Пилла стояла между ними.

– Да что здесь вообще происходит?

– Авир меня обманул, – ответила Альма. – Он сказал, чтобы я ждала его за большим деревом, обещал, что мы будем искать вместе, но так за мной и не вернулся.

– Да я бы пришёл! – оправдывался Авир. – Ну, я не знаю, что бы я стал... ты вдруг стала так уверена в себе... Потренировавшись всего несколько недель?! В глубине души я хотел показать, как это трудно! Не то что... я собирался вернуться. Честно! А потом услышал рёв толпы. Фигурки находили так быстро, что я не смог... ты хоть представляешь, каким унижением это было в прошлом году? Я же Крувуль! Я не мог... – он совсем осёкся. – От меня же чего-то ожидают. Я так боялся... я не смог... только не снова в этом году.

– Многие разочаровывают тут свои семьи, – сказала Пилла. – Это не даёт тебе права вот так обманывать других.

– Да знаю я! А ты думаешь, почему я здесь? – огрызнулся Авир. – Солнце я нашёл почти сразу, – продолжил он и посмотрел на Альму. – И вот я всё думал, где ты, ждёшь ли ты меня там же. Я направлялся к тому дереву искать тебя, когда услышал вас. Если бы ты нашла солнце, всё бы и разрулилось.

– Не для меня! – заявила Пилла.

– Верно. Но тут уж Альма виновата, а не я. – Авир пожал плечами.

Новый всплеск радостных криков огласил лес. Все трое повернулись на звук.

– Времени мало, – сказала Пилла.

Авир медленно кивнул.

– Что ж, у нас тут два солнца на троих солнцеловов.

– Считаешь, мы должны тебе помочь? – спросила Альма. – Несправедливо, ты же меня обманул!

– Ты тоже была не совсем честна, – вмешалась Пилла. – А солнце, которое ты держишь, вообще-то нашёл Авир.

– Так и есть, Альма, – сказал Авир. – Как ни крути, я бы мог вернуться к Мехрет с арием на шее. Но не стал.

Альма, Пилла и Авир летели по лесу. Они держались на расстоянии нескольких метров и светили вокруг, водя лучом из стороны в сторону, вверх и вниз.

– Плавно налево! – командовал Авир. – Резко вправо. К ёлке! Пилла, осмотри ветку!

– Авир, сама справлюсь! – без особого энтузиазма отвечала Пилла.

Они пролетели между ещё несколькими деревьями, и вот лес расступился, открывая вид на небольшое озеро. Альма полетела над ним, опустив вниз кончики пальцев. Вода была неожиданно холодной.

– Альма, заканчивай, нам пора дальше!.. – Авир осёкся. – Там внизу что-то есть!

– Где? – спросила Пилла.

– Да там! – сказал Авир, показывая на часть озера, которую выхватывал из темноты луч Альмы.

Она поближе поднесла зеркало к арию и стала светить прямо в толщу воды. Авир оказался прав. В глубине что-то блестело.

– Надо нырнуть, – сказал Авир, уже разгоняясь для входа в воду.

– Ты разденься хоть! – сказала Пилла.

– Чего? – повернулся Авир. – Вот ещё!

– Сухие вещи помогут согреть, когда вынырнешь. Нам же ещё назад лететь. В мокром заледенеешь. Вечер холодный. У тебя выбор: занырнуть без одежды или потом летать перед всеми голым. И потом, бельё-то снимать необязательно.

В ледяную воду решили войти все вместе. Зеркала оставили на берегу, вода была настолько мутной, что свет от ариев на шее едва пробивался даже на малую глубину.

– Г-г-глубоко она там, – запинаясь от холода, сказал Авир. – Очень глубоко. Кто первый?

– Я, – сказала Пилла и, не собираясь это даже обсуждать, набрала в лёгкие воздух и исчезла под водой.

– Может, кто-то из нас будет её страховать? – спросила Альма.

– Лучше будем пытаться по очереди, – сказал Авир. – Всё равно на глубине мы друг другу никак не поможем.

Авир вглядывался в воду, где исчезла Пилла.

– Сколько её уже нет? – спросил он.

– Полминуты, наверное, – ответила Альма. И тут кое-что пришло ей в голову. – А можно задерживать дыхание, когда время идёт медленнее?

Авир покачал головой.

– Я за ней, – сказал он. Не успела Альма возразить, как он уже набрал воздух и тоже исчез.

Альма искала его глазами в воде, но озеро поглотило Авира почти моментально. На поверхность всплыли несколько пузырей, а потом всё стихло.

Альма чувствовала, что замёрзла. Ну почему же так долго?

Вдруг она услышала что-то в лесу и повернулась. Альма подхватила арий и направила луч в сторону звука. Но ничего не увидела.

Она снова посмотрела в воду. Сколько они там пробыли? Видимо, ей тоже придётся нырнуть. Что, если им нужна помощь? Альма уже сделала вдох, но в это же мгновение снова услышала звук из леса. Хрустнула ветка. Ей не показалась, ветки сами собой не хрустят в пустом лесу, в этом она точно была уверена.

И тут раздался плеск!

Что там, в воде? Альма дёрнулась назад.

– Альма!

Она остановилась.

– Авир?

Альма замерла и услышала, как второй человек задышал над водой.

– Пилла? – крикнула она.

– А то! – отозвался голос, и Альма чуть не закричала от радости. В тусклом свете ариев на их шеях она с трудом могла различить лица. Авир улыбался.

– Покажи ей... что ты нашла, Пилла!

Глава 28

Здесь небезопасно

– Получилось! – торжествовала Пилла. – Арии наши!

Альма и сама не могла поверить. Неужели они прошли ислетание?

– ТРИ СОЛНЦА! – кричал Авир. – АРИИ НАШИ!

Они выплыли на берег. Голос Авира разносился над ровной гладью озера. И тут Альма вспомнила о звуках, которые слышала из леса. Если там кто-то был, то слышал каждое слово Авира.

– Давай не так громко. Кажется, я слышала кого-то в лесу. Подумай, вдруг там ещё кто-то из участников... ну не знаю... вдруг они захотят забрать наши солнца, если свои не нашли?

– Давайте вернёмся уже, – тихо сказала Пилла. – Испытание не пройдено, пока мы не вернёмся на поляну с фигурками в руках.

Альма одевалась наскоро. Сухая одежда облегала тело тёплыми объятьями.

Внезапно Авир подался вперёд. Он вглядывался во что-то позади Альмы.

– Кто-то идёт, – тихо прошептал он.

– А если это... – начала Альма.

– Дадим дёру, – оборвала её Пилла, доставая зеркальце из заднего кармана.

Все трое вытащили арии.

– АЛЬМА! ПОДОЖДИ! – крикнул голос из леса.

Альма повернулась. Голос принадлежал мужчине, который уже приземлялся чуть поодаль. Он поднёс арий к лицу, чтобы его можно было узнать.

– Ван? – опешила Альма.

Остальные перевели взгляд с Альмы на незнакомца, который уже бежал к ним.

– Спокойно, – казала Альма. – Я его знаю.

Она пошла Вану навстречу.

– Что вы здесь делаете? – с тревогой спросила она.

– Снимите арии! – прошипел он, пряча свой под рубашку. – Вы не видели сигнал тревоги? – Как ни странно, голос его наполовину шептал, наполовину кричал.

– Э... – начал было Авир, но Ван его перебил.

– Что я сказал про арии? Снимайте! СЕЙЧАС ЖЕ!

Все трое поспешно подчинились. Как только арии были сняты, тьма вокруг сгустилась окончательно. Альма теперь угадывала лишь контуры лиц вокруг себя. В ушах гулко отдавалось сердце. Был какой-то сигнал тревоги?

Когда Ван снова заговорил, в голос его уже вернулось самообладание.

– Просто повезло, что я нашёл вас раньше них!

– Раньше кого? – спросила Пилла.

– Гвардии Грубель, – прошептал Ван.

– ЧТО? – вскрикнул Авир. – Здесь? Нет... невозможно! Как...

– Да тише ты! – прошептал Ван.

Он подошёл ближе.

– К счастью, наши часовые заметили их вовремя, слава Ра, и дали сигнал. Мы разделились, чтобы вас найти.

– А мама? – подала голос Пилла. – Мама! Она успела скрыться? Бирт Весеник, вы её видели?

– Все моментально растворились, – ответил Ван. – Но, думаю, все в безопасности. Она в полном порядке.

Альма сглотнула. Что там Ван сказал? Он думает, что все в безопасности?

– А где Элионора? – спросила она дрожащим голосом.

– Где-то в лесу. Она тоже тебя ищет.

– Но... что нам теперь делать? – спросила Пилла.

– Вы двое отправляйтесь по домам к родителям. Я останусь с Альмой.

– А мне можно лететь домой? – засомневалась Пилла.

– Конечно, при таких-то обстоятельствах. Путь неблизкий, но лети по компасу на юг, арий спрячь, сама держись низко, лети между деревьев. Избегай открытых пространств. – Ван решительно кивнул. – Отправляйся. Мама наверняка сильно волнуется за тебя.

Пилла кивнула и снова подняла свой арий.

– Прощайте, – сказала она и исчезла.

Ван повернулся к Авиру.

– Тебя тоже касается.

– А вы куда? – спросил Авир.

– Мы встретимся в условленном месте, – ответил Ван и положил Альме руки на плечи.

– Кто это мы?

Недоверчивость Авира сбивала Альму с толку. Что его зацепило в словах Вана?

– Мы с бабушкой Альмы, – ответил тот.

Ван кашлянул.

– У нас это заранее оговорено. У нас есть договорённости, в наши-то времена. А теперь нам пора, и тебе тоже. Здесь небезопасно.

– Да, я тоже так думаю, – ответил Авир, – но я полечу с вами.

Ван непонимающе уставился на него.

– Но...

– Ну не можете же вы бросить мальчишку одного в лесу ночью, когда вокруг шныряют гвардейцы Грубель?

Ван стоял молча, будто не мог решить, что на это ответить.

– Нет, конечно, – ответила Альма. – Давай с нами!

Они полетели низко, не поднимаясь выше крон. Альма летела с Ваном, Авир держался чуть позади, летя на собственном луче.

Вначале Ван очертил несколько резких зигзагов между деревьями. Он закладывал непредсказуемые повороты, но Авир без труда следовал за ним. Подумать только, здесь были гвардейцы Грубель, прямо в этом лесу! Сколько их? Бордовая форма может появиться из-за любого дерева. А что будет, если их схватят? Альма тут же представила себе пронизывающий, напряжённый взгляд Фионы, так же ясно, как в тот день на площади Префьюмс. В тот день Альме удалось ускользнуть только потому что летела она с Элионорой, Ван сам так сказал. Если из-за дерева появится Фиона и отправится в погоню за их троицей, шансов у них не будет.

Летели они довольно долго. Когда Ван наконец знаками показал снижаться, под ними оказалось поле и небольшой амбар. Приземлившись, они подошли к его дверям. Заперты они были на цепь с большим навесным замком. Едва спрятав луч в арий, Ван достал из внутреннего кармана куртки ключ и отпер замок.

Не говоря ни слова, он отворил двери и запустил Альму и Авира внутрь. Потом Ван закрыл двери и через большую щель в досках запер замок снаружи. Внутри пахло сеном и подгнившим деревом. Альма достала из-под свитера арий. Света его хватало, чтобы тускло осветить помещение. И Альма немного осмотрелась. На стенах не было ничего, кроме нескольких ржавых гвоздей и кусков проволочной сетки, свисавших с одной из потолочных балок. В одном углу было оборудовано стойло, в другом лежала кучка соломы, а в остальном амбар был пуст.

– Где это мы? – прошептал Авир. Что-то в его голосе заставило сердце Альмы биться быстрее. Хоть Авир и пытался это скрыть, Альма слышала, что он напуган.

– Не знаю, – прошептала она в ответ.

– Мы в нескольких милях от Грубомольной пустоши, – раздался голос Вана позади них. – Хозяин этого места сочувствует нашему делу и разрешает пользоваться амбаром.

– Какому делу? – спросила Альма.

– Скоро узнаешь, – подмигнул ей Ван.

Глава 29

Назад старыми тропами

Ну конечно. Альма сразу должна была догадаться. Когда Ван расчистил один из углов от соломы, Альма заметила в полу люк.

– Нам надо спуститься? – спросил Авир.

Вместо ответа Ван потянул за металлическое кольцо люка и открыл его.

– А зачем вы двери заперли? – спросил Авир.

Вопрос заставил Альму вздрогнуть. Она так беспокоилась о тех, кто может прийти за ними, что совсем забыла о замке. Но раз уж Авир о нём упомянул – получается, Элионора не придёт?

– А сам как думаешь? – тоскливо спросил Ван. – Где-то там за стенами рыщут гвардейцы Грубель, а я пытаюсь вас защитить.

– А как же Элионора? – осторожно спросила Альма.

– У неё свой ключ, – уверил её Ван. – Скоро придёт, если уже не там.

«Элионора в пути!» – обрадовалась Альма. Она знала: раз так, значит, всё будет хорошо. Может, даже уже там, где бы это «там» ни было. При мысли о бабушке даже дышать стало легче.

– А там – это где? – не унимался Авир. – Куда мы идём?

– Сейчас объяснять не буду, только трата времени, – быстро ответил Ван. – Вот придём – и сами всё увидите. – Он хлопнул в ладоши. – Думаю, будет безопаснее, если я пойду замыкающим.

Альма спускалась по лестнице сразу за Авиром. Арий освещал ей путь вниз. Она взглянула на свои руки, перехватывавшие ступеньки. Ладони были исцарапаны, и Альма не сразу вспомнила почему. Стычка с Пиллой казалась чем-то далёким, будто ислетание прошло уже несколько дней назад. Альма почувствовала укол совести, она надеялась, что Пилла благополучно добралась домой.

Дом. Мысли сразу перенесли её на Эвельсёй. Альма подумала о Симоне и Бёрре. Внезапно она ощутила до боли острую тоску по дому.

БУМ!

От хлопка люка лестница в подвал задрожала. Альма взглянула наверх и вытянула арий. Ван тоже начал спускаться по лестнице, и потому захлопнул крышку над ними. Альма попыталась представить, какой же тяжёлой она была. Смогла бы она при необходимости сама её поднять?

Она вздрогнула, когда почувствовала под ногой не новую перекладину, а землю. Альма ожидала увидеть внизу дверь, как когда-то в библиотеке, но вместо этого внизу обнаружился тоннель, а над потолком вдаль была протянута верёвка, с которой в ряд свисали увамы. Танцующие внутри них лучики отбрасывали тени на неровные земляные стены.

– Ух ты! – восхитился Авир. – И куда он ведёт?

За ними как раз коснулись земли ботинки Вана.

– Дальше опять полетим, – сказал Ван. – Здесь можешь достать собственный луч, Альма, не заблудишься.

Все трое взлетели и направились по узкому тоннелю. Впереди Ван, в середине Авир, замыкала Альма.

Лететь пришлось далеко. Но поворотов в тоннеле не было, держались всё время прямо, а как только пролетали один увам, впереди зажигался следующий. Альма гадала, что же их ждёт на другом конце. Наверняка Элионора уже там!

Когда тоннель стал подниматься, Авир и Альма последовали по нему за Ваном. Здесь уже появились ответвления, и троица будто вылетела со второстепенной дороги на главную магистраль. Потом Ван свернул в один из боковых тоннелей, Альма и Авир не отставали. Пролетев ещё какое-то время, Ван дал знак садиться.

Они приземлились перед какой-то дверью. Ван постучал, потом ещё, но в этот раз условный стук был Альме незнаком.

– Во дела! – присвистнул от удивления Авир, большими глазами оглядывая тоннель.

– И дела, и тайна, – строго сказал Ван. – Именно поэтому я не очень хотел тебя с нами брать.

За дверью послышался шорох, кто-то взялся за ручку и открыл.

– Вандер! – воскликнул женский голос. Но, к большому разочарованию Альмы, это не был голос Элионоры. – А девочка?

– Со мной. И друг её этот. Это... э...

– Авир Крувуль! – твёрдо представился Авир и протянул руку, собираясь войти в дверь.

– Вигдис Скрам, – ответила женщина ничуть не менее уверенно.

У Вигдис были короткие светлые волосы и длинный шрам через всё лицо. Глубокий и широкий, он бежал от лба до самого подбородка через пустую глазницу.

– Ну а ты, должно быть, и есть Альма? – спросила она.

Трудно было оторвать взгляд от шрама. Когда женщина говорила, он двигался, словно живой.

– Вигдис Скрам, – повторила она. – Мы уже были с тобой в этом доме, помнишь?

– Вигдис... – повторила Альма.

И только тут, когда она огляделась в комнате, до неё начало доходить. Вдоль стен стояли несколько больших, мягких кроватей, наверх вела деревянная лестница. Она и правда уже была здесь! Тот самый подвал, куда её отправила Элионора после встречи с Фионой на площади Префьюмс!

– Она здесь? Элионора? Она наверху?

– Нет, – ответила Вигдис. – Зато кое-кто ещё хочет с тобой познакомиться.

Она указала на лестницу.

Авир, Вигдис и Ван проследовали к ней друг за другом, но Альма не могла двинуться с места. Элионоры там не было. По телу прошла дрожь. Её бабушка летает быстрее всех, почему её до сих пор нет? Если только... а вдруг с ней что-то случилось? Что, если её схватили гвардейцы?

Альма рванула с места и взбежала по лестнице. Догнав Вана она резко дернула его за куртку.

– Может, Элионоре нужна помощь! Она вообще в курсе, что мы здесь? Вы ей дали знать, что нашли меня?

– Угу, – буркнул Ван, продолжив подниматься. – Ну конечно, дал.

Ответ Альму не успокоил. Они же всё время были друг у друга перед глазами, и Альма не видела, чтобы Ван каким-то образом отправлял Элионоре сообщение.

– И как же? – спросила она.

Ван развернулся на самой верхней ступеньке.

– Альма, ты, собственно, на что намекаешь? – Голос его звучал жёстко. – Я отправился тебя искать. Чтобы спасти! И это благодарность? – Он моргнул и слегка почесал голову, словно никак не мог поверить в только что услышанное. – У нас всё под контролем. И я тебе всю дорогу об этом говорил. Элионора знает, что ты в безопасности, она летит сюда. Что ещё мне надо сделать?

Альма не знала, что ответить. Ван спустился по лестнице и похлопал её по плечу.

– Я понимаю, тебе сейчас тяжело всё это принять. – Голос его снова смягчился. Ты напугана и хочешь к бабушке. Но придётся мне довериться. Я же вон сколько за тобой присматривал, разве не так?

Когда все поднялись на этаж, Ван представил:

– Ну, Альма, познакомься с нашей шайкой.

За обеденным столом сидели двое, которых Альма ещё никогда не видела.

– Это Пузан, – сказал Ван, – нетрудно догадаться, почему его так называют...

Грузный мужчина звонко рассмеялся. Альме он понравился с первой секунды. У Пузана были густые светлые волосы и несколько подбородков, которые тряслись, когда он смеялся.

– А это Сандро.

– Искренне рад знакомству, Альма, – поздоровался Сандро, поднимаясь со стула.

Сандро был на добрую голову выше Вана, а нос у него был такой заострённый, что, казалось, им лёд колоть можно. И раз уж рука Альмы была в зоне досягаемости, Сандро схватил её и яростно затряс.

– Ну, всем привет! – неожиданно встрял Авир. – А меня Авиром зовут, если кому интересно.

– Ван, а он что тут делает? – спросила Вигдис. При гневном выражении лица шрам её огибал рот. Альма задумалась, болит ли он.

– Он был с Альмой, когда я её нашел. И идти ему было некуда.

– Вандер, должна была быть причина поубедительнее, намного убедительней, чтобы притащить его сюда. Именно сюда!

Авир удивлённо изогнул брови:

– Да уж, такой дворец всякий для себя приберегает, ясное дело, – огрызнулся он.

– А ещё кто-то был? – уже тише спросила Вигдис.

Ван наклонился к ней.

– Ещё одна, – услышала его слова Альма. – Но там всё под контролем. С ней Густав.

Альма с ужасом посмотрела на Вана.

– Густав? – взревел Авир. – Что ещё за Густав?

– Крувуль! – раздражённо остановил его Ван. – А ну закрой рот!

Альма отметила, что тон его стал жёстче. И фраза прозвучала угрожающе.

– Я свободный человек, говорю, когда хочу, – твёрдо ответил Авир.

Вигдис резко рассмеялась.

– Свободный? Скажи мне, мальчик, а что это значит? Ты свободен быть самим собой? Не приходится ли тебе, как и всем здесь, в этой комнате, скрывать от мира свою истинную сущность? Не приходится ли тебе, как и нам, прятать твой генетический дар, за который могут преследовать? – С каждым словом голос её становился всё выше и тоньше. – И это ты называешь свободой?

– А с этим разве можно что-то сделать? – непонимающе спросил Авир.

– Нужно! – Вигдис, которая стояла теперь у входной двери, впечатала кулак в стену с такой силой, что Альма вздрогнула. – И мы здесь сегодня именно затем, чтобы положить этой проблеме конец.

– Вы... чего? Альма, о чём это она толкует? – спросил Авир.

Альма почесала затылок. Единственное, что она знала заранее об этом дне, – то, что ей предстоит пройти ислетание. Сейчас же она вспоминала, что у Элионоры и Вана был какой-то план похитить Габриэллу, но Альма думала, что речь идёт о неопределённом далёком будущем.

Авир наклонился к ней.

– Не нравится мне это, – тихо сказал он. – Нутром чую, пора сваливать.

Альма метнула взгляд на Вана. Тот стоял, облокотившись о стену у двери в подвал, и улыбался. Сандро сидел на стуле, Пузан подошёл к кухонной столешнице и наливал воду в кастрюльку. Ещё оставалась Вигдис. Что-то в её позе казалось неестественным, будто неслучайно она встала именно у входной двери. Альма начала кое-что соображать. Вокруг стола ещё было предостаточно места, но Ван и Вигдис встали каждый у своей стены, ровно у дверей. Но только когда Ван двинулся, Альма поняла, что сейчас произойдёт. Ван подошёл к двери. И путь окончательно оказался отрезан.

Авир, видимо, заметил то же самое, потому что сжал её руку крепче.

– Мы откланиваемся! – прокричал он.

В то же мгновение Альма уловила движение позади себя. Она обернулась и увидела, как Пузан схватил Авира за руки. Авир подвоха не ожидал и инстинктивно дёрнулся назад, тут же оказавшись в железных объятиях.

– Пусти! – заорал Авир, пытаясь вырваться. – ПУСТИ СЕЙЧАС ЖЕ!

Альма стояла как вкопанная.

– Ван... – залепетала она.

Ван наклонился и запер дверь на ключ. А сам ключ опустил в карман.

– В-в-вы нас запереть хотите? – ужаснулась Альма. Сердце забилось быстрее.

Она уже понимала, что они оба в опасности. Но почему?

– А НУ УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ЛАПИЩИ! – визжал Авир.

Но тиски рук Пузана не ослабевали.

– Да заткни ты его! – прошипела Вигдис от входной двери.

Пузан коротко кивнул и поволок Авира к столешнице. Альма проследила за ними взглядом и увидела, как Пузан подхватил с плиты кастрюльку, воду выплеснул в раковину и занёс кастрюлю над головой.

– Не надо! – закричала Альма и бросилась на кухню.

– Да не боись! Не прибью я его, – Пузан повернулся к Авиру. – Если только шуметь не будешь. Уяснил? А не то на голову тебе её надену. Всё понятно?

– Авир, делай, как он говорит, – взмолилась Альма. – Пожалуйста!

Авир уставился на неё. По его глазам Альма видела, что тот ещё собирался поупираться.

– Пожалуйста, – повторила она.

Наконец он закатил глаза и кивнул.

– Весьма благоразумно, – удовлетворённо сказали Вигдис. – Ну, продолжим.

Сандро поднялся:

– Кто-нибудь желает чашку чая? Вечер затягивается.

– Но пока идёт неплохо, – отозвался Ван. – Альма, иди-ка сядь сюда.

Он уже пересел на диван и теперь похлопал по соседней подушке. Всего несколько недель назад Альма сидела на этом самом месте с Элионорой. Неужели Элионора тоже в этом замешана? Нет, это не в бабушкином стиле. В этом Альма была уверена. И, хотя эта мысль её успокаивала, из неё вытекала другая, пугающая: Элионора не знала, что Альма здесь, и не спешит на помощь. Надеяться Альме и Авиру оставалось только на себя.

Альма глубоко вдохнула и заняла свободное место на диване.

– Нет нужды удерживать мальчика против воли, – дружелюбно сказал Ван.

«Меня тоже», – подумала Альма, но вслух ничего не сказала.

Самым разумным казалось немного подыграть пока Вану и остальным, чтобы узнать их план.

– Отпустить я вас пока не могу, но мы не причиним вам вреда, – продолжил Ван, – Альма, ты же меня знаешь.

Ван положил руку ей на плечо.

– Меня-то не надо бояться.

– А мне тоже? – подал голос с кухни Авир.

– Ещё слово... – прикрикнула Вигдис, будто разрубая воздух кастрюлькой.

– Мало ли у нас с тобой было замечательных бесед, – говорил Ван, будто не услышав угрозы Вигдис. – Помнишь, как мы говорили о Габриэлле и справедливости?

Альма кивнула. Это было после их первой полётной тренировки. Ван рассказывал об Уифими, о своих родителях и том, как их обоих убили в Затемнение.

– Когда задумываешься о том, что сотворила эта женщина... Мои родители мертвы, как и тысячи других жителей. Каждый день, что она остаётся у власти, кто-то получает такой шрам, как у Вигдис, а то и что похуже.

Альма бросила взгляд на длинный вздутый рубец, рассекающий лицо Вигдис надвое. Это и правда дело рук Габриэллы?

– Я ей на оба глаза такой поставлю, – сказала Вигдис, поймав взгляд Альмы.

– Нам придётся взять ответственность на себя. – Если не остановим Габриэллу сейчас, она может стать непобедимой.

– Чай готов! – Из кухни вышел Сандро с подносом, уставленным чашками.

– Альма, чай? – вежливо предложил он самым будничным тоном, будто ничего особенного вокруг не происходило.

Альма кивнула и получила чашку. Она сделала глоток и почувствовала, как по горлу растекается тепло, через живот распространяясь на руки и ноги. Она поняла, что давно уже ничего не пила и не ела.

– А Авиру чай можно? – попросила Альма. Сандро вопросительно посмотрел на Вигдис, та кивнула.

– Ну что мы, звери, что ли, какие, – сказала она. – Конечно, и парню чай можно.

Сандро поспешил на кухню, вручив по чашке Авиру и Пузану.

– Альма, присоединяйся к нашей борьбе, – сказала Вигдис. – Это твой долг, понимаешь?

– А я-то что могу?

Сказав последние слова, Альма вдруг вспомнила, что несколько недель назад уже говорила что-то подобное. Когда готовилась на холме за школой к ислетанию. Элионора тоже сказала, что она им нужна. Чтобы захватить Габриэллу. Элионора сказала, что Альма – Фревелленг, и Альма помнила, что это почему-то было важно. Ну почему она не расспросила её тогда подробнее? Альма смутно помнила тот их разговор, за исключением одного. Элионора как-то многозначительно подчеркнула, что у Альмы есть всё, что нужно, будто знала больше, чем сама Альма. А если судить по улыбке, которая появилась на одной половине лица Вигдис, уверена в этом была не только Элионора.

– Не знаю, сколько успела рассказать тебе Элла, – сказал Ван, – но, как и многое другое, способности солнцеловов передаются по наследству. Живущие в мире теней говорят, что ребёнок унаследовал нос или цвет волос. Нас это мало волнует. Говоря о наследовании, мы имеем в виду способности. Некоторые солнцеловы наследуют тривиальные штуки типа острого зрения, у других может быть более интересный и редкий дар. – Ван поднял брови. – И о твоём деде такие слухи ходили, Альма, а бабушка твоя их любезно подтвердила. Он мог то, что мало кому из солнцеловов под силу.

– Мой дед? – переспросила Альма.

– Да. Эдвин. Эдвин Фревелленг.

– И что же он мог?

– Эдвин мог повернуть время вспять.

Альма услышала поражённый вздох и обернулась. Авир смотрел на неё недоверчиво.

– Это... это же не так? – не мог прийти в себя он. И перевёл взгляд на Вана: – Нет же?

Ван широко улыбнулся и кивнул.

В комнате стало тихо, будто все ждали, что скажет Альма на такие новости. Но Альма понимала не больше, чем до такого невероятного откровения.

– И что это значит? – тихо спросила она.

Вигдис сцепила руки.

– Это, Альма, значит, что он может не только замедлять или ускорять время, но и поворачивать его назад, – Вигдис медленно кивнула. – Такая способность даёт большое преимущество. Если что-то идёт не так, как тебе хочется, всё можно отыграть назад и попробовать заново.

Наконец Альма осознала сказанное. Звучало и впрямь впечатляюще.

– У Эдвина не так уж много кровных родственников осталось, – продолжил пояснение Ван. – Строго говоря, всего два. Твой отец и ты.

На мгновение в комнате снова повисла тишина, но теперь Альма отреагировала уже более ожидаемо.

– И вы считаете...

Дрожащими руками она поставила чашку на стол.

– Нет, – сама себе ответила Альма. – Нет, нет, вы же не считаете, будто я...

Она замотала головой.

Вигдис кивнула.

– Именно так и считаем.

– Считаете или знаете? – осторожно спросила Альма.

– Ты – третье поколение. Мы, к сожалению, не знаем, унаследовал ли способность Симон. Но маловероятно, что такой дар просто взял и пропал. Вероятность намного больше 50 %, Альма, с этим надо считаться. Шанс того, что дар у тебя есть, выше, чем того, что его нет.

Ван снова откинулся на спинку дивана.

– И... – нерешительно начала Альма. – Мы с вами после школы потренируемся, да?

– Нет, не после школы, – ответил Ван.

– А когда?

Ван потёр руки:

– Мы идём за Габриэллой сегодня вечером.

Глава 30

Гипотеза

– Понимаю, это всё несколько неожиданно для тебя, – сказал Ван. – Но благодаря немалому везению и ещё большему труду нам удалось найти человека из близкого круга Габриэллы, который нам сочувствует. Она часто меняет приближённых. Габриэлла – параноик, и не без причины. Неизвестно, будет ли у нас другая возможность.

– Сегодня путь будет чист, – сказала Вигдис, раскладывая на столе бумаги. На них оказались планы какого-то здания. – Тайный проход и вся необходимая информация о Габриэлле.

Ван с воодушевлением во все глаза смотрел на Альму.

– Понимаешь масштаб? – спросил он.

Альма подвинулась к столу и заметила фотографию в нижнем углу одного из листов. На фото наверняка было здание, планы которого здесь изображались, и худшие опасения Альмы подтвердились. На фото она узнала здание, которое уже видела. Многометровые симметричные колонны у входа на этот раз не показались ей внушительными и красивыми, теперь они выглядели пугающе.

– Вы с ума сошли? – прошептала она.

– Ни в коем случае, – ответил Ван. – Мы разработали продуманный план...

– Но вы же не собираетесь туда вломиться? – перебила его Альма.

– Ещё как собираемся, – подтвердил Ван.

– Альма? О чём они там толкуют? – прокричал с кухни Авир.

Альма расслышала в его голосе страх и почувствовала, как он эхом отозвался в её груди.

– Парламент, – ответила она.

– Выдвигаемся через несколько минут, – радостно сказал Ван.

– А с этим что будем делать? – спросила Вигдис, кивнув на Авира.

– Думаю, разумнее всего взять его с собой. Ты знаешь...

Ван кивнул на свои крувулевы часы.

– Неужели ничего лучше нельзя придумать? – вздохнула Вигдис. – Риск операции и так запредельный. Ещё одного сопляка нам не хватало.

Она задумалась.

– А если запереть его в подвале?

– Она его быстро найдёт. Ислетание скоро закончится, и как только... – Ван кивнул на Альму. – Я знаю Эллу. Она тут же всё поймет и отправится прямо сюда.

Альма подумала об Элионоре. Ислетание скоро закончится... Ну конечно! Не было никакой гвардии Грубель. Всё было ложью с самого начала. От этой мысли она содрогнулась. Вот почему Пиллу схватил этот Густав, и домой она не вернулась, значит, не расскажет о том, что случилось, не раскроет обман. Но если ислетание скоро закончится, Элионора быстро обнаружит, что Альма исчезла!

Альма и Авир сидели рядом у кухонного шкафчика. Руки им связали за спиной. «Чтобы вы не надумали выкинуть какой-нибудь финт, пока мы будем заняты», – сладким голосом пояснил Ван. Им велели подождать, пока остальные переоденутся в дорогу. Ясно было, что времени остаётся совсем мало. Альма уже слышала торопливые шаги и звук застегивавшихся молний. Оставалось надеяться, что Элионора окажется быстрее.

– Тебя не должно было здесь быть, – шепнула Альма Авиру. – Извини.

– Не извиняйся, – прошептал он в ответ. – Тебя тут тоже быть не должно. Я всё понять не мог, почему сама Элионора Фревелленг связалась с такой шайкой психов. Бред какой-то. Но теперь у меня есть гипотеза! Если я прав, это объясняет всё, что тут сегодня происходит, – быстро шептал Авир.

– Гипотеза? – повторила Альма взволнованным голосом. – Что за гипотеза?

– Мне пришло это в голову, когда они говорили о том, на что способен Эдвин. Они сказали, он может поворачивать время вспять.

Альма кивнула, но мысль Авира не уловила.

– Они говорили об Эдвине в настоящем времени! – прошептал Авир. – Понимаешь? Они говорили так, будто он всё ещё жив!

– Но это невозможно, – возразила Альма. – Он погиб в Затемнение. Так Элионора сказала.

– Значит, ты плохо её слушала, – сказал Авир. – Элла никогда бы не сказала, что Эдвин мёртв. Конечно, что-то с ним случилось в тот день. Но тело его так и не нашли. – Авир наклонился к Альме как можно ближе. – Элла не верит, что он погиб. Она считает, он всё так же у Габриэллы!

– Что? – в ужасе прошептала Альма. – Почему она так думает?

– Месть.

– Месть? За что?!

Авир устало вздохнул.

– Всё время забываю, как мало ты знаешь. – Он слегка выпрямился. – Элла возглавляла Совет судьбы, когда Габриэлле отказали, ты не знала?

– Что? Элионора была председателем Совета?

– Тс-с-с! – зашипел на неё Авир.

Альма совсем забыла, что говорить лучше шёпотом. Оба повернулись к гостиной, но в суете сборов их никто не услышал. Авир кивнул и продолжил рассказ.

– Элла стала самым молодым председателем, – прошептал он. – А случилось это за несколько лет до того, как Габриэлла попросила продлить жизнь её брата. Именно твоя бабушка вручила ей официальный отказ. И все знают, что с того самого дня Габриэлла её ненавидит.

Альма попыталась осознать только что услышанное.

– Поэтому Габриэлла Грубель схватила Эдвина, – произнесла она медленно, – и удерживает его живым из мести?

Альма помедлила. Неужели это могло быть правдой?

– Я не верю, что Эдвин жив. Слишком натянутая версия. Да и 30 лет уже прошло. Но если так, месть удалась, конечно. Родители говорят, с тех пор как Эдвин пропал, Элла уже никогда не была прежней.

В это Альме верилось больше.

– И если правда, что у этой банды есть кто-то свой во внутреннем кругу Грубель, наверняка этот человек знает и то, где Эдвин, если только Элла права и он действительно жив. И, надо отдать Элле должное: то, что мы сегодня услышали, и правда наводит на эти мысли. Эти психи говорили о способностях Эдвина так, будто он всё ещё может их использовать.

Внезапно деревянная половица скрипнула за спиной Альмы. Она резко обернулась и увидела на лестнице грязные серые ботинки. Пузан! Долго ли он там стоял? Сколько слышал?

Пузан склонился к ней, так что тройной подбородок оказался в сантиметре от её носа.

– Психи? – глухо спросил он.

– Прошу прощения, – сказал Авир, – я...

Лицо Пузана расплылось в широкой улыбке.

– Да ладно, меня и похуже называли.

Он помог им подняться и начал распутывать верёвки на руках.

– Что ты делаешь? – удивился из гостиной Ван. – Верёвки останутся.

– А как же... – начал Пузан, но Ван его прервал.

– Будем держать под руки во время полёта, – быстро объяснил он. – Раз уж мы так далеко зашли, теперь уже опасно разрешить им лететь самостоятельно. Все готовы?

Он повернулся к Авиру и Альме:

– Мы вырыли совершенно секретный тоннель прямо к парламенту, так что бояться нечего, полёт будет несложным.

Альма почувствовала, как кто-то взял её под локоть. Рядом стояла Вигдис, крепко держа её за руку. Пузан взял её за вторую, и вскоре они уже спускались по лестнице в подвал, к тому тоннелю, откуда пришли. Сандро и Ван вели между собой Авира.

Не говоря ни слова, Вигдис и Пузан одновременно выпустили по лучу, и тут же Альма почувствовала, как ушёл из-под ног земляной пол. Ей подумалось, что, чем бы ни кончился сегодняшний день, ей повезёт, если она ещё когда-нибудь увидит небо.

Глава 31

Вторая дверь налево

Альма старалась не думать о том, что ждёт их на другой стороне тоннеля. Она закрыла глаза и постаралась направить мысли на что-нибудь приятное и безопасное. Интересно, что сейчас делает Симон? Он, конечно, уже спит в своей летней полосатой пижаме с отворотами на штанинах.

Альма сжала ладони в кулаки, чтобы не заплакать. Ей нужно обратно на Эвельсёй! Если Ван и Вигдис – и даже Элионора! – были уверены, что ей под силу одолеть саму премьер-министршу, значит, она должна суметь и их перехитрить! Но как?

И тут они с глухим стуком приземлились. Подняв голову, Альма увидела, что тоннель кончался буквально в метре перед ними. Прибыли.

Но неужели прямо за этими земляными стенами парламент? И Габриэлла Грубель там?

– Как полёт, понравился? – тихо спросил Ван.

Альма, гнев в которой нарастал с той минуты, как Ван изложил план, теперь набралась смелости выплеснуть свою ярость.

– Нет! – прошипела она. – Вы зачем это делаете? Мы не хотим здесь находиться! Мы хотим домой!

– Успокойся, Альма. Веди себя тихо. Тут через стенку парламент.

– НЕ УСПОКОЮСЬ! – зарычала она.

Тогда Ван схватил её и повалил на землю. А потом поставил ей на шею подошву ботинка и придавил. Альма стала задыхаться. Он давил с такой силой, что Альме от боли казалось, он переломит ей шею пополам.

– Веди себя тихо, – прошипел Ван.

– ХВАТИТ! – закричал Авир. – ХВАТИТ!

– Пузан, – раздражённо скомандовал Ван, указав на Авира.

Пузан исчез из поля зрения Альмы, и Авир затих.

– Давай ещё раз попробуем, – сказал Ван так же спокойно.

Зрение Альмы стало затуманиваться. Лёгкие разрывались от нехватки кислорода.

– Тебе. Всё. Понятно?

Альма кивнула насколько возможно чётко, и в то же мгновение ботинок исчез с её шеи. Она стала жадно хватать воздух, пытаясь отдышаться и успокоить пульс.

– Извини, – тихо сказал Ван. – Но я не могу рисковать срывом всей операции. – Он вздохнул. – Вы оба должны осознать серьёзность ситуации. Там – Габриэлла Грубель. – Он указал на стену. – И у нас есть шанс её схватить, впервые есть. Честно говоря, Альма, я думал, ты обрадуешься такой возможности.

«Обрадуюсь? Да он совсем сбрендил», – подумала Альма.

Вигдис вышла вперёд и замерла перед ними. Глаза её были прищурены и напряжены.

– Об обычных охранниках и парламентских служащих можно не беспокоиться. Они просто не заметят, что мы прошли мимо. – Она посмотрела прямо в глаза Альме и продолжила, чеканя каждое слово. – Мы прищёлкнем время, так что пройдём так быстро, что они нас не увидят.

– Это я знаю, – сказала Альма.

– Но в этих коридорах есть и солнцеловы, – продолжила Вигдис. – Если нас обнаружат, надо уносить ноги как можно скорее. О вас мы позаботимся. – Она кивнула Пузану и Вану. – А ещё очень важно вести себя тихо как мыши. Захотелось чихнуть – молчите. Стало больно – молчите. Если захотели что-то сказать – молчите. Наше главное оружие – неожиданность.

– Мы схватим её – она даже пальцы не успеет соединить, – довольно сказал Ван.

– Вы говорите о самой бдительной женщине в стране! – прошептал Авир. – Она явится сюда с двадцатью охранниками, не успеете и глазом моргнуть.

– Ну хватит, Крувуль. Не можешь сказать ничего хорошего, лучше помолчи.

– Воистину, – согласилась Вигдис.

– И вы кое о чём забываете, – Ван поднял голову и улыбнулся. – С нами Альма!

Альма прикусила щеку.

– Только она не знает, что ей делать.

– Зато я знаю, – хитро сказал Ван. – Хотя способности у меня нет, технику я освоил, и она на удивление проста. Я тебе покажу, Альма, что нужно делать. Только сначала посмотри и потренируйся.

– Слушай Вана внимательно, – сказала Вигдис. – Повернуть время вспять – дело непростое даже для опытного солнцелова. Если получилось один раз, не факт, что получится снова.

– Ван ей просто покажет, как это делается? А откуда он сам знает, что научился правильно, если дара у него нет? – насмешливо спросил Авир. – Хорошо устроился!

Альма вдруг сообразила, что вскоре окажется в одной комнате с Габриэллой Грубель. Ей представлялось, что все злодеяния Грубель произошли где-то далеко. В другие времена. И вот они окажутся совсем близко.

Скоро их будет разделять всего одна стена. А потом и вовсе ничего. Альму всю бросило в дрожь.

– Всё дело в тонких бороздках на кончиках пальцев, которые образуют отпечатки. Именно благодаря им мы чувствуем время. У нас они намного чувствительнее, чем у теней. А твои не просто чувствительнее, они ещё и более цепкие. Итак, сначала тебе нужно нащупать временную нить. Потом, используя все пальцы, обмотай её вокруг большого пальца, затяни как можно туже. – Ван поднял руку, чтобы показать. – Когда нить будет плотно затянута, обхватываешь второй рукой запястье. И тянешь нить на север со всей силы.

– Нет ничего труднее, – вставила Вигдис шёпотом с придыханием.

– Большинству не удаётся удерживать нить достаточно крепко, – продолжал Ван. – Мне тоже. Как бы сильно я ни тянул, нить просто проскальзывает у меня между пальцами. Ни мне, ни кому-либо из здесь присутствующих не удаётся потянуть временную нить назад. А вот у тебя, как мы надеемся, получится. – Он улыбнулся. – Причём это не только твоего времени касается. Все нити сплетаются в Клубке Времени. Они могут тянуться быстрее или медленнее независимо друг от друга, но если одна нить потянется назад, то и все остальные тоже. Ты потянешь вспять всё время. Это довольно трудно. Но, поскольку наше время и так течёт медленнее, много отматывать не придётся. Хватит минут четырёх, ну, может пяти, нам больше и не надо. Ну что, Вигдис, расскажешь наш план быстренько?

Альма потерла друг о друга пальцы за спиной, проклиная верёвки, удерживавшие её руки. Если бы она только могла сейчас ухватить временную нить, она бы непременно это сделала. Если бы ей и правда это удалось, она бы их всех победила и убежала бы вместе с Авиром. А если и нет, что, как она сама чувствовала, было куда вероятнее, это бы само собой показало, что они ошибаются. Тогда бы они сами поняли, что никаких особенных способностей у неё нет.

– Ты меня слушаешь?

Альма кивнула.

– Итак, план такой. Мы проходим по коридору прямо к кабинету Грубель. В это время она сидит там одна. Держись рядом, пока мы открываем дверь. Как только мы с Ваном осмотримся в помещении и решим, что делать, позовём тебя. Когда почувствуешь на себе мою и Вана руки, найдёшь временную нить и сделаешь то, что должна. Так мы заранее будем знать реакцию Габриэллы и одолеем её.

Альма взглянула на Вана и поняла, что он и правда верил в успех предприятия.

– Ну что, тогда время прокопать последние метры, – продолжала Вигдис. – Все готовы?

– И речи быть не может.

Услышав голос за спиной, Альма резко выдохнула. Она едва могла заставить себя обернуться: неужели правда? Альма развернулась и в пляшущем свете увамов наконец увидела её: Элионора!

– Вандер, – сказала бабушка так твёрдо, будто обрушила молот на наковальню. – Ты что вытворяешь?

Альма хотела броситься к Элионоре, но кто-то снова схватил её. Это был Ван. Он схватил её за веревку, связывавшую руки.

– Элла, – пропел он, но Альма почувствовала, как голос его задрожал. – Я всё объясню...

– Ты отпустишь Альму и отпустишь Авира, – скомандовала Элионора. Она стояла, широко расставив ноги и положив руку на пояс, будто угрожая. – Немедленно.

– Элла, – сказал он умоляющим голосом, – но мы так близки! Им ничего не грозит! У нас всё получится!

– Насколько помню, у нас был разговор на ветке во время ислетания. И я сказала, что Альма не готова. Я сказала «нет». Чётко и ясно. И всё же вы здесь. – Она сделала шаг к Вану. – Ты действовал за моей спиной, Вандер.

Ван шагнул назад.

– Мне пришлось, – сказал он извиняющимся тоном. – Мы заметили, что ты начала сомневаться, но не могли упустить такой шанс. На нас лежит ответственность, Элла!

Взгляд Элионоры метался между Ваном, Вигдис, Сандро и Пузаном.

– Вандер Либлинг... – сказала она, взявшись за ремень у себя на талии. Молниеносное движение – и она выхватила пояс из петель брюк.

Альма ахнула. Кожаного ремня как не бывало, а на его месте оказался хлыст, двигавшийся, будто живой. Зрелище одновременно завораживающее и страшное, а сиял он, как солнце.

– ... ты отпустишь мою внучку. Сейчас же!

– Элла, убери кеван! – попросил Ван, будто пытаясь успокоить злую собаку. – Нет нужды прибегать к таким мерам.

– Ты, кажется, опять не понял. Я не позволю вам войти в парламент с Альмой. Ни при каких условиях.

Альма подумала, что никогда ещё не слышала, чтобы кто-то так говорил. Она бы бросилась на шею бабушки, если бы могла.

– Элла, слишком самонадеянно угрожать в одиночку, – сказал Ван. – Нас четверо.

– Я бы и при таком раскладе вас побила, – сказала Элионора спокойно. – И ты это знаешь. Но ты не задумывался, как я так быстро вас нашла?

Альма услышала, что Ван задышал чаще, будто вопрос Элионоры его напугал.

– Ты о чём? – спросил он.

– Пузан на моей стороне, – коротко ответила она.

В то же мгновение Альма почувствовала, что хватка Вана ослабла. Она обернулась и увидела, что Пузан держал у горла Вана такой же хлыст. Альма бросилась к Элионоре, Авир за ней.

– Пузан? – поражённо спросил Ван. – Как ты мог?

– А как он мог иначе? – раздался голос Элионоры. – Пузан держит слово. В отличие от тебя.

– Это ты своё слово не держишь, – прорычал Ван. – Мы про Альму с самого начала договорились. Ты приведёшь Альму, а мы поможем найти Эдвина. Таков был уговор. Прошло много месяцев. И да, мы договорились, что она сначала пройдёт ислетание. Но, в общем, так всё вышло. Ты хотела, чтобы во время нападения у неё был собственный арий, и он у неё есть.

– Да, ну что ж. Я ошибалась. И в любом случае уговор подразумевал, что нападение мы должны были спланировать, когда Альма уже получит свой арий. И тут она исчезает во время ислетния. Ты хоть понимаешь, как я испугалась?

– Ах, так ты испугалась, – прорычал Ван. – Когда это ты стала такой сентиментальной? Когда девчонка стала важнее всех тех невинных, которые томятся в застенках за этой стеной? Когда один ребёнок стал важнее всех других? – Голос Вана едва не срывался. – То, что она твоя внучка, не должно играть никакой роли. Все мы – чья-то семья. Все одинаково важны. – Ван с силой втянул воздух. – А ему ты тоже позволишь сгнить там? – продолжил он тихо. – Эдвин оказался там из-за тебя, и такой шанс больше не повторится.

– Так это правда? – испуганно прошептала Альма. – Эдвин жив?

Элионора посмотрела на неё удивленно.

– Откуда ты знаешь... – Тут взгляд её упал на Авира. – А. Понятно, – сказала она, опустив плечи. – Так говорят. И у меня появилась надежда. У нас и раньше были информаторы в парламенте. Никто о нём и краем уха не слышал. Но этот контакт Вана и Вигдис рассказывал о тайных камерах в подвале.

– Так и есть, – прервал её Ван. – Судя по карте, надо только пройти по коридору и свернуть во вторую дверь налево. Мы близко, Элла. Мы уничтожим Грубель и освободим Эдвина. Давай же!

Бабушка смотрела куда-то мимо Альмы и медленно кивнула. Альма с тревогой пыталась понять, что это значит. Так они всё же пойдут?

– Альма останется здесь, – сказала Элионора наконец. – А я пойду с вами. Надо это сделать.

– Нет! – выпалила Альма.

– Прости меня, – сказала Элионора. – Это я тебя в это втянула. Я бы никогда... – Она закрыла глаза и покачала головой. – Ты должна остаться. Пообещай мне! Если не вернёмся, когда досчитаешь до трёхсот, улетайте. Возвращайся домой к Симону.

– Но ты не можешь... это опасно! – Альма почувствовала, как подступают слёзы.

– Я должна, – сказала Элионора и положила руку Альме на плечо. – Хоть это и опасно, тут ты права. И если... да, знай, что ты для меня важна. Очень важна. И Симон тоже. Скажи ему это.

Элионора развязала верёвку, удерживавшую руки Альмы. Потом верёвку Авира. И повернулась к остальным.

– Ну, чего ждём?

Бросив взгляд на Вана, Сандро достал из мешка лопату. Все последовали его примеру и начали копать и пробивать стену. Никто не проронил ни слова.

– Есть! – прошептал Сандро. – Я пробился!

Он продолжал работать, пока не расширил проход достаточно, чтобы пролез взрослый. По другую сторону было темно, но постепенно туда стал пробиваться свет увамов из тоннеля. Судя по всему, они попали в шкаф.

– Мы не можем быть уверены на сто процентов, что нас ждёт на другой стороне, – прошептал Ван. – И должны быть готовы ко всему.

Вигдис, Сандро и Ван положили руки на свои пояса. Вскоре в тоннеле мерцали уже пять хлыстов. Один за другим заговорщики исчезли в проёме.

Альме хотелось окликнуть Элионору и остановить её, но она не сделала этого. И бабушка растворилась во тьме.

Глава 32

Зеркальце снова пригодилось

Элионора сказала досчитать до 300.

– 150, 151, 152... – шептал Авир.

– Ты уже можешь идти, – негромко сказала Альма.

С другой стороны проёма не доносилось ни звука.

Это можно было считать добрым знаком.

– Подожду. 156, 157...

– А если потом будет поздно? – продолжала Альма. – И ты мог бы уйти...

– Я знаю Эллу всю жизнь. С таким человеком, как Ван, она могла связаться только от отчаяния. А до отчаяния она могла дойти только из-за одного человека – Эдвина.

Альма подумала, каково это – так сильно кого-то любить. И будет ли кто-нибудь когда-то так же отчаянно любить её.

– Как думаешь, что там у них происходит? – спросила она.

– Элла умеет обращаться с кеваном. Она справится. Всегда справляется.

– А что это вообще за кнуты такие?

– Кеван создаётся из тысяч туго сплетённых вместе солнечных лучей. Прожигает кожу, кость, металл. Всё! Вигдис – самая красивая из всех выживших, что я видел, это о чём-то да говорит.

Альму передёрнуло.

– Докуда ты уже дошёл? – спросила она.

– 228.

Альма покосилась на дыру в стене. Она могла различить в проёме дверцы шкафа. Что там было, по ту сторону? Альма представила себе стеклянные стены парламента. Как же они пройдут через здание незамеченными?

– Думаешь, у них получится? – прошептала она.

Авир перевёл на неё внимательный взгляд.

– Конечно, получится. Мы же говорим об Элионоре Фревелленг... 265, 266, 267.

Альма кивнула. Они справятся. Вот-вот появится Элионора, тянущая за собой Эдвина. Интересно, как он выглядит?

– 289, 290, 291, – шептал Авир.

Альма пристально вглядывалась в проход.

– 294, 295, 296...

Она так пристально сверлила дверцу взглядом, что, казалось, вот-вот распахнет её. Ну же! Ну!

– 298, 299...

– Давай! – выкрикнула Альма.

– 300.

Она задержала дыхание.

– Альма, – прошептал Авир. – Надо идти.

– Ещё немного...

– Но...

– Нельзя нам уходить, Авир! Я не могу. Вдруг она в опасности.

– Вот именно поэтому мы и должны скрыться, – нетерпеливо запротестовал Авир. – Она сказала нам считать до трёхсот. У нас нет выбора.

Альма сделала глубокий вдох.

– Есть. Я должна попробовать ей помочь. Она моя бабушка.

– Ты с ума сошла? – прошептал Авир.

Альма слегка улыбнулась и покачала головой.

Мгновение Авир молчал, потом глубоко вздохнул и кивнул.

– Тогда надо нам туда просочиться. Каждый миг может быть на счету.

– Нам? – переспросила Альма. Она не ослышалась?

– Ясное дело, – улыбнулся Авир. – Теперь-то уж мы точно в одной лодке!

Шкаф оказался достаточно вместительным, чтобы они поместились оба.

В темноте Альма нащупала руку Авира. Он открыл дверь.

В первую очередь Альма обратила внимание, что стены в комнате самые обычные, а не стеклянные, как в той части парламента, где ей уже доводилось бывать.

Они оказались в гардеробной. Вокруг рядами висела форма. Перед вешалками письменный стол с журналом учёта и стаканчиком карандашей. Слева виднелась дверь.

– Идём, – прошептал Авир.

Он выбрался из шкафа, Альма за ним. До двери оставались считанные шаги, как вдруг они услышали тихий щелчок. Как будто дверь заперли.

– Добрый вечер, – сказал кто-то.

Альма резко обернулась.

В углу у шкафа стояла женщина. Длинные чёрные волосы были уложены в косу на плече. Альма уже встречала её однажды, только на этот раз рядом не было Симона и прятаться было не за кого.

– Ну не умно ли? – спросила Габриэлла Грубель, указывая на кнопку на стене. – Можно запереть дверь прямо отсюда. – Голос у неё был холодный и жёсткий, как ледышка.

Габриэлла подошла к столу и села на краешек, нога на ногу.

– Как премьер-министра, мало что радует меня больше, чем стремление молодёжи к знаниям. Что ж, расскажу вам немного о парламенте, куда вы так грубо вломились.

Она сложила руки и набрала побольше воздуха.

– В этом здании никто не вступает ни с кем в контакт без моего ведома. Это невозможно. Я знаю всё.

Она подхватила со стола карандаш и покрутила его пару раз между пальцами – и вдруг метнула, как дротик, прямо в Альму. Да так молниеносно, что ни Альма, ни Авир не успели среагировать. Альма взвизгнула, но карандаш воткнулся в стену в нескольких сантиметрах от её головы.

Альма схватилась за висок. Секунду назад казалось, что её заденет.

Габриэлла взяла со стола второй карандаш. Потрогала пальцем наточенный кончик, будто проверяя, насколько он острый.

– О вашем плане я знала ещё этим утром. Ваши друзья слегка удивились, ворвавшись в мой кабинет. – Короткий, холодный смешок. – Моя служба охраны поймала их с поличным, а теперь возьмёт под контроль всю систему тоннелей, которую вы прокопали.

Альма вздрогнула. Тоннели захвачены! И Элионору схватили.

– О, теперь испугалась? – Габриэлла улыбнулась, будто они играли в игру – и она только что выиграла. – Значит, не совсем глупа. Ты и должна бояться. Вы проиграли, выхода нет. А вы правда думали, что меня так легко свергнуть? Трое жалких солнцеловов и двое детишек? Даже обидно!

Трое. Альма замерла. Элионора, Ван, Сандро, Вигдис, Пузан. Значит, Габриэлла схватила только троих. Значит, они разделились, и некоторые остались на свободе! Только бы это была Элионора! Только бы Элионора!

– Я уже шла обратно в кабинет, как вдруг поняла, что было бы неплохо самой взглянуть на эту систему тоннелей. Войдя туда, я почувствовала кого-то в другом времени. Пара щелчков, и я нашла вас на одиннадцатом. И после всех ваших кропотливых трудов и тщательного планирования мне оставалось лишь сидеть за шкафом и ждать. Представляете, мне достаточно было пальцем шевельнуть, чтобы вас поймать, – она снова хохотнула. – В сущности, даже скучно.

– Да мы здесь вообще ни при чём, – спокойно сказала Альма. Она сама удивилась, как легко теперь говорила. – Нас заставили. Звучит как отговорка, но, честное слово, так и было.

– Что-то непохоже, что вас силком сюда затащили. – Габриэлла подняла брови. – И скажите на милость, зачем вообще кому-то тащить двух детей в парламент?

– Оказались не в том месте не в то время, – сказал Авир, пока Альма не успела ответить. – Мы подслушали их план, и они испугались, что мы их раскроем.

Габриэлла пристально смотрела на него и отстукивала карандашом по столу.

– Нет, – наконец решила она. – Ни слову не верю.

И в ту же секунду метнула карандаш в Авира. Тот закричал от боли. Альма увидела, что карандаш впился ему в бедро.

– ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ? – закричала она. – МЫ ЖЕ НИЧЕГО ПЛОХОГО НЕ СДЕЛАЛИ!

– Ничего плохого не сделали? – выплюнула слова Габриэлла. Она в несколько больших шагов подлетела к Альме и схватила её за горло. – Практикующие солнцеловы! Да вы и есть воплощение позора и беззакония!

Габриэлла ещё крепче вцепилась Альме в горло, прижав её к стене, так что та начала задыхаться.

– Пустите её, – завопил Авир, который уже сполз на пол, но неистово колотил Габриэллу по ногам.

Даже не взглянув вниз, Габриэлла пнула Авира с такой силой, что тот отлетел и затих.

«Пустите», – пыталась прохрипеть Альма, но у неё не вышло.

Габриэлла приблизилась.

– А я тебя уже видела, – вдруг сказала она. – Но где?

В лёгких Альмы бушевал пожар. Она подумала о Симоне. Нельзя, чтобы Габриэлла выяснила, кто она такая. Если та вспомнит, что видела Альму в парламенте, это выведет её на отца. Этого допустить нельзя!

На мгновение Габриэлла слегка отвлеклась, она явно всеми силами пыталась вспомнить, кто такая Альма. «Сейчас или никогда» – подумала Альма и осторожно упёрла ногу в стену. И резко толкнулась второй. К удивлению самой Альмы, хватка тут же ослабла, она сумела вскочить на ноги и стала судорожно глотать воздух.

Габриэлла при падении налетела на стол. Но к тому моменту, как Альма смогла отдышаться, уже готовилась снова встать.

– Ты... – начала Габриэлла с презрением в голосе. – Как разделаюсь с тобой, выясню, кто ты такая, и прикончу всю твою семью.

Её лицо как будто заострилось. Габриэлла положила руку на пояс, и не успела Альма сказать и слова, как она уже стала раскручивать над головой кеван, который сиял, словно падающая звезда.

– С кеваном я упражнялась с тех пор, как получила собственный арий, – говорила Габриэлла, пока над её головой кнут описывал круг за кругом. – Разрубить человека я могу с расстояния нескольких метров. Могу отсечь руку... потом ухо... выбить глаз...

Габриэлла описывала одни ужасы за другими, но это дало Альме время подумать. Надо хотя бы попытаться. Если только получится достаточно быстро... и если ей правда передался дар Эдвина... Альма подняла руку к груди и нащупала нить. Сейчас или никогда!

– А знаешь, откуда я знаю, что всё это могу? – спросила Габриэлла. Альма услышала свист хлыста. Кончик пролетел в считанных сантиметрах от неё. – Потому что тренировалась на таких мерзких крысах, как ты, которые думали, что смогут меня обхитрить.

Альма не сводила взгляд с Габриэллы. И ровно в тот момент, как она уже отклонилась назад для нового нападения, Альма прижала три пальца к большому, прочно захватив временную нить. И когда хлыст уже летел к ней, молниеносно кинув взгляд на арий, она со всей силы потянула нить к северу.

Тащить было так тяжело, что Альма застонала. Казалось, она пытается сдвинуть с места грузовик на канате. Не почувствовав удара, она поняла, что надо продолжать тянуть. Пальцы так жгло, что Альме показалось, будто временная нить загорелась у неё в руках. Над головой щёлкнул хлыст. И вдруг боль прошла. Взглянув на хлыст, Альма поняла, что тот движется... назад!

– РАБОТАЕТ! – обрадовалась она.

В то же мгновение нить стала выскальзывать. Габриэлла замерла, как куколка в музыкальной шкатулке, а ещё через миг продолжила, как ни в чём не было.

– ...на таких мерзких крысах, как ты, которые думали, что смогут меня обхитрить.

Точно как и в прошлый раз, Габриэлла отклонилась назад, Альма была наготове, чтобы вовремя выхватить зеркальце из заднего кармана. И когда Габриэлла запустила смертоносное оружие, Альма уже знала, где окажется его кончик. И подставила зеркало точно туда. Второй раз за этот вечер она подумала: зеркало отражает солнечные лучи, а теперь повторяла это про себя снова и снова, как молитву.

Кончик кнута коснулся зеркальной поверхности с оглушительным треском. По комнате рассыпался дождь из искр. Альму сильно ударило в руку, но сам хлыст отскочил назад, прямо на Габриэллу.

Габриэллу бросило на пол, она упала без движения.

Альма рванула к Авиру, который успел сесть. По лбу размазалась кровь, лицо посерело.

– Что там случилось? – отрывисто спросил он.

– Надо бежать отсюда, – сказала Альма. – Лететь сможешь?

Авир посмотрел на неё с каким-то сомнением. Грудь его подрагивала при дыхании.

– Не знаю.

Альма обхватила его руками и помогла подняться на ноги.

– Надо попытаться, – сказала она.

Альма опасливо огляделась. Коридор был пуст. Он оказался совсем другим, чем ей представлялось. Пол выстилала ковровая дорожка, стены украшали кремово-белые обои с золотистым узором и полотна, написанные маслом. Можно было подумать, они в каком-нибудь замке.

Альма и Авир вытащили по лучу и полетели по коридору. На пути им не встретилось ни души. «Вперёд по коридору, вторая дверь налево» – мысленно повторяла Альма. Если Элионора ещё на свободе, она точно направилась туда. Если же Габриэлла схватила главного в своей жизни врага, когда та вломилась, у премьера нашлись бы дела поважнее, чем глазеть на тоннели. Они пролетели мимо первой двери. Следующая! Только бы добраться до следующей двери никем не замеченными.

Вот и она. Самая обычная белая деревянная дверь. Авир при приземлении застонал. Дверь закрывалась на цепочку, но та всё равно уже была сорвана. Альма осторожно открыла дверь.

За ней оказался длинный тёмный коридор. Воздух был прохладный и влажный. Они так же тихо закрыли дверь за собой. Авир снова застонал. Звук эхом отразился от неприветливых стен тёмного коридора.

Внезапно Альма вскрикнула: что-то обрушилось на неё сбоку, повалив на пол.

– Пузан, свет! – крикнул кто-то.

И тут же в помещении стало светло.

– Альма?!

Над ней стояла Элионора.

– Вы что здесь делаете?

– А-а-а... – выдавил Авир.

– Вас спасаем, – ответила Альма, усевшись на холодном полу. – Я хотела тебе помочь.

– Помочь мне? Да какого...

– И не зря, – сквозь зубы сказал Авир. – Мы встретили Габриэллу, она сказала, гвардейцы захватили всю систему тоннелей.

– КОГО вы встретили?

– Тс-с-с, – шикнул Пузан. – Вы забыли, что ли, что мы посреди парламента?

– Не забыли, – хрипло ответил незнакомый мужской голос. – Хотя я пытался об этом забыть несколько десятилетий.

Альма наконец разглядела пожилого мужчину, сидевшего прислонившись к стене. Одежда совсем изорвалась. Смуглая кожа поблёскивала на свету. Он был таким тощим и хилым, что Альме показалась, будь здесь освещение получше, он бы просвечивал.

Но он вдруг улыбнулся, и у Альмы не осталось сомнений. На впалых щеках показались две ямочки, она будто вживую увидела Симона.

– Э-эдвин? – спросила Альма.

– Собственной персоной, – едва заметно кивнул мужчина.

– Вы нашли его! – спросила Альма, не отрывая взгляда.

Ей захотелось подбежать. Может, взять его за руку или обнять, но показалось, что он рассыпется от одного прикосновения. Так что она просто стояла и смотрела.

– Я очень рад встретить тебя, Альма! – сказал он.

Альма сделала шаг вперёд.

– Я... – начала она, но не знала, что сказать.

– А теперь давайте о насущном, – прошептал Пузан. – Если тоннели и правда захвачены, у нас серьёзная проблема.

И тут снаружи послышался какой-то шум.

– Гвардейцы! – в ужасе прошептал Авир. – Что делать?

– Карты этого места я изучала неделями, – сказала Элионора. – Из подвального коридора есть выход с другой стороны.

Пузан подошёл к двери и приложил ухо.

– Тогда летите на другой конец. Скорее!

– Но...

– Я спрячусь в темноте и брошусь на них раньше, чем они успеют отправиться за вами в погоню. Это моя работа, сама знаешь, – сказал Пузан.

Элионора и Пузан обменялись многозначительными взглядами, смысла которых Альма не поняла.

– Летите! – повторил Пузан.

Элионора повернулась к Авиру и Альме.

– Делайте как он говорит, – сказала она.

Затем она наклонилась и помогла Эдвину подняться, обхватив его за спину. Они полетели по коридору. В какой-то момент он резко пошёл вниз, сразу стало заметно холоднее. Здесь как будто располагалась тюрьма: по сторонам тянулись камеры с решётками на дверях. Что такого надо было сделать, чтобы заслужить такое? Потом коридор повёл наверх. Снова стало теплее. В конце коридора стала видна дверь, и Элионора стала приземляться. Альма видела, что та выбивается из сил. Одной рукой она перестала держать Эдвина и взялась за пряжку ремня. И вот уже её кеван сверкал перед Альмой.

– На случай, если мы кого-то встретим, – прошептала она, глядя в стену. – Берите Эдвина и уносите ноги. Не играйте в героев. Ваша задача – вывести Эдвина. Всё ясно? Я прикрою. – Она повернулась и посмотрела Альме прямо в глаза. – Обещаешь?

Альма кивнула.

Элионора взялась за ручку двери и открыла её.

Несколько мгновений глаза привыкали к свету, но Альма быстро узнала место, где уже бывала. Стеклянные стены, мраморный пол и большая стойка регистрации. Они у самого главного входа!

Элионора подняла руку и указала на большие металлические двери. Но не успели они оторваться от пола, как по залу прокатился громовой голос:

– ЭЛИОНОРА ФРЕВЕЛЛЕНГ!

Альма мгновенно замерла, будто её пригвоздили к полу. Голос Габриэллы! Альма огляделась.

– Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ!

Похоже, голос шёл через какую-то систему громкоговорителей. Он раздавался так громко, что динамики задребезжали.

– НЕУЖЕЛИ ТЫ ДУМАЛА, Я НЕ ПОЙМУ, КОГДА ОБНАРУЖУ КАМЕРУ ЭДВИНА ПУСТОЙ?

Альма повернулась к Элионоре. Та на саму себя не была похожа. От элегантного образа уверенной в себе женщины не осталось и следа. Спутавшиеся волосы падали на лицо, спина ссутулилась, она смотрела в пол.

– Я ЗАПЕРЛА ВСЕ ДВЕРИ. ТЕБЕ ОТСЮДА НЕ ВЫЙТИ.

– Прости, – прошептала Элионора.

Сердце у Альмы упало. Элионора сдалась.

– Давайте поднимемся выше, – прошептал Авир. – Нельзя же просто сидеть здесь и ждать, пока нас найдут.

Альма подняла глаза, осматривая грандиозное сооружение. Казалось, с тех пор, как она побывала здесь с Симоном, прошла целая вечность. Тогда мир ещё казался безопасным.

Альма ахнула.

– Авир! Ты гений! За мной! – прошептала она.

Элионора, которая собиралась уже уложить Эдвина на спину, вопросительно посмотрела на неё.

– Я знаю, где выход! – прошептала Альма. – Идём!

Они преодолели несколько этажей по воздуху. Где же был кабинет отдела безопасности, в котором проходило совещание у Симона? Альма отчаянно пыталась вспомнить. Какой этаж? «Ваша встреча в кабинете...» – вспоминала она про себя. Седьмой! Седьмой этаж, западное крыло.

Альма обернулась. Авир и Элионора с Эдвином на спине летели за ней. Нельзя их сейчас подвести!

Наконец, они добрались до седьмого. Альма перелетела через перила. Вот она, та самая лестничная площадка, на которой она сидела и щёлкала! Они на правильном пути. Она направила луч дальше по коридору. Туда! Вот он, кабинет, в котором, как ей показалось, она видела арий. Она приземлилась и толкнула дверь. И вот перед ней, под самым потолком, было оно. Старое маленькое оконце.

– О Ра! – Голос Элионоры дрогнул от радости. Не успела Альма ничего сказать, как у самого её уха раздался треск: это кеван Элионоры выбил стекло. Осколки посыпались вниз, Альму обдал прохладный вечерний воздух. Она присмотрелась. Небо!

– ДАВАЙ! – скомандовала Элионора. – ЛЕТИ!

Глава 33

Домик на дереве

Альма открыла глаза и увидела над собой неотёсанные потолочные балки. Она повернулась и нашла глазами Авира. Он лежал рядом с ней на широкой кровати и спал. Половину его лица покрывал здоровенный синяк, ко лбу был приклеен пластырь.

По словам Элионоры, им несказанно повезло с погодой в тот вечер. Дожди, которые обложили Стольбю и прилегающие острова ещё в пятницу, не сдавали позиций, и потому громадные пухлые тучи помогли им скрыться из парламента.

Когда они оказались в сухой и тёплой бабушкиной гостиной, Элионора отметила, что боги погоды были на их стороне. Ведь и правда, не каждый день на помощь приходят идеальные грозовые тучи без особой турбулентности.

Все страшно устали, но никто не хотел ложиться, пока историю не рассказали – и не раз! – со всеми подробностями. И речи не было, чтобы отправиться по кроватям, пока Элионора не обработала каждую ранку и царапину на изрядно потрёпанных Авире и Альме. Наконец, она проводила их на второй этаж в гостевую спальню. Уснули они моментально.

Альма села на кровати. Из пола поднимался ствол дерева, и выглядел он так же естественно, как стена или кухонный стол. А как же иначе, ведь Элионора жила в доме на дереве. Накануне вечером Альма была слишком уставшей, чтобы обращать на это внимание, но теперь разглядывала ствол во все глаза.

Она коснулась ногами холодного пола. Тело затекло и одеревенело, шея до сих пор болела после хватки Габриэллы.

В одном углу комнаты была лестница. Альма услышала голоса внизу. На первом этаже разговаривали Элионора и Эдвин.

– Все эти годы я искала тебя, – говорила Элионора. – Никогда не бросала поиски.

– Ты думаешь, я не знал? – спросил Эдвин. – Если и было что хорошее в том, что Габриэлла бросала за решётку невинных людей, так это то, что я регулярно получал информацию, где бы она ни держала меня в плену. Я всегда знал, что ты меня ищешь.

Внизу стало тихо. Альма подумала, что ей стоит вернуться в кровать и дать им спокойно договорить. Но любопытство победило.

– Я слышал, что Симон...

– Это моя вина, – сказала Элионора. – Когда ты пропал, я перестала толком о нём заботиться. У тебя это всегда лучше получалось, и мне казалось, что, если я смогу тебя вернуть, всё снова станет хорошо. – Она не то вздохнула, не то всхлипнула, Альма не поняла. – Меня никогда не было дома, а он ведь был ещё совсем ребёнком. Можно сказать, он остался сиротой. Я в своей жизни наделала ошибок, но эта – самая большая.

– Да, непросто оставаться человеком, – сказал Эдвин. – Да ещё жить сразу набело. Интересно, если бы у нас была пара-тройка черновых попыток, чтобы можно было научиться на своих ошибках, был бы мир другим?

– Альма!

Альма обернулась. Авир проснулся и сел на постели.

– Доброе утро! Как ощущения? – спросила Альма.

– Свеж, как огурчик! – ответил Авир и потрогал себя за лоб. – Ну, разве что – маринованный огурчик.

Приятно было видеть, что Авир снова улыбается. Альма хотела поблагодарить его за всё – и за всё извиниться. Но не знала, с чего начать.

– Слушай, насчёт вчерашнего... – начал Авир.

Альма кивнула.

– Без тебя... я хочу сказать, спасибо... ты не обязан был... но я бы не справилась...

Она собиралась сказать, что одна она бы не справилась. Хотела поблагодарить за то, что был с ней с самого ислетания, а потом в парламенте. Никто ещё не делал для Альмы ничего подобного. Она проснулась в древесном домике Элионоры благодаря Авиру, в этом она не сомневалась, но как за такое поблагодарить?

Авир кивнул.

– Ну, без тебя там тоже не обошлось, – прибавил он и улыбнулся.

В просторной комнате снова стало тихо, и Альма услышала, как дерево слегка качается на ветру.

– Но вот об одном я забывать точно не собираюсь, – внезапно продолжил Авир, – ты назвала меня гением.

– Правда? – улыбнулась Альма, будто сама об этом не помнила.

– Ха! И не пытайся сделать вид, что не помнишь! Твой друг – гений, гордиться надо!

«Друг!» – подумала Альма и почувствовала, каким согревающим было это слово. Вот этим она и правда не прочь гордиться.

– Так вы проснулись! – На лестнице стояла Элионора, лицо у неё было обеспокоенным. – Ну как вы?

Альма чувствовала себя уставшей и побитой, но, когда она задумалась о самочувствии, поняла: кое-что требовало её незамедлительного внимания.

– В первую очередь, я очень, очень голодная!

Элионора подняла крышку вафельницы и положила на тарелку Альмы свеженькую, горячую вафлю. Та успела стать тёмно-коричневой и жёсткой, как деревяшка.

– Извини, – сказала Элионора, с разочарованием глядя в тарелку Альмы. – У нас в семье вафли готовил Эдвин.

– Каждую субботу и воскресенье, – кивнул Эдвин. – Но уж свой первый завтрак на свободе я съем сидя! Волшебница она, твоя бабушка!

Альма улыбнулась.

– Симон тоже готовит вафли каждые выходные, – сказала она.

– Правда? – Эдвин широко улыбнулся, и Альма снова увидела в его лице черты отца.

Она встала. При мысли об отце сразу стало не до завтрака. Альма подошла к одному из больших окон. Весь нижний этаж занимала одна комната: с кухней в углу, глубокой мягкой мебелью в гостиной и длинным обеденным столом вдоль окон. С потолка свисали увамы, светившие даже днём.

– Подумать только, ты живёшь на дереве! – сказала Альма.

– Свои достоинства и недостатки, – отозвалась Элионора. – Красивый вид и нет надоедливых соседей, но до магазинов далековато.

Альма перевела взгляд на деревья, покачивающиеся на лёгком ветру, и почувствовала, как закачалась вместе с ними. Она услышала, как кто-то подошёл к ней – рядом встала Элионора.

– Я хочу перед тобой извиниться, – серьёзно сказала бабушка. – Ты должна знать, что всё, что я тебе говорила, было правдой. Но, как ты уже поняла, я говорила тебе не всю правду. – Элионора стала теребить мочку уха. – Я стала тебя искать в рамках сделки с Ваном. Какое-то время назад он пришёл ко мне и сказал, что они нашли Эдвина. Он был жив, и они знали, где он находится. После тридцати лет поисков я не могла устоять.

Элионора заложила руки за спину.

– Постепенно мне стало всё труднее примирять совесть с этим уговором. За это время ты стала мне настолько дорога...

Она кашлянула.

– Поэтому, когда Ван заявился на ислетание и сказал, что всё готово, я сказала ему «нет». Ведь ты не была готова! Я пыталась его убедить: тише едешь – дальше будешь. Он был непреклонен. А потом вдруг сказал, что подождёт. Уже тогда я знала, что никогда не сдержу слово, которое ему дала. Очевидно, Ван это тоже понял. – Она покачала головой. – Если бы я знала, что он способен тебя похитить, я бы немедленно бросилась за тобой. Ты сможешь меня простить?

Альма повернулась и посмотрела на бабушку.

– Ну конечно я тебя прощаю, – быстро сказала она.

– Правда? – Голос Элионоры слегка дрожал.

Альма кивнула. Они же семья! И добавила:

– Я бы и не хотела, чтобы ты что-то сделала иначе, даже будь у тебя такая возможность.

Они вернулись за стол, и Альма положила себе на тарелку ещё одну вафлю.

– Подумать только, ты умеешь поворачивать время вспять! – сказал Авир. – Во дела! А ещё раз можешь такое проделать?

– Нет, Авир, она не может, – улыбнулась Элионора. – Это вам не игрушки, понятно? Столько всего могло пойти не так! Даже думать боюсь. Тебе повезло, Альма, что все десять пальцев целы остались, имей в виду. Тебе предстоит многому научиться, прежде чем сделать это когда-нибудь снова. Надеюсь, это предельно ясно?

– Да, – подтвердила Альма. Она была рада просто тому, что сумела ускользнуть от Габриэллы.

– У твоих родителей я уже была, Авир, и объяснила им ситуацию. Не хотела тебя будить. Кира и Самай в курсе всего и ждут не дождутся тебя дома. Кроме них, – сказала она торжественным тоном, – никто за пределами этой комнаты не должен знать ни о вчерашних событиях, ни о способностях Альмы. Мы не знаем, кому можно доверять. Единственные, кто получил хотя бы усечённо правдивую версию этой истории за пределами наших двух семей, – это Пилла и её мама.

Элионора подняла крышку вафельницы и подцепила последнюю вафельку вилкой. Когда она снова отпустила крышку, та сердито и громко зашипела.

– А теперь ешьте. По крайней мере, ты, Альма. Хорошо бы тебе подкрепиться, прежде чем отправишься домой на встречу с отцом.

Глава 34

Домой, на Эвельсёй

На Эвельсёй они залетели с южной стороны. Первым делом Альма бросила взгляд на пляж, где они с Элионорой болтали и пировали в тот самый первый день – казалось, с тех пор прошла вечность. А что, если бы в тот день она заранее узнала обо всём, что её ждёт, сбежала бы она домой и никогда бы больше не вернулась к Навальванну? Альме хотелось думать о себе в лучшем свете, но, положа руку на сердце, уверена она не была.

Элионора, Эдвин и Альма приземлились на траву в саду. Альма посмотрела на окно на четвёртом этаже. Осколки битого стекла и сломанный водосток кто-то уже убрал. В проём было вставлено новое стекло.

Ком встал в горле Альмы. Что отец сделает? Накричит? Хорошо хоть, с ней был Эдвин. Он наверняка перетянет всё внимание на себя, по крайней мере, на какое-то время. Но потом-то Симон всё равно захочет взглянуть на неё. А если он ничего не скажет? Если не захочет пускать её домой?

Элионора подняла руку и щёлкнула. Звуки вернулись на Эвельсёй. Листья зашелестели в ухоженных садах, море заплескалось у берега, на аллее зашуршали большие колёса машин. А ещё что-то двинулось за кухонным окном.

Альма вздрогнула. Прошла секунда. Кто-то опустил ручку двери, которая вела на кухню.

Дверь открылась, и на пороге возник Симон. Если в ту ночь в парламенте необычайно растрёпанной выглядела Элионора, сейчас то же самое можно было сказать про Симона. Волосы всклокочены, глаза покраснели. Одежда – та же, что и вчера – вся смялась, рубашка в пятнах. Симон отступил назад, к лестнице и посмотрел на них.

– Папа? – прошептал он.

Но тут же взгляд его переместился и остановился на Альме.

– Альма?

Видно было, что ему тяжело произнести её имя. Симон сделал шаг ей навстречу, но тут же опустился на пол и так и остался сидеть на корточках. Он уронил голову на руки, плечи его сильно задрожали.

Альма бросилась к нему. Подбежав, она поняла, что отец плачет. Она положила руку ему на плечо. Симон молча покачал головой.

– Прости меня, – сказала Альма.

Не говоря ни слова, Симон схватил её в объятия. Он обнимал её одновременно крепко и нежно. Потом поднял голову. Глаза его блестели, щёки были мокрыми от слёз.

– Ты жива, – сказал он. – Какое счастье, ты жива.

Элионора и Альма прошли на кухню. Бабушка сказала, что ей нужен стакан воды после полёта, и попросила Альму помочь. Как только дверь на кухню за ними закрылась, она взяла Альму за руку.

– Не спеши со стаканом, – сказала она. – Эдвин и Симон заслужили немного времени наедине после стольких лет.

Альма медленно подошла к раковине, взяла из шкафчика стакан и налила воды. Когда звук крана стих, она заметила, что окно в сад открыто. Она услышала голос Симона:

– Я должен был ей верить.

– Ты не мог этого знать, мой мальчик.

Элионора встала рядом с Альмой.

– Я был так зол на неё, – продолжал Симон. – Потому что она вечно пропадала. Но ещё больше – потому что она отказывалась сдаваться, отказывалась отпустить тебя. И мне было так больно. – Он громко всхлипывал. – А она была права всё это время.

– Мальчик мой, нет ничего правильного или неправильного. Тридцать лет – слишком долгий срок, чтобы жить в неопределённости. Вам обоим надо было решить, что вы думаете о моём исчезновении. Твой выбор был ничем не хуже её, она лишь случайно оказалась права.

– Ты прощаешь меня?

– Мне нечего прощать, Симон.

Альма взглянула на Элионору. По её щеке катилась одинокая слеза.

Альма собралась с духом и обняла бабушку. Элионора слегка вздрогнула. Альме на секунду показалось, что она собирается отстраниться, но та взяла руку Альмы и положила на неё голову.

– Не могу поверить, что ты здесь, – говорил Симон в саду.

– Я тоже, – ответил Эдвин. – Я думал о тебе каждый день. Там, в заточении, я узнал, что у тебя есть дочь. Она выросла хорошей девочкой.

– Я был готов выкопать свой старый арий и полететь на её поиски, – сказал Симон. – Я думал, что она на ислетании, но не знал, где оно проходит, а я ведь не летал много-много лет. Но прошли целые сутки! Я был в отчаянии. Чувствовал, что с ней что-то случилось. Знаешь, я бы себе не простил, если бы она не вернулась. Не простил.

Когда Альма и Элионора снова вышли в сад, всем было ясно, что Эдвину было необходимо зайти в дом. И Альма понимала почему. Как бы тот ни старался держаться молодцом, он был бледен и весь дрожал, даже присаживаясь на лестницу крыльца.

– Взрослый человек, который тридцать лет солнца не видел! – сказал он и покачал головой. – Стоит ли удивляться, что я такая развалина.

Как только они зашли, Альма первым делом бросилась в свою комнату проведать Бёрре. Тот чуть не лопнул от радости. Она ласкала ошалевшую от счастья, лохматую, тёплую собаку, будто не была дома целый месяц.

Вскоре скрипнула лестница. Это поднимался Симон.

– Ну как... как у тебя прошло? – спросил он, подходя к двери.

Эдвин и Элионора рассказали ему всё, что случилось за последние сутки. Не упустив ни одной пугающей подробности. И теперь Альма ждала от Симона тирады о том, что он всё это время был прав, что мир солнцеловов слишком опасен и вообще он её на этом острове на цепь посадит.

– Хорошо, – осторожно сказала она.

– Рад слышать! Я сказал Элионоре, что вы можете видеться, если заранее об этом договоримся.

Альма открыла рот. Она не ослышалась?

– НО у меня два правила, – продолжил Симон. – Первое: это не должно мешать учёбе в школе. И второе: Элионора больше не будет подвергать тебя опасности, никогда, ни при каких обстоятельствах. Я серьёзно. Увижу хоть одну царапину, больше никогда не оставлю вас наедине.

– Так... ты считаешь, это неплохо, что я освоила навыки солнцелова?

Симон уставился в потолок.

– Ну... – протянул он, – не совсем. Я выбрал жизнь тени и надеюсь, что ты сделаешь то же самое.

– Но мы же должны следить за временем! Это наша обязанность!

Симон вздохнул.

– Ну да, но жизнь полна разных форм ответственности. И моя заключается в том, чтобы беречь тебя. Но если уж на то пошло, меньше всего я хочу, чтобы ты мне врала. Так что можешь видеться с Элионорой, если говоришь мне, куда идёшь, и приходишь домой в назначенное время.

– Обещаю, – сказала Альма.

Симон подошёл к её шкафу и наклонился.

– Пока тебя не было, я тут сделал для тебя кое-что.

Симон на что-то показал. Потом нажал пальцем на деревянную панель. Из шкафа выскочил крошечный ящичек.

– Он совершенно незаметен снаружи.

Альма подняла брови. Что это ещё такое?

– Используй для хранения всего, что гвардейцам Грубель находить не следует. Лишняя предосторожность никогда не помешает.

Симон повернулся и посмотрел на Альму. Взгляд у него был грустным, глаза блестели.

– По крайней мере, теперь ты знаешь правду, – сказал он. – И понимаешь, что мы не в безопасности. В этом мире солнцеловы никогда не в безопасности. – Симон вздохнул. – Больше не придётся выдумывать причины, почему мы всё время переезжаем. А это не легко было, скажу я тебе. Но теперь ты сама понимаешь, что мы не можем засиживаться на одном месте. Больше всего следует опасаться любопытных соседей. Всего один звонок гвардейцам Грубель, если кому-то покажется, что мы ведём себя странно, – и мы пропали. Нам нельзя слишком близко сходиться с людьми. Нельзя отвечать на вопросы о семье, родственниках и происхождении. Ты понимаешь, насколько это всё серьёзно? Мы должны соблюдать закон, но никогда не расслабляться, никогда не забывать, что мы не должны шуметь или привлекать внимание. Альма, пообещай мне вести себя как обычная девочка и не делать ничего из ряда вон без необходимости.

– Обещаю, – сказала Альма.

Симон положил ей руку на щёку.

– Как же я рад, что ты снова дома, Альма!

Глава 35

Ещё одно письмо в окне

Альма валялась с Бёрре в кровати. Она уже почти было заснула, когда её разбудил лёгкий стук по оконному стеклу.

Альма вскочила с кровати и подбежала к окну. С внешней стороны висел конверт.

В письме значилось:

«Дорогая Альма, наконец все кусочки вчерашней мозаики сложились, все подробности рассказаны и подтверждены, так что не осталось никаких сомнений в том, кто обнаружил последние солнечные фигурки».

Сердце Альмы на мгновение замерло. Фигурки! Она же совсем забыла о них, напрочь!

«Как официально ответственный за ведение протокола ислетаний Совета судьбы, подтверждаю твоё владение арием (который ты, кстати, не вернула) и объявляю тебя солнцеловом первого ранга. Твой ранг официально вписан в библиотечный журнал учёта.

И я не помню никого, кто за долгое время был бы достоин ария больше тебя. Поздравляю!

С почтением,

Эрнт В. Хомлунг».