Name: Дитя Огня
Author: Шараби Акхрот
ISBN: 978-5-17-179153-7

Шараби Акхрот
Дитя Огня

Лила Льюис мечтает работать в полиции и уже сдала экзамены в академию. Но внезапно привычный ей мир рушится. Все ее родные гибнут при загадочных обстоятельствах, а сама она остается одна в незнакомой стране.

К тому же девушку преследуют загадочные и пугающие видения, похожие на воспоминания из прошлой жизни. Однако храбрая и уверенная в себе Лила не привыкла сдаваться.

Но готова ли она раскрыть тайну своего рождения и осуществить древнее пророчество? И найдется ли во всем этом место для любви?

В оформлении использованы материалы, предоставленные © Shutterstock/FOTODOM.

* * *

Пролог

Вдох...

Еще чуть-чуть... Не позволить волнам утащить меня на глубину. Вдох-выдох... Руки онемели от усталости.

Резкий всплеск адреналина пошел на спад – плыть становилось все тяжелее.

Я попыталась задержать дыхание, прежде чем соленая волна в очередной раз накроет меня с головой. Я никогда не думала, что волны могут быть такими непредсказуемыми. Спасибо отцу и брату, что научили плавать!

Я не знала, где нахожусь и сколько успела проплыть: может, сотню ярдов, а может, и больше. Я потеряла счет времени.

Все произошло так неожиданно. Только что я стояла на палубе небольшой яхты, названной в мою честь. Любуясь красно-оранжевым закатом, я прижималась к теплому отцовскому плечу и чувствовала себя самой счастливой на свете.

Вспышка! Сильнейший толчок в грудь откинул меня в воду. Я ничего не слышала, кроме звона в ушах. Как будто попала внутрь гигантского колокола. Я не понимала, что происходит, и полностью доверилась инстинктам. Надо плыть.

Вдох...

Еще чуть-чуть... Не позволить волнам утащить меня на глубину.

Плыть и не думать ни о чем. Вдох-выдох... Силы могут оставить в любой момент. Я перевернулась на спину, чтобы отдохнуть несколько секунд. Почувствовав резкое жжение в боку, поняла, что ранена. Боль чуть-чуть прояснила разум.

«Что случилось? Где папа?!»

Силы неумолимо заканчивались, оставаться на плаву было все труднее. Тьма внизу раскрыла жадную пасть и потянулась ко мне страшными щупальцами... Реальность смешалась с видениями. Мышцы ныли, а легкие горели. Еще немного, и...

Вдалеке послышался едва уловимый шум мотора. Катер? Или это иллюзия?

За мгновение до того, как сознание поглотила темнота, а волны готовы были сомкнуться над головой в последний раз, чьи-то сильные руки подхватили меня и потащили вверх.

Глава 1. Начало

Халдия, Западная Бенгалия, Индия (наши дни)

Закатные лучи превращали океанские воды в расплавленное золото. Их нежный плеск об опоры пирса убаюкивал. Яхты со свернутыми парусами медленно покачивались: то опадали, то натягивались швартовые канаты. Ветра почти не было. Казалось, весь мир погрузился в глубокую медитацию.

Лила в нерешительности топталась у края причала, теребя в руках небольшую дорожную сумку. Едва заметный бриз перебирал ее волосы и щекотал щеки. Она невольно залюбовалась безмятежной красотой природы.

Но все-таки ей было не по себе: возможно, сейчас Лила была единственной неспокойной частичкой пейзажа и поэтому плохо в него вписывалась.

С чего бы ей волноваться? Однако тревога крошечными коготками скреблась где-то глубоко внутри, отчего девушка не решалась ступить на причал.

Накануне отец, Эндрю Льюис, позвал Лилу на прогулку по Бенгальскому заливу: он держал несколько яхт в разных портах мира. Только Лилу. Брата и сестру не пригласил – неудивительно, что Майкл и Ребекка пришли в ярость.

Впрочем, последние пару лет скандалы в их доме стали обыденностью. От прежней дружной семьи не осталось и следа. Пока Лила с интересом училась, старшие дети мистера Льюиса были сосредоточены на своих прихотях. Ребекка, мечтавшая о карьере то актрисы, то кинопродюсера, постоянно просила у отца деньги: на кастинги, фотосессии, курсы актерского мастерства, которые в итоге даже не посещала. Несмотря на то что мистер Льюис искренне любил Ребекку, он в конце концов перестал оплачивать ее многочисленные счета.

Она вспылила и, устроив истерику, ушла из дома. Поздним вечером с мистером Льюисом связались сотрудники полиции и сообщили, что его дочь находится в участке. Оказалось, Ребекка чуть не разгромила барную стойку и полезла в драку с охранниками, которые попытались ее вежливо выпроводить. Чтобы замять дело, Эндрю пришлось выплатить круглую сумму – на залог, адвоката и компенсацию владельцу бара.

Майкл, в отличие от сестер, вообще не задумывался о будущем и забросил университет.

Все свое время он проводил на вечеринках или в казино.

Когда мистер Льюис узнал, что Майкл потратил все деньги со своего счета и увяз в долгах, он отправил сына работать курьером в юридическую фирму своего друга.

В конечном счете Эндрю пригрозил исключить Майкла и Ребекку из завещания. Несмотря на всю его любовь к ним, мистер Льюис был непреклонен.

Неудивительно, что доверия в семье не осталось, а Лила оказалась крайней. Майкл и Ребекка обвиняли младшую сестру в ее «идеальности» и желании угодить отцу. К тому же мистер Льюис частенько сравнивал их с младшей дочерью. Это стало его главной ошибкой, которая спровоцировала вражду между детьми.

Из-за угрозы с завещанием на какое-то время в доме воцарился мир... а точнее, началась холодная война. Майкл и Ребекка теперь открыто игнорировали младшую сестру. Зато на нее саму обрушилась череда мелких неприятностей: то документы пропадут накануне важной поездки, то колеса у машины спустят, то кошелек вытащат в торговом центре... Лила упорно не хотела верить, что все это происки сводных брата и сестры. Ведь она еще помнила то время, когда Майкл и Ребекка были ее самыми близкими людьми! Да и подтверждений этим подозрениям не было.

Единственное, что ее задевало, – брат все чаще стал упоминать тот факт, который раньше в их семье был под запретом: она им не родная. Конечно, об этом Лила знала еще с детства: слишком уж они не похожи, но брат с сестрой прежде не заостряли на этом внимание. Теперь же клеймо «чужачки», желающей отобрать у них дом и настроить отца против родных детей, приклеилось к ней намертво. Это была возмутительная ложь. Скорее всего, сводные родственники намекали, что она не имеет прав на наследство, но девушку задевало другое: ее вычеркнули из семьи. Несправедливость терзала сердце и душу девушки. Сперва она пыталась отвечать на беспочвенные обвинения, что приводило лишь к большей ругани, а потом научилась игнорировать нападки.

Хорошо, что опыт школьного изгоя научил ее терпеть и скрывать свои чувства. Однако тогда на нее нападали посторонние, а «тех, кто снаружи», всегда проще считать врагами. Теперь же место «посторонних» заняли близкие люди. Лила чувствовала, что ее предали, хотя старалась реже думать об этом. А еще ей было стыдно перед отцом: ведь именно из-за нее в семье случился разлад. Отец защищал ее и пытался всячески утешить, не понимая, что тем самым только подогревает ее чувство вины. Днем девушка держалась стойко, а ночами порой всхлипывала в подушку. В конце концов она твердо решила сосредоточиться на учебе, сдать экзамены и доказать, что она достойна носить фамилию Льюис, что она им не чужая...

Но время шло, а помириться пока не получалось. Однако Лила не теряла надежду. Она старалась не замечать косые взгляды, которые Ребекка и Майкл бросали в ее сторону, да и прочие «тревожные звоночки» тоже. Например, к ним вдруг зачастил семейный адвокат, Сирил Кент. Отец, который прежде от нее мало что скрывал, подолгу беседовал по телефону явно не по бизнесу и не с друзьями.

Однажды, когда девушка не вовремя заглянула в комнату, а Эндрю изучал какие-то бумаги, он зачем-то спрятал их за спину. Вид у Льюиса-старшего при этом был виноватый. Затем он стал запирать в сейф свой ноутбук (и вовсе не из-за притязаний Майкла, который вообще последнее время мог неделями не появляться дома), хотя раньше этого не делал, даже когда начал подозревать сына в краже. Он что-то скрывал, и это «что-то» было настолько неприятным и опасным, что он боялся говорить об этом вслух с собственными детьми! И вообще последние месяцы отец сильно сдал: осунулся, гордые плечи ссутулились, а в волосах прибавилось седины. Лила готова была поклясться, что часто замечала в его глазах страх.

Однажды ночью, спустившись на кухню за стаканом воды, Лила случайно уловила звуки голосов, доносившихся из-за полуприкрытой двери отцовского кабинета. Девушка знала, что шпионить за близкими – последнее дело, но не смогла сдержать любопытство. Поэтому она подкралась и прильнула ухом к двери, стараясь при этом не маячить в проеме. Один из голосов принадлежал отцу, второй – Стхану Верма, индусу по происхождению, доверенному помощнику и начальнику службы безопасности компании.

– Я не знаю, как ей сказать, Сэм. Я впервые не могу подобрать подходящих слов. – Эндрю Льюис никогда не мог выговорить сложное имя на хинди и по-свойски звал помощника Сэмом. Тот не возражал – Сэм так Сэм. Стхану вообще, насколько Лила его знала, никогда с начальством не спорил... да и в целом не говорил лишнего.

– Она поймет, я в этом уверен, – спокойно возразил Стхану с легким акцентом.

– Но одобрит ли?

– На это вы не сможете повлиять, сахиб^[1]. Она уже взрослая умная девушка. И она очень вас любит, поэтому примет любое ваше решение.

– Я тоже ее люблю, – вздохнул Льюис. – Она такой же мой ребенок, как и старшие. Родной ребенок! Но она добрая и нежная, как цветок жасмина. Меньше всего на свете я хочу причинить ей боль! – Мужчина в отчаянии саданул кулаком по столу так, что подпрыгнула пепельница.

Лила остолбенела и прикрыла рот ладонью. Разговор шел о ней! Но что такое с отцом? Уж не собирается ли он от нее отказаться?!

– Позаботься о ней, Сэм, прошу тебя, – продолжал тем временем Льюис.

– Я ее не оставлю, – странным, незнакомым голосом с усилившимся акцентом ответил Стхану.

Лила не выдержала и осторожно заглянула в замочную скважину. Отец стоял к ней спиной, устало опираясь руками на столешницу, его помощник – вполоборота. Отец, казалось, прибавил в возрасте лет десять, а то и больше, и выглядел изможденным. На его фоне подтянутый темноволосый красавец Стхану, одетый всегда с иголочки, но очень строго, казался божеством из древних легенд, которые они все вместе читали в детстве.

– Пообещай мне, – с фанатичной решимостью потребовал Эндрю Льюис, – что когда она...

У Лилы мурашки побежали по спине. Сейчас она узнает правду!.. Но, как назло, где-то в дальнем конце коридора громко хлопнула дверь. Разговор тут же смолк. Отец резко обернулся, девушке пришлось быстро отступить в тень и убежать в сторону своей комнаты. Она так и не услышала, что за обещание взял Льюис-старший со своего верного помощника, а спросить отца и выдать свою собственную тайну ей не хватило духу...

Аделаида, Австралия (несколько дней назад)

– Ты уверен?! – взвизгнула Ребекка. Ее лицо от ярости раскраснелось, она принялась нервно мерить шагами комнату, стискивая кулаки и сжимая зубы. Она подозревала неладное, но на такой исход не рассчитывала.

– Абсолютно. – Майкл стоял, прислонившись к дверному косяку. В его голосе звучала горькая усмешка. – Я видел завещание. Нам с тобой треть дома, машины и десять процентов денег на момент оглашения. Пять процентов Кенту, по дружбе и за труды. Молчуну-индусу – пять тысяч фунтов разово. Остальное... – Он развел руками с невинным выражением лица.

– Это несправедливо! Подло! – продолжала кричать Ребекка, брызжа слюной. – Почему все ей?!

Она продолжала расхаживать по комнате, кусая губы до крови и нервно теребя длинный блондинистый локон.

«Сейчас она его выдерет. С корнем», – подумал Майкл, наблюдая за ней с саркастической усмешкой. В отличие от него, сестра не умела держать себя в руках и при этом была не способна на хоть какой-то серьезный поступок. Из нее не получилась бы даже сколько-нибудь успешная актриса или модель, потому что, при всех своих внешних данных и умении очаровывать людей с первого взгляда, она ничего не умела доводить до конца.

Впрочем, Майкл никогда ей об этом не скажет, особенно теперь, когда ему так нужен союзник. Если бы он мог справиться с проблемой в одиночку, то не стал бы рассказывать Ребекке о том, что успел узнать. Ему было не впервой нарушать закон: сперва были мелкие кражи денег с семейного счета (при общем количестве средств отец едва ли заметил бы такую мелочь, но не повезло: то ли въедливый бухгалтер попался, то ли «честная полицейская» догадалась и настучала). Раньше отец его прощал, но теперь все было иначе: ему просто могло не хватить времени на то, чтобы остыть и соскучиться по блудному сыну.

Когда Ребекка сообщила Майклу о случайно подслушанном разговоре отца с врачом из Мемориального госпиталя (хвала высшим силам, многие богатые семьи Австралии настолько консервативны, что до сих пор не отказались от городских телефонных линий), он не придал ее словам особого значения. Льюис-старший уже немолод, в его возрасте совершенно нормально регулярно проверять здоровье, а сестра имела склонность делать драму на ровном месте. Когда же Майкл наткнулся – по чистой случайности – на документы, присланные из больницы, теперь уже и сам забеспокоился. Мистеру Льюису осталось недолго. При всей своей эгоистичности, отца Майкл любил и на несколько дней просто выпал из реальности, сидел на съемной квартире и напивался. А протрезвев, решил действовать: надо было заботиться о собственном будущем (а также о будущем беспечной сестренки), поэтому – стоило узнать, что ему причитается. Умения, осторожность и небольшое вознаграждение взломщику... И Майклу удалось добраться до вожделенного документа.

Увиденное привело его сперва в шок, потом – в ярость. Отец осуществил угрозу и оставил его почти без цента! Конечно, ему полагалось содержание и кое-какая недвижимость, но весь бизнес и доходы от него переходили в руки младшей сестры! Такой вопиющей несправедливости он не ожидал.

Первая (и очень глупая) мысль – уничтожить завещание. Но он прекрасно знал, что это не единственный экземпляр, так что поступок будет совершенно бесполезным. Зато он наверняка выдаст себя, и тогда его доля наследства вообще будет стремиться к нулю. Не менее глупой мыслью было бы помочь отцу отправиться на тот свет побыстрее и безболезненнее (хотя, вполне возможно, это было бы хорошей услугой: смерть от онкологии – одна из самых мучительных): в этом случае нынешнее завещание вступит в силу. Значит, остается один способ – убедить его изменить решение, но без подмоги ему не справиться. А единственный человек, кто в данной ситуации на его стороне, – такой же «незаслуженно обиженный» член семьи – сестра Ребекка.

– Нет, ну какова! А прикидывалась бедной овечкой! Стерва! Влезла в нашу семью, чтобы оттяпать папочкино наследство! Надо было еще год назад сплавить ее куда подальше – хоть в армию, раз уж она так обожает приключения! – голос Ребекки взлетал до таких высот, что у Майкла начало звенеть в ушах, и он демонстративно прочистил их пальцем, смерив сестру неодобрительным взглядом. – А отец тоже хорош! Не думала я, что он настолько наивен!

– Не кипятись, – попытался успокоить ее брат, которому надоела бессмысленная истерика. Если Ребекка продолжит так себя вести, от нее будет больше вреда, чем пользы. Майкл уже начал жалеть, что поделился с сестрой информацией. Надо было скрыть самое важное, а то, не ровен час, выболтает лишнее на эмоциях или просто совершит ошибку, чем еще сильнее разозлит отца.

Но сестра продолжала бушевать. Она металась по комнате, размахивая руками, ее красивое лицо было так искажено яростью, что, наверное, любой режиссер, увидь он ее сейчас, с радостью предложил бы девушке роль маньяка из фильма ужасов. Эту вакханалию надо бы прекращать. План у Майкла уже был готов, и он вовсе не собирался посвящать взбалмошную сестру во все подробности. Для выполнения сложных задач ему вполне хватит кошелька и старых связей – потом все расходы окупятся с лихвой.

Он снова смерил взглядом Ребекку. Сейчас она настолько рассержена, что согласится на любую авантюру, лишь бы убрать с дороги досадное препятствие. Но насколько хватит ее злости? Вдобавок пару дней назад крепкие подручные очередного кредитора доходчиво «объяснили» ему в подворотне, что долги нужно возвращать вовремя. Последствия этого серьезного инцидента не давали покоя, время от времени напоминая о себе болью в ребрах и спине. Страх за свою жизнь и ненависть к близким людям, так несправедливо с ним обошедшимся, подхлестывали решимость Майкла.

Отец очень кстати собрался на морскую прогулку со сводной сестрой: наверняка захотел порадовать ее будущими благами. Он не только не позвал с собой ни его, ни Ребекку, но и вообще не посчитал нужным ставить их в известность. Ха! Неужели папа настолько наивен, что посчитал, будто Майкл об этом не узнает? Не иначе, удача наконец-то решила подарить ему счастливый билетик! Пришло время действовать – и действовать быстро.

– Спокойно, сестричка. – Майкл положил руку на плечо девушки и сдавил так, что кожа под пальцами покраснела. Это подействовало: истерика прекратилась, и Ребекка внимательно его слушала. – Все под контролем. Вот как мы поступим...

Халдия, Западная Бенгалия, Индия (наши дни)

Лила стояла на краю причала, терзаемая тревогой. Сперва она радовалась возможности куда-то поехать с отцом, но постепенно скребущее внутри предчувствие беды вытеснило все остальные чувства. Слишком внезапно отец решил позвать ее на морскую прогулку без видимой причины. Просто предложил. Были не праздники и не чей-то день рождения. Результаты вступительных экзаменов тоже еще не пришли – праздновать нечего. Вообще ничего особенного! «Как в старые добрые времена, – сказал тогда отец буднично и добавил спешно и как будто виновато: – А то уедешь еще в свою академию, и мы будем редко видеться. Когда еще получится просто так отдохнуть?»

Это лишь подтвердило подозрения девушки. Эндрю Льюис никогда и ничего не делал просто так – он этого не умел, – и ее чутье будущего полицейского подсказывало: что-то не так, надо быть настороже. Поэтому Лила медлила: она одновременно и очень хотела провести время с родным человеком, и боялась того, что может случиться.

«Может ли это быть связано с тем разговором между папой и Стхану, который я подслушала месяц назад?» – Лила нервно закусила губу и обернулась на город за спиной.

Может, отказаться, пока не поздно? Раз отец позвал ее одну, не взяв даже Стхану, хотя раньше почти никуда без него не ездил – ни на деловые переговоры, ни в офис, ни в отпуск – значит, хочет поведать страшную тайну, которая предназначена лишь для ее ушей. Но если эта тайна такая страшная, она вообще не хочет ее знать! Вот сейчас отец придет, и она предложит просто вернуться домой... ну, или сделать круг по акватории и вернуться на следующий день. Предложение добраться до Индии почему-то напугало девушку больше всего, хотя она никогда там не была...

– Ах, вот ты где, мой зимородок! – ласковый голос прозвучал возле самого уха, а потом кто-то нежно обнял ее за плечи.

– Папа! – Лила зажмурилась от радости и ласково обняла отца. Все страхи разом отошли на задний план. Раз папа с ней, ничего страшного просто не может случиться. Он единственный человек на свете, которому она доверяет безоговорочно... ну, может быть, еще Стхану.

Эндрю Льюис стоял рядом с дочерью и улыбался. На нем был костюм для морских прогулок, через плечо он перекинул спортивную сумку.

– А я думаю: где ты потерялась! Ты же помнишь, где стоит наша яхта.

– Да, помню, конечно... – поспешно оправдывалась Лила, снова чувствуя себя маленькой девочкой, которая заигралась и опоздала к обеду. – Просто задумалась. Сегодня так красиво...

Льюис окинул задумчивым взглядом безмятежный пейзаж, затем – дочь, как будто чувствуя, что она что-то от него скрывает, и кивнул.

– Что ж, идем, – поторопил он. – Надо успеть до начала отлива.

Лила не стала медлить, а поспешила за отцом по длинному пирсу к месту швартовки. Доски прогибались под ногами и тихонько поскрипывали, будто выводили мелодию. В ней ясно слышались отголоски чего-то давным-давно позабытого, как колыбельная, которую она могла слышать в младенчестве. Но где? И почему так давно?.. Сердце откликалось на эти знакомые и в то же время незнакомые звуки, пробуждая воспоминания, пока еще совсем неясные, как тени деревьев в утреннем тумане...

В то же время где-то в окрестностях Непала раздавались тихое позвякивание колокольчика и напевы монахов, способные кого угодно погрузить в сон. Даже такое могущественное создание, как асур^[2].

«Дэви...

Шум листвы, плеск воды, посвист птиц – все поет о тебе, Дэви. Ты – мать всего сущего, ты – любящая сестра и жена, ты – благодарная и прекрасная дочь, ты – сама природа и само сущее. Дэви... Ты – воительница и защитница, ты – карающий меч справедливости. Ты – неукротимое пламя чувств, ты – мягкое тепло домашнего очага. Дэви... Ты – молоко и мед, ты – священное дерево, приносящее плоды, ты – желание и ты – благость. Ты – сама жизнь. Ты – вопрос, и ты – ответ. Птицы поют о тебе, Дэви. Цветы цветут для тебя, Дэви. Миллионы голосов славят тебя.

Трудно найти того, у кого имя твое не вызывает благоговения и счастья... Но заблудшие сердца, черствые, полные алчности, гордыни и прочих грехов, еще не обратились к тебе. Для них – твой гнев. Но для раскаявшихся и вернувшихся на истинный путь – твоя милость...

Дэви...»

Мужчина стоял в тени нависающей скалы. В обе стороны под небольшим уклоном змеилась пыльная грунтовка. Где-то вдалеке слышались покрикивания погонщика яков. Еще дальше, в деревне вверх по склону, лаяла собака, визжали дети и поскрипывала телега. Ветер время от времени катал по дороге мелкие камушки и поднимал сероватые клубы пыли. Больше не было ничего.

«Дэви... Неужели ты способна сотворить такие бесплодные земли? Или так выглядит мир, когда ты далеко, а Шива вновь закрывает глаза?»

Духша́сур снова огляделся, стараясь не покидать тень. Небо было затянуто облаками, но гостю из соседнего мира, где сумрачно примерно всегда (кроме тех случаев, когда просто мрачно), даже такой свет казался слишком ярким. Поэтому он почти не снимал на улице солнцезащитных очков, чем частенько удивлял свое окружение.

Местные жители (одни из беднейших во всей Индии) сторонились странного, слишком хорошо одетого господина, которого непонятно каким ветром занесло к подножию священных гор. На туриста-альпиниста или антрополога он был явно не похож. Монахи как будто бы игнорировали странного незнакомца, но и на порог храма не пустили, совсем негостеприимно захлопнув ворота перед самым его носом. А он всего лишь дорогу хотел спросить... Духшасур хотел сперва рассердиться, а потом отказался от этой мысли: что толку, если он захочет разнести обитель до основания? Во-первых, вряд ли что получится, а усилий придется приложить немало. Во-вторых, это лишнее привлечение внимания.

Перед внутренним взором мелькнул образ красавицы в алых одеждах, с развевающимися волосами и пылающим взглядом, сидящей верхом на огромном тигре, и его аж передернуло. Нет, такой «радости» ему точно не надо. Прошлого раза хватило всем.

Вдалеке снова загудел колокол: монахи готовились к вечернему служению. «Бо-о-ом-м-м!» – разнеслось над долиной, «Ом-м-м!» – вернулось назад с эхом. Духшасур поморщился и принялся рассматривать свои аккуратные, ухоженные руки. Эти руки не предназначены для того, чтобы держать ими что-то тяжелее чековой книжки... по крайней мере, пока.

Он бы с радостью остался у себя дома и придумывал новые аскезы, чтобы впечатлить капризных божеств и получить то, о чем тысячелетия мечтали многие его сородичи. Но вести о том, что несносные мудрецы своими заунывными мантрами так надоели Ей, что Она решила пробудиться, заставили его забеспокоиться и вылезти из тени на свет.

Кулаки Духшасура сжались от досады. Если бы его помощники были расторопнее! Он бы уничтожил новое воплощение еще в самом начале пути! Но малышка исчезла прямо у него из-под носа. Во всем виноваты зловредные наги^[3] и их умалишенный радж^[4]! Не иначе, как это был заговор! Ни один наг не стал бы просто так «приманивать» спасителя к дому ведьмы-кормилицы! Духшасур сумел разыскать женщину и избавиться от нее, но ребенок исчез... Духшасур втянул носом воздух, прикрыв глаза. Ветер донес ароматы лотоса, масла, жасмина и морской соли. Ее запах! Значит, Она близко.

Он облизнул губы и довольно улыбнулся. Ему пришлось ждать долгих два десятка лет, скрываясь в тени и прикидываясь обычным госслужащим, пусть и не последнего ранга. Но теперь-то он своего не упустит! Мата^[5] будет довольна, а он сам наконец получит то, что заслужил.

Но стоит быть осторожным и не повторять ошибок старших братьев, по собственной глупости и торопливости лишившихся головы. Сам Духшасур в прошлом жестоко ошибся и потерял все. Он был слишком самонадеян, слишком уверен в собственной неуязвимости. Но теперь он умнее! Войска у него нет, да и действовать напрямик в современном мире не получится. А значит, в одиночку не справиться, и нужен надежный помощник, который многим ему обязан и точно не сорвется с крючка. На простых грешников полагаться рискованно: они слишком слабы и душой, и телом. Нужен кто-то стойкий, сильный и обиженный на весь свет. Гнев и жажда справедливости через месть – отличные мотивы. И пара кандидатур на примете у него уже есть.

Духшасур поднял голову к пасмурному небу и погрозил ему кулаком, чем страшно удивил проходившего мимо пастуха и его яков. Ну, держитесь, дэвы^[6]! Этот раунд игры судеб останется за ним. Да и все остальные – тоже...

Аделаида,

Австралия (22 года назад)

– Мистер Льюис, как отец и дядя я вас понимаю... – Немолодой адвокат в скептическом жесте сложил крупные ладони на уже хорошо заметном брюшке под натянутой рубашкой, грозя ей лишением пары пуговиц. Он бросил пронзительный взгляд не по возрасту ярких и ясных голубых глаз на визитера.

По другую сторону стола расположился худощавый рослый мужчина. На его темных волосах блестела ранняя седина, а в карих глазах навсегда поселилась грусть. Несмотря на жару, на нем был строгий костюм, а белоснежная рубашка была застегнута на все пуговицы под самый ворот. На манжетах блестели дорогие рубиновые запонки. Он сидел, чуть подавшись вперед – в позе человека, который не привык отступать перед обстоятельствами, а теперь – и тем более не намерен.

– И меня как человека мало интересует, откуда взялся этот ребенок, – продолжал юрист с напускным равнодушием. – Но ювенальная система – такая запутанная штука... Впрочем, не мне вам объяснять. У вас ведь уже есть двое детей, и вы воспитываете их в одиночку... Еще раз приношу соболезнования по поводу гибели Кэтрин, она была замечательной женщиной. И матерью.

Гость не ответил, только на несколько секунд отвел взгляд. Прошло уже больше года, а он все еще не нашел в себе сил даже снять обручальное кольцо, не говоря уже о том, чтобы разобрать вещи жены. Для него она была все еще жива, приходила к нему во снах и ласково улыбалась, просила не скорбеть по ней слишком долго... а еще говорила, что скоро его ждет награда за терпение, хотя эта награда и станет для него испытанием. Он не мог понять, что это значило (автокатастрофу тщательно расследовали, но результат был и утешительным, и безрадостным – несчастный случай, теракта не было, винить некого) до событий последних недель, которые перевернули его жизнь с ног на голову.

Каждый переживает боль и забывается по-своему: кто-то топит горе в спиртном, кто-то с головой уходит в работу, кто-то переезжает, полностью меняет жизнь и рвет все прежние связи, лишь бы пореже мучили воспоминания. Эндрю Льюиса же захватил адреналиновый вихрь – после гибели жены его любовь к экстремальному туризму только усилилась. Что ж, он мог себе позволить любой каприз... с разумным риском. Он поднимался на вершины Гималаев, сплавлялся по диким рекам Амазонии, отправлялся в длительные ралли по пустыне. Но в отличие от большинства таких же «экстремалов», которые не щадят собственных жизней и совершенно не заботятся о безопасности, мистер Льюис всегда помнил, что обязан вернуться живым и здоровым: дома ждали дети, а он даже помыслить не мог о том, чтобы бросить их на произвол судьбы.

Поэтому поездка в джунгли Индостана не должна была грозить ничем более опасным, чем острые ощущения. Максимум – растяжения и синяки, вечные спутники походов, да неприятие желудком некоторых местных блюд. Даже о прививках от самых экзотических зараз он позаботился заранее. Ничего страшного просто не могло случиться с таким опытным и рассудительным путешественником. То, что произошло позже, казалось почти невероятным стечением обстоятельств и, по мнению местных жителей, изрядно отдавало мистикой.

Льюис ехал в Индию, чтобы отвлечься от душевной боли. А где еще искать внутреннее спокойствие, как не там? Это была не первая его поездка; местный воздух, напоенный ароматом древних тайн, приносил пусть и недолгое, но исцеление. Кто же знал, что он отправится в путь в поисках покоя, а привезет назад новую причину для волнений, правда, на этот раз радостных. Как в старых сказках, там его ждало то, о чем он не знал и не гадал... Он ожидал привезти назад, в Австралию, что и кого угодно, но не ребенка, которому должен был подарить то, чего малышка лишилась, – семью. А еще тайну, которую он поклялся хранить, и обещание, которое поклялся выполнить, чего бы ему это ни стоило.

– Мистер Льюис, вы меня слушаете?

Голос адвоката вырвал Эндрю из воспоминаний, чем вызвал глухое раздражение. Впрочем, опытный бизнесмен быстро с ним справился. Старый приятель явно и в мыслях не намеревался его разозлить. Наоборот, он всячески стремился помочь, так что заслуживал благодарности, а не ругани.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на юриста.

– Как вы собираетесь объяснить появление ребенка? Ни за что не поверю, что у вас был роман на стороне.

– Мне и не нужно, чтобы вы поверили, Сирил, – хрипло от долгого молчания возразил Льюис. – Достаточно того, что в это поверят чиновники. К тому же дальние предки по материнской линии Кэтрин жили в Западной Бенгалии. Конечно, это было полтораста лет назад, но кто на это посмотрит? Скажем, что она ее очень дальняя родственница. Девочка – сирота, никто не может доказать обратного. Собирать образцы для ДНК-анализа тоже никто не станет: это долго, дорого и трудно. Тут такое количество юридических тонкостей, что в них не будут копаться, скорее, попросят денег. А их у меня достаточно, чтобы убедить даже самых любопытных, – с жаром добавил он, сжав кулак.

Сирил Кент понимающе кивал, задумчиво наблюдая за собеседником. Тот приводил совершенно логичные аргументы, не оставляя ни лазейки, ни зацепки. Он восхищался своим партнером, хотя и никогда ему об этом не говорил. Они были знакомы много лет, и из-за этой разумности и логичности адвокат считал, что знает его как облупленного... Но нынешняя ситуация поставила его в тупик. Почему Эндрю так цепляется за этого ребенка? Допустим, хочет помочь сироте... Но почему тогда не отправит ее в пансион или не найдет хорошую индийскую семью: есть же у него, в конце концов, деловые партнеры, которые с радостью удочерили бы малышку!

Он пристально разглядывал горящего воодушевлением собеседника. Нет, здесь что-то личное... Но точно не роман: Льюис был предан жене полностью и во всем и никогда бы ее не обманул. У него уже есть сын и дочь, так что от одиночества он тоже не страдает. Что же тогда? Сирил перебирал в памяти всех знакомых, кто мог бы повлиять на такое решение: партнеры, друзья (дальних родственников он отмел сразу же: Льюисы с ними едва общались, открытки на Рождество и Пасху – не в счет). Единственным этническим индийцем, сопровождавшим Эндрю во всех поездках, был его личный помощник и начальник службы безопасности, бывший военный, Стхану Верма. Тот служил у Льюиса многие годы, слыл человеком молчаливым и, как и все его сородичи, загадочным. При этом Стхану отличался редкой рассудительностью, то есть вряд ли стал бы подбивать шефа на такие странные поступки. Да, нетривиальная задачка...

Сирил снова покосился на ожидавшего его ответа Льюиса и вздохнул. Нет, он не проболтается... только если сам захочет его во что-то посвятить.

– Скажи-ка, Эндрю. – Адвокат наклонился вперед, положив руки на стол, и сам не заметил, как перешел с делового тона на доверительный. – Объясни мне одну вещь... если я, конечно, не слишком нарушаю твои границы... Зачем тебе третий ребенок? Поверь мне, растить толпу маленьких негодяев одному – задача не из простых.

– Я справлюсь, – спокойно и решительно заявил тот. – Да, это будет нелегко, но зачем еще даются нам трудности, если не для того, чтобы их преодолевать?

В глазах мистера Льюиса впервые за все время их разговора блеснул задорный огонек. И именно он разрешил сомнения адвоката: уверенность старого знакомого передалась и ему.

– А Майку и Бекки как это объяснишь? – по-доброму усмехнулся он, хитро прищурившись. – Не щенка же или котенка в дом приносишь!

На этот вопрос у Льюиса ответа не было. Он понимал, что, наверное, самым сложным будет подготовить детей к тому, что у них появится сестра. Когда родилась Ребекка, Майклу, его старшему, было уже семь, он все понимал и с любопытством наблюдал за растущим животом Кэтрин. Потом, когда дочка родилась, он охотно с ней возился. Но они были не чужие друг другу, а здесь – неизвестно откуда взявшаяся девочка. К тому же Майкл уже подросток... Вдруг станет ревновать, озлобится и Ребекку, чего доброго, подобьет: они ведь неразлучны. Впрочем, что толку гадать? Надо думать и искать подходящие слова. А пока малышка в окружной больнице на обследовании – заниматься разрешением юридических формальностей.

– Объясню, – вздохнул Эндрю, хотя и не слишком уверенно, – хотя и не поручусь, что это легко.

Адвокат улыбнулся.

– Хорошо, я подумаю, как можно решить вашу проблему. Может быть, действительно стоит запросить архивы и поискать родственников. – Он всплеснул руками, возведя взгляд к потолку. – Хотя после войны и обретения независимости такая путаница! Да и столько лет прошло – шутка ли! – Он хитро покосился на гостя, вызвав у него ответную улыбку.

Льюис поднялся и протянул руку.

– Никогда в тебе не сомневался. Тогда я поеду домой, скоро дети должны вернуться из школы.

Сирил Кент ответил на рукопожатие и кивнул. Он не был во всем согласен со старым знакомым, но раз уж тот принял решение... что ж, тогда надо сделать все возможное, чтобы помочь.

Бенгальский залив (наши дни)

Отплыв от пирса примерно пятьдесят миль, яхта покачивалась на волнах в спокойном дрейфе. Эндрю Льюис остановился возле одного из атоллов, чтобы насладиться покоем и тишиной, а заодно позволить любимой дочке порезвиться в океанских водах. Она так любила плавать, будто родилась вовсе не в забытой всеми духами и богами хижине в джунглях, а в деревне ловцов жемчуга. Мужчина стоял на палубе, опираясь на перила, и наблюдал за тонкой загорелой фигуркой с тремя яркими пятнами на теле: купальником и тканью, покрывавшей собранные в узел пышные волосы.

Девушка нырнула – было видно, как она скользит под прозрачными бирюзовыми волнами, что-то подбирает со дна... Вот она снова показалась на поверхности и помахала отцу, сжимая в руке большую яркую раковину. Мужчина улыбнулся и помахал в ответ. Погода стояла отличная, и дочь пребывала в не менее отличном настроении. Лучшего времени для раскрытия семейных тайн подобрать сложно.

– Вылезай, а то, глядишь, вырастет у тебя хвост вместо ног – и станешь русалкой! – со смехом окликнул дочь Льюис.

– Тогда я смогу путешествовать по всему миру без билета! – расхохоталась в ответ Лила.

– Да, но только по воде.

Девушка снова звонко рассмеялась и, проплыв несколько ярдов, вынырнула на поверхность и погребла к спущенной в воду лесенке. Через несколько минут, сияющая от счастья, она поднялась на борт. Капли воды на ее коже и темных волосах переливались словно бриллианты. Мужчина вздохнул и покачал головой. К такой красавице женихи скоро будут выстраиваться в очереди. Как жаль, что он не успеет понянчить внуков!..

Девушка завернулась в пушистое полотенце, натянув его на голову, как в детстве, когда представляла себе, что она – индийская принцесса, и они оба весело рассмеялись.

– Побудь со мной немного. – Он ласково щелкнул дочь по носу и обнял за плечи. – Давно мы с тобой так отдыхали в последний раз. Ты помнишь, кстати, когда?

– Конечно, помню! – театрально надула губки Лила. – Целых полгода назад, на рождественских каникулах. Ты же последнее время все чаще в разъездах... – добавила она с грустью, прижавшись щекой к его плечу. – А я скучаю...

– Тебе уже можно своей семьей обзаводиться, – невольно вырвалось у него. – Поклонники, наверное, толпами за тобой ходят, а? – подмигнул отец, чтобы разрядить обстановку.

– Да ну тебя! – Дочь шутливо толкнула его в плечо. – Глупости какие! Сперва учеба!

– Но это не повод жить затворницей.

– А-а-а! – Девушка отстранилась и насмешливо нахмурила брови, хотя ее явно душил хохот. – Так вот зачем ты меня позвал в поездку! Чтобы сватать!

– Не совсем, – загадочным тоном произнес отец, – хотя мне нравится ход ваших мыслей, юная леди. – Он вдруг стал серьезным и, поманив дочь за собой, направился в сторону спуска в каюту. – У меня для тебя сюрприз... если можно так сказать.

Заинтригованная Лила последовала за ним. Она даже не пыталась задавать вопросы: пока отец сам не захочет рассказать – из него слова не вытянешь: это она с детства знала.

Эндрю Льюис долго копался в сумке – больше чтобы разжечь любопытство дочери, и когда та уже переминалась с ноги на ногу от нетерпения и грызла губы, с загадочной улыбкой вытащил конверт и протянул девушке. Та с подозрением покосилась на отца, потом приняла странный «дар» и вскрыла его. Внутри была тонкая пачка напечатанных фотографий. На всех – маленькая девочка в возрасте от года до трех. То в пышном розовом платьице с диадемой набекрень, возле рождественской елки; то держащая за ногу потрепанного вязаного слона, явно знававшего лучшие годы; то плавающая на надувном круге в бассейне с улыбкой до ушей... всего фотографий было около дюжины. Лила перебирала их, внимательно вглядываясь в каждую, потом прикрыла рот рукой и рассмеялась.

– Боже мой! Неужели это я! – В уголках глаз проступили слезы умиления. Она перевела взгляд на отца. – Ничего себе! Я совершенно этого не помню... Помню только слоника Вишала, но он у меня был всегда...

– Это твоя первая игрушка. Ты без него не хотела ни спать, ни есть. Везде с собой таскала! – ласково усмехнулся Льюис-старший.

Лила подняла на него сияющие глаза, прижимая к груди фотографии. Ее вязаный приятель до сих пор занимал почетное место на полке над кроватью дома, в Аделаиде.

– Спасибо, – прошептала она взволнованно, а потом вдруг нахмурилась. – Но почему ты мне их сейчас показываешь?

Льюис довольно усмехнулся про себя. Он не сомневался в уме и проницательности дочери. Из нее выйдет отличный полицейский: она ничего не упускает из виду.

– Потому что здесь нет лишних ушей, – пробормотал он себе под нос очень тихо и добавил уже громче: – Потому что пришло время тебе узнать правду.

– К-какую п-правду? – еще более недоверчиво поинтересовалась Лила. Она столько времени мечтала узнать правду о своем рождении, но теперь, когда от нее не собираются ничего больше скрывать, вдруг засомневалась.

– Присядь. – Мужчина указал на скамейку с мягкой обивкой напротив и, когда дочь опустилась на нее, все также сверля его встревожено-вопросительным взглядом, выдержал паузу и заговорил: – Ты много раз спрашивала меня, почему не похожа на брата с сестрой. Мы говорили, что ты дочь Бонэм-Картеров, дальних родственников из Индии, которая лишилась семьи еще во младенчестве. Поэтому я дал обещание твоим родителям тебя воспитать.

– Это... неправда? – Девушка поверить не могла, что ее столько лет обманывали.

– Правда, – выдохнул собеседник, на миг отведя взгляд, чтобы дочь – не дай бог! – не догадалась о его мыслях. – Но лишь отчасти. – Он поднял руку, останавливая готовый сорваться с языка девушки поток вопросов. – Прежде чем я продолжу рассказ, хочу, чтобы ты запомнила: ты – моя дочь. Ты – Льюис, и мы – твоя семья, пусть и не по крови. Я никогда от тебя не откажусь. Я тебя вырастил и люблю тебя не меньше, чем Майка и Бекку.

Лила медленно кивнула, пожирая отца удивленным взглядом. Она совсем запуталась и перестала понимать, что происходит на самом деле, а что – в ее воображении. Но сердце подсказывало: что бы папа ни говорил ей до этого, именно сейчас он говорит правду.

– Что ж, – продолжал Льюис-старший, заметив ее согласный жест, – ты действительно родилась в Индии, но я не знаком с твоими родителями. Точнее, я понятия не имею, кто они. Мы встретились совершенно случайно. Помнишь, я рассказывал про свою поездку в Западную Бенгалию?

Девушка снова кивнула. Еще бы не помнить! Это была история о приключениях, где реальность мешалась с мистикой настолько, что больше походила на сказку. В семье очень любили ее слушать, особенно потому, что эти рассказы всегда сопровождались представлениями в виде театра теней или с игрушками, взятыми из детской.

Отец тогда путешествовал по диким джунглям, посещал древние храмы, встречался с загадочными мудрецами. А еще в той поездке его укусила кобра: у него с тех пор остался шрам на ноге – от варварского способа извлечения яда, принятого в местных деревнях.

Эндрю прикрыл глаза, и перед ним поплыли яркие картины воспоминаний. Вот они пробираются по джунглям, прорубая себе путь, внезапно ногу обжигает, как будто к ней приложили раскаленную кочергу... дальше – слабость и страх, ощущение ледяного присутствия смерти. Потом из мрака выплывает лицо: усталое, немолодое, но дышащее спокойствием и добротой. Темные волосы собраны в пучок. «Господин, как вы?..» Голос тоже приятный и утешающий, как у няни в детстве... Слышен шум воды – видимо, снаружи ливень – и сквозь него пробиваются, сливаясь в единую нить, тихие напевы и детское лепетание.

Наверное, он невольно начал озвучивать собственные мысли, потому что в какой-то момент заметил, что притихшая дочь глазеет на него, открыв от удивления рот, но не в силах произнести ни звука. А рассказ уже тек себе дальше, как будто кто-то иной овладел его устами, а их хозяин был лишь слушателем.

– Эта женщина... твоя мама. Если бы не она – я бы не выкарабкался. Оказалось, я отстал от проводников, а они умудрились этого не заметить! А Стхану искал меня со спасателями целую неделю. Твоя мама выходила меня, помогла продержаться до прихода помощи... – Мужчина горестно вздохнул и, бросив на дочь виноватый взгляд, развел руками. – А я ведь даже не знаю, как ее зовут.

– И что с ней стало? – пролепетала Лила, едва сдерживая эмоции. Внутри поднялась такая волна жара, что она аж вспотела, хотя в каюте было довольно прохладно.

– И этого я не знаю, извини...

Льюис-старший тяжело вздохнул. Он много лет носил в себе этот груз вины: ведь он так и не смог поблагодарить ту, что буквально вернула его к жизни. Если бы не ее целебные снадобья – не сидел бы он сейчас здесь.

– Однажды она просто ушла... и не вернулась. Мне даже подумать страшно, что могло случиться: в джунглях порой творятся жуткие вещи. Три дня я прождал ее, а на четвертый меня обнаружили спасатели. Я пытался разыскать твою маму, но так и не смог – я ведь даже имени у нее не спросил. А даже если и спросил, то в лихорадке позабыл. До сих пор не могу себе простить...

Он замолчал, опустив голову. В груди Лилы бушевали чувства: шла битва между тоской, стремлением узнать все до конца, обидой и чем-то еще, чему она пока не могла придумать названия. Но искренняя печаль отца ранила ее едва ли не сильнее. Она протянула руку и дотронулась до его запястья, приводя в чувство.

– А я? Как ты меня нашел?

Мужчина улыбнулся каким-то своим мыслям, вздохнул, а потом бросил на дочь странный долгий взгляд.

– Ты осталась со мной, в хижине. А мне пришлось вспомнить навыки обращения с годовалым малышом. К счастью, в том момент у меня уже был опыт! А потом... – Он сделал паузу, подбирая слова: не потому, что боялся огорчить дочь, а потому что сам до сих пор, даже спустя годы, не мог найти произошедшему объяснения. – Знаешь, я сам не понимаю, что произошло... Однажды, во время дождя, ты плакала и долго не хотела успокаиваться. Я перепробовал все – и все без толку. Тогда я и нашел в углу хижины завалившуюся за горшки игрушку. Твоего слоника. Я уже собирался отдать его тебе, когда там же, под горшком, обнаружил вот это... – Льюис вытащил из бумажника еще одну фотографию и протянул девушке: – Оригинала не сохранилось, но я догадался ее переснять. К тому же я все равно собирался показать ее переводчику: вдруг неверно понял, что там сказано.

На фотографии был истрепанный клочок пергамента с рядами затейливой вязи. Девушка сразу узнала хинди: она учила его в школе и потом частным образом с преподавателями. Отец настаивал, чтобы она не забывала культуру своей «малой родины». Теперь она, кажется, начала понимать, почему. «Господин, если вы это читаете, значит, я не смогла позаботиться о моей Лилавати. Именем дэвов и Дэви умоляю: сберегите ее, увезите подальше от этих краев и помогите лотосу расцвести. Вы хороший человек, я это знаю. Она – особый ребенок, ее ждет славное будущее. Когда придет время – боги приведут ее домой. Да благословит вас Махадев!»

Пальцы Лилы разжались, и фотография, покачиваясь, спланировала на пол каюты. Губы девушки задрожали, а глаза наполнились слезами. В глубине души она понимала, почему отец столько времени скрывал от нее правду, но сердце сжимала такая сильная боль, что передать невозможно. Лила повалилась на скамейку, сжавшись в комок. Может, мать пожертвовала собой, чтобы увести от нее неведомую опасность, как птица уводит хищников от гнезда, прикидываясь раненой? Или она жива? Но почему тогда отец не смог ее разыскать? Или просто плохо старался?.. Жуткие вопросы и догадки заливали душу чернотой, как чернила каракатицы – воду в аквариуме. Льюис наблюдал за ней и чувствовал себя настоящим подлецом... но он не мог поступить иначе: девочке пора узнать правду, пока он еще может ясно соображать и изъясняться.

Он подсел к дочери и крепко обнял ее, стремясь разделить боль, которой она не могла с ним поделиться. Некоторое время они сидели молча, потом Эндрю наклонился к уху Лилы и прошептал:

– Ты – моя дочка, и я тебя люблю. Я никому не дам тебя в обиду, слышишь? Родные люди всегда помогают друг другу, и кровные узы здесь не так важны. Главное, что мы – семья и всегда ею будем.

Пожалуй, это единственная основа его жизни, в которую он безоговорочно верил и которая давала ему силы бороться. И Лила тоже верила... несмотря ни на что.

Они стояли на палубе, обнявшись. Лила прижималась щекой к отцовскому плечу и, слегка щурясь от слишком яркого блеска солнечных зайчиков, разглядывала тянущийся до самого горизонта океан. Эндрю связался по рации с патрульными катерами: те посоветовали почаще проверять прогноз погоды и держаться ближе к берегу из-за возможной опасности блуждающих волн.

Мужчина с улыбкой наблюдал за дочерью. Какая же она стала красавица! А умница какая! Окончила колледж с отличием, поступает в полицейскую академию. Все-таки он не такой уж плохой родитель, раз сумел воспитать хотя бы одного ребенка достойно. Жаль вот только старших упустил...

Конечно, он ожидал, что она выберет что-то более мирное – историю, дизайн или, на худой конец, пойдет в науку – талантов у нее было много, – но приемная дочь преподнесла очередной сюрприз. Видимо, ее так впечатлили их детские игры в следопытов. Теперь ему есть на кого оставить дела и дом. За бизнес Льюис не беспокоился: им было кому управлять. При всем своем уме и хваткости Лилавати (так звучало полное имя дочери) финансами не слишком интересовалась, если только дело не касалось благотворительности. Вот это она любила: устраивала ярмарки, проводила концерты, собирая средства то для приютов с животными, то для бездомных (поначалу старшие брат с сестрой помогали ей, пока не рассорились). Этим, а также своей добротой и терпимостью, она завоевала популярность в старшей школе, хотя в младшей и средней ей пришлось нелегко... Да, ему есть кем гордиться! А если будут сложности, Стхану, Сирил и другие друзья семьи ей помогут.

Льюис снова взглянул на дочь и едва слышно вздохнул. Ему предстояло признаться еще кое в чем, но он никак не мог подобрать слов. Сперва он и сам не верил этому. Но результаты повторных анализов были неумолимы. Рак мозга, неоперабельный. Лечение не помогло: ремиссия была, но короткая, а потом болезнь вцепилась в него с новой силой. Врачи давали от силы полгода – что ж, этого вполне достаточно, чтобы завершить и передать дела. Наследством он распорядился вполне справедливо – в этом Льюис был уверен: дом – всем троим, парк машин и загородную виллу на побережье – тоже. А вот большую часть активов и бизнес – тому, кто сможет ими верно распорядиться, а не растратит и не растеряет в первую же пару лет. Эндрю был так же совершенно уверен, что старшие дети не поймут и осудят его, поэтому вообще не посчитал нужным ставить их в известность. А вот Лила... по ней эта новость ударит куда сильнее. Ведь материальные богатства для нее мало что значат, для нее самое важное – семья, как и для него самого. Он знал, что рано или поздно придется признаться дочери, что умирает, но все откладывал: то не было подходящего момента, то слова не находились. А когда Лила заглядывала ему своими огромными глазами прямо в душу, он вообще таял, как зефир в стакане какао. Но больше тянуть было нельзя, вот он и затеял эту «прогулку в узком кругу». А дочь явно подозревала неладное, судя по тому, как она нервничала...

Что ж, чему быть – того не миновать...

– Милая...

– Да, пап?

– Да так, ничего...

Ему никак не удавалось подобрать слова, которые ранят не так сильно, но смогут наиболее точно передать его чувства. А пауза меж тем затягивалась. Он медленно выдохнул, собираясь с мыслями... и решил зайти издалека.

– Я заметил, что у тебя с Беккой и Майком последнее время не ладится...

Ответом был тихий грустный вздох.

– Ты прав. И я не понимаю, в чем причина. Я ничего дурного не сделала...

– Возможно, они бесятся от скуки, потому что ты нашла себе дело, а они пока нет? – попытался сыронизировать Эндрю, но результат получился не тот, на который он рассчитывал: Лила погрустнела еще больше.

– И ты туда же!

– Прости, прости, я не то имел в виду, – поспешил оправдаться Льюис-старший. – Просто, возможно, им нужна помощь? Они сами не могут найти себе место в жизни и им требуется проводник?

Девушка хмыкнула и нервно передернула плечами: тема разговора была ей явно неприятна.

– Если уж у тебя не получилось, чем я смогу помочь?

– Ты сможешь, ты всегда находишь нужные слова и поступаешь верно. – Льюис прижал дочь к себе и ободряюще чмокнул в макушку. – Я совершил много ошибок и исправить их уже не успею. А вот у тебя получится...

Лила вздрогнула и отстранилась, хлестнув по его лицу недоверчивым взглядом. За эту поездку она уже успела узнать многое, пожалуй, даже слишком многое. Хватит с нее сюрпризов! Но Эндрю Льюис принял решение и отступать не собирался. Он сжал тонкие смуглые ладони дочери в своих и пристально посмотрел ей в глаза.

– Прошу тебя, пообещай мне, зимородок... – Он запнулся, облизнул пересохшие губы и продолжил: – Пообещай мне, что не бросишь брата с сестрой, что поможешь им найти себя и не пропасть окончательно. Я верю, рано или поздно у вас все наладится... иначе им уже ничто не поможет.

Глаза девушки потемнели от страха и недоверия.

– Хорошо, хорошо! Но зачем ты меня сейчас об этом просишь? – Она попыталась высвободить руки и нахмурилась, в ее зрачках сверкнули молнии. Вдруг словно в ответ где-то в отдалении послышался раскат грома.

Подобное совпадение насторожило бы кого угодно. С тихой Лилавати такие казусы случались крайне редко и обычно заканчивались не слишком приятно: в последний раз она ухитрилась одним взглядом приструнить соседскую собаку, державшую в страхе весь квартал.

Но в тот миг Эндрю Льюис уже не обращал внимания на мистические намеки. Он чувствовал, что время его на исходе, и ему казалось, что он может не успеть.

– Лила, я умираю...

– Что?! Нет!

Девушка резко вывернулась, воспользовавшись его замешательством, и отскочила назад. В ее глазах плескался ужас, а в голосе слышались слезы.

– Нет-нет-нет! – повторяла она, как в детстве закрывая ладонями уши и опустив глаза. Она этого не слышит! Не слышит! – Скажи, что это неправда! Что ты просто хочешь убедить меня помириться с Бекки и Майком! – Лила с надеждой уставились на отца, но тот лишь отвел взгляд.

– Увы, это правда, зимородок... – Эндрю на несколько мгновений почувствовал себя легче, когда скинул с плеч последнюю ношу тайны. Но тяжесть вернулась вновь, потому что тем самым он невольно причинил боль родному человеку.

Мистер Льюис взглянул на дочь, и на миг ему показалось, что перед ним снова крошечный смуглый малыш с коротким темным пушком на макушке, который доверчиво тянет к нему ручонки...

– Я оставляю тебе компанию, активы, большую часть денег. Но ты справишься, – он произносил слова автоматически, чувствуя подступивший к горлу комок, от которого было трудно дышать. – Ты хорошая, добрая, умная девочка, и я горжусь тобой...

Лила несколько секунд смотрела на него широко раскрытыми глазами. И сердце, и разум отказывались верить услышанному. Хотелось убежать, прыгнуть в воду и плыть – плыть куда глаза глядят, пока силы не оставят и она не пойдет ко дну. В то же время хотелось броситься отцу навстречу, уткнуться носом в его плечо, обнять и забыться.

Она выбрала второе. Выдержав минутную паузу, сделала шаг, потом еще один, а потом крепко обхватила отца руками и прошептала:

– Я люблю тебя, папа. И я что-нибудь придумаю...

Она имела в виду «придумаю, как помочь тебе», но Льюис-старший воспринял ее слова иначе, и успокоенно улыбнулся.

– Я тоже люблю тебя, дочка...

Он поднял глаза к ясному южному небу. Как же тут красиво! Неудивительно, что на берегах Индии рождаются такие очаровательные дети...

В следующий миг раздался мощный, разрывающий перепонки и голову треск. Льюис сам не помнил, как сделал шаг вперед, загораживая собой Лилу, в инстинктивной попытке любого родителя защитить свое дитя. Вспышка. Резкая боль. А потом были всплеск, холодная вода и темнота.

Глава 2. Калькутта

Бенгальский залив.

Недалеко от Халдии, Западная Бенгалия

Из шума выплыли голоса. Одни спрашивали о чем-то, другие с кем-то спорили. Трясло. Громко тарахтел мотор, сильно пахло бензином. Сознание то просыпалось, то затухало. Чудились слова на незнакомом языке, но девушка на удивление легко понимала смысл. Говорили о ней, о каком-то взрыве, о полиции... Мысли путались, и она не могла точно сказать, где заканчивается сон и начинается явь.

Единственное, что врезалось в память четкой картинкой – лицо старого механика, сикха^[7], настолько изрезанное морщинами, что, казалось, на нем нет ни дюйма ровной кожи. Тот удивленно смотрел на нее и бормотал на своем наречии: «Моя дхарма исполнена. Дэви избавила меня от колеса сансары». Офицеры на борту – судя по их форме, патрульные – посмеивались над стариком и говорили, что, видимо, он впервые видит богатую женщину, вот и считает ее богиней. Лила не понимала, что механик имеет в виду, но те слова не шли у нее из головы. Особенно после того, как он коснулся ее одежды и попросил благословения. Лила не стала его разочаровывать и пожелала всего хорошего в благодарность за спасение, прежде чем в очередной раз потерять сознание, а старик после этого пребывал на седьмом небе от счастья.

Мир разделился на до и после, а между этими половинками пролегла жирная черная черта, которая ширилась и превращалась в бездонную пропасть. Сознание по-прежнему затуманивалось, просветления сменялись периодами забытья. Постепенно возвращались воспоминания, а вместе с ними приходила боль. Не физическая: тело не так уж пострадало (только синяки и ссадины). Эта боль была мучительнее, и, что страшнее, ее было не заглушить никакими средствами. Травмы можно залечить, кости – срастить, а вот душевные раны остаются с нами навсегда, и шрамы от них со временем не стираются.

Калькутта. Западная Бенгалия

По словам врачей, к Лиле уже пытались пробиться полицейские, но их не пустили. Психическое состояние пациентки было слишком нестабильно: пришлось прибегнуть к успокоительному. Она то плакала, то впадала в ступор, то вообще теряла связь с реальностью: бредила об огне и темной бездне.

Позже врачи сообщили Лиле, что приходил Стхану Верма и сотрудник посольства, но беспокоить ее не решились. Просили передать пожелания скорейшего выздоровления и сообщить, когда будут разрешены посещения. Это немного успокоило девушку: раз Стхану здесь, значит, все будет хорошо... Но вместе с возвращением в реальность снова пришла боль. Врачи ничего не говорили прямо и уходили от вопросов об отце. Лила словно знала, что она его больше не увидит. Ну почему она не рассказала отцу о своих предчувствиях? Почему не предложила перенести поездку?

Чувство вины не отпускало, как и страх перед будущим. Если раньше все было ясно: дом, семья, любимое дело, – то сейчас привычный быт отодвинулся на второй план. Девушке казалось, что кто-то незримый наблюдает за ней. Но желает он ей блага или зла – понять пока не могла.

На другом конце огромного шумного города похожие мысли одолевали еще одного человека. Анил Патель, один из лучших детективов полицейского управления Западной Бенгалии, уже в третий раз изучал скудные данные по делу о взрыве яхты. Информации было чертовски мало, и дело, скорее всего, попало бы в архив нераскрытым. Но его спихнули единственному человеку, у которого были хоть какие-то шансы его раскрутить... или сдаться и распрощаться с титулом «стопроцентная эффективность». Впрочем, второй исход Анил даже не рассматривал. Он не привык отступать и всегда доводил дело до суда, причем с неопровержимыми доказательствами; за это его ненавидели и уважали и местное преступное сообщество, и начальство, и сослуживцы.

Однако взявшись за новое расследование, Анил понял, что на этот раз все сложнее и запутаннее, чем в его самых мрачных ожиданиях (а он был не из тех, кто тешит себя иллюзиями). В деле замешаны иностранцы, а значит – еще и консульство. Иностранцы с солидными связями. От материалов потягивало смрадом международного скандала...

Анил рывком поднялся и подошел к окну. Снаружи лил дождь, как будто природа оплакивала то ли жертв, то ли его карьеру. В сердце крепла неизвестно откуда взявшаяся уверенность, что, если он возьмется за расследование, его жизнь изменится безвозвратно. Почему? Он сам не знал. В глубине души он сочувствовал неизвестной девушке, дважды потерявшей родителей: и настоящих (по документам она была местной), и приемных. Анил знал, что предвзятость влияет на объективность, но и он не железный... Хотя многие считали, что у него нет сердца: за годы службы он отрастил такую толстую броню, что не всякое божество могло узнать, что творится у него на душе, а люди – и подавно. Но это и к лучшему.

Патель вернулся за стол, чтобы уже четвертый раз изучить материалы с самого начала. Новых версий в голову не пришло. Первым делом надо допросить эту девушку, Лилавати, и ее личного помощника, который примчался в Калькутту, как только стало известно о катастрофе. Наверняка он знает, какие скелеты распиханы по шкафам богатой семейки... Анил недолюбливал тех, кто не привык зарабатывать на жизнь. Живут, как на руках у Лакшми^[8], а на окружающих им плевать. Причина была не в зависти к доходам, а в презрении к праздности и вседозволенности. И пока ни один богач не дал полицейскому повода усомниться в том, что все они одинаковые...

Мужчина закинул руки за голову и задумался. С одной стороны, вдруг захотелось попросить о переводе, отказаться от дела. Оно не выглядело сверхсложным, но почему-то пугало. С другой стороны, его подстегивал азарт – разобраться, куда расследование может завести и что за тайны скрываются за простым порядковым номером на папке...

Лила не знала, в каком из миров пребывает. Перед глазами вставали странные картины. Будто она попала внутрь старинной книги с иллюстрациями, где каждая страница жила своей неповторимой жизнью, а девушка перескакивала с одной на другую, находясь одновременно и вне, и внутри сюжета. Воспоминания смешались со сказкой, и чем сильнее отличались от реальности, тем ярче выглядели.

Она видела женщину в простой, но добротной одежде, укачивавшую на руках смуглую малышку. Девчушка спала, посасывая пальчик, а женщина тихо напевала, и мелодия казалась на удивление знакомой, но будто из другой жизни. Лила словно и наблюдала из-за плеча матери, и ощущала единение с ее дочерью... А еще она чувствовала тревогу женщины за ребенка и в то же время – сильнейшую всепоглощающую нежность...

Потом Лиле привиделось, что она стоит на помосте в сердце пламени. Ни жара, ни боли она не ощущала. Огонь плясал вокруг, вздымаясь выше ее роста, но не причиняя вреда. И в такт пламени в душе закипал гнев.

Вспышка. Холодное прикосновение волн. Дыхание перехватило. Легкие обожгло от недостатка кислорода. И опять она будто видела со стороны себя, беспомощно барахтающуюся в океане...

...А вот она на краю поля жестокой битвы. Запах крови и пота мешался с гарью, боевые кличи – со стонами умирающих. Уже непонятно было, кто с кем сражается, все слилось в сплошное месиво из людей, их останков, стали, обломков колесниц и взбесившихся животных. Девушку охватили и ужас, присущий любому неподготовленному человеку при виде этого хаоса, и упоение схваткой. Она то морщилась от отвращения, то в следующий миг с наслаждением вдыхала аромат смерти, слизывая мелкие брызги крови с губ...

Тело самой собой пришло в движение, руки и ноги исполняли замысловатые па в такт мистической завораживающей мелодии. Бум-бум! Ладони ударяли в барабан в тон биения сердца. Токи тысяч жизней сплетались в нити, натянутые на бесшумно вращающееся колесо. Бум-бум! Босые стопы взлетали и опускались, утопая в мягком пепле. Прогиб. Средние пальцы рук соединены с большими, указательные и безымянные выпрямлены. Одна кисть опущена, другая – поднята. Бум-бум. Взмах ногой. Голову склонить чуть влево, потом – в другую сторону. Бум-бум. Колени согнуты, локти тоже, руки разведены. Взгляд вправо, затем – влево.

В руках из ниоткуда появился необычный музыкальный инструмент, похожий на два соединенных барабана. Внутри гремели и перекатывались семена. Шшу-х-шшух. Шшух-шшух-шшух. Трещотка заплясала в ладонях вверх-вниз. Шшух-шшух. Пепел осыпался хлопьями и смешивался со снегом. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали блестящие ледяные просторы, а у самого горизонта высилась громадина горы, подпиравшей вершиной-плечом облака... Шшух-шшух...

Видения резко прервались, уступив место реальным звукам. Первое, что девушка услышала, было ее имя. Кто-то настойчиво звал из-за ватной пелены, окутывающей разум. Знакомый голос будто клинком прорезал эту сонную муть, впуская внутрь лучи света.

Скрипнула дверь, послышался шорох, снова воцарилась гнетущая тишина. Лила выждала с полминуты, собираясь с духом, прежде чем открыть глаза. Напротив нее стоял молодой человек в строгом костюме и белоснежной рубашке, несмотря на жару, педантично застегнутой на все пуговицы. Под пиджаком угадывалась кобура пистолета. Незнакомец был в меру мускулист, с правильными чертами лица, но не такими резкими, как у большинства местных. Темные волосы аккуратно и довольно коротко острижены по британской моде. Его можно было назвать красивым, если бы не холодный, пронизывающий взгляд светлых глаз, которым он буквально пригвоздил девушку к койке. Лила почувствовала себя индейкой на вертеле.

– Здравствуйте. Вы Лилавати Льюис, гражданка Австралии, верно? – спросил он после паузы, продолжая прожигать ее взглядом. – Я детектив Анил Патель. Буду вести ваше дело.

Красивый голос офицера оказался не менее «дружелюбным», чем его взгляд.

– Очень приятно, – выдавила девушка. Любое, даже самое крохотное воспоминание о произошедшем вызывало такую волну боли, что у нее едва находились силы, чтобы связно мыслить – не то что отвечать на вопросы. Впрочем, гостю, похоже, было все равно, что она чувствует. Лила даже в какой-то миг посочувствовала преступникам, попавшим в руки офицера Пателя: такого не разжалобить.

– Вы можете рассказать, что случилось?

Лила сосредоточила взгляд на ряде потолочных ламп и сжала кулаки. Горло сжало судорогой, а слезы снова наворачивались на глаза.

– Я ничего не помню, – произнесла она безжизненным тоном, каким обычно просят оставить в покое.

– Совсем ничего? – настаивал собеседник. Какой же он настырный! Хорошее качество для сыщика. Но если не можешь найти общий язык со свидетелем или потерпевшим – удачи в деле не жди. Так им рассказывал на лекциях умудренный опытом профессор из колледжа, давно вышедший в отставку, но имевший за плечами не один десяток раскрытых преступлений.

– Совсем. Мы стояли... стояли и разговаривали... потом взрыв...

Говорить было трудно, язык не слушался, а грудную клетку сжимали тиски. Перед глазами снова с пугающей четкостью встала трагедия на яхте. В ушах застучали крохотные молоточки. Девушке пришлось приложить немалые усилия, чтобы хоть что-то сказать. Анил смерил ее хмурым взглядом, что-то пометил в блокноте и, выдержав паузу, снова спросил:

– Как вы думаете, кто может за этим стоять?

– Не знаю. Отца все любили.

– А вас?

Вопрос с подвохом, Лила это понимала, но была слишком слаба, чтобы держать удар. К тому же она была уверена, что у нее-то могут быть недоброжелатели. И настолько близкие, что она долгое время отказывалась это признать.

– Вы ведь – наследница мистера Льюиса?

– С чего вы взяли? – насторожилась девушка, но это прозвучало скорее виновато, чем подозрительно.

– Навел справки, – уклончиво отозвался детектив, продолжая делать пометки, что пугало и раздражало Лилу. Казалось, что он и ее уже записал в подозреваемые. Безусловно, она виновата, что отец погиб. Из-за нее. Или вместо нее?.. Но она меньше всего на свете желала смерти тому, кто был ее единственной семьей! – У вас ведь есть брат и сестра. Скажите, они могли желать вам зла?

Еще один вопрос с подвохом. Лила не знала, какой из ответов будет верным. Сказать «нет» будет неправдой, сказать «да» – подставить родственников. А вдруг они, при всем желании отодвинуть ее подальше от семейного бизнеса, не имеют к трагедии никакого отношения? А въедливый полицейский обязательно за это ухватится! Поэтому она выдержала паузу, а потом пробормотала слабо:

– Я не знаю...

– Понятно, – буркнул Анил, явно недовольный ответом. Однако он понимал, что мало чего сможет добиться от девушки, пока она в таком состоянии. Хорошо бы пообщаться с другими наследниками и семейным адвокатом (у такой богатой семьи он наверняка есть). А еще с личным помощником или начальником службы безопасности: британцы и их потомки, обитавшие в бывших колониях, часто держали таких доверенных лиц. Прямых ответов от них было не добиться, но по тому, как они будут выкручиваться, можно догадаться, что они скрывают. – Есть кто-то еще, кто может о вас позаботиться? Или кому, возможно, ваш отец мог что-то важное рассказать?

– Да. – Лила даже удивилась, что этот вопрос возник только сейчас. – Его зовут Стхану Верма.

– Да-да, врачи сказали, что он приходил вместе с консулом и справлялся о вас... – пробормотал Анил. У мистера Льюиса помощник из местных? Он не был знаком с семьей Верма, но много о них слышал. Это старинный влиятельный род, хотя и немногочисленный. Конечно, когда-то британцы нанимали телохранителей из кшатриев^[9], но те времена давно прошли. Дочь – индианка, помощник – индиец. Все это неспроста... – Как я могу с ним связаться?

– Я дам вам номер. И попрошу его рассказать все, что он знает. Едва ли я могу сообщить больше.

– Значит, вы не считаете, что ваши сводные родственники замешаны в том, что случилось?

– Я этого не говорила. Я просто не знаю.

Лила ни в чем не была уверена. Она запуталась, мучилась от чувства вины и потери и сейчас меньше всего хотела, чтобы ее беспокоили. К счастью, в палату заглянул врач и выставил офицера вон, заявив, что время посещений закончилось. Девушка мысленно поблагодарила заботливого медика. Она сама мечтала во всем разобраться, но пока была слишком слаба... А первым делом она дождется Стхану и во всем будет его слушаться.

Пять дней спустя Лила скучала в номере отеля «Роял Бенгал» в Калькутте. После того как врачи разрешили Стхану забрать девушку из больницы, заняться ей было решительно нечем. Новостей из полиции не было (или хмурый Патель просто не считал нужным ставить ее в известность). Перед самой выпиской он заявился снова, уточнил какие-то мелочи и исчез. Судя по его виду, он тоже был если не в тупике, то в замешательстве. Не называя имен, он упомянул, что кое-кто считает ее организатором несчастного случая. Впрочем, девушка и так догадывалась, что он связался с родственниками. Поговорил он со Стхану или нет, девушка не знала, а телохранитель об этом не распространялся: берег и без того хрупкое душевное состояние подопечной.

Тот день начался как обычно и обещал быть таким же скучным, как и предыдущие, если бы не одно обстоятельство. Вернувшись с обеда, девушка обнаружила на экране телефона несколько сообщений со знакомых номеров – от Ребекки и Майкла. Еще пару недель назад она бы не удивилась, но сейчас это казалось дурным знамением. Поначалу захотелось стереть их, не читая, но любопытство пересилило. Брат и сестра сообщали, что прибыли в Калькутту, как только узнали о произошедшем. «Ты во всем виновата, и мы это так не оставим. Мы все рассказали полиции – теперь тебе не отвертеться. Ты пожалеешь, что хотела оставить нас без денег!» Дальше следовали нелестные эпитеты и рассуждения, что ей лучше скрыться с глаз и забыть не только о наследстве, но о дороге обратно в Австралию. Чуть позже пришло еще одно послание: «Если хочешь, чтобы тебя оставили в покое, – откажись от бизнеса и денег. Ты все равно их не заслужила. Если у тебя есть хоть капля ума – приходи в „Холидэй Инн“, мы остановились там».

Вот теперь Лила рассердилась окончательно. Мало того, что брат с сестрой не жалели о смерти отца, так еще и пытались оклеветать ее с единственной целью – лишить наследства. Конечно, девушка не считала, что должна оставить родных ни с чем, но терпеть подобную наглость тоже не собиралась. Нужно расставить все точки над i. Поэтому вечером она встретится со сводными родственниками и выскажет им в лицо все, что об этом думает.

«Ждите. Буду к восьми», – набрала она сообщение и, оставив короткую записку Стхану, спустилась на ресепшен, чтобы вызвать такси к половине восьмого. Она могла сделать это из номера, но ей настолько надоело сидеть взаперти, что девушка предпочла провести оставшиеся часы в лобби за чашкой чая.

Лила не ждала теплого приема, но то, как ее встретили, превзошло ее самые пессимистичные предположения. Брат и сестра не собирались с ней говорить – по крайней мере, разумно и спокойно.

– Явилась! – вместо приветствия бросил Майкл, смерив сводную сестру презрительным взглядом. – Довольна собой?

– Ты о чем? – холодно осведомилась Лила. Знал бы он, каких трудов ей стоило сейчас держать себя в руках.

– Как же, как же! Ты же теперь богатая наследница. Только вот недолго тебе осталось тратить папины денежки.

Судя по неловким движениям и заплетающемуся языку, брат был изрядно пьян, что подтверждали две бутылки из-под виски на журнальном столике, одна – уже пустая, вторая – наполовину.

– С чего ты взял, что я их трачу?

В душе девушки медленно закипал гнев, возможно, это и было целью родственников – вывести ее из себя, а потом пожаловаться в полицию. Что ж, такой радости она им не доставит.

– Ой-ой-ой! Какие мы честные! Только не говори, что живешь в самом дорогом отеле Калькутты бесплатно! Наверное, еще и в номере люкс.

Лила не стала отвечать – только фыркнула. В том, что у родственников хватило денег только на стандартный номер в «Холидэй Инн», ее вины не было. Она бы с радостью переселила их к себе, но не могла распоряжаться деньгами: все потраченные сейчас средства были взяты из доверительного фонда, открытого отцом на ее имя на случай непредвиденных ситуаций. Этот фонд был полностью в ведении Сирила Кента – она даже не знала, сколько там денег.

С соседнего кресла поднялась Ребекка. По ее непримиримому взгляду стало ясно: здесь понимания тоже ждать не стоит.

– Кстати, ничего не хочешь нам рассказать? – Сестра недобро прищурилась.

– О чем? – Лила приподняла брови.

– О том, как ты все подстроила. Сперва настроила отца против нас, потом добилась нового завещания в свою пользу... А теперь разыгрываешь из себя невинную овечку!

Такой вопиющей несправедливости девушка никак не ожидала. Неужели сестра, с которой они были так близки, искренне считает ее убийцей?

– Бекка... – протянула она, с трудом обретя дар речи. – Как ты можешь такое говорить?

– Скажешь, я не права? Папочка так вовремя умер, не успев ничего изменить! – бросила Ребекка, презрительно сощурившись. – С тех пор как ты появилась в нашем доме, все пошло наперекосяк. Как же мы в тебе ошибались! Ты только и мечтала захапать то, что нам полагается по праву.

– Захапать? – Лила была настолько шокирована, что уже не пыталась спорить: бесполезно. Достучаться до разума родственников тоже не получалось: они и слушать ничего не желали. – Я? Я этого не просила!

– Еще скажи, что тебе наследство не нужно. Но раз так, – брат толкнул ногой стул, – садись и пиши отказ. Тогда мы, так и быть, не станем заявлять на тебя в полицию.

– Что?!

– Что слышала. Если не хочешь всю жизнь гнить в тюрьме за убийство – хотя там тебе самое место, безродная попрошайка, – пиши отказ в нашу пользу, – прорычал Майкл, залпом опрокинув в себя очередной стакан. Его ощутимо шатало.

Это было уже слишком.

– Вы спятили! – воскликнула Лила, сжимая кулаки. Сестра с братом явно сошли с ума, раз смеют бросаться такими обвинениями, да еще и шантажировать ее. – Ничего я подписывать не буду!

– Будешь, – недобро улыбнулся Майкл и кивнул сестре. – Бекка, запри дверь.

Лила поняла, что, если сейчас не уйдет, дело закончится плохо. Она еще не до конца пришла в себя, но страх и гнев придали сил. В два шага она оказалась у двери, опередив сестру на пару секунд.

– Лучше бы я вас никогда не видела! – прошипела она, так дернув на себя ручку, что та чуть не выскочила из паза. – Чтоб вам подавиться! Теперь я догадываюсь, кто во всем виноват. И все расскажу полиции!

Девушка выскочила в коридор, глотая слезы, и кинулась прочь.

– Ты еще пожалеешь! – неслось вслед, но Лила уже не слушала.

Она не помнила, как выскочила из отеля, бегом пронеслась по улице, влетела в первый попавшийся бар, где можно было затеряться среди людей, рухнула за стойку и жестом показала бармену – двойной виски со льдом. Оставшуюся часть вечера она мешала коктейли со слезами, тщетно пытаясь понять, что в мире не так и почему родственники желают ей зла.

А утром пришла полиция. Лила толком не успела прийти в себя, голова гудела, мысли разбредались. Девушка пыталась залить настроение несъедобным кофе в отельном баре, когда на пороге возникли двое мужчин в форме, что-то спросили у администратора и направились в ее сторону. Она плохо помнила прошлый вечер, хотя точно знала, что не дебоширила, а пришла в отель и сразу легла спать. Может, есть какие-то подвижки по делу о взрыве? Но тогда почему инспектор Патель ей не позвонил? Тревога снова начала скрести изнутри. Что-то было не так. Полицейские пару минут топтались в нерешительности, потом, очевидно, старший по званию вежливо откашлялся и спросил:

– Мисс Лилавати Льюис?

– Да, – кивнула Лила. Она чуяла подвох, но не могла понять какой. – Что случилось?

– Вам нужно проехать с нами в участок.

Девушка нахмурилась. Тон полицейского наводил на самые нехорошие мысли. Интуиция подсказывала: случилось нечто ужасное, и об этом знают все, кроме нее.

– Зачем? – Девушка машинально приняла защитную позу и говорила с нажимом, пряча за показной сердитостью тревогу: – Сперва скажите, что все-таки произошло.

Полицейский снова замялся, переглянулся с напарником и произнес после паузы:

– Ребекка и Майкл Льюис найдены мертвыми в номере гостиницы. Инспектор Патель приказал привезти вас для дачи показаний.

Лила пошатнулась и чуть на рухнула со стула. Как?! Она не верила своим ушам. Ситуация напоминала злой нелепый розыгрыш. Но кто в своем уме будет шутить такими вещами?! Живот свело судорогой, сердце пронзили ледяные иголочки, а по венам прокатилась волна жара. Да, она сердилась на родственников и жаждала сдать их полиции, потому что уже не сомневалась в их причастности к гибели отца. Даже если они лично не приложили руку, то явно желали этого и не сообщили о готовящемся преступлении. Их интересовали только деньги.

– Простите?..

– Мисс Льюис, ваши брат и сестра были жестоко убиты. А свидетели сообщили, что вы приходили к ним накануне.

– Да, я была там... – Лила уцепилась за край стойки, чтобы не упасть. Постепенно она осознала весь ужас ситуации. Полиция считает виновной... ее! – Но когда мы расстались, они были живы.

«Хотя и расстались не лучшими друзьями...» – добавила она мысленно.

– Поэтому вам придется проехать с нами в участок, – набравшись смелости, настаивал полицейский.

– В таком случае у меня есть право на звонок, – как можно увереннее произнесла Лила и, не дождавшись ответа, нажала кнопку быстрого набора.

Достаточно было сказать лишь пару слов: «Майкл и Ребекка мертвы. Обвиняют меня». Через две минуты в лобби-бар вихрем влетел Стхану Верма. Он вырос за плечом девушки и наградил полицейских таким взглядом, что те невольно попятились.

– Что здесь происходит? – осведомился телохранитель Льюисов ледяным тоном. Полицейские снова замешкались – так грозно он сейчас выглядел, – а Лила подняла на мужчину растерянные глаза и пролепетала:

– Я этого не делала. Стхану, ты-то мне веришь?..

Строгость телохранителя мгновенно сменилась нежностью.

– Конечно, – успокаивающе произнес он, положив руку ей на плечо. – Я знаю, что это не так.

– У нас приказ: отвезти мисс Льюис в участок, – наконец старший обрел дар речи. Голос его звучал не слишком уверенно, в нем даже проскальзывали нотки суеверного страха: видимо, принял Стхану за какое-нибудь божество или героя древности.

– Тогда я отвезу ее сам, – заявил мужчина после паузы.

– Но вы не можете присутствовать при допросе... – попытался возразить полицейский, чем заслужил еще один «добрый» взгляд, от которого шли мурашки по коже.

– Я лишь хочу убедиться, что по дороге не случится ничего дурного и с ней обходятся должным образом, а не как с закоренелой преступницей.

Лила облегченно вздохнула. Радоваться было рано, но присутствие телохранителя прибавило уверенности в себе. Он не оставит ее в беде.

– Ничего не бойся и ни о чем не беспокойся, – произнес Стхану, когда они расставались на пороге. От его спокойного тона девушке стало немного легче. – Ты невиновна, стой на этом. Мы все решим. Они будут на тебя давить – не поддавайся. Я сумею тебя защитить.

– Спасибо, – еле слышно поблагодарила Лила, а потом обернулась к неуверенно топтавшимся полицейским: – Хорошо, я встречусь с инспектором. Мне скрывать нечего.

В кабинете Лилу уже дожидался хмурый Патель, и выражение его лица не сулило ничего хорошего. Он угрюмо кивнул вместо приветствия и жестом предложил девушке присаживаться. Лила сжалась в комок, чувствуя себя совершенно беззащитной. Похоже, для себя он уже все решил и просто ждал от нее признание в убийстве. Это не только напугало, но и рассердило девушку.

«А ну возьми себя в руки! – приказала она самой себе. – Ты ни в чем не виновата!»

Хотя даже себе она не очень-то верила. Нет, она не считала себя виновной, но ощущение беззащитности не покидало, а лишь усиливалось. Очень хотелось, как в детстве, уткнуться носом в теплое папино плечо и от души похныкать! Но отца рядом не было. Не было и верного Стхану, всегда приходившего на выручку.

«Да что это с тобой?! – снова одернула себя Лила. – Соберись! Этот тип просто выполняет свою работу – ловить преступников. Ты преступница? Нет. А за дурное настроение не судят. Так что успокойся, не поддавайся на провокации и держись уверенно. Тогда ему будет не за что уцепиться. Помучает – и отстанет».

Девушка сжала под столом кулаки и, прикрыв глаза, сосредоточилась, как учил телохранитель. Это умение всегда помогало безотказно. Правда, стоило поднять голову и встретиться с ледяными глазами детектива, как спокойствие тут же улетучивалось. Поэтому Лила предпочитала смотреть на уныло-серые стены и мебель, только бы не на него.

Впрочем, офицера это, похоже, устраивало и даже забавляло. Он смерил узницу взглядом, хмыкнул, потом извлек из внутреннего кармана пачку фотографий и начал методично раскладывать их на столе, развернув к девушке. «Похоже, он получает удовольствие от собственного величия и обожает любоваться собой», – мрачно усмехнулась про себя Лила. Ирония придала ей немного уверенности.

Будто прочитав ее мысли, мужчина снова хмыкнул, опустился на стул напротив и кончиками пальцем медленно пододвинул карточки к собеседнице.

– Скажите, вам знакомы эти люди?

Лила скользнула взглядом по снимкам. Она и так догадывалась – точнее, она знала, что на них запечатлено. Однако реальность оказалась страшнее. Полицейский фотограф бесстрастно запечатлел ужасающие моменты. Ребекка и Майкл лежали на полу номера в лужах крови с перерезанным горлом. Лила вздрогнула. Да, был момент, когда в самом отдаленном и темном уголке души она пожелала им смерти, но лишь на миг и в приступе гнева. Сейчас осталось лишь сожаление.

Лила снова посмотрела в глаза собеседника и прочла в них приговор.

– Так вам они знакомы? – с нажимом повторил он.

– Да. Это мои брат и сестра, Майкл и Ребекка Льюис.

К чему врать? Если она не будет говорить правду, то только подтвердит подозрения в свой адрес.

– Вы виделись с ними накануне? – стальным тоном продолжал детектив, снова поднявшись и расхаживая туда-сюда. – Нет смысла отпираться. Вас видели.

– Да, – кивнула Лила, глядя прямо ему в лицо. Единственный шанс сбить с него спесь и остановить давление – не показывать страха. «Ты ни в чем не виновата», – продолжала мысленно твердить девушка.

– В какое время?

– Примерно между восемью и девятью вечера.

– Примерно?

– Разумеется, я не смотрела на часы, – огрызнулась Лила, на короткое мгновение дав волю чувствам. Она с трудом скрывала охватившее ее волнение. А собеседник будто только того и ждал: в его зрачках мелькнуло торжество. Анил наклонился вперед, упираясь кулаками в край стола. Еще одна поза, призванная довести обвиняемого до нервного срыва и вынудить признаться, – девушка помнила этот прием из лекций в колледже.

– Та-ак... А где вы были в промежутке между девятью и одиннадцатью вечера?

– В баре. Пила. И рыдала.

– Кто это может подтвердить?

– Бармен и посетители. Наверное.

В последнем девушка уверена не была: бармены работают посменно, обслуживая сотни людей. А посетители... пойди отыщи их теперь! Анил выпрямился, его красивое лицо исказила саркастическая гримаса, а прищур сделался острее бритвенного лезвия. «Значит, алиби у тебя нет, – читалось в нем. – Попалась, птичка! Теперь никакие деньги и связи тебе не помогут».

– У вас был конфликт с родственниками, нам это известно, да и вы во время предыдущего разговора этого не скрывали. Они пытались лишить вас наследства и даже убить. С вашим отцом у них все вышло, с вами – почти. – Мужчина снова наклонился вперед и произнес притворно доверительным тоном: – Облегчите душу. Месть – страшная штука, хотя и благородная. Око за око. Жизнь виновных за жизнь невинного. Чистосердечное признание плюс состояние аффекта...

– Я. Этого. Не. Делала! – разделяя слова, твердо произнесла девушка, еле сдерживая гнев. Нельзя поддаваться на провокации – иначе сыщик вцепится и не отпустит.

Она еще раз взглянула на снимки растерзанных тел брата и сестры, и ее сердце переполнили боль и гнев. Кто-то скажет, что они получили по заслугам... Но девушка не чувствовала облегчения или удовлетворения. Да, она желала справедливого суда, но совершенно обычного. Если они и правда виновны, как говорит Анил Патель, родственников ждала бы тюрьма и потеря права наследования, но они были бы живы! У них появилось бы время, чтобы осознать свои поступки, даже раскаяться; возможно, они бы со временем помирились... Это шанс искупить вину, который дается преступнику. Но у Майкла и Ребекки этот шанс отняли.

Лила сцепила руки в замок и молчала. Анил внимательно следил за ней, пытаясь найти в поведении девушки признаки лжи или злого умысла, – и не мог. Та была раздавлена: шок и горе, как и в первую их встречу, были неподдельными. И в глубине души офицер ей сочувствовал: он сам похоронил родителей и прекрасно знал, каково это...

Но факты – вещь упрямая. Мотив у девушки был железный – месть, а также устранение конкурентов на наследство (ведь родственники грозили его отсудить), возможность тоже была. А уж духу ей бы хватило, судя по уровню жестокости, преступление могло быть совершено в приступе помешательства. Конечно, странно, что убитые не сопротивлялись... ведь они должны были ждать подвоха от человека, которого ненавидели. Неужели они были настолько в себе уверены, что не ждали нападения? В крови, конечно, обнаружили алкоголь, но не в таком количестве, чтобы отключаться на ходу. Вообще очень много странностей и мистики вокруг этого дела. Даже для здешних краев многовато...

Но Анил Патель привык доверять в первую очередь логике, а уж потом – интуиции. А логика подсказывала, что Лилавати Льюис – единственная подозреваемая. У нее были и мотив, и возможность. К тому же внятного алиби она предоставить не смогла. «Пила и рыдала в местном баре» – плохое объяснение. Камер внутри не было (точнее, вообще они были, но в тот день почему-то работали плохо), зато на камеру в лобби «Холидэй Инн» девушка попала. Да и свидетели показали, что в отеле она была, хотя со временем многие путались.

– Так что вы можете еще сказать в свое оправдание? – продолжал давить он. Имея большой опыт, Анил знал, что рано или поздно эмоции и груз вины возьмут верх и преступница признается.

– Ничего, – выдавила Лила. – Кроме того, что уже сказала. Я никого не убивала.

Мужчина поджал губы. Он знал, что девушка – фактически его коллега и прекрасно знает о методах ведения допроса. Что ж, он подождет. Если его доводы не помогут ее дожать, это сделают усталость и время.

Лила пребывала в смятении. Еще не притупилась скорбь после гибели отца и обида от вчерашней ссоры, а теперь еще это... И она совсем одна, против всего мира и грубого сыщика. И Стхану куда-то запропастился... «Не беспокойся ни о чем. Ты невиновна, стой на этом. Мы все решим», – сказал он ей. И она держалась как могла, но силы были на исходе.

Внезапно дверь за ее спиной с грохотом открылась без стука, и властный знакомый голос произнес:

– Ничего не говори, девочка. Они не имеют права допрашивать тебя без адвоката.

Анил скрежетнул зубами от досады. Вовремя, ничего не скажешь! А сердце Лилы подпрыгнуло и затрепыхалось.

– Сирил? – спросила она, не решаясь обернуться – так боялась ошибиться. – Сирил Кент?

Широкая теплая ладонь легла на ее плечо и легонько ободряюще сжала. Сирил Кент выдвинул стул и сел рядом с Лилой, не дожидаясь приглашения, поставив свой дорогой кожаный портфель на колени. Сколько девушка его помнила, адвокат никогда с ним не расставался. В детстве она думала, что там живут гномы, и мечтала с ними поиграть.

– Как я рада вас видеть! – сквозь подступившие слезы улыбнулась она. Стхану, как всегда, сдержал слово. Она была совершенно уверена, что именно помощник отца все устроил.

– Я спешил как мог, – шепнул адвокат. – Прими мои соболезнования. Эндрю был моим другом, а не только клиентом...

Лила молча кивнула, борясь с подкатившим к горлу комком, а Сирил повысил голос, обращаясь к следователю. Тон его из дружески-теплого и даже немного виноватого мгновенно сделался ледяным и повелительным.

– Я адвокат мисс Льюис, меня зовут Сирил Кент. С кем имею честь говорить?

– Старший детектив Анил Патель, – сквозь зубы процедил мужчина. – Ведущий следователь по делу о гибели Эндрю, Майкла и Ребекки Льюис.

– Приятно познакомиться, – дежурно отозвался адвокат, после чего заявил: – Мисс Льюис больше ничего не скажет, не посовещавшись со мной. Лилавати, – произнес он тоном строгого родителя, беря девушку за руку, – мы уходим.

Перед юридической наглостью, возведенной в абсолют, пасовали многие бывалые инспекторы и даже судьи. И повидавший всякое Анил тоже несколько секунд пребывал в шоке. К сожалению, этого времени не хватило Лиле и ее адвокату, чтобы покинуть кабинет.

– Постойте, – взяв себя в руки усилием воли, потребовал мужчина. Здесь – он власть, а не какой-то лысеющий наглец в дорогом костюме и с золотым «Монбланом»^[10] в нагрудном кармане. – Я вас не отпускал. Какое вы имеете право тут распоряжаться? – Его глаза недобро сузились. – Насколько мне известно, вы – гражданин другой страны и у вас нет местной аккредитации.

– Во-первых, я уже сообщил, что являюсь адвокатом семьи Льюис, – еще менее дружелюбно заявил Сирил: он выиграл в суде огромное количество дел и столь искусен в юридических коллизиях, что никакой юнец, даже с такой светлой головой, ему не соперник, – и Лилавати даже не нужно просить меня защищать ее интересы. Я априори буду это делать... если, конечно, она не будет категорически против. Во-вторых, дело касается семьи напрямую, и я ее знаю куда лучше, чем вы. А что до моей аккредитации, – юрист сделал паузу и недобро улыбнулся, намекая, что это далеко не последний козырь в его рукаве, – можете задать этот вопрос консулу Австралии, если моих слов вам недостаточно... и запросить копию лицензии. Либо, если не хотите тратить время, обратитесь вот к этому молодому человеку. Он подтвердит мои полномочия. – Австралиец обернулся и кивнул кому-то в коридоре

Послышались шаги, и в дверной проем шагнула рослая мускулистая фигура.

– Девдан Сингх, – представился незнакомец, отвечая на рукопожатие адвоката и с вежливой улыбкой кивая девушке. – Прислан курировать дело от Департамента криминальных расследований.

Судя по тому, как изменилось лицо Анила Пателя, он был знаком с гостем, и отнюдь не в дружеском ключе. Улыбка агента неуловимо перетекла из обаятельной в торжествующую, что не укрылось от цепкого взора Лилы. Между этими двумя, похоже, существовала давняя если не вражда, то соперничество. Девушка не знала, как к этому относиться – как к подарку судьбы или поводу для паники.

Пока продолжалась перестрелка взглядами, она украдкой рассматривала гостя. Он был, несомненно, красив и прекрасно это знал. Все в нем – от прически и элегантного костюма до начищенных ботинок, блестящих пуговиц и дорогих часов – было призвано производить впечатление. Девушки наверняка сами падали к его ногам, а тех, кто смог устоять, сражала наповал ослепительная улыбка. Девдан Сингх умел себя подать... и явно не привык к отказам. Однако благодарность к незнакомцу пересилила в сердце Лилы нелюбовь к пижонам.

– Так мы можем идти? – нетерпеливо, с нотками театральной капризности повторил адвокат.

– Нет, мистер Кент.

– Да, мистер Кент.

Фразы мужчины произнесли одновременно, получилось довольно забавно.

– Спасибо, – кивнул юрист и настойчиво потянул замешкавшуюся девушку за руку. – Нам нужно поговорить. Наедине. Больше ни слова вы от моей клиентки не услышите без моего присутствия. Вызовете нас, когда будет что предъявить. Вы знаете, где нас найти.

– Но ее алиби... – попытался возразить Анил.

– Оно у нее есть, и я вам его предоставлю, – отрезал адвокат. – Я не позволю мучить бедного ребенка, которому и так досталось... Кстати, спешу напомнить, что мисс Льюис еще не вступила в права наследования, а значит, не может покидать отель по причине возможной угрозы ее жизни. Уже трое ее родственников мертвы. Вы не находите это странным? А если с ней что-то случится, – он ткнул пальцем в собеседника, – я вас засужу, можете быть уверены. Приятного дня.

С этими словами он вытащил Лилу в коридор.

– Что ты здесь забыл, Сингх?! – тут же раздалось за дверью, как только та захлопнулась. – Какого ракшаса^[11] ты лезешь в мое расследование?!

– Остынь, Патель. Уже не только твое, – прозвучало в ответ насмешливо-победное. – Этот адвокат прав. Вместо того чтобы тратить время на невиновных, лучше бы как следует собрал информацию. Хорошо, что я сделал домашнее задание за тебя.

Лила невольно прыснула, Кент сдержанно улыбнулся.

– Дерзкий юноша, – одобрительно хмыкнул он.

– Откуда он взялся? – полушепотом, будто из страха, что их подслушают, спросила изумленная Лила. – Я думала, что вас привел Стхану...

– Мистер Верма сейчас занят сбором данных по твоему делу и обеспечением твоей безопасности, деточка, – с улыбкой объяснил Сирил. Судя по его тону, он сам немало удивился. – Он вызвал меня из Аделаиды, это правда. Но все так быстро меняется, я едва поспеваю за событиями. Старею... – Он театрально вздохнул и лукаво подмигнул спутнице, точь-в-точь как в детстве, и добавил: – А уже в консульстве я столкнулся с этим юношей, мы разговорились. Он помог ускорить процесс с аккредитацией в местном отделе... – Сирил развел руками, опережая очередной вопрос. – Не знаю, почему он решил вмешаться. Сама его при случае спроси. Может, у него слабость к симпатичным австралийкам?

Лила иронично скорчила недовольную мину и укоризненно покачала головой. На душе теплело с каждой минутой.

– Ну вот, ты уже улыбаешься, – похвалил адвокат, – значит, на что-то я еще гожусь. – И добавил уже серьезно: – Сейчас за тобой приедет Верма, возвращайся в отель и сиди там. Пока я занимаюсь твоими делами, никуда не уходи, слышишь? – Сирил назидательно погрозил пальцем. – И главное: никого не бойся и ни о чем не беспокойся. Позволь нам делать свою работу.

Лила рассеянно кивнула. Мысленно она снова и снова прокручивала сегодняшние события в участке и не могла взять в толк, что происходит. Она чувствовала себя бильярдным шаром, который гоняют по столу начинающие игроки. Перед внутренним взором то и дело всплывало лицо офицера из ДКР, который вдруг проникся к ней сочувствием. Или дело вовсе не в ней? Нет, она должна во всем разобраться, как только ее выпустят из-под «домашнего ареста». И хорошо, если не слишком поздно...

Глава 3. Благословение Махадэва

По распоряжению полиции и консульства к номеру Лилы приставили охрану. Сирил Кент уехал улаживать дела, а с ним – и Стхану. Лила сидела в отеле, страдая от скуки, пыталась читать, потом – смотреть телевизор, объелась фруктами до икоты, а вынужденное заточение все не заканчивалось. Самое обидное, что и новости до нее доходили редко и с большим опозданием.

Адвокат звонил ей время от времени, задавал малозначащие вопросы и снова исчезал на час-другой. Мозг, приученный строить теории и разрабатывать версии, подкидывал идею за идеей, но что именно было фактами, а что – ее домыслами, проверить она не могла. Уже ближе к пяти часам, когда по традиции всех бывших английских колоний сервировали чай с пирожными, в номер вежливо постучали. Вслед за горничной в белоснежном переднике и чепце в номер буквально ввалился Сирил. Мужчина тяжело дышал и выглядел не лучшим образом: на белоснежной рубашке виднелись темные пятна, а лоб и круглую покрасневшую лысину густо покрывали бисеринки пота. Лиле стало его жаль: друг семьи выбивался из сил, чтобы ей помочь. Конечно, это его работа, но зачем себя так гробить?

Девушка усадила гостя в кресло, предложила чай и, несмотря на нервную дрожь в ожидании новостей – неважно, дурных или хороших, – не беспокоила, пока тот не осушил первую чашку.

– Ох, ну и дельце... – выдохнул адвокат, отставляя в сторону пустую посуду и наблюдая, как заботливая Лила наполняет ее снова. – Не думал, что на старости лет попадется что-то настолько увлекательное... Вижу, вижу, что ты жаждешь узнать новости. Я бы, наверное, тоже взбесился, если бы меня заперли на целый день одного... Однако, – он поднял указательный палец вверх так, что перстень на нем таинственно блеснул, – оно и к лучшему.

Лила удивленно вскинула брови.

– Не скажу точно, но говорят, что до тебя уже дважды пытались добраться за это время... – Он ткнул пальцем в чайник. – Эксперты даже твою еду теперь проверяют.

Глаза девушки удивленно расширились. Значит, целью была все-таки она, а брат и сестра погибли случайно?! Но тогда зачем ее хотели подставить? Мужчина растянул узел галстука, потом взял со стола салфетку и обмахивался ею как веером. Лила спохватилась и прибавила мощности на кондиционере, который, впрочем, не сильно спасал от жары.

– Конечно, деточка, достался тебе детектив... – поморщился адвокат. – Упрямый, как медоед. И еще склочный такой!.. – Он усмехнулся своим мыслям. – Но хотя бы честный, что в наши дни большая редкость.

– Который их них? – с наигранным равнодушием спросила Лила, изучая ногти на руке, хотя сразу догадалась, кого собеседник имеет в виду.

– Патель, – отозвался Сирил, принимая правила игры, и снова лукаво прищурился. – Но Сингх тоже ничего.

Кровь прилила к щекам девушки, и она тут же опустила глаза под тихое хихиканье гостя.

– Впрочем, есть и хорошие новости, – продолжил он, снова став серьезным. – Твой верный страж допек-таки следователей, да и сам приложил руку к поиску улик... похоже, у него в Калькутте неплохие связи... Словом, – мужчина наклонился вперед, понизив голос до заговорщицкого полушепота, – похоже, деточка, тебя действительно подставили. Пока ты приводила в порядок свои растрепанные чувства, кто-то испортил записи камер. Поэтому не получится увидеть, когда именно вы с родней распрощались. А еще так грамотно подделался под тебя, что все свидетели в один голос заявили, что именно тебя и видели уже ближе к полуночи. В итоге ты... раздвоилась.

Лила нервно передернула плечами. Конечно, похожих девушек хватает, но и в полиции не полные дураки сидят, смогли бы отличить.

– Как же они поняли, где настоящая я? – снова нахмурилась она.

– Это лучше у господина Верма спроси. – Сирил Кент скептически поджал губы. – Он ссылается на какую-то магию. То ли взгляд не тот, то ли образ нечеткий...

Лила кивнула. Она знала, что прагматик Сирил не верит в «подобную чушь», как он называл все, что нельзя было подкрепить фактами. Но иначе как мистикой объяснить происходящее она тоже не могла.

– Сколько меня еще здесь продержат?

– Как пойдет, – пожал плечами адвокат. – Полиция с тобой свяжется. Надеюсь, что недолго. Если повезет – отпустят уже завтра. Я остановился в «Мариотте», благо это недалеко. Если тебя опять попытаются куда-то тащить – сразу звони мне, я тут же прибуду. Никуда тебя одну не отпущу, пока я тут.

– Спасибо, – улыбнулась Лила. Присутствие старого друга семьи окончательно ее успокоило и вселило уверенность в завтрашнем дне. Они со Стхану точно не дадут ее в обиду, ни реальным бандитам, ни потусторонним. Рано или поздно все неясности разрешатся.

Оставались лишь два вопроса: кто виноват во всех случившихся ужасах и почему целью стала именно она.

Когда Лила вошла в кабинет, хмурый Патель уже ждал ее. Однако он был не один: у противоположной стены, прислонившись и скрестив руки на груди, стоял агент ДКР. Он приветливо улыбнулся девушке, а Анил ограничился вежливым кивком.

Лила тут же ощутила висевшее в воздухе напряжение, ей стало не по себе. Она и так не хотела ехать в участок, хотя знала, что правда на ее стороне. Поэтому застыла на пороге на несколько секунд, пока Сирил Кент, шедший сзади, легонько не подтолкнул ее в спину. Она опустилась на предложенный стул в полном молчании; адвокат последовал ее примеру. Лила была в смятении и совершенно не понимала, почему юрист, напротив, так спокоен.

– Вы хотите сообщить нам что-то новое, господа? – вежливым дежурным тоном спросил Сирил, окинув их насмешливым взглядом.

От девушки не укрылось, как Анил Патель покосился на коллегу. «У него вид, как у ребенка, которому не купили конфеты», – подумала она, чувствуя липкое прикосновение злорадства. Но внешне сохраняла невозмутимость: игра еще не окончена.

– Да, кое-что есть, – наконец заговорил Анил, почему-то стараясь не смотреть на девушку и ее спутника. Голос его тоже изменился: в нем не было прежнего недовольства и грубости, напротив, он звучал ровно, даже приветливо. – Мисс Льюис, следствие подтвердило ваше алиби. Есть показания свидетелей, которые видели вас в баре, а также удалось добыть записи камер. Вас действительно не было в отеле в момент убийства.

На губах детектива мелькнуло что-то похожее на улыбку. Он как будто обрадовался! «Надо же! – сердито подумала Лила. – Он умеет улыбаться?» Девушка вопросительно посмотрела на Девдана Сингха. Тот с невинным видом пожал плечами – мол, ничего не знаю, я тут ни при чем. Однако Лила была уверена, что он приложил руку к ее спасению.

– Я... я же вам говорила, – собравшись духом, проговорила она. Она старалась, чтобы ее голос звучал ровно, хотя он все равно предательски дрожал.

– В любом случае, – с дружелюбной иронией заметил Девдан, перестав подпирать стенку и подходя ближе, – вам совет на будущее: если не хотите влипнуть в неприятности, не пейте в баре в одиночку.

– Приму к сведению, – пробубнила Лила, отводя глаза. От дерзкого взгляда офицера ей стало неловко. – Так вы нашли виновных? – добавила она, набравшись смелости.

– К сожалению, пока нет, – ответил Девдан, не позволяя коллеге вставить слово. – Наша недоработка. Но найдем, не сомневайтесь.

– Подозреваемая сделала все, чтобы стать похожей на вас, мисс Льюис, – и в одежде, и в походке, и в прочих мелочах, – перебил Анил. – Но благодаря вашему личному помощнику...

Офицеры обменялись непримиримыми взглядами. Здесь, как и везде, карьера оказалась важнее здравого смысла.

– Стхану?

– Да, мистеру Верма... Так вот, благодаря ему мы сумели вовремя разобраться. Также у нас появились подвижки в деле о взрыве в заливе.

Лила вздрогнула. Сердце сжалось от воспоминаний о страшном дне. По телу прокатилась волна жара, на лбу выступили капельки пота, а живот свело судорогой. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы взять себя в руки.

– Мы будем держать вас в курсе расследования, мисс Льюис, – с ободряющей улыбкой заверил ее Девдан Сингх.

– Вы свободны, мисс Льюис, – добавил Анил Патель. – И... – Он умолк, то ли подбирая слова, то ли борясь с собой, а потом произнес изменившимся голосом: – И примите наши извинения.

Лила открыла рот, но слова застряли в горле. Ее мир вновь перевернулся. Слишком много событий за такое короткое время! Она даже слова адвоката услышала не с первого раза.

– Лила, деточка! – настойчиво повторял Сирил Кент, тряся ее за плечо. – Пора идти. У нас еще дела в посольстве.

– Мы приложим все усилия, чтобы побыстрее раскрыть дело, – пообещал Девдан. – Еще раз примите наши соболезнования.

Лила молчала от удивления и не двигалась с места. Она была бы рада послушаться адвоката, но у нее отнялись ноги. Сирил буквально выволок ее из кабинета. Снаружи она прислонилась к стене, задыхаясь. Ей не хватало воздуха, как в тот страшный день, когда она чуть не утонула, и пришлось рывком расстегнуть воротничок блузки, чтобы сделать вдох.

– Как ты? – раздался над ухом участливый голос адвоката.

– Сейчас приду в себя, дайте мне минуту, – ответила Лила, отдуваясь. – Просто душно.

– У нас на пять назначено оглашение завещания и подписание документов, но если ты плохо себя чувствуешь, я могу отложить...

– Все в порядке, – возразила девушка и заверила: – Мне просто нужно отдохнуть. Пары часов мне хватит. Если что-то будет не так, я позвоню.

– Ну, как знаешь, – с сомнением покачал головой адвокат, но спорить не стал.

Лила медленно шла по коридору, казавшемуся бесконечным. Как будто стены стали резиновыми и растягивались с каждым шагом. Да, справедливость восторжествовала. Да, ее невиновность доказана.... Но стало ли ей легче?

Гнев давно пропал, его место сперва занимала обида, но и она со временем исчезла. Осталась глухая обволакивающая пустота. Мир как будто отодвинулся, и девушку окружила стена холодного, липкого тумана, который норовил забраться под кожу. Несмотря на жару снаружи, Лилу бил озноб.

– Мисс! Мисс! – прорвался сквозь вату чей-то незнакомый голос.

Лила не сразу поняла, что обращаются именно к ней: настолько глубоко ее затянули тяжкие мысли. Она даже не сразу почувствовала, что ей на локоть легла чья-то рука.

– Мисс, с вами все в порядке? – прозвучал повторный, более настойчивый оклик. Девушка вздрогнула и резко обернулась.

– Все нормально, спасибо, – пробормотала она смущенно.

– Пройдемте со мной, пожалуйста, – произнес работник полиции предельно вежливо и спокойно, чтобы не напугать собеседницу еще раз. – Нужно уладить кое-какие формальности.

– Хорошо, – не своим голосом протянула Лила и позволила увлечь себя в лабиринт кабинетов.

Ей сунули папку с документами и буквально впихнули ручку. Девушка машинально чиркала ею по бумаге. В таком состоянии она могла подписать что угодно, вплоть до подробного признания во всех возможных преступлениях. К счастью, в планы офицера это не входило. Он дежурно предложил ей воды, а потом поставил на стол небольшой пакет.

– Полагаю, это теперь принадлежит вам, – произнес он с успокаивающим хладнокровием. Сложно сказать, сочувствовал ли он девушке, потерявшей всю семью и едва не потерявшей еще и свободу, на самом деле. За годы службы он перевидал столько таких вот сироток – как виновных, так и нет, – что просто выполнял свою работу, практически не испытывая эмоций.

Лила удивленно уставилась на пакет, как на экзотическое животное, не решаясь к нему прикоснуться. Она догадывалась, что внутри скрыто нечто, что навеки поставит крест на ее прошлой знакомой жизни.

– Вы свободны, – с легким нажимом сказал офицер, уже начинавший терять терпение.

Да, Лила и сама понимала, что хватит действовать на нервы, поэтому молча сгребла сверток со стола и поднялась. Она не помнила, как кружила по коридорам в поисках выхода, как покинула здание... а опомнилась только во дворе и остановилась, как вкопанная.

– Со мной все в хорошо, – сообщила она как можно увереннее патрульным и поспешила к выходу.

Только в гостинице (благо та располагалась совсем рядом), переступив порог собственного номера, Лила позволила себе выдохнуть. Она автоматически заперла дверь, постояла минуты две, привалившись к ней, а потом кое-как доковыляла до кровати и рухнула на нее. Лишь тогда она поняла, что все еще судорожно прижимает к груди сверток, переданный полицейским.

Первые несколько секунд она удивленно оглядывалась, не понимая, как тут очутилась: последние часа полтора начисто выпали из памяти. Сложно сказать, что с ней стало бы на неспокойных улицах Калькутты, если бы не верный Стхану, тенью следовавший за ней повсюду... Силы небесные, как же она устала!

Лила развязала узелок на пакете и перевернула его вверх ногами. На кровать выпало несколько небольших вещиц: бумажники с картами, права, часы, пара колец и серебряный кулон на длинной витой цепочке с ониксом в виде половинки сердечка. Девушка коснулась бархатистой поверхности камня. Тот был теплым, как будто владелец снял его лишь минуту назад... Вторая рука инстинктивно метнулась к груди – туда, где под рубашкой скрывался его близнец.

К горлу подступил ком. Как же так?! Значит, сестра все эти годы носила кулон не снимая? Глаза защипало, мир поплыл, и сквозь мутную пелену проступили совсем иные картины, выскальзывая из туманов прошлого...

...За окном бушевала сухая буря. Впрочем, такое случалось каждое Рождество в тихом пригороде Аделаиды. Но изнуренные дневным зноем деревья были рады и такому облегчению. Увешанная зелеными венками с красными лентами гостиная сияла и переливалась разноцветными огоньками. В углу красовалась роскошная восьмифутовая живая ель – совсем уж экзотика для этих мест, – но Льюисы могли себе это позволить.

На пушистом ковре, среди шуршащей оберточной бумаги, возились трое детей, собака и котенок. И если последние больше интересовались упаковкой и яркими ленточками, то главные виновники торжества с горящими глазами изучали коробки и пакеты и хвастались друг перед другом «сокровищами».

Маленькая Лилавати теребила в руках крошечную коробочку. Вдруг Ребекке не понравится ее задумка?..

– Что там у тебя? – раздался над самым ухом требовательно-любопытный голос сестры.

Лила помедлила еще немного и раскрыла ладонь. Ребекка схватила коробочку. Открыть с первого раза, правда, не смогла: пальцы дрожали от азартного возбуждения. Но вот наконец удалось сладить с замочком, крышка откинулась... Лила внутренне напряглась.

– Какая прелесть! – прошептала Ребекка, вытягивая за цепочку серебряный чеканный кулон с большим и неровным полупрозрачным камушком посередине.

– Это оникс, – пояснила Лила смущенно. Она заметила вещицу на рынке в одной из старых лавок, когда искала родным подарки, и не смогла глаз отвести от простой на первый взгляд вещицы. – Смотри, у меня такой же, – добавила она, оттянув ворот платья.

Ребекка подняла на нее сияющие глаза.

– Я люблю тебя, малышка, – прошептала она, крепко прижимая к себе младшую сестричку, а потом направилась к зеркалу примерять подарок.

– Я тоже тебя люблю... – протянула Лила, то ли еще в видении, то ли уже наяву.

Картинка смазалась и померкла. Стало трудно дышать от застрявшего в горле комка. Как же счастливы они были тогда! В какой же момент, на каком повороте судьбы они свернули не туда?! Ведь они же были настоящей, любящей семьей!

Лила помнила, что как-то спросила брата, который ввязался в очередную драку, защищая сестренку от мальчишек-задир, зачем он это делает. А доставалось ей нередко: самая маленькая и тихая в классе, смуглая, черноглазая, к тому же – отличница. Майкл, небрежно одергивая помятую рубашку и осматривая рваный рукав, просто сказал: «Потому что ты – моя сестра. Мы – семья и всегда будем друг за друга горой». Что заставило любовь превратиться в ненависть? Неужели дело только в деньгах?

Лила сгребла вещи сестры и брата, сжав кулаки так, что острые грани часов и кулона впились в кожу, но боли не почувствовала. Почему? За что?! Это несправедливо!

Горечь сменилась яростью. Лила колотила кулаками по покрывалу, вымещая на нем все накопившиеся за последние несколько дней эмоции, пока не выдохлась и не затихла. И в тот же миг ее объял ужас. Ведь она теперь одна-одинешенька в этом огромном и совсем не дружелюбном мире! Больше никто ее не обнимет, не утешит, не порадуется успехам и не погорюет над разбитой коленкой... даже ненавидеть ее больше некому! А потом обиду вместе со злостью поглотила жуткая пустота. И нечем было ее заполнить...

Матрас мягко спружинил: кто-то присел на кровать рядом. Чья-то рука легла на ее взъерошенный затылок, скользнула вниз по волосам, успокаивая. Сердце дрогнуло: на какое-то летящее мгновение девушке показалось, что вернулся отец.

– Лила... – голос был родной, но не отцовский, чуда не свершилось. – Лила, приехал Сирил. Сказать, чтобы заглянул позже?

Девушка оторвала заплаканное лицо от покрывала. Ее испуганный взгляд затравленного зверька встретился с добрыми и спокойными глазами телохранителя.

Стхану ласково улыбался. В его зрачках – или почудилось? – блеснули таинственные огоньки. Сейчас он напоминал сошедшее в мир людей божество. Видимо, так на них всех подействовала Калькутта, где буквально каждый дюйм был напитан мистикой.

Лила несколько мгновений смотрела на мужчину в упор, а потом уткнулась лбом ему в плечо и замерла. Тот приобнял девушку, продолжая ласково гладить по волосам, забирая себе ее тоску и наполняя покоем.

Спустя минут пять Лила перестала дрожать.

– Ну, вот и славно, – с улыбкой шепнул мужчина, осторожно укладывая девушку на подушку и накрывая пледом, а потом поднялся: – Пойду попрошу господина Кента зайти позже...

– Постой! – Лила вцепилась в его запястье. Она самой себе сейчас напоминала утопающую, хватавшуюся за спасательный круг. И если она соскользнет – погибнет неминуемо.

Однако телохранитель мягко, но решительно высвободился. Он будто догадывался, что может произойти дальше, и всеми силами старался этот момент оттянуть.

– Отдыхай, – ласково напутствовал он. – Поговорим вечером. Если что-то будет нужно – зови, я рядом.

Лила плохо помнила, как провела остаток дня. Вечером заехал Сирил Кент; на оглашение и подписание бумаг ушло от силы полчаса, после чего адвокат откланялся, полностью препоручив девушку Стхану. Лила действовала машинально, слушала вполуха, пребывая в прострации.

Идти никуда не хотелось, как и ни с кем говорить. Лила вернулась в номер. Все звонки, кроме тех, что от телохранителя, она сбрасывала, на сообщения вежливо отвечала, что занята. Да и их было мало: лишь ближе к вечеру пришло два от новых знакомых полицейских, интересовавшихся ее здоровьем и сообщавших, что хороших новостей пока нет, но они, кажется, напали на след. При этом каждый из них явно старался отметить собственные заслуги, что вызывало у девушки усмешку пополам с раздражением.

Стхану молчал о том, что раскопал по ее делу, – лишь сухо сообщил, что нашел приятеля Майкла, по совместительству – такого же лудомана-неудачника, связанного с бандитскими кругами. Именно он и стал исполнителем в деле о покушении на Лилу и отца. Парень оказался наркоманом и ради легких денег был готов на все. При попытке вскрыть машину Сирила Кента он и был пойман телохранителем Льюисов: выследить глупца труда не составляло. Стхану даже не стал его допрашивать: тот сам был готов сознаться, наивно полагая, что получит награду. И он ее получил: мужчина сдал его лично Анилу Пателю. Детектив был раздосадован, что за его работу берутся гражданские лица, но все же нашел слова благодарности.

Похоже, в истории со взрывом наступила ясность, хотя информацию стоило проверить. Видимо, Майкл Льюис оказался более недалеким, чем все подозревали, либо пребывал на последней грани отчаяния, отчего решил довериться такому идиоту... Но кто убил его самого? Едва ли бандиты-кредиторы. Какой им резон избавляться от парня, пока тот не вступил в наследство? С мертвого денег не получишь, тем более, если у него ни цента в кармане. И одно дело – взрывчатку подложить, а совсем другое – устроить кровавую бойню. Могли бы просто пырнуть ножом в переулке... Опять же, чтобы продумать и организовать такую сложную комбинацию, нужно было обладать и умом, и хитростью. Нет... Тут работали профессионалы, это было ясно как день. Но в чем их резон? И кому еще успели насолить молодые Льюисы?

Чем дальше размышляла Лила, тем больше запутывалась. Девушка старательно вспоминала лекции и книги о необычных «безмотивных» преступлениях, и по ее выкладкам получалось, что виной всему или маньяк, или, скорее, религиозная секта, которых в Западной Бенгалии (да и во всей Индии), к сожалению, с избытком. Официальный запрет на кровавые жертвоприношения соблюдали далеко не все...

Здравый смысл и инстинкт самосохранения подсказывали, что нужно бежать – как можно быстрее и дальше. Однако интуиция твердила обратное: ей не скрыться. Неведомый враг, чьей мишенью она стала, найдет ее везде. Хищнику нельзя показывать спину, значит, она должна остаться, чтобы встретить врага лицом к лицу во всеоружии.

«Почему бы тебе не договориться с теми полицейскими? – услужливо подсказал внутренний голос. – Вы ведь коллеги. Да, они были неправы и вели себя не слишком вежливо... Но извинились же! Они признали свои ошибки и теперь землю роют, чтобы тебе помочь. Так что же ты на них до сих пор дуешься?»

Лила чуть было не заспорила сама с собой, что новые знакомые зациклились на разборках друг с дружкой и ничего не видят дальше своего носа, но вовремя остановилась. Хватит потакать собственным эмоциям. Прежде всего, надо решить, в чем ее цель, – и двигаться к ней.

Девдан положил трубку и задумался, потом и вовсе перевел телефон в беззвучный режим: нечего всем кому не лень его беспокоить. Разговор с деловым партнером выдался короткий, но не особо приятный. Они, конечно, не ругались, но мужчине казалось, что собеседник пытается его контролировать. И все же без такого союзника ему было не обойтись, по крайней мере поначалу.

Когда этот холеный богач-кшатрий заявился к нему в кабинет как к себе домой, представившись давним компаньоном отца, Девдан сразу ощутил исходящую от него угрозу. Впрочем, никто не заставлял их водить дружбу. Они – партнеры. И точка.

В те дни Девдан скучал без дела в Нью-Дели. Интересных расследований (а за другие он бы не взялся) в то время не предвиделось, как и повышения по службе, а перекладывать бумажки, пока сотрудники рангом пониже трудятся в поту, было не для него. Слишком скучно. Слишком банально.

Когда в новостях мелькнул репортаж о взрыве яхты какого-то миллионера у берегов Западной Бенгалии, офицер даже не обратил на него внимания. Далеко, да и едва ли позовут разбираться с проблемами иностранцев: у них, в конце концов, есть своя посольская служба... Хотя дело обещало быть любопытным. Возможно, именно этого шанса он ждал. Если суметь его раскрутить, это бы стало венцом карьеры!

И именно в тот момент, когда Девдан наслаждался мечтами, гость из прошлого появился на пороге. Мужчина смутно его помнил, но в силу положения в обществе встречал на своем пути такое количество людей – родственников, друзей, их друзей, – что давно перестал запомнить лица и имена тех, с кем не общался регулярно. Раз говорит, что он – партнер отца, значит, так и есть. С чего ему врать?

«Я знаю, что ты ищешь интересное дела. Почему бы тебе не курировать расследование взрыва в заливе от ДКР? Ведь ты – один из лучших специалистов...»

Скажи льстивый голос «самый лучший», Девдан не стал бы слушать дальше, а вежливо попрощался. Те, кто льет слишком много меда, как правило, лгут. Но здесь была чистая правда. Что ж, он выслушает гостя. Офицер был уверен, что тот завел разговор не просто так. У него явно свои интересы.

«Почему именно я? – нельзя сразу сдаваться, пока не узнал, чего от тебя хотят, да и цену себе надо знать. – Они могут выбрать кого-нибудь из Бенгалии».

«Нет такого вопроса, который нельзя решить с помощью ума и связей. Впрочем, если тебе неинтересно или ты занят чем-то другим...»

Градус подозрительности рос вместе с любопытством и азартом. Девдан разрывался между стремлением получить желаемое и опасением, что его пытаются использовать.

«Насколько я знаю, следствие ведет Патель. Один из местных умников. Очень въедливый и славный тем, что не допускает проколов. В управлении ходят слухи, что местная полиция давно заткнула за пояс карьеристов из Нью-Дели, которые только протирают штаны в кабинетах. Говорят даже о переводе Пателя в ДКР, если он раскроет дело...»

«Ах, этот...»

Девдан недолюбливал бенгальского следователя, и было за что. Им приходилось пересекаться по службе. Патель был замкнут, плохо сходился с людьми, из-за чего регулярно пролетал мимо премий и повышения. Зато отличался упертостью и маниакальной скрупулезностью. Если этот потомок тигра и бульдога вцеплялся в дело, то доводил его до конца. Несколько раз он увел удачные расследования буквально из-под носа Девдана, причем только потому, что оказывался на месте первым. Несколько лет между двумя «раджами расследований» шла негласная борьба. Пока что лидировал Патель. Хотел ли Девдан реванша? Конечно да! А теперь подвернулось «звездное» дело. Это был шанс не только вернуть себе титул победителя, но и утереть нос провинциальному выскочке.

Но все же Девдан не спешил. Все слишком уж удачно складывалось. Какой интерес у старого знакомого семьи?

«Понимаю. Но почему вы так стремитесь спасти мою карьеру?»

«Видишь ли, друг мой, дело совсем не простое. В нем замешана дочь одного очень влиятельного иностранца, с которым мы когда-то вели дела. И по слухам, там не все чисто. Патель склонен рубить сплеча, а ты – разбираться в мелочах. Уверен, что именно ты сможешь выяснить, кто на самом деле виновен. А я буду знать, стоит ли вести дела с Льюисами дальше...»

Значит, дело в бизнесе! Он так и думал. Старый знакомый позарился на лакомый кусок или опасается за свой собственный кошелек.

«Вы считаете, что дочь вашего партнера так опасна?»

«Возможно, хотя не уверен. Однако она умна, и у нее явно есть интерес, который хотелось бы просчитать заранее... Если ты присмотришь за девушкой, поможешь и ей, и мне. А я мог бы помочь тебе с назначением...»

Искушение было слишком сильным. Девдан ограничился уклончивым «мне надо подумать», но уже в тот момент знал, что согласится. Сообщать покровителю информацию о людях, не разглашая подробностей о ходе расследования, и при этом получить еще один источник информации и помощи – хороший обмен. Он ведь никого не обманывает, а просто блюдет свои интересы... Сингх был почти уверен, что гость не сообщил всей информации, но ведь и он сам не был до конца откровенен...

Мужчина подошел к окну и, отодвинув занавеску, устремил взгляд в вечерние сумерки. Он не понимал, за что так ненавидит Пателя. Возможно, дело действительно в уязвленном самолюбии. Но эта девушка, Лилавати... К ней он не испытывал дурных чувств. Впрочем, и привязанности тоже. Она, безусловно, сильная (еще бы, столько пережить и сохранить рассудок!) и храбрая, но для него – не более чем знакомая. Девдан не собирался ей вредить, но если их дороги разойдутся... Что ж, он подумает об этом завтра. А пока нужно прикинуть, как завоевать ее доверие. Нутром он чувствовал, что такими союзниками лучше не пренебрегать.

Лила сидела в кафе и нервно размешивала остывший чай масала, рисковавший в любой момент превратиться от ее настойчивых движений в кусок чайного масла. Она привыкла начинать утро с чашки эспрессо, но местному варианту этого напитка больше подходило название «отвратительная бурда». Поэтому обходилась бесконечными порциями чая: надо было чем-то сдобрить непривычно острый завтрак и немного прочистить мозги.

Накануне ночью ей снова явился во сне погибший отец. Это случилась не в первый раз, и видения были такими яркими, что поначалу девушка думала, что это и есть реальность, а то, что с ней произошло, – обычный кошмар. Однако, пробудившись, она всегда сразу понимала, что ошибалась.

На сей раз все было иначе. Если прежде во снах они гуляли по берегу океана, беседовали, просто проводили время вместе дома, в Австралии, то сейчас призрак пытался ей что-то сказать. Фразы, как и в любом сне, были туманными, расплывчатыми, и даже если удавалось их вспомнить наутро, не поддавались логике. Девушке удалось разобрать, что он просит ее о помощи и снисхождении, причем не для себя, а для тех, о ком больше некому позаботиться. Говорил отдать им последние почести и не обрекать на вечные страдания во тьме. Версий, о чем и о ком он мог говорить, было несколько, но ни одна пока не набрала достаточно аргументов, чтобы стать основной. Не о сводной же родне шла речь! Или все-таки о ней?..

Девушка охотно взялась за распутывание дела, но на самом деле не слишком хорошо представляла, как действовать дальше. Ею руководили эмоции – жажда справедливости (или отмщения?) и желание доказать надменному и угрюмому инспектору-зануде, что у них, в Австралии, ничуть не хуже умеют раскрывать запутанные преступления. Стхану явно ее намерения не одобрял, но мнение свое держал при себе и лишь следил за тем, чтобы подопечная не наломала дров и не влипла в неприятности.

Ложка звонко стучала о стенки чашки. С чего же начать? Может, спросить совета у коллег? Не все же они – чопорные недотроги?

Налетевший ветерок принес аромат горящих сандаловых палочек и жасмина; вдалеке, почти на границе слуха, зазвучало многоголосое пение... Может, сходить в местный храм? В силу профессии особой религиозностью Лилавати не отличалась, но в Индии все вели себя иначе, даже полицейские эксперты. К тому же там можно встретить мудреца-брахмана^[12] и спросить совета. Подсказать они ей, конечно, не подскажут, но вдруг на мысль натолкнут?

Пение стало громче, а аромат – сильнее. Скорее всего, процессия двигалась по соседней улице и постепенно приближалась. Лила улыбнулась сама себе. Раз уж само мироздание ей намекает, не стоит упускать возможность.

Будто в подтверждение ее мыслей рядом прошуршали шаги, скрипнул отодвигаемый стул, и кто-то вежливо кашлянул, привлекая внимание. Лила подняла голову. Перед ней стоял Девдан Сингх с пухлой папкой под мышкой и довольным видом. Впрочем, насколько успела убедиться девушка, он часто выглядел как кот, нализавшийся сливок. Агент ДКР был как всегда безупречно одет, несмотря на жару, и, хотя явно пришел пешком, даже не запылился. Лила в глубине души ему позавидовала. Сама она уже давно подумывала сменить европейский деловой костюм на сари или другое местное платье, больше подходящее для прогулок в здешнем климате.

– Доброе утро! Клерк в отеле сказал, что ты спросила, где можно хорошо позавтракать, и тебе посоветовали это местечко. – Девдан лучезарно улыбнулся и кивнул на стол. – Не занято?

Лила выдавила ответную улыбку и мотнула головой. Мужчина сел напротив, хлопнув ношей по столешнице и загадочно сверкнув глазами. Девушка вопросительно нахмурилась. Новый знакомый выдержал театральную паузу, сделав вид, что изучает меню. Лишь когда градус интриги достиг пика и собеседница начала нетерпеливо ерзать, кивнул на папку.

– Я тут кое-что собрал для тебя, – произнес он с наигранным безразличием. – По твоему делу. Знаешь, – Девдан потер пальцем переносицу, – ты была права: оно совсем не такое простое. И, похоже, ниточки тянутся издалека. Погляди, когда будет время.

Лила покосилась на собеседника со смесью благодарности и подозрительности. Зачем он ей все-таки помогает?

– Мне же нет смысла спрашивать, как и где ты это раздобыл?

– Тут нет секрета. Просто хорошие связи в полезных учреждениях, – обезоруживающе улыбнулся Девдан, разводя руками. – Со временем и ты такими же обрастешь. Ума и терпения у тебя хватит. Главное, чтобы хватило еще и осторожности.

Лила усмехнулась. Новый знакомый умел вести разговор так, чтобы привлечь всех вокруг в союзники. Или хотя бы не оставить равнодушным. Их и этому в академии учат?

– В любом случае не заиграйся. – Он шутливо погрозил пальцем. – Мне нужно будет вернуть документы в архив, пока начальство моих связей не начало ругаться.

Девушка вопросительно изогнула бровь. Даже так? Этот столичный франт ей все больше нравился. За лощеным фасадом скрывался яркий ум, хитрость и дерзость – такая же, как у нее самой. Хотя было в нем что-то интригующее, но пугающее – такое, от которого мурашки по всему телу. Подобных людей с широкими улыбками и четким пониманием своих целей ее всегда учили сторониться. Они верны в первую очередь себе, а значит, придется всегда быть начеку. А еще лучше – выяснить, что они замышляют, чтобы быть хоть на полшага впереди.

– Позволь спросить, – Лила подалась вперед, на всякий случай притянув папку к себе, и пристально посмотрела собеседнику в глаза, – почему ты обо мне так заботишься?

– Потому что верю тебе, – пожал плечами Девдан, а потом подмигнул. В его зрачках блеснули озорные искорки. – И потом, мы же хотим поставить на место здешнего зазнайку?

Ах, вон в чем дело!.. Если бы собеседник сказал «ты» вместо «мы», она бы засомневалась. А так его резоны более чем понятны: упрямец Анил Патель, похоже, – угроза его блестящей карьере, как верно и обратное. Оба хотят раскрутить дело вперед конкурента, оба не готовы уступать, а вот ее, Лилу, они соперницей не считают. Значит, при грамотном подходе можно заручиться поддержкой обоих, хотя это будет непросто (по крайней мере с Пателем).

– Ты так его ненавидишь? – на всякий случай осторожно предположила девушка.

– Почему сразу ненавижу? – фыркнул Девдан, хотя по его тону было заметно, что «коллега» явно успел ему основательно досадить. – Просто он слишком много о себе мнит.

Мужчина скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не желает обсуждать скользкую тему дальше, и Лила увела беседу в сторону.

– А сам ты что думаешь? – поинтересовалась она, покосившись на папку.

– Кое-что, – уклончиво отозвался офицер. – Только давай обсудим это не здесь.

Лила согласно кивнула: шумное кафе не подходило для серьезных разговоров.

– Тогда, может, встретимся в лобби сегодня вечером? – предложила она. – После пяти там обычно пусто, а даже если нет – оно просторное, можно найти местечко вдали от посторонних ушей. В крайнем случае я попрошу Стхану помочь.

– А, твой бдительный страж! – уважительно протянул мужчина. – Если он меня к тебе подпустит, – усмехнулся он и добавил: – Что ж, я не против. Тогда приятного аппетита и чтения. И до вечера. – Он отлично понимал, когда стоит откланяться, – еще одно незаменимое качество.

Лила какое-то время рассеянно следила за тем, как он лавирует между столиков в направлении шумной улицы, где располагался рынок, а потом вытащила телефон и не глядя набрала номер.

– Слушаю, – раздался в трубке успокаивающий знакомый голос. – Я рядом. Чем тебе помочь?

– Э-э... ничем особенным... – замялась девушка. – У меня все в порядке, но... Я хотела бы заглянуть в один из местных храмов... хм... В какой посоветуешь?

Лила скорее ощутила, чем услышала, как на том конце линии прозвучала усмешка.

– Смотря что ты ищешь, – пояснил Стхану. – Какой у тебя вопрос?

– Ну... – Лила снова задумалась, машинально накручивая на палец цепочку с кулоном сестры (теперь обе его половинки висели рядом). – Мне нужен совет кого-нибудь мудрого. Слишком много сомнений и... Стхану, – призналась она наконец, – я запуталась. Я не могу двигаться дальше, потому что не знаю куда. А еще сны эти ужасные...

Она сбилась и умолкла. И снова почувствовала, что телохранитель ободряюще улыбается, хотя никак не могла сейчас его увидеть.

– Что ж, – произнес он после паузы, – раз тебе надо успокоиться и разобраться в себе – тогда тебе в храм Шивы.

– Проводишь? – воодушевилась Лила.

– Конечно, жди. Я за тобой зайду. Только одна не ходи никуда, кроме отеля, а не то заблудишься, – заботливо напутствовал Стхану, прежде чем повесить трубку.

– Вот еще! И не собиралась даже! – фыркнула Лила. Ее раздражало, что с ней обращаются как с ребенком. Хотя в некотором смысле телохранитель был прав: она в чужом городе, где только начала осваиваться, среди людей с совершенно иным взглядом на жизнь. То, что для нее дико, им может показаться нормой. А уж заплутать в местной толчее – вообще раз плюнуть. И все же, несмотря на многочисленные но, девушка не чувствовала себя здесь чужой, пусть и не бывала в Индии с младенчества и абсолютно ничего не помнила. Нечто глубоко внутри – какая-то незримая, но очень прочная нить – накрепко связывало ее с этой загадочной страной. Ее преследовало дежавю, казалось, будто она провела здесь сотни и даже тысячи лет, а потом отлучилась ненадолго. И теперь блудная дочь возвратилась под отчий (или материнский?) кров. Просто удивительная магия места!

Лила схватила папку, залпом допила давно остывший, покрывшийся масляной пленкой напиток и встала из-за стола. В конце концов, Стхану виднее. К Шиве – значит, к Шиве.

В храме было тенисто и прохладно. Густой аромат благовоний был не удушливым, а пьянящим и эффективно маскировал запах огромной толпы, втекающей и вытекающей через открытые двери. Служители в шафрановых одеяниях и с красно-белыми узорами на лбу в виде трех волнистых линий с точкой по центру воздавали хвалу Махадеву^[13], щедро поливая молоком шивалингамы – символы бога. Подносы со свечами описывали круги, трепетали лепестки гирлянд. Статуя сидящего божества возвышалась над шевелящимся разноцветным морем, как скала. «Ом Намах Шивайя!»^[14] – витало в плотном воздухе.

Лила в сопровождении Стхану осторожно пробиралась через пеструю толпу прихожан, прижимая к груди коробку с подношениями – молоком, медом, кхиром^[15] и листьями бильвы. Она не особенно понимала, что и как нужно делать, поэтому глазела по сторонам и старалась повторять за окружающими. Получалось несколько неуклюже. Девушка ожидала косых взглядов и осуждающих шепотков, когда сбивалась или что-то делала не совсем так, но их не последовало: прихожанам было не до нее, а служители и подавно были поглощены медитацией и ритуалами.

Лила возложила свои дары на шивалингам, как ей шепотом подсказал на ухо Стхану и как поступали прочие прихожане, тихо повторила мантру, сложив ладони перед лицом и поклонившись, и стала ждать. Конечно, она не рассчитывала, что просветление свалится на нее из ниоткуда, но медитативное пение брахманов могло ввести в нужное состояние и помочь собрать разбредавшиеся мысли. Не помогло: те все равно скакали в мозгу, как взбесившиеся кенгуру, а нервы напоминали взведенную пружину. Лила с некоторой завистью покосилась на умиротворенные лица людей вокруг. Как это у них получается?

– Вижу, ты ищешь помощи Махадэва, дитя? – послышался рядом добрый успокаивающий басок. Лила обернулась – резче, чем собиралась, хотя и никого не напугала: рядом с ней стоял невысокий полноватый мужчина в шафрановых одеждах, с браслетами из рудракши^[16] на запястьях и знаком божества на лбу. Брахман. Понятно, почему Стхану не забеспокоился.

Лила быстро закивала: язык присох к небу от неожиданности и удивления. Мудрец снова улыбнулся, ласково и по-отечески, и продолжил:

– В твоей душе смятение, а оно застилает взор, как туман – горную тропку. Чтобы идти по ней дальше, нужно, чтобы туман рассеялся. – Мудрец понимающе кивнул в ответ на потерянный взгляд девушки. – Чем больше ты набираешь камней в суму, тем тяжелее тебе идти, – продолжал он. – Оставь те, что отслужили свое. Тогда ты сможешь набрать новых. Иначе или сума порвется, или ты упадешь под ее весом.

Лила смотрела на собеседника во все глаза.

– Я не совсем понимаю, мудрый... – протянула она. – Я могу лишь догадываться, но не уверена, что эти догадки верны...

– Чтобы двигаться в будущее, нужно принять свое прошлое и его последствия, какими бы они ни были, и отпустить его. В отрешении нет зла, в нем ты обретешь покой и ясность мыслей. Отрешение – не забвение, но осознание и согласие с самой собой и с миром.

Лила сложила ладони, бросив на собеседника умоляющий взгляд.

– Мудрый, мне нужен совет. Я совсем запуталась: в себе, в своих снах, в происходящем. Я не могу... не могу себе простить то, что случилось. Я потеряла родных и...

Девушка запнулась и умолкла. Они вдруг осознала, что за последнее время вообще разучилась прощать. Она настолько погрузилась в стремление к справедливости и мести, что забыла обо всем остальном. Может, именно поэтому она до сих пор не нашла общий язык с теми, кто делает одно с ней дело? Перед внутренним взором вновь всплыла смутная картинка из кошмарных видений, мучивших ее ночами.

– Уход близких вызывает страдания. – Собеседник в жесте поддержки положил ладонь ей на запястье. Девушка молча закивала, борясь с подступившим к горлу липким комком. – Да-да, и гнев. И чувство вины. Эти сильные эмоции и застилают тебе путь.

– Но как же быть?! – возмутилась Лила так громко, что даже погруженные в себя посетители начали удивленно и сердито оборачиваться. – Не могу же я просто забыть о своей семье!

– О семье забывать нельзя, – покачал головой брахман. Его умиротворяющий голос мгновенно охладил пыл девушки. – Да и не получится. Но надо примириться с расставанием. Мы все прощаемся и встречаемся бесчисленное число раз, в разных лицах – таков закон дхармы. Даже дэвы и дэви ему подвластны. И если будешь следовать ему – вы сможете встретиться.

– Но как? – изумилась девушка, из вежливости понизив голос.

Собеседник посмотрел на нее как на ребенка, которому приходится объяснять простые истины, но не осуждающе, а ободряюще.

– Души наших близких смотрят глазами наших потомков. Когда мы указываем им путь из царства Ямы в мир манавов^[17]... – И добавил с улыбкой: – Самые несчастные те, о ком некому вспомнить и позаботиться. – Он вежливо, но настойчиво подтолкнул гостью к статуе. – Попроси совета у Махадэва.

Девушка бросила растерянный взгляд на Стхану. Телохранитель одобрительно улыбнулся и кивнул. В его глазах вновь блеснули таинственные огоньки.

Лила повернулась к статуе. Шива восседал в позе йога с закрытыми глазами и умиротворенной улыбкой на губах. Ей стало не по себе: казалось, что божество наблюдает за ними из-под опущенных век.

Служитель запел мантру и приступил к ритуалу яджны^[18], а девушка сложила ладони перед лицом и закрыла глаза.

– Великий Шива, – зашептала она, набравшись смелости, – направь меня, укажи, как найти покой для моей души и душ моих близких...

Запах благовоний ударил в ноздри, так что голову слегка повело. Внезапно сделалось холодно, ее пробрал до костей ледяной ветер. Потом появилось ощущение парения, почва будто ушла из-под ног, а сама девушка зависла в пространстве. Было темно и даже страшновато.

«Покой всегда с нами, люди сами выбирают путь суеты. Отринь ее – и обретешь его. Отречение от сильных эмоций – путь к постижению внутренней силы», – громоподобно прозвучало в ушах, отчего голова загудела, как колокол.

Лила так удивилась, что едва не вывалилась из медитативного состояния, утратив связь с мистическим миром. Общение с божественными сущностями, тем более без сложной подготовки – занятие не из простых. Хорошо, что она успела взять себя в руки и снова сосредоточиться.

«Я стараюсь, но у меня не получается. Видимо, стараюсь плохо, – призналась девушка. – Мысли о расплате мучают меня... Но... я больше не уверена, что месть принесет облегчение. Ведь в гибели семьи есть». и моя вина. И я не успокоюсь, пока во всем не разберусь.»

Голос из ниоткуда снова ответил:

«Ты не избудешь боли прошлого, не заглянув в будущее. То, что было, – то есть. Ты можешь изменить лишь то, что будет. И смерть, и рождение несут боль. Чтобы иссушить следы прошлого, нужно подарить кому-то радость грядущего».

«Наставь меня, о великий! Я не понимаю...» – только и успела подумать Лила, тут же устыдившись собственной недалекости, как прямо у нее под ногами разверзлась бездна. Однако она не упала, а продолжала парить в пустоте над ней.

Прямо над пропастью раскинуло толстые узловатые ветви гигантское древо. Ствола не было видно; казалось, что его крона тянется из ниоткуда в никуда, а с ветвей свисали... сперва девушке показалось, что это причудливые плоды, но те раскачивались и шевелились. Летучие мыши?.. Лила пригляделась и ахнула: то были маленькие фигурки нагих людей, привязанные за ноги. Их было великое множество. Иногда одна или две отрывались и улетали – то вверх, скрываясь за ветвями, а то и вниз, с дикими воплями ужаса, которые пробирали до мурашек. Остальные фигурки мотались туда-сюда, размахивая тонкими руками и причитая: «Забери нас! Выведи нас!»

От этого жуткого воя хотелось заткнуть уши, но даже шевельнуться не получалось. Лила уже догадалась, кто предстал ее взору – питары, души умерших! Она читала про них в мифологической поэме, когда изучала хинди в университете. Но как она может помочь им? А тем более решить, кому уйти, а кому – остаться?

Вой несчастных стал тише, зато совсем рядом послышался плеск и потянуло таким зловонием, что Лила чуть не задохнулась. Девушка оглянулась и в отвращении отскочила: у ее ног плескался мощный поток нечистот. Он был таким широким, что другой край едва виднелся, а с берега на берег переправлялись нагие или завернутые в саван человечки. Одни путешествовали на редких лодках, похожих на половинки фисташек, другие – держась за хвосты белых коров, которые неведомым образом ухитрялись не испачкаться. А некоторые странники погружались в зловонные воды целиком. Их тащили крюками, будто рыбу, жуткие существа с выпученными глазами, оскаленными пастями и высунутыми красными языками. Лила содрогнулась.

«Так бывает со всеми забытыми и неприкаянными, – вновь зазвучал в ушах голос. – Избавь от страданий тех, о ком некому позаботиться по праву крови. Передай добро спасения, что было подарено тебе, – и ты исцелишь свою боль!»

Лила открыла было рот для следующего вопроса, но тут же закрыла. Третий раз за последние сутки она слышала эту фразу: «Позаботься о тех, о ком некому позаботиться». Сперва это сказал отец во сне, потом – мудрец в храме, и вот, наконец, – сам Шива. Конечно, она могла сама себе все это навоображать, но странно было бы придумать то, о чем ни разу не слышала и нигде не видела прежде...

«Благодарю тебя, о Великий! Кажется, я поняла...» – успела подумать Лила, прежде чем видение померкло, а она сама, выпав из медитативного состояния, осознала, что все еще стоит посреди шумной толпы в храме. Девушка почувствовала на себе одобрительный взгляд мудреца и благодарно ему поклонилась.

– Чем я еще могу послужить? – спросил тот, зачем-то обменявшись взглядами со Стхану.

– Я... мне... – замялась девушка, в нерешительности кусая губы. На нее отчего-то вновь накатил приступ робости. Она покосилась на телохранителя, потом – на статую Шивы, и ей почудилось, что божество одобрительно ей улыбается.

– Мне нужна помощь в проведении погребального обряда, – наконец выговорила она. – Я не знаю, что нужно делать. К тому же... – Она запнулась и произнесла тихим шепотом, будто поверяла самую страшную свою тайну: – Эти люди мне не родственники по крови...

– Это не беда, – успокоил ее брахман. – Главное, что ты их любишь и хочешь почтить. И облегчить путь в царстве Ямы. Обряд можно провести даже без тела, – пояснил он, будто прочитав ее мысли. – Достаточно вещей и образа. Я помогу тебе в благом деле, позову чандалу^[19] и все расскажу. Нужны будут подношения богам и брахманам, продукты для яджны. Думаю, твой спутник, дэви, – служитель снова уважительно кивнул Стхану, – тебе поможет и направит. Я сообщу, когда возможно будет провести ритуал. Разумеется, чем скорее – тем лучше, – добавил он, опережая следующий вопрос собеседницы, – нельзя оставлять питаров томиться в ожидании и превращаться в веталов или пишачи^[20]... И еще, – произнес он после некоторой паузы, – будет лучше, если с тобой придут те, кому ты доверяешь и кто тебе хорошо знаком. Несколько человек.

Лила задумалась. Кого позвать? Сирил уже далеко, улаживает дела и не успеет приехать. К тому же он скептически относится к местным верованиям. Но здесь у нее нет друзей, кроме Стхану. Разве что... нет, немыслимо. Лила замотала головой. Патель и Сингх не входили в близкий круг, она вообще их едва знала. Как же можно позвать их на такую личную церемонию?

Девушка бросила короткий взгляд на статую Шивы, как будто та хранила подсказку. С другой стороны, почему бы и нет? Может, участие в ритуале поможет им найти общий язык и наконец сосредоточиться на общем деле? В любом случае лучше спросить. Лила опять низко поклонилась божеству и не заметила одобрительный взгляд телохранителя, словно тот услышал ее мысли.

Глава 4. Пламя и пепел

Вечером, как и договаривались, Лила спустилась в лобби отеля «Роял Бенгал». Девдан Сингх уже ждал там, вальяжно развалившись в кресле и потягивая коктейль из высокого бокала с тонкой долькой ананаса.

Она заказала безалкогольный мохито и опустилась в кресло напротив. Под пристальным взглядом мужчины она ощущала себя неловко. Некоторое время они молчали, и Девдан спросил:

– Ну, как расследование? Помогли мои документы?

Девушка вздохнула. Она успела изучить лишь часть папки, одолженной собеседником, но вопросов меньше не становилось. На месте решенных тут же возникали другие, еще более каверзные. Лила была уверена только в одном: убийство ее родни не первое в длинном списке и, скорее всего, не последнее. Материалы, заботливо подобранные коллегой из ДКР, местная полиция просто не объединила в серию, поскольку преступления совершались в разных штатах и с большими временными промежутками. Причем практически все жертвы были людьми порядочными, законопослушными, более того, порой именно на них эта законность и держалась.

Первым был всеми уважаемый брахман из Гуджарата, хранитель традиций. В храм, где он служил, люди приходили со своими жизненными трудностями, и никто не ушел без благословения. Никаких предпосылок для трагедии не было: пришедшие утром в храм танцовщицы просто нашли изувеченное тело мудреца у дверей. Скандал был страшный, но убийцу так и не нашли.

Следующей жертвой стал местный меценат, жертвовавший огромные средства на жилье для сирот и строительство храмов. В убийстве обвинили брата, имевшего виды на его жену: говорят, юноша страдал психическим расстройством. Его заперли в психушку и забыли.

Еще одним погибшим стал школьный учитель в одной из деревень на границе с Непалом, обучавший детей бесплатно. Сперва убийство пытались объяснить попыткой ограбления, но мужчина едва сводил концы с концами.

Четвертым, буквально год назад, стал врач Красного Креста из Кашмира, который также оказывал помощь бесплатно и покупал лекарства на собственные деньги... Помимо праведной жизни жертв, убийства объединяла неоправданная жестокость. Тела были буквально искромсаны, как будто целью было причинить умирающему как можно больше страданий, а рядом с местами преступлений находили пугающие знаки. Так, если верить учебникам, обычно поступали маньяки... или сектанты.

– Ну, что думаешь? – спросила Девдан, не дождавшись ответа.

Лила встрепенулась. Собеседник действительно интересуется ее мнением или просто зачем-то испытывает ее?

– Думаю, что это серия, – произнесла девушка после паузы.

– Я тоже так считаю, – кивнул мужчина, а потом вдруг добавил, немало удивив собеседницу: – И Патель так считает.

Новость мгновенно выдернула Лилу из задумчивой меланхолии. Она еще сомневалась, на ее ли стороне Девдан, но вот насчет вечно сердитого Анила была уверена – он точно будет действовать всем наперекор.

– Он ничего не сказал... – девушка сама не заметила, как озвучила часть собственных мыслей.

– И не скажет. Тем более, если сам того же мнения.

– Странный он...

– Не без этого.

Девушка хотела было сказать что-то язвительное, ведь все еще была сердита на следователя за грубое поведение, но промолчала. Она поняла, что у нее нет повода думать о нем плохо. Да, общаться с людьми его явно не учили, но это не делало Анила плохим. Напротив, ей вдруг стало любопытно, в чем причина его скверного характера. Может, его травили в детстве? Вдруг он был таким же «ботаном», как сейчас, а таких сверстники обычно не любят. Конечно, это не повод стремиться завести с ним дружбу... Но и сторониться в угоду собственным обидам не стоит. Надо бы к нему приглядеться.

– А кто, по-твоему, мог такое сотворить? – голос Девдана снова вернул ее к реальности.

– Не знаю, – призналась Лила, разведя руками. – Маньяк. Или секта. Я слышала, их тут много, причем чем дальше от крупных городов – тем «дремучее» люди.

– И это верно, – кивнул мужчина. Судя по всему, он решил завести этот разговор, чтобы подтвердить собственные догадки. Или укрепить связь с потенциальным союзником. – Насчет сект. Например, тхаги. Говорят, их больше не осталось, но верования так просто не изжить. Чем они древнее – тем более живучи.

Лила невольно поморщилась от отвращения. Тхаги считали себя адептами смертоносной богини Кали. Они похищали и умерщвляли людей ради чудовищных ритуалов. Судя по описаниям мест преступлений, это могли быть как раз такие зверства. Но если это и вправду тхаги, то значит, что за последние годы они обзавелись немалыми средствами и связями, если могли перемещаться по стране инкогнито и творить свои злодеяния. Тогда противостоять придется не столько самим сектантам, сколько их покровителям. Лила представила себе масштабы этой сети, и у нее зашевелились волосы на затылке. Впрочем, кто-то мог просто под них маскироваться – тогда они играют против расчетливого злого разума, который уже обогнал их на несколько шагов.

– Если это так, то в мы глубокой яме, – мрачно заключила девушка, изучая в стакане подтаявшие кубики льда.

– Тут ты права. Насчет Ямы^[21], – подтвердил Девдан, и от его слов повеяло сквозняком с того света.

Лила резко вскинула голову, так что собеседник от неожиданности вздрогнул. В памяти всплыли слова мудреца из храма Шивы.

– Девдан... – протянула она неуверенно. Ей было неловко просить полузнакомого человека, пусть и коллегу, о столь личном одолжении. – Можешь кое в чем мне помочь?

– В чем? – Глаза мужчины заблестели неподдельным интересом. – Если в моих силах...

– Ну... – Лила в нерешительности переплела пальцы. – Понимаешь, мне нужна помощь в одном обряде.

Сингх в саркастическом удивлении изогнул бровь, как будто та предлагала ему поучаствовать в ритуальном жертвоприношении. Лила поняла, как неоднозначно прозвучали ее слова, и поспешно объяснила:

– Мне нужно правильно похоронить близких. Ты поможешь?

– А, вон ты о чем... – Девдан откинулся в кресле и понимающе закивал. Эта девушка в очередной раз поставила его в тупик. Родственники пытались ее подставить, потом – убить, но она и слова дурного о них не сказала. А теперь планирует обряд по всем правилам, да еще и со свидетелями. Может быть, она просто нуждается в моральной поддержке? Но ведь могла просто отправить тела (точнее, то, что от них осталось) на родину в закрытом гробу – и дело с концом.

– Я согласен, – развел руками мужчина. Он тайно восхищался мужеством новой знакомой, но старался держать чувства и мысли в узде. А приглашение было шансом присмотреться к ней поближе. Духшасур предупреждал его, что не стоит доверять глазам. – Что-то еще нужно сделать?

– Ничего, просто приходи. Я скажу, куда и когда, как только уладим формальности.

– Можешь на меня рассчитывать.

Лила благодарно улыбнулась.

Тем же вечером она отправила сообщение Анилу Пателю с той же просьбой. Как и ожидалось, ответа не последовало, но девушка почему-то не сомневалась: он придет.

Дым от костров то стелился по земле, то клубами возносился к небесам, исполняя жутковатый мистический танец. Сладковато-удушливый и очень едкий, он немилосердно щипал глаза и царапал горло, а запах сгоревшей плоти вызывал тошноту. Лила держалась изо всех сил: нужно все сделать правильно, ничего не упустить, не перепутать и не испортить.

Все украшения (кроме фамильного кольца, подаренного отцом, и сестринского кулона) девушка оставила в гостинице, надела самую простую одежду и распустила волосы. Теперь на них оседал крупными хлопьями пепел. Вонь въедалась в локоны и в кожу, и в ближайшие дни, а то и недели, избавиться от нее едва ли получится, но Лила об этом не переживала.

Осторожно ступая босыми ступнями по седой от пепла земле, с риском напороться на осколок камня, она пробиралась между костров к месту проведения обряда. Глаза покраснели и слезились, было трудно дышать, но она шла, глядя прямо перед собой. Легкое свободное сари колыхалось при каждом шаге так же, как и клочья дыма.

У дальнего края площадки, возле поленницы из свежих, сочащихся смолой бревен выделялись три рослые фигуры, выделявшиеся среди окружающих: Стхану и два офицера, Анил Патель и Девдан Сингх. Первый не был ей родственником по крови, остальные двое – и вовсе чужие. Но в глубине души девушка была им благодарна за то, что пришли: ведь у нее совсем не осталось родных, чтобы поддержать в столь трудном и сокровенном деле.

Служители в причудливых одеждах, со странными знаками на руках и лицах, молчаливо и почти бесшумно двигались вокруг и больше напоминали выходцев из царства Ямы.

Лила не могла точно сказать, в каком из миров сейчас пребывает. Но ее это уже не пугало, а даже начало по-своему забавлять. Она уже не первую неделю словно танцевала на грани и начала привыкать к непостижимым событиям. Настораживало другое: она настолько свыклась с происходящим, что уже воспринимала его как должное. Прежняя жизнь, до попадания в Калькутту, отодвинулась настолько, что порой казалась красивым и добрым сном, а уверенность, что когда-нибудь получится к ней вернуться, таяла с каждым днем. Впрочем, сама Лила тоже сильно изменилась.

Дым поредел, уже не так ел глаза, а фигуры служителей и спутников приблизились и стали яснее. Девушка замерла, не в силах сделать ни шагу больше. Страх ледяной иглой пронзил сердце и сковал тело при мысли, что дальнейшие события изменят ее жизнь навсегда. Прошлое развеется с пеплом погребального костра – и что ей останется? Пустота и одиночество?

Первой – панической – мыслью было развернуться и броситься прочь не разбирая дороги. Куда угодно – главное, подальше отсюда. Она вдруг почувствовала себя маленькой одинокой сиротой, которой никто не сможет и не захочет помочь... Взгляд метался от лица к лицу в поисках поддержки, пока не натолкнулся на спокойный одобрительный взор телохранителя. Тот прямо-таки лучился уверенностью и покоем, и измотанная нервотрепкой Лила ухватилась за него, как за спасительный канат.

На смену панике вдруг пришел гнев. Он зародился внизу живота и, стремительно разгораясь, как пожар в сухостое, поднимался все выше. И справиться с этим оказалось куда сложнее, чем с паникой.

«Кто посмел разрушить мою жизнь?! Как они отважились?! – вспыхивали в голове огненные фразы. – Как могли эти жалкие негодяи лишить меня всего – всего, что я любила?!»

Ладони окутал жар, губам и горлу сделалось горячо, как от острого карри. Краем глаза девушка заметила, как изумленно и будто испуганно округлились глаза служителей и те отступили на шаг; как напрягся Стхану и встревоженно переглянулись Анил и Девдан. Даже клубы дыма и пепла будто бы шарахнулись от нее в стороны. Лила и сама изумилась... и, как ни странно, это помогло. Она по привычке сжала кулаки, глубоко вздохнула, а гнев начал отступать. Жар постепенно спал, а ярость сменилась решимостью.

«Ты поступаешь правильно, – мысленно убеждала себя девушка, – и никто не сможет тебя напугать или сбить с пути!»

Глубокий вдох. Медленный выдох. Лила собралась с духом и двинулась дальше по пыльной тропинке. Едва ли она заметила, как на том месте, где она только что стояла, земля потемнела, будто обуглившись, и просела почти до скального основания...

Лила сосредоточилась на только что сложенном из смолистых бревен костре. Она чувствовала на себя взгляды троих мужчин, лучившиеся теплом и сочувствием. Неужели? Она ожидала чего-то подобного от Стхану, но не от едва знакомых офицеров. Удивление пробудило ее от прострации. Она действительно ошибалась на их счет и их ледяные сердца способны биться по-человечески? Впрочем, это может быть лишь проявлением вежливости. Девушка не подняла головы, чтобы лишний раз не смотреть на них и не разочаровываться.

– Вы готовы, госпожа? – почтительный полушепот не позволил ей провалиться обратно в пучину меланхолии.

Даже сил разлепить губы не нашлось, поэтому она лишь нервно закивала, глядя себе под ноги, будто боялась оступиться.

– Тогда идемте со мной.

Лила прошла за своим проводником в сторону только что сложенных костров, где уже ожидали помощники с кувшинами масла и горящими факелами и картри^[22] с котелком воды. Накануне Лила вместе со знакомым мудрецом совершила обряд подношения даров семи брахманам. Стхану ухитрился всего за день где-то раздобыть все необходимое. Не только молоко, рис и мед, но и одежду, украшения и даже корову, которую требовалось отдать в храм, чтобы она сопровождала души в царстве Ямы.

Служители подготовили тела, насколько это было возможно, завернули в ткань и разместили на носилках поверх сложенных просмоленных бревен. На них положили шарики пинда^[23], чтобы души могли ими расплатиться с Яма-дутой^[24], и пару золотых безделушек.

Исполнитель обряда погребения передал девушке дырявый сосуд, помог взгромоздить его на плечо и отошел в сторону. Шаг за шагом, босиком по пеплу, Лила двинулась в круг будущих костров. Ледяные струи лились ей на спину, проходя сквозь одежду и скатываясь на землю, но девушка не замечала этого. В мозгу застыла единственная мысль – дойти, ни на что не отвлекаться.

Второй круг. Третий. Лила остановилась между кострищами, с трудом сняв с плеча опустевший кувшин. Он как будто не стал легче, а, напротив, потяжелел, словно вобрал в себя все дурное и хорошее, что осталось от ее семьи. Еще пара часов – и останется только зола. Картри, читая нараспев мантру, подхватил котел, подпалил его содержимое от факела и отправился поджигать костры. Лиле казалось, что она сама не участвует в обряде, а наблюдает со стороны. Все действия выполняла механически, не осознавая, что делает и почему. Просто так было нужно.

Пламя на кострах едва занялось, будто огонь не желал принимать тела грешников. Прошло несколько минут, а бревна чуть тлели. Девушка оглянулась и перехватила обеспокоенный взгляд Стхану. Тот будто хотел предупредить ее о чем-то, но прерывать обряд не смел. Лила приняла из рук чандалы^[25] бамбуковый шест – символ бога Ямы. Им следовало освободить душу из тела.

Лила застыла возле одного из костров в нерешительности. Она никак не могла собраться с духом. Мертвого нужно ударить по голове, но у нее рука не поднималась. Только почувствовав на себе неодобрительный взгляд служителей, она все-таки решилась. Благо, тела были укутаны тканью. Удар. Раздался тихий стук, словно треснула скорлупка ореха. И показалось, будто тоненькая струйка дыма взвилась над костром. На негнущихся ногах она перешла ко второму. Снова удар. Снова струйка дыма. А костры все не желали гореть. Служители нервно переглядывались. Лила снова посмотрела на Стхану и спутников. Судя по их кивкам, она все сделала верно. Что же происходит? «Высшие силы, да отпустите же их наконец! – взмолилась она. – Как я отпускаю. Пусть они упокоятся!»

Повинуясь внутреннему порыву, она закрыла глаза и коснулась ладонями бревен. В следующий миг лицо обдало жаром. Послышался удивленный вздох, а затем кто-то резко дернул ее за локоть, оттаскивая в сторону. Лила раскрыла глаза и увидела, как яркое пламя, весело треща, охватило погребальные костры и взметнулась к небесам. Служители и спутники удивленно смотрели то друг на друга, то на нее. «Чудо! Чудо!» – читалось в их глазах и на губах.

Стхану (это он ее вытащил из огня) все еще крепко держал девушку за локоть.

– Не обожглась? – спросил он шепотом.

– Нет, – так же шепотом ответила Лила. – А что это было?

– Судя по всему, ты повелела кострам гореть, – загадочно сверкнув глазами, произнес телохранитель, протягивая ей молоко и горсть зерна для очищения. Лила молча прикоснулась к ним, потом поклонилась статуе божества на постаменте. Она ничего не понимала. Ей все еще казалось, что она – лишь наблюдатель. Огонь пожирал бревна, наполняя сердце ярким теплым светом. И в одном она была уверена: даже если бы Стхану не увел ее, пламя бы ей не навредило.

Когда обряд завершился и последние угли догорели, а чандалы принесли урны, чтобы собрать пепел, Лила несколько минут не могла пошевелиться. Она сидела, застыв подобно одному из изваяний божеств, к которым только что обращалась. Перед внутренним взором искрами вспыхивали и гасли картины то ли яви, то ли видений.

Когда она наконец попыталась подняться, голову повело, а тело сковала тяжесть. Обряд вытянул из нее все силы. Лила пошатнулась. Она и упала бы, если бы ее не подхватили за подмышки с двух сторон.

– Ты как? Встать сможешь? – раздалось над ухом встревоженно.

– Да... нет... – сбивчиво пробормотала Лила, сражаясь с непослушным телом. – В порядке все. Просто устала.

Когда чьи-то руки бережно подхватили ее, Лила подняла голову и слабо улыбнулась. Она попыталась сфокусировать взгляд, чтобы разглядеть лицо помощника. Показалось, что это телохранитель, но голос Стхану прозвучал откуда-то сбоку:

– Несите ее к машине. Я здесь разберусь.

– Я поведу, – предложил полузнакомый баритон с другой стороны.

Лила закрыла глаза: веки казались тяжелыми, будто к ним прицепили фунтовые гири.

– Стхану... – прошептала она, с трудом подняв руку – такая на нее навалилась слабость. – Останься...

– Все хорошо, Лила, – ласковый голос телохранителя придавал сил и не позволял скатиться в ледяную бездну, которая снова, как в трагический день кораблекрушения, уже тянула к ней свои щупальца. – Я рядом.

Что было дальше, она не помнила. Ее несли, потом бережно опустили на что-то мягкое – видимо, на сиденье автомобиля. Потом ей казалось, что она снова малышка и ее укачивает мать (видимо, машина ехала по неровной дороге), а потом сознание померкло вовсе. Картины реального мира сменились расплывчатыми видениями. То она едет верхом на чудесном белом буйволе, то переходит вброд ледяное озеро, боясь оглянуться, то танцует неистовый танец посреди поля битвы... Потом вдруг явились брат с сестрой и какая-то незнакомая, но в то же время родная женщина с добрыми глазами. Закутанные с ног до головы в белое полотно, они поклонились, что-то сказали – девушка не разобрала, – а потом, взявшись за руки, зашагали по длинной извилистой тропе. И шли среди звезд в сторону сияющей ярким светом горы...

– С ней же все будет в порядке? – знакомый баритон развеял остатки видений, но голос телохранителю не принадлежал, поэтому Лила не спешила открывать глаза.

– Разумеется. Ей просто нужно как следует отдохнуть.

– Может быть, я чем-то смогу помочь?

– С чего бы? – в третьем голосе сквозило недовольство. – Ты что, врач? Или брахман?

Любопытство, которое пробуждалось порой раньше своей владелицы и уж всяко раньше остальных чувств, вызвало дикий зуд внутри. Лила осторожно приподняла ресницы. Она лежала в номере отеля все еще в костюме с похорон, от которого исходил сладковатый запах гари. По одну сторону кровати, в кресле, расположился Стхану в привычной полурасслабленной позе (хотя девушка прекрасно знала, что это – лишь видимость. Стоит возникнуть опасности – и ее верный спутник превратится в несокрушимого воина). С другой стороны, почти возле ее изголовья, – Девдан Сингх, у стены напротив – в позе скептика и со скрещенными на груди руками – Анил Патель. Вся банда в сборе.

– Она точно ничем не больна? – нахмурился Девдан.

– Пф! Поглядел бы я на тебя, если бы ты всю семью разом хоронил! – фыркнул Анил, видимо, уже позабыв, что сам недавно мурыжил девушку допросами, не проявляя никакого сочувствия.

Мужчины обменялись такими «дружелюбными» взглядами, что аж искры из глаз посыпались. Лиле ужасно захотелось вскочить и накричать на них, но она сдержалась.

– Когда мы сможем с ней поговорить? – поинтересовался агент ДКР у Стхану после короткой паузы. – Обещаю, – он поднял руки в жесте добровольной сдачи, – мы не будем ее огорчать.

– Сейчас я вам этого не скажу, – уклончиво отвечал тот, бросив внимательный взгляд на девушку. – Когда немного окрепнет и успокоится. Ну и когда сама пожелает. – Он пристально посмотрел на каждого из гостей. – Она с вами свяжется. Или я.

Намек был слишком прозрачным, чтобы его неверно истолковать. Мужчины переглянулись, а потом попрощались, пожелав девушке скорейшего выздоровления.

Спустя минуту после того, как за гостями закрылась дверь, Стхану перестал изображать холодную отстраненность и усмехнулся:

– Можешь больше не притворяться, хитрюга! Они ушли.

Лила вздрогнула, вновь удивившись невероятной проницательности и внимательности телохранителя отца (а теперь – ее личного). В нос попала соринка, девушка зажмурилась, громко чихнула, а потом открыла глаза. Первым, что она увидела, была приветливая улыбка Стхану.

– Выспалась? – спросил он ласково. – Как ты себя чувствуешь?

– Как выжатый лимон, – призналась девушка, вяло потирая лоб. – Но уже лучше. Что со мной было?

– Ты упала в обморок. И здорово нас напугала. – На миг тень тревоги проскользнула по его лицу. – Не делай так больше. Если чувствуешь, что перетрудилась, лучше остановись и передохни.

– Прости, пожалуйста, – грустно вздохнула Лила. – Я... я постараюсь.

– Тогда я тебя оставлю. – Телохранитель не слишком ей поверил, но мораль читать не стал.

– Погоди! – Лила испуганно дернулась, протянула руку, пытаясь поймать его за запястье. – Не уходи, пожалуйста!

Она боялась остаться одна, особенно сейчас, когда все мосты к прошлому в прямом смысле сожжены. Ей так нужна была опора, поддержка, родной человек рядом. И кому быть этим человеком, как не Стхану, которого она знала с детства, который ее оберегал, заменил ей старшего брата, вставшего на кривую дорожку... Он был для нее больше, чем друг, ближе, чем родственник: он был ее героем. И Лила мечтала, чтобы так оставалось всегда. Потерять связь с ним было страшнее любого кошмара.

– Я рядом. – Стхану взял мокрую от пота ладонь девушки в свою. – Я тебя не оставлю. Если что – зови. – В его глазах мелькнули насмешливые огоньки. – Но не буду же я с тобой каждую минуту, даже когда ты в душе или переодеваешься? А сказку на ночь могу рассказать разве что страшную или скучную.

Лила рассмеялась. К ней начали возвращаться силы. Удивительным образом телохранитель ухитрился пробудить ее к жизни даже без сказочного поцелуя. Хотя... это было бы чудесно!

– Хорошо, – кивнула девушка послушно. – Я приведу себя в порядок и позову. Хорошо бы обсудить дела...

Стхану кивнул и направился к двери, соединявшей его номер с номером подопечной. Он специально снял такой, чтобы в любой момент прийти на выручку. Местной охране он резонно не доверял. Уже на пороге Лила окликнула его. Мужчина обернулся и бросил на нее вопросительный взгляд. Девушка закусила губу. Ей хотелось сказать ему что-то важное, но она не могла подобрать слов, потому что даже себе еще не объяснила эти чувства.

– Стхану... – Лила помедлила, а потом произнесла невпопад: – Если встретишь Анила и Девдана, скажи им, пожалуйста, чтобы не беспокоились. И передай мою благодарность за помощь.

– Если встречу, передам, – согласился мужчина и добавил: – Но будет лучше, если ты сделаешь это лично. Им будет приятнее.

Лила не стала спорить: Стхану прав. Передача слов благодарности через посредника слишком явно показывала ее нежелание их больше видеть.

Хлопнула дверь. Лила села на постели, поджав губы и надув щеки. Она сердилась на себя за слабость и особенно за то, что выставила ее напоказ, пусть и не специально. Надо было все хорошенько обдумать. Утреннее сообщение из академии, которое она так ждала, теперь грозило нарушить все планы. Ректорат сообщал, что она успешно сдала экзамены, причем на высший бал, так что ей назначили стипендию и с нетерпением ждали к началу учебы.

Еще совсем недавно такая новость заставила бы ее прыгать от счастья, но теперь... После трагической гибели родни жизнь переменилась. Больше всего на свете сердце девушки жаждало справедливости. Она считала своим долгом найти и наказать преступников. А значит, она не оставит дело даже таким перспективным следователям, как ее новые знакомые. Оно стало ее личным. Конечно, она – чужой человек, иностранка по документам, и местная полиция едва ли пожелает видеть такого человека в следственной группе... Но она же родилась здесь! Значит, имеет такие же права, как и прочие граждане. Разумеется, придется повозиться и уладить некоторые формальности... но результат точно того стоит!

Лила схватила со стола смартфон и прокрутила список контактов. Она терпеть не могла пользоваться семейными связями и деньгами. Всего привыкла добиваться сама. Но если того требует дело – готова разок поступиться принципами. Сейчас, когда на нее неожиданно обрушилось наследство, очень хотелось найти применение оплаченным кровью деньгам. Ее нынешнее положение открывало почти безграничные возможности, но полагаться только на это девушка не собиралась. Надо посоветоваться с Сирилом и Стхану. Прежде всего необходимо, чтобы ее включили в состав группы. А со строптивыми компаньонами она как-нибудь договорится... когда просто поставит их перед фактом.

Лила сидела на диване, опустив руки между коленей. Стхану расположился напротив, скрестив руки на груди. Оба молчали. После обряда девушка вообщебыла не склонна болтать: слишком много тяжелых мыслей вилось в голове. Она сделала то, что должна была, и боль отступила, но ее место начал медленно, но верно занимать гнев. И жажда отмщения. Кошмары, вопреки ожиданиям, также не прекратили ее терзать. Только теперь они изменились: вместо воспоминаний о взрыве, рек крови и вида обезображенных тел возникали странные пейзажи и незнакомые лица. Явно из дальнего прошлого или даже из легенд... а еще был огонь. Языки его вздымались выше человеческого роста, окружали ее плотным кольцом, но не обжигали. Девушке казалось, что она идет сквозь пламя, которое танцует вокруг, подобно живому, разумному существу. А еще снилась картина, как она касается поленьев и те мгновенно вспыхивают.

– Что теперь планируешь делать? – вопрос телохранителя был скорее дежурным, чтобы начать разговор. – Вернемся домой, – более настойчиво заявил он, не дождавшись ответа. – Тебе нужна передышка. Да и с делами и учебой неплохо бы разобраться.

Лила молчала еще минуту или две. Она колебалась, и Стхану ее не торопил. Наконец девушка подняла голову и посмотрела на собеседника в упор.

– Нет, – уверенно произнесла она.

Это был неожиданный поворот. Еще совсем недавно девушка мечтала уехать и обо всем забыть. Стхану нахмурился. Он и так делал это нечасто, а теперь и вовсе не скрывал недовольства. Мужчина приблизился, взял ее ладони в свои и пристально заглянул в глаза. Девушке показалось, что он сейчас способен прочесть самые сокровенные ее мысли.

– Ты действительно этого хочешь?

Лила глубоко вздохнула и кивнула.

– Да. Это больно, но я должна... нет, я просто обязана во всем разобраться.

– Месть – не лучший выход, – укоризненно покачал головой Стхану.

– Дело не в мести, – упрямо возразила Лила. С каждой фразой ее решимость крепла. – Я хочу справедливости. А еще... – Она сделала паузу, выбирая слова, к каким сложно было бы придраться. – Еще я хочу найти ответы. Отец не зря позвал меня именно сюда, в Индию. Он желал, чтобы я узнала правду. Сама. Без подсказки. И я хочу того же.

Стхану долго молчал, потом вздохнул и произнес с явным неодобрением:

– Что ж, раз ты так решила, мы остаемся. Но обещай мне, что будешь очень осторожна и не ввяжешься в сомнительные авантюры.

Лила прикусила язык. Ведь именно это и стояло в ее плане одним из первых пунктов!

– Я буду осторожна, – наконец произнесла она. – Но я собираюсь присоединиться к Пателю и Сингху и помочь им с расследованием. Мне не обойтись без них, а им – без меня.

Мужчина снова скептически скрестил руки на груди.

– Ты же с ними не ладишь, – заметил он насмешливо.

– Справлюсь, – уверенно заявила девушка. – Какой же я профессионал, если пасую перед трудностями?

Стхану задумчиво усмехнулся, но теперь сложно было сказать, одобряет он такую позицию или нет.

– Ну, раз уж ты все равно не собираешься сидеть на месте, – предложил он, – почему бы заодно не совершить небольшое паломничество?

– В смысле? – непонимающе нахмурилась девушка.

– Посетить некоторые храмы и мистические места. Люди приходят туда за успокоением и избавлением от душевной боли. И за ответами в том числе. Я помню, как на тебя повлиял визит в святилище Махадэва.

Лила задумалась. В словах телохранителя было разумное зерно. Даже если отбросить мистику, она хотя бы утешится. Да и советы местных мудрецов пойдут ей на пользу.

– Согласна, – кивнула она. – Только какие места?

– Это уж я тебе не подскажу, – с улыбкой развел руками Стхану. – Тебе самой виднее. Куда интуиция приведет.

И то верно. Ее мысли уже бежали дальше, прокладывая путь к осуществлению плана.

Как и предполагала Лила, разговор с Девданом и Анилом вышел трудный. Она ждала как резкой критики, так и упрямого саботажа. И она к этому готовилась, запасаясь терпением и аргументами.

Повод для беседы был банальный: Девдан Сингх поделился с девушкой сведениями о найденной в окрестностях Фаридабада, промышленного центра штата Харьяна, новой жертвы. Вроде бы рядовой случай, вот только способ убийства слишком уж сильно походил на уже им известный. Да и жертва оказалась влиятельным человеком, что непременно вызовет шумиху, а то и панику. Возможно, агент ДКР просто хотел посоветоваться с «коллегой со свежим взглядом». Но Лила истолковала предложение в свою пользу и пригласила обоих следователей в небольшой бар в самом отдаленном углу отеля.

Самую бурную реакцию ее слова ожидаемо вызвали у Пателя. Вначале тот держался спокойно и даже отстраненно (скорее всего, ожидал, что девушка решила рассказать им что-то важное перед отъездом), но когда Лила заявила, что планирует и дальше вести расследование, взорвался. Особенно когда она вывалила ворох информации вперемешку с собственными выводами.

Когда девушка замолчала, на несколько секунд воцарилась мертвая тишина: было слышно, как жужжат под потолком насекомые. Оба следователя пребывали в шоке. А потом Анил не выдержал. Он вскочил, размахивал руками, а голос звенел так, что стекла почти полопались: видимо, чаша его терпения окончательно переполнилась.

– Да с какой стати?! Откуда информация? Кто тебе вообще такое сказал?!

– Я, – прозвучал спокойный голос Девдана. Он сидел закинув ногу на ногу, потягивал коктейль и насмешливо смотрел на конкурента. «Ловко я тебя провел? – говорил его надменный вид. – Ну и что ты мне сделаешь?»

Анил так опешил от новостей, что умолк на полуслове и смотрел на агента ДКР как на предателя. Одно дело – карьерные гонки, но совсем другое – выдача ценных сведений посторонним. Попахивало выговором с лишением премии, а то и должностным преступлением.

– Да что ты себя позволяешь?! – зашипел Анил, вернув себе дар речи. Глаза метали молнии, а кулаки сжимались и разжимались, как будто их обладатель уже добрался до горла оппонента. – Какое ты имел право?! Это нарушение инструкции! Да как ты...

– Запросто, – спокойно, но решительно перебил Девдан. Его глаза сверкнули, а в тоне явственно прозвучала угроза. – Не забывайся, Патель. Ты – не единственный здесь сыщик.

– Я еще готов терпеть тебя, хотя ты лезешь в мое дело без спроса и приглашения, – выругался Анил. Он так разошелся, что уже не подбирал формулировки. – Но она... Она вообще чужой человек! К тому же заинтересованное лицо! Это непрофессионально!

Лила фыркнула, уперев руки в бока. Это кто еще говорит о профессионализме! Девдан, не сводя с конкурента пристального взгляда, уперся ладонями в подлокотники и рывком встал, так что кресло по инерции отъехало назад и врезалось в стенку. Лила вздрогнула и подалась вперед. Воздух искрил, и в нем запахло дракой. Если горячие индийские парни сейчас сцепятся, ей одной их не разнять.

Офицеры стояли на расстоянии броска друг от друга втянув головы в плечи. Как мало мужчинам надо, чтобы затеять склоку! Девушка почувствовала, что сама начинает закипать. Как ни странно, злость на этот раз подхлестнула ее к действиям.

– Да... Да прекратите вы! – воскликнула она, со злостью топнув ногой. – Вы еще подеритесь! А я тогда полицию вызову! Как вы будете выглядеть в глазах коллег?!

Звонкий голос девушки и железный аргумент подействовали отрезвляюще.

– Я и не собирался даже, – с наигранным равнодушием отозвался Девдан, возвращаясь к своему креслу. – Но если есть желающие, можем выяснить отношения потом. В более подходящем месте.

– Вот еще! Больно надо, – фыркнул Анил, поморщившись, как от запаха тухлятины.

Лила сердито посмотрела на обоих, с трудом сдерживаясь, чтобы не прыснуть (такие взрослые парни, а внутри – сущие мальчишки), и нетерпеливо топала ногой. Лишь когда оба спорщика заняли свои места на порядочном расстоянии друг от друга, она немного успокоилась и спросила:

– Скажи, Анил, чем я тебе так помешала, что ты всеми силами стараешься выкинуть меня из расследования?

– Потому что ты... иностранка! И не знаешь местных реалий, – выпалил тот, запнувшись. Он чуть было не сказал «потому что ты девушка», но вовремя исправился.

– Спешу напомнить, что ее родственники – тоже иностранцы, а они – наши жертвы. А сама Лилавати, хоть и носит фамилию Льюис и выросла в Австралии, родилась здесь, – заявил Девдан невинным голоском, делая вид, что изучает рисунок на потолке.

Оба собеседника смерили его пронзительными взглядами: Лила – с благодарностью, Анил – с ненавистью.

– К тому же, – продолжал он, переведя взгляд с потолка на собственные ногти, намеренно игнорируя реакцию собеседников, – как я успел убедиться лично, она не только красивая, но и очень умная девушка. И перспективный специалист. А с мест учебы и стажировки у нее очень лестные характеристики.

– Когда же ты успел? – съязвил оппонент и махнул рукой. – В любом случае это ничего не меняет. Дело поручено мне. Я – старший группы и сам решаю, кого в нее набирать. А поскольку дело опасное, я считаю, что девушке, особенно богатой наследнице, лучше держаться подальше от пекла.

Лила насупилась. В чем-то мужчина был прав. Но в самом ли деле он беспокоился о ее безопасности? Или переживал, что кто-то претендует на пальму первенства в его, как он считал, расследовании?

Девдан насмешливо хмыкнул. «И много ты уже народу набрал? Что-то я их не вижу!» – читалось в его взгляде.

– Зато я – куратор расследования от ДКР, – с нажимом произнес он вслух, явно стремясь доказать свое превосходство. – И я имею право утверждать или отклонять назначение. А также рекомендовать специалистов в группу.

– Вот именно, что рекомендовать, – передразнил собеседник, – а не вмешиваться в ход следствия.

– Так, все, хватит, – поморщилась Лила, комкая в руках листок с печатью. Это был ее последний аргумент, который она берегла на крайний случай, надеясь решить проблему миром. Не вышло. – Это уже не имеет значения. Час назад департамент полиции согласовал с посольством Австралии мое назначение. Меня присоединили к вашей группе в качестве иностранного специалиста, поскольку дело приобрело характер международного. – Она хлопнула по столу листом. – Можете ознакомиться. Это перед нашим разговором доставил курьер. Если не верите – спросите у своего начальства.

Ответом был шок. Собеседники уставились на нее, раскрыв от удивления рты. Ошарашен был не только Анил, но и Девдан, который выбрал сторону девушки не столько из солидарности, сколько с целью позлить конкурента. В глубине души он сам был не в восторге от участия Лилы в расследовании. Он уважал ее ум, настойчивость и дерзость, но считал слишком хрупкой для опасной мужской работы. К тому же она еще не до конца оправилась от потери...

– Что же... что же ты раньше молчала? – промямлил Анил, который первым взял себя в руки.

– Надеялась, что сможем договориться как разумные люди, – возразила девушка с наигранной обидой. – Но вижу, вы больше склонны к спорам на пустом месте. А сейчас я предлагаю разойтись и вернуться к обсуждению через пару часов, когда мы остынем и будем готовы к диалогу.

После этого она развернулась и, гордо вскинув голову, удалилась с победным видом. Этот раунд остался за ней. Она смогла произвести впечатление, Стхану может ею гордиться... И отец гордился бы.

– Ничего себе!.. Ты это видел? – пробормотал Анил, ошарашенно глядя ей вслед. – Она же уела нас как новичков!

– Твоя правда, – согласился Девдан. – Огонь-женщина. И она еще задаст нам жару...

Человек сидел, прислонившись спиной к дереву. На первый взгляд, особенно издалека, можно было подумать, что он просто перебрал и решил задремать у ствола. Темная жидкость, растекавшаяся по пыльной земле, казалась всего лишь пролитым пивом. Совсем рядом проползла, коснувшись ее холодным чешуйчатым боком, змея. Веточка, оторвавшись от кроны, упала человеку на макушку. Однако он, похоже, даже не заметил этого. Любопытная крысиная мордочка высунулась из кустов: зверек принюхался, чихнул и поспешил убраться восвояси. Сон, который сморил незнакомца в добротном костюме, был таким крепким, что от него невозможно было пробудиться.

Кожа мужчины была желтовато-серой. На шее темнел глубокий разрез. Еще один такой же шел по диагонали от плеча до бедра через грудь и живот. Из него торчали окровавленные обломки ребер. Внутренности вывалились на пропитанную кровью землю. Трудно было представить нечеловеческую мощь, с которой были нанесены эти удары. Липкие темные ручейки, вытекшие из рассеченных артерий и вен, уже начали подсыхать – страшное убийство произошло не больше двух часов назад, и смерть несчастного не была быстрой и легкой. Но жертва почему-то не противилась: никаких мелких порезов или синяков.

Ветер шевелил пепел и сухие травинки, напевая траурную мелодию, и ей в ответ струился тихий шепот мантры местного агхори^[26], а далеко вдали слышались раскаты грома. Сонный покой Харьяны, длившийся сотни лет, был окончательно разрушен.

Глава 5. Харьяна

Поездка по Харьяне по большей части проходила в напряженной тишине. За окном пролетали роскошные пейзажи: холмы и горы, покрытые сочной зеленью и подернутые влажной дымкой, но девушку почти не интересовала эта девственная красота. Она погрузилась в себя и лишь изредка выныривала, чтобы ответить на вопросы спутников, как правило, невпопад. К тому же чем дальше оставалась Калькутта, тем сильнее росло чувство тревоги. На полпути Лиле настолько расхотелось ехать, что она едва не предложила Стхану повернуть назад – хорошо, что вовремя сдержалась. Анил Патель по-прежнему угрюмо молчал. А вот Девдан Сингх, напротив, испытывал нечто похожее на воодушевление. Именно он несколько раз пытался вовлечь спутницу в беседу, пусть та и слушала вполуха.

Накануне ее снова одолевали жуткие видения, которые все труднее было списывать на стресс. Может, она потихоньку сходит с ума? Что она знает о своих настоящих родителях? Может, у нее в роду уже были сумасшедшие? Ей виделось, что она стала свидетелем свирепейшего сражения, о каких раньше лишь читала в мифах, но на самом деле битва выглядела куда страшнее. Теперь Лила понимала, что на самом деле значат выражения «ливни стрел» и «реки крови». Тысячи людей сражались друг с другом, не зная ни усталости, ни пощады. Прекрасные, как боги, лучники стояли на колесницах позади могучих возниц и посылали в небо мириады стрел. Их было так много, что они застилали небо. Свист в ушах стоял невыносимый, воинственные кличи и звуки рогов из морских раковин мешались со стонами и звоном оружия. Землю покрывали изрубленные и пронзенные стрелами тела, порой невозможно было понять, кому они принадлежат – людям или животным, – кругом было сплошное месиво. Израненные воины продолжали сражаться, истекая кровью, не чувствуя боли – только ярость, что кратно увеличивала их силу. Каждый мечтал лишь о победе... и мести.

Лила несколько раз просыпалась в холодном поту от приступов тошноты, когда видела очередную страшную картину. Видимо, ее крики в итоге доконали Стхану, и тот перебрался в ее комнату, чтобы успокаивать подопечную. Он утешал ее, но снова и снова приходили кошмары... Лила не понимала, что происходит. Дело было явно не только в недавно пережитой трагедии. Если раньше ей грезились последние часы пребывания на яхте, взрыв, трупы родственников и допросы в полиции, то теперь картина полностью изменилась. Порой создавалось впечатление, будто разум что-то пытается вспомнить, но ничего не выходит. С ней что-то такое происходило раньше? Нет, едва ли. Картины напоминали о древнейших временах, она точно тогда еще не родилась, как и ее родители, и родители родителей... Может быть, виновато расследование жутких смертей? Но тогда почему к ней не приходят во сне несчастные жертвы неизвестной секты?..

С каждым днем натиск кошмаров усиливался. Девушка спала все хуже и хуже, и это уже начало на ней сказываться. Более вежливый Девдан уже несколько раз интересовался ее самочувствием. Анил молчал, но постоянно следил за ней, и с каждым разом взгляды, которые он бросал на спутницу, становились все более озадаченными. Но доверить им свою тайну Лила не могла – о ней ведал лишь верный Стхану. Еще не хватало, чтобы спутники-зазнайки сочли ее чокнутой!

Накануне прибытия в город Лилу мучили особенно мрачные предчувствия. Она так измучилась, что Стхану пришлось напоить ее успокоительным. Это позволило ей хоть немного поспать. Но она все равно чувствовала себя разбитой. Телохранитель ухитрился неведомым способом раздобыть для подопечной нормальный кофе, чем в очередной раз подтвердил в глазах Лилы образ идеального мужчины. Девушка украдкой взглянула на Стхану и вздохнула.

По дороге из Хисара в Фаридабад^[27] Анил и Девдан вдруг начали беспричинно ругаться. Они и так друг друга терпели с трудом, но дело ограничивалось в основном язвительными фразочками и стремлением опередить друг друга в расследовании. Это хотя бы было понятно: они конкуренты и принадлежат хоть и к одной касте, но к совершенно разным ее слоям.

Лила пыталась слушать музыку, но переругивание на заднем плане прорывалось даже сквозь нее. Наконец она выдернула наушники, бросила их в угол бардачка и хмуро сидела, скрестив руки на груди. Умом она понимала, зачем они поехали вместе, но век бы не видеть этих склочников! А если попытаться встрять, чтобы их угомонить, – они, чего доброго, на нее переключатся. Так уже случилось, когда она настойчиво, но пока вежливо попросила их остановиться.

Обстановка в салоне накалялась в прямом смысле. Лила нервно рванула воротничок рубашки. Не помогло. Не помогла и вода, которая за время путешествия нагрелась и облегчения не приносила. Когда спутники пошли по новому кругу, девушка поймала себя на мысли, что хочет повернуться и стукнуть обоих по лбу чем-нибудь тяжелым. Терпение было на пределе. Правда, она ограничилась тем, что разразилась потоком брани, пусть и вполне цензурной, но очень громкой. Спутники попытались ей ответить, но на этот раз уже Стхану пригрозил, что остановит машину и дальше никуда не поедет, пока они не перестанут заниматься ерундой. В итоге все трое замолчали, но не успокоились.

Страсти достигли пика, когда машина, выскочив из-за поворота, влетела в огромную лужу, оставшуюся после недавнего ливня, и заглохла. И как ни пытался Стхану ее завести – ничего не выходило.

– Приехали, – мрачно констатировал Анил, за что заслужил два неодобрительных взгляда – девушки и конкурента.

– Что дальше? – поинтересовался Девдан. Телохранитель Льюисов снова попытался реанимировать машину, но та отказалась поддаваться. «Наверное, просто устала. Как и мы все», – грустно подумала Лила.

– Пойду разомну ноги, – буркнула она, открывая дверь. Прямо под ней хлюпала серая грязная жижа.

– Эта дорога не для туфелек царевны, – хмыкнул Девдан, также открыв дверь и выбираясь со своей стороны. Там твердая земля была немного ближе. Он обошел автомобиль и протянул девушке руки. – Хватайся и шагай, только аккуратно, а то оба утонем.

Лила несколько секунд медлила, потом все же поддалась на уговоры и, уцепившись за запястья мужчины, перескочила на край лужи. Конечно, остаться чистой не удалось, но она хотя бы не искупалась в мутной жиже. Анил смерил их неодобрительным взглядом и что-то пробормотал.

– Помочь с двигателем можешь? – осведомился Стхану, не оборачиваясь.

– Не уверен, – дернул плечом тот.

– Тогда тоже вылезай.

Анил не стал спорить. Чем машина тяжелее, тем сложнее ее вытаскивать.

– Долго нам ждать? – недовольно поинтересовался Девдан, критически осматривая брюки и брезгливо их отряхивая.

– Сколько потребуется, – отрезал Стхану. – Если не справлюсь в течение четверти часа, буду вызывать помощь. Если нам очень повезет – кто-то проедет здесь в ближайшее время и сможет нас вытащить. Лила, не уходи далеко. Я знаю, что ты любишь пейзажами любоваться. А вы, доблестные воины закона, приглядите за ней. Мало ли что...

Лила закатила глаза и вздохнула. Застрять в жару где-то в глуши, где и связь толком не ловит, не входило в ее планы на день. Девушка огляделась и, обнаружив поблизости одинокое дерево, направилась к нему.

Стоило ей шагнуть на высохшую щетку травы, как откуда ни возьмись возник ровный, далекий гул, похожий на рокот водопада или шум дождя, но ни потока, ни туч и близко не было. Гул постепенно нарастал, и вот в нем уже можно было различить крики, треск, ржание лошадей, звон оружия... Лила потрясла головой и огляделась – ничего. Только шедшие позади ее мужчины вновь начали переругиваться. Сперва тихо, потом все громче и громче. Лила толком не разобрала, что они говорили, потому что боролась с головокружением.

Сперва девушка терпела и старалась не обращать внимания – мол, их частное дело, – потом, когда к шуму в голове прибавилась еще и боль – обернулась и хотела прикрикнуть... Но тут произошло нечто необъяснимое. Пейзаж перед глазами начал стремительно меняться. Почти как в храме Шивы, но только там девушка закрыла глаза и провалилась в медитацию, теперь же происходящее напоминало сон наяву. Солнце затянуло клубами дыма, так что над полем сгустился полумрак. Шум в ушах стал таким громким, что Лила едва не оглохла. В один миг она оказалась в центре кровопролитной схватки, будто явившейся из ее кошмара. Она видела статного седовласого воина, пронзенного сотнями стрел, но не покинувшего колесницы; огромную ядовитую змею, принявшую облик стрелы, устремившуюся с разинутой пастью к воину в сияющем молниями венце; видела, как отсекли голову израненному юноше, как громадный воитель разрубил на части тело другого... Всех ужасов и зверств было не перечислить. Больше всего ее поразило то, что ее спутники тоже изменились, превратившись в гордых воинов, и осыпали друг друга ливнем стрел и градом проклятий.

На мгновение видение померкло, и девушка увидела, что взоры мужчин вспыхнули безумием и они накинулись друг на друга. Причины для ссоры не было. Они просто хотели друг друга убить. Лила хотела закричать, образумить их – и не могла: горло пересохло, язык не слушался. И самое страшное было то, что вместо ужаса и отвращения она вдруг почувствовала азарт и восторг. Запах крови теперь не мутил, а пьянил, будто аромат жасмина. Ярость в сердце смешивалась с невиданной радостью в гремучий коктейль. Тело пылало, как в лихорадке, все мысли, кроме одной – о красоте и страсти битвы, – улетучились. Трава вокруг вспыхнула, окружив ее фигуру гудящей стеной. Она вскинула руку, и над полем прогремел воинственный клич. В ответ на это несколько воинов на колесницах подняли боевые рога, наполнив воздух ровным низким гулом. И битва сделалась еще яростней. Лила почувствовала, как кровь тоже буквально закипает в жилах.

«Яви свой гнев, Дэви!» – прогремел над головой победный крик, заглушая все остальные звуки, и перешел в торжествующий смех.

Тут девушке на мгновение стало страшно. «Что же я делаю?! – подумала она. – Надо это остановить!» Но она не могла справиться даже с собой. «Высшие силы, как же так?! Они же сейчас поубивают друг друга! Помогите!» – кричали остатки человеческого сознания. И ответ пришел. Ясный чистый голос вдруг произнес: «Проси того, кто есть начало и конец всему! Только он в силах остановить тебя!»

Ом Намах Шивайя!.. Огненные буквы отпечатались в мозгу. Девушка собрала последние силы и повторила мантру – мысленно, потому что телом уже не владела. Она вложила всю свою боль и мольбу в три коротких слова. У нее не было ни статуи, ни символа – осталось лишь представить их и вспомнить то, что она делала в храме. Листья бильвы падают на шивалингам. Ом Намах Шивайя! Льется молоко и мед. Ом Намах Шивайя! Откликнись, Махадев!

«Слишком поздно!» – расхохотался неизвестный.

Тут сквозь нарастающий шум прорвались голоса, пять или шесть – она не разобрала, – на разные лады распевавшие гимны Тридэву^[28]. Издевательский хохот прервался, будто в изумлении, а потом сменился потоком таких изощренных ругательств, что повторить их, даже мысленно, было стыдно. Снова девушку захлестнула волна гнева и жара, но поющий хор зазвучал сильнее, а потом лоб над переносицей обожгло, как будто к нему приложили кусок сухого льда. Дальше на нее будто опрокинули ведро холодной воды. Лила содрогнулась всем телом... и пришла в себя.

Гул и гомон стихли, лишь в отдалении еще звенели отголоски гимнов. Пропали и жар, и ярость. Зато вернулись звуки и ощущения реального мира: шум листвы, плеск воды, прикосновение ветерка к коже. Лила потрясла головой, зажмурилась посильнее, поморгала и, снова открыв глаза, огляделась.

Она стояла на краю лужайки совершенно одна: толпы сражающихся рассеялись, как туман под жарким летним солнышком. Саднил лоб в том месте, которого коснулась неведомая сущность. От слабости подкашивались ноги, дрожали руки и кружилась голова – из Лилы будто разом вытянули все соки.

В нос ударил едкий запах гари, что-то неприятно царапнуло кожу на запястьях. Она скользнула по ним растерянным взглядом и с удивлением обнаружила, что края рукавов ее джемпера потемнели и будто оплавились. Девушка подняла голову и увидела, что ее спутники в прямом смысле вцепились друг другу в горло. Лилу охватил ужас.

– Немедленно прекратите! – заорала она так, что даже закашлялась от напряжения. Но дерущиеся не реагировали, продолжая кататься по земле. Девушка подобрала с земли палку и в отчаянии швырнула в их сторону – никакого результата. Внутри снова начал закипать гнев, ладони вспотели...

«Ну уж нет! – приказала Лила себе, собрав последние силы. – Не в этот раз. Если эти сумасшедшие сами не способны остановиться, кто-то должен сделать это за них. Иначе они поубивают друг друга!»

Девушка сжала кулаки и решительным шагом направилась к ним. В паре футов она остановилась, набрала в легкие побольше воздуха, сосчитала до десяти, а потом достаточно громко, но не срывая связок, приказала:

– А ну отставить! Живо!

В голове загудело. Девушке даже показалось, что содрогнулась земля, а вдали громыхнул раскат грома. С растущего поблизости дерева оторвалась ветка и рухнула прямо на дерущихся. Никого, к счастью, не убив, но эффект был достигнут. Мужчины отпустили друг друга и откатились в разные стороны, как дворовые коты, которых облили холодной водой. Лила воспользовалась случаем и втиснулась между ними.

– Вы что себе позволяете? – прошипела она, переводя обжигающий взор с одного на другого. – Остыньте! Если вам заняться нечем, а энергии – через край, так лучше бы с машиной помогли.

Мужчины молчали и смотрели на нее снизу вверх удивленно и даже, казалось, испуганно. Вид у них был довольно жалкий: раскрасневшиеся и перепачканные в земле, в порванной одежде, во взглядах – непонимание и отголоски гнева. Честно признаться, Лила сама немного испугалась своего начальственного тона, но он подействовал. Девдан и Анил виновато посмотрели на нее, потом непонимающе – друг на друга и удивленно – на себя. Безумие отступило, и они, похоже, сами не понимали, что произошло.

– Прости, Лила, глупо вышло, – пробормотал Девдан, потирая лоб, словно отгоняя наваждение.

– Лучше бы мы правда остались у машины, – добавил Анил, не привыкший оправдываться.

– Друг перед другом не хотите извиниться? – прищурилась девушка. Мужчины переглянулись и готовы были сказать «нет», но передумали и что-то буркнули – каждый свое и вряд ли что-то дружелюбное.

Ситуация была настолько нелепой, что Лила не выдержала и расхохоталась. Мужчины покосились на нее с подозрением: не сошла ли спутница с ума?

Такую картину и застал Стхану, которому удалось вытащить транспорт на нормальную дорогу и даже завести, не без помощи удачно нагнавшего их местного жителя на грузовике. Телохранитель семьи Льюис, однако, юмора не оценил, а пришел в ярость. Лила впервые видела всегда спокойного Стхану в таком гневе. Его глаза полыхнули, как два костра, – удивительно, что не подожгли ближайшие заросли.

– Я вас что просил сделать?! – прорычал он, и, казалось, окрестные холмы содрогнулись. – Последить, чтобы с Лилавати ничего не случилось. Вы даже на такое простое дело не способны?! Вместо этого устроили свару, как две курицы! Такие вы, значит, кшатрии?!

Эти слова окончательно пристыдили офицеров. Они опустили головы и не рисковали поднять глаз. Зато Лила справилась наконец с приступом нервного смеха и, подойдя к телохранителю, ласково погладила по плечу. В таком виде Стхану внушал суеверный ужас даже ей. Мужчина обернулся, и его взгляд смягчился.

– Садитесь в машину, – приказал он уже спокойнее, будто отчитывал подростков. Никто и не подумал ему возразить. – Чем быстрее доберемся до Фаридабада, тем лучше для всех.

Он взял девушку за руку и повел за собой, бравые офицеры поплелись следом. Остаток пути прошел в полном молчании и без происшествий.

После обеда, когда Лила пыталась прийти в себя в гостиничном номере, заливая в себя бессчетное количество чашек масалы, раздался вежливый стук в дверь, а спустя секунд десять в комнату заглянул Стхану. Вид у него был заговорщицкий. В ответ на вопросительный взгляд он лишь улыбнулся и поманил подопечную пальцем. Любопытство мгновенно вытеснило все остальные эмоции.

– Кажется, я могу кое-чем помочь в твоих поисках. По крайней мере, сниму часть вопросов, – пояснил мужчина, выдержав паузу. – Поэтому, если ты быстро соберешься, я тебя кое-куда свожу. Но, – он ласково щелкнул девушку по носу согнутым пальцем, как делал в детстве, когда она дулась, – если пообещаешь, что не будешь впадать в истерику. А если возникнут признаки чего-то нехорошего – сразу скажешь мне, и мы уйдем.

Лила разинула рот от удивления. Стхану вообще был полон сюрпризов, но она думала, что готова ко всему. Когда они ступили на индийский берег, он стал удивлять ее настолько часто, что девушка уже не знала, каков он настоящий. Это смущало, интриговало и завораживало. К тому же Лила давно заметила, какое счастливое томление возникает в груди, когда они встречаются, и как ей одиноко, если верного телохранителя рядом нет. Он столько раз выручал ее, все время оказывался рядом, не давал сорваться, веселил, подбадривал и поддерживал. Он заменил ей всю семью разом. Лучшего спутника жизни она и представить себе не могла. Пусть он и старше ее на много лет. Какая разница? В ее окружении разница в возрасте между мужем и женой порой достигала сорока лет, и никого это не смущало.

– Хорошо, – пролепетала девушка, глядя в его завораживающие глаза. – Буду готова через минуту.

– Тогда жду тебя внизу.

Так быстро, как в этот раз, она давно не собиралась. Когда девушка спустилась в холл, телохранитель ожидал ее у дверей с той же интригующей улыбкой.

– Помнишь, что мне пообещала? – напомнил он иронично.

– Помню, – кивнула Лила, порылась в сумке и вытащила запотевшую бутылочку минералки, взятую из номера. – Вот, – она с гордостью помахала трофеем, – если я опять буду кипятиться – приложу ко лбу. А если не поможет – разрешаю вылить ее мне на голову!

– Выдумщица! – добродушно пожурил ее мужчина и приобнял за плечи. – Ну, идем.

– А куда? – тут же дала волю любопытству девушка.

– Увидишь, – шепнул Стхану, как будто боялся, что их подслушают. – И лучше нам поторопиться.

Автомобиль притормозил у ворот необычного здания. Белые купола современной постройки скрывались за толстой кирпичной стеной с высокими башенками, напоминающими минареты, увенчанные цветными фигурками.

– Что это? – изумленная Лила, высунувшись из окна, восторженно разглядывала странное здание.

– Дхьян-Каш – важная местная достопримечательность и один из известнейших духовных институтов, – пояснил Стхану, расплатившись с таксистом и помогая девушке выбраться из машины. – Обычно с улицы туда никого не пускают, только специалистов и студентов. Но там работает мой знакомый, и мне удалось договориться, чтобы нам разрешили заглянуть в архив, пока его начальство не вернулось.

Ничего себе! Лила не знала, чем больше восхищаться: находчивостью спутника или его таинственностью. Чего еще она о нем не знает?

И как здесь тихо: туристов почти не видно, да и учеников тоже. Нетипично для шумного Фаридабада, на окраину которого они приехали.

Пока Лила восторженно вертела головой, Стхану поприветствовал кого-то возле ворот. Спустя полминуты к ним подошел мужчина средних лет в простом светлом костюме шервани, с непокрытой головой. Он почтительно (на взгляд Лилы – даже слишком для посторонних людей из одной касты) поклонился гостям и быстро заговорил на каком-то странном диалекте, в котором смешивались хинди, бенгали и совсем незнакомые слова. Девушка смогла уловить только суть: их пустят внутрь через служебный вход и позволят взглянуть на нужные манускрипты, но они очень древние и ценные, так что даже дышать на страницы стоит с осторожностью. А еще крайне нежелательно попадаться на глаза старшему преподавательскому составу, иначе те могут и полицию вызвать, чего ни ему, ни гостям не надо. Потом мужчина протянул спутникам бейджики и подал знак следовать за собой.

– Идем. – Стхану взял девушку под руку. – Сделай вид, что ничего особенного не происходит. Официально мы – члены иностранной делегации, прибывшие на конференцию.

– А если расспрашивать начнут? – опасливо шепнула Лила по-английски, надеясь, что проводник владеет им достаточно плохо.

– Придумай что-нибудь, – обезоруживающе улыбнулся Стхану, так что у девушки дух захватило от восторга. – Считай, что ты под прикрытием. Тебя же этому учили?

Лила кивнула, глядя себе под ноги и едва поспевая за широким шагом спутника. Ее переполнял азарт, но и тревога не отпускала. Что за тайну ей предстоит раскрыть и почему Стхану так волнуется за ее душевное состояние?

Жару улицы сменили прохлада и тень коридоров. Вслед за молчаливым проводником гости прошли в дальнее крыло. Лила страшно волновалась, но, к счастью, они не попались на глаза никому особо любопытному. Им встретилось несколько человек, которые лишь раскланялись и прошли мимо, погруженные в свои мысли. Впрочем, выдыхать было рано: если о таинственных посетителях станет известно, скандал с их выдворением будет наименьшей из неприятностей.

Очередная дверь распахнулась, и глазам девушки открылся длинный светлый зал с бежевого цвета стенами, заполненный бесконечными рядами стеллажей.

– Я подожду тебя снаружи, – шепнул Стхану, легонько подтолкнув девушку к дверям. – Подежурю, чтобы никто не беспокоил... – Он указал взглядом на сумку, в которой хранилась заветная и уже не ледяная бутылка. – Помнишь, что мне обещала?

– Да, – кивнула Лила, – если станет не по себе – сразу заканчивать и звать тебя.

– Верно. И за временем следи. У тебя только два часа.

– Хорошо. А как я узнаю, что мне нужно?

– Ты не ошибешься, – загадочно пояснил Стхану и ободряюще подмигнул. – Ну, дерзай.

Лила робко шагнула внутрь и замерла на пороге в нерешительности. Дверь за спиной тихо прикрылась, но девушке показалось, что та захлопнулась с диким грохотом, от которого она чуть не подпрыгнула. Потом осторожно огляделась, нервно теребя подол шальвар-камиза^[29] (костюм она выбрала в последний момент и не ошиблась: она совершенно не выделялась на фоне завсегдатаев). Помещение было полупустым, что неудивительно при его размерах: тут и два десятка человек с легкостью могли затеряться. В читальном зале за небольшими удобными столиками сидели трое молодых людей и девушка; все были погружены в чтение и не обратили на новую посетительницу никакого внимания. Еще трое или четверо посетителей бродили между стеллажей.

Но как найти то, что нужно? Лила снова огляделась в поисках помощи и заметила стойку информации, за которой то ли скучала, то ли медитировала молодая женщина в темно-шафрановом шальвар-камизе и очках с толстыми стеклами.

– Извините, – Лила откашлялась, привлекая внимание. Женщина за стойкой подняла голову, скользнула взглядом по бейджику посетительницы и дежурно ответила на ее поклон. – Я могу взглянуть на каталог материалов?

Она старалась говорить уверенно, как будто точно знала, зачем пришла, и просто хотела удостовериться, что не ошиблась.

– Какой период вас интересует?

Лила ждала и боялась этого вопроса. Откуда ей знать? «Спокойно, не паникуй раньше времени, – убеждала она себя. – Рассуждаем логически. Что нам точно не подходит? Современность. Отбрасываем. Колониальная эпоха? Тоже вряд ли: картины в кошмарах явно родом из древности...»

– Период ранних царств, – ляпнула она наугад. Женщина смерила гостью долгим взглядом, по ее губам скользнула усмешка. Впрочем, скорее всего, девушку приняли за нерадивую студентку, которая даже названия точно не помнит.

– Пятая секция, стеллажи с пятьдесят третьего по пятьдесят седьмой, – произнесла женщина равнодушно, кивнув на старенький монитор возле стойки. – Заказ отметьте в системе, я вам все принесу. – И снова погрузилась в медитацию.

Лила собралась с мыслями и дрожащими от волнения пальцами набрала запрос. Ее глазам предстал длиннющий список наименований, лишь часть из которых была на хинди, а остальные – на санскрите и других языках, которые девушка не изучала. Впрочем, огорчаться было рано. К своему удивлению, она понимала, что там написано! Да, не без труда, но удивительно, что вообще могла! Грудь теснило радостное волнение: девушка чувствовала себя как астроном на пороге открытия новой звезды. Она даже не задумывалась, как и почему ей удается то, на что лингвисты тратят месяцы, а порой – и годы: слишком увлеклась приключением.

Мелькавшие перед глазами черточки и закорючки сами собой складывались в слова, глаза скользили все дальше... Как будто мир вокруг застыл, а девушка, открывавшая в себе невиданный дар, вращала колеса истории в обратную сторону. Внезапно взгляд зацепился за название «Битва на Курукшетре»^[30]. Об этом она когда-то читала, правда, только в «Махабхарате», да и то не целиком. Пробудившийся внутренний голос скомандовал: это оно! Лила, не до конца еще вернувшись к реальности, открыла бланк заказа и внесла номер манускрипта.

Пискнул терминал за стойкой. Флегматичная работница архива очнулась от дремы, взглянула на экран, потом – на посетительницу (как показалось той, несколько озадаченно) и спросила сухо:

– Вам оригинал или перевод с толкованием? Текст очень древний.

– Лучше текст с переводом, – выдохнула Лила. Она была не настолько уверена в своих новых лингвистических способностях, а лишний раз вызывать любопытство у посторонних не хотела.

Женщина в очках кивнула и, покинув конторку, направилась к стеллажам. Гостья покорно осталась ее дожидаться. Конечно, так хотелось броситься следом, заглянуть на все полки и узнать, что за сокровища здесь хранятся (когда еще удастся?), но Лила решительно взяла себя в руки. Она под прикрытием, значит – будет играть роль до конца. Еще не хватало запороть всю «операцию» в угоду собственному любопытству.

Работница архива вернулась минуты через три с двумя толстыми томами, скрупулезно записала имя посетительницы в карточку и жестом указала на столики в читальном зале. Лила сделала глубокий вдох и, осторожно подхватив нелегкую ношу, неспешно направилась туда. Она мысленно радовалась солидному весу добычи, который не позволял ей запрыгать от радости: иначе ее маскировку раскрыли бы в два счета.

Аккуратно разместив тома на низком столе, максимально удаленном от остальных посетителей и работницы архива, Лила подняла обложку и начала медленно листать широкие страницы. На нечетных полосах размещался текст и комментарии на хинди, на четных – снимки красочных, но потрепанных листов древнего манускрипта. Все же хорошо, что она взяла именно перевод, иначе как бы прочла такой неразборчивый текст.

История, представшая перед ней, была героической и ужасающей одновременно. Согласно древней летописи (пусть и написанной сильно позже означенных событий), пять тысяч лет назад на поле Куру действительно произошло кровопролитное сражение двух войск. Одним руководили Пандавы, которых поддерживал сам Кришна, вторым – их противники Кауравы^[31]. Хлебнув сполна горя, унижения, обмана и предательства, Пандавы решили отвоевать потерянное царство и восстановить честное имя рода. И победили, но цена этой победы была немыслимо высока. Даже благословение Вишну, что все павшие на поле боя получат освобождение от колеса сансары, не пересиливало ужаса и зверств, которые творились там. Братья убивали братьев, предавали друг друга, били в спину и не щадили поверженных.

Несколько раз глаза девушки застилали слезы, так что читать становилось невозможно, и она украдкой смахивала их, чтобы не испортить книгу. Сердце сжималось от гнева и боли. Порой приходилось остановиться, чтобы сделать передышку. Лила помнила о предостережении Стхану, пару раз даже пришлось прибегнуть к спасительной прохладной бутылке. Под конец водой из нее можно было заваривать чай, но прикосновения пластика ко лбу приводили девушку в чувство.

Чем глубже Лила погружалась в древний текст, тем яснее всплывали перед внутренним взором картины из ее кошмаров. Но почему? Как она ни силилась, не могла припомнить, чтобы где-то видела их раньше. Историческое кино она не любила, источники читала мало и редко. Неужели магия местных земель, помноженная на боль от потери близких, так на нее действует? Она как будто переживала заново события из дальнего прошлого, но понятия не имела какие. И если она сама такая впечатлительная, то почему тогда ее спутники, куда более уравновешенные и всю жизнь прожившие в Индии, тоже начали сходить с ума? В этом крылась жуткая тайна, корнями уходившая в прошлое, а ключик от секретного замка́ пока отказывался находиться.

За два часа необъяснимых душевных страданий она выяснила лишь то, что вражда потомков двух великих родов, скорее всего, не завершилась. Возможно, кто-то из потомков свихнулся на почве преданий и превратился в серийного убийцу-мстителя – но тогда нынешние и древние события должны быть как-то связаны. Может быть, кто-то решил отомстить? Или же одна из многочисленных местных сект пытается воспроизвести описанное в ведах... Версий было много, и все требовали подтверждения. А еще из головы не шла история противостояния двух великих воителей – Арджуны и Карны, сводных братьев, по трагическому стечению обстоятельств ставших врагами.

Когда девушка наконец вышла, Стхану уже начал проявлять признаки беспокойства: постоянно поглядывал на часы и переминался с ноги на ногу. Завидев бредущую в прострации Лилу, он в два коротких шага оказался рядом и первым делом коснулся ее лба и шеи, как будто проверял температуру. Беспокойство телохранителя, похоже, было излишним. Лила была бледна и молчалива, но вполне здорова.

– Ну как, нашла, что искала? – шепотом осведомился мужчина, когда они ждали такси снаружи.

– Кое-что, – уклончиво пробормотала та. – Но хотелось бы больше... Впрочем, – добавила она после задумчивой паузы, – кажется, я начинаю понимать, что сводит людей с ума на этой земле. Но какое отношение это имеет к нам?

Вопрос был явно риторическим, потому что Стхану не ответил, да девушка этого и не ждала. Весь путь обратно до отеля они провели в молчании. Лила была погружена в собственные мысли, а Стхану не рисковал ее беспокоить. Впрочем, нечего посторонним слушать их обсуждения.

В холле гостиницы они столкнулись с Девданом Сингхом и Анилом Пателем. Те сидели в разных концах лобби и демонстративно друг друга не замечали. Даже у меланхоличной Лилы их поведение вызвало усмешку. Когда спутники переступили порог, офицеры разом обернулись. Девдан просиял ослепительной улыбкой, а Анил поздоровался мрачным кивком, после чего конкуренты обменялись уничтожающими взглядами. Можно было только догадываться, в каком тоне те успели пообщаться, пока спутники отсутствовали.

Лила бросила рассеянный взгляд на телохранителя, тот пожал плечами, после чего оба свернули в лобби и расположились на широком диване так, чтобы оказаться ровно посередине между двумя полицейскими, не давая преимуществ ни одному из них.

Те переглянулись, а потом, не сговариваясь, приблизились.

– Ну, как успехи? – первым завел разговор Девдан. – Что-то выяснить удалось?

– Меньше, чем хотелось бы, – отозвалась девушка, равнодушно глядя перед собой.

– Зато, пока некоторые прохлаждались, – добавил Анил, бросив недовольный взгляд на нее и ее спутника, – здесь удалось нащупать ниточку.

Девдан перехватил взгляд Лилы и закатил глаза, демонстрируя отношение к происходящему. Та едва заметно пожала плечами. Анил сделал вид, что не заметил их молчаливых комментариев, и продолжил:

– Это касается убийства судьи по имени Виджай Шарма. Очень уважаемый был человек, честный, справедливый. Взяток не брал ни разу, на угрозы и лесть не поддавался. Всегда досконально разбирался в деле и ни одного невиновного не осудил. Занимался, правда, гражданскими делами – имущественными, семейными. Его даже местные бандиты почитали и, по слухам, – он сделал особый акцент на следующих словах, – даже объявили награду тому, кто найдет убийцу.

– Предлагаешь подзаработать? – криво усмехнулся Девдан. Он явно подначивал собеседника. Тот смерил его долгим взглядом, но не отреагировал на провокацию.

– Тогда за что его убили? – удивилась девушка, которую снова начали беспокоить дурные предчувствия. Что-то не клеилось в стройной на первый взгляд версии.

– Сложно сказать, – покачал головой Анил. – И жестокость преступления тоже необъяснима. Больше похоже или на месть, или на ритуал. Но поскольку первый вариант мы исключаем...

– Мы пока ничего не исключаем, – вкрадчиво поправил Девдан, и в его тоне прозвучали вызывающие нотки. – Но я бы скорее поставил на то, что убийца – сумасшедший.

– Почему это?

– Потому что психи во время обострения, – заговорил мужчина тоном лектора, – обладают нечеловеческой силой. А наш судья мог похвастаться отменным здоровьем, в молодости профессионально занимался борьбой, да и позже регулярно посещал тренировки.

Анил хотел было возразить, но потом махнул рукой. Стхану посмотрел укоризненно сперва на одного спорщика, потом – на другого и еле заметно покачал головой.

– А ты как считаешь? – поинтересовался агент ДКР у девушки. Он явно старался привлечь на свою сторону союзника, и Лила не стала противиться.

– Я бы не отбрасывала ни одну из версий, – произнесла она после продолжительной паузы. – Слишком мало сведений. Рано делать однозначные выводы. Я бы осмотрела место, заглянула бы в участок, в деле покопалась.

Она не хотела делиться своими догадками, тем более, когда те могли вызвать новый раздор. Ей с лихвой хватило предыдущего раза. Анил покосился на нее недружелюбно. «Строит из себя!» – читалось в его недовольном взгляде. Девдан пожал плечами – мол, дело хозяйское. На том и разошлись – каждый обдумывать свою версию.

Ночь была душной, как и большинство ночей в этих краях, и очень неспокойной. Лила не могла сомкнуть глаз уже третий час, как ни старалась. Климат в Австралии значительно суше, и она не привыкла к такой влажности, когда только что снятые с веревки вещи через минуту становятся мокрыми. Даже кондиционер – необходимое приложение к номеру люкс – не очень-то спасал. А пережитый за последнее время шок настолько измотал и мозг, и нервы, что не то что спокойно спать – просто расслабиться не получалось. Мысли метались в голове как раненые птицы. Стоило закрыть глаза, как память тут же услужливо подкидывала картины одна другой краше: то окровавленные трупы, то сцена резни, то обгорелые обломки, плавающие по воде, вспышка от взрыва, злобные взгляды полицейских, серые стены участка и белые, будто призрачные – больничные. В ушах по-прежнему грохотало, взвывали сирены, звенело оружие, и звучали голоса, говорившие ужасные вещи.

Девушку все еще преследовал запах крови, гари и лекарств. Она чувствовала, что еще немного – и точно свихнется. Обычно в таких ситуациях люди обращаются к врачу и либо ложатся в госпиталь, либо принимают антидепрессанты. Но Лила совершенно не желала ни того, ни другого.

Она вытерла намокший лоб и, уставившись в потолок, попыталась сосредоточиться на чем-нибудь приятном – например, на ласковой улыбке самого дорогого ей сейчас человека, его добрых глазах, настолько глубоких и ясных, что, казалось, целый мир мог отразиться в них. Сердце заколотилось сильнее, отчего ее бросило в жар, и пот снова покатился крупными каплями по вискам и векам. Щеки запылали, по венам пробежал разряд тока.

Лила усилием воли подавила желание вскочить и броситься на поиски телохранителя. Вдруг ее охватил озноб. Симптомы гораздо больше напоминали не влечение, а простуду. Эх, пожалуй, последний бокал ледяной маргариты был лишний!..

Девушка закуталась в покрывало и натянула его до самого подбородка, но теплее почему-то не становилось. Цепкий холод проникал под плотную ткань и пробирался в самое нутро.

Затем откуда ни возьмись появился страх. Девушке мерещились плети зеленоватого тумана, просачивающиеся через приоткрытое окно, которые скатывались бухтами^[32], завязывались узлами на полу и огибали ее постель жутковатыми потоками.

Лила села на кровати, подтянув к себе колени и с подозрением озираясь по сторонам. Все привычные звуки ночи смолкли, словно она вдруг оглохла. Зато появились другие: едва слышные шорохи и скрипы, словно кто-то легкими шагами крался по галерее снаружи, подбираясь к ее номеру. Потом потянуло запахом гнили. Рыбу тухлую, что ли, к берегу канала прибило?..

«Какая же ты трусиха!» – корила себя девушка, но деланая сердитость храбрости не прибавляла.

Что-то снова прошуршало снаружи... и по стене скользнула длинная юркая тень. Ящерица! Хорошо, что не змея. Но все равно бояться такой мелочи как-то глупо...

Зловоние усилилось. Туман сгустился. Опять как будто кто-то прошелестел шагами по галерее. Лила вздрогнула и подумала, что с этого-то и начинается сумасшествие. Сперва депрессия, потом – галлюцинации, дальше – утрата связи с реальностью, и здравствуй, шизофрения!

Нет-нет-нет-нет-нет! Лила замотала головой в попытке прогнать навязчивые мысли и снова сосредоточиться на образе Стхану. Не получилось.

«Ну почему я не послушалась и не обратилась к врачам, когда меня первый раз накрыло?! Глупая, глупая!..»

Самобичевание, однако, тоже не помогло – стало только хуже. Лилу охватила паника. Ей уже мерещились смутные призрачные силуэты на стене и по углам. Девушка хотела позвать на помощь, но от страха голос пропал, а из горла вырвался только сдавленный писк. В комнате царила стужа, как в холодильнике. При других обстоятельствах она бы, наверное, обрадовалась нежданной прохладе, но только не сейчас! Сердце замерло, как будто кто-то схватил его ледяной лапой... «Па-а-апа-а! – вдруг в ужасе взорвался мозг. – Спаси-и-ите!»

Резкий порыв сквозняка разогнал клочья тумана и принес глоток грозовой свежести... а вместе с ним – ощущение чьего-то присутствия. Кто-то еще был в комнате, и это уже была не галлюцинация.

Вот тут Лиле стало по-настоящему жутко. Вот и до нее добрались!.. «Убийца! – мелькнуло в голове. – Помогите!»

Лила сжала кулаки и тут же почувствовала очередной прилив жара. По венам будто пробежал огонь. Правда, туман отпрянул как живой, и в комнате стало на пару градусов теплее.

Снова повеяло сквозняком, а к девушке потихоньку начало возвращаться утраченное самообладание. Она мысленно похвалила себя: хоть и маленькая, но победа. Еще немного – и с «обострением» будет покончено безо всякого врачебного вмешательства. Видимо, она просто перегрелась и переволновалась. Вот сейчас она закроет глаза, а когда откроет – все дурацкие видения исчезнут...

«Небесные силы с тобой, милая!»

Лила вздрогнула как от удара. Знакомый голос звучал издалека, как бы из-за стены. И это был не сон! Девушку тут же сковал очередной приступ ужаса: галлюцинации никуда не делись – напротив, стали еще яснее и реалистичнее. Ее самый страшный кошмар сбылся: она в самом деле тронулась умом.

И тут из теней к кровати шагнула худощавая, чуть сгорбленная фигура, будто тащившая тяжелый груз на плечах. Лица видно не было, но девушке почудилось, что незваный гость все равно пристально следит за ней. Лила забилась в самый дальний угол кровати, для верности отгородившись от незнакомца подушкой, как щитом.

– Кто вы! Уходите! – дрожащим голосом пролепетала она.

«Я и не ждал иного, – послышалось в ответ. – Было бы странно, если бы ты сразу меня узнала. Я бы заподозрил неладное... Я сам поначалу не мог поверить: все произошло так быстро... Но... – Пауза. Вздох. – Но я не знал, как еще объяснить...»

Фигура замерла в полуфуте от кровати, а потом медленно подняла голову, устремив пустой и в то же время пронизывающий взгляд на девушку. Гость будто смотрел одновременно и на нее, и мимо, отчего делалось еще страшнее. С каждым мгновением черты незнакомца становились четче, как при наведении резкости в фотоаппарате... Лила тихо ахнула, прикрыв ладонью рот. Она не верила глазам, но сердце... сердце солгать не могло!

– А... а... пита́^[33]? – заикаясь, протянула она, едва совладав с непослушным языком. – Но ты же...

Девушка инстинктивно протянула руку, но фигура отстранилась и покачала головой – не трогай, не надо. Сердце Лилы сжалось. Она уже не знала, чему верить, а чему – нет. Происходящее вполне могло быть плодом ее воображения (в таком случае очнется она где-нибудь в комнате с мягкими стенами) или очередным ночным кошмаром. Впрочем, то, что с ней произошло накануне, тоже не поддавалось никакому разумному объяснению...

«Спроси свою душу», – всплыли в памяти слова. Но как это сделать? Она же не йог, медитировать не умеет...

Однако попробовать стоило. Сейчас это был единственный способ приглушить боль. Ведь отца она так и не смогла правильно похоронить. Наверное, поэтому он ей и явился. Страшно подумать, если такое теперь будет происходить каждую ночь, пока она не избавится от чувства вины (то есть до конца ее дней).

Притупившаяся было боль разрывала сердце, на глаза навернулись слезы. Лила стиснула зубы и попыталась сосредоточиться. Получилось далеко не сразу, но зато почти тут же она ощутила прилив сил и чье-то безмолвное одобрение. Что ж, неплохое начало.

Постепенно, кирпичик за кирпичиком, девушка возводила стену между собой и болью. Она не пыталась оправдать себя, нет, но та хотя бы перестанет мешать думать. И вот из глубины живота начало подниматься и растекаться по телу приятное тягучее тепло, как после большой порции какао в холодный ветреный вечер. Возникло непривычное чувство; Лила подсознательно поняла, что такое испытывает мать к своим детям. Оно успокаивало, умиротворяло и дарило уверенность. Страх и сомнения отступили, как и боль. В голове прояснилось.

Лила небрежно промокнула глаза краешком покрывала и вновь взглянула на ночного гостя. Тот никуда не исчез, а терпеливо ждал, пока девушка придет в себя. Ее губы дрогнули, но теперь не от слез, а в робкой улыбке.

– Не может быть... – прошептала она. В отличие от сердца, мозг все еще упрямился, отказываясь поверить в происходящее. – Я все-таки сошла с ума...

– Нет, – пришел ответ. – Но можешь, если будешь так убиваться. Просто поверь: в том, что случилось, твоей вины нет. Ты все равно не смогла бы мне помочь...

– Но я даже не попыталась! – воскликнула Лила, не сдержав вспышку гнева на саму себя. Ее обдало волной жара. Призрак вздрогнул и нахмурился.

– Сердитое личико тебе не идет, я уже говорил раньше, – мягко произнес бхута^[34] и добавил, пристально глядя в лицо дочери: – Случилось то, что было предопределено судьбой, и я не был готов разве что к тому, как именно все должно произойти. Впрочем, внезапная быстрая смерть лучше, чем медленная и мучительная. Так что высшие силы оказали мне милость.

Лила вцепилась пальцами в подушку и сверлила призрак взглядом. В голове роилось столько вопросов, что она терялась, с какого начать.

– Кто... кто это сделал? – срывающимся голосом наконец произнесла она.

– Они уже получили свое, – спокойно отозвался отец. – Это их карма.

Девушка закусила губу. До самого последнего момента Лила хранила в душе робкую надежду, что ошиблась, – но нет. Мир оказался куда более жестоким, чем она думала, а люди – куда более алчными и коварными. И слабыми.

– Прости... – прошептала она.

– Не кори себя. Повторяю: твоей вины здесь нет, – настойчивее и, как показалось девушке, немного сердито отвечал призрак. – У тебя иной путь. Ты уже ступила на него, и я тобой горжусь. Значит, я был не так уж безнадежен как родитель. Я небрежно относился к воспитанию родных детей – и это мне урок. Тебе я уделял больше внимания, чем вызвал их ревность, – и это второй урок. Но ты... Ты все делаешь правильно. Мне не удалось тебя избаловать, зато получилось вырастить разумную и добрую девочку, которая знает, чего хочет и как этого добиться... Так что следуй своим путем и внимательно смотри по сторонам – как ты умеешь. А ответы ты отыщешь в свое время.

Лила вздохнула и сокрушенно покачала головой. Бхута говорил туманно, но чего еще она ждала: в иных мирах по-другому не изъясняются.

– Ты сделала первый шаг, совершила благородное и справедливое деяние: воздала почести ушедшим близким. Ведь как бы они к тебе ни относились – они твоя семья.

– Да, да... – пробормотала Лила. Зачем ей об этом напоминать? Она не сделала ничего особенного. Но о самом близком человеке она так не позаботилась!

– Мне предстоит долгая дорога, и какой она будет, зависит и от твоих поступков, – вдруг произнес бхута странным, таинственным тоном (таким в фильмах ужасов актеры обычно предсказывали что-нибудь зловещее). – Я пришел просить тебя о справедливости...

– Я все сделаю, – воодушевилась Лила, привстав на кровати. – Я все равно собиралась еще раз пойти в храм и узнать, какой нужен обряд...

– Я не о себе! – Он резко вскинул руку, заставив девушку замолчать. – Другая невинная душа взывает к справедливому суду. И вершить этот суд сможешь только ты, моя дэви. Освободи невинных и покарай преступников – это ступени твоего пути и легкая дорога – для меня.

– Ты о чем? – удивленно нахмурилась Лила. О какой справедливости он говорит? Преступников она найдет, в этом можно не сомневаться. Но что за суд над невинной душой? И почему отец назвал ее «дэви»? Он почти никогда не пользовался словами из хинди, даже когда говорил со своим помощником!

Но призрак не ответил. Из окна пахнуло сыростью, замерцал огонек в светильнике, а фигура ночного гостя начала таять, пока не растеклась лентами тумана и не исчезла. Лила подскочила и бросилась к окну, как будто это помогло бы ей догнать и остановить призрак отца. Или она хотела повернуть время вспять, вернуть его к жизни?

– Пи-ита-а! – всхлип рванулся в душную тьму и увяз. В ответ где-то далеко залаяла, а потом завыла собака, ей ответили еще несколько сородичей, да ветер донес откуда-то легкий запах горелого дерева.

Лила не помнила, как добрела до кровати. Тело будто одеревенело. Девушка рухнула на постель, глаза закрылись сами собой...

Глава 6. Перст справедливости

Лиле показалось, что проспала она минут пять, но, когда открыла глаза, было раннее утро. Серую мглу разгоняли первые лучи солнца, было непривычно зябко. Поежившись, девушка завернулась в покрывало и только спустя некоторое время решила взглянуть на часы. Половина седьмого. Пора вставать, чтобы успеть заняться делами до того, как наступит изнурительная жара, во время которой даже местные предпочитают без особой необходимости не показываться на улице.

На завтраке ее встретил как всегда серьезный Анил Патель, который буркнул что-то вроде приветствия и всем видом давал понять, что вести светскую беседу не намерен. Стхану же посмотрел на девушку с тревогой и покачал головой.

– Как спала? – участливо поинтересовался он. – Выглядишь усталой.

– Жара замучила, – отмахнулась девушка и попыталась изобразить безмятежную улыбку, но та получилась кислая. Анил не преминул пробубнить что-то про «великосветских неженок, которым не место в суровых условиях полевой работы».

Лила сделала вид, что увлеченно изучает меню, а краем глаза продолжала следить за неуживчивым компаньоном. За что он ее так ненавидит? За то, что из подозреваемой превратилась в напарницу и не позволила заработать повышение? Или за то, что слишком умная? Первый вариант еще можно как-то объяснить: это профессиональная ревность, а второй – уже шовинизм какой-то... Ничего, она еще ему покажет, кто умнее!

А вот беспокойство Стхану ее всерьез нервировало. Конечно, он всегда за нее волновался, но обычно хорошо скрывал свои чувства, а теперь... Она покосилась на телохранителя. Тот сидел в плетеном кресле, небрежно закинув ногу за ногу, и держал в одной руке чашку манго ласси^[35], в другой – газету (в этих краях бумажная пресса не считалась пережитком прошлого, как в Аделаиде), где что-то увлеченно изучал. Его красивое лицо то хмурилось, собирая веер маленьких морщинок у переносицы, то вновь разглаживалось. Почувствовав взгляд девушки, он отвлекся от чтения и широко ласково улыбнулся. От этой улыбки по коже девушки побежали мурашки, а живот свело приятной судорогой.

От мук смущения ее спас еще один участник их маленькой экспедиции. Зашелестела тростниковая занавеска, и в кафе гостиницы бодрой пружинистой походкой вошел Девдан Сингх. Вид у него был цветущий и свежий, как у человека, который не только отлично выспался, но и пребывает на пике собственных сил. На нем был новенький светлый костюм, судя по всему, очень дорогой, а волосы аккуратно уложены. При любых обстоятельствах Девдан не изменял своему стилю. Он приветственно кивнул Стхану и игриво подмигнул Лиле, после чего, демонстративно игнорируя Анила, направился прямо к ее столику.

– У меня новости, – заявил он тоном довольного кота и загадочно прищурился. – Уважаемая Лилавати, – он в жесте уважения сложил ладони перед собой, – вы как всегда оказались правы. Мы на верном пути. А местная полиция уже успела проделать часть работы. Они задержали подозреваемого.

– Надо же! – Эта новость заинтересовала даже Стхану, который прежде в расследование не вмешивался. – И кто он?

– Какой-то бродяга. Живет, говорят, на местном кладбище, помогает с похоронами.

– Кладбищенский сторож? – удивленно нахмурилась Лила. Ситуация напоминала плохо скроенный детектив. Хорошо уже, что не дворецкий.

– Вроде агхори, – небрежно повел плечом Девдан. – Подробностей я не знаю. Мне пришло сообщение из участка. Так что после завтрака предлагаю нанести им визит.

Он пододвинул еще одно кресло и бухнулся в него, бесцеремонно закинув ноги на соседнее. Девдан словно намеренно мешал Пателю и Лиле переглядываться. Девушка нахмурилась. Уж не заигрывает ли он с ней? Или просто хочет досадить напарнику. Вот и пойми этих парней!

– Я не против, – кивнула Лила. Ей не хотелось, чтобы рассерженный Анил повелся на провокацию. Тогда перепалка затянется на несколько часов, и они точно никуда сегодня не успеют. Впрочем, тот, похоже, и не собирался ни с кем спорить: его тоже заинтересовали новости.

– Я провожу вас, – решительно заявил Стхану. – До участка, – добавил он, опережая агента, который уже раскрыл рот, чтобы сказать, что внутрь могут не пустить.

– Отлично, – развел руками Девдан. – Тогда я подожду... И возьму, пожалуй, себе еще один ласси. – Он небрежно подал знак официанту.

Лила кивнула и уткнулась в свою тарелку. В голове всплыли слова призрака из ночного визита (или кошмара?). Ты должна свершить справедливый суд...

Полицейский участок располагался всего в нескольких кварталах. Это было весьма кстати, потому что пришлось прогуляться до него пешком из-за полного отсутствия транспорта, а местные извозчики доверия не вызывали. К счастью, утро выдалось довольно прохладным, но компании следователей пришлось поторопиться, чтобы успеть до наступления дневного пекла.

Лила с любопытством глазела по сторонам, а замотанные в яркие тряпки чумазые детишки с не меньшим любопытством таращились на них из-за углов, из окон и дверей обшарпанных домов (явно видавших лучшие годы во времена расцвета колониального владычества, а теперь доживавших свое, брошенных на волю беспощадного течения времени и муссонов). Самые смелые ребята увязались за красиво одетыми незнакомцами, то ли просто так, то ли в ожидании подарка или угощения. Девушка бы и рада была с ними повозиться (тем более, детишки порой гораздо наблюдательнее взрослых), но они торопились, да и спорить лишний раз с ворчливыми спутниками, считавшими ее такой же беспечной глупышкой, тоже не хотелось. Поэтому она «оставила заметку» в памяти: купить сладостей и порасспрашивать ребятишек позже.

Здание главного полицейского участка было таким же старым, как и дома вокруг, с пожелтевшими облупившимися колоннами, увитыми пышными лианами. Среди своих каменных соседей он выделялся недавно сделанным ремонтом. Двери тут не скрипели, рассохшиеся деревянные рамы заменили на пластиковые, а вместо пропеллеров на потолке – пара кондиционеров, которые, конечно, с трудом справлялись с местной жарой. Но благодаря всему этому участок походил на островок цивилизации среди постколониального архитектурного авангарда.

– Хотя бы нам на голову не упадет крыша, – поморщился Девдан, переступая порог и с нескрываемым пренебрежением глядя под ноги, будто боялся во что-нибудь вляпаться.

– Не все ж тебе по небоскребам Нью-Дели штаны протирать, – едва слышно пробубнил себе под нос Анил, но Лила услышала и так же тихо хихикнула.

Внутри их ждал «комитет по торжественной встрече»: сам начальник участка и его подчиненный в отглаженной форме и начищенных до блеска ботинках. Оба были невысокими, полными (даже, как показалось Лиле, слегка заплывшими), с цепкими взглядами и хитрыми улыбками. Если бы девушка встретила их где-то в другом месте, то скорее приняла бы за тех, чьи фотографии украшают доску с надписью «разыскиваются»: слишком сильно они смахивали на жуликов. Судя по тому, как туго натягивалась форма на их животах, больше всего они ценили покой и умиротворение, а не труд в поте лица.

Начальство раскланялось перед «высокими гостями», разогнав излишне любопытных сотрудников по постам, подарило девушке оценивающие взгляды, а ее спутникам – подобострастные. Девдан и Анил вежливо отказались от предложенного чая, Лила последовала их примеру.

– Все так внезапно... – суетился начальник участка. – Мы толком подготовиться не успели...

«Ага, конечно! Концы они подчистить не успели», – читалось в кислой улыбке Анила Пателя, которую тот не смог скрыть, да и не слишком старался.

– Что же вас привело?

– Мы хотели бы изучить материалы по кое-каким старым делам, я сообщу номера, – обменявшись быстрым взглядом со спутниками, холодно заявил Девдан.

– О, это конечно. Это пожалуйста. Все к вашим услугам, – продолжал суетиться собеседник, что наводило на подозрения о проблемах с порядком и дисциплиной.

– А еще нам сказали, что вы напали на след подозреваемого в деле, которое мы расследуем, – добавил Анил, прищурившись. Слово «мы» он произнес с нажимом, как будто вместо этого собирался сказать «я», но вовремя поправился. – И даже поймали кого-то с поличным.

Краска гордости залила лица обоих старших полицейских. Они выпрямились (насколько позволяли грузные фигуры и тесная форма) и довольно заулыбались. В тоне начальника, когда тот заговорил снова, явственно слышался звон медалей. Он уже видел себя в новом звании и с удвоенным жалованьем в кармане. Девдан снова брезгливо поморщился, Анил отвернулся и закатил глаза.

– Да. Есть здесь один странный старик. Раньше мы считали его просто безобидным сумасшедшим, но оказалось... – Он развел руками и покосился на помощника, глазами дав ему знак, чтобы продолжил.

– Мы задержали его рядом с тем местом, где обнаружили убитого. Об этом вам наверняка уже известно.

– Ясно, ясно, – нетерпеливо перебил Девдан. – Нам бы поговорить с вашим экспертом...

– Конечно. Он придет через полчаса-час: живет в пригороде.

– Ничего, мы не торопимся, – хмуро кивнул Анил, хотя его явно не прельщала перспектива торчать в участке целый день.

– И нам нужно увидеть подозреваемого. Если он действительно виновен, мы заберем его в Калькутту, с вашего позволения, – встряла Лила.

В нее тут же впилось несколько пар удивленных глаз. Спутники изумились ее внезапному приступу смелости, а местные полицейские вообще, похоже, не воспринимали ее иначе, как приложение к спутникам – что-то вроде авторучки или носового платка.

– Позвольте, но... но... – попытался возразить заместитель начальника, нарушив неловкую паузу. Он открывал и закрывал рот, как рыба, которой не хватало воздуха. – Но это может быть опасно... для госпожи...

Следователи покосились на спутницу.

– Госпожа Льюис – наш эксперт, – внезапно произнес Девдан. – Ей и не с таким приходилось сталкиваться.

Лила украдкой подарила ему благодарный взгляд, не без злорадного удовольствия услышав за спиной ворчание Анила.

– Тогда прошу за мной, – сдался начальник, жестом пригласив гостей проследовать по коридору вглубь здания. Мужчины дежурно кивнули друг другу. – Мой помощник вас проводит. А я пока распоряжусь насчет архивных дел. – Он поднял трубку внутренней связи, нажал на одну из кнопок и что-то быстро сказал, после чего кивнул гостям: – Подозреваемого сейчас приведут.

Пока Лила со спутниками шла по длинному коридору за заместителем начальника, она никак не могла отделаться от чувства тревоги. Ей все время казалось, что шедший впереди полицейский сейчас обернется, схватит ее за шиворот и бросит в темную сырую камеру без окон и дверей. Она даже явственно слышала лязг тяжелых замков. Ощутимо не хватало верного телохранителя, но тот остался снаружи. Приходилось надеяться, что спутники ее в обиду не дадут... если, конечно, в их планы не входило заманить ее в ловушку. Поэтому она сверлила взглядом спину Девдана и сосредоточилась на самом ярком воспоминании последних часов. К сожалению, это была встреча с бхутой, которая едва не свела ее с ума. К тому же интуиция подсказывала, что событие, о котором предупреждал ее призрак, должно вот-вот случиться. А значит, ей нужно собрать всю свою храбрость, силу и ум, чтобы во всем разобраться и принять правильное решение.

Коридор уперся в железную дверь. Возле нее за конторкой с маленьким окошком сидел молодой дежурный. Заместитель начальника постучал согнутым указательным пальцем в стекло, и юноша поднял голову.

– Риши, проводи нас к задержанному, которого доставили накануне, – распорядился старший офицер покровительственным тоном, всячески красуясь перед гостями и показывая, кто здесь главный.

Парень кивнул, вытащил из ящика стола связку ключей, не глядя вставил нужный в замок и повернул три раза. Внутри что-то щелкнуло, громыхнуло, и тяжелая дверь подалась внутрь почти без звука.

За ней располагался коридор покороче, но здесь было темнее, теснее и неуютнее. Воздух был затхлым, как будто помещение не проветривали со времен постройки. Лила быстро приложила к носу платок, чтобы не расчихаться. Дежурный протиснулся вперед (тщедушное телосложение и, видимо, природная юркость позволили ему делать то, на что был не способен его старший товарищ). Щелкнул еще один замок, распахнулась еще одна дверь, и вся компания зашла в маленькую комнату с окошком, ведущим в соседнее помещение.

– Вот он, – кивнул заместитель, блестя масляными слоновьими глазками, явно ожидая награды или (в самом удачном случае) протекции, – болтался рядом с местом убийств, что-то там выискивал. Наверняка хотел скрыть следы преступления...

– ...или забрать ценности, – вставил дежурный. – Так что он по меньшей мере мародер.

Все трое «высоких гостей» проследили взглядами за пренебрежительным жестом дежурного офицера. За бронированным стеклом на колченогом стуле сидел человек. Сложно сказать, сколько ему было лет – или сорок, или пятьдесят, а то и все семьдесят. Выглядел он довольно неряшливо. Спутанные космы, то ли седые, то ли покрытые пеплом, выбивались из нелепого подобия прически. Мужчина был ужасающе худым, будто голодал несколько месяцев – почти скелет, прикрытый лохмотьями, когда-то бывшими добротной одеждой. Морщинистую обвислую кожу покрывали узоры из непонятных символов, в основном грязно-белого оттенка, но встречались и цветные. Незнакомец шевелил бледными губами, что-то бормоча, перебирал узловатыми пальцами четки и вообще больше напоминал безобидного городского сумасшедшего, чем серийного маньяка. Лиле стало его жалко.

– И это ваш убийца? – презрительно фыркнул Анил, причем адресат его обращения остался загадкой. «За кого вы нас принимаете?» – читалось на лице молодого детектива. – Больше на попрошайку похож.

– Согласен, – внезапно поддержал Девдан; в его голосе, правда, прозвучали нотки сочувствия.

– А что тут непонятного? – разочарованно хмыкнул полицейский. «Что вы еще хотите? Вам нужен был подозреваемый? Вот вам подозреваемый. Забирайте и валите обратно в свою Калькутту», – хотел было добавить он. И пусть он промолчал, но подумал так громко, что гости обо всем догадались и вместо награды подарили ему три взгляда разной степени недовольства.

– Сомневаюсь, что этот доходяга смог бы справиться со взрослым мужчиной вдвое крупнее себя, к тому же бывшим военным... – Девдан задумчиво потирал гладко выбритый подбородок. – Что скажешь, Патель?

– Совершенно точно не смог бы, – дернул плечом Анил, хмурясь еще сильнее и не сводя пристального взгляда с незнакомца по ту сторону стекла, как будто силился разглядеть доказательства, упущенные беспечными блюстителями закона. – Да и ценностей при нем не нашли...

– А... а он их уже продал! – попытался оправдаться офицер.

– А деньги потратил! – поддакнул помощник.

В ответ раздался не то сдавленный всхлип, не то икота: это Девдан поперхнулся смешком.

– На что? – не скрывая сарказма, осведомился он, нервно махнув рукой в сторону разделявшего их окна, и едва не задел по носу местного полицейского. Вполне возможно, он сделал это нарочно, со злорадством наблюдая, как тот неуклюже отшатнулся. – На рванье вот это? Вам самим-то не смешно?

Лила закатила глаза. Прав был спутник: чем дальше от столицы, тем дремучее нравы.

Девушка покосилась на «подозреваемого». А тот, будто почуяв внимание, поднял голову и уставился на нее сквозь стекло с зеркальным покрытием, как будто того и не было вовсе. Глаза незнакомца были необычного темно-янтарного оттенка, живые, цепкие и смотрели дерзко и насмешливо, резко контрастируя со всей его нескладной внешностью. Как будто все остальное было наспех слепленной маской, за которой пряталось неведомое таинственное существо. Нет, этот «старик» не так-то прост... Однако Лила не верила в его виновность. Что это – логика или интуиция?

– Что вы уже узнали? Допрашивали его хотя бы? – не оборачиваясь, бросил через плечо Анил. В отличие от своего насмешника-компаньона, он не считал нужным притворяться и снисходить до тех, чей уровень интеллекта несоизмеримо ниже, чем его собственный.

– Да, господин детектив. Он ничего не сказал, – доложил дежурный офицер и поежился, нервно перебирая четки на запястье. Присутствие отшельника-оборванца вызывало у него суеверный страх.

– То есть не признался?

– То есть вообще ничего. Он отказывается с нами разговаривать – только бормочет свои мантры или вообще в молчанку играет.

Лила протиснулась между спутниками, воспользовавшись паузой, приложила ладони к стеклу и коснулась его лбом, наблюдая за непонятным стариком.

– Что думаешь? – неожиданно раздался шепот над ухом. Теплое дыхание согрело кожу на шее, и по спине пробежали мурашки возбуждения. Но девушка решительно взяла себя в руки: они здесь ради дела.

– Думаю, что он невиновен, – выдохнула она, не оборачиваясь, чтобы не встречаться лишний раз с прожигающими насквозь глазами собеседника. – Но доказать пока не могу.

– Я тоже, – вздохнул Анил, непонятно, в ответ на какую из фраз.

– А можно... мне самой его допросить? – внезапно возникшая идея облеклась в слова и слетела с языка прежде, чем девушка успела ее как следует обдумать. Она тут же умолкла, ощутив на себе изумленные взгляды.

– Не самая лучшая идея, – скептически поджал губы Анил, и его взгляд снова наполнился льдом недоверчивости. – Вдруг он на тебя нападет? Мало ли что может взбрести в голову этому сумасшедшему.

– А почему бы и нет? – внезапно возразил Девдан, пожимая плечами. – Она такой же сыщик, как и мы. Пусть попробует. В конце концов, мы рядом: выручим, если что.

Лила в очередной раз посмотрела на него с благодарностью, а молодой человек тайком ей подмигнул.

– Проводите меня к нему, – обратилась девушка к дежурному, топтавшемуся в стороне. Тот растерянно посмотрел сперва на нее, потом – на своего начальника. Тот смерил недоверчивым взглядом девушку, чтобы удостовериться, что она не шутит и не откажется, и нервно махнул рукой. Дежурный пожал плечами, еще раз с подозрением покосился на странную гостью, а потом все же отпер дверь.

После темноты соседнего помещения даже тусклый свет лампы едва не ослепил девушку. Она зажмурилась и неподвижно стояла, пока дверь не захлопнулась. Старик не обратил на нее никакого внимания – даже не шелохнулся.

Лила опустилась на жесткий неудобный стул напротив. При ближайшем рассмотрении незнакомец казался еще старше и худее, чем издали. Длинные узловатые руки цвета темного шоколада лежали на коленях, взгляд старика был направлен в пространство. Губы его слегка шевелились, а из груди вырывалось тихое пение, больше похожее на шелест ветра.

Девушке стало неловко, как будто не подозреваемого доставили к ней на допрос, а она вторглась без спроса в чей-то дом и отвлекает хозяев от важных дел. Первой мыслью было попросить совета, но Лила с негодованием отмахнулась: если спутники хоть на мгновение заметят ее слабость и неуверенность – потом покоя ей не дадут. Нет, нельзя давать им ни шанса над собой смеяться. Она сцепила пальцы в замок и несколько секунд сосредоточенно размышляла, при этом ей казалось, что незнакомец тоже за ней наблюдает. Поэтому она собралась с мыслями, подняла голову и, глядя прямо на собеседника, вежливо кашлянула.

Взгляд старика стал осмысленным. Он пронзил девушку насквозь, как будто читал ее мысли, причем ничего нельзя было от него скрыть. Потом его взор сделался вопросительным и даже, как показалось девушке, дружелюбным. Этим грех было не воспользоваться.

– Меня зовут Лилавати Льюис, и я не желаю вам зла, – Лила постаралась вложить в слова все свое обаяние. – Я пришла просто поговорить.

– Нараяна, Нараяна... – пробубнил незнакомец с улыбкой. – Просто тратить силы на разговоры – отрывать себя и других от важных дел. Ни одна травинка не растет просто так, если она не приносит плод – она бесполезна.

Пфф! Лила отвернулась и сердито выдохнула. Она подозревала, что разговор будет нелегким, но упрямый насмешник обратил ее слова против нее при первом же обмене репликами. Она усилием воли подавила робость и снова постаралась вести себя как можно приветливее.

– С вами хорошо обращаются?

– Не лучше и не хуже.

Хм... Лила задумалась, наморщив лоб. Как же его разговорить?

– Для начала скажите, пожалуйста, как вас зовут.

Было бы невежливо обращаться к пожилому незнакомому человеку «Эй, ты», даже если он преступник, хотя в последнее слабо верилось.

– Нараяна, Нараяна... Дэви знает всех своих детей по именам, – со странным укором покачал головой старик.

– Простите, я вас не понимаю... – недоверчиво прищурилась девушка. Похоже, ее собеседник и правда сумасшедший... или умело им прикидывается, но в таком случае у них нет шансов его разговорить. – При вас не нашли документов...

Незнакомец вздохнул с таким видом, будто его спросили, почему вода мокрая.

– Раджив Наир звали меня в окрестных селениях. Но у каждого из нас множество имен, и кто знает, какое в какой миг нужно назвать.

– Хорошо, уважаемый Раджив Наир. – Лила немного успокоилась и продолжила доверительным тоном: – Вас видели возле места преступления. Вы что-то там искали...

– Все мы что-то ищем. Жизнь человека – вечный поиск ответов, ведь когда они найдены, приходит совершенство.

Старик рассматривал девушку насмешливыми глазами и загадочно улыбался. Молчала и Лила: она просто не знала, что еще сказать. Она посмотрела на окошко в соседнюю комнату в поисках поддержки, но даже если бы спутники захотели ей помочь – она бы все равно ничего не увидела.

Лила опустила глаза, сосредотачиваясь. На лекциях им рассказывали о психологических приемах, помогающих допрашивать неразговорчивых, но обширной практикой в этом вопросе она похвастаться не могла. Сейчас рядом не было ни профессора, ни опытного напарника, и девушка совершенно растерялась. И будь перед ней злостный рецидивист, можно было бы надавить на него, пригрозить, а тут – старый оборванец с подозрением на шизофрению. И что с ним делать? Она же не психолог и не врач! Что ж, если она сумеет справиться с молчуном и вытянуть из него хоть сколько-нибудь информации, это будет равноценно целому месяцу учебной практики.

Девушка снова подняла глаза на собеседника. Тот сидел в той же позе, устремив взгляд то ли на нее, то ли в пространство; на его губах блуждала странная полуулыбка.

– Послушайте, – произнесла Лила настойчиво, старательно скрывая раздражение, подстрекаемое паникой, – я верю, что вы не совершали преступления, в котором вас обвиняют. До остальных ваших грехов мне нет дела – это ваша судьба и только ваша. Но мне нужно разобраться, кто виновен, найти и наказать их. – Она протянула руку в доверительном жесте. – Помогите мне.

Насмешка мигом исчезла из глаз собеседника, его взгляд сделался пронизывающим, и в нем мелькнуло что-то похожее на одобрение. Но он по-прежнему хранил молчание. Лила мысленно праздновала маленькую победу: ей удалось завладеть вниманием упрямого старика. Теперь она просто обязана довести дело до конца.

– Вы ведь этого не делали?

– Нет. Но что мои слова? Они – лишь пепел на ветру. Сейчас они здесь, а через минуту их уже забыли.

– Может быть, вы видели кого-то? – Девушка подалась вперед от азартного возбуждения, как гончая, почуявшая след. – Или что-то слышали. Вы – мудрый внимательный человек, наверняка что-то должны были заметить!

Отшельник смотрел на девушку из-под полуопущенных век.

– Все мы что-то видим и слышим, для того даны нам глаза и уши... – произнес он после паузы.

Лила чуть не расплакалась. Рано она праздновала победу, ох, рано! А эти два сноба наверняка сейчас смеются, наблюдая за ней. Особенно этот зануда Патель!

– Мудрость и невинность ходят рука об руку, – внезапно старик заговорил сам.

Лила насторожилась. Неужели решил пойти ей навстречу или снова играет? Типичное поведение для маньяка. Может, она зря пыталась его оправдать? Но интуиция настойчиво подсказывала, что даже если он и мародер (что тоже сомнительно), то не убийца.

– Мудрые воины и дэви задают не те вопросы. Ответы найдутся – стоит лишь найти правильный вопрос.

– Что... что вы сказали? – едва слышно, поскольку голос от удивления пропал, прошептала Лила, впившись взглядом в собеседника.

– Чтобы увидеть, нужно смотреть в правильную сторону. Вы смотрите на юг, когда стоит посмотреть на север. Вы слушаете ветер, когда нужно слушать воду. Вы вдыхаете аромат лотоса, но чувствуете не его, а лишь запах костра, – произнес старик, снова загадочно улыбнувшись, и выжидательно посмотрел на собеседницу. Он явно не собирался рассказывать больше.

Лила снова задумалась. Отгадка мухой крутилась где-то рядом, дразня настойчивым жужжанием, но ее никак не удавалось схватить. Девушка с сомнением покосилась на отшельника. Он явно слишком высокого мнения о ее умственных способностях. Хотя...

– Значит, вы считаете, что мы нашли не все улики?

– Любое дело получает отклик, – пожал плечами собеседник. – Дерево растет от корня. Найдется начало тропинки – найдется и конец.

Лила вздрогнула. Старик не сказал, в сущности, ничего, но намекал на то, что им стоит покопаться повнимательнее. Зреть в корень? Или заглянуть в прошлое? Опять же, свое или жертвы? Или вернуться к тому, с чего начали? И при чем тут юг и вода?.. Голова распухла от вопросов, но теперь хотя бы ясно, откуда начинать копать.

Девушка снова покосилась на окошко, за которым прятались спутники, и буквально кожей ощутила их любопытство. Интересно, что они сами думают?.. В любом случае допрос пора заканчивать: едва ли она добьется еще чего-то от упрямого старика.

– Спасибо за мудрый совет, – с благодарной улыбкой обратилась она к отшельнику. – Мы постараемся поскорее разобраться, чтобы вас выпустили. И... – Она наклонилась вперед и понизила голос: – Пожалуйста, не проклинайте местных полицейских. Они и так работают из рук вон плохо, а будут еще хуже.

По губам собеседника скользнула довольная улыбка.

– Дэви щедра к своим детям... Ты милосердна, и я обещаю тебе, госпожа, что не стану этого делать... в этот раз. Они должны усвоить урок. – Он склонил голову в знак почтения и сложил ладони перед лицом. – Благословение Махадэва пребудет с тобой и теми, кто следует за тобой. Дэвы помогут вам найти ответы – лишь найдите правильные вопросы, – добавил он напоследок, сверкнув глазами, прежде чем снова погрузиться в медитацию. Его губы зашевелились, и из груди вырвалось тихое монотонное пение.

Лила сочла нужным откланяться.

– Ну как?

В вопросе, который спутники произнесли одновременно, было больше азарта, чем злорадства или любопытства. Лила даже удивилась, хотя виду не подала.

– Ну, вы же сами все видели, – буркнула она, все еще пребывая под впечатлением.

– Все, да не все, – загадочно улыбнулся Девдан, уважительно ей кивая. – В любом случае мы не можем читать твои мысли.

Обычно хмурый и всем недовольный Анил тоже в жесте почтения сложил ладони перед собой и неохотно признался:

– Честно скажу, не ожидал. Тебе, конечно, еще учиться и учиться, но если не бросишь это дело – далеко пойдешь.

Лила так и застыла с открытым ртом. Эта грубоватая фраза в устах человека с его характером звучала как наивысшая похвала. Неужели он наконец-то перестал смотреть на нее свысока? Поверить невозможно!

– Только не зазнавайся, – насмешливый шепот над самым ухом привел ее в чувство. – Иначе обленишься и станешь как эти вот, – мужчина украдкой кивнул на стоявшего в стороне старшего офицера, – ленивой и толстой.

Лила прыснула. Оказывается, ворчун еще и шутить умеет? Возможно, она рано поставила на нем крест? Может, она просто плохо его изучила?

Поход на место преступления ничего особо нового им не дал: оно было затоптано до такой степени, что даже божественным зрением едва бы получилось что-то рассмотреть. Разве что знаки, похожие на символы культа агхори, следы крови и высохшей сандаловой пасты.

Зато поход в архив увенчался успехом. Несколько слов нужным людям – и щедро раздаваемые благословения сделали свое дело: в руках следственной группы оказались копии документов по делу, а также кое-какие бумаги из истории штата. Теперь их предстояло изучить в спокойной обстановке.

Все трое собрались в условленном месте за чашкой прохладного манго ласси. Анил Патель держал под мышкой толстую истрепанную папку и никому даже прикоснуться к ней не давал, как бульдог, раздобывший кость. Лилу это немало повеселило. Девдан Сингх просматривал фотографии с места преступления на своем телефоне и озадаченно хмурился.

– Какие планы? – поинтересовался он наконец.

– Пока – отдохнуть и постараться не сцепиться снова, – буркнула Лила. – Если, конечно, уважаемый Анил позволит нам, недостойным, взглянуть одним глазком на его сокровище.

– Ха! – хмыкнул Девдан, а следователь Патель скорчил страшную физиономию.

– Сначала я сам, – проворчал он, убирая руки за спину, чем вызвал взрыв хохота у своих спутников. Судя по хитринке, мелькнувшей в его глазах, именно такой реакции он и добивался.

– Тогда возвращаемся в отель?

– Вы идите, – кивнула Лила с улыбкой. – А мне нужно завершить одно дело.

– Это еще зачем? – настороженно нахмурился Анил.

– Кажется, она хочет лично освободить невиновного и задать взбучку местным лоботрясам, чтобы лучше работали, – хмыкнул Девдан.

– Ну, второе у нее вряд ли получится, – засмеялся его собеседник. – Хотя я бы на это посмотрел.

– Я бы тоже. А еще не стал бы оставлять нашу драгоценную спутницу одну даже в участке. Она и так вызвала переполох, – с улыбкой покачал головой агент ДКР.

Анил смерил его долгим взглядом, а потом махнул рукой.

– Ладно, убедил. Тем более, местные ее и впрямь могут не послушать. – Он помолчал и добавил очень тихо, чтобы девушка не услышала: – К сожалению. Тогда что мы стоим, время теряем? – произнес он громче, с нарочитой ворчливостью.

Лила и Девдан обменялись взглядами. Время было позднее, идти в отель не хотелось никому, да и девушке не терпелось поскорее завершить дело. Нельзя, чтобы невиновный провел еще одну ночь в камере: ему там не место. К тому же у нее была просьба, с которой только он сможет помочь: нужно было воздать почести духу отца по всем правилам. А к кому еще обращаться, если не к отшельнику, живущему в месте силы?

В ту ночь Лила снова не могла заснуть. Похоже, бессонница становилась дурной привычкой. Наверное, все же стоит подумать о собственном здоровье, иначе долго она так не протянет.

Девушка лежала в темноте, оставив единственный ночник, который теперь служил путеводным маяком для мелких насекомых и хищников, на этих насекомых охотившихся. Она перелистывала перед мысленным взором произошедшие за день события, размышляла, что за подсказки подкинула им судьба и в какие края столь загадочно послал их хитрый старик-аскет. Догадки смутными облачками громоздились где-то на задворках сознания, никак не желая обретать внятные очертания.

Поездка на место преступления принесла еще больше вопросов. Радовало одно: невиновного человека удалось оправдать, и Лила собой гордилась. Перед ней раз за разом возникал благодарный, но насмешливый взгляд старого аскета и его слова: «Благословение Махадэва пребудет с тобой и теми, кто следует за тобой».

Легкий бриз шевелил занавески, но в какой-то момент он стих вместе со звуками с улицы, и комнату затопила душная тишина. Лила напряглась: она догадывалась, что последует за этими «изменениями климата», – и оказалась права. Тени заскользили по стенам, потянуло сквозняком, следом появился запах земли и пыли, как обычно пахнет в старых фамильных склепах.

Девушка щелкнула выключателем, но свет не зажегся. Только лампадка-ночник продолжала неярко мерцать. Лила села в кровати, обняв колени, и настороженно огляделась. Мобильного на прикроватной тумбочке не оказалось, да и не помог бы он: все равно в условно реальном мире он не будет работать нормально. Словом, на помощь позвать не получится... да и надо ли? На сей раз паники не было, осталось только вяжущее ощущение тревоги и присутствия кого-то постороннего, миру людей чуждого. Прямой опасности от него не исходило, но пообщаться ближе осторожность не советовала.

– Кто здесь? – Лила напрягла зрение, всматриваясь во мрак, и придала голосу суровости, чтобы скрыть тревогу.

Тени в углах зашевелились, и к кругу света, отбрасываемого лампадкой, шагнула знакомая фигура. Она уже не выглядела понурой и сгорбленной, а ускользающий взгляд излучал покой. Призрак будто обрел краски, только бледные, а не яркие, присущие живым людям. Гнилостная вонь и вовсе исчезла, вместо нее потянуло ароматом шафрана и риса, смешанным с легким запахом кострового дыма: так в этой местности пахло на поминках.

– Я горжусь тобой, милая, – произнес бесплотный голос, и фигура почтительно склонилась, поднеся призрачные ладони к груди.

– Т-ты? – заикаясь, пролепетала девушка. – Зачем ты здесь? Я же все сделала, как ты сказал.

Она была бы рада видеть отца, но живого! Присутствие покойника не вселяло ни уверенности, ни бодрости духа. Она и раньше-то мертвых побаивалась, а теперь, когда они будто сговорились ее преследовать, постоянно пребывала на грани нервного срыва.

– Что ты, милая. – На лице бхуты возникло подобие улыбки. – Ты все сделала правильно. Поэтому я пришел попрощаться.

– Так скоро?

Вот сейчас Лиле стало по-настоящему грустно. Вся боль собралась внутри комком и готова была выплеснуться наружу в виде очередной истерики. Девушке больших трудов стоило ее сдержать, хотя слезы все равно затянули глаза мутной пеленой. Если до этого присутствие призрака ее пугало, то сейчас то, что они должны проститься навсегда, вызывало сильнейшую тоску, которая в тысячи раз мощнее и больнее страха. Окончательное осознание, что она остается в мире совсем одна, сводило с ума.

– Таков порядок, – в бесплотном голосе призрака послышалась нежность. – За рождением следует рост и зрелость, за ростом и зрелостью – смерть, и так по бесконечному кругу. В этом нет ничего страшного. И я могу быть спокоен, пока ты помнишь обо мне, а когда ты выйдешь замуж и продолжишь род – я получу право на возрождение. Не грусти, мы еще встретимся, и не раз...

Лила разумом понимала, что призрак прав, что ему пора отправляться в долгий путь по подземному миру, чтобы в финале вернуться в мир живых, но тоску и боль не так просто было заглушить. Она позволила слезам скатиться по щекам. Зрение снова обрело ясность.

– Мне пора, – продолжил призрак, выдержав вежливую паузу. – Благодарю тебя за все, за твою доброту и мудрость, за честность и храбрость, за все счастливые моменты, что ты мне подарила, за милосердие к оступившимся... – Наверное, он имел виду сводного брата и сестру. – И за защиту невинных. – Видимо, речь шла про аскета. – Помни о нас, и мы навсегда останемся с тобой... – Он помолчал и произнес странно изменившимся голосом: – Ты умна и мудра, и ты найдешь ответы на все вопросы, не сомневаюсь. А в ответ на твою заботу я кое-чем помогу...

Лила напрягла слух. О чем это он? Конечно, призракам по ту сторону жизни известно и видно многое, но, тем не менее, они же не боги...

– О чем ты? Как ты можешь мне помочь? – не слишком вежливые слова слетели с языка раньше, чем девушка успела его прикусить. Но призрак не обиделся.

– Найди того, кто всегда справедлив, но никогда не говорит прямо, – туманно произнес он, и пустые глаза загадочно блеснули.

Лила непонимающе нахмурилась. Туманная фраза призрака породила новый ворох вопросов, ответов на которые у нее не было. «Где же я найду его, если даже имени его не знаю? – пронеслось в голове. – Не так уж я и проницательна, как всем вокруг кажется...» Она устремила вопросительный взгляд на дух отца, но тот лишь улыбнулся.

Холодный ветер ворвался в спальню, разметав шторы на окне и тени по углам, едва не погасив единственную лампу. И призрачная фигура начала бледнеть, потом развеялась полосами тумана и утекла прочь. Тут же, неуверенно моргая, зажегся свет, а в комнате вновь стало жарко, как в парилке. Свидание с отцом, дарованное ей высшими силами, оказалось мучительно коротким.

Не помня себя, Лила вскочила и бросилась к окну. Она перевесилась через подоконник, рискуя сорваться и расшибиться насмерть, но ей было все равно.

– Подожди! – крикнула она в ночь, вцепившись потными ладонями в подоконник. – О ком это ты?!

Но крик повис во влажном густом воздухе. Пробегавший по кромке соседней крыши тощий кот покосился на нее с недоверием. Пара припозднившихся прохожих подняла головы, но лишь на секунду – и продолжила свой путь. Больше никто на нее не отреагировал.

Лила чувствовала себя неловко. Кровь прилила к щекам, а наваждение исчезло. Она посмеялась над собственной впечатлительностью и медленно направилась назад, в постель, предварительно вытащив из мини-бара стакан ледяного тоника и залпом опустошив его. Обжигающе холодная вода провалилась внутрь, замораживая все органы на своем пути, но эффект был достигнут: девушка пришла в себя. Можно было еще раз просмотреть собранные материалы, но это точно не помогло бы убить бессонницу, поэтому Лила открыла первый попавшийся онлайн-журнал по истории и вяло его листала, пока не задремала прямо над картинкой древнего полуразрушенного храма... Уже то ли во сне, то ли еще наяву ее слуха достиг знакомый голос:

– Спроси у его народа, – вещал он. – У тех, кто ценит роскошь и красоту превыше других благ. Кто кажется беспечным, но способен провести любого хитреца. Они укажут тебе путь!..

Перед внутренним взором вставали величественные и прекрасные строения, древние, как сам мир, возносящие к небесам изящные купола, отражающиеся в сине-зеленом зеркале каменного бассейна...

Лила широко раскрыла глаза и резко села в постели. Свет в комнате еще горел, но снаружи в комнату проникали солнечные лучи, создавая причудливый узор на полу. Было утро.

Девушка потерла ладонью лоб. Что случилось накануне? Сон это был или явь? Она взглянула на догоревшую лампадку, на распахнутое окно, на следы влаги на полу возле кровати... А потом взгляд упал на лежавший возле кровати планшет с фотографией древнего храма, и мозг поразила догадка.

Вопросов меньше не стало. Не осталось другого – сомнений. Откуда-то взялась непоколебимая уверенность. Лила теперь точно знала, куда ей надо. Если там она не найдет того, кого ищет, то хотя бы узнает, куда идти дальше.

– Джайпур? – Анил Патель озадачено взъерошил короткие волосы. Его лицо выражало крайнюю степень сомнения. – Зачем? Разве мы здесь все уже исследовали?

Девдан смерил задумчивым взглядом упрямо сжавшую губы спутницу. В прошлый раз она выглядела менее уверенной... Неужели и впрямь что-то нашла? Ему на этот счет никаких указаний не поступало... Впрочем, его начальство тоже не все знает, как показала практика. Лилавати, конечно, тот еще горшочек с сюрпризами, быстро вспыхивает и ведет себя странно, но она совсем не дура – в этом он убедился лично. К тому же конкурент явно против поездки, а значит – в ней есть смысл. Только вот покровитель его что-то давно никак себя не проявлял – вот что странно...

– А по-моему, она права, – произнес Девдан после паузы, довольно улыбнувшись в ответ на благодарный взгляд девушки. – Я потратил вчера вечером пару часов на архивы. И кое-что нашел... – он сделал особый акцент на последних словах. – Тот, кого мы ищем, успел засветиться в Джайпуре гораздо раньше, чем в Харьяне. Судя по всему, его привлекают старые постройки.

– С чего ты взял, что это он, – по привычке огрызнулся Анил. Чем дальше, тем больше конкурент его раздражал. Навязался на его голову, да еще и потакает настырной девчонке – не иначе как ему назло. – Может, это она.

– Может, и она, – равнодушно фыркнул Девдан, а потом пристально взглянул на соперника и ткнул пальцем ему в грудь. – Только тогда эта женщина должна быть по меньшей мере чемпионкой штата по подъему тяжестей. Ты ведь вчера сам намекнул, что преступник сильный.

– Ты не представляешь, насколько сильным может быть серийный убийца, – не унимался его оппонент, приблизившись почти вплотную и сжав кулаки, как перед дракой. – Хотя откуда тебе знать – ты ведь в поле почти не выезжаешь!

– Можно подумать, ты представляешь! – надменно фыркнул Девдан, скрестив руки на груди и глядя на конкурента сверху вниз, хотя не был выше ростом. – Ты сам лично скольких преступников поймал?

– А ну-ка хватит! – громкий окрик девушки подействовал на спорщиков, как ведро холодной воды. Они резко замолчали и даже инстинктивно сделали шаг назад, что позволило ей вклиниться между ними. Лила смерила их сердитым взглядом: – Не надоело лаяться, как дворовые псы?

Мужчины оторопело посмотрели на девушку, подивившись в очередной раз ее смелости и решительности, и только по губам подошедшего Стхану скользнула довольная улыбка. Его подопечная успешно училась владеть и собой, и ситуацией. Еще немного – и в его услугах не будет нужды. А Лила тут же смутилась, испугавшись самой себя, но спорщики, к счастью, этого не заметили. Они обменялись многообещающими взглядами и разошлись по разным углам, стараясь не смотреть на девушку.

– Джайпур – так Джайпур, – махнул рукой Анил, который первый решил согласиться, чтобы не позволить конкуренту и на сей раз себя обойти. – Когда едем?

– Хм... – Лила растерянно покосилась на Стхану, тот едва заметно кивнул. – Да хоть после завтрака.

Глава 7. Джайпур

Знаменитый Обезьяний храм, раскинувшийся в скальном котловане, встретил гостей палящим солнцем, раскаленным воздухом, камнями и толпами туристов. Это был огромный каменный лабиринт из расписных стен, широких каменных ступ с позолоченными верхушками, похожими на перевернутые урны или пики, изящных парапетов, окружавших бассейн с зеленоватой водой. И конечно же везде бродили толпы обезьян, взрослых и маленьких, которые выпрашивали еду, бесцеремонно лезли в карманы и на плечи.

– Берегите кошельки и ценности! – насмешливо напомнил Девдан Сингх, перекладывая телефон во внутренний карман. – Лила, надеюсь, ты не надела украшения.

Девушка со смехом продемонстрировала пустые запястья и уши.

Когда солнце начало припекать совсем немилосердно, изрядно запыленные путешественники решили сделать привал в тени баньянового дерева. Пока спутники выбирали место поудобнее и на всякий случай проверяли ближайшие заросли палкой – нет ли там змей или другой опасной живности, – Лила решила сделать несколько снимков. Вид на древний храм сквозь лиановое окно открывался в прямом смысле сногсшибательный.

Однако, похлопав себя по карманам, телефона девушка не обнаружила. В сердце тут же вонзились сотни иголочек паники. Неужели выпал? Или, хуже того, вытащили? А там столько важного!.. Но Лила взяла себя в руки и снова тщательно обыскала одежду: вдруг завалился куда. Но нет.

Догадки и воспоминания сменяли друг друга в мозгу красочными вспышками. Сумка? Нет, ее она оставила в отеле: гид предупредил, что ловкие обезьяны воруют вещи, и особенно их привлекает поклажа на ремне: ее стащить легче. Анил или Девдан? Тоже нет: она не передавала им телефон, да и вообще не выпускала из рук, пока... Стоп! Где в последний раз она делала снимки? Кажется, перед лестницей, с которой они приметили тенистый уголок. Совсем недалеко!

Решение созрело мгновенно: она быстренько смотается туда-сюда – никто и забеспокоиться не успеет. Если гаджет выпал где-то там, или она, под впечатлением от красот храма, просто его забыла – он может быть все еще на месте. Однако стоит поторопиться.

– Ребята... – Лила постаралась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее и беспечнее: если спутники что-то заподозрят, то начнут ее расспрашивать и потратят драгоценное время, – мне нужно на минутку вернуться в храм. Не волнуйтесь.

Эффект неожиданности, который произвели ее слова, подарил несколько секунд форы, и девушка успела скрыться за зеленой завесой прежде, чем двинувшийся следом Анил поймал ее за руку.

– Стой! Куда ты?! – прохрипел он вдогонку. Даже голос от удивления пропал, а пальцы схватили лишь несколько сочных листочков. Он стиснул кулаки, сдерживая вспышку гнева. Вот ведь своенравная девчонка!

– Понятия не имею, что она задумала, – процедил Девдан в ответ на немой вопрос товарища по несчастью.

Пару мгновений парни сверлили друг друга взглядами, полными замешательства и раздражения, а потом Анил выдохнул:

– За ней?

– За ней.

Но когда оба, спотыкаясь и тихо ругаясь, буквально скатились с крутых разбитых ступенек, Лилы уже и след простыл.

– Разделимся? – хмуро буркнул Анил, настороженно озираясь.

– Да, так быстрее. – Девдан сверился с дорогим хронометром, с которым никогда не расставался. – Через час встречаемся здесь. В любом случае далеко она убежать не успела.

«Надеюсь», – мрачно подумал его спутник, терзаемый тревогой, прежде чем оба углубились в лабиринт древних построек.

Интуиция не подвела: за короткие минуты Лила оказалась среди живописных руин. Она шла наугад, старательно разматывая клубок воспоминаний, чтобы не сбиться с пути, и внимательно осматривая едва ли не каждый камень. Чуть заметный ветерок сдувал песок с построек и шевелил плети пробивавшихся через камни растений.

Как ни странно, нужное место отыскалось довольно быстро, но перед девушкой встала другая проблема. На низком каменном парапете сидела крупная лохматая обезьяна и держала в руках ее телефон. Причем зверушка не грызла его, не тыкала бездумно пальцем в экран и не пыталась использовать в качестве молотка для колки орехов. Она водил гаджетом из стороны в сторону на уровне лица, будто выбирая лучший ракурс, и... фотографировалась! Ситуация выглядела настолько абсурдно, что Лила даже не удивилась.

Помня, как легко спугнуть животное и попрощаться со своей собственностью, Лила замерла и пошарила по карманам в поисках чего-нибудь привлекательного для обезьяны. Нашлись только кусочки печенья, оставшегося от завтрака. Впрочем, тоже сойдет: все равно ничего лучше нет.

Лила сгребла крошки в кулак, медленно вытащила руку из кармана, вытянула вперед, раскрыв ладонь, и начала шажок за шажком подкрадываться к макаке.

– Смотри, – тихонько приговаривала она, – смотри, что у меня есть! Вкусняшка!

Однако обезьяна оказалась не такой легкомысленной, как девушка надеялась. Смерив незнакомку и ее «подношение» полным презрения взглядом, она рассудила, что телефон ей нравится больше... или, по крайней мере, стоит дороже раскрошенного печенья. Макака посмотрела еще раз на трофей, на девушку, и когда та уже собралась выхватить гаджет, истошно завизжала, оскалив острые зубы. А потом крепко сжала добычу в кулаке и, задрав хвост, скрылась среди камней.

– Ах ты ж!.. – Лила не знала, рыдать ей или ругаться. И то и другое было заведомо бессмысленно. Впрочем, еще стоило проверить, кто упрямее и ловчее. – Ну, погоди у меня! Схвачу – хвост накручу на самые уши! – в сердцах выкрикнула девушка и бросилась в погоню.

Дальше начался безумный забег с препятствиями среди руин, камней, баньянов и лиан. К счастью, отслеживать перемещение ловкой воровки было несложно – по периодически мелькавшим впереди взблескам фотовспышки, которую обезьяна включить как-то ухитрилась, а вот выключить – нет.

Лила взмокла и сбила ноги. Она совершенно не обращала внимания, куда бежит, сосредоточившись на одной мысли – отнять у наглого животного телефон. Об остальном подумает потом. А макака как будто нарочно заманивала ее глубже и глубже в лабиринт.

Девушка не заметила, как оказалась в совершенно пустынной части комплекса, куда, судя по степени заброшенности, давно не забредала ни одна живая душа (по крайней мере, цивилизованная). Когда Лила остановилась, чтобы перевести дух, она уже понятия не имела, где находится. Она едва держалась на ногах, глаза щипало от пота и пыли, а средства связи, чтобы позвать на помощь, у нее не было. Просто кричать в пустоту с надеждой, что кто-нибудь да услышит, казалось пустой тратой сил и связок. Он отчаяния Лила чуть не разревелась.

– Ну вот! – выдохнула она, всплеснув руками и опускаясь на низкий парапет рядом с полузаросшей тропинкой. – Искала отгадку, а только сильнее запуталась! Ребята, наверное, с ног сбиваются! Надо было махнуть рукой, – со вздохом продолжала она рассуждать вслух, отбрасывая со лба намокшие волосы, – а так и телефон не вернула, и сама потерялась, и дорогу спросить не у кого. Будь здесь хоть ванары^[36]... они хотя бы говорить по-человечески умеют, если верить легендам, не то что обычные макаки, которых тут полно.

Девушка привалась к стене плечом и, устало прикрыв глаза, попыталась собрать мысли воедино, но те рассыпались, как песчаный замок под напором прилива.

Сколько Лила так просидела в медитативном состоянии – неизвестно: может, минут пять, а может, и час. Время в загадочном месте текло по своей, особенной траектории.

Очнулась она от ощущения, что кто-то с ироничным любопытством за ней наблюдает. Вялая дремота слетела мгновенно. Девушка открыла глаза, резко вскинула голову... и вздрогнула от неожиданности и испуга. Прямо перед ней, в такой же выветренной арочной нише, еще недавно пустовавшей, сидел, поджав под себя правую ногу, высокий худой незнакомец. Он был одет вычурно и старомодно. У него были длинные руки, густая черная шевелюра и такие же черные бездонные насмешливые глаза. Если бы не дорогие ткани и обилие украшений, его можно было принять за гида или работника музея. Но сквозило в его облике что-то неуловимо-загадочное, что девушка с первого взгляда не могла разобрать.

Лила привычно сложила ладони возле груди и слегка склонила голову в традиционном приветствии. Уголки тонких губ незнакомца приподнялись, а взгляд сделался еще более пронзительным.

«Ты звала меня – и вот он я», – промелькнула в голове чужая мысль.

– Простите, не знаю, кто вы и как к вам обращаться... – сбивчиво заговорила девушка, испугавшись не самого незнакомца, появившегося неведомо откуда, а того, что он окажется наваждением, последствием солнечного удара и так же неожиданно растает в воздухе.

Улыбка «наваждения» стала еще шире, и он произнес зычным баритоном, один звук которого при других обстоятельствах мог околдовать любую женщину:

– Сначала скажи, кто ты.

– Меня зовут Лилавати, и я заблудилась. И потеряла телефон. Не могли бы вы показать, где выход из лабиринта? – выпалила девушка на одном дыхании, прежде чем задумалась, что, скорее всего, собеседник не стал бы задавать такие неуместные вопросы без всякой причины. Едва ли он пришел сюда, чтобы просто познакомиться и, тем более, посмеяться над ней.

– Все зависит от того, какой выход тебе нужен, – усмехнулся незнакомец. Его черные гагатовые глаза сузились. – Как я могу помочь той, кто не знает ответа даже на такой простой вопрос?

– Почему? – нахмурилась окончательно сбитая с толку Лила. – Я ведь тоже не знаю, кто вы.

«Может, вы мне просто мерещитесь...» – про себя сердито добавила она и тут же устыдилась. Ей показалось, что для незнакомца ее мысли – как раскрытая книга.

В подтверждение ее догадки в густом воздухе рассыпались хрустальные бубенчики смеха, причем доносился он сразу с нескольких сторон, как будто другие, невидимые пока свидетели ее провала прятались за руинами и подслушивали разговор. Незнакомец спрыгнул с ниши на землю, и девушка ахнула от изумления. Теперь она поняла, что именно показалось ей странным в его облике. У мужчины был длинный тонкий хвост, унизанный, как и пальцы, множеством блестящих на солнце колец!

От неожиданности Лила едва не свалилась с парапета. Случись что-то подобное еще несколько недель назад, она списала бы все на перегрев, но после всего, что с ней произошло, девушка готова была поверить во что угодно... Теперь стало ясно, что значили странные вопросы, которые простому смертному и в голову бы не пришло задавать.

Лила спешно поклонилась, надеясь, что собеседник не заметил краски стыда, заливающей ее щеки. Впрочем, было бы странно ожидать такого от живого божества.

– Ты – мудрый Хануман, радж всех ванаров? Прости, прости, что не признала!

– Немудрено, если смотреть только глазами. – Царь обезьян широко улыбнулся и поднял тонкий палец, отчего грани самоцветов его перстней вспыхнули, как язычки пламени. – Помнишь? Глаза могут обмануть. – Он снова прищурился, глядя на девушку в упор. – Что ж, меня ты узнала. А кто же ты?

Лила задумалась. Ответ должен быть простой и честный, но не банальный. Вряд ли раджа ванаров интересуют данные ее паспорта или страховки!

– Я... – пробормотала она, перебирая в мозгу варианты, и ни один ей решительно не нравился.

– Слишком много умствований. – Тонкий палец коснулся ее лба. – Ум тоже может обмануть. Смотри душой.

Лила набрала в грудь побольше воздуха, с шумом выдохнула, стараясь очистить мозг от лишних мыслей, которые носились, устраивая гонки с препятствиями.

– Я – та, что ищет ответы, – наконец произнесла она. Слова вырвались наружу сами, она даже не успела толком сформулировать фразу. Но судя по тому, как широко улыбнулся повелитель ванаров, сверкая широкими белыми зубами, она попала в точку.

– Это уже яснее. – Царь обезьян метнулся в сторону, в мгновение ока оказавшись на невысокой стеле у девушки за спиной, где устроился на самой верхушке в позе лотоса, хитро и загадочно улыбаясь. – Тогда задай верный вопрос – и ответ найдется.

Лила голову сломала, пытаясь понять, как он перемещается. Она продолжала мучительно думать, ей даже казалось, что она слышит скрип собственных мозгов. Как ей верный вопрос задать, если она в себе-то разобраться не может? Повисла пауза.

– Позволь тебе помочь, – вдруг предложил обезьяний бог, которому, видимо, надоело наблюдать за ее мучениями. – Не пытайся подобрать слова. Загляни в сердце: может, подсказка там? И самое главное, – он поднял палец вверх, – никаких лишний умствований. Они – как сор на полу. Ты никогда не разглядишь рисунок, если будешь постоянно закидывать его всякой всячиной. И чем больше ты хранишь в шкафу лишних вещей, – на сей раз палец Ханумана коснулся ее лба, – тем больше шансов, что для чего-то нужного не хватит места. Так что ты хотела спросить?

– Ну... я... – Лила переплела руки, как всегда делала, когда не могла найти решение. – Я хотела разобраться в том, что происходит. Но я боюсь напасть на ложный след, и тогда пострадают невиновные. И обидеть близких тоже боюсь. Я уже...

Глаза собеседника сузились. Он погрозил пальцем, отчего засверкали перстни, и укоризненно поцокал языком.

– Страх. Плохой советчик. Ты слишком мечешься, а главное – хочешь достичь всего и сразу. Если жаждешь познать истину – придется набраться терпения. – Он перепрыгнул на соседний уступ и для наглядности принял медитативную позу. – Не беги, остановись. Успокой разум и послушай сердце. Оно не солжет и всегда подскажет, когда идти. Ты поднимаешь такую пыль своей спешкой, что за ней не то что зерно истины – горы не разглядеть... Это так типично для манавов^[37]! – Он вздохнул в притворном сожалении и снова хитро покосился на девушку. – Тебя так легко обмануть, потому что ты сама готова обманываться.

Лила потрясла головой и взглянула на собеседника непонимающе. Он совершенно ее запутал. Впрочем, чего она еще ждала от хитроумного повелителя ванаров? Прямых ответов? Тогда она не к тому обратилась за советом.

– Ты жаждешь познать мир и постигнуть истину, но для этого сперва нужно познать себя. Иначе как ты сможешь отличить реальность от иллюзии, если сама себе не веришь? – Хануман совершил еще один головокружительный прыжок, на сей раз оказавшись у девушки за спиной. Его тонкие узкие ладони легли собеседнице на лоб, наполовину прикрыв глаза. – Загляни в себя, – гипнотический голос божества звучал над самым ее ухом. – Там все ответы. Чтобы смотреть в будущее, нужно познать прошлое. Неужели ты веришь, что оказалась здесь случайно?

– Меня привез отец, – не задумываясь, выпалила Лила.

– Он был мудрым манавом, таких еще поискать, – в тоне обезьяньего бога сквозило уважение. – Это не навело тебя ни на какие мысли? Даже спустя время?

Лила закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыла картина из их разговора на яхте: тогда отец поведал ей историю ее появления.

– Значит... Он хотел, чтобы я узнала, кто я на самом деле?

В ответ послышалось понимающее и одобрительное «хм».

– Ты делаешь успехи, юная дэви. Гляди так же глубоко – и ты всего добьешься. Только не зазнавайся! – Хануман вернулся на свое место в арке напротив.

Перед внутренним взором Лилы вспыхнуло и погасло очередное видение: кольцо пламени, собравшиеся вокруг брахманы, творящие обряд, и колыбель с младенцем посреди огня, который касается, но не обжигает.

Девушка с шумом выдохнула – и тут же ощутила одобрительную улыбку Ханумана.

– Вернись к своим корням. Помни: познание не терпит суетливости и лишних эмоций. Но и не тяни слишком долго, иначе лето станет зимой прежде, чем ты примешь решение. Во всем нужна мера. Слушай сердце – его не обмануть. Тогда ты обретешь то, что ищешь, – напутствовал обезьяний бог.

– Спасибо... – прошептала Лила. Она поняла не все из того, что хотел донести соратник самого Махадэва простыми словами со сложным смыслом, но, кажется, начинала догадываться.

Обезьяний бог снова хитро прищурился.

– Тогда чего ты ждешь? Или что-то еще хочешь спросить?.. – Он пронзил девушку пытливым взором и усмехнулся. – Знаю.

Хануман хлопнул в ладоши так, что звякнули перстни. По окрестностям пронесся то ли ветерок, то ли шепоток, потом ветки сухого кустарника зашуршали, раздвинулись, и на невысокую каменную кладку вскарабкалась смуглая худенькая девчонка-подросток, закутанная в яркое ало-коралловое сари, расшитое золотыми нитями. Звеня многочисленными браслетами на руках и босых ногах, она пробежала по краешку стены и остановилась рядом с царем обезьян, хитро и немного боязливо косясь то на него, то на девушку.

– Рашми, Рашми... – покачал головой Хануман, смерив девочку насмешливым взглядом. – Сейчас же верни госпоже ее вещь.

Та широко раскрыла глаза – какую еще вещь? – но под строгим взглядом царя театрально потупилась, покопалась в складках одежды и, вытащив телефон, нехотя протянула девушке. Лила улыбнулась, в душе пожалев, что ей все же нечем отблагодарить Рашми. Ведь хитрая ванарка не украла, а помогла ей найти не только вещь, но и того, кого она даже не предполагала увидеть воочию.

– Если хочешь чем-то кого-то вознаградить – ты найдешь время и место, – будто прочитав ее мысли, улыбнулся Хануман. – А теперь тебе пора. А не то твои верные воины, того и гляди, распугают весь мой народ.

– А как... – начала было Лила, но осеклась, поймав укоризненный взгляд собеседника. Она только что получила урок мудрости и тут же начала задавать глупые вопросы, как будто ничего и не было.

– Если дэви нужна компания, Рашми проводит ее, – с улыбкой пообещал радж ванаров. Он лихо вскочил на полуразрушенную арку, где медитировал в самом начале, – только блеснули кольца на длинном хвосте, но обернулся и поднял длинный тонкий палец вверх: – И не забывай: путь не становится легче – каждая следующая ступенька выше предыдущих.

«Знать бы еще, где она...» – мрачно подумала Лила. Хануман загадочно сверкнул глазами.

– Все несложно и непросто одновременно. Дом ванаров – дом веселья и красок, но не всегда судьба позволяет ходить по ковру из лепестков лотоса: порой колесница ездит по грязи и пеплу. После веселья на вершине нужно спуститься на самую большую глубину и встретиться там с самым большим страхом. Иначе никак...

Лила кивнула, как будто поняла его слова, хотя это было не так. Что он имел в виду под «глубиной»? В прямом или переносном смысле? Пойди пойми этих божественных сущностей!

Она обернулась, но арка уже опустела. Только маленькая макака крутилась возле ее ног и нетерпеливо дергала за штанину. Лила сложила ладони напротив лица и почтительно поклонилась пустому месту: она была уверена, что хитрый обезьяний бог по-прежнему за ней наблюдает.

– Ну что, пошли? – кивнула она своей мохнатой спутнице. Та не ответила, а вприпрыжку поскакала вперед по пыльной, засыпанной щебнем дорожке. «Я пойму, – пообещала Лила неизвестно кому. – И во всем разберусь!»

Мужчины столкнулись в северной части лабиринта, сделав почти полный круг, запыленные и запыхавшиеся. Одного взгляда друг на друга было достаточно, чтобы понять: девушку они не нашли. Куда же она могла запропаститься за такое короткое время?

– И никаких следов? – встревоженно поинтересовался Девдан, обтирая голову и шею хлопковым носовым платком.

– Не-а. – Анил прислонился плечом к одной из колонн, переводя дух, а потом погрозил кулаком в пустоту: – Вот вздорная девчонка! Дождется она у меня, когда поймаю!

Девдан насмешливо хмыкнул. Товарищ не упускал случая высказаться в адрес спутницы, и это начинало наводить на мысль, что за придирками кроется нечто большее. Анил за нее беспокоился ничуть не меньше, чем он сам. А также сомнений не возникало, что с ними будет, когда они вернутся к Стхану Верма без девушки... впрочем, об этом и речи быть не могло, и дело даже не в гневе ее телохранителя, которого они после случая в Харьяне остерегались.

– Версии есть?

– Пока никаких. Может, обойдем хотя бы центр комплекса, но вместе на этот раз? У людей поспрашиваем.

– А поможет? Были бы здесь камеры, запросили бы запись, а так...

Снова повисла пауза. Офицеры обменивались взглядами и жестами, не высказывая предположений вслух. За не столь уж долгое время они, к своему удивлению, начали понимать друг друга без слов, как настоящие напарники. Общение с Лилавати действовало на них гипнотически. Они уже не искали повода ни для ссоры, ни для придирок, даже попыток перещеголять друг друга не предпринимали.

Прошло несколько минут, а решение все не находилось, как и их пропавшая спутница. Надеяться, что она сама к ним выйдет, было бесполезно.

– Может быть, она уже вернулась и ждет нас? – предположил Девдан.

– Едва ли. Она бы позвонила. Мы-то телефоны не забывали...

– Ага. – Спутник помахал гаджетом и скептически скривил губы. – Только связь здесь почти не ловит.

– Да-а... – протянул Анил, упираясь ладонями в колени. – В то, что она станет сидеть на месте и дожидаться нас, верится слабо.

– Ну, будем надеяться, – вздохнул Девдан, хотя сам не слишком себе поверил.

Вдруг из-за очередной статуи высунулась ловкая мохнатая рука и молниеносно стащила с головы Девдана очки. Тот вздрогнул и схватился за голову, но поздно.

– Что? Какого...

А хитрая макака ловко перескочила на соседнюю статую и попыталась вытащить из заднего кармана Анила бумажник, но не успела. Тот развернулся, но воровку не схватил – только воздух. Обезьяна взлетела на верхушку маленькой ступы и принялась гримасничать, потом попыталась нацепить на себя очки, но те оказались слишком велики для ее головы.

– Отдай сейчас же! – прикрикнул Девдан, но макака только взвизгнула в ответ, и, зажав трофей в руке, на оставшихся трех ловко поскакала дальше, перемахивая с одного строения на другое. – Стой! Разобьешь! Они кучу денег стоят!

Девдан кинулся в погоню. Не то что ему было настолько жалко своей вещи – просто было до ужаса обидно, что его так глупо провели. Анил – следом. Ситуация со стороны выглядела ужасно глупо, но мужчин такая мелочь мало заботила.

А макака не останавливалась. Когда ей наконец надоела скачка, и она, бросив ношу, скрылась среди камней, Анил и Девдан поняли, что оказались в совершенно незнакомом месте. Ни один из них в эту часть храма прежде не заходил.

– Куда это нас занесло? – Анил настороженно оглядывался. – Что-то я поворотов не узнаю.

– Я тоже, – отозвался Девдан, поднимая очки с земли и заботливо осматривая. Он потер стекла, запихнул их в карман пиджака и хмуро огляделся. Он чувствовал себя идиотом, но признаться в этом был не готов.

– Дернуло же тебя догонять эту бестию! – покачал головой Анил. В его тоне не было привычной ворчливости и назидательности – только легкое беспокойство. Они ведь и девушку не нашли, и сами, похоже, заблудились.

– А! – отмахнулся Девдан. – Согласен, глупо вышло. С другой стороны, раз уж мы тут оказались – наверное, не зря?

Риторический вопрос заставил Анила проглотить следующий комментарий.

– Давай-ка осмотримся, – предложил он взамен.

Вокруг не было ни души – по крайней мере, разумной, – только ветер насвистывал среди древних построек на все лады, словно упражнялся в игре на гигантском органе. Была еще одна странность: вдоль одной из стен тянулся барельеф со сценами из «Рамаяны». Вроде бы все выглядело правильно, только вот барельеф этот выглядел на фоне остальных строений довольно свежо, как будто кто-то заботливо его подновлял. Почему именно ему уделялось столько внимания, а всей остальной постройке – нет, оставалось загадкой.

Анил, первый заметивший это, поманил спутника и показал на стену. Девдан озадаченно пожал плечами.

Барельеф уперся в гигантскую нишу – точнее, обегал ее кругом и струился дальше. Внутри восседала в позе лотоса каменная статуя Ханумана. А на его переплетенных ногах покоилась свежая цветочная гирлянда. По-видимому, оставили ее здесь часа полтора-два назад. Но кто? В этой части комплекса не было ни души; ни единого следа на заросших и покрытых каменным крошевом тропинках они не нашли – по крайней мере, человеческих.

Мужчины настороженно переглянулись. Что за мистика? В ответ на невысказанный вопрос послышался детский смех, и среди строений мелькнула юркая тень. Потом снова и снова. Показалось? Но не обоим же сразу!

Смех зазвенел колокольчиками совсем рядом, а потом из-за статуи высунулась кудрявая головка. Смуглый мальчик лет семи, в одном дхоти и с ниткой бус на шее, смотрел на них и улыбался. Мужчины оторопели. Как ребенок сюда попал? Что он тут делает один, вдали от людей?

– Привет! – Анил медленно опустился на корточки, стараясь не напугать малыша. – Ты кто такой?

– Как ты тут очутился? – присоединился удивленный Девдан. – Где твои родители? Ты потерялся?

Мальчик не ответил. Он только снова засмеялся и бросился бежать, видимо, приняв реакцию незнакомцев за веселую игру.

– Постой! Там опасно! – крикнули они вдогонку, но мальчишка не слушал.

Поиски пришлось на время отложить. Нужно было догнать ребенка, пока тот не споткнулся и не расшибся, а потом найти его семью и хорошенько отчитать за недосмотр. И снова продолжились бешеные скачки по пересеченной местности. Но как бы сильны и быстры ни были мужчины, им не удавалось настичь беглеца. Тот кружил по лабиринту, как будто всю жизнь провел среди руин.

Анил и Девдан выскочили из-за очередного строения и едва не сбили с ног того, кто поворачивал с другой стороны. Послышалось испуганное «Ах!», заставившее их резко затормозить.

– Что вы носитесь как ненормальные! – вскрикнул рассерженный знакомый голос.

Прямо перед ними стояла Лила с широко раскрытыми от неожиданности глазами. Макака, скакавшая впереди нее, завизжала от страха, одним прыжком забралась девушке на плечи и, обхватив руками голову, испуганно выглядывала то с одной, то с другой стороны.

– Лила! – выдохнули оба, отдуваясь. – Ты как здесь...

– Я назад шла, – нахмурилась девушка. Она была, конечно, рада видеть спутников. Ей было немножко стыдно, а еще хотелось рассказать, что с ней произошло, хотя бы в общих чертах, но она продолжила играть роль. В конце концов, они тоже не без греха. – Даже если я и задержалась, это еще не повод сбивать меня с ног! Вон и Рашми как напугали! – Лила ласково почесала мохнатый обезьяний затылок. – Ну, не бойся, они тебя не тронут, – это относилось уже к макаке. – Хотя и выглядят, и ведут себя, как невоспитанные ракшасы^[38].

Обезьяна посмотрела на нее с сомнением, но перестала цепляться за волосы, послушно спустилась по руке на парапет, оттуда спрыгнула на землю, спряталась за ногами спутницы и показала язык. Мужчины переводили ошарашенные взгляды с улыбающейся девушки на макаку и обратно, не понимая, смеяться им или сердиться.

– Что? – наконец выдавил Анил. – Это мы-то ракшасы?

– А эти... – добавил Девдан сердито, тыча пальцем в кривлявшуюся макаку, – сами-то хороши! Жулики!

Лила смотрела на спутников, с трудом сдерживая смех, а потом произнесла – даже сама удивилась, насколько тепло и ласково:

– Я вам очень благодарна за заботу. И простите, что заставила волноваться.

От этих слов мужчины на минуту лишились дар речи. Они совсем не ожидали подобной реакции – и только растерянно посмотрели сперва друг на друга, а потом на девушку.

– Но как вы здесь очутились? – не давая им опомниться, поинтересовалась Лила. – Я думала, вы меня на привале ждете.

– Да сами не знаем как, – признался Девдан. Он хотел сказать другое, но Анил предупредительно ткнул его локтем в бок – молчи, мол.

– Кстати, – добавил он, озадаченно озираясь. – Ты здесь ребенка не видела? Мальчика лет семи.

– Мальчика? – нахмурилась девушка с искренним удивлением. – Какого мальчика?

– Здесь разве не пробегал ребенок?

Лила взглянула на спутников с сомнением. Уж не перегрелись ли они? Мужчины снова переглянулись. Девдан догадался первым. Он хлопнул себя по лбу и расхохотался.

– Конечно! – воскликнул он. – Какие же мы идиоты! Ванарские штучки!

Теперь смеялись уже все трое, а обезьяна удивленно глазела на них и разве что пальцем у виска не крутила.

– Вот это да! – немного успокоившись, выдохнула Лила, все еще дивясь произошедшему. – Ну как, – обратилась она к спутникам, – идем к выходу? Если, конечно, вы здесь все дела завершили.

Спутники молча кивнули, даже не потрудившись спросить, как теперь искать дорогу.

– Рашми, – девушка протянула руку своей мохнатой спутнице, показывая, что опасности нет, – выводи нас.

Макака выждала несколько секунд, с сомнением покосившись на нее, потом скорчила рожу, сердито выругалась в адрес офицеров и побежала вперед, время от времени оглядываясь и проверяя, идут ли за ней.

В нескольких ярдах от знакомой арки Лила остановилась и, сняв с пальца колечко, протянула маленькой проводнице.

– Спасибо, Рашми. И передай наше почтение Хануман-дэву.

Обезьяна робко взглянула на девушку, та улыбнулась. Тогда макака молниеносно вытянула загребущую руку, схватила дар и жеманно похлопала ресницами. После чего вскочила и исчезла в зарослях. А Лила направилась вслед за спутниками к выходу, чувствуя спиной одобрительный взгляд хозяина храма.

В гостиницу Лила вернулась в чудесном расположении духа, чем весьма удивила и порадовала Стхану. Тот сначала думал расспросить ее спутников, но их утомленный вид говорил сам за себя. Решено было отложить беседу до вечера, а пока отправиться отдыхать.

Нежась в ванне, зарывшись по шею в мягкую душистую пену, Лила размышляла о событиях в храме. Фразы обезьяньего дэва крутились в голове, не давая покоя. Ощущение было такое, будто она сдала сложный экзамен, но он далеко не последний – а дальше еще целая сессия. Об этом ее предупредили... а еще посетовали «искать ответы внутри». Но слова хитрого божества могли означать все что угодно. Он вообще был мастер на диалоги-загадки. Конечно, он говорил абсолютно честно, но вот понятностью его речи не отличались... или, по крайней мере, однозначностью.

Лила погрузилась в воду еще немного, так что пена начала щекотать уши, забавно хлопая пузырьками, и, вытянув ногу, задумчиво рассматривала пальцы. Потом повернулась в висевшему на стене большому зеркалу. В нем отразился портрет усталой девушки с серьезным взглядом и растрепанными волосами. Лила смешливо наморщила нос и подмигнула отражению. Затем собрала локоны в узел на затылке, медленно повернула голову вправо, потом – влево. Потом встала, чтобы рассмотреть себя во весь рост. Сейчас девушка напомнила самой себе Афродиту с известного полотна, только вот она – смуглая брюнетка, а не белокожая блондинка, да и формы у нее не такие пышные. Но так ли важно полное сходство?

Лила провела ладонью по плечам и груди, стирая пенную «одежду», потом – по животу до талии. Повернулась сперва левым боком, потом – правым, осматривая свою фигуру. Стекавшие по ней струйки воды прочерчивали на коже темные дорожки. Что скрывать, увиденное ей нравилось. Лила закрыла глаза, прижав ладони к груди, и представила, как ее ласкают сильные мужские руки, как они скользят по коже, не пропуская ни единого участочка на теле, будто лепят из глины прекрасную статую. Она почти физически чувствовала, как он покрывает нежными поцелуями ее шею, плечи, спускается ниже... Девушка запрокинула голову, отдавая себя во власть вымышленного наслаждения...

Ну, хватит! Лила решительно одернула себя и открыла глаза. Хватит уже мечтать об отношениях. Решено: сегодня вечером она с ним поговорит. А потом... Воображение уже услужливо рисовало в голове сказочные картины свадьбы, брачной ночи... и всех других последующих ночей. Девушка так увлеклась, что едва не поскользнулась и не рухнула в ванну. Это было бы слишком: явиться на свидание с шишкой на затылке или фингалом под глазом – последнее, чего она желала.

Лила задернула занавеску, отгораживаясь от отражения, и включила воду в душе. Она должна выглядеть блестяще, чтобы произвести самое лучшее впечатление. И уж она постарается!

Глава 8. Чувства или разум?

«Стхану, зайди, пожалуйста, ко мне. Поговорить». Невинное на первый взгляд сообщение улетело с телефона на телефон. Лила знала, что мужчина ее мечты тут же примчится, если подумает, что она в опасности, поэтому старалась выдержать максимально нейтральный тон. А еще подготовилась заранее: раздобыла в баре хорошее вино; вытащила из шкафа лучший наряд из темно-лилового шелка, который идеально подчеркивал ее фигуру (достаточно целомудренный, но дающий волю фантазии); переплела волосы ниткой жемчуга, купленной на рынке у храма. Лучший советчик – зеркало – подтвердил, что выглядит она сногсшибательно.

Когда раздался вежливый стук в дверь, соединяющую их номера, Лила устроилась на диване, приняла соблазнительную позу и томно протянула:

– Заходи.

Стхану, как всегда сдержанный, подтянутый и уверенный в себе, переступил порог. От него так и веяло мужской силой, отчего голова кружилась, а мысли путались. Даже если он и заподозрил неладное, то виду не подал. Он подарил девушке добрую улыбку.

– Звала?

– Да, присядь, – кивнула Лила, изо всех сил стараясь унять нервную дрожь в голосе и в коленках. – Выпьешь?

Стхану вопросительно приподнял бровь. Похоже, она ухитрилась его удивить. Что ж, это к лучшему: пусть морально подготовится к еще большему сюрпризу. Лила демонстративно поменяла позу, так что ткань платья натянулась, подчеркнув достоинства ее фигуры. Некоторые движения она подсмотрела у храмовых танцовщиц, которые в прямом смысле слова вводили мужчин в экстаз. Но собеседник снова сделал вид, что ничего не заметил. Как он хорошо воспитан! Еще один плюс в копилку достоинств.

Лила притворилась, что занята откупориванием бутылки, а сама украдкой следила за телохранителем. Тот опустился на подлокотник соседнего кресла и смотрел куда-то мимо нее. Девушку это не радовало. Она оставила попытки справиться с упрямой пробкой (потом попросит его самого открыть). Чувства рвались наружу и, если не дать им волю, они буквально разорвут ее на части. Не помогали даже мантры для восстановления спокойствия, которым научил ее мудрец из храма Шивы.

Девушка медленно поднялась и подошла к гостю вплотную, вынуждая его подняться навстречу. Она обвила руками его талию и прижалась щекой к груди. Все ее тело колотила мелкая дрожь, а мысли путались.

Лила почувствовала, как ладонь мужчины легла ей на затылок и скользнула по волосам, и внутри будто взорвался котел с углями, раскидывая жар по всем клеточкам. Догадывался ли Стхану о том, что она чувствует, или просто ждет ее ответа – ей было все равно. Она просто несколько долгих секунд стояла, впитывая его силу, а потом подняла голову. Их глаза встретились. Взгляд мужчины дышал спокойствием и добротой.

– Стхану... – протянула девушка, прислушиваясь к звукам имени, слетавшим с ее губ. – Стхану... Я... я хочу... я должна...

Она так старательно репетировала перед встречей, что именно скажет ему, но все слова повылетали из головы. Даже взрослые опытные люди, испытывая сильные чувства, теряются при виде объекта своей страсти – что уж говорить о юной влюбленной девушке! Ведь в голове уже звучит заветное «да», и при этом так страшно услышать «нет».

– Можешь не говорить ничего, – тихо произнес мужчина, ласково улыбнувшись. – Я все знаю.

– Как? – удивленно ахнула Лила.

– Ну, я же не слепой.

Из груди девушки вырвался вздох облегчения, как будто она только что скинула с плеч тяжеленный мешок. Она счастливо улыбнулась, обвила руками шею Стхану и поднялась на цыпочки, потянувшись к его губам... Но в этот момент его руки осторожно, но уверенно разомкнули ее объятья. Мужчина медленно и категорично покачал головой. Лила раскрыла от удивления рот. Все происходило так быстро, что мозг не поспевал за событиями.

– Послушай... – сбивчиво пролепетала она. – Если тебя смущает разница в положении, то я...

– Нет, – так же мягко и решительно возразил Стхану, не отпуская ее запястий (его задача – защищать ее даже от самой себя... в первую очередь от самой себя). – Дело совсем не в этом. Мы просто не можем быть вместе.

Стхану говорил ужасные вещи тем же мягким, ласковым тоном, каким обычно произносил слова поддержки, и от этого становилось только хуже. Лилу колотила дрожь, которую она даже не пробовала остановить. Она снова попыталась прижаться к мужчине, обнять его. Ведь то, что происходит, это все наваждение и ложь! Ложь! Такого не может быть!

– Но почему? – выдохнула она, чуть не плача.

Ее мир прямо сейчас с треском рушился.

– Потому что я не хочу тебя обманывать, Лила. – Стхану наконец отпустил ее руки, удостоверившись, что девушка себе не навредит. – Если я отвечу на твои чувства – это будет ложью. Я – твой друг, защитник и всегда им буду. А ты очень скоро найдешь себе достойного супруга, которого по-настоящему полюбишь. Мои слова звучат жестоко, правда сильно ранит, но не убивает. Я не жду, что сейчас ты меня поймешь. Но со временем, уверен, ты со мной согласишься.

Стхану сделал шаг назад, к двери, но Лила не побежала за ним. Она застыла на месте, будто парализованная. Она была бледна, губы дрожали от с трудом сдерживаемых слез. Мужчина выждал еще полминуты, после чего тихо вышел за секунду до того, как оцепенение сменилось яростью. Лила схватила первое, что попалось под руку (к счастью, это была всего лишь подушка), и со всей силы запустила ею в дверь, а потом рухнула на диван и разрыдалась от обиды и злости – на Стхану, на себя, на весь мир.

Впрочем, Стхану далеко не ушел. Он прислушивался к звукам в соседнем номере: если бы подопечной грозила опасность, он тут же пришел бы на выручку. Но он считал, что принял верное решение: девушке надо дать время побыть наедине со своими мыслями и чувствами. Сейчас слов разума она точно не услышит.

Сперва из-за стены были слышны рыдания и грохот мебельных ящиков, потом – звон бьющейся посуды, затем громко захлопали двери. Мужчина выждал несколько вежливых секунд, прежде чем осторожно постучаться. Он бы вообще не стал тревожить подопечную, но последнее время состояние девушки вызывало опасения. Час прозрения приближался, и она все чаще впадала в пограничное состояние, а ее верный телохранитель, в отличие от всех прочих, прекрасно знал, к чему это может привести.

На стук никто не ответил. Мужчина надавил на ручку двери: та оказалась открыта. В комнате царил разгром – последствия «чувственного бунта» Лилавати.

На прикроватном столике сиротливо лежал смартфон. А вот самой девушки нигде не было. Встревоженный Стхану выскочил в коридор и возле лифтов столкнулся с Анилом Пателем. Всегда невозмутимый полицейский выглядел растерянным. Он переминался с ноги на ногу, скреб то подбородок, то стриженый затылок и поглядывал по сторонам в поисках то ли помощи, то ли подсказки.

– Хорошо, что ты здесь, – обрадовался телохранитель Льюисов. Въедливый сыщик наверняка обратил внимание на девушку в истерике и, вероятно, поинтересовался бы, в чем дело. – Поможешь найти Лилавати?

Однако то, как изменилось выражение лица собеседника, наводило на тревожные мысли.

– Как же ты за ней не уследил? – Анил решил, что лучшая защита – нападение. – Это твоя задача, а не моя.

Улыбка, едва мелькнувшая на губах Стхану, тут же исчезла, а взгляд обжег льдом.

– Значит, ты ее видел? – дежурным тоном осведомился он, тщательно скрывая волнение.

Что с ней? Где она? Мысли в голове скакали, как взбесившиеся лошади. Сердце терзала тревога, приправленная чем-то похожим на чувство вины.

Стхану не знал, что делать в сложившейся ситуации, и впервые оказался на грани паники. Абсолютно правильного выхода просто не было, и безболезненно разрешить проблему не получилось бы.

– Что она сказала? – требовательно спросил он.

– Ничего не сказала, – пожал плечами Анил.

Ему показалось, что Стхану пытается переложить вину за то, что случилось, на него. Анил всего лишь явился задать ей пару дежурных вопросов и поделиться идеями – не более того. Его снова начала нервировать активность Девдана Сингха. Этому выскочке, родившемуся с золотой ложкой во рту, все доставалось без боя.

– Она пронеслась мимо, как бешеная антилопа, чуть меня не затоптала. Буркнула что-то и выскочила.

Тревога Стхану переросла в приступ ярости. Он сжал кулаки и процедил себе под нос: «Тупые ракшасы!» и уже громче добавил, сверкнув глазами так, что собеседник, при всей своей храбрости и невозмутимости, невольно попятился.

– Так почему ты ее не остановил?! – в его тоне явственно послышалось змеиное шипение.

– А должен был? – огрызнулся Анил.

Он хотел было добавить, что не нанимался в няньки к вздорной девчонке, но промолчал под тяжелым взглядом собеседника. А телохранитель Льюисов поймал себя на мысли, что готов вцепиться ему в горло, и усилием воли заставил себя успокоиться. Это далось нелегко: мозг разрывался от жутких картинок того, что могло случиться с подопечной. Ее ограбили, убили... и дэвы знают что еще могли сделать! Здесь не относительно безопасная Аделаида: в этих краях можно столкнуться с опасностями пострашнее поножовщины.

Теперь и Анил начал, вопреки логике, поддаваться панике. Даже в фешенебельном районе одинокая девушка на улице подвергается смертельному риску. Когда подошел лифт, оба, уже изрядно взвинченные, не сговариваясь втиснулись через не до конца открывшиеся двери в кабину. Они больше не обменялись ни словом, снедаемые тревогой и раздражением.

– Кого я вижу! – достиг их слуха вкрадчиво-насмешливый голос, едва створки разошлись с тихим звоном на первом этаже. По ярко освещенному лобби, приминая дорогими туфлями роскошный густой палас, вальяжной походкой в их сторону направлялся Девдан Сингх.

– Тебя только недоставало! – проворчал себе под нос Анил, отворачиваясь, чтобы скрыть гримасу недовольства.

Стхану холодно, по-деловому кивнул, но промолчал. Девдан смерил знакомых ироничным взглядом.

– Ищете кого-то? – вскользь поинтересовался он, с изящной небрежностью поправляя жемчужные запонки на манжетах. Он привык производить впечатление, вызывая влечение у женщин и зависть у мужчин. Имидж прожигателя жизни, занявшего теплое местечко по протекции, сбивал с толку как преступников, так и союзников, помогая и нужную информацию получить, и убрать с дороги препятствия... Впрочем, новые напарники его обаянию упорно не поддавались.

– Мою подопечную, госпожу Лилавати Льюис, – холодно отозвался Стхану, пока склочный Анил не успел его перебить и раздуть ссору. – Ты ее не видел?

Стхану не считал нужным скрывать случившееся, поскольку ситуация касалась всех троих в равной степени. Он успел неплохо изучить характеры обоих детективов и прекрасно знал об их «взаимной приязни».

Девдан выдержал паузу и медленно кивнул:

– Выбежала из отеля минуты три назад. Кажется, она чем-то сильно расстроена... – в его тоне впервые прозвучали нотки растерянности.

– Что она сказала?

– Куда она побежала?

Стхану и Анил выкрикнули почти одновременно. Оба ожидали насмешливого взгляда и саркастического комментария в ответ, но Девдан задумался и развел руками.

– Буркнула что-то неразборчивое – я так и не понял, поздоровалась или послала подальше. А куда побежала – не знаю. Я попытался ее остановить, но она увернулась... – Он помолчал еще пару секунд и добавил озадаченно: – Мне даже показалось, что она нездорова. Будто в лихорадке, – пояснил он под пристальным взором Стхану. – Я как раз и шел к вам – узнать, в чем дело.

Стхану замер, побледнев и сжав челюсти так, что скулы свело, а по лицу заходили желваки. Только не это! Нет-нет-нет-нет-нет! Не сейчас! Он кожей ощутил пролетевший ветерок из иного мира, принесший легкий сладковатый запах костра.

Его состояние, похоже, передалось собеседникам, судя по тому, как те обменялись нервными взглядами, а потом с подозрением уставились на него.

– Нужно немедленно ее разыскать и вернуть обратно. Лила в большой опасности, – процедил Стхану. Если даже посторонним заметно, что у нее жар, значит – дело дрянь.

– Бандиты?

– Все куда серьезнее, чем вы можете себе представить.

– Но как... – начал было Анил, но осекся. Раздражение давно сменилось тревогой, к которой теперь добавилась еще и растерянность.

– Где здесь наименее опасно и при этом не много народу по вечерам? – продолжал допрос Стхану.

Детективы не заметили, как сами оказались в числе подозреваемых, но даже не обратили внимания ни на этот досадный факт, ни на его тон.

– Кладбище. Мемориальное, старое, – предположил Анил, но тут же снова замолчал, перехватив два крайне сердитых взгляда.

– Парк в центре города, – добавил Девдан задумчиво. – Там обычно многолюдно, но есть и уединенные уголки. И ходят полицейские патрули, так что относительно безопасно. – Он потер пальцем подбородок; рубин в перстне-печатке загадочно блеснул, поймав блик от светильника. – Еще есть круглосуточный ресторан – излюбленное место богатых туристов. Так что если она решила «залить» плохое настроение...

– Сделаем так, – перебил Стхану, решительно кивнув своим мыслям, – вы идите к ресторану и в парк. Я – на кладбище. Кто первый отыщет Лилу – звонит остальным. Встречаемся здесь. Все. – И быстрым шагом направился к выходу их отеля.

– Да что случилось-то? – не сговариваясь, в один голос выкрикнули Анил и Девдан ему вслед, когда к ним наконец начала возвращаться способность мыслить, а не только выполнять приказы. Они не сразу сообраили, что стоит догнать собеседника и как следует расспросить.

– Сперва найдем Лилу, – безапелляционно заявил Стхану, лишь на миг замедлив шаг. – Я расскажу все, когда она будет в безопасности.

Мужчина сделал особенный акцент на слове «она». Девдан при этом едва заметно вздрогнул, и в глубине его глаз мелькнуло странное выражение. Но Стхану как будто этого не заметил. Он старательно оттягивал тот момент, когда придется открыть им всю правду. Как они ее воспримут? Ведь далеко не всегда знание приносит радость: случай с Лилавати это лишь подтвердил. И все же от колеса судьбы никому не убежать – она все равно догонит.

Лила сперва бежала, потом брела наугад, пока окончательно не вымоталась. Слезы лились ручьем, и девушка даже не пыталась их остановить или хотя бы смахнуть. Что-то подсказывало, что если она будет бороться с рыданиями, случится нечто более страшное.

Сперва ей хотелось напиться, но Лила отказалась от этой идеи. Несмотря на сильнейшее смятение, она не растеряла остатки здравого смысла и догадывалась, что ее ждет в случае окончательной потери контроля над собой и ситуацией. В лучшем случае на нее нападут, ограбят, и ей придется провести еще несколько «приятных» часов (если не всю ночь) в местном полицейском участке, который меньше всего напоминает отель, даже двухзвездочный с удобствами на улице.

Лила забилась в самый дальний и покинутый уголок парка, который могла найти, где набрела на спрятавшуюся в пышной растительности скамейку. Устроившись на ней, она погрузилась в размышления. Ее привычный мир в очередной раз рухнул, но теперь не по вине преступников и злых сил, а... по ничьей вине. Просто так вышло. То, что она принимала за проявление чувств, действительно оказалось ими, но не теми, каких она ожидала: это была братская любовь и забота, дружеская привязанность и верность, не более того. А она в очередной раз ошиблась! Но еще хуже было вернувшееся ощущение одиночества: теперь у нее ни родителей, ни близких, ни любимого человека...

Досада вызывала тоску вперемешку со злостью и на него, и на себя. Как он посмел?! Лила в сердцах пнула камень, лежавший рядом. Тот ответил ей взаимностью: она сильно ушибла палец, что девушку немного отрезвило, но недостаточно, чтобы она перестала рыдать. Да и она тоже хороша! Что себе вообразила? Стхану старше ее на много лет. Да, в индийском обществе это не имеет значения. Но здесь иные порядки. Царевны не выходят замуж за командиров отряда. Конечно, ей все равно – она привыкла нарушать правила. И если бы он ответил ей взаимностью, она бы наплевала на условности! Ах, если бы ответил!.. Раз он за годы так и не разглядел в ней женщину, а не ребенка и не подопечную – едва ли что-то способно измениться за пару часов или даже дней. Хотя в кино такое бывает сплошь и рядом...

Рыдания так измотали Лилу и морально, и физически, что, когда слезы наконец начали высыхать, она не могла двинуться с места. Руки и ноги отяжелели, глаза опухли и болели. Наверное, увидь ее сейчас предмет обожания, убежал бы в ужасе – такая она была страшная, с растрепанными волосами и безумным взглядом. Отчасти и поэтому она не спешила возвращаться. Но в первую очередь просто хотелось побыть одной.

Девушка спрятала разгоряченное лицо в ладонях и просидела, наверное, с четверть часа, пока от неудобной позы не заныла спина. В голове воцарилась звенящая пустота, обида отступила на второй план, уступив место усталости. Температура заметно упала, и налетавший время от времени ветерок заставлял дрожать: Лила так быстро выскочила из отеля, что даже не подумала захватить с собой хотя бы накидку. Да что там – она и телефона-то с собой не взяла! Вот растяпа!

Тихий шорох заставил девушку встрепенуться и напрячься. Опасности, впрочем, она не чувствовала, потому даже не обернулась. Может, зверь или птица? Если на всех живых существ нервно реагировать, свихнуться можно. И все же...

– Свободно тут?

Знакомый голос прозвучал над самым ухом. Лила вздрогнула от неожиданности, но вместо страха ее охватило раздражение. Нигде покоя нет! Быстро же ее обнаружили... С одной стороны, было приятно думать, что о ней беспокоятся, но она ждала совсем другого человека... и, несмотря на результат недавнего разговора, все еще на что-то надеялась.

Лила не ответила и сделала вид, что не заметила незваного гостя. А тот, не дожидаясь разрешения, обошел скамейку и присел на дальний ее край. Девушка мысленно поблагодарила его: не стал нарушать границы.

– Как ты себя чувствуешь?

Вопрос был банальный и произнесен дежурным тоном, явно с целью завязать разговор. Однако девушка по-прежнему не собиралась поддаваться на провокацию и лишь нервно дернула плечом. Она ожидала нотаций и ворчания, в крайнем случае – насмешек, но вместо них последовал глубокий вздох.

– Знаешь, ты можешь продолжать сидеть вот так, – как бы не к ней обращаясь, продолжал мужчина, – и дуться на весь свет. Только поверь, горю это нисколько не поможет.

Раздражение и обиду начало плавно вытеснять любопытство. Лила осторожно скосила глаза на собеседника. Издевается он, что ли, над ней или провоцирует? В его тоне звучали непривычные нотки сочувствия и как будто понимания.

– Я сам не раз оказывался в тупике, и реальный мир обманывал мои ожидания, – вдруг признался мужчина. – И думал, что жизнь на этом кончилась. Поверь мне, это не так. И далеко не всегда продолжение было хуже того, на что я рассчитывал. Но да, пришлось научиться не строить догадок и не считать, что все всегда будет так, как мы хотим. Даже когда кажется, что уже достиг дна, как минимум один выход всегда остается...

Лила молчала, но уже не упрямо или сердито: она онемела от удивления. Мало того, что она не ожидала такого количества слов сразу от человека, из которого порой сложно вытянуть и дюжину, да и то по большей части ворчливых. Этот угрюмый тип, которого раздражало почти все, что бы она ни делала, заговорил с ней по-человечески!

Девушка обернулась и смерила собеседника недоверчивым взглядом. Нет, вроде бы действительно он, Анил Патель, хотя и ведет себя странно. Может, он нездоров? В этот момент, будто желая подтвердить ее подозрения, мужчина обернулся и послал ей по-дружески теплую улыбку. Лила нахмурилась. Может, двойник? Однажды ее саму так подставили... Вдруг и Анил ненастоящий?

– Ты сюда пришел меня жизни учить? – огрызнулась она. Провокационное поведение должно было вывести собеседника на чистую воду. Тот усмехнулся.

– Вообще-то, нет. А надо было?

– Зачем тогда?

– Ты сбежала непонятно куда, и кое-кто за тебя очень волнуется, – ответил мужчина уклончиво. Тон его снова стал привычно укоризненным.

– Так уж и очень! – фыркнула Лила, снова отвернувшись.

– Не знаю, что у вас там произошло, да и не мое это дело...

«Вот именно, что не твое!» – мелькнуло в мозгу девушки, но вслух она ничего не сказала.

– ...Но если кто-то из нас тебя обидел – скажи, – продолжил Анил как ни в чем не бывало и добавил: – И прости, если причиной был я. Только когда успокоишься, буду очень признателен, если ты объяснишь все-таки, в чем дело.

– Хочешь сказать, что своим поведением я снова помешала тебе вести расследование?

– Вовсе нет. Просто тебя не так легко понять, как тебе кажется.

В голове Лилы все еще сильнее перепуталось. Мужчина, с которым она сейчас беседовала, был совершенно на себя не похож. Его как будто подменили. Или он предпочитал тактику «бей первым» на людях, потому что самая лучшая защита – нападение, а наедине показал свою истинную суть? В любом случае с чего он так разоткровенничался?

– Не в тебе дело, – отмахнулась Лила, нервно барабаня ногтями по краю скамейки. «Не думай, что мир вращается вокруг твоей персоны!» – добавила она про себя. – Просто хочу побыть одна.

– А-а! – с понимающей усмешкой протянул Анил, кивнув каким-то своим мыслям. – Тогда не буду отвлекать от медитации... – Он пружинистым движением поднялся и собрался уходить, но почему-то медлил. – В таком случае очень прошу в следующий раз, когда надумаешь уединиться, не уходить слишком далеко от отеля, а еще лучше спрятаться в безопасном месте – например, в храме. Я не желаю расследовать еще и твою смерть.

С этими словами он бесшумно растворился в тенях. Лила раскрыла рот, но так и не смогла издать ни звука: настолько она опешила. Куда делся привычный ворчун Патель? А тон, которым он произнес последнюю фразу, заронил в ее душу сомнения: так ли уж хорошо она научилась понимать своих спутников? История со Стхану, а теперь и с Анилом доказала обратное.

Лила уперлась локтями в колени, а подбородок водрузила на кулаки. Слезы давно высохли, гнев и обида сменились удивлением и любопытством. Она все еще сердилась, но теперь на себя. Она слишком зациклилась на себе и собственных желаниях. Даже все благородные деяния, что она совершила от чистого сердца, могут не пересилить тяжести ее проступков. Если она действительно ищет ответы, то почему не прислушивается к тому, что ей говорят? Почему пытается перекроить людей под себя? С чего она вообще взяла, что верный телохранитель просто обязан ответить на ее чувства? И были ли эти чувства в самом деле любовью к мужчине, а не привязанностью к единственному родному существу?

Девушка сокрушенно покачала головой. Она уже не знала, плакать ей или смеяться от собственной глупости. Вечно хмурый и недовольный Патель сумел донести до нее то, что другие не могли сделать столько времени – а он всего лишь показал другую сторону своей натуры... Или он в самом деле такой, а все остальное – маски из катхакали^[39]?

Сердце кольнуло раскаленной иголкой тревоги и предчувствия близкой беды. Тело само собой напряглось, слух и зрение обострились до предела, а ладони стали горячими. Лила вскинула голову. В воздухе ощутимо повеяло опасностью, но девушка была уверена, что не для нее. Для кого же?

Будто в ответ на ее мысли совсем рядом послышался треск, потом – крики. У Лилы замерло сердце: не в ту ли сторону минут десять назад ушел ее знакомый?

В другой ситуации девушка сперва кинулась бы за подмогой: чем она может одна и без оружия помочь в драке, где количество участников (судя по уровню шума) явно больше трех? Но не в этот раз. Вместо того чтобы выбежать на освещенную дорожку в поисках полицейского патруля, Лила бросилась совсем в другом направлении.

Девдан и Стхану столкнулись у дверей гостиницы, взбудораженные и сердитые. Звонков никому из них не поступало. Сами они беглянку не нашли. Одного только взгляда друг на друга было достаточно, чтобы осознать серьезность положения. Стхану выглядел почти невозмутимо, но даже это не спасало.

– У меня ничего, – признался Девдан тоном ученика, не сделавшего домашнее задание. Под суровым взглядом телохранителя Льюисов его тянуло оправдываться. – У тебя, как я понимаю, тоже.

Стхану не ответил, но так красноречиво посмотрел, что слова не потребовались.

– Раз мы оба на них не наткнулись, значит, Лила в парке. И Патель должен привести ее в отель, – заключил Девдан, сосредоточенно потирая шею, как будто его укусил москит.

– Тогда почему он не позвонил? – нахмурился Стхану. Вид у полицейского агента был озадаченный, он явно сам не был уверен в собственных догадках. Скорее он пытался внушить самому себе, что все в порядке.

– Может, он еще ее не нашел?

– За столько времени? Сомневаюсь.

Девдан и сам сомневался. Насколько он успел узнать спутницу, ее предсказуемость могла сравниться разве что с предсказуемостью блуждающей волны, а умение притягивать к себе опасности превосходило все ожидания.

– Тогда пойдем поможем ему? – предложил он. – А то вдруг что случилось?

– Тумхааре мух мен саак^[40], – тихо выругался Стхану, смерив собеседника таким взглядом, что тот едва не решил устроить самосожжение прямо на месте, и прошипел: – Молись, чтобы не случилось!

Он стремительно огляделся, а потом поспешил куда-то в сгустившиеся сумерки, как гончая, взявшая след. Девдан не стал больше задавать вопросов и нарываться, а бросился следом.

Анил успел отойти шагов на сто, когда интуиция, вступив в сговор со здравым смыслом, заставила его остановиться. Девушка, конечно, попросила оставить ее одну, но не оставлять совсем. Картины того, что может случиться с одинокой женщиной ночью в парке, только разбередили тревогу.

Где-то рядом послышался шорох, потом негромкий вскрик. Анил развернулся и бросился на шум, кляня себя за самоуверенность. Зачем он бросил ее?! Уж коли она сама не захотела идти в гостиницу, надо было позвонить спутникам и караулить, пока те не явятся. Уж ее телохранитель, Верма, точно нашел бы способ переубедить девушку: ему это всегда легко удавалось. Мужчина свернул с дорожки, решив срезать путь через небольшую прогалину.

Анил и Лила столкнулись на краю полянки, под баньяновым деревом – буквально врезались друг в друга. Мужчина поймал девушку в объятья и инстинктивно прижал к себе, защищая от опасностей внешнего мира. Лила дернулась было, но осознав, кто перед ней, замерла. Анил держал ее крепко, но бережно, как будто она была из стекла, и он боялся, что она выскользнет и разобьется. «Какие красивые у него руки...» – подумала Лила.

– С тобой все хорошо? – в голосе мужчины мешались забота и тревога.

– Да, – прошептала Лила, подняв голову. И снова замерла, но на этот раз не от испуга. Она никогда прежде не видела спутника так близко (кроме, разве что, самого первого раза, но тогда оно казалось совсем другим) и, признаться, не особенно стремилась его рассматривать. Анил Патель не был красавчиком с обложки журнала, но черты лица были правильными и гармоничными. Чувственные губы тронула легкая улыбка, а светлые глаза будто лучились изнутри.

– Спасибо, что беспокоишься обо мне... – протянула девушка. Она чувствовала, что должна что-то сказать, но в голову не приходило ничего, кроме глупостей.

– Иначе и быть не может...

Лила прижалась к нему, ее руки сами собой скользнули мужчине за спину, его объятья стали крепче. От жара, исходившего от его груди, и аромата мускуса у нее начала кружиться голова. В груди и внизу живота стало горячо. Левая рука Анила скользнула по ее спине ниже, а правая – вверх, на затылок. Лила плохо соображала, что делает, но это было неважно: в подобных ситуациях мозги – только помеха. Она приподнялась на цыпочки, он наклонился к ее губам...

Резкое чувство опасности, последовавшее за шумом в кустах, заставило пламенные объятья разомкнуться, и пару отбросило друг от друга, как мячики. Анил резко развернулся, уклоняясь, в полумраке блеснула сталь, рассекая воздух в нескольких дюймах от его головы. Мужчина перехватил руку нападавшего и вывернул ее. Раздался вопль боли, и катар^[41] упал в траву. Анил подтолкнул Лилу к толстому стволу баньяна, чтобы никто не подошел сзади, и заслонил ее. Перед ними в полумраке виднелись две невысокие коренастые фигуры. В опущенных руках тускло поблескивала сталь.

– Что вам нужно? – прорычал Анил, пригнувшись в стойке, словно приготовившийся к прыжку тигр.

Сперва ответом была тишина, потом почти лишенный окраски голос прохрипел из темноты:

– Вам здесь не место.

– И для этого вы на нас напали? – фыркнул мужчина. Он нутром чуял, что во мраке прячутся другие бандиты. Поэтому медленно и осторожно, чтобы привлекать как можно меньше внимания, дотянулся до кобуры и расстегнул ее.

– Это будет вам уроком – не лезть туда, где вас не ждут. Убирайтесь!

Лила за спиной спутника непонимающе хмурилась. Странные какие-то бандиты. С ритуальным оружием, денег не требуют. Что им на самом деле нужно?

– Не знаю, с чего вы взяли, что мы куда-то лезем. Мы просто гуляем. – Анил тянул время и пытался оценить обстановку, что было непросто из-за темноты и густых зарослей. – Но раз вы нас прогоняете, тогда дайте пройти. Мы не тронем вас, я даже не буду сообщать коллегам, что по парку болтается вооруженная до зубов шайка проповедников.

Рукоять пистолета привычно легла в ладонь. Мужчина медленно вытягивал его из кобуры, не сводя глаз с нападавших.

– Мы пропустим только одного из вас. Второй послужит подношением богине. А первый должен будет рассказать всем о ее славе.

«Тьфу ты, сектанты! С такими говорить бесполезно, они больные на всю голову. Но почему не нападают? Чего ждут? Что я атакую первым или что сделаю глупость и подпущу их к девушке (судя по всему, именно она – их цель)? Или просто догадываются, что я вооружен, и никто не хочет первым получить пулю? Скорее всего, последнее», – решил Анил.

Он выпрямился, медленно поднял руку и громко щелкнул предохранителем.

– Лила, звони нашим, – едва слышно, уголком рта велел он.

– У меня нет телефона... – жалобно раздалось за спиной.

Еще лучше! Мужчина с трудом сдерживался, чтобы не выругаться. Да что же за день сегодня такой?!

– В заднем кармане.

Ему даже в голову не пришло, что девушка может просто не дозвониться: он сейчас думал о другом – как прорваться. Анил чувствовал, как ее ладошка скользнула от пояса вниз, и с трудом подавил всплеск желания. Только этого не хватало!

Несколько секунд, пока Лила воевала с техникой, длилась зрительная дуэль полицейского и неизвестных, а потом они одновременно напали. Анил спустил курок. Пистолет чихнул... осечка. Перезаряжать было некогда: надо было защищаться. К тому же он прикрывал спутницу, а это сильно ограничивало в маневре.

От первой атаки Анил уклонился, перехватив руку противника и, проведя мимо себя, швырнул его на землю. Второму со всей силы ударил рукоятью пистолета в лицо. Брызнула кровь. Сектант отшатнулся с воем, прикрывая глаз рукой. В следующий миг плечо пронзила резкая боль, а сильный удар вышиб оружие из ладони. Он оказался прав в своих догадках: бандитов оказалось вовсе не двое, и они не намерены были отпускать заложников. Анил сжал зубы, из его груди вырвался звериный рык. Раз так – он продержится, сколько сможет. Костьми ляжет. Главное – не подпустить этих негодяев к Лиле. Страшно даже подумать, что они с ней сделают, если поймают. О побеге и речи быть не могло: кто знает, сколько еще этих фанатиков прячется по кустам.

Мужчина еще раз ударил раненого бандита и, схватив его кханду^[42] за гарду, дернул на себя, вырывая из рук противника. Теперь он уже не безоружен. Посмотрим, кто кого... Однако в глубине души мужчина понимал, что с толпой ему не справиться: его окружали четыре или пять теней, и они не намерены были сдаваться. Похоже, сектанты были чем-то одурманены: они почти не чувствовали боли. Анил даже не думал, что будет, когда он сам начнет уставать. Зазвенела сталь. Противники атаковали одновременно, не давая мужчине ни секунды передышки.

Лила с ужасом наблюдала за происходящим. Анил дрался как тигр – было чем восхититься, но девушке было не до восторгов. Пальцы дрожали, она никак не могла набрать нужный номер. Страх и гнев выплеснулись в мозг взрывным коктейлем. Она должна что-то сделать! Но что? И как?

В глубине живота зародился ком неистового жара, который начал растекаться по венам и артериям, наполняя их вместо крови жидким огнем. Телефон выскользнул из пальцев. Тело будто охватило пламя. Лила уже больше не владела собой.

– Отступники! Как смели вы поднять руку на моего преданного воина?! – раскатился в воздухе громоподобный возглас.

Это что, она сказала? Лила съежилась внутри самой себя, со страхом наблюдая за происходящим. Она – и одновременно не она – воздела руки, на ее ладонях воссияло пламя. Она видела, как Анил рухнул навзничь, уклоняясь от огненного шторма. Больше она ничего не помнила...

Когда Девдан и Стхану примчались на шум в глубину парка, их глазам предстала странная и пугающая картина. На небольшом пятачке среди густых зарослей лежали четыре скрюченных тела в рваной одежде и со следами ожогов разной степени тяжести (живые или нет – сказать было трудно; возможно, просто сочли за благо прикинуться трупами). В траве тускло поблескивало оружие с покореженными лезвиями – кханды и ножи-катары. На земле тут и там виднелись покрытые пеплом проплешины.

На траве у ствола ближайшего дерева виднелась знакомая фигура. Анил Патель в окровавленной рубашке прислонился спиной к стволу и, морщась, зажимал глубокий порез на плече. Рядом стояла девушка... Лила? Но она ли это? Фигура ее была будто окутана всполохами огня; такой же огонь сиял в ее широко распахнутых глазах. Лицо дышало спокойным величием, волосы вздымались будто от ветра, хотя вокруг стояла тишь. На вытянутых вперед ладонях плясали язычки пламени. На пару мгновений даже показалось, что у девушки больше одной пары рук, и некоторые из них сжимают призрачное оружие. Какой прекрасной и пугающей она сейчас была!

– Ракшасы плешивые! – не сдержался Девдан.

Девушка (или существо, что было сейчас ею) обратила к незваным гостям огненный взгляд, от которого даже на расстоянии становилось жарко. Она, похоже, никого сейчас не узнавала, и не возникало сомнения, что следующим объектом ее гнева станут они.

Стхану, на счастье, сориентировался мгновенно. Он оттолкнул плечом зазевавшегося спутника, шагнул вперед и, отвесив глубокий почтительный поклон, начал читать нараспев неизвестные мантры. Его голос звучал настойчиво и успокаивающе, кожа побледнела, а темные зрачки казались бездонными. Они будто затягивали в себя жар, остужая гнев. С каждой следующей фразой мужчина делал шаг вперед, бесстрашно приближаясь к пугающему созданию. Ошарашенные офицеры молча наблюдали эту сцену, длившуюся около двух минут, пока сияние вокруг девушки не потухло, а пугающий образ не пропал.

Полянка погрузилась в неожиданно густой мрак: все участники событий, пребывавшие в сознании, удивились, насколько сейчас темно. От сияния, исходившего от фигуры девушки, в парке на время сделалось светло, как днем. Взгляд Лилы стал осмысленным, в нем мелькнуло узнавание.

– Стхану... – протянула она слабым голосом, потом пошатнулась и упала бы, если бы телохранитель не подхватил ее под руки.

Девушка изумленно моргала и оглядывалась. Испуганные лица спутников и то ли трупы, то ли тела незнакомцев без сознания привели ее в замешательство. Что произошло?

– Что здесь... – начала Лила, но недоговорила. Силы оставили ее, и сознание потухло, как свечка. Девушка безвольно повисла на руках телохранителя.

– Какого асура тут творилось? – пробормотал в наступившей тишине пришедший в себя Девдан, который все еще отказывался верить глазам.

– Если б я знал! – буркнул в ответ Анил. Он медленно поднялся и, прихрамывая, приблизился к спутникам. Он все еще зажимал рану, но беспокоился явно не о себе, а о девушке. – Как она? – обратился он к Стхану, который с тревогой коснулся покрытого испариной бледного лица Лилы.

– Мы успели вовремя, – уклончиво отозвался тот, смерив собеседника недовольным взглядом, а потом поднял Лилу на руки. – Нам пора, пока сюда не нагрянул кто-нибудь еще.

– Мне кто-нибудь объяснит... – попытался возмутиться Девдан.

– Да заткнись хоть на минуту! – огрызнулся Анил, со свистом втянув воздух сквозь зубы.

– Лучше помоги ему, – кивнул ему телохранитель Льюисов и настороженно добавил: – Чем быстрее мы окажемся в отеле, тем лучше для всех.

– А эти? – нахмурился Анил, кивнув в сторону тел.

– А они никуда не убегут. В крайнем случае, оставим на попечение местной полиции. Или ты хочешь тащить их с собой?

Офицер резко мотнул головой.

– Вот и славно, – заключил Стхану. – Тогда, как приведете себя в порядок, приходите оба ко мне. Нам есть что обсудить.

– Это точно, – проворчал Девдан, помогая Анилу перетянуть раненую руку обрывком рукава. Он чувствовал себя обделенным, поскольку все, кроме него, что-то знали, но не спешили делиться. А перед глазами по-прежнему стоял величественный, в прямом смысле слова божественный образ той, кого он считал красивой, но обычной девушкой...

На балконе номера царил прохладный полумрак. В плетеных креслах расположились трое, курили кальян и молчали. Анил Патель и Девдан Сингх, в прошлом непримиримые конкуренты и даже почти враги, готовы были позабыть разногласия: общая тайна сблизила их, хотя они понятия не имели, как теперь с ней быть.

– Как там Лилавати? – решился первым начать разговор Анил, которого угнетала угрюмая тишина.

– Отдыхает, – отозвался Стхану, глядя мимо него во влажную темноту. – Ей тяжело далась сегодняшняя схватка. – Он затянулся и выпустил в воздух струйку ароматного дыма, а потом пронзил собеседника суровым взглядом. – Почему ты не увел ее оттуда, как только нашел? Мы ведь договорились.

Офицер хотел было оправдаться, но промолчал. Телохранитель семейства Льюис был прав, но как он узнал?!

– Она просила оставить ее одну, – отозвался он после продолжительной паузы, глядя в сторону. – Я не мог на нее давить.

– Но позвать нас ты мог?

На это сказать было тем более нечего. Анил понимал, что произошедшее – целиком и полностью его вина, и то, что он получил травму, было лишь следствием его непростительных поступков. Он еще легко отделался!

– Ты понимаешь, надеюсь, что произошедшее с Лилой в следующий раз может ее окончательно истощить? – продолжал допрос Стхану тем же невозмутимым тоном, но в нем ясно проскальзывали нотки раздражения и подобия страха. Он понимал, что в ситуации есть и его вина, но, в отличие от спутников, он не волен был выбирать, как поступить. У него есть долг, и он не вправе менять правила.

– Погоди, – вступил в разговор Девдан, которого со злосчастного момента в парке, где он узрел спутницу в «нечеловеческом» облике, терзали тысячи вопросов, – так что это было? Не хочешь ли ты сказать, что это – нормальное для нее состояние?

От одной мысли, что это может быть правдой, мурашки бежали по спине. Теперь все мелочи, оговорки и странности, которые прежде казались незначительными, начали складываться в единую картину – и картина эта была пугающей. Разом вспомнилась и история в Харьяне, и оговорки Стхану, когда его подопечная сбежала.

Офицеры переглянулись, а потом впились взглядами в телохранителя девушки. Тот пару минут задумчиво молчал, смотря в точку перед собой, будто специально наращивая градус интриги, а потом спокойно произнес:

– Не совсем, и как раз это страшно.

– Она... э-э-э... – Девдан осторожно подбирал слова, стараясь никого не задеть, – как бы это сказать... не в себе?

– Хочешь сказать – сумасшедшая, – фыркнул Стхану и покачал головой. – Нет. Но и не совсем обычная девушка.

– Это мы уже поняли, – буркнул Анил, к которому начало возвращаться привычное ворчливое состояние. – Может, тогда объяснишь, что творится?

Еще пару дней назад он гнал от себя мысли о нестыковках, считая их игрой воображения. Внезапные озарения спутницы считал проявлением развитой интуиции, что было им всем весьма на руку. Но произошедшее вечером не помещалось ни в какие логические рамки.

– Лилавати не похожа на брахмана, который провел много лет в аскезе, чтобы обрести сверхъестественные способности, – скептически заметил Девдан, перехватив взгляд напарника.

– Верно, – кивнул Стхану.

– То есть, по-твоему, у нее это с рождения?

Собеседник загадочно улыбнулся, отчего у обоих полицейских волосы на затылке зашевелились. Мир, который они считали реальным, стремительно утрачивал границу с миром легенд и сказок.

– Вспомните все непонятности и несуразности, которые с вами происходили после знакомства с ней, – вместо прямого ответа предложил Стхану, прежде чем вернуться к своему кальяну.

Мужчины снова переглянулись. Они не знали, что произошло до их знакомства, но даже если отбросить события, оставшиеся за кадром... Случай на легендарном поле Куру, вчерашняя схватка, происшествие в Обезьяньем храме и даже погребальный ритуал теперь собрались в единое целое. За девушкой повсюду следовал огонь, она несла его в себе и дарила миру то тепло, то пожар. Догадки в голову лезли одна невероятнее другой.

– Не хочешь ли ты сказать, что она... – начал было Девдан и осекся на полуфразе, испугавшись собственных мыслей.

– Нет, она не ракшаси^[43], – немного снисходительно усмехнулся Стхану, – но и не вполне человек. Не объяснить в двух словах – придется пересказывать добрую половину вед и еще несколько жизненных историй, а вы только больше запутаетесь. И не задавайте ей прямых вопросов: она вам тоже не ответит. Пока что. Со временем сами все поймете.

– Со временем? – недоверчиво нахмурился Анил. – С каким временем?

Стхану обернулся и смерил собеседников долгим взглядом, отчего у обоих перед внутренним взором вдруг промелькнула ярким калейдоскопом вся жизнь, с ее прегрешениями, благостями, потерями и победами.

– Вы все узнаете, – повторил он и добавил туманно: – Только когда сами поймете, кто вы такие. Все вы. Лила тоже должна пройти свой путь и принять себя. А это непросто. И пока этого не случилось, она в большой опасности.

– Зачем же ты нас позвал? – брякнул Анил, прежде чем сообразил, как это глупо звучит.

– Предостеречь. От необдуманных поступков и чужой злой воли. Думаю, нет смысла напоминать, что произошедшее накануне не должно повториться? Пока Лила не осознает свою силу, она для нее гибельна. Как и для всех остальных.

Девдан нервно сглотнул и машинально потер шею сзади. Анил скептически поджал губы, но было заметно, что за этой маской скрывается сильнейшее волнение.

– Поэтому она мотается по всей Индии и забирается в самые опасные и непонятные места? Чтобы разобраться в себе?

Стхану снова кивнул, и от его взгляда ощутимо повеяло холодком с того света.

– И долго нам ждать этого ее «прозрения»? – хмуро осведомился Девдан.

– Надеюсь, что нет. Срок уже подходит. И поэтому опасность сорваться сейчас велика как никогда. А еще хуже то, что кто-то нарочно пытается вывести ее из равновесия, подкидывая опасные ситуации.

Офицеры снова переглянулись. Намек собеседника им не понравился. Неужели загадочная серия убийств, которую они расследуют, задумана для того, чтобы свести с ума одну юную девушку? Маловероятно. Или неведомый злодей просто использует ситуацию, чтобы навредить ей? Девдану вспомнился разговор со старым знакомым перед поездкой из Нью-Дели в Калькутту, но он отмел эту мысль. Слишком притянуто за уши.

– Теперь ясно, что не нужно таскать ее по всяким опасным местам и злить? – произнес Стхану под конец, пристально посмотрев в глаза каждому из собеседников; те мрачно кивнули. – И то, что не нужно отпускать ее в такие места одну, тоже ясно?

– Ясно, – за двоих ответил Девдан. – Что не ясно, так это как дальше себя вести и долго ли все это будет продолжиться.

По губам телохранителя девушки скользнула загадочная улыбка.

– Пока вы все не осознаете себя и не выполните свою карму, – напомнил он.

– Легко сказать! – фыркнул собеседник, скептически скрестив руки на груди и откидываясь на спинку кресла.

– Но один шаг вы уже сделали. – Стхану смерил его насмешливым взглядом. – Перестали грызть друг другу глотки. Для таких, как вы, это уже победа.

С этими словами он поднялся и направился по круговому балкону в сторону комнаты девушки. Офицеры остались одни – переваривать услышанное.

– Что он имел в виду под «такими, как вы»? – громким шепотом поинтересовался Девдан у Анила. Тот пожал здоровым плечом.

– Понятия не имею. Может, то, что мы вроде как конкуренты... а может, и что-то поглубже, – добавил он самому себе под нос. – Кстати, – вдруг заметил он как бы между прочим (хотя трудно даже представить, чего стоили самоуверенному ворчуну такие слова!), – извини, что придирался к тебе. Ты просто делал свою работу.

Девдан несколько секунд ошарашенно молчал. Вот это поворот! Он и представить себе не мог подобной откровенности. Неужели общество спутницы на них так влияет?

– Ты меня тоже извини. Что зазнавался и звал тебя провинциалом. Ты действительно классный специалист.

– Ты тоже.

– Значит, мир?

– Мир.

Слова скрепило рукопожатие. Тихонько вернувшийся Стхану, наблюдавший эту сцену примирения, удовлетворенно улыбнулся. Если парни сдружатся, равновесие восстановится, и им уже никто не будет соперником. Лучших воителей в свиту дэви не найти... Но обоим предстоит еще долгий путь...

Лила открыла глаза и долго не могла понять, как здесь очутилась. Последнее, что она ясно помнила, это то, как она убежала в парк после скандала со Стхану, и там ее нашел Анил Патель. Они поговорили, потом он ушел... или нет? И вот она очнулась в своей постели в гостиничном номере. Несколько часов просто начисто выпали из памяти.

Произошедшее накануне сейчас казалось нелепостью, и она чувствовала себя ужасно глупо. Она, как всякая юная девушка, придумала себе образ идеального мужа, наклеила его на реального человека и посчитала, что тот должен быть именно таким. Почему? Потому что так в кино и в романах бывает? Но в жизни-то все по-другому! Какая же она дура! И что теперь Стхану о ней подумает?! Устроила сцену, закатила истерику, сбежала... наверняка где-то грохнулась в обморок, а вся компания за нее волновалась. Прав был Анил: она – взбалмошная девчонка!

«Надеюсь, Стхану на меня не сердится, – подумала она мрачно, изучая в зеркале изможденное лицо с запавшими глазами. – Да и ребята тоже...»

При попытке вспомнить вчерашнее возникло странное чувство, будто она упустила нечто важное... но память наотрез отказывалась воскрешать события.

Девушка заставила себя вылезти из постели и поплелась в ванную. Ее шатало, ноги слушались плохо, но нельзя было давать слабину, иначе она разленится. Прохладная вода в душе прибавила сил, да и мир вокруг начал обретать краски. Однако спускаться в ресторан девушка не решилась, беспокоить телохранителя тоже не хотелось, поэтому она заказала еду в номер.

Правда, спустя полчаса вместе с вежливой молчаливой горничной в номер к ней постучался Девдан. Лила не собиралась принимать гостей в одном халатике, поэтому вместо приветствия молодому человеку достался истошный визг. Хорошо, что сервис в отеле был безупречен, и реакция постоялицы горничную не напугала, и ее не то ужин, не то завтрак был спасен.

Девдан тут же скрылся за дверью, прикрыв ее за собой, а вслед ему в косяк впечаталась подушка. Лила уже раскусила эффективность этого снаряда ближнего и дальнего боя и прибегала к его помощи в сложных ситуациях.

– Ты придурок, Сингх! Нельзя так к женщине врываться! – крикнула она вдогонку.

– Прости, прости! – донеслось из-за двери виновато. – Я думал, ты уже встала, раз еду заказала. Хотел узнать, как ты!

Прибежавшие на шум Анил и Стхану накинулись на несчастного сперва с вопросами, потом – с упреками, потом расхохотались. Ситуация была нелепая, больше подходящая для дешевой комедии. Лилиного гнева хватило на пару секунд, а дальше она сидела, отчаянно кусая губы, чтобы не смеяться, слушая диалог за стеной. Но произошедшее окончательно разбудило девушку и изрядно подняло настроение, поэтому она быстро переоделась, пододвинула столик с едой к кровати и крикнула громко, чтобы за дверью было слышно:

– Теперь можешь войти!

С той стороны послышался нервный кашель, затем какой-то невнятный бубнеж пополам со смешками, а затем – удаляющиеся шаги. Дальше дверь осторожно приоткрылась.

– Вещами кидаться не будешь? – опасливо поинтересовался знакомый голос.

– Посмотрим на твое поведение, – отозвалась Лила, изо всех сил стараясь разыграть строгость, хотя ее душил смех.

Дверь открылась пошире, и гость проскользнул внутрь, все еще опасливо держась ближе к стене и подальше от праведного гнева хозяйки номера.

– Да садись уже! – махнула рукой Лила. – Мне кусок в горло не полезет, если ты на меня так будешь смотреть. Угощайся. – Она махнула рукой в сторону корзины с фруктами.

Гость потоптался немного, потом все же приблизился и опустился в кресло.

– Вижу, ты уже хорошо себя чувствуешь, – заметил Девдан, окончательно оттаяв и подцепив вилкой ломтик сочного манго, – раз на людей кидаешься.

– Сам виноват, – отрезала Лила, набирая в тарелку рисовых шариков с медом.

Поспорить с этим было сложно. Мужчина только усмехнулся, а про себя вздохнул с облегчением. Вчерашний разговор со Стхану ему на многое открыл глаза. Он по-прежнему далеко не все понимал, но осознал главное: пока Лила не владеет собой, ей – следовательно, и им всем – грозит большая беда. За себя он не беспокоился, а вот за спутницу...

– Все хорошо, что заканчивается хорошо, – заявил он. – Рад этому. А то мы с Пателем очень за тебя волнуемся.

Лила непонимающе нахмурилась. Почему он упомянул именно Анила, а не Стхану? Она, конечно, заметила, что прежней вражды между офицерами нет, но все же странно.

– Что ж он сам не пришел, а тебя отправил? – усмехнулась девушка, провоцируя собеседника на откровенность. – Боялся подушкой получить?

– Ну ты и по мне не попала, – принимая правила игры, улыбнулся Девдан.

Лила демонстративно потянулась к изголовью кровати.

– Хочешь, повторю?

– Нет-нет-нет. Обойдусь. Поверю на слово.

Девдан поднял руки, словно сдаваясь, и рассмеялся. Лила тоже больше не могла сдерживаться и расхохоталась в ответ. Тем более улыбка у гостя была такая заразительная... А еще она заметила, как изменилось отношение спутников к ней. Сердились они больше для вида, пропала холодность, а взгляды, которые мужчины на нее украдкой бросали, буквально обжигали и вызывали трепет.

– Ну а все же? – поинтересовалась она, успокоившись. – Что он сам-то не явился?

– Да как тебе сказать... – Гость вдруг замялся, глядя в сторону и в сомнении переплетя пальцы, чем снова вызвал у девушки волну подозрений. – Похоже, он стесняется. В смысле робеет. Видимо, ты его здорово впечатлила вчера.

– Не пойму, о чем ты, – дернула плечом девушка. Она была совершенно искренна, и теперь настал черед собеседника удивляться.

– Ты что... – начал он и запнулся, – действительно ничего не помнишь про вчерашнее?

– Отчего же? Кое-что помню. Как в парк убежала, потом Анил меня нашел, мы поговорили...

– И все?

– Все. А что-то еще важное было?

Девдан задумался. На грани слуха отчетливо послышалось тиканье часов, отсчитывающих время до «точки невозврата». Казалось, кто-то с помощью запутанного дела настойчиво заманивает их в ловушку. Кто-то очень могущественный и хитрый желал зла, но основной мишенью была Лилавати. Он спал и видел, чтобы она сорвалась и взорвалась в буквальном смысле. То, что случилось вчера (и еще несколько более ранних эпизодов), и последовавший затем разговор совершенно не поддавались логическому объяснению. Наверное, им просто не хватало кусочков мозаики, чтобы хотя бы представить, какой может быть общая картина. Да-а...

– Вот что, – предложил мужчина после паузы. – Ты, как окончательно придешь в себя, звони. Встретимся в лобби. Нужно кое-что обсудить.

Глава 9. Рани-ки-Вав

Гуджарат. Патан

Решение ехать в Гуджарат пришло в голову всем одновременно, так что даже договариваться не пришлось: как будто высшие силы подсказали. Дорога проходила в молчании, на этот раз – задумчивом. Лила то ли дремала, то ли медитировала, слушая классику в наушниках. Анил и Девдан были погружены в свои мысли. Дело, за которое они взялись с азартом гончих, теперь все меньше напоминало криминальное, от него за милю несло кучх шайтани^[44]. Нападение сектантов было тому очередным подтверждением.

К тому же после случая в Харьяне не одной Лиле, а всем троим приходили странные видения. Правда, у мужчин они были смутными и больше напоминали не до конца пробудившиеся воспоминания. Как будто кто-то пытался до них докричаться через время и расстояние, но это никак не удавалось. Единственная польза всего этого состояла в том, что они больше не ссорились. Однако на горизонте уже замаячил новый повод для раздора, и он был гораздо опаснее, хотя дела и не касался. Когда все условности были отброшены, а компания почти сдружилась, оба офицера обратили внимание, что их спутница – не просто умница и хороший специалист, но еще и очень милая девушка... А это было чревато очередным разладом. Впрочем, пока никто об этом всерьез не задумывался...

Патан^[45] встретил гостей проливным дождем, совершенно нетипичным в это время года. Казалось, сама природа пыталась подать гостям знак, что смертельная опасность ходит рядом и надо постоянно быть начеку. Не только Лилу, но и Анила с Девданом беспокоили дурные предчувствия, но мужчины по привычке отмахивались. По их мнению, причиной дурного настроения стали унылая погода и затянувшееся расследование.

Странности начались по прибытии в отель. Они не успели толком заселиться, как телефон Девдана пискнул, сигнализируя о входящем сообщении. Мужчина сразу же узнал номер, с которого оно пришло, что вызвало новую волну сомнений. Духшасур, втянувший его в это дело, не давал о себе знать уже очень давно. Девдан и думать о нем забыл. А теперь, оказывается, он тоже здесь и хочет поговорить!

Интуиция настойчиво подсказывала сделать вид, что сообщение не дошло, и стереть его по-тихому. Но логика твердила другое: просто так старый знакомый не стал бы искать с ним встреч. Возможно, он действительно хочет сообщить что-то ценное... а если просто решил поболтать – так он поздоровается и тут же попрощается. Никто не заставит его тратить время на ерунду. Проблема была в другом: если он улизнет сейчас, это вызовет ненужные вопросы. Придется рассказывать всю историю с самого начала, а Девдан был к этому не готов. Все слишком изменилось с тех пор, как он вылетел из Нью-Дели в Калькутту и предстал во всей красе на пороге полицейского участка. Тогда у него была цель – быстро распутать дело, утереть нос местному задаваке и вернуться увенчанным славой и почетом. Теперь... теперь он думал иначе, и дело вовсе не только в жутковатом мистическом флере, сопровождавшем расследование. Впервые за это время он почувствовал себя в ловушке.

– Проблемы? – послышался дружелюбный голос из-за плеча.

– Патель! – прошипел Девдан, прежде чем обернуться. – Кто тебя учил подкрадываться?!

Анил смотрел на собеседника, иронично прищурившись.

– Это мой дар. С детства. Поэтому все преступники меня боятся. Так в чем дело? – в голосе собеседника звучало беспокойство.

– Да так, ерунда, – отмахнулся тот, напустив на себя беспечный вид. – Приятель из отдела написал. Он сейчас здесь по делам, хочет встретиться.

– Ну, так иди, если мокнуть охота, – пожал плечами Анил, чем еще больше сбил Девдана с толку. Неужели он научился так беззастенчиво врать, что ему верят с полуслова? – Все равно, пока дождь не кончится, мы никуда не выдвинемся. Еще не хватало, чтобы наша царевна промочила ноги и свалилась с температурой. Ей это опаснее, чем нам с тобой. А времени у нас полно.

Девдан хмыкнул. В чем-то собеседник был прав. Эх, если бы его спутники знали... Впрочем, возможно, дэвы подкинули ему шанс наконец серьезно поговорить с бывшим покровителем и заявить тому в лицо, что он выходит из игры? Если, конечно, он найдет в себе силы.

– Куда это Девдан собрался? – поинтересовалась Лила у подошедшего офицера. Она скучала в лобби и потягивала молочный коктейль, наблюдая за стекавшими по стеклу дождевыми струйками, пока Стхану улаживал вопросы с заселением в отель.

– Понятия не имею, – пожал плечами тот, присаживаясь на диван напротив, – на какую-то встречу...

– На встречу, да?.. – эхом отозвалась девушка.

В груди шевельнулось дурное предчувствие, которому она не могла найти объяснения. Ей вдруг захотелось окликнуть мужчину, вернуть и отговорить куда-то идти, как будто от результата этой встречи зависела их жизнь. Но, подумав, отказалась от этой мысли. Паранойя не должна мешать делу. Во-первых, Девдан Сингх сам вполне способен принимать решения, во-вторых, он – опытный следователь, такому не так много смельчаков способны составить конкуренцию в схватке. Да и Анил – не слабак, а в Джайпуре их едва не прикончили... Правда, тогда была глухая ночь, а сейчас – светлый день, народу на улице полно, а Девдан не из тех, кто легко позволит заманить себя в ловушку. И она вернулась к созерцанию дождевых дорожек на запотевшем стекле, мысленно попросив высшие силы приглядеть за спутником.

В холле небольшой гостиницы в колониальном стиле было пустынно, что несколько странно для дождливой погоды. Обычно в такие часы как местные, так и приезжие стараются забраться под крышу, а самое лучшее место для этого – бар. Возможно, и здесь виновата мистика.

Девдан лавировал между пустыми столиками в направлении самого дальнего и самого сумрачного угла. Даже если бы народу было больше, друг друга соседи бы все равно не рассмотрели: слишком слабо витражные светильники этот сумрак разгоняли. Знакомая фигура поднялась навстречу, протянув руку. Гость сделал над собой усилие, чтобы ответить на рукопожатие. Что-то в старом знакомом его по-прежнему пугало и отталкивало, хотя ничего уродливого и страшного в облике Духшасура не было.

– Что ж, рад тебя видеть, – заговорил он, когда мужчины обменялись приветствиями и опустились в плетеные кресла возле стола. – Как расследование?

– Движется, – уклончиво отвечал собеседник. Ему не хотелось раскрывать подробности. Слишком многое пришлось бы объяснять, а он не был уверен, что имеет право делиться чужими тайнами. Да и сам еще во многом сомневался.

– Судя по тому, какой путь вы проделали, движется вполне успешно, – похвалил Духшасур. – Я в тебе не сомневался. Трудно найти в управлении полиции человека умнее и удачливее тебя.

Девдан поморщился: слишком неприкрытая лесть. Наверняка сейчас начнет просить о чем-то...

– А как здоровье дэви Лилавати? Она красавица, верно? – продолжал настойчивые расспросы собеседник. При этих словах у Девдана непроизвольно сжались кулаки. Какое ему дело?

– Да. Как и многие.

Девдан даже не смотрел в сторону Духшасура, не желая наблюдать его самодовольную улыбку.

– Вижу, она тебе нравится! – усмехнулся тот и погрозил пальцем. – Смотри, сердцеед! Как бы тебе самому в сети не угодить!

Выстрел прошел мимо. Собеседник не поддался на провокацию, а обернулся и спросил с наигранной ленцой:

– Так это разговор за жизнь или по делу? Если первое, то я, пожалуй, пойду. Поговорим после завершения расследования.

Духшасур опять довольно улыбнулся. Он просчитал все шаги партнера и пока не ошибся ни в одном. Если бы Девдан действительно многое знал, вел бы себя совершенно иначе. Если тому удастся окрутить саму Дэви – что ж, это ему на руку. Как и мир с Арджуной. Пока все по плану, а если и были отступления, то незначительные и ни на что не влияющие. Осталось подождать совсем немного. Главное, чтобы в последний момент рыбка не сорвалась с крючка. А значит, нельзя допустить, чтобы дружба между врагами в прошлом окрепла. Впрочем, что скажет его друг, когда узнает, что Девдан его предал? На это интересно было бы посмотреть...

– Я всегда рад поболтать за чашкой чая, – признался Духшасур с показной искренностью, – но на сей раз дело серьезное. Хочу кое-чем тебе помочь...

Девдан промолчал, лишь вопросительно изогнул бровь.

– Я знаю, что вы собираетесь в храм. Но советую посетить еще одно место. На меня вышел информатор и согласился поделиться сведениями. Разумеется, не бесплатно... но в пределах разумного. Он готов встретиться с тобой лично в заброшенном храме на окраине.

– К чему такая конспирация? – нахмурился собеседник. – Боится гнева подельников?

– В точку. Он будет ждать тебя там сегодня и завтра в два часа пополудни. Если заинтересован – приходи. О гонораре сам с ним договоришься.

Девдан взглянул на собеседника исподлобья.

– По-вашему, я такой идиот, чтобы переться куда-то в одиночку? Чтобы меня там прикончили?

– Можешь взять с собой кого захочешь, для страховки, – отмахнулся Духшасур с наигранной обидой. – Хоть целый отряд полиции из местного участка, но говорить этот человек будет только с тобой. И лица не покажет, если будет толпа посторонних. Только не приводи Лилавати и ее параноика-телохранителя. Им вообще не обязательно знать, куда ты идешь и зачем. Это, надеюсь, понятно?

Мужчина ответил не сразу. Он какое-то время изучал сложенные на столе руки, а потом буркнул:

– Я подумаю.

– Подумай, – равнодушно пожал плечами Духшасур. – Но только до завтра. Потому что послезавтра он уже не придет.

– Я понял.

Девдан чувствовал себя мышью в мышеловке. Стало трудно дышать, и он машинально расстегнул верхнюю пуговицу. Ему снова начали мерещиться враги за каждым углом. Тогда Духшасур четко заявил ему: «Друзей у тебя нет, кроме меня». Может быть, он и прав, а все остальные его обманывают? Но как тогда относиться к тому, что он собственными глазами наблюдал? До ужаса надоело быть фигурой на чужой доске. А еще рано или поздно придется отвечать за собственную ложь, и этот час неуклонно приближался. Но готов ли он лицом к лицу встретить последствия собственных поступков?

Храм Рани-ки-Вав уходил на глубину узкими высокими ступенями. Танцующие божества с барельефов с подозрением взирали каменными глазами на пришельцев. В этом мистическом месте не ждали чужаков.

Лила отделилась от туристической группы, попрощалась с Анилом и направилась в другую сторону. Эта часть храма была не такой ухоженной, но именно туда влекло ее внутреннее чутье. Танцующие апсары^[46] замысловатыми жестами будто специально указывали дорогу. В зеленоватых водах, скопившихся на дне резервуара, отражался привычный мир, а поверхность служила границей между обителью манавов и царством душ и духов, где властвовали иные законы, а боги жили совсем как люди. И в этот мир Лила сейчас погружалась.

Виток. Еще полвитка. Впереди темнел проход вглубь холма. Девушка в сомнениях замедлила шаг. Она уже успела пожалеть, что спровадила Анила: сейчас, на пороге тайны, ей стало страшновато. Что ждет ее внутри?

«Ну-ка не раскисать! – велела она себе. – Ты сама сюда пришла, никто за руку не тянул!»

Сердитость на сей раз уверенности в себе не прибавила, но хотя бы отвлекла от мыслей о таящихся среди древних камней опасностях. Осторожно, держась за стену, чтобы не оступиться, и мысленно похвалив себя за удачный выбор немаркой одежды и трекинговых ботинок, девушка шагнула в проход.

Ее тут же поглотил мрак. Коридор был такой узкий, что она тут же заслонила самой себе свет. На фонарик из телефона надежды не было: тот таинственным образом отказался работать. Неважно, была тому причиной местная энергетика или аккумулятор – пришлось рассчитывать лишь на собственное зрение. Вслепую шарить руками по стенам Лила не решилась: вдруг там змеи? Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, она двинулась дальше, тщательно выверяя каждый шаг. Торопиться было некуда.

Коридор вел влево и вниз с небольшим уклоном, запах стоячей воды усиливался, но стены и пол оставались сухими и теплыми. Потом слуха девушки достиг неровный плеск (в памяти отчего-то всплыло видение в храме Шивы) и нестройный гул голосов, то ли читавших мантры, то ли просто говоривших нараспев.

Внезапно коридор оборвался, открывая круглое помещение, перерезанное глубокой канавой, на дне которой шумела вода.

Сердце кольнула тревога. Лила растерянно огляделась. Неужели заблудилась? Но вроде бы ответвлений по пути не встретилось... Надо вернуться к началу и при свете сориентироваться...

Девушка повернулась к выходу, но тут шум потока сменился гулом, и ее со всех сторон обступил огонь...

Девдан пошел медленнее, услышав за спиной быстрые шаги. Он уже догадался, кто это, а потому не торопился, но и не оглядывался, сделав вид, что погружен в себя. Лишь когда нежданный попутчик с ним почти поравнялся, бросил через плечо:

– Ну и чего ты подкрадываешься? Если что-то случилось, мог бы и позвонить.

Он не собирался никого брать с собой. Внезапное появление Духшасура и его условие ничего не говорить девушке и ее охраннику не вызывали доверия. Девдан даже сперва не хотел никуда идти, но потом решил рискнуть. В конце концов, есть ли резон покровителю его обманывать? Скорее, он желает восстановить связь и доказать, что не бросил его на полпути: просто отвлекли важные дела. К тому же «партнер» и сам неплохо справлялся.

– Да вот, решил составить тебе компанию, – беспечно отозвался Анил, зашагав с ним рядом. – А то все самое интересное достанется тебе одному.

Его с самого утра грызли смутные предчувствия. Поведение Девдана казалось странным, а интуиция предупреждала о близкой опасности. Да и азарт сыщика вмешался: раз напарник куда-то засобирался, значит – там нечто интересное и полезное. Он ведь сообщил, что пошел проверить одну догадку. Так почему бы не пойти вместе? Это будет гораздо эффективнее.

– Тогда что ж с Лилавати не остался? Вот уж где действительно интересно! – фыркнул Девдан. В глубине души он был благодарен за компанию, но в то же время его не отпускало предчувствие близкой беды, причем опасность грозила не столько ему самому, сколько его спутникам.

– Так она меня отшила, – с усмешкой развел руками Анил. – Я проводил ее до храма, а дальше она заявила, что пойдет сама.

– И будет как в прошлый раз? – хмыкнул собеседник, скрывая за насмешливостью тревогу.

– Вряд ли. Там полно народу. Да и опасаться, в сущности, нечего: разве что она полезет в какую-нибудь щель со змеями или другой гадостью. Но насколько я успел ее узнать, на такие глупости наша дорогая напарница не способна.

– Надеюсь...

Дальше шли молча, думая каждый о своем... и об одном. Шумные центральные улицы сменились тихими окраинами, а дорога вывела мужчин в переулок, где к домам вплотную подступали джунгли. Здесь, опутанные лианами и захваченные травой, высились древние руины. Когда-то это был храм, но за ним давным-давно никто не ухаживал. Это было странно. Впрочем, местные жители были настолько суеверны, что могли счесть проклятой даже самую невинную вещь. Но осторожность проявить стоило: если здесь не обитают бандиты или разгневанные духи, то руины все равно таили в себе множество других опасностей: трещины в полу, ненадежные камни в стенах.

С каждой минутой Девдана все сильнее одолевали сомнения: «Что, если придется столкнуться с Духшасуром, притворившимся своим же информатором? Едва ли встреча его с Анилом будет дружеской... Как минимум мне самому ничего не расскажут. Да и не хотелось бы «светить» такие контакты. Лучше я честно скажу, что выхожу из игры, и пусть Духшасур сам разбирается со своими проблемами. Я уже нашел менее опасный и более честный способ добиться желаемого».

– Может, здесь меня подождешь? – вслух спросил он.

– Чтобы ты свернул шею? – фыркнул Анил. – Лилавати за это мне точно спасибо не скажет. Или опять впадет в «измененное состояние». Помнишь, чем это в прошлый раз закончилось?

– Ничем хорошим, – усмехнулся Девдан. Вид разъяренного то ли духа, то ли божества до сих пор стоял у него перед глазами. – Но не думаю, что там что-то опасное. Змеи разве что, но я для них – неподходящая добыча.

– Ну, вдруг ты какой-нибудь нагине^[47] приглянешься, – хмыкнул собеседник.

– Вряд ли. У них другие стандарты красоты.

Приподнятое настроение напарника было таким заразительным, что тревога Девдана тоже отступила. В самом деле, что плохого может случиться? Если информатор откажется с ним говорить, он добудет сведения другим способом. Да и Анил вовсе не обязан идти с ним до конца, пусть просто подстрахует на случай неожиданностей вроде сектантов.

– Ладно, дэвы с тобой, идем.

Девдан махнул рукой, первым переступил порог и начал спускаться по хрупким, крошащимся ступенькам. Лестница вела вниз, во мрак. Свет, который и так с трудом пробивался через проем входа, его не разгонял. О фонарике на мобильном можно было забыть: тот моргал и грозил вот-вот погаснуть. «Все же хорошо, что я здесь не один, – подумал мужчина, осторожно продвигаясь вперед и для верности держась руками за шершавую стену. – Если упаду и что-нибудь сломаю, будет хоть кому на помощь позвать».

Лестница оказалось короткой и привела незваных гостей в небольшой зал. Глаза за время спуска привыкли к темноте, так что можно было разглядеть следы запустения, царившего вокруг. Пол и стены потрескались, их пробили корни растений. Алтарь был заброшен, а ниша, где обычно стояли фигуры божеств и чаши для подношений, была покрыта паутиной и пылью. Судя по всему, здесь уже лет двадцать не было ни паломников, ни служителей. Интересно почему? Просто так храмы не забрасывают – кроме тех, что остались далеко за пределами поселений и превратились в туристические объекты, как Рани-ки-Вав, по которому сейчас блуждала их спутница в поисках ответов.

– Ну, и что мы тут должны найти? – поинтересовался Анил. Он обошел напарника, осторожно ступая по растрескавшимся плитам, и направился к алтарной нише.

Девдан огляделся. Его с новой силой начала донимать тревога. Никаких следов даже временного пребывания людей или их деятельности не наблюдалось: ни огарков свечей, ни лепестков гирлянд, ни даже отпечатков ног – вообще ничего. Происходящее напоминало хорошо расставленную ловушку.

– Пойдем-ка отсюда, – предложил Анил. – Похоже, приятель, тебя надули.

Девдан уже готов был согласиться и посмотрел в сторону выхода.

– Давай я сперва осмотрюсь, – возразил он, хотя не слишком уверенно. – Может, здесь есть подсказка. Если не хочешь ждать – иди наверх. Я позову, если что-то обнаружу... или если скачусь с лестницы.

Лица спутника Девдан не видел, но без труда догадался о его реакции. Вслух Анил ничего не сказал, а продолжил прохаживаться вдоль стен (судя по хрусту камушков под ногами).

Девдан неуверенно приблизился к алтарю. Ему сказали ждать здесь. Если это все шутка, Духшасуру не поздоровится. В самом лучшем случае он просто больше не станет верить ни единому его слову. Мужчина коснулся ладонью камня, где прежде стояла скульптура, и машинально провел по нему, смахивая пыль. Поверхность показалась странно теплой, как будто камень подогревался изнутри. Странно... Девдан повернулся к Анилу, чтобы сообщить о своих подозрениях, но тут резко обрушилась тьма, затем было короткое ощущение невесомости, от которого слегка закружилась голова, но не падения.

Девдан пошатнулся, сохраняя равновесие, и огляделся. Сперва ему показалось, что он ослеп: такой густой царил вокруг мрак. Но темнота была почти осязаемой и как будто живой. Рядом послышалось шевеление, потом – тихая ругань. Мужчина вздохнул с облегчением: значит, он здесь не один, а вдвоем выбираться проще... или, по крайней мере, не так уныло.

– Патель, это ты? – позвал он наугад.

– А кому еще тут быть? – послышалось ворчание в ответ. – Мы что, в гости к Яме провалились?

– К Яме ходят поодиночке, – попытался бодриться Девдан. В ответ прозвучала саркастическая усмешка, а следом угрюмое:

– Это радует. Ты что-нибудь видишь?

– Ни дюйма.

Девдан был рассержен ничуть не меньше напарника. Так глупо попасться! Даже если Духшасур к этому непричастен (хотя, скорее всего, он все это и подстроил, чтобы наказать подопечного за самоуправство), при встрече он узнает о себе много нового.

– Как будем выбираться?

– Дэвы нам в помощь!

Рядом послышались осторожные шаги. Девдан вытянул руку наугад и почувствовал, что ладонь Анила легла ему на предплечье. Мужчина вздохнул с облегчением – что ж, теперь они хотя бы друг друга не потеряют.

В этот момент земля под ногами содрогнулась, а потом из темноты послышался женский смех, надменный, торжествующий – в прямом смысле демонический. Он звучал буквально отовсюду. Анил и Девдан инстинктивно встали спиной к спине и недоуменно озирались, хотя в таком кромешном мраке невозможно было разглядеть даже собственных ног.

– Какого асура тут творится? – едва слышно спросил Девдан у напарника. Ему совсем не хотелось, чтобы странная незнакомка, кем бы она ни была, его услышала.

– А я знаю? – отозвался тот, и его голос заметно дрогнул. – Это же ты нас сюда привел.

Вместо ответа снова раздался смех, а затем зазвучало властное контральто, завораживающее и гипнотическое, прекрасное и вместе с тем пугающее.

– Надо же, кто почтил визитом мою обитель! Благородные воители Дэви! Ну-ка, ну-ка... посмотрим...

Шагов было не слышно, но создавалось ощущение, будто кто-то обошел их по кругу. Мужчины почувствовали на себе оценивающий взгляд незнакомки. Анил вздрогнул, когда невидимая рука коснулась его щеки и шеи; в следующую минуту та же невидимка дотронулась до бедра Девдана, вызвав внутри волну жара возбуждения. Оба офицера продолжали встревоженно озираться, но никого не заметили. Незнакомка играла с ними, как кошка с мышами. И у обоих не возникало сомнений, что хищнице ничего не стоит их сожрать, если пожелает.

– Благородный Арджуна из Пандавов! – продолжала насмехаться незнакомка. – Такой же робкий и нерешительный, как и всегда... И бесстрашный Карна из Кауравов! Даже в этом воплощении ты стал лжецом! – Послышались издевательские аплодисменты. – Похоже, у вас это не только в крови, но и в душе́! Вы носите другие имена, но в остальном вы совсем не изменились.

– Да кто ты такая?! – проорал в темноту Анил, у которого первого начали сдавать нервы. Он окончательно запутался: события последних дней выбили его из колеи. От прежнего хладнокровия не осталось и следа. – Ходишь в темноте, хохочешь! Или ты такая страшная, что боишься показаться мужчине на глаза?

Он обменялся быстрыми взглядами с Девданом. Тот едва заметно одобрительно улыбнулся и кивнул, хотя сам тоже пребывал в смятении. В отличие от напарника кое-что он все-таки понимал.

– Действительно, стыдно хорошей хозяйке держать гостей в темном чулане! – поддержал он. – Или тебе есть чего стесняться?

– Бесстрашны, как обычно, и так же обходительны, – хмыкнули из темноты, но провокация сработала.

Мрак расступился, а в алых отблесках пламени, прорывавшихся из-под пола, показалась стройная женская фигура, закутанная в богато украшенное узорчатое сари; на тонких смуглых руках и щиколотках блестели ряды тяжелых золотых браслетов, а темные кудрявые волосы были собраны в замысловатую причес-ку. Женщина была очень красива, но не человечески, а демонически.

– Довольны ли теперь храбрые воители? – Она приняла соблазнительную позу. Ее губы дрогнули в ослепительной, но холодной улыбке; глаза, густо подведенные черной тушью, сузились. Незнакомка сделала пару шагов, измеряя мужчин недвусмысленными взглядами.

– Кто ты какая? – повторил Анил совсем недружелюбным тоном, прежде чем спутник успел предостерегающе схватить его за руку. – И что здесь делаешь?

Темные брови незнакомки изогнулись в насмешливом удивлении.

– Я? Нет, это вы явились ко мне на порог. Но раз уж так случилось, не гнать же мне вас! Добро пожаловать! – в голосе женщины звучало нескрываемое торжество.

Отблески пламени стали ярче. Мрак отступил дальше, и теперь стала заметна еще одна фигура, на сей раз рослая, мужская. В лице и взгляде «незнакомца» тоже отразилось нечто демоническое, только если женщине эти черты придавали некое очарование, у него – скорее пугали.

Девдан вздрогнул и попятился, а мысли о ловушке начали терзать с удвоенной силой. Мужчина довольно улыбнулся. Его план сработал чисто и на все сто. Он рассчитал, что без компании дэви и ее бдительного стража эти двое обязательно влипнут. Так и произошло. Дело оставалось за малым – вбить последний гвоздь в гроб едва зародившейся дружбы.

– Карна, в этом воплощении ты на удивление точен! – усмехнулся он. – Я рад, что сделал ставку именно на тебя.

Смятение Девдана, отразившееся на его лице, не укрылось от цепкого взгляда Анила. Он и так был сыт по горло и загадками, и тем, что окружающие знают больше него, и тем, что им старательно напоминают древние легенды. Конечно, оно неразрывно связано с настоящим, но чем? В предыдущий раз в Харьяне они с напарником чуть друг друга не убили. А самое неприятное было то, что Девдан, похоже, и впрямь то ли знал все заранее, то ли догадывался. Анил недоверчиво и вопросительно нахмурился, но Девдан, вместо того чтобы удивляться и продолжать язвить в привычной манере, вдруг отвел взгляд и промолчал.

– Карна, Карна... – покачал головой Духшасур, поймав одобрительный взгляд женщины. – Браво! Я в тебе не ошибся. Ты поступил ровно так, как я от тебя ожидал. Подойди и займи подобающее тебе место.

– О чем это он? – продолжал требовательно выспрашивать Анил. – Скажи что-нибудь, во имя Тридэва!

И Девдан, впервые за многие-многие годы, почувствовал укол совести. Да, ему стало стыдно! Когда он только взялся за дело, его целью было обойти конкурента и посмеяться над ним, поквитавшись за все предыдущие обиды. Но последние события перевернули его мир с ног на голову. Он узнал, что существует другой путь, на котором властвуют верность, дружба и настоящая любовь, без претензий и алчности. Он сознательно шел по пути греха и теперь должен за это расплачиваться, но не только сам, а вместе с друзьями.

Вместо его слов в ответ прозвучал издевательский хохот.

– Так он ничего тебе не сказал, Арджуна? Что он исполнял мои приказы и все это время водил за нос и тебя, и даже нашу прекрасную дэви? Карна, – он театрально заломил руки, обратившись к подопечному, – так ты еще и трус?

Это был удар ниже пояса, причем неизвестно, кому из двоих сильнее досталось. Анил пошатнулся и скорчился, как будто получил удар под дых. Последние надежды на то, что мир – не полное дерьмо, а среди людей встречаются достойные, рухнули. Человек, которого он готов был назвать другом, оказался предателем. А Лила? Она тоже все знала или этот паршивец и ее обманул? Что теперь с ней будет?

– Мерзавец, – сплюнул Анил, наградив напарника презрительным взглядом. – Я тебе верил.

Он готов был броситься на обидчика и вцепиться ему в горло, но не мог сдвинуться с места. Его как будто удерживали невидимые путы.

Девдан, впрочем, чувствовал себя не лучше. В одном его бывший покровитель был прав: он струсил. Он и впрямь играл против всех, но лишь в самом начале. Потом хотел признаться спутникам, но то никак не мог решиться, то момент был неподходящий. Он был как никогда близок к откровениям в тот вечер на веранде, когда Стхану приоткрыл перед ними завесу тайны, но так и не собрался. Поскольку Духшасур никак себя не проявлял, Девдан решил, что ситуация разрешится сама собой и лучше просто о ней забыть... Не разрешилась. И теперь, когда все открылось, он понятия не имел, как оправдаться.

– Я знал, Арджуна, что твоя наивность тебя погубит, как уже сгубила однажды... – продолжал издеваться Духшасур, явно красуясь перед своей то ли спутницей, то ли покровительницей, а та щедро дарила ему одобрительные взгляды и улыбки. – Карна, – снова насмешливо обратился он к бывшему подопечному, – ты не собираешься ничего сказать в свою защиту?

Девдан-Карна усилием воли задушил вспышку гнева, не дав разгореться пожару. Чем чаще его (как и его спутника) называли давно забытым именем из прошлого, тем сильнее вековая ярость вскипала в крови. Еще немного – и они забудут, кто они такие. В нем и так старательно пробуждали древние обиды – как Девдан думал, надежно похороненные. Да и Анил-Арджуна едва ли простил своего извечного соперника: он уже заметил знакомые опасные отблески безумия у напарника в глазах. И если сейчас они оба перестанут себя контролировать, на что и рассчитывает Духшасур, беды не избежать.

– Не вижу смысла, – резко отозвался Девдан, прямо и дерзко глядя в глаза ухмыляющемуся собеседнику, чувствуя, как взгляд напарника вот-вот прожжет в нем дыру. – Ты уже это сделал за меня.

– Ну, не все, не все... – в голосе Духшасура сквозило самодовольство. – Не хочешь рассказать, как заманил своих друзей в ловушку?

– Это ложь! – прошипел Девдан, сжав кулаки.

– А ты докажи обратное!

Духшасур и его спутница расхохотались. Они упивались своей властью над пленниками и наслаждались их беспомощностью.

Девдан покосился на Анила. Сказать сейчас правду, что он не знал о ловушке? Кто ж теперь ему поверит! Надо было срочно найти выход, пока ситуация не зашла слишком далеко, но, как назло, ничего умного в голову не приходило.

– Какая трогательная сцена! Сейчас распла́чусь, – снова издевательски вклинился Духшасур, всплеснув руками, а потом резко сменил тон, в нем зазвучали стальные, повелительные нотки: – Что ж, пора замкнуть этот круг. Карна, заверши то, что не завершил в прошлый раз. Не следует бросать дела на середине.

В следующую минуту Девдан ощутил, как что-то тяжелое тянет руку вниз, а ладонь холодит металл. У мужчины и тени сомнений не возникло, что это. Он машинально крутанул кистью; лезвие тускло блеснуло, поймав кроваво-огненные блики. Потом Девдан повернулся к своему спутнику. Анил выглядел уже не столь воинственно: плечи поникли, он не так яростно пытался избавиться от пут. Весть о предательстве его подкосила. И только взгляд, непримиримый и презрительный, по-прежнему прожигал насквозь.

Девдан медлил. Он снова неуверенно взвесил в ладони тальвар^[48]. В этой жизни ему еще ни разу не приходилось кого-то намеренно убивать, а уж тем более рубить голову, даже злейшему врагу. К тому же здесь – не поле битвы, а противник – в заведомо проигрышной позиции. То ли дело – в открытом бою... Но если он сейчас откажется подчиниться, скорее всего, Духшасур не задумываясь уничтожит их обоих. А потом – и Лилавати. На этот счет сомнений не было.

– Да бей уже, предатель! – хриплый голос Анила ворвался в его разрываемый противоречиями мозг, разметав последние спутанные мысли. – Ты ведь этого хотел!

«Но в другой жизни я с тобой поквитаюсь», – пообещал он сам себе, поскольку Духшасур перебил:

– И правда, Карна, сверши карму. И окажи другу... ха-ха... услугу.

Гнев жаркой волной прокатился по венам. Девдан сжал рукоять тальвара, так что побелели суставы. Все только и знают, что указывают ему! Он бросил на бывшего покровителя испепеляющий взгляд. Духшасур смотрел на него, самодовольно улыбаясь. Он торжествовал. Девдан чувствовал, что вот-вот потеряет контроль над собой, и тогда... «Ом Намах Шивайя...» – мелькнуло в голове. Дай мне стойкости!

– Смелее, – торопил Духшасур. Девдан медленно повернулся к Анилу.

– Прости, – коротко бросил он, поднимая клинок.

– Да пошел ты! – прилетело в ответ, как плевок.

В следующий миг мужчина вдруг резко взмахнул рукой и метнул клинок в сторону. Тот блеснул в воздухе, просвистев возле уха демонической незнакомки. Та отшатнулась и отвлеклась на несколько мгновений. Путы, сковавшие Анила, исчезли, да так внезапно, что он от неожиданности потерял равновесие и рухнул на колени. Девдан схватил его под локоть и поднял на ноги одним рывком.

– Валим! – рявкнул он, не слишком вежливо, но вполне эффективно приводя напарника в себя. – Быстрее, пока они не поняли!

И бесцеремонно потащил за собой еще не до конца пришедшего в себя спутника – в ту сторону, где, по его предположениям, должен был находиться выход на поверхность и в их мир.

– Не спешите так, доблестные воители! – от знакомого гипнотического контральто беглецов бросило в дрожь. Теперь в нем не было ни капли иронии – только ледяной повелительный тон. – Негоже гостям уходить не попрощавшись!

В следующую минуту мрак вокруг зашевелился как живой, тени пришли в движение, распадаясь на грузные широкоплечие жутковатые фигуры. Черные, как уголь, с горящими головешками глаз, полными ненависти, и спутанными волосами, они держали в длинных мускулистых руках устрашающего вида тяжелые бхуджи и пичангатти^[49]. Из клыкастых ртов доносился низкий воинственных рык.

– Какого асура... – вырвалось у Анила.

– Твоя правда. Похоже, это именно асуры, – мрачно подтвердил Девдан. – Только вот достойного оружия против них у нас нет. А даже будь оно, их все равно больше.

Мужчины вновь встали спина к спине, прекрасно понимая, что если продержатся пару минут – это уже будет достижением. Асуры окружили пленников, свирепо рыча, однако пока не двигались с места, а лишь угрожающе потрясали клинками.

– В чем твой план дальше? – бросил через плечо Анил.

– Предлагаешь прорываться? – вопросом на вопрос отозвался его спутник.

– А у нас есть шансы? С голыми-то руками? Мы же не боги! Или думаешь, что твой трюк с отвлечением сработает во второй раз?

Девдан не ответил. Оба понимали, что теперь они точно влипли по самые уши. Но как быть? Асуры, конечно, не блистали умом, но зато превосходили числом. А помощи просить было не у кого. Ах, если бы дэвы-прародители могли их услышать! Как же редко о них вспоминали!..

Яркая вспышка на мгновение ослепила собравшихся, а следом над головами прокатился мощный раскат грома. В воздухе запахло озоном, и во мраке повисла, треща разрядами, шаровая молния размером с футбольный мяч. Дальше полыхнуло еще ярче, но не белым, а золотым светом, и в полумраке разлилось сияние, окружив беглецов прозрачным непроницаемым куполом. Асуры взвыли от досады и попытались пробить солнечный щит, но не смогли, зато их оружие раскалилось так, что они едва его не выронили.

– Что это такое... – прошептал Анил, но Девдан ошарашенно молчал.

В следующий миг шаровая молния рассыпала искры, которые, падая, превращались в стрелы. Вспыхнули два луча, и буквально в следующую секунду что-то горячее и тяжелое коснулось ладоней мужчин. Асуры зарычали и снова ринулись в атаку – и снова солнечная сфера выдержала удар, хотя заметно прогнулась.

Глаза перестало жечь от яркого блеска. Анил и Девдан удивленно посмотрели на свои руки... и замерли от восхищения и непонимания. Их взорам предстали изумительной работы длинные луки, украшенные драгоценными камнями, один – золотистого цвета, другой – серебристого. По тонким изогнутым ложам змеились затейливые узоры с вплетенными в них буквами древнего полузабытого наречия.

Повинуясь внутреннему порыву, Девдан первым опустился на колено, поднял сияющую стрелу, наложил на тетиву, а затем быстрым, ловким движением натянул ее до самого уха, прицелившись наугад в толпу чудовищ, сгрудившихся по ту сторону чудесной стены. Он не осознавал, что происходит: им сейчас будто руководила неведомая сила, одновременно и подвластная ему, и явившаяся извне.

Дзин-н-нь! Лук распрямился, тетива с легким звоном вернулась на место. Золотистая вспышка, подобно молнии, прошла сквозь сияющий купол и вонзилась в плечо одного из нападавших. Раздался оглушительный вопль полный боли и злобы. Асуры накинулись на обидчиков с удвоенной силой, тесня их сияющую защиту, силясь дотянуться до них. Девдан подобрал сразу две стрелы, и потом еще две. Анил не отставал от спутника. Они оба не понимали, откуда взялись и чудесные навыки, которым они никогда не учились, и невиданное оружие – лишь могли догадываться, кто пришел им на помощь.

Стрелы летели, жужжа и впиваясь во врага, как рой рассерженных сияющих пчел. И асуры отступили. Они надеялись на легкую добычу в виде двух слабых смертных, но, когда те обрели божественную силу, испытывать судьбу не пожелали. Лучше подождать, когда чудесная помощь исчезнет и напасть без риска превратиться в подушку для булавок.

На краткое время воцарилась тишина. Анил и Девдан опустили луки и обменялись изумленными взглядами. То, что произошло, не укладывалось в голове. Сияние защитного купола померкло, но не исчезло полностью, а шаровая молния перестала рассыпать искры. Стрелы, оставшиеся лежать на полу, истаяли, превратившись в струйки тумана, а потом пропало и восхитительное древнее оружие – Виджайя и Гандива^[50]. Мужчины удивленно посмотрели на свои руки.

– Не уверен, что смог бы такое повторить на бис... – озадаченно пробормотал Девдан.

– Я тоже, – признался Анил. – Но все же, что это было? Мы с тобой оба умерли или оба сошли с ума?

Ответом на их слова был раскатистый смех, совсем не похожий на человеческий. Мужчины замерли, а потом, догадавшись, кто перед ними, разом упали на колено и склонили головы, сложив ладони над головой. Происходящее давно вышло за рамки их понимания, поэтому они даже не пытались мыслить логически. Но явления обитателей божественных сфер напарники не ожидали.

– Индра-дэв? – прошептал Анил.

– И Сурья-дэв... – добавил Девдан.

Божественный смех на два голоса стих, зато мужчин охватило воодушевление, к ним вернулись силы, как будто они всю неделю отдыхали.

– Поднимитесь, доблестные воители, – прозвучал громовой голос из ниоткуда. – Вы отважно сражались и заслуживаете награду. Мы укажем вам путь к свету.

– Но вам нужно спешить. Пока вы еще не прошли должный путь, чтобы одолеть асуров. А они жаждут мести и скоро явятся за вами, – добавил второй голос, похожий на гул пламени.

– Великие дэвы, – Анил первым набрался смелости, чтобы задать вопрос, – да позволено мне будет спрашивать... Что с нами случилось? К чему наши пленители упомянули имена героев давно ушедших времен и древнее проклятие? Какое отношение легенда имеет к нам двоим? И чем мы, простые смертные, можем быть опасны асурам?

В ответ прозвучала усмешка.

– Ты быстро находишь вопросы, юный воитель, но готов ли ты к ответам?

Анил промолчал: слова божества поставили его в тупик. Впрочем, раз так – наверное, он действительно пока не готов.

– Вам все откроется в свое время, – пояснил солнцеликий дэв. Он явно был более снисходителен к недалеким людям, чем дэв-радж. – Вы – воины Дэви, и она нуждается в вашей защите. Так что не теряйте времени зря.

– Чтобы обрести силу, вам придется заглянуть в прошлое, – добавил громовой голос. – Все есть лила...

В следующий миг сияние потухло, потом земля ушла из-под ног, а мир вокруг потонул во мраке и бешено завывающем ветре.

Глава 10. Возвращение к корням

Анил и Девдан пришли в себя на пыльном полу в заброшенном храме. По сравнению со слепящей тьмой того места, где они только что побывали, здесь царил приятный полумрак. В головах обоих гудело так, будто они пили три дня без остановки. Мысли путались, а тела одеревенели. Что с ними произошло? Они на самом деле угодили в ловушку асуров, подстроенную покровителем Девдана, или им все привиделось? Но с ума вроде бы сходят поодиночке или, по крайней мере, по-разному. В мозгу отпечаталась последняя фраза раджа дэвов Индры, сказанная перед тем, как их выбросило обратно и они потеряли сознание: «Все есть лила». Слова бога можно было истолковать как угодно, смыслов они содержали великое множество, но вызывали смятение и тревогу.

Анил приподнялся, опираясь на одну руку, и медленно сел, отчаянно потирая второй висок. Он бросил туманный, вопросительный взгляд на спутника. Девдан ответил тем же. Не было смысла уточнять, видели они одно и то же или нет, – это они поняли по глазам друг друга. Анил тут же нахмурился, но лишь на несколько мгновений – потом его взор снова стал озадаченным.

– Что это было? – хрипло спросил он и закашлялся от набившейся в рот пыли.

– Сам не знаю, – отозвался Девдан, тоже медленно поднимаясь и растирая ноющие мышцы. – Я бы счел, что это бред, но больше похоже на коллективную медитацию. Асуры, дэвы, прошлые воплощения, проклятия... – Он тряхнул головой, отчего та закружилась, и хотел усмехнуться, но не стал: спутник мог принять его усмешку за издевку.

– Брось, мы с тобой не мудрецы и не йоги. Откуда у нас такие способности? – отмахнулся Анил. Его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, спутник чуть не заманил всю компанию в ловушку, с другой, похоже, он сам мало что понимал, да и повел себя совсем не как предатель. Что за игру с ними ведут?

– Хочешь сказать, мы правда побывали в ловушке демонов, а нас спасали боги? – фыркнул Девдан, но тут же устыдился. Это было слишком невероятно, но события последних дней научили его смотреть на мир иначе. Если они и впрямь ухитрились достичь самадхи^[51], даже не учась этому, то произошедшее было божественным испытанием. Но чего тогда от них ждали?

– Слушай, – будто в ответ на мысли напарника спросил Анил, – скажи, зачем ты мне помог? Даже если это было просто видение на двоих и мне ничего не грозило?

Девдан ждал этого вопроса, но тот все равно застал его врасплох. Он даже не задумывался над этим – просто поступил так, как счел правильным. К тому же в глубине души он был уверен, что и они бы уже не «проснулись».

– Во-первых, я ничего такого не обещал, тем более асурам, – выпалил он. – И я не предавал ни тебя, ни остальных. Лучше уж я навечно застряну в колесе сансары, чем так поступлю.

– Понятно, – буркнул Анил туманно, а потом вдруг произнес: – Знаешь, я ведь тебя и правда простил тогда. Но только не думай, что буду делать это вечно, если ты и впредь станешь нас обманывать.

Девдан сперва хотел возразить, но передумал и задумчиво улыбнулся. В этот момент гул в голове стих, она перестала кружиться, а слуха достигло тихое монотонное пение, будто мужчины оказались в центре круга брахманов, распевавших мантры (хотя они по-прежнему оставались единственными живыми гостями старого храма). В отдалении прогремел громовой раскат, и внутри эхом отдалась фраза, сказанная неведомо кем:

«Испытание пройдено. Но следующее придет с новым светом. Ваш путь еще долог. Все есть лила...»

Мужчины с минуту сидели не шевелясь, а потом пристально и тревожно взглянули друга на друга.

– Лила! – произнесли они одновременно, вскочив на ноги так резко, что голова снова закружилась.

– Она наверняка тоже угодила в ловушку, – в отчаянии бросил Девдан, – раз уж нас так грамотно разделили. А мы, идиоты, повелись...

– Да уж, – согласился Анил, – но теперь-то что горевать? Надо выбираться.

– И спасать Лилавати, – поддержал его напарник. – Как будем добираться?

– Решим. Будем молиться, чтобы повезло с транспортом, а то пешком путь неблизкий.

– И неизвестно, сколько мы тут пробыли, – мрачно добавил Девдан, когда они, спотыкаясь, уже карабкались по стертым ступеням наверх, к свету и привычному миру. Впрочем, если бы случилось непоправимое, они бы почувствовали – так считали оба. Значит, шанс еще есть, но медлить нельзя. Ни мгновения.

Рев пламени прорезал торжествующий смех, а потом прозвучал голос:

– Тебе ли, рожденной из огня, что сама есть пламя Вселенной, бояться какого-то костерка?

Лила огляделась. Она стояла внутри плотного кольца огня, подступавшего вплотную, а по ту сторону горячей стены виднелась женская фигура. Незнакомка была причудливо одета, ее руки и шею покрывали массивные золотые украшения, а на волосах покоился тяжелый венец. Женщина прошлась туда-сюда, изучая гостью, а потом усмехнулась.

– Дэви не узнает меня? – ее красивое лицо исказила притворная обида. – Ей недостаточно того унижения, что она уже причинила бедной Дити? Что ж, наконец-то я смогу насладиться победой!

– Не понимаю, о чем вы, – сдержанно отвечала Лила. Один раз ее уже провели, второй раз не получится. – И почему вы меня здесь держите.

Женщина расхохоталась, и от ее смеха у девушки мурашки побежали по спине. Она прекрасно знала, кто такая Дити, и если ей все это не снится, то встреча с существом такого порядка ничего хорошего не сулила.

– Ты так запуталась в своих лилах^[52], дэви, – продолжала женщина, – что не можешь отличить правду от лжи. Ты сама себя обманула и загнала в ловушку. Мы всего лишь чуть-чуть подтолкнули. Я так ждала твоего прибытия! И вот мое желание сбылось: сама Дэви – пленница Дити.

Лила непонимающе нахмурилась. Ей не нравился тон, которым с ней говорили, а еще меньше – тот факт, что она ничего не понимала. Одно дело, когда ее пытался запутать кто-то дружественный и подкидывал загадки для ее же блага, – совсем другое, если это мать асуров.

– Неужели ты все еще лелеешь надежду, что твое появление здесь случайно? – усмехнулась Дити и покачала головой. – Как наивно для мудрой дэви! Впрочем, мы не сомневались, что ты помчишься восстанавливать справедливость. Особенно после гибели твоих драгоценных родственников!

– Так это ты все подстроила?! – не сдержалась Лила, сжимая кулаки, чувствуя, как пламя гнева зарождается в глубине живота и растекается по телу. – Ты их убила?!

– Я? – Собеседница поджала губы и в деланом недоумении изогнула темные брови. – Нет. Я лишь навела тебя на след. Но из-за тебя они явились сюда и приняли смерть из-за тебя. Однако они ее заслужили, не так ли, дэви?

– Я к этому не причастна. – Лила сцепила пальцы, усмиряя гнев. Пламя вокруг нее радостно плясало, отражаясь в глазах торжествующей соперницы.

– Не будь тебя, не было бы причин. И твой приемный отец прожил бы дольше.

Девушка не ответила. Она знала, что невиновна, но сдерживать буйство эмоций было все труднее. «Яви свой гнев, Дэви! – загудело в голове. – Пусть нечестивцев поглотит пламя!»

– Эти жертвы были неслучайны, они исполнили свой долг – привели тебя ко мне! – Глаза матери асуров победно сверкнули. – Теперь ты в моей власти! И твой верный страж не поможет... как и твои доблестные воители. Кстати, где они? – Дити невинно всплеснула руками. – Ах, да! Они ведь очень заняты... убийством друг друга! И в этом тоже твоя вина.

Пламя взметнулось еще выше. Лила чувствовала, что вот-вот утратит контроль над собой.

– Первый предал тебя и заманил в ловушку, а второму на тебя вообще наплевать, – продолжала издеваться Дити. – Он мечтает только о мести. Как, ты не знала? Что ж, скоро один из них отправится к предкам, а выживший присоединится к нам.

– Ты привыкла судить по себе. Твоя порочная суть не позволяет тебе увидеть истину! – сквозь зубы процедила девушка. Так говорить с матерью асуров мало кто осмеливался, но молчать – тоже не выход.

– Пусть так, – надменно усмехнулась женщина, – но я хотя бы знаю, чего хочу, и добиваюсь желаемого. А ты? Знаешь ли ты, к чему стремишься? Ты даже в себе не в силах разобраться! Живешь иллюзиями об идеальном мире, который сама себе придумала, и не можешь сделать ни шагу, потому что боишься последствий!

Словесная пощечина сработала... но не так, как ожидала противница. Еще совсем недавно эти слова добили бы Лилу, но сейчас они вызвали жажду бороться. Даже если то, что произошло, – заговор с целью заманить их в ловушку и погубить, она его разрушит! Девушка сосредоточилась, усилием воли возвращая самообладание. Однако получалось медленно: панические мысли о том, что сейчас с ее спутниками и живы ли они, путали и сбивали настрой.

Но тут откуда-то сверху долетел грохот, как будто обрушилась стена, а дальше донеслись крики: «Лила! Лила, ты где?!»

Знакомые голоса вселили в нее уверенность. Даже если это – очередная иллюзия, то присланная явно не врагом, а значит – ей в помощь. Лила собралась с мыслями и развернулась к темнеющему за огненной стеной выходу из пещеры. Сейчас или никогда. Она сосчитала до десяти и шагнула сквозь пламя... Огонь не тронул ее – разошелся и сомкнулся за спиной.

Резко нахлынувший холод и запах стоячей воды отрезвили Лилу, и она бегом бросилась вверх по коридору. Вслед летели вопли бессилия и ярости.

Стхану встретил спутников на выходе из храма, смерил строгим взглядом всех троих и ничего не сказал, а посадил в машину и отвез обратно в отель. Он не стал даже комментировать то, что произошло, – просто оставил отдышаться.

Лишь вечером, после совместного ужина, когда сгустились сумерки, а улицы опустели, он позвал их в свой номер. Лила столкнулась с Анилом и Девданом у дверей, где те в нерешительности переминались с ноги на ногу. Она сама волновалась. Что задумал ее верный телохранитель? Если хотел отчитать, то почему не сделал этого сразу? К чему такая загадочность? Или он хочет поведать им жуткую тайну, которую, по законам жанра, принято раскрывать исключительно после захода солнца?

Еще до того, как гости успели постучать, изнутри донесся голос, приглашавший войти. Все трое разом шагнули внутрь и в изумлении замерли на пороге. Свет в комнате был потушен, мебель убрана или отодвинута к стенам. По краям большого ковра были расставлены курильницы и миски с водой и плавучими свечами в форме цветков лотоса. В воздухе висел пряный густой аромат благовоний. Напротив окна, лицом к гостям, расположился Стхану в медитативной позе, скрестив ноги и уложив ладони поверх колен. Сейчас, в полумраке и отблесках свечей, он меньше всего походил на человека – скорее на божество, только неясно какое.

– Что все это значит? – полушепотом поинтересовался Девдан.

– Располагайтесь, – как всегда ушел от прямого ответа Стхану. – Я вам все объясню.

Гости устроились полукругом: мужчины – друг напротив друга, Лила – между ними. Телохранитель Льюисов жестом показал, как лучше сесть, потом проверил курильницы с благовониями и взял в руки медную чашу.

– Закройте глаза, чтобы не отвлекаться. Обозревающий привычный мир вокруг не может увидеть все остальные, – монотонным гипнотическим голосом велел Стхану. – Вы должны очистить разум от тяжести, чтобы он смог покинуть тело и отправиться в странствие.

– Но это состояние доступно лишь прославленным йогам... – осторожно произнес Анил.

– Я помогу вам его достичь. Оно поможет вам очиститься от всего лишнего, принесет покой и, возможно, ответы на вопросы.

– Но разве мы готовы к такому путешествию? – спросил Девдан.

– После того, что вы совершили сегодня, – Стхану улыбнулся то ли гостям, то ли своим мыслям, – вы готовы. А сейчас оставьте суету, прислушайтесь к своему телу и отпустите разум... – Аромат благовоний стал сильнее, в нем можно было различить запахи, которые явно не входили в их состав: топленое молоко, дикий мед, костровые угли, горные цветы, морозное дыхание ледяных склонов. – Повторяйте за мной...

Стхану запел мантру. Гости послушно закрыли глаза и присоединились к нему. Постепенно их голоса звучали все слаженнее и увереннее, как единый гимн.

Постепенно привычные звуки стихли, мысли исчезли, голоса отдалились, превратившись в белый шум, а все трое ощутили невиданную легкость. Тела больше не обременяли их, ничто не тянуло к земле. Они могли отправиться куда угодно – облететь мир вокруг, спуститься под землю или прогуляться невидимками среди людей... Умиротворение и невесомость окутали разум мягким покрывалом. Воздух вокруг наполнился сияющими разноцветными потоками, по которым текла энергия, сплетаясь в невиданный узор и соединяя всех живущих между собой. «Нити кармы», – подумала Лила. Ее вдруг подхватило и понесло куда-то в сторону с огромной скоростью, но чья-то сильная рука поймала ее и решительно вернула назад.

«Не отвлекайтесь, иначе не сможете вернуться», – прозвучал громовой голос сразу отовсюду. Пришлось сосредоточиться на мысли о спутниках. И вот они снова вместе, парят в молочном сумраке, постепенно затопившем все вокруг. Они чувствовали друг друга, но не могли ни видеть, ни слышать, будучи сразу и рядом, и далеко.

Сперва появились новые звуки – чистое пение на разные тембры, от кристального сопрано до гудящего баса, потом – ароматы лотоса, сандала и мускуса. Затем в полусумраке возникло сияние золотистого, ало-оранжевого и небесно-голубого оттенков, не слепящее, но мягкое, чарующее и согревающее. Шары света ширились, заполняя пространство вокруг, а затем внутри каждого возникла фигура. Восхищенные гости тонкого мира замерли на мгновение, а потом пали ниц. Невозможно было не узнать, в чью обитель заглянул простившийся на время с телом разум. Эти ясные лики встречали людей в храмах, в домах, смотрели с дорожных алтарей и являлись в чудесных снах. Их неземные голоса подсказывали верный путь, а руки незримо правили судьбами.

«С чем явился ты, гость из мира манавов?» – прозвучал вопрос в мыслях каждого.

«Я здесь ради истины и успокоения души», – на свой лад ответил каждый.

«Что есть истина? – восседающий на цветке лотоса многорукий седовласый старец с четырьмя лицами благосклонно улыбнулся. – От начала мира все мыслящие существа ищут ее, но она не снаружи. Просто наш взор затуманен грехами. И самый страшный из них – гордыня... Когда-то я сам возвеличил себя, поставив выше Тридэва, выше Махадэви. Я жаждал получить ответы на все вопросы, но подобное возможно только в смирении и покое. Гордыня и алчность, какими бы мотивами они ни питались, лишь множат грехи и жестоко караются после смерти. Меня самого Господь Шива лишил пятой головы. Лишней головы, признака самовозвеличивания. Теперь она украшает трезубец Шивы, а мне не мешает ясно видеть».

Лила почтительно поклонилась, сложив ладони, но не понимала, что до нее хотят донести. Разве она превозносила себя над другими?

Сияние стало ярче, в нем промелькнули картины недавних событий, будто кто-то листал фотоальбом, а в груди вспыхивали одно за другим чувства, одолевавшие ее в те моменты: обида и стремление отомстить родственникам, проклятие, что она призвала на их головы, уверенность, что Стхану обязан ответить на ее чувства, и злость, когда этого не произошло, пренебрежительное отношение к спутникам... Картины сменяли одна другую, и с каждой следующей девушка понимала, что имел в виду Брахма.

«Трава растет из семечка, цветок вызревает в плод. Плод роняет новое семя в землю, чтобы то проклюнулось новой весной, а сама трава становится тленом и удобряет землю, в которую упало семечко. Трава становится кормом для зверей и птиц, а те сами когда-нибудь лягут в землю. Круг завершится и начнется вновь. Ни одна из стихий не является главной. Без стрелы молнии, ударившей в сухой ствол, не возгорится огонь, как и без самого ствола, что дарит земля. Без воды и воздуха нет ливня и грозы. Тигр настигает и убивает антилопу, но разве делает это ради славы или величия? Ведь и он в свое время станет тленом, из его костей вырастет новая трава, что станет пищей антилопам. Как верно, что тигр поглощает антилопу, так же верно и то, что антилопа в свой срок поглотит тигра. Ни один из них не главнее и не ничтожнее другого, как и Тридэв. Мы равны и дополняем друг друга. Каждый из нас встречает любого манава, ванара, нага или другую живую тварь в свой черед. И лишь полностью отринув гордыню, алчность и жадность, лишь приняв мир таким, каков он есть, смиренно, можно приблизиться к дхарме.

А теперь вспомни, что привело тебя на этот путь на самом деле».

Лила задумалась. Всю жизнь она мечтала узнать, кто она, для чего посещали ее странные видения и откуда взялись невероятные способности. Асура в храме сказала, что она рождена в пламени. Но что это – метафора или что-то более материальное? А еще день ото дня ее изнутри пожирал пожар иного рода – выбор, который она боялась сделать. Раньше за нее выбирали другие: сперва – отец, потом – Стхану и Кент, а теперь от нее и ее слов зависели другие люди... и это пугало.

«Не бойся выбора, – прозвучал в мыслях голос седовласого Творца. – Бойся плыть по течению. Ответы – не лепестки лотоса, ветер их не принесет сам. Не зажжешь пламя – не получишь ни тепла, ни света».

«Я понимаю, – кивнула девушка. Сомнения постепенно отступали, но не истаяли совсем. – Я все время ищу ответы, но найденное оказывается или обманкой, или...»

«Совсем не тем, что ты ожидала? Мир вообще не такой, как мы ожидаем, он пребывает в постоянном движении. И только от нас зависит, что произойдет или не произойдет. Ответы на все вопросы таятся в сердце твоего пламени. Не ищи вдали, ищи в себе. Чтобы найти конец нити, вернись к ее началу...» И завершающим аккордом перед глазами всплыла картинка из старого сна: гора из красного песчаника и открывшаяся в ней дверь неведомо куда.

В алом сиянии колыхалась фигура гигантского нага со множеством голов, на его капюшонах сверкали и переливались драгоценные камни. На его кольцах возлежала мужская фигура.

«Нараяна!»

Облаченное в богатые одежды и золото божество с лицом и телом цветущего юноши мягко улыбнулось и слегка склонило голову в ответ на почтительный поклон гостя.

«Я ждал тебя, царевич Арджуна. Подойди, не бойся».

«Нараяна... – прошептал Анил, от восхищения даже не обратив внимание на то, что Хранитель миров называет его иным именем. Впрочем, теперь и он сам потихоньку начал понимать, в чем дело. – Прости, я слишком редко думал о тебе».

«Мы отвечаем за дела, а не за мысли, – Вишну улыбался, но тон его был суров. – И вовсе не забывчивость привела тебя на край пропасти, а нерешительность. Без перьев орел не сможет летать, и перья верно служат ему, а вот помнит ли он о своих перьях?»

Анил-Арджуна непонимающе хмурился. Чем он прогневал Хранителя мироздания? Он всегда стремился быть честным, непредвзятым, руководствоваться только законом.

«Вспомни, Арджуна: твоя гордыня закрыла тебе путь в царство Индры. Гордыня – начало падения. Тебе кажется, что ты стремишься вверх, но ты застываешь и падаешь. Тебе кажется, что ты созидаешь и хранишь свое царство, а на самом деле ты поливаешь каменный цветок, в то время как живой чахнет, – произнес Вишну. – Взгляни на свои перья, сын грома!»

События последних месяцев промелькнули перед глазами: история с Лилой, его ссоры с Девданом, когда он мнил себя лучшим из лучших... И Анил ощутил острые иголочки стыда, впивающиеся в тело. Он был бы рад отвернуться и не смотреть, но не мог: ведь «кино» крутилось в его голове, от него не скроешься.

«Люди мало меняются от воплощения к воплощению, – в голосе Вишну сквозила грусть. – Но ведь перерождение дано вам, чтобы исправить ошибки и приблизиться к исполнению дхармы. Колесо сансары – не наказание, а шанс».

Картины сменились, листая страницы жизней в обратную сторону. Вот запылали перед внутренним взором зарева древних битв, былого величия и скитаний, следовавших за ним, возжигая в крови испепеляющий пожар жажды отмщения и победы любой ценой... и при этом – нежелание бороться, чтобы не множить собственную боль. Теперь не было необходимости задавать вопросы.

«К чему мне это, Нараяна? Я ведь – не царь и не герой древности, – вздохнул Анил. – Я не желаю продолжать противостояние».

«Ты простил своего врага и признал его братом, – снова с грустью кивнул Хранитель мироздания. – И ты прошел испытание. Однако ты привык следовать за другими и только что подтвердил это. Если ты жаждешь обрести себя и спасти тех, кто рядом с тобой, мало быть великодушным. Прощение ради бегства – не выход. Даже прощая, нужно быть готовым принимать последствия своих решений. Любые действия не должны быть бездумны. Нерешительность и бездействие ведут не к просветлению, а к ложной иллюзии просветления. Так неразумная птичка принимает блеск граней драгоценных камней на капюшонах нагов за настоящее солнце и попадает в плен».

«Я готов пройти любые испытания ради близких», – упрямо заявил мужчина, прежде чем сообразил, что Вишну имеет в виду.

«А готов ли ты повести за собой войско, зная, что не все вернутся? Готов ли ты снова довериться тому, кто однажды предал тебя? Если желаешь познать себя и выполнить карму – будь готов идти до конца, чем бы это ни грозило. Иначе смертельная битва продолжится и равновесие рухнет».

«Я услышал, Нараяна, – признался Анил-Арджуна после длительной паузы. – И мне нужно это осмыслить».

«Непременно, – согласился Хранитель мироздания, прежде чем сияние померкло, – но помни, что тебя могут призвать к ответу в любой миг жизни. И не всегда будет время на раздумья».

Снега Кайлаша^[53] тянулись без конца и края, источая бело-голубое сияние. Махадев восседал на своем ложе, глядя на гостя сквозь веки мысленным взором, и от этого пронизывающего взгляда было не скрыться и не утаить ни единой мысли. В нем легкая усмешка смешивалась с суровостью.

Девдан низко поклонился и ждал, но Шива молчал... и улыбался. Мужчина чувствовал себя неуютно, и не потому, что его насквозь пронизывал ледяной ветер: он не понимал, отчего именно Шива призвал его разум и чем это ему грозит. Он всю жизнь чтил грозного бога, не нарушал закон и старался воздать виновным по заслугам... хотя и не всегда удавалось, но здесь вина была не его – скорее уж местной судебной системы.

«Махадэв... – наконец решился заговорить он. – Чем я тебя прогневал?»

Ветер донес громогласный смех, хотя губы Шивы даже не шевельнулись.

«Нетерпение! Карна, ты всегда был нетерпелив. Пламя твоего отца сияет в твоей груди не для того, чтобы ты был скор на суд и расправу. Если разом сунуть в огонь все поленья, они сгорят, а тепла ты не дождешься. Ты вернулся в этот мир, чтобы развязать узел, который когда-то завязал вместе с братом... – продолжал Шива, по-прежнему не открывая ни рта, ни глаз. – Теперь я вижу, что ты жаждешь мести. И снова попал в ту же ловушку, что и раньше...»

Как и перед глазами Анила, перед внутренним взором Девдана развернулась сперва история его жизни, полная соперничества, стремления быть первым, иллюзий и обмана... Он лгал тем, кто ему доверял, и гордился этим. Неудивительно, что Махадев им недоволен! Мужчина уже приготовился молить о прощении, но колеса судьбы стремительно размотали вереницу прошлых жизней назад, и он, как и напарник, увидел, что предшествовало нынешним событиям. Теперь многое стало понятно... Кулаки сжались сами собой, и гнев был готов вырваться наружу. Но ледяной порыв ветра и последовавший за ним раскат грома привели его в чувство.

«Гнев, Карна, и обида – вот что на самом деле руководит тобой. Тебе лишь кажется, что ты творишь благо, но на самом деле ты потворствуешь эмоциям. И сейчас ты это доказал. Но этим ты лишь завязываешь новые узлы кармы, а не распутываешь старые, – голос Шивы гремел в ушах, но не был ни сердитым, ни укоряющим, а бесстрастным и даже с нотками сожаления. – Кто дал тебе право вершить суд над другими? Тяжкий гнев убивает любовь, самонадеянность и неистовство приводят к разладу. Этот разлад – внутри тебя, а не вовне, Карна. С тех пор как ты ступил на губительный путь вражды с братом – ты не свободен. С тех пор как ты затмил свой взор, поверив лести и лживым речам, – ты не свободен. Ты не свободен с того самого мига, когда эмоции овладели тобой. Гнев вынудил меня обратить в пепел Кама-дэва^[54]. Гнев заставил меня вступить в схватку с моим великим братом, Нараяной. Лишь вмешательство дэви Парвати^[55] смогло предотвратить катастрофу. Ее доброта и самоотречение помогли мне прозреть, и с того мига я ношу на шее знак усвоенного урока. Все мы – части великой лилы. Так скажи мне, кто наделил тебя правом вершить судьбы других, руководствуясь лишь своими чаяниями и эмоциями?»

Девдан не ответил – ни вслух, ни в мыслях. Он просто не знал, что сказать. Если раньше он следовал по пусть неверному, но понятному пути, то теперь окончательно утратил направление, и сердце наполнилось страхом.

«Снова ошибка, доблестный Карна, – заметил Шива. – Если раньше ты был слишком самонадеян, то теперь утратил способность принимать решения? А ведь ты уже нащупал верный путь, когда отказался от мести. Тебя кидает из крайности в крайность, и ты летишь, подобно перышку, по ветру. Так ты ничего не добьешься. Усмири свои эмоции, прими мир таким, какой он есть, – и через отрешение ты познаешь себя и исправишь свою судьбу. И получишь благословение, о котором мечтал».

Девдан низко поклонился. Слова Махадэва пламенно-пепельными следами отпечатались в его разуме. Он все еще не знал, как действовать дальше, но четко понимал, как не намерен. Он слишком долго считал мир своей вотчиной и полагал, что люди должны поступать так, как он от них ждет. Но сейчас он – воин Тридэва и великой Дэви, и они решат его судьбу.

Из высших сфер все трое вернулась одновременно, но далеко не сразу смогли прийти в себя: слишком необычным оказался опыт. Анил тряс головой, пытаясь собраться с мыслями, Девдан непонимающие хмурился, иногда искоса поглядывая на спутников. Лила пребывала в прострации. В ее голове все еще звучало напутствие: «Ответы на все вопросы таятся в сердце твоего пламени. Не ищи вдали, ищи в себе. Чтобы найти конец нити, вернись к ее началу».

– Чтобы найти конец нити, вернись к ее началу... – девушка так глубоко задумалась, что невольно повторила фразу вслух.

– Что? – встрепенулся Анил. – К какому началу? Куда?

Лила уставилась на него удивленно – она совсем забыла, что в комнате не одна, – а потом по привычке повернулась к Стхану... и успела заметить нечеловеческий блеск, затухавший в глубине его зрачков. «Какая же я дура!» – разозлилась на себя девушка. Как она могла быть такой слепой?! Могла бы и догадаться, что он не простой смертный... но кто?

– Все мы – часть великой лилы... – вдруг процитировал Девдан. Он избегал прямых взглядов спутников, после того как его пристыдил Махадев.

– Что? – теперь в один голос переспросили уже оба.

Стхану тихонько засмеялся. Все произошло так, как он ожидал. Ну или почти так.

– Теперь понятно, почему мы так друг на друга огрызались с самого начала. Прошлые жизни покоя не дают, – невесело усмехнулся Девдан, потом вдруг протянул напарнику руку. – Прости, братишка. У старых грехов – длинные тени.

– Уже говорил, – хмыкнул Анил, но не сердито, а дружелюбно. – И ты меня прости. Я слишком увлекся нашим соперничеством. Кстати, – добавил он, припомнив что-то, – что это за история с асуром... или кто он там еще? Который заставлял тебя шпионить и стравливал с нами?

– Не напоминай, – отмахнулся Девдан. Так стыдно, как сейчас, ему не было давно. И главная причина была в том, что уже которое воплощение он попадался на одну и ту же удочку и позволял себя обмануть. – Встречу – прибью.

– Смотри, как бы он тебя не прибил!

– Эй, доблестные принцы! – Лила решила, что хватит с нее умиления от вида бывших недругов. – Может, потом выясните, кто из вас был неправ?

Мужчины разом замолчали и, повернувшись к девушке, сложили ладони перед лицом и уважительно поклонились.

– Дэви Лилавати, приносим извинения за непочтительность.

Лила засмеялась. В глазах ее спутников плясали озорные огоньки... но в глубине бушевало совсем иное пламя – пламя, которое заставляло сердце нестись вскачь, наполняя расплавленным огнем вены; пламя, которое пробудило от сна самого Махадэва; пламя, которое вдохновляло воителей на подвиги... то, что дало жизнь этому и многим еще мирам. Оно горело одинаково страстно в душах обоих мужчин, и Лила со страхом понимала, что рано или поздно именно оно может опять породить меж ними раздор... потому что ей придется выбирать.

– Кажется, я знаю, куда нужно отправиться, – произнесла она, старательно отгоняя тревожные мысли. – Но это далеко... Это место называется Горящая гора^[56], – пояснила она в ответ на вопросительные взгляды. – Там я наконец смогу понять, кто я. И куда вел мой путь.

– Но почему именно Горящая гора? Почему не какой-то храм или другие шакти-питхи^[57]? – непонимающе нахмурился Девдан.

– Я кое-что видела, прежде чем покинуть тонкий мир, – сказала Лила после продолжительной паузы. – Я раньше видела это место во снах, но не понимала почему... Я видела дверь в песчаном склоне, которая открылась, когда я приблизилась. Горящая гора – священное место для аборигенов, по их верованиям, на ней живут духи и боги... Мне кажется, что там и правда вход... только пока не знаю куда.

Анил и Девдан переглянулись и кивнули друг другу.

– Мы идем с тобой, куда бы ты ни пошла, – за двоих уверенно произнес Анил. – Наш путь тоже не завершен, но мы точно знаем, что наше место – рядом с тобой. Что бы ни случилось.

Девдан обернулся, почувствовав на себе пристальный взгляд Лилы. Обжигающий и приводящий в трепет, от которого сердце замирало, кровь закипала, а голова начинала кружиться, словно от нехватки воздуха. Мысли срывались в бешеный галоп. Он с такой легкостью очаровывал всех девушек вокруг, любая готова была упасть в его объятья... но сейчас он чувствовал, что сам угодил в ловушку. И понятия не имел, как ему быть. Он одновременно и страстно желал эту девушку, и не решался к ней подойти.

Названный брат был не меньше достоин внимания красавицы... к тому же, Девдан заметил, как они смотрят друг на друга. Что ж, если девушка выберет Анила... так тому и быть. Девдан не собирался вставать ни у кого не пути: лучше он станет незримым заботливым хранителем, защитником и верным последователем дэви.

Лила не увидела – почувствовала одобрительную улыбку Стхану: значит, они поступают правильно. Что ж, раз для того, чтобы обрести себя, нужно снова пройти через пламя, – она так и сделает.

Девушка посмотрела на Анила и Девдана, и у нее замерло сердце. О таких спутниках она могла лишь мечтать... Оба были равны, она была бы счастлива соединить судьбу с любым из них, но как сделать выбор? Лила поймала себя на мысли, что старательно бежит от него. Страх поселился в ее сердце – страх ошибки. И она молчала...

Глава 11. Горящая гора

Австралия. Заповедник у Горящей горы

Тяжелые вещи и современное оружие пришлось оставить у рейнджеров на границе (что сильно нервировало офицеров) и дальше идти налегке. Не помогло все обаяние прекрасной Лилавати, подкрепленное солидной пачкой денег. Впрочем, неизвестно, как их встретят местные жители, если гости будут вооружены. Да и то, что их вообще пустили на заповедную территорию, уже было победой.

Шли весь день и часть вечера, а когда впереди показалась темно-красная громада одинокой горы, решили остановиться на отдых. Сгустились сумерки, а бродить по австралийской пустыне ночью не стоит. Разговаривали о всякой ерунде – лишь бы только не касаться цели их похода, потому что никто не знал, чем он закончится. Лила тайком следила за Анилом и Девданом и гадала, о чем те думают. С момента выхода из медитации, устроенной Стхану, они не пытались друг к другу придираться, даже слова сердитого не сказали. Анил улыбался (девушка и не подозревала, что хмурый следователь может быть таким жизнерадостным), а Девдан, напротив, задумчиво хмурился и, вопреки привычке, говорил меньше остальных.

Лила пыталась отвлечься, но мысли возвращались либо к тайне, которую ей предстояло разгадать, либо – гораздо чаще – к тому, что ждет их после. Необходимость принять важное решение не давала покоя. Она знала, что чувствуют спутники, – по глазам, тону голоса, случайным, казалось бы, прикосновениям, от которых по телу разливался жар. Все эти жесты были наполнены и нежностью, и страстью, которую мужчины старательно скрывали, но разве такое утаишь? И самое страшное, она сама не знала, кто ей больше по сердцу. Ее воители были совершенно разными, прекрасно дополняли друг друга и, что самое трудное, нравились ей оба. Ах, если бы это был один человек! Но судьба никогда не преподносит легких задач. Лила сперва, по привычке, хотела спросить совета у Стхану, но в последний момент раздумала. Известно, что он скажет: «Решать только тебе». Девушка догадывалась, что мужчины о чем-то условились, но этот секрет хранили крепко. Поэтому она старалась быть ласковой с обоими, но не оказывать лишних знаков внимания ни одному...

Местные стражи бесшумно появились из окружающих сумерек, подобно духам саванны. Их было шестеро. Черные как ночь, только блестели белки глаз да таинственные узоры, которыми были испещрены их худощавые тела, прикрытые лишь набедренными повязками. В руках воины держали длинные тонкие копья с узкими плоскими наконечниками.

Анил и Девдан машинально потянулись к поясам, напрочь позабыв, что оставили огнестрельное оружие перед входом в заповедник. Не найдя пистолетов, молодые люди на мгновение застыли в недоумении, а потом рассмеялись, чем немало повеселили и спутницу, и гостей.

Туземцы сверкнули белозубыми улыбками и что-то сказали друг другу на непонятном языке (видимо, обменялись мнениями об интеллектуальном уровне незнакомцев). Лила медленно, чтобы не сердить стражей Горящей горы, поднялась на ноги и вежливо поклонилась, по привычке сложив ладони перед лицом.

Аборигены переглянулись, потом вперед выступил самый низкорослый и коренастый из них. Узоры на его лице и теле были самые замысловатые, а кожа покрыта столь густой сетью морщин, что казалось, будто те обзавелись собственными морщинками. Он широко улыбнулся, склонив голову набок, и произнес по-английски с сильным акцентом:

– Вождь Рыжий квокки приветствует госпожу и доблестных воинов на земле своего племени. Духи кенгуру и вомбата благосклонны к вам.

Лила улыбнулась в ответ, потом покосилась на спутников. Те ободряюще кивнули, хотя было видно, что они озадачены и, похоже, размышляют над тем, как смогут справиться с шестерыми сразу, если что-то пойдет не так. Разумных советов, как вести переговоры, от них ждать не стоило. Поэтому Лила снова поклонилась и заговорила, выдержав паузу:

– Мы благодарим вождя и его племя за разрешение ступить на эту землю. И... – она замолчала, набираясь уверенности и тщательно подбирая слова, – и просим разрешения пройти к Священной горе.

Туземцы переглянулись и зашушукались на своем языке. По их тону невозможно было определить, сердятся они или удивляются. Их командир что-то резко ответил, и те замолчали, а он снова обратился к гостье:

– Мы знаем, зачем вы пришли. Обычно мы не пропускаем чужаков к Священной горе, там живут духи. Но в этот раз они сообщили, что ждут гостей.

– Вы нас проведете? – воодушевилась Лила.

– Чужеземцы должны доказать, что они и есть те самые гости, – бесцветным тоном ответил собеседник.

Анил и Девдан переглянулись, потом смерили туземцев оценивающими взглядами, прикидывая свои шансы. Лила бросила умоляющий взгляд на Стхану, тот улыбнулся и вдруг заговорил на языке туземцев, чисто и без акцента, немало удивив и их самих, и своих спутников. Некоторое время аборигены молчали и переглядывались, потом вождь усмехнулся и махнул рукой. Двое воинов бесшумно растворились в подступающих сумерках.

– Что ты им сказал? – не удержалась девушка, которую душило любопытство, и она была менее сдержанна, чем напарники.

– Ничего особенного, – обезоруживающе улыбнулся Стхану. – Я сказал, что ты готова пройти испытание.

– Испытание? – недоверчиво и сердито нахмурилась Лила. – Какое еще испытание?

– Ничего сложного. Тебе нужно будет потрогать камень.

Все трое непонимающе переглянулись. Телохранитель Льюисов начал говорить какую-то тарабарщину, и они забеспокоились, не сошел ли тот часом с ума.

Спустя минут десять воины снова появились. Сгибаясь под тяжестью ноши, они тащили в тростниковых носилках глиняное блюдо, на котором покоился средних размеров валун. Самый обычный на первый взгляд камень почему-то дымился, и от прожилок ярко-огненного цвета струился жар.

Завороженная игрой огня, девушка сделала шаг навстречу. Девдан с подозрением посмотрел на странную ношу, потом – на Стхану и преградил ей дорогу.

– Не бойся, дотронься до камня, – произнес Стхану, а потом с улыбкой обратился к мужчинам: – Ей ничто не грозит.

Лила с опаской покосилась на него и, отодвинув руку Девдана, приблизилась. Камень переливался и манил своей чудесной глубиной. Девушка оглянулась на телохранителя (тот ободряюще кивнул – мол, дерзай) и, набравшись смелости, кончиками пальцев коснулась шершавой поверхности валуна. Тот оказался приятно теплым: жар охватил ладонь девушки, как мягкая варежка. Лила улыбнулась и погладила камень на глазах у изумленных зрителей. Туземцы разразились восторженными возгласами.

– Может, и нам попробовать? – предложил Девдан.

– Не советую, – покачал головой Стхану. – Без рук останетесь. Как же вы будете защищать нашу дэви?

Мужчины переглянулись, но комментировать не стали. А вождь аборигенов выступил вперед и с поклоном произнес:

– Мы рады помочь тебе и твоим спутникам, Госпожа пламени. Только скажите, когда будете готовы выступать.

Лила обернулась, в ее зрачках сияли огненные всполохи.

– Прямо сейчас.

Туземцы пели, собравшись в круг возле костра, иногда приплясывали и потрясали копьями – обращались к духам священного места и просили о милости. Пылающая гора возвышалась на фоне закатного неба темной громадиной, расцвеченной огненными росчерками. Аборигены не приближались: проход внутрь был дозволен только шаманам. Девушка уверенно шла вперед, то и дело замирая и закрывая глаза – воскрешала в памяти видение, чтобы свериться с одной ей знакомыми ориентирами. Она понимала, куда идти. Она всегда это знала... просто забыла за ненадобностью.

С каждым шагом Лила ощущала, что силы не уходят, а прибавляются. Казалось, если она сейчас раскинет руки и захочет взлететь, невидимая энергия горы подхватит ее, поднимет в воздух и понесет туда, куда девушка пожелает. Но она не одна на этом пути, нельзя забывать о тех, кто ей поверил и следует за ней.

Зев заповедной пещеры, незаметный издалека, выделялся на фоне рыжего песчаника темной ложбинкой. Если не знать, можно было принять его за след выветривания. Но девушку было не обмануть: ее вели инстинкты. Она замедлила шаг и, подняв голову, взглянула на терявшуюся в сумерках вершину. Вот и финал пути. Что ее ждет?

За спиной шуршали шаги: ее спутники приближались. Лила оглянулась, набираясь смелости, мысленно попросила разрешения у духов потревожить покой их тайного убежища, а потом решительно шагнула в пещеру. Жар тлеющих углей не пугал, а завораживал.

– Ступайте по моим следам! – напутствовала она. Девдан и Анил неуверенно переглянулись, но потом все же шагнули в проход. Еще не хватало, чтобы девушка ушла далеко и они друг друга потеряли.

Заунывное пение туземцев зазвучало тише, словно через плотное одеяло, и Лила почувствовала, как камни едва заметно вибрируют, будто в такт их голосам.

– Что это? Землетрясение? – послышался встревоженный голос за спиной. Похоже, ей не кажется...

Но страха не было. Напротив, появилось совсем иное чувство, родом из глубокого детства – ощущение уюта и защищенности младенца в колыбели или когда его прижимает к груди мать. Оно было странным, позабытым, но успокаивающим и таким приятным. Девушка потянулась рукой к горячему камню, прорезанному огненно-золотыми жилками. И она не обожглась: валун был шершавым и приятно теплым.

В ответ по венам пробежал огонь, и Лила ощутила переполняющую ее неведомую силу. Ей казалось, что она может буквально горы свернуть! Земля снова содрогнулась, путников окружил кромешный мрак, а посторонние звуки потонули в реве пламени. Дальше было короткое ощущение полета и...

В глаза ударил свет. Он не был ярким, но слепил после пещерного мрака. Взорам путешественников предстала величественная столица дэвов – Сварга-лока. Дворцы и сады неимоверной красоты, описать которые не хватит слов ни в одном из человеческих языков, окутывало сияние сотен светил и энергий.

Но что это? Перед вратами рая сгрудились сотни мрачных созданий, напоминавших людей, но крупнее и свирепее. Темное войско Нижнего мира растекалось вокруг жилища дэвов, замыкая кольцо осады.

– Не понимаю... – пробормотала Лила, сбитая с толку. – Дэвы не в силах отразить атаку и потому призвали нас?

Девушку одолевали сомнения. Хватит ли у них сил? Тут разве что Тридэв справится... Или это очередное испытание? И почему ему ничего не предшествовало – ни видения, ни знамения. Лила так привыкла к знакам свыше, что их отсутствие навело на панические мысли: что она здесь делает, такая слабая и маленькая?

– Надо разобраться... – протянула она. – Если мы просто ринемся в бой – нас тут же прикончат. Нужен план.

Девушка повернулась к спутникам и резко замолчала: напарники, казалось, не слышали ее. Их взгляды затуманились, как будто они пребывали во власти видений, а лица исказила гримаса ярости. Сперва Анил поднял руку, с его губ слетел древний боевой клич Пандавов. Яркая молния озарила окрестности – и в руках мужчины засиял серебряным блеском чудесный лук. Спустя минуту тот же жест повторил Девдан, солнечное пламя спикировало на его ладонь и тоже обратилось великолепным луком, только золотым. Звонко запели тетивы, серебряные и золотые стрелы сорвались с них, сея гибель. А дальше мужчины бросились в самую гущу битвы.

– Стойте! Куда вы?! – вскрикнула девушка, заламывая руки. – Это же ловушка!

Но ее голос потонул в хаосе боя, который поглотил ее спутников, будто морской прибой.

– Что нам делать, Стхану? – обратилась она к спутнику.

Тот не ответил. В его глазах тоже мелькали тени, но совсем иного рода. Потом взор его прояснился, он вытянул руку, и в ладони его возник сияющий тришул^[58] с большим темным камнем в основании лезвия.

– Твое оружие в тебе, – произнес он непривычно гулким голосом, принимая боевую стойку. – Осознай свою силу – и она защитит и тебя, и тех, кто тебе верен.

Лила опешила. Да, она кое-что может, но как ей справиться с толпой асуров и вернуть разум Анилу и Девдану? А если они уже погибли?

Так, первым делом надо прекратить паниковать. Каким бы великим воином ни был Стхану, один он долго не продержится. Пришло время действовать самой. Лила прикрыла глаза и сосредоточилась, стараясь не обращать внимание на приближающиеся звуки битвы. По телу привычно пробежали волны огня, но теперь они не пугали и не вызывали лихорадку. Она чувствовала, как жидкое пламя струится по венам, доходя до кончиков пальцев, вызывая приятную щекотку. Не открывая глаз, Лила повела рукой перед собой, рисуя полукруг.

– Назад, чудовища! – повелела она, и воздух заискрился перед ней, останавливая ринувшихся к ней врагов.

Анил и Девдан почти потеряли друг друга. Они так увлеклись битвой, снова почувствовав себя Арджуной и Карной на поле Куру, что едва не утратили разум. Их вмешательство сперва сбило с толку асуров, и дэвам удалось отбросить осаждающих от Врат. Но вместо того чтобы присоединиться к божественному войску, сыновья Кунти опять ринулись в гущу схватки... и оказались в плотном кольце.

Однако их оружие, прежде не знавшее поражения, вдруг повело себя странно. Чудесные стрелы просто исчезали, не причиняя врагам никакого вреда. Девдан бросил взгляд на напарника и опустил лук. В глазах Анила он прочел то же недоумение. Что-то было не так...

Горячка боя прошла, уступив место подозрительности. Но едва мужчины убрали чудесное оружие за спину, их окружила мгла, а слуха достиг издевательский смех. Анил и Девдан схватились за клинки. Луки были бесполезны в ближнем бою, но враг по-прежнему не показывался на глаза.

– Нас провели, – прошипел Анид, сжимая рукоять тальвара и бросая свирепые взгляды во мглу, будто мог пронзить ее. – Это иллюзия. А мы в ловушке.

– Какая поразительная догадливость! – хохот сменился не менее издевательским голосом.

– Духшасур! – яростно прорычал Девдан. – Или мне называть тебя иным именем? Ты снова обманул меня!

– А ты снова поверил! Карна, Карна... – в тоне незримого врага звучало насмешливое сожаление. – Новые воплощения не прибавили тебе ума. Ты так и остался наивным идиотом и даже на своих ошибках не учишься. Тебе никогда не подняться выше простого возничего: у тебя нет мозгов, чтобы стать царем!

– Не слушай его. – Анил положил руку на локоть напарника, предостерегая от необдуманного шага. – Он тебя провоцирует. Лучше быть наивным слоном, чем трусливым шакалом! – выкрикнул он, обращаясь к незримому противнику.

Пару секунд висела пауза, как будто невидимка ждал продолжения речи, а потом снова прозвучала усмешка – на этот раз с другой стороны. Скрываясь от глаз, враг кружил вокруг воинов, не давая прицелиться и атаковать.

– Надо же! Благородный Арджуна! Все-таки предатель заманил тебя в западню. Хотя ты тоже нечестно победил его в предыдущий раз, так что вы квиты.

– Я пришел по своей воле, – отрезал Анил-Арджуна, хотя слова невидимки заронили в его сердце семена сомнения, которые не так просто было выкорчевать. – Брат не принуждал меня.

– Так вы уже и это знаете, сыновья Кунти? Славно, славно... Только да будет тебе известно, Арджуна, что Карна с самого начала действовал по моему плану. Он тебя не убил, потому что привык загребать жар чужими руками. Он ведь не собирался тебя выручать ни в парке, ни в храме, ни после. Дождался бы, когда ты доблестно погибнешь, а он заполучил бы дэви. Он ведь с первых дней мечтал ее завоевать!

Девдан сцепил зубы и молчал. Начнешь оправдываться – подтвердишь свою вину, а слова противника – ложь и клевета. Он ощутил на себе обжигающий взгляд напарника, но спокойно выдержал его. Слишком многое они прошли вместе, чтобы сейчас сработал такой дешевый трюк. Несколько мгновений продолжался поединок взглядов, а потом Анил резко обернулся и крикнул:

– Довольно! Ты думаешь, я снова поверю в твою ложь?! – Иллюзия и наветы больше на него не действовали. Да, он догадывался, что напарник чувствует к их спутнице, но он ни за что не пойдет на подлость.

– Дурьодхана! – рявкнул Девдан, сжимая рукоять тальвара. Теперь он знал правду и больше не видел смысла ее скрывать. – Ты пытаешься стравить нас, потому что сам боишься выйти на бой! Иди сюда – и поглядим, кто из нас прав!

Противник опять расхохотался.

– И что ты сделаешь со мной, Карна? Застрелишь из Виджая^[59]? Или зарубишь? Вы даже вдвоем мне не соперники. Ни один воин среди живущих не способен сразить меня!

– Поэтому ты прячешься в тени, трус? – надменно бросил Анил.

– Наслаждаюсь моментом, – прилетело в ответ. – Вы уже проиграли, – насмешка в голосе сменилась ледяной злобой. – Ваша гордыня и глупость завели вас с тупик. Пока вы тут собачитесь, вы не путаетесь у меня под ногами. Я даже не верил, что все так легко разрешится!..

Прозрение стало шоком для обоих мужчин, их словно парализовало. Их стравили, чтобы убрать с дороги! Но для чего? Догадка поразила обоих одновременно, и ужас сковал сердца. Лилавати! Целью была она!

– Лила! – закричал Девдан, борясь с оцепенением, но его голос потонул во мгле, как в вате. – Держись! Мы идем!

Напарники были готовы броситься на выручку – неважно куда, сердце подскажет.

– Эй, эй, не так быстро! – в голосе невидимого врага зазвучали повелительные нотки. В следующее мгновение из окружающей дымки выступили асуры.

– Опять твои иллюзии! – поморщился Девдан.

– На этот раз нет, – усмехнулся враг. – Впрочем, можете сами проверить. А мне пора.

Противники медленно приближались, сжимая кольцо. Названые братья встали спина к спине, приготовившись сражаться насмерть. Они не отступят.

Лила на краю поля боя растерянно озиралась. Надо помочь друзьям, вернуть им разум, но ее крик тонул в грохоте схватки, а путь перегораживали асуры. Сияющий тришул Стхану разил врагов без пощады, но сама девушка чувствовала себя бесполезной. Именно в этот миг, когда она пребывала на пике отчаяния, ее обдало дыханием стужи, и чей-то голос произнес с издевкой:

– А, маленькая дэви! Я так долго ждал встречи!

Лила обернулась: рядом с ней клубился темный вихрь, который перемещался то вправо, то влево, не позволяя рассмотреть, что внутри. Это привело девушку в бешенство. Играть он с ней вздумал! Лила топнула ногой, земля дрогнула, и от ее следа в стороны раскатились искры. В ответ раздался удивленный вздох, ветер улегся, а туман рассеялся. Глазам девушки предстал мускулистый незнакомец в доспехах и царском венце. Он во всем походил на героя древности, только в глазах горело демоническое пламя.

– Кто ты? – грозно потребовала ответа Лила. Она даже испугаться не успела.

– Я? – Незнакомец издевательски расхохотался и заявил злобно: – Я – твой извечный враг. Тот, кого ты должна бояться больше всего на свете.

Почему? Девушка не испытывала страха – только удивление и гнев. В ее венах вместо крови текло пламя, согревая и не позволяя раскиснуть.

– С чего бы мне бояться того, кого впервые вижу?

– Так ты не узнаешь меня? – злоба в тоне незнакомца опять сменилась издевкой. – У дэви такая короткая память? Что ж, я ее освежу...

Взор Лилы затуманился и перед ним пронеслась череда картин из разных эпох, будто альбом с фотографиями: краткие моменты из жизни двух великих родов, Пандавов и Кауравов, и их героев: сын Сурьи, оставленный на произвол судьбы, проигранное царство, изгнание сына Индры... Вот она снова оказалась на поле Куру, ее дух парил над жестоким сражением, выискивая противника. Она видела Карну, сраженного хитростью; коварного змея, желавшего убить Арджуну и притворившегося стрелой... Девушка мысленно сжала кулаки. Главное – не поддаваться эмоциям. Ведь именно этого противник и ждет!

– Дурьодхана! – догадалась Лила, увидев знакомое лицо. – Ты – воплощение Дурьодханы^[60]!

Перед внутренним взором вихрем пронеслись события последних недель вперемешку с картинами из прошлых жизней: битва при Курукшетре и видения в храме, необычные способности и явление дэвов, внезапная трансформация ее спутников и непонятные поначалу слова демонов в Рани-ки-Вав... То, что прежде казалось запутанным клубком, теперь сложилось в пеструю, но четкую мозаику божественной воли. Исконный враг ее и ее спутников, тот, кто мечтал уничтожить ее и погрузить мир в хаос, отомстив разом и Вишну, и Дэви, и потомкам Индры и Сурьи, стоял сейчас перед ней. Его глаза пылали злобой, ненавистью и непримиримостью. Самый коварный из Кауравов переродился в кровожадного демона.

– Да! – послышалось в ответ победное. – Но сейчас я гораздо сильнее. Ты – всего лишь манав, но не я!

Лила инстинктивно сжалась, но страх вытеснил гнев. С какой стати?! Она пришла сюда за победой, а не за смертью.

– По твоей прихоти я потерял все! У меня теперь ни братьев, ни царства, но ненависть питает мои силы. И я разделаюсь с тобой! – прорычал Дурьодхана, бросаясь навстречу, но тут между ним и противницей выросла огненная стена, которая заставила асура отпрянуть.

– Не спеши! – Лицо девушки исказила презрительная гримаса. – Ты ничего не забыл? Дурьодхана добился всего обманом. То, что ты называешь своим, никогда твоим и не было!

Лила так осмелела, что следила за тем, что говорит и делает, как будто была не властна над телом и мыслями. Гнев и страх за судьбу спутников придали ей сил. Противник заскрежетал зубами в ярости, но теперь это не пугало, а веселило.

– Кто ты такая, чтобы судить меня и говорить, что мое, а что – нет? – рявкнул Дурьодхана, и голос его вдруг изменился и зазвучал подозрительно знакомо: – Ты, безродная сиротка, которую подобрали на улице! Ты думаешь, что сильна, но ты слаба, как все манавы. Где тебе тягаться с тем, кто воплотился в пещерах Патала-локи?!

Гнев взвился внутри темным опасным пламенем, и девушке пришлось приложить усилия, чтобы его погасить. Враг пытается запутать ее иллюзиями? Что ж, его ждет разочарование. Испуганная неопытная девочка осталась в прошлом – усилиями тех, кого этот негодяй предал. Снова огненная стена, соткавшаяся из воздуха, отбросила асура назад.

– Почти все, что у тебя было, ты получил обманом. Я, может, и простая смертная, но я не боюсь ни тебя, ни твоей армии! – Лила говорила уверенно и с нажимом, старательно выводя врага из себя. Главное в любой схватке – выявить слабые места противника и не показать свои. И, кажется, она нащупала одно. – А вот ты так и остался трусом. Но больше ты никого не обманешь. Гнев тех, кого ты предал, настигнет тебя. И тебе придется ответить за все, а обманутые и ограбленные вернут былое величие.

– Величие?! – яростно сплюнул Дурьодхана. – Что знаешь об этом ты, смертная женщина, которой божественная сила дана взаймы?! Ты даже с собой справиться не можешь!

Снова вспыхнул гнев, и снова Лила его погасила. С каждым разом становилось легче: наверное, она просто привыкла.

– Ошибаешься, – прошипела она. – Ты застрял в прошлом, хоть и пытаешься изменить будущее. Я отправлю тебя туда, где тебе место!

– И как же ты это сделаешь?! – продолжал насмехаться Дурьодхана. С какой радостью он уничтожил бы этот слабый сосуд воли великой Дэви! Пока ее защитник занят сдерживанием асуров. Но слуха Дурьодханы уже достигли победные крики и гул боевых рогов: дэвы теснили его армию, а стрелы из зачарованных луков свистели совсем близко. Даже ради желанной мести он не хотел умирать.

Лила сосредоточилась. Она развела руки в стороны, на ладонях вспыхнули огненные диски.

– Неплохо, но этим ты меня не остановишь, – презрительно фыркнул противник, наслаждаясь собственным могуществом. – Ты мне не соперница. Пока что. Кем бы ты себя ни возомнила, как бы Дэви тебе ни благоволила, я всегда буду на шаг впереди. И я не намерен с тобой препираться. Я приму вызов только от достойного! И божественное оружие самого Тридэва мне нипочем. Лишь смертное дитя, рожденное не от женщины, но из сердца пламени, способное вместить всю мощь Махадэви, выдержать жар ее огня и сохранить свою душу в нем, может одолеть меня!

Он запрокинул голову, из его груди вырвался сперва смех, потом – рык пополам с воем, а фигуру окутал темный туман. Закрутился вихрь, унося облако мрака прочь, а к девушке со всех сторон устремились асуры. Полыхающие боевые чакры^[61] сорвались с ее ладоней, заставив нападавших отступить, но главный противник успел скрыться... Впрочем, не бесследно: их главная битва не за горами – это Лила знала точно, и она больше не позволит ему улизнуть.

Торжествующие кличи звучали громче, а натиск асуров слабел. Все ближе слышался звон оружия и вспыхивали яркие росчерки чудесных стрел – на острие сияющего войска дэвов сражались плечом к плечу два героя.

К Лиле вернулась уверенность. Огонь сорвался с ее пальцев, прикрыв воителей божественным щитом. И противник дрогнул и отступил. Вскоре ни одного живого асура на поле боя не осталось, а над Сварга-локой разнесся победный гимн, сопровождаемый звуками рогов. Стхану воткнул тришул в землю и оперся на него подобно отдыхающему титану.

– Мое почтение, дэви, – произнес он с улыбкой и поклоном. Его глаза загадочно блеснули. – Ты прошла испытание с честью. Теперь я совершенно спокоен за твое будущее.

Лила еще не отошла от битвы, а потому не удивлялась. Через несколько мгновений к ним подбежали Анил-Арджуна и Девдан-Карна с оружием в руках, разгоряченные схваткой.

– Хвала Тридэву, ты цела! – выдохнул Девдан. – Мы так волновались.

Он хотел обнять девушку, но, бросив взгляд на Стхану, не решился.

– Тогда отчего же поддались искушению и оставили свою дэви? – с легким укором спросил телохранитель, заставив героев древности смущенно опустить глаза.

– Наша вина, больше этого не повторится, – пробормотал Анил.

– Не время поддаваться унынию, храбрые воители! Битва еще не окончена, – Лила обратила к ним пламенный взор. Ее улыбка сияла как тысячи звезд и, когда мужчины подняли головы, сразила их наповал. Не простая девушка, а прекрасная богиня предстала перед их глазами. Анил и Девдан выронили оружие и рухнули на колено. Они не в силах были вымолвить ни слова, только смотрели на нее с немым восторгом.

– Верно, битва еще не окончена, – голос, подобный раскату грома, прозвучал рядом. Его невозможно было спутать ни с чем.

– Индра-дэв!

Лила, Анил и Девдан склонили головы, Индра ответил кивком, а Стхану, к немалому удивлению людей, приветствовал как равного.

– Сын, – искрящийся молниями взгляд дэв-раджа остановился на лице Анила, в его голосе звучала непривычная нежность, – Карна, сын брата, и ты, Дочь пламени, дэвы благодарны вам. Ваша храбрость и самоотверженность помогли отстоять Сварга-локу. Я ошибался, ожидая от вас меньшего или дурного. Манавы слабы душой и телом, но эти слова – не про вас.

Он сам, а следом и остальные дэвы уважительно поклонились. От такой чести Анил и Девдан потеряли дар речи, а Лила пробормотала скомканную благодарность.

– Примите наше благословение, – продолжил Индра. – И пусть ваш путь к новой битве будет короток, а итог ее – славен!

– Индра-дэв! Ты сказал, что битва еще не закончена! – поспешно добавила девушка. – Я призываю вас. Вместе мы одолеем асуров! Дэвы давно ждали этого...

Легкая улыбка скользнула по суровому лицу дэв-раджа.

– Верно, Дочь пламени. Но эта битва – не наша. Лишь Дэви Ади Шакти может призывать нас, а ты – не она. Сейчас я тебе – не помощник.

Он повернулся, чтобы уйти, но Лила окликнула царя богов. В другое время она испугалась бы собственной смелости, но сейчас ее переполняли воодушевление и жажда узнать правду здесь и сейчас. Слова дэва не показались ей оскорбительными, скорее, они таили очередную загадку.

– Индра-дэв! Прежде чем сбежать, Дурьодхана сказал, что я ему пока не соперница. А теперь я слышу от тебя «Матушка Дэви может призывать нас, а ты – не она». Что это значит?

Брови дэв-раджа изогнулись.

– Ты задаешь этот вопрос мне или себе, Дочь пламени? Если ты не знаешь ответа, чем я могу помочь?

Лила промолчала. Индра заморочил ей голову, и она не знала, что ответить, но одно понимала четко: если она не решит загадку, дальше не продвинется.

Когда дэвы скрылись за вратами чудесного града, Стхану выдернул из земли тришул и обратился к спутникам.

– Здесь я вас покину. Я точно знаю, что вы найдете своего врага, где бы он ни скрывался.

Лила, Анил и Девдан смотрели на него широко раскрыв глаза, а он лишь улыбнулся.

– Ваш путь дальше – только ваш, – загадочно добавил он, сверкнув глазами, и в его голосе слышались раскаты грома, вой ветра, рокот прибоя и шорох ночного леса. – Здесь завершается круг вашей прошлой судьбы и начинается новый. Я – всего лишь судья и проводник. Вы сами должны познать плоды своих поступков.

Повисла пауза. И вот Лила, набравшись смелости, сделала шаг вперед.

– Кто ты? – робко спросила она. Снова ответом была улыбка.

– Мудрая Дэви помнит своих детей, – повторил Стхану фразу отшельника из Харьяны.

В этот момент Девдан тихо ахнул за ее спиной и прошептал:

– Шани-дэв!

В подтверждение его слов послышался свист крыльев, и на землю спикировал огромный ворон. Мужчины низко поклонились, а Лила загрустила. Теперь все части головоломки встали на место... Но она оказывалась принимать реальность. Она так привыкла к своему спутнику, всегда знала, что он рядом и поможет, поддержит, а теперь Стхану-Шани покидал ее.

– Мы... больше не встретимся? – пролепетала она, вновь из грозной воительницы превратившись в девочку-подростка.

– Твоя судьба всегда с тобой, – ободряюще улыбнулся ученик Шивы, поднимая руку в благословляющем жесте. – Вас ждет последнее в этом круге испытание. Пусть же воля ваша будет тверда, разум – остр, как клинок, и никакая сила не собьет вас с пути дхармы.

Секунду спустя огромная птица взмыла ввысь, унося на спине грозного бога воздаяния.

Пробираться в Патала-локу втроем, даже тайными тропами, – более чем рискованный план. На каждом шагу подстерегали ловушки-иллюзии, сбивавшие с толку и со следа. Однако путники упорно продвигались вперед. Чутье подсказывало: враг близко. Странно было то, что до сих пор им не попалось ни одного асура. Гостям как будто расстилали ковровую дорожку, и это был недобрый знак. Но обратного пути не было.

Насколько глубокой оказалась западня, стало ясно, когда очередной ход вывел в огромную пещеру. Хорошо, что Лиле и ее спутникам хватило осторожности не шагнуть в нее сразу. Шум и всполохи огня, проникавшие в лаз, по которому они шли, заставили компанию сбавить шаг.

– Похоже, нам готовят теплую встречу, – прошептал шедший впереди Девдан-Карна с тальваром наперевес (развернуться в узком проходе с луком было непросто, да и в ближнем бою он практически бесполезен). – Предлагаю найти укромное местечко и осмотреться, – Он кивнул на крутой базальтовый уступ, который отделяли от пещеры несколько крупных неровных валунов.

Спутники молча кивнули. Анил первым вскарабкался наверх, оставив брата прикрывать девушку, несколько секунд отсутствовал, а потом высунулся из-за камня и протянул спутнице руку. Почти бесшумно все трое забрались на уступ...

Их действительно ждали. Толпа заполоняла пещеру, и воинам не было счета. Духшасур-Дурьодхана собрал всех, до кого смог дотянуться: не только асуров, но и бхутов, и питаров, пишачей, ракшасов, нагов...

– Подари асуру благословенное оружие – и он разрубит землю, на которой стоит, – тихо выругался Анил-Арджуна, в бессильном гневе сжимая лук. – И как мы теперь справимся с этой толпой?

– Зачем нам с ней справляться? Нам нужен только он, – возразил Девдан-Карна, выискивая глазами врага, но тот успешно скрывался за спинами своих приспешников.

– Ты думаешь, он так легко позволит нам подойти?

Братья продолжали тихо переругиваться в попытках изобрести подходящий план, но ничего толком не получалось. Духшасур в полной мере использовал подаренную ему благодать – возможность призывать и управлять всеми существами из Нижних миров. Даже подданные Ямы и Шивы были тут!

Лила напрягла память. Должно же быть у него слабое место, хотя бы одно! Ее взгляд блуждал по разношерстному войску врага, когда в толпе мелькнуло знакомое лицо. Лила замерла. Как?! Не может быть! Она ведь все сделала правильно, даже бог судьбы это подтвердил. Сердце сжалось от мысли, что родной человек оказался во власти зла.

– Папа... – прошептала она, и на глаза навернулись слезы.

Чувства тоски и боли переполнило все ее существо, затмив остальные мысли и эмоции, и Лила, забыв об осторожности, бросилась навстречу войску.

– Стой! Куда?! Погибнешь! – летело ей вслед, но она не слышала – ноги сами несли ее вперед.

Вражеское войско с торжествующим ревом рванулось навстречу скатившейся к ним яркой вспышке, стремясь поглотить и потушить. А Лила в ужасе осознала, что отец не узнает ее. Призрак замахнулся кхандой^[62] и с искаженным яростью лицом и диким ревом кинулся на девушку. В его пылающих безумием глазах осталось лишь одно желание – убивать.

Лилу как громом поразило. Она резко замерла, в защитном жесте выставив вперед руки, как будто могла остановить надвигающуюся лавину... С пальцев сорвались огненные всполохи – и мир вокруг будто парализовало. Он превратился в застывшую картинку, где лишь девушка была живым и мыслящим существом.

Когда первые секунды шока прошли, Лила огляделась. Она взглянула на ринувшихся ей на выручку спутников, на бегу вскинувших луки, с которых сорвались и застыли в воздухе, как в желе, золотые и серебряные стрелы; на обезумевшее войско, стремящееся втоптать смельчаков в камень, искаженные яростью лица близких людей из нынешней и прошлых жизней. Лила сразу вспомнила их все, будто в памяти открылась маленькая дверца, за которой прятался ворох старых дневников, и теперь воспоминания буквально высыпались на нее, накрыв с головой.

Случись такое еще пару недель назад, она непременно сошла бы с ума и сгорела в собственном пламени, но не сейчас. Насмешливая загадка дэв-раджа Индры, издевка Духшасура, странные слова мудреца, теперь казавшегося лилой Махадэва, и все те странности, что происходили с ней в последнее время, сложились в яркий гобелен. Вены вместо крови заполнило пламя, но теперь это не пугало и не удивляло. Лилавати чувствовала, как в ней растет сила, способная охватить всю вселенную. Она ощущала каждую пылинку, каплю воды, лучик звезды, травинку, зверушку... Она была всем, а все было в ней.

Лила снова оглядела поле битвы, но теперь с торжеством и даже материнской любовью. Мудрая дэви помнит своих детей... Она способна и приласкать, и наказать за непослушание, но никогда не отвергнет того, кому подарила жизнь. А когда дети ссорятся так, что рушатся стены дома, хранительнице очага придется вмешаться, чтобы вразумить их!

Дэви Ади Шакти!.. Мантра рассыпалась звенящими каплями, заставив даже мрачные камни запеть. Сердце мира снова забилось, время потекло дальше. Божественные стрелы пролетели мимо и воткнулись в землю под ногами вражеского войска, замершего в недоумении, а ее спутники застыли в благоговейном восторге. На губах Лилы сияла улыбка, но глаза метали молнии. Это была не просто девушка, рискнувшая бросить вызов целой армии, – сама Махадэви явила свой лик.

– Я призываю вас, дэвы, на справедливый суд!

Невиданной красоты сияние разлилось вокруг. Все, чего оно касалось, успокаивалось: пламя притухло, бойцы утратили волю к сражению, а тех, в ком зрела злоба, отгородило непроницаемой стеной. Асуры ярились, но не могли сокрушить ее. Следом из мерцающих вспышек явилось множество прекрасных созданий, кто-то носил сияющие доспехи, кто-то великолепные одежды и драгоценности. Яркая молния ударила в камни, и из нее появился воитель в ослепительном венце.

– Дэви, мы рады служить тебе! – произнес он, низко поклонившись. Его примеру последовали остальные дэвы.

Лила чувствовала себя одновременно и собой, и не собой. Ее переполнял восторг.

– Я призвала вас на битву, которой не будет равных, – произнесла богиня губами девушки. – Но сперва скажи, дэв-радж, могут ли доблестно сражаться те, кого завлекли на битву обманом?

Ясные глаза Индры сузились, и он покачал головой.

– Жители Нижних миров! – провозгласила она, воздев руку. – Вас обманом заставили нарушить равновесие. Я освобождаю вас от службы. – Она обернулась к стоявшим позади богам. – Дэвы и раджи, восстановите равновесие. Пусть ваши подданные и слуги вернутся туда, где им надлежит быть.

Яма-дэв, повелитель подземного царства, выехал вперед верхом на буйволе и, поклонившись Дэви, ударил палицей о скалу. Тут же бхуты, пишачи и прочие обитатели его мира уронили оружие и побрели прочь. Следом исчезли наги вместе со своим царем... Народы Нижних миров один за другим уходили, следуя приказу своих повелителей и покровителей. Это вызывало улыбку дэвов и бессильную ярость Духшасура, но он ничего не мог сделать: воля богини лишила его голоса и влияния на неподвластных ему существ. Наконец в самой глубокой пещере Патала-локи остались лишь два воинства: дэвов и асуров, вечных противников, как было многие века назад и будет всегда.

Божественное сияние, разделявшее войска, померкло, и над головами воителей разнесся, отражаясь от скал, звук боевого рога. Он привел Духшасура в чувство. Оглядев свое поредевшее войско, все еще взиравшее на него с недоумением, он вскинул руку, призывая смертоносный бхудж^[63].

– В атаку! – рявкнул он опешившим асурам и расхохотался: – Вам все равно не победить меня!

Глаза Дэви гневно сверкнули. Ее тело окутало пламя – и вот пред взорами богов и их извечных врагов предстала статная красавица в алых одеждах. В каждой из ее рук сияло божественное оружие. Огненный тигр выпрыгнул из снопа искр и улегся под ноги женщине, а когда та опустилась ему на спину, со свирепым рыком рванулся в гущу битвы.

– Дай нам силы, Дэви, биться рядом с тобой! – воскликнул Карна, который первым вышел из оцепенения, подняв Виджайю над головой.

Тут же два луча яркого света коснулись темени его и Арджуны, и оба бросились вперед. Они летели быстрее ветра, обгоняя даже божественного зверя, который рыком и клыками расчищая дорогу, а серебряные и золотые стрелы, срывавшиеся с тетивы Виджаи и Гандивы, несли смерть тем, кто вставал на их пути. Вокруг кипело сражение между дэвами и асурами, но спутники Лилы не замечали этого. Хранимые божественным благословением, они следовали за своей повелительницей, прокладывая путь в самую гущу битвы – туда, где ждал ее противник.

– Дурьодхана! – голос богини-воительницы раскатился под сводами пещеры, едва не вызвав обвал. – Явись и сражайся! Не смей прятаться – тебе не укрыться.

Сойтись в схватке с самой Дургой? Как бы не так! Он не такой дурак. Лучше затаиться и подождать, пока противники утратят бдительность и божественное покровительство заодно. Не вечно же им купаться в лучах славы!

Асур отступал в спасительную тьму, но тут резкий свист вспорол воздух, и яркие вспышки ударили в камень прямо у его ног, вышибая россыпь осколков. Золотые и серебряные лучи, срывавшиеся с тетивы Виджайи и Гандины, преграждали ему путь. Дурьодхана шарахнулся в сторону. И снова – дзин-н-нь! – стрелы вонзились в землю, возводя непреодолимый барьер.

Спустя мгновение беглец оказался в западне. С воплями ярости и досады он попытался выдернуть или сломать стрелы, но лишь обжег пальцы. А в следующий миг воинственный клич, сопровождаемый громовым рыком, прокатился по пещере, и барьер легко перемахнул огромный тигр с грозной воительницей на спине. Сияющее жало Ваджры, дарованной Вишну, и наконечник жезла Ямы целились противнику в лоб. Дурьодхана перекинул устрашающий бхудж из руки в руку. Что ж, бой так бой.

Хищник припал к земле, воительница соскользнула с него и, держа копье наперевес, направилась к противнику.

– Дэви Дурга! – оскалился тот. – Я польщен.

Он не боялся смерти от руки грозной богини: он верил в силу благословения, защищавшего его. Но если не убить, то покалечить она противника могла, и асур не собирался этого допустить.

– На этот раз тебе не уйти от суда, Дурьодхана, – голос Дурги гудел, как набат. – Пробил час воздаяния. На твоей совести столько грехов, а на руках – столько крови, что тебя не спасет даже заступничество Тридэва.

Она занесла копье для удара, но его сияющее жало натолкнулось на темное лезвие бхуджа, высекая искры. Завязалась схватка, каких не видел мир. Асур не уступал в мастерстве боя божественной сопернице. Все, кто стал свидетелем этого танца крови и смерти, замирали в восхищении. Чудесная сталь сшибалась с грохотом; воздух гудел, а камни плавились. И казалось, сражению не будет конца...

– Слишком поздно, Дэви! Ни ты, ни твои воины уже ничего не изменят, – усмехнулся асур. – Равновесие пошатнулось, мир все равно скатится во мрак.

Он стремительно атаковал, но Дурга поймала его клинок на копье, отвела в сторону и нанесла молниеносный удар. Дурьодхана едва успел уклониться.

– Наконец-то ты признал, что стоял за убийствами невинных. Неплохое начало для покаяния!

– Я не собираюсь каяться, Дэви. Битва Хранителя миров и его последователей проиграна. Почему вы не хотите это принять? Ты вошла в полную силу, но она не поможет ни тебе, ни твоим верным воинам! Никому!

Удар. Блок. Во все стороны сыплются искры, оставляя на камнях глубокие трещины и рубцы.

– Не льсти себе, Дурьодхана. Ты забыл, что тот, кто живет во лжи, обманывает самого себя. Я вижу твою вину. Твою трусость. Твою слабость... Все твои слабости. Твое войско вот-вот обратится в бегство, а те, кого ты призвал, оставили тебя, вернувшись к своим настоящим покровителям. Взгляни вокруг: никто не стремится тебя защищать!

Сражающиеся разошлись ненадолго и кружили друг напротив друга, нанося удары и с той же легкостью их отражая. Чаша весов победы не склонилась ни в чью сторону. Попытки вывести из себя грозную Дэви с треском проваливались, и асур утрачивал уверенность. Его атаки потеряли четкость, он чаще допускал ошибки, чего раньше не позволял себе. Яростный натиск богини-воительницы загнал его в угол.

– Сдавайся, Дурьодхана, – приказала Дурга, направив в сторону врага жезл Судьи подземного мира, – и прими свою судьбу.

– Пусть ты и сильнее меня, Дэви, – прошипел тот, – но тебе никогда меня не победить, хоть мы будем драться целую вечность! Никто в трех мирах не способен на такое! Лишь не рожденная от женщины смертная дева, чье тело вместит всю мощь великой Дэви, сохранив при этом душу, сможет меня одолеть! А эта дева не явилась на свет...

Но его последние слова потонули в звонком хохоте воительницы. От этого смеха задрожали скалы, войско асуров и их предводителя сковал ужас, а спутников Дэви – изумление.

– Ты сам выбрал свой приговор, Дурьодхана! – прогремел голос Дурги над притихшим полем битвы. – Так знай же, что Лилавати, которой ты желал смерти, которую лишил почти всех близких, – и есть то самое дитя, рожденное в пламени, которое принесет тебе гибель! Ее устами я говорю с тобой!

Богиня повела руками в воздухе. За ее раскрытыми ладонями тянулся огненный шлейф, в котором одна за одной вспыхивали картины недалекого прошлого: поющие брахманы, колыбелька в кольце огня, малышка на руках мужчины-европейца, девочка постарше, девушка... С каждой следующей картиной Дурьодхану сильнее охватывал страх. Он отчетливо понимал: все кончено, ему не спастись. Он сам загнал себя в западню, и на сей раз пощады не будет. Те, кто попытается обмануть или погубить Ее, обречены.

Когда чудесное видение угасло, сил продолжать схватку у асура не осталось. Удар – и бхудж вылетел из его рук и, вращаясь, со звоном упал на скалы. Еще удар – и поверженный противник, потеряв равновесие, рухнул на колени перед грозной воительницей, а спутники богини опустили луки. Асуры дрогнули, многие обратились в бегство, и дэвы теснили их. Битва завершилась. Дурга занесла над головой Ваджру, готовясь нанести последний удар, но почему-то медлила.

Дурьодхана боялся поднять голову, чтобы только не встречаться с обжигающим взором Той, что рождена в пламени. Он сам выпросил благословение, которое обернулось против него. Попытка обмануть судьбу и богов всегда заканчивалась крахом, и теперь асур ощутил это на собственной шкуре. Сейчас божественное копье пронзит его сердце – и не будет у него больше никакого «после». Однако секунды утекали, и поверженный противник решил воспользоваться шансом.

– Дэви! Милосердная Дэви! – запричитал он, подняв руки в молитвенном жесте над головой. – Ты – мир, его начало и конец. Ты – суть всего живого. Любящая мать, строгая, но справедливая. К тебе взываю я у твоих ног, ничтожный и неверный сын! Молю тебя, пощади! Назови любое покаяние, самое трудное и многодневное – и я пройду его, чтобы искупить свою вину перед тобой, о, Дэви!

Причитания врага вызвали презрительную улыбку у спутников богини, но те быстро ее спрятали, ощутив ее укоризненный взгляд.

«Злорадство – не добродетель героев!» – прозвучало в их головах.

Дурьодхана почувствовал, как голова его против воли запрокинулась, и взгляд пересекся с пылающим взором Матери всего сущего. Внутри его все съежилось от всепоглощающего ужаса перед ее гневом.

– Тебе был дан шанс на освобождение, – голос Дэви гремел, отражаясь от стен, и казалось, будто под куполом пещеры бушевала гроза. – На что ты его потратил? На месть, подлог и убийство невинных!.. Ты думал, что способен обмануть дэвов, но ты обманул только самого себя. Ты даже в бою прикрывался другими! Тебе дали шанс переродиться, чтобы исправить ошибки и преступления прошлого, но ты лишь умножил их. Поэтому я проклинаю тебя изгнанием, Дурьодхана, и обрекаю на вечные скитания на самом дне бытия, где ты будешь служить самым ничтожным из ничтожных, пока не докажешь упорным трудом и смирением, что достоин права на покаяние и возвращение!

Дурга взмахнула копьем – и поверженный противник исчез в росчерке молнии. Дэвы, взявшие верх, а с ними – Арджуна и Карна, подняли оружие и разразились прославляющими Дэви возгласами. Взгляд богини смягчился, она посмотрела на спутников с теплотой и подняла руку. На ладони ее заплясал огонек, который разделился надвое, метнулся в сторону мужчин и коснулся их тел на уровне сердца. Дэви благословила своих верных воинов.

Снова ударила молния, протрубил рог... и тьма Паталы сменилась сумраком пещеры, освещаемой тлеющими булыжниками. Последний шаг пройден, настала пора пожинать плоды.

Глава 12. Воздаяние

Пыль улеглась, дым рассеялся. Лила почувствовала прикосновения легкого ветерка к коже и блаженно прикрыла глаза. Раньше сухое дыхание саванны казалось ей обжигающе горячим, но теперь, после жара подземного мира, приносило облегчение. За спиной послышался шорох. Девушка резко обернулась, хотя и не ощущала опасности. Из темной глубины пещерного зева устало выбрели на свет две фигуры, щурясь от неожиданно ярких рассветных лучей, казавшихся теперь ослепительными. Анил-Арджуна и Девдан-Карна шли бок о бок в разорванной одежде, покрытые копотью и темной кровью демонов, с выщербленными клинками в руках.

Они остановились на кромке света и тьмы, переглянулись и обменялись улыбками. Когда оба полностью осознали себя, у них осталось лишь два выхода – немедленно убить друг друга или забыть прежние распри. И они выбрали второе, битва сплотила их, не оставив в сердцах ни капли вражды. Колесо сансары завершило еще один оборот. Жизнь заложила новый виток в бесконечности вселенных, и какой она будет – известно лишь Тридеву и Дэви.

Братья-воины обратили взгляды на спутницу и не сговариваясь опустились на колени, держа клинки на вытянутых руках перед собой: они воздавали почести Дэви. Лила-Шакти с улыбкой кивнула и повела рукой, повелевая подняться. Девушка сама не понимала, кем в тот момент была: она одновременно чувствовала себя и человеком, и божеством.

Она окинула взглядом спутников. Их глаза сияли, огонь битвы еще играл в темных зрачках. Сквозь лохмотья проступали упругие мускулы. Ее воины были поистине прекрасны, как божества из древних легенд. Лила-Шакти невольно залюбовалась ими, как женщина – идеалом мужественности и красоты и как мать – собственными сыновьями. Чувства смешивались в непривычном коктейле: желание – с гордостью, упоение схватки – с нежностью, очарование – с покоем. А оба спутника смотрели на нее с восхищением и почтением.

Сколько они так простояли – неизвестно: время замерло и текло по кругу. Если люди могут считать его линейным или цикличным, то для божественных сущностей существует совершенно иной порядок, для них тысяча лет может пролететь как мгновение и мгновение – растянуться на тысячи лет. Но Лила почувствовала, что силы покидают ее, подобно воде. Она вдруг превратилась в сосуд с отверстиями, какие используют в погребальных обрядах. Ноги перестали слушаться, и девушка опустилась на землю, прислонившись спиной к одному из потухших валунов. То, что давало ей жизнь и волю к сражению, больше не было ее частью.

– Лила! Лила! – голоса спутников звучали будто из-за ватной стены. Мир снова замер, повинуясь воле той, что начало всего.

«Дитя Лилавати!» – чудесный голос звучал отовсюду, изнутри и снаружи. В нем была материнская ласка, ярость стихий, нежность любящего сердца и упокоение уходящих – весь круг жизни от зернышка до цветка, от колыбели до могилы.

– Дэви?

Божественный свет покинул тело хранительницы, превратившись в сияющий шар, который, в свою очередь, принял облик ослепительно прекрасной женщины в богатом наряде и сверкающем венце. На множестве ее ладоней покоилось оружие и символы веры. Она ласково улыбалась. Лила попыталась поклониться, но не могла пошевелиться. Ее охватило такое благоговение и восторг, что сердце чуть не разорвалось.

«Ты очень храброе дитя, Лилавати. Ты не только исполнила свою судьбу и заслужила высшее благословение, но одарила им близких и незнакомых людей. А твое милосердие дало право на прощение даже тем, кто его недостоин», – произнесла богиня ласково.

– Значит, я все это время была тобой? То есть ты – мной... то есть... – Лила запуталась в словах и умолкла.

«Ты – строка великой лилы, дитя. Ты – часть мира, а значит, в тебе – всегда часть меня. Ты – женщина и будущая мать, ты способна творить мир. Так что не думай, что ты – всего лишь сосуд моей воли».

Дэви Ади Шакти видела ее душу насквозь, со всеми сомнениями, радостями, темными и светлыми пятнами. Девушке даже вопросы задавать не требовалось.

«Ты была рождена из пламени творения, чтобы исполнить высшую волю. Но ты – не слепое орудие. Ты – это я. Ты – это Вселенная. И ты несешь мир и радость тем, с кем находишься рядом. Я не зря выбрала именно тебя... и я радуюсь, смотря на тебя, дитя мое. Проси любого благословения».

Лила ошарашенно молчала. Она и не собиралась ничего просить. Ей хватало того, что она уже обрела.

– Я не знаю... – пробормотала она. – Я ведь не справилась бы одна. Без тебя, о Дэви, и без тех, кто был со мной. Разве что... – Она задумалась и кивнула. – Пусть все, кто был со мной рядом, получат прощение и избавление от бед и мук перерождения.

Богиня звонко рассмеялась.

«Ты добра и милосердна, дитя. Что ж, так и будет. А теперь нам пора прощаться. Я не оставлю тебя, но уже не буду так близко, как раньше. Тебе пора следовать своим путем. И вот мое прощальное слово: ты обретешь то, о чем ты мечтала и чего тебе не хватало прежде».

Дэви подняла одну из ладоней, на ней вспыхнул крохотный лучик, который, соскользнув, коснулся тела девушки под грудью. А потом свет померк: богиня вознеслась в высшие сферы, свое вечное пристанище.

Лила открыла глаза, но лишь на несколько мгновений. Она увидела встревоженные лица спутников. Они что-то говорили, звали ее, но она не слышала. Девушка слабо улыбнулась, и мир снова погрузился во мрак.

Туземцы явились по первому зову, как только лучи солнца коснулись верхушки горы. Они были обеспокоены, переговаривались вполголоса и, судя по тону, особых надежды не питали. Это привело спутников девушки на грань отчаяния. Они стояли на коленях возле ее неподвижного тела, в котором еще теплился огонек жизни, и, закрыв глаза, молили Тридэва и своих божественных прародителей о помощи. Однако ответа не приходило.

Вместе с вождем на место стоянки прибыл незнакомец, смуглый как уголь и седой как снег. Он был облачен в подобие накидки из цветных веревок и бус, а тело его покрывали бесчисленные рисунки. Это был старейший среди шаманов здешних племен, сколько ему на самом деле было лет – не знал никто. Такие долгожители, по местным верованиям, могли поймать отлетающую душу и вернуть ее в тело того, кому еще рано покидать мир живых... Старик осмотрел девушку, коснулся пальцами ее лба, груди и живота и что-то сказал на своем наречии. Мужчины языка племени не знали, но по его голосу было понятно: он не слишком уверен в успехе.

Названые братья сверлили взглядами вождя и ждали. Наконец тот обратился к ним (шаман вообще другими языками, кроме местного, видимо, не владел).

– Госпожа отдала свою силу жизни. У вас это называется... кажется, сгореть. Ее душа едва держится в теле и скоро покинет его.

– Как?! – Воскликнули оба, в их голосах звучали боль и отчаяние. – Неужели ничего нельзя сделать?

– Очень трудно, – покачал головой вождь. – Верховный шаман говорит – нужен огонь.

– Так в чем проблема? – воскликнул Анил, махнув рукой. – Здесь же он кругом!

– Не тот. – Вождь снова покачал головой, а потом бесцеремонно прижал смуглые ладони к груди собеседников. – Огонь души. Она отдала свой. Кто-то должен поделиться с ней. Кто-то такой же сильный, как она. Наши шаманы готовы, но этого будет мало. Мы слишком чужие. Нужен близкий человек.

Мужчины переглянулись.

– Он что, хочет нас в жертву принести? – спросил Девдан на хинди, чтобы туземец не понял.

– Не уверен, – покачал головой Анил. – Но, кажется, он и правда имеет в виду жизненную силу. – Он снова перешел на английский: – Богиня и Лила были неразрывны почти с рождения, их силы перемешались, и когда Дэви покинула ее тело, Лила свою растратила. Так?

Вождь кивнул.

– Неужели нет другого способа?

– Наши шаманы его ищут, – неуверенно произнес туземец. – Если у них ничего не получится, придется искать того, кто согласится подарить госпоже свой огонь.

– Хорошо, мы тоже подумаем, – кивнул Девдан, отводя спутника в сторону.

– Только помните, – заявил вождь, прежде чем уйти, – времени у вас до заката.

Вся деревня слышала, как спорили двое мужчин. Спорили до хрипоты и не могли прийти к соглашению. Слов туземцы не понимали – чужестранцы говорили на хинди, – но по тону было ясно: они что-то делят и ни один не готов уступить.

– Брат, это должен быть я. Просто прими это.

– Слышать ничего не желаю. Ты остаешься, я ухожу.

– И бросишь ее? Я же видел, как она на тебя смотрит!

– Если ты считаешь, что она сделала выбор, – почему сам у нее не спросил, пока шанс был?

Время шло, а сыновья Кунти не могли договориться. Каждый считал более достойным другого. А солнечный диск неумолимо стремился к горизонту, удлиняя тени и приближая роковой час.

– Давай спросим у дэвов, – наконец выдохнул Анил, нервно вытирая лоб. Он устал от спора и безуспешных попыток найти менее болезненный выход. – Мы спорим, а время Лилы уходит.

– Хочешь снова переложить решение на чьи-то плечи? – усмехнулся Девдан. Его от отчаяния потянуло на черный юмор.

– Да ну тебя... – Анил задумался, потом бросил взгляд в сторону хижины вождя и произнес: – Пойду узнаю, есть ли у аборигенов, чем промочить горло.

– Думаешь, алкоголь поможет?

– Кто говорит про алкоголь?

Девдан только рукой махнул – иди, мол. Он чувствовал скрытый подвох, но не хотел подозревать брата. Если ли тот и замыслил что-то дурное – то разве что безрассудную авантюру. Горе и страх лишили сына Солнца сил. Он пытался что-нибудь придумать, но тщетно – ничего не приходило в голову. Оставался только один выход – жестокий, но верный, – и он уже все для себя решил. Он сам пожертвует жизнью ради любимой. Надо только отвлечь Арджуну, чтобы тот не успел наделать глупостей...

Анил вернулся с двумя чашами из ореховой скорлупы, в которых плескался терпкий травяной напиток, похожий на чай. Мужчины осушили его залпом, хотя жажда их и не мучила.

– Что сказал вождь? – поинтересовался Девдан, глядя в пространство.

– Ничего. Шаманы колдуют. Возможно, получится обойтись без жертв...

Но Анил лгал, не моргнув глазом, хотя это была ложь во благо. Шаманы иного способа не нашли, а времени почти не осталось. Поэтому он позаботился обо всем. Прежде все беды исходили от его нерешительности, но больше такого не случится. Хоть раз он поступит верно! Ничто в мире не важно, кроме любви... Он снова взглянул на хижины, где местные мудрецы колдовали над девушкой, пытаясь вернуть ее к жизни.

Раздался тихий стук упавшей чаши, выпавшей из ослабевшей руки Девдана. Проверив, что брат крепко спит, мужчина отошел подальше и, опустившись на колени, воззвал:

– Нараяна! И ты, Индра, отец и дэв-радж! Явитесь на мой зов! Мне нужен ваш совет!

Туземцы удалились в деревню, едва завидев необычное зарево на краю небес, чтобы не мешать беседе гостя с высшими силами. Лишь спустя час плетеная дверь в хижину вождя тихо открылась.

Чужеземец был спокоен и уверен в себе. Он сказал только одно слово: «Приступайте».

Душа Лилы блуждала впотьмах, не находя выхода. Она не знала, сколько времени прошло и вернется ли она когда-нибудь назад. Все чувства исчезли, осталось лишь сожаление о незавершенном деле.

И тогда во мраке вспыхнул свет. Сперва это был совсем тонюсенький луч, отчаянно боровшийся с тьмой, но он ширился, креп – и вот уже превратился в сияющий поток, манящий чистотой и теплом. А затем в этом потоке появилась фигура воителя в сверкающем венце и с серебристым причудливым луком за спиной. Мужчина улыбнулся и протянул руку.

– Идем. Я выведу тебя к свету.

– Анил... то есть Арджуна? – изумленно пролепетала Лила. – Но как ты здесь... – нужные слова никак не подбирались, и она умолкла. Мужчина кивнул.

– Это мое последнее благословение.

– Как? – вырвалось у Лилы, и тоска придавила тяжелым гнетом. Девушка догадалась обо всем, пусть и не хотела верить.

– Такова теперь моя карма. Когда-то я не получил права войти в благословенное царство отца. Теперь же все узлы судьбы распутаны благодаря тебе, и я могу воссоединиться с семьей. Моя царица Драупади^[64] и братья ждут меня.

– Что ты наделал?! – всхлипнула Лила, и душа переполнилась болью.

– То, что должен был, – спокойно возразил Арджуна. – Поверь, я отдал многое, но и получил немало. Главное – это благословение для тебя и брата. Ваши судьбы будут счастливыми.

– А ты?

– А я уже счастлив. Помнишь, как учил Махадэв? Отрешение от своей гордыни – вот путь к свету и умиротворению.

– Значит, – грустно вздохнула Лила, – мы больше не увидимся?

– Отчего же? – Мужчина хитро прищурился. – Пути судьбы необычайно запутаны, куда угодно могут вывести. И потом, перерождение – не проклятие. Если сильно пожелаешь, возможно, дэвы отпустят меня в мир манавов... – Он снова улыбнулся и поторопил: – Возьми меня за руку. У нас мало времени.

Переборов себя, девушка послушно взяла его ладонь и шагнула в поток света, который охватил и поглотил ее...

Девдан и Лила пришли в себя почти одновременно; остатки видений растаяли, как утренний туман. Первым, что бросилось в глаза, было пробивавшееся сквозь плетеные стены и крышу хижины солнце. Их третий спутник неподвижно лежал на циновке с закрытыми глазами и казался крепко спящим.

С трудом поборов слабость, девушка коснулась его руки, потом потрясла за запястье... но он не отреагировал, а его рука была холодной.

В то утро жители деревни пробудились от душераздирающего женского вопля, донесшегося из хижины шамана. Перед ворвавшимися туда спустя минуту перепуганными воинами предстала трагичная картина. Молодой мужчина, стоя на коленях, прижимал к себе рыдающую женщину. Их спутник по-прежнему лежал на земле; на его губах застыла умиротворенная улыбка, а душа была уже далеко...

Эпилог

Аделаида. Месяц спустя

Две фотографии рядом на каминной полке. На одной – мужчина, двое подростков и маленькая смуглая девочка, на второй – молодая женщина и трое статных мужчин. Все сияют улыбками, и от снимков струится тепло и счастье. Так ли важно, насколько давно это было? Близкие с нами, пока в сердце жива память о них.

Шаги за спиной. Я прекрасно знаю, кто это, но делаю вид, что не заметила. Его руки обнимают меня за плечи, соскальзывают вниз до локтей, с них – на талию. По телу растекается приятная нега. Я оборачиваюсь и запускаю пальцы в его волосы; они чуть влажные и пахнут сандалом. Его темные глаза с янтарными бликами сияют нежностью, и я медленно погружаюсь в них, как в омут.

– И как мне теперь тебя называть? – шепот слетает с губ вопреки моей воле.

– Зови любым именем, моя дэви, – на его лице светится ласковая улыбка. – Я откликнусь на любое из тысячи, если его произнесешь ты.

В нем почти не узнать грозного воителя. Тигр уснул, но не стоит обманываться: лишь забрезжит вдали зарево беды – и он пробудится. Но сейчас все мирно, и его тело дышит спокойной силой.

Он наклоняется к самому уху, но ничего не говорит, а лишь нежно касается губами. Я улыбаюсь. Мы оба наконец обрели дом.

Ваши судьбы будут счастливыми...

Слеза пробивается наружу и скатывается по щеке. Я слегка отстраняюсь и опускаю голову, но он замечает.

– Что с тобой, моя дэви? – в голосе сына Солнца сквозит тревога.

– Ничего. Вспомнила Арджуну...

Эту боль не избыть до конца, но я и не стремлюсь: я смирилась и приняла судьбу. Колесо сансары не движется вспять, моя жизнь изменилась безвозвратно, как и моя суть. Поэтому я здесь. Поэтому письмо в академию с отказом от обучения лежит у меня на столе. У меня теперь иное призвание – вершить суд, дарить прощение невинным и карать злодеев.

– Он всегда с нами. Возможно, нам еще суждено встретиться...

Я закрываю глаза, прислушиваясь к стуку сердца. Я знаю, что так и будет.

Примечания

Вежливое обращение к вышестоящему, начальству или хозяину.

Асуры (или датьи) – Дети Дити, противники дэвов в индуизме. Ведут борьбу с дэвами, отличаются злобным и корыстным нравом.

«Змеелюди» в индуизме. Дети мудреца Кашьяпы, обитают под землей, где располагается их царство.

Царь, правитель (хин.).

Мать, матушка (хин.).

Боги в индуизме (этим словом объединяют всех высших существ: как трех главных, так и прочих, отвечающих за стихии, эмоции, миры и др.).

Сикхи – народность, проживающая в Индии, в основном в штате Пенджаб.

Индийская богиня удачи и богатства.

Воинское сословие в Древней Индии.

Марка письменных принадлежностей премиум-класса.

Демон (хин.), также используется в восклицаниях как аналог русского «черт» (например, «черт побери»).

Каста духовных наставников в Индии.

Одно из имен бога Шивы.

«Я склоняюсь перед Шивой», одна из важнейших мантр в индуизме.

Индийское блюдо из молока, сахара и риса, иногда с добавлением орехов.

«Слеза Шивы», плоды вечнозеленого растения, из которых плетут четки и ритуальные ожерелья.

Люди, смертные (в индуистской мифологии).

Ритуал подношения даров богам.

Жрец, который ведет погребальный обряд.

Демоны, которыми становятся неупокоенные духи. Пишачи – злобные духи, слуги Ямы, которые мучают мертвых и досаждают живым. Ветала – божество или демон, которым может стать дух колдуна после смерти (может вселиться в труп или даже в живого человека).

Игра слов. Яма – индуистский бог смерти. Ямой часто называют и его царство.

Помощник или непосредственно исполнитель погребального ритуала.

Рисовые шарики, которые используют как подношение предкам или при проведении погребального ритуала.

Слуга или посланник бога Ямы, сопровождающий душу в посмертном путешествии.

Человек, занимающийся утилизацией трупов.

Члены одноименной индуистской секты, известные отшельническим образом жизни и ритуальными медитациями возле мест кремации.

Хисар – аэропорт в Харьяне. Фаридабад – крупный промышленный центр штата.

Так называют трех главных богов в индуизме – Брахму, Вишну и Шиву.

Традиционный женский костюм Харьяны, Пенджаба Кашмира, но сейчас популярный по всей стране. Состоит из свободной туники, шароваров и накидки-покрывала.

Ключевое событие эпоса «Махабхарата», происходило между двумя могущественными кланами – Пандавов и Кауравов.

Пандавы (потомки Панду, дети богов) и Кауравы (потомки Куру) – два легендарных враждующих клана, описанные в эпосе «Махабхарата». Пандавы из-за коварства Кауравов потеряли свое царство и отправились в изгнание, но впоследствии, с помощью Кришны, смогли отвоевать его.

Сложенные кругом или иным способом канаты.

Отец (хин.).

Бхут или бхута – неуспокоенный дух или душа человека, умершего насильственной смертью.

Традиционный индийский прохладительный напиток из манго, молока, меда и специй.

Раса разумных обезьян в индийской мифологии.

Людей (санскр.).

Группа демонов в индуистской и буддийской мифологии.

Традиционное индийское музыкально-театральное искусство.

Типун тебе на язык (хинд.).

Тип индийского кинжала.

Индийский меч с прямым клинком.

Демоница в индийской мифологии.

Чертовщина (хинд.).

Город в штате Раджстан.

Прекрасные полубогини в индуизме, духи облаков и воды.

Полузмея-полуженщина в индийской мифологии.

Индийская сабля.

Длинный боевой нож с широким лезвием.

Волшебные луки Аджуны (Гандива) и Карны (Виджайя).

Высшая ступень медитации в индуизме и буддизме. В этом состоянии сознание может отделяться от тела и путешествовать между мирами.

Загадках, шарадах (хинд.).

Кайлаш (или Кайлас) – горная вершина на юге Тибетского нагорья. Согласно легенде, там обитает сам Шива.

Бог любви в индуизме.

Богиня, одно из воплощений Великой Дэви, жена Шивы.

Гора в заповеднике в Новом Южном Уэльсе, Австралия, к северу от Сиднея, священное место у аборигенов. По легенде, на ней обитают боги и духи предков местных племен.

После гибели Сати, первой жены Шивы, ее тело разделилось на множество частей, которые упали на землю. Места, где они упали, стали называться шакти-питхи.

Традиционный индийский боевой трезубец.

Волшебный лук Карны.

Старший из братьев Кауравов, самый хитрый и коварный. Любимый сын царя Дхритараштры и главный противник Пандавов, основной виновник их бед.

Традиционное индийское оружие, метательный диск.

Индийский палаш.

«Слоновий нож». Оружие, подобное глефе или алебарде, на длинной рукояти с широким лезвием на конце.

Легендарная царевна, супруга Арджуны.

Шараби АкхротДитя Огня