Мён Соджон

Позволь съесть твою историю. Том 1

^{너의 이야기를 먹어 줄게 1}

^{I'LL EAT YOUR STORY, Book1}

By Myung Sojung

Copyright © Myung Sojung, 2021 All Rights Reserved.

The Korean edition was originally published by EZ-BOOK, Korea

This Russian language edition was published by Limited company «Publishing house «Eksmo» in 2025 by arrangement with EZ-BOOK through KL Management, Seoul Korea

© Якунина А., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Глава 1

Парень из библиотеки

Библиотекарь, до прошлой недели исправно исполнявший свои обязанности, внезапно уволился. Найти нового сотрудника после начала семестра – практически невыполнимая задача, а учительница корейского языка, отвечающая за библиотеку, и так была перегружена работой. В итоге меня, члена книжного клуба, уговорили занять место библиотекаря в обмен на некоторые привилегии.

Однако уже через несколько дней после вступления в должность я столкнулась с проблемой. Школу построили недавно, книг и так было немного, поэтому ежедневная пропажа экземпляров не могла остаться незамеченной. Я даже несколько раз обсуждала этот вопрос с учительницей корейского. При попытке вынести книгу без разрешения должна была сработать сигнализация, но за последние несколько дней она ни разу не звенела.

– С сигнализацией все в порядке. Она ведь сработала в прошлый раз, когда студент забыл зарегистрировать книгу и случайно унес ее с собой.

– Да, но я все равно каждый день дополняю список пропавших книг и вывешиваю его в общежитии. Ни одну из них не удалось найти...

Если бы воровством промышляло сразу несколько людей, кто-нибудь бы уже прокололся. Раз ни одна книга до сих пор не была найдена, значит, преступник был один.

Несмотря на то что я внимательно следила за учениками, приходящими в библиотеку во время обеденного перерыва, я не заметила попыток тайно вынести книги из отдела. Более того, в течение дня ни одно печатное издание не исчезло с полки.

Так и не продвинувшись в расследовании к вечеру, я уже собиралась запереть двери библиотеки, но увидела знакомое лицо, идущее навстречу с другой стороны коридора. Каждый ученик школы знал этого паренька. Он занял первое место на вступительных экзаменах и был выбран в качестве представителя от учащихся для произнесения присяги на церемонии зачисления. Его привлекательная внешность, притягивавшая взгляды людей на протяжении всей церемонии, способствовала росту его популярности. Многие даже имя его считали прекрасным. Кажется, его звали Лим Хе Сон.

– Скоро начнутся самостоятельные занятия. Почему ты еще в главном здании?

– А, я должна закрыть двери. Комендант общежития знает, что я опоздаю. А вот тебе стоит поторопиться.

– И правда. Тогда удачи! Ты отлично потрудилась сегодня.

Прежде мне казалось, что у Хе Сона не лучший характер, раз он почти все время проводит в одиночестве. Похоже, на самом деле он дружелюбный парень.

Я посмотрела школьнику вслед, а затем перевела взгляд на замок в моей руке. Убедившись, что двери библиотеки надежно заперты, я направилась в сторону общежития.

Вечерние занятия обычно проходили в читальном зале на первом этаже общежития. Пока я решала задачи для контрольной, наступил перерыв. У меня не было друзей, с которыми можно было бы поболтать, так что я решила прогуляться по двору общежития и подышать свежим воздухом. Скамейки возле ухоженных клумб были похожи на райский уголок тишины, где едва слышно шумел ветер.

Обычно сюда никто не приходил до звонка на очередное занятие, но сегодня все было иначе. Девушка, которую я несколько раз видела в читальных залах, подошла ко мне и осторожно спросила, можно ли ей ненадолго одолжить ключ от библиотеки. Это небольшое, но совершенно необычное событие казалось предвестником чего-то более серьезного.

– В последнее время в библиотеке часто пропадают книги. Боюсь, я не смогу помочь до тех пор, пока все не уладится. Прости.

– О, ладно. Извини, что доставила неудобства.

– Могу я узнать, зачем тебе туда? Возможно, я сама могу сходить и принести то, что нужно.

– Если тебе не трудно. Я оставила свои конспекты для завтрашнего экзамена на столе. Не могла бы ты забрать их?

Перемена только началась, и я решила, что успею вернуться к следующему занятию, если потороплюсь. Объяснив коменданту ситуацию, я сразу же направилась на второй этаж, где располагалась библиотека.

В коридоре царила кромешная тьма. Мне даже показалось, что будь эта школа старой, откуда-нибудь появился бы призрак. В библиотеке тоже было темно, что мешало мне разглядеть не только забытые конспекты, но и сами столы.

Отперев замок и открыв дверь, я вздрогнула от послышавшегося из глубин помещения шороха. Осторожно шагнув внутрь, я уловила звук предмета, упавшего на пол. Шум определенно доносился из библиотеки.

Должно быть, это книжный вор. Я тут же щелкнула выключателем рядом с дверью, чтобы поймать похитителя с поличным. Когда помещение озарилось светом, я заметила чью-то тень между книжными полками и тут же бросилась за ней.

Ночной злоумышленник быстро оказался в тупике. Оказавшись лицом к лицу с незваным гостем, я не смогла найти слов, чтобы описать представшую передо мной картину.

Повсюду были разбросаны книги со следами зубов животного, от которых остались только обложки. На полу валялось около десяти изданий. Растерзанные книги отмечали путь преступника, словно крошки белого хлеба, разбросанные Гензелем из сказки братьев Гримм. В конце книжного ряда находилось существо, лишь отдаленно напоминающее человека.

У него были клыки, способные разорвать книги в клочья, и глаза, полыхающие красным. Чудовище смутилось, завидев меня, после чего медленно приняло человеческий облик. В первую очередь исчезла грива, белая, словно облако пыли, и вскоре передо мной предстало существо, отличающееся от человека лишь клыками и алым блеском глаз. Его лицо было мне знакомо. Лим Хе Сон. Это определенно был Лим Хе Сон. Он – вернее «оно» – уставился на меня и, дожевав находившуюся во рту книгу, приняло уже знакомый мне облик школьника.

– Лим Хе Сон?

– А?.. Ты... из книжного клуба?

Днем я задумалась, почему у такого дружелюбного парня не так много друзей. Знай я раньше, что масштабы его секрета настолько огромны, ни за что бы не стала размышлять о причинах его одиночества. Хе Сон неловко улыбнулся, словно пытаясь меня успокоить, и приблизился достаточно медленно, чтобы при желании я могла убежать.

– Я не собираюсь причинять тебе боль. Просто сделай одолжение. Это выгодно для нас обоих.

– К-какое?

– Позволь съесть воспоминания о встрече со мной. Ты забудешь о том, что видела, а я сохраню свой секрет. Как тебе такая сделка?

Не просто поможешь забыть, а съешь мои воспоминания? Несмотря на то что я пыталась смотреть школьнику в глаза, мой взгляд автоматически устремлялся в пол. Увидев разбросанные книги, я наконец вспомнила, зачем торопилась в библиотеку. Внезапно в голове прояснилось, словно на меня вылили ведро холодной воды.

– Извини, но я не могу выполнить эту просьбу. Я несколько дней пыталась тебя поймать.

Я взяла в руки книгу, наполовину съеденную Лим Хе Соном. Она превратилась в лохмотья. Должно быть, он сожрал уже бесчисленное количество книг. Если я позволю ему съесть мои воспоминания, то никогда не узнаю правду о происходящем.

– Ты ведь притворяешься студентом по какой-то причине, не так ли? Здесь есть камеры видеонаблюдения, и комендант знает, что я в библиотеке. Если со мной что-нибудь случится, у тебя будут проблемы.

– Что с тобой не так? Совершенно не удивляешься при виде чудовища.

– Я удивилась. Но сейчас я очень зла, потому что наконец поймала преступника.

– Я не хотел создавать проблемы. Планировал просто тихонько есть книги.

– Это и есть проблема. Ты хоть знаешь, как сильно я переживала из-за этого?

Чудовищный облик окончательно исчез. Лим Хе Сон состроил грустную мину, как будто действительно был обеспокоен происходящим, и осторожно взглянул на меня.

– Хорошо. Я больше не буду так делать, но тебе придется мне помочь.

– Помочь с чем?

– Мне потребуется чем-то заменить книги.

Кстати, ранее он сказал, что съест мои воспоминания. Неужели он поедает книги из-за их содержания, а не из-за физической оболочки?

– Я пожиратель историй. Монстр, питающийся историями. Недостаток в том, что люди забывают то, что я съедаю.

– Значит, когда ты поедаешь книгу, воспоминания о ней тоже пропадают?

– Вроде того... но не совсем. Содержание съеденной книги забывают только те, кто ее прочел. Эти книги почти никто не брал, поэтому я решил, что никто не пострадает.

– То, что их никто не читает, еще не значит, что все в порядке Возможно, ты не понимаешь этого из-за своей натуры, но для людей исчезновение вещей – серьезная проблема.

– Не то чтобы я не знал об этом, но... это мой единственный способ выжить.

Я бы предпочла, чтобы парень продолжал выглядеть как монстр. От вида человека с таким недовольным выражением лица меня начинает мучить совесть. Но, если подумать, это не я должна чувствовать себя виноватой.

– Чем можно заменить книги?

– Историями людей.

– Которые они в итоге забудут?

– Полагаю, что так.

Что еще за ответ такой? Меня охватила такая злость, что едва удалось удержать себя в руках и не закричать.

– Тогда лучше продолжай есть книги. Но учти, если поймаю еще раз – выгоню.

– Не смотри на это в таком негативном ключе. В мире существуют не только те воспоминания, которые хочется сохранить.

Лим Хе Сон – точнее пожиратель историй – скривил губы в улыбке, от которой мне стало не по себе, и пояснил свои слова:

– Я могу поедать воспоминания людей только с их разрешения. Думаешь, все это время я питался только книжками? В мире куда больше людей, желающих стереть свои плохие воспоминания, чем ты думаешь.

А ведь он прав. Поглощая только негативные воспоминания и только при согласии жертвы, он бы мог сосуществовать с людьми. Кажется, парень не врал, когда говорил, что ему требуется разрешение. Иначе он бы уже сожрал мои воспоминания.

– Раз ты больше не будешь есть книги, значит, мне нужно найти людей, которые хотят избавиться от воспоминаний?

– Да. Я ведь говорил, что не хотел устраивать беспорядок. Если найдешь кого-нибудь, то, клянусь, подобное больше не повторится.

Что ж... Мне все равно не удастся выгнать парня своими силами, а если не соглашусь на его просьбу, он может мстительно разорвать меня на части. Проблема в том, где найти нужных людей. Размышляя над тем, как поступить, я вспомнила слова учительницы корейского в тот момент, когда она уговаривала меня присмотреть за библиотекой. Если мне покажется мало того, что работа здесь учитывается в качестве волонтерства, она обещала также дать некоторые поблажки в случае необходимости. Тогда я отказалась от предложения, так как не смогла найти ему применение. Но теперь, возвращаясь к тому разговору, я поняла, что нашла способ удовлетворить просьбу пожирателя историй.

– Нам не придется никого искать. Нужно сделать так, чтобы человек, который хочет избавиться от воспоминаний, сам пришел к нам.

Привилегия, предложенная учительницей, была проста. Пользуясь своим положением, я могла использовать свободное помещение библиотеки в качестве штаба клуба на любую тематику и без ограничений на количество участников. Тогда эта привилегия не показалась привлекательной, потому что меня не интересовало ничего, кроме книжного клуба.

Что делают люди, желающие избавиться от воспоминаний? Хотят решить проблемы, вызванные ими. И один из вариантов решения – поделиться своей проблемой с другими. Однако рассказ друзьям может обернуться сплетнями, а профессиональная консультация может оказаться слишком обременительной.

Когда я училась в средней школе, в надежде получить баллы за общественную работу одна из моих подруг посещала консультационный отдел, в рамках которого сверстники делились своими проблемами. Если честно, мне казалось весьма странным, что кто-то обращается в подобное место за помощью, но я была приятно удивлена, когда узнала, что в отделе соблюдается строгая конфиденциальность и его посещает довольно много учеников. Моя старшая школа открылась совсем недавно, так что я пока не слышала о подобном. Что, если мы вместе с Лим Хе Соном создадим клуб, в рамках которого будем помогать школьникам с их проблемами?

– Тревога возникает из-за проблем, а проблемы – из-за воспоминаний.

Безусловно, множество проблем не могут быть решены потерей воспоминаний, однако задача консультационного отдела заключается в другом. Необходимо просто выслушать школьников и понять, где Лим Хе Сон может применить свою силу.

– Сделаем так, чтобы проблемы сами приходили к нам.

Я вкратце поделилась мыслями, пришедшими мне в голову, и предложила создать консультационный отдел.

– Кстати, как ты выглядишь на самом деле? Парень по имени Лим Хе Сон действительно существует?

– Лим Хе Сон – имя, которое я всегда использовал.

– Как ты попал в школу?

– Подделал некоторые документы. Но вступительный экзамен сдал самостоятельно.

Что ж, монстр, способный поедать книги, должен обладать большими знаниями. В этот момент со стороны общежития донесся звонок, возвещающий о начале следующего самостоятельного занятия. Только тогда я вспомнила, зачем вообще пришла в библиотеку, и поспешно схватила конспекты, одиноко лежащие на соседнем столе.

– Ты не идешь? Сейчас время для самостоятельных занятий.

– Иди одна. Я собираюсь доесть книги, которые уже испортил.

– И у тебя хватает на это наглости?

«Любой, кто увидит растерзанную книгу, сразу заподозрит неладное. Уж лучше пусть сам уничтожит улики», – подумала я и поспешила обратно в общежитие, держа в руке искомую тетрадь. Может, я уснула во время самостоятельных занятий и вижу кошмар? Однако увесистая тетрадь в руке заставила меня отказаться от этой глупой мысли.

Я даже не вслушивалась, пока комендант ругал меня за опоздание. Столкнувшись с чудовищем лицом к лицу, я сохраняла рассудок, однако, как только напряжение спало, пол словно начал уходить из-под ног. Несмотря на это, мне нужно было довести дело до конца. Я сразу же направилась в читальный зал и, прежде чем вернуться на свое место, передала конспекты девушке, которая их попросила.

– Ух ты, спасибо огромное! Извини, что доставила неприятности. Из-за меня тебя отругали.

– Все в порядке. Я опоздала, потому что не рассчитала время. А, кстати, насчет вознаграждения...

Бессмысленно создавать консультационный отдел, если о нем никто не узнает. Разве сарафанное радио не лучшая реклама? Раз уж она способна обратиться к незнакомке с просьбой принести тетрадь, значит, в ее окружении много людей. Поэтому я попросила ее распространить информацию о создании консультационного отдела.

– Без проблем! Это все? Больше ничего не нужно?

– Да. Просто расскажи всем, кого знаешь, хорошо?

Следующим утром перед началом занятий я отправилась в учительскую, чтобы уладить вопрос с открытием клуба. Узнав, что я хочу открыть клуб вместе с Лим Хе Соном, учительница на мгновение замешкалась, несмотря на то что в прошлый раз дала согласие на открытие клуба при минимальном количестве участников.

– Послушай, Се Воль... Спрашиваю из любопытства: вы ведь создаете клуб не для того, чтобы оставаться наедине?

Черт! Что ж, когда парень и девушка создают вместе клуб, их могут неправильно понять. Несмотря на то что я опровергла данное предположение, сомнения учительницы явно не развеялись. Однако обещания надо выполнять, поэтому она дала разрешение на открытие клуба и вручила мне бумаги для заполнения.

– Клубной комнатой станет отдельное помещение в библиотеке? А официальное название? Консультационный отдел психического здоровья?

– Да. Я занесу заполненные бумаги в обед.

– Хорошо. Регистрация может занять несколько дней. Но не переживайте из-за сроков, можете начинать свою деятельность уже сейчас. Ключ от клубной комнаты отдам в обед.

– Спасибо.

Выходя из учительской, я случайно встретилась с Хе Соном, направляющимся в класс перед утренним собранием. Он приветствовал меня с едва заметной неловкостью, словно вспомнив события прошлого вечера. Я бросила на него обиженный взгляд, он быстро отвел глаза и попытался пройти мимо. Однако мне было что ему сказать, поэтому я схватила парня за руку прежде, чем тот ушел в класс.

– Приходи в библиотеку после обеда. У меня есть новости.

– А, про клуб? Хорошо, приду сразу, как поем.

– Договорились. Можешь дать мне свой номер? Если снова появится какое-то дело, проще будет написать сообщение, а не встречаться лично.

При упоминании телефона парень неосознанно почесал затылок и бросил на меня обеспокоенный взгляд. После чего невнятно, словно признаваясь в совершенном преступлении, дал совершенно неожиданный ответ:

– Ну, у меня нет мобильного.

– Что?

– Мне все равно не с кем связываться за пределами общежития.

– Точно. Ты же монстр.

– У меня есть имя. В мире много монстров, но Хе Сон – только я.

– Много? Это как-то пугает.

Когда я впервые услышала слова «пожиратель историй», меня больше всего смутил тот факт, что я никогда о нем не слышала. Было бы куда проще, окажись он девятихвостой лисой или гоблином, однако я понятия не имела, что это за монстр. Если бы существовал эксперт по чудовищам, я хотела бы его найти и задать интересующие меня вопросы. Кстати, если подумать, передо мной стоит тот, кто знает о монстрах больше, чем кто-либо другой!

– Кстати, я никогда прежде не слышала о пожирателях историй. Только о других чудовищах, например о гоблинах.

– Гоблин – термин, придуманный людьми. То же случилось и со мной. Раньше пожиратели жили среди людей и, конечно, скрывали свою истинную натуру.

Я осторожно отпустила руку парня, которую все еще держала, и слегка помахала на прощание. Хе Сон бросил на меня пристальный взгляд, после чего махнул в ответ и зашел в класс.

«Хоть и монстр, но более робкий, чем многие люди».

Хотя сложно сказать, воспринимается ли он как человек. Пока красные глаза и острые клыки продолжают накладываться на лицо Хе Сона, мне кажется неправильным видеть в нем обычного школьника.

Придя в библиотеку после обеда, я заметила Хе Сона, сидящего на диване перед отдельным кабинетом. Показав ему только что полученный ключ, я отперла дверь.

Я пригласила его сегодня, чтобы поговорить о деятельности клуба, но на самом деле собиралась нагрузить уборкой, пока я буду заниматься библиотечными делами. Я ожидала, что он обидится, но парень лишь улыбнулся и взял веник с совком, как бы говоря: «Положись на меня». Когда я закончила с работой и вошла в кабинет, помещение оказалось настолько чистым, как будто я отсутствовала несколько часов.

– Честно говоря, я такого не ожидала. Здесь чище, чем я думала.

– Я впервые притворяюсь школьником, но человеческая жизнь мне знакома.

– Похоже на правду. Значит, не придется волноваться о том, что в тебе разглядят монстра.

– Ты тоже не знала до вчерашнего дня.

Потому что мы не так близки.

– В любом случае мы начинаем свою деятельность с завтрашнего дня. Вечером я хочу развесить листовки на досках объявлений в общежитии и школе, так что давай сделаем их на обеде.

– А, насчет этого. Я сделал их вчера на всякий случай. Хочешь взглянуть?

– Надо же, выглядит отлично. Когда ты этому научился?

– Раньше я работал дизайнером книг. Мог выкупать остатки со склада по дешевке. Правда, те истории были не особо вкусные.

Услышав об этом, я подумала, что такая профессия как нельзя лучше подходит для пожирателя историй. И почему он не остался на той работе?

– Не думаю, что ты успел их сделать за время самостоятельных занятий. Неужели остался после отбоя?

– Можешь закрыть на это глаза?

– Ну, ты же большой мальчик. И не единственный, кто нарушает правила.

Я тоже не всегда им подчиняюсь. Если честно, отбой в двенадцать часов – слишком рано для школьника, у которого много дел.

– Раз ты сделал листовки, я сама их развешу.

– Нет. Отдай мне половину после того, как отксерокопируешь. Я развешу в общежитии.

Если развесим листовки сегодня, уже завтра к вам придут первые школьники. Стирание памяти – не самое приятное занятие, но, если найдутся желающие, пожиратель историй сможет сосуществовать с учениками этой школы. Как в мире из сказок, где монстры жили рядом с людьми – пожиратели помогали людям, а человеческие воспоминания – монстрам. По крайней мере, так я тогда думала.

Глава 2

Если нельзя осуществить, лучше забыть

Прошло несколько дней с тех пор, как мы начали свою деятельность. Консультационный отдел посетило довольно много школьников, однако большинство из них тревожили не слишком серьезные проблемы вроде желания хорошо сдать промежуточные экзамены или ссоры с другом.

Подходящий случай появился в самый неожиданный момент. Многие школьники уехали на выходные домой, однако я осталась в общежитии. Конечно, так же поступил и Хе Сон, которому некуда было идти. Территория перед общежитием, которую было видно из окна библиотеки, была заставлена машинами родителей учащихся, приехавших за своими чадами. Спокойствие этого места, контрастирующее с суетой снаружи, нарушил звук открывающейся двери. Это был мой одноклассник, с которым я изредка здоровалась. Его звали Ким Хэ Вон.

– Привет, вы уже закрыли клуб?

– А ты не едешь сегодня домой?

– Родители сказали, что немного задержатся, поэтому у меня появилось немного свободного времени. Если вы не против, могу я получить консультацию?

Конечно. Я сразу же побежала в соседнюю комнату и сообщила Хе Сону, который убирался в библиотеке вместо меня, что у нас посетитель. Закончив с делами, я пригласила Хэ Вона внутрь. Он осмотрелся и, удовлетворенный обстановкой, осторожно сел на стул.

– Сперва необходимо заполнить кое-какие личные данные. Записи ведутся согласно политике клуба. Будь спокоен, все строго конфиденциально, бланки никому не показываются. Распишись вот здесь.

– А, хорошо.

Записав имя парня на бланке, я отложила ручку и посмотрела гостю в лицо в ожидании его рассказа.

– Можешь не торопиться, у меня достаточно времени.

– Нет, родители же скоро приедут...

Парень несколько раз открывал и закрывал рот, словно не мог заставить себя поделиться проблемами, после чего медленно начал говорить:

– Я хочу стать писателем, но не уверен, что у меня получится. Моя семья против.

Ситуация ясна. Человек может мечтать о чем угодно, однако члены семьи хотят видеть его на конкретном рабочем месте. Стабильном и с доходом выше среднего.

– Родители хотят, чтобы я стал врачом. Старший брат поступил в медицинский, младшая сестра тоже мечтает о медицине.

– Ты пробовал сказать, что не заинтересован в этом?

– Да, но меня проигнорировали.

– Значит, ты обратился к нам, чтобы узнать, как переубедить родителей?

– На самом деле я давным давно отказался от этой затеи. Но перед сном, когда закрываю глаза, в моей голове проносятся сожаления. Это продолжается с момента поступления в старшую школу.

Услышав эти слова, я сразу же поняла, что мы с Хе Соном ждали именно этого. У парня была мечта, но он решил отказаться от нее в пользу ожиданий родителей. Желание стать писателем причиняло ему боль.

– Я хочу отказаться от своей мечты.

Ради настоящего, а не прошлого или будущего, не лучше ли позволить ему забыть о своих мечтах? К тому же история Хэ Вона соответствовала потребностям Хе Сона.

– А если бы у тебя была возможность забыть, что ты когда-то мечтал стать писателем?

Пожиратель историй, сидевший рядом со мной, внезапно сверкнул глазами. Он выглядел как человек, которому едва удается держать себя в руках перед вкусным блюдом.

– О чем ты? Это же невозможно.

– Ты ошибаешься. Хе Сон профессионально изучал гипнотерапию. Если хочешь, он поможет тебе стереть эти воспоминания.

Ким Хэ Вон даже не пытался скрыть сомнение, промелькнувшее на его лице. И я хорошо понимала его чувства.

– Просто представь: если бы ты мог забыть, что мечтал стать писателем, ты бы решился на это?

– Гипноз – это шутка, да?

– Отчасти. Считай это эффектом плацебо. Ты сможешь забыть о мечте, если примешь участие в сеансе гипнотерапии.

– Разве я не должен был оставаться в неведении, чтобы плацебо сработало?

Парень слегка рассмеялся, словно мое предложение было смешной шуткой. На мгновение выражение его лица оживилось, но потом вновь стало мрачным.

– Как вернешься домой, подумай о том, действительно ли ты сможешь отказаться от своей мечты. Мы не торопим с принятием решения, возвращайся в любое время.

Ким Хэ Вон понимающе кивнул, после чего проверил время на своем мобильном телефоне и, скорчив удивленное лицо, которое смутило бы любого, быстро встал и собрал свои вещи. Затем попрощался, сказав, что зайдет в другой раз, и быстро вышел из комнаты.

– Ну, что скажешь?

– Думаю, было бы лучше съесть эту историю.

Он прав. Однако Хэ Вон вынашивал эту мечту годами, он не решится расстаться с ней в одно мгновение.

– Все ли будет в порядке?

– Не нам решать, что съесть, а что нет. Это его выбор.

Разумный ответ на глупый вопрос. В конце концов, только сам Ким Хэ Вон в полной мере осознает свою проблему и имеет право принимать решение.

* * *

– Ты припозднился.

– Простите. Я занимался в читальном зале, поэтому задержался.

– В следующий раз будь внимательнее. Кстати, твой брат тоже сегодня возвращается домой.

От одной только новости о скором приезде брата Хэ Вону стало дурно. Парню было неприятно, когда родня собиралась вместе, – ему казалось, что каждый член семьи сковывает его, словно прутья металлической клетки. Родители твердили, чтобы дети не мечтали ни о чем другом, кроме как о профессии врача. И старший брат с младшей сестрой воспринимали их слова как должное.

«Как вернешься домой, подумай о том, действительно ли ты сможешь отказаться от своей мечты».

Он уже давно смирился с тем, что ему суждено быть врачом. Однако, когда парень вслух сказал о том, что хочет забыть свою мечту стать писателем, его уверенность растаяла как лед на солнце. Поэтому сегодня он решился собраться с духом.

Несмотря на то что Хэ Вон бывал дома каждую неделю, сейчас это место казалось ему чужим. Вскоре еда была готова, и вся семья, собравшись на кухне, заняла свои привычные места. Во главе стола сидел отец, мать и старший брат – по обе стороны от него, а Хэ Вон – напротив младшей сестры.

– Хэ Вон, готовишься к выпуску, верно?

– Да.

– Хэ Чжин, тебе нравится новый репетитор?

– Да, он хорошо объясняет материал.

Подобные разговоры всегда были на пятничном ужине. Отец задавал несколько вопросов, однако Хэ Вону, как и его старшему брату и младшей сестре, нечего было ответить, кроме «да» или «нет». Когда этап вопросов закончился, воцарилась тишина, и прежде, чем Хэ Вон успел это осознать, в тарелке отца осталось не больше двух ложек риса.

– Отец.

– А?

Отец наверняка рассердится и уйдет из-за стола при одном лишь упоминании слова «писатель». Поэтому Хэ Вон решил, что было бы неплохо начать разговор издалека: о том, что он хочет заниматься чем-то другим, а не медициной.

– Я не хочу идти в медицинский.

Как только слова сорвались с губ, парень пожалел о том, что перешел сразу к делу. Потому что он почувствовал каждой клеточкой тела, как портится атмосфера за столом. Нужно было начать издалека. Должно быть, отец разозлится? Или начнет грозно упрекать за то, что сын занимается бесполезными вещами? Однако голос отца звучал как обычно:

– Не сомневайся в себе. Должно быть, в последнее время тебе приходится нелегко.

Этот ответ разбил сердце Хэ Вона.

– Нет, я не это имел в виду.

– Что-то случилось в школе? Ты провалил тест? Что случилось?

– Отец, выслушай меня, пожалуйста. Я не хочу быть врачом. Я...

Он предпринял последнюю попытку. Ему казалось, что слова прозвучали убедительно, однако остальные члены семьи отреагировали на них так, словно это был всего лишь очередной каприз.

– Этот период самый трудный. Когда я только поступил в старшую школу, тоже хотел отказаться от поступления в медицинский, потому что всем вокруг учеба давалась легче.

– Хэ Вон, взгляни на брата. Его тоже посещали такие мысли, но в итоге он прошел на медицинский факультет. Ты только в начале пути. Попробуй учиться немного усерднее, хорошо?

Члены семьи Хэ Вона и представить себе не могли, что у парня могут быть другие планы на жизнь. Если бы он рассказал им о своих мечтах, родные бы решили, что мальчик просто пытается сбежать от суровой реальности. Прямо как сейчас.

– Может, завтра поедим любимые ребрышки Хэ Вона? Кажется, ему сейчас нелегко приходится.

– Конечно, милая. Давайте завтра поужинаем вне дома.

Родители не стали дожидаться ответа сына. Хэ Вон даже не мог понять, радоваться ему или грустить по поводу того, что его угостят любимой едой. Родители прекрасно знали, что нравится сыну, а что нет, однако парень не мог винить их за то, что они не понимали его нежелание становиться врачом. Впрочем, дело было не в понимании – они просто старались этого не замечать.

* * *

Ким Хэ Вон посетил нас в понедельник в середине обеденного перерыва. Выйдя поприветствовать его, я замерла на месте, увидев выражение лица парня. Школьник был подавлен настолько, что его состояние сложно было списать на простую апатию.

– Эй, что-то случилось? Выглядишь как-то... не очень...

– Расскажу в кабинете. Пойдем.

Я позвала Хе Сона, который сидел в соседней комнате, и вошла в помещение. Прежде чем я успела предложить Ким Хэ Вону присесть, он сам в изнеможении опустился на стул.

– Итак, к какому решению...

– Гипноз или что-то там еще, мне все равно. Сотрите воспоминания о том, что я когда-то мечтал стать писателем.

После этого парень замолчал, словно воздвигнув между нами прочную стену, к которой я не осмеливалась притронуться. Я бросила взгляд на Хе Сона. Это был сигнал к тому, чтобы он поторопился и съел историю гостя.

Хе Сон подошел к Ким Хэ Вону, попросил приподнять голову и жестом велел посмотреть ему в глаза. Как только их взгляды встретились, глаза Хе Сона вспыхнули красным. Я сразу же вспомнила нашу встречу в библиотеке. В тот день его глаза пылали тем же цветом, что и сейчас. Ким Хэ Вон долго не мог оторвать свой взгляд, а затем упал ничком, ударившись головой о парту. Цвет глаз Хе Сона быстро вернулся к естественному карему оттенку, словно никогда и не менялся. Беспокоясь о состоянии Хэ Вона, я поспешно потрясла его за плечо. Однако он быстро подскочил, смущенный прикосновением, словно ничего не произошло.

– Все в порядке? Ты упал в обморок!

– А, да. Все хорошо. Но где это я? Разве в школе было подобное место?

– Ты пришел сюда, чтобы поговорить о своих проблемах. Лим Хе Сон только что помог тебе их решить с помощью гипноза.

– Гипноза? Такое разве возможно?

– Вот, это запись нашего сеанса в пятницу. Взгляни, тут стоит твоя подпись.

Я беспокоилась, что детали могут оживить его память, поэтому показала журнал консультаций, прикрыв основную часть текста другим листом бумаги.

– Не помню, чтобы меня что-то беспокоило. Я даже представить не могу, что меня могло волновать.

– Ты просил нас стереть твои проблемы. Кажется, все получилось. Рада, что теперь с тобой все в порядке.

Теперь на лице парня не было и намека на меланхолию. Однако, глядя на его жизнерадостное лицо, я не могла отделаться от чувства тревоги. Неужели ему придется жить, не зная о том, что он позабыл свою мечту?

– Ну что ж, значит, мы закончили? Я тогда, пожалуй, пойду. Обеденный перерыв скоро закончится.

Я посмотрела на часы: до конца перерыва оставалось около десяти минут. У меня еще остались дела в библиотеке. Я села за рабочий стол и начала заполнять документы, стараясь побыстрее закончить. Хе Сон пробормотал что-то невнятное, словно не зная, что творится у меня внутри.

– Не волнуйся слишком сильно.

– Что? Ты вообще видел эту кипу бумаг?

– Я не о документах, а о Ким Хэ Воне. Я уже сталкивался с подобными случаями.

Я перестала черкать ручкой по бумаге. Похожие случаи?

– Я съел всего лишь одну историю. Ту, где он начал мечтать о писательстве, усердно работал ради своей мечты, а затем решил отказаться от нее и пришел в консультационный отдел из-за того, что не мог так дальше жить.

– Понимаю, но к чему это ты?

– Я не съел все его воспоминания. Поэтому он не перестанет писать и не возненавидит это дело из-за того, что я избавил его от воспоминаний.

Другими словами, Хэ Вон забыл, что мечтал стать писателем, но не утратил своего таланта. И если ему представится возможность, он вернется к своей мечте. Вот что Хе Сон хочет сказать.

– Не знаю, хорошо это или нет, но, когда человек с таким трудом отказывается от своей мечты... рано или поздно он возвращается к ней.

После этих слов я испытала невероятное облегчение. Неужели он пытается таким образом меня утешить, видя мой подавленный вид? Остаток обеденного перерыва Хе Сон помогал мне с работой. Он был так добр и вежлив, что, если бы я не знала его истинное лицо, сочла бы его хорошим другом. Если все продолжится в том же духе, то, вопреки ожиданиям, я смогу даже спокойно дожить до выпуска?

Мне не следовало тогда так думать.

Глава 3

Новый член клуба

Вскоре в консультационном отделе стало тесно. Одной из причин этого феномена стал Ким Хэ Вон, рассказавший о том, что отдел решил его проблему. Мне казалось, что сегодня будет очередной напряженный день. В тот момент, когда я собиралась открыть дверь кабинета, у дверей библиотеки неожиданно кто-то появился.

– Эй, не знаешь, где находится консультационный отдел?

Юн Со Вон из параллельного класса. Еще до поступления в школу она прославилась как дочь шаманки. Девушка направлялась в мою сторону, держа в руках устрашающие на вид амулеты.

– Эм, да, я его глава.

Я уже начала подозревать что-то неладное, как вдруг она резко кинула один из амулетов в сторону Хе Сона.

– Он ведь работает с тобой, верно?

Она знает, что Лим Хе Сон не человек?

– Эй, ты там! Что ты такое?

– Эм, кхм... Я?

Амулет, брошенный Со Вон, воткнулся прямо в стену рядом с Хе Соном.

– Со Вон, не знаю, в чем проблема, но это библиотека. Не буянь, просто зайди и поговори с Хе Соном в кабинете.

Юн Со Вон быстро сунула амулеты в карман пиджака и послушно вошла в помещение. Конечно же, она продолжала сверлить Лим Хе Сона убийственным взглядом.

– Итак, какое у тебя дело к нему?

– Сейчас же отойди от него. Он не человек, а опасный монстр.

– Я знаю, так что успокойся. Присядь сперва.

– Что? Не веришь мне? Мое чутье не подводит. Необходимо избавиться от него сейчас же.

Нет, я понимаю, что у нее отличная интуиция, но лучше бы ей успокоиться. Может, сделать вид, что я ничего не понимаю?

– От кого ты хочешь избавиться? Тебе не кажется, что невежливо тыкать в людей амулетами?

Прежде чем я успела договорить, Со Вон обвела меня и Хе Сона странным взглядом. Затем она удивленно уставилась на меня и вздохнула, словно потеряв дар речи от нелепости происходящего.

– Так тебе известно, что он чудовище?

Убийственный взгляд, который ранее был направлен на Хе Сона, теперь обратился ко мне.

– Значит, ты пришла избавиться от меня? – первым заговорил Хе Сон.

– Что? Признаешься, значит? Готов умереть от моей руки?

– Ну, я дам тебе шанс. Обклеивай амулетами сколько душе угодно.

Да что с ним такое? Заявление парня было настолько шокирующим, что даже уверенная в себе Со Вон пришла в замешательство. Девушка наклеила на руку Хе Сона сразу три-четыре устрашающих амулета. Однако с ним ничего не случилось даже после того, когда девушка обвесила парня всеми своими талисманами.

– К-как так?! Ты точно не человек, так почему амулеты...

– Я не настолько слаб, чтобы меня могла одолеть такая, как ты, – даже не шаманка, просто шарлатан-недоучка.

Другой рукой Хе Сон сорвал амулет с руки и бросил его на пол. Выражение лица Со Вон, смотрящей на талисман, было достойно внимания.

– Ты ведь даже посвящение не прошла, верно? Характером ты не похожа на шаманку, да и экзорцист из тебя неважный, так зачем таскаешь эти бумажки с собой?

Услышав язвительные замечания, Со Вон встрепенулась и бросилась на Хе Сона. Парень, в свою очередь, повернулся, чтобы избежать столкновения, и схватил девушку за руки, в которых та держала талисманы.

– Почему бы тебе не сдаться? Это безнадежно.

– Чертов пожиратель историй. И это говорит тот, кто живет за счет чужих жизней?!

Как только слова «пожиратель историй» сорвались с губ Со Вон, выражение лица Хе Сона ожесточилось.

– Откуда тебе известно, что я пожиратель историй?

– Знаешь, как я узнала, что ты монстр? Я сразу поняла, что ты пожиратель, когда услышала историю школьника, который забыл о своих проблемах. К сожалению, я не настолько хороша, чтобы находить монстров только своим чутьем.

– Чутьем? – Хе Сон отпустил запястье девушки, изогнув уголки губ в ухмылке, которая отличалась от его обычной мягкой улыбки. – Беру назад свои слова о том, что ты неважный экзорцист. Даже самые знаменитые специалисты по нечистой силе не смогли понять, что я за монстр.

– Мне неприятно слышать похвалу от чудовища.

– Очень жаль. Ты, должно быть, много училась, раз знаешь о таком малоизвестном существе, как пожиратель историй?

Со Вон тяжело вздохнула и притянула стул, стоящий в углу. Сев на него, она долго смотрела на Хе Сона, после чего перевела на меня более спокойный взгляд и извинилась за то, что подняла шумиху.

– Ранее ты сказала, что являешься главой отдела. Прости, что доставила неприятности.

– Рада, что ты осознала это. А теперь, пожалуйста, покинь помещение.

– А... Могу ли я присоединиться к консультационному отделу?

– Что-что?

– Разве вам не нужен человек, который будет присматривать за этим чудовищем? Я никому не расскажу, кто он на самом деле. Что скажешь? Не знаю, о чем вы думали, когда создавали консультационный отдел, но, если вдруг он решит перейти черту, я остановлю его.

Я посмотрела на Хе Сона, размышляя о том, что парень явно не обрадуется такому исходу. Однако, к моему удивлению, он улыбнулся, словно не считал это плохой идеей.

– Се Воль, ей можно поручить всю мелкую работу. Из нее выйдет отличный сотрудник, не так ли?

А он беспощаден к людям, которые ему не нравятся.

– Ну что, возьмете к себе?

– Прежде чем я разрешу, объясни кое-что: зачем тебе вступать в консультационный отдел? Есть же много других хороших клубов.

Кажется, в начале учебного года по школе пошли слухи о том, что она дочь шаманки, поэтому друзей у нее не было. Не по этой ли причине девушка не смогла вступить в другие клубы?

– Как только узнала, что в школе завелся монстр, не смогла сидеть сложа руки.

Вот оно что! Значит, она действительно не смогла присоединиться к другим компаниям. Что ж, ладно.

– Хорошо. Тогда я внесу твое имя в список участников.

– Спасибо. Не понимаю, почему такая милая девушка, как ты, водится с этим монстром, но впредь я буду защищать тебя.

Лучше бы о себе беспокоилась.

– Лим Хе Сон. Впредь не ссорься с Юн Со Вон.

– Она первая набросилась на меня.

– Даже не пытайся меня провоцировать.

Конечно, поскольку Хе Сон – монстр, я предполагала, что он не всегда будет паинькой, но теперь тревога, которую прежде удавалось игнорировать, вновь начинает меня беспокоить.

– Но если честно, я не умею проводить консультации.

– Я и не собиралась заставлять тебя. Обычно этим занимаюсь именно я. С этого момента ты будешь отвечать за уборку кабинета и запись консультаций. Ты не против?

Со Вон отвечала «да» или «конечно» на каждое мое предложение, демонстрируя свое одобрение.

– Я буду стараться. Когда нужно прийти в библиотеку?

– Наш клуб работает во время обеда и ужина. Можешь приходить сразу, как поешь.

– О, с этим проблем не будет! У меня нет друзей, поэтому я быстро ем.

– Не говори об этом так бодро.

У меня вдруг навернулись слезы. Раньше мне не нравилось принятое решение, но теперь, оглядываясь назад, я думаю, что сделала правильный выбор. Несмотря на то что Со Вон выглядела довольно нелепо, она очень помогла консультационному отделу, превзойдя все ожидания. Правда, осознала я это намного позже.

Глава 4

Безответная любовь всегда мучительна

Проблемы учеников старшей школы можно разделить на несколько категорий: с учебой, с друзьями и – в особых случаях – с выбором профессии. Однако самая распространенная проблема, конечно же, дела сердечные. Признаться друзьям в том, что тебе кто-то нравится, бывает непросто. Поэтому немало учащихся приходит в консультационный отдел, чтобы получить совет в любовных делах.

– Истории о любви всегда желанны для меня. Недостижимая мечта.

– Почему?

– Вкус истории зависит от того, какие чувства испытал человек. Ничто не вызывает у людей столько эмоций, как любовь.

Если Хе Сон говорит правду, то мои воспоминания вообще не имеют вкуса. Если кто-то придет в отдел, чтобы стереть воспоминания о любви, воцарится беспорядок.

– Президент, у нас клиент.

– Что еще за «президент» и «клиент»?! Просто зови по имени.

Со Вон не скрывала своего свирепого отношения к Хе Сону и в то же время вела себя скромно со мной, не считая гневного взгляда при первой встрече. Клиент – точнее школьница – в недоумении смотрела то на Со Вон, то на меня, после чего осторожно обратилась ко мне:

– Это ведь консультационный отдел психического здоровья, верно? Я тут столкнулась с проблемой.

Прежде чем я успела дотянуться до пакетиков с зеленым чаем, Со Вон быстро схватила чайник и бумажные стаканчики и принялась заваривать чай. Наша гостья на мгновение взглянула на Со Вон, с любопытством наблюдая за ее торопливыми движениями, а затем сказала:

– Я влюбилась в одного человека. Но мне не хочется рассказывать об этом своим друзьям, поэтому и пришла к вам на консультацию.

Девушку звали Ю Хэ Рам. Ее проблема заключалась в том, что она влюбилась в одноклассника. По ее словам, предмет обожания редко контактирует с другими учениками, при этом он очень популярен в классе, потому что хорош в учебе и спорте. Минуточку, она же говорит не про Хе Сона?!

– Хм, спрошу просто из любопытства: этот парень не состоит в нашем клубе?

– А, это не Лим Хе Сон. Иначе я бы не рассказала здесь о нем.

Я была рада это услышать. Судя по рассказу Хэ Рам, девушки у парня не было. Раз она не назвала его имени, вероятно, не хотела говорить, кто именно ей понравился.

– Он мне нравится, но я ему не по душе, поэтому хочу сдаться и отказаться от своих чувств. Однако, когда слышу, что у него нет девушки, меня не покидает странное чувство, что у меня есть шанс...

Очевидно, ее самооценка ниже плинтуса.

Со Вон протянула гостье чашку свежезаваренного зеленого чая и с усмешкой оборвала школьницу на полуслове:

– Эй, и вовсе не странное чувство! Вратаря нет, так что у тебя все шансы.

– Отсутствие вратаря еще не означает, что я умею забивать голы.

– Не узнаешь, пока не попробуешь.

– Со Вон права. Ты часто с ним разговариваешь?

– Да, мы ведь сидим рядом. Но не уверена, можно ли назвать нас друзьями.

Они сидят рядом, часто разговаривают, и к тому же у этого парня нет девушки.

– Судя по тому, что ты рассказала, шанс есть. Может, стоит быть увереннее в себе?

– Моя подруга призналась ему и получила отказ. Он сказал, что не заинтересован в отношениях. Не знаю, что мне теперь делать... Если надежды нет, мне бы хотелось получить совет, как сдаться.

Я словно почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Хе Сон говорил, что любовные истории очень вкусные, так что ему несказанно повезет, если эта девушка захочет стереть свои воспоминания.

– Тем не менее сдаваться рано. У него нет причин плохо относиться к тебе, верно? Сейчас времени почти не осталось, так что давай закончим консультацию на этом. Прости, что не смогли дать хорошего совета.

– Все в порядке. Вы очень помогли. Я приду в другой раз.

Выйдя из кабинета, я взглянула на Хе Сона, который смотрел в мою сторону. Встретившись с ним взглядом, я поняла, как сильно он жаждет заполучить эту историю.

– Консультация закончилась?

– Да. Нам не хватило времени, поэтому я не смогла дать стоящий совет. Но, думаю, она еще придет.

– Тогда почему бы мне не провести следующую консультацию?

– Ты же не пытаешься заболтать меня, потому что хочешь съесть эту историю?

– Если честно, я подумывал об этом, но делать этого не собираюсь. Просто... кажется, я знаю, что за парень ей нравится. Она же учится в том же классе, что и я.

Кстати, я не спросила у девушки ее класс. Нужно будет включить этот пункт в анкету.

– Если речь о том, кто сидит с ней рядом, – это Чжи Се Чжин. Я не собирался подслушивать, но, судя по тому, что донеслось до моих ушей, это именно он.

– Слышал, о чем мы разговаривали? Может, стоит поставить шумозащитный экран или что-то вроде того? Кстати, вы с ним близки?

– Болтали пару раз.

– Слышала, у него нет близких друзей. Знаешь почему?

– Не то чтобы у него нет близких друзей, он ладит со всеми ребятами в классе. Просто помешан на учебе, поэтому тратит много времени на изучение материалов и говорит, что у него практически нет времени на развлечения.

Если он слишком занят учебой, у него нет времени на что-то другое. Не думаю, что такой человек будет легкомысленно относиться к вопросу любви. Надежда тает прямо на глазах.

– Я попробую узнать о чувствах Чжи Се Чжина. Но взамен позволь мне провести следующую консультацию, ладно?

– Если Хэ Рам разрешит, я позволю тебе присутствовать на консультации. Но только если она не будет против.

– Хорошо, меня устраивает. Я узнаю обо всем во время перерыва и сообщу о результатах.

Учитывая возраст и опыт Хе Сона, я не сомневалась, что он справится с заданием, однако не могла не переживать по поводу того, что парень может нагрубить или обидеть человека. Скоро будет большая перемена... Класс Хе Сона находится рядом с моим. Если все получится, мне удастся краем глаза понаблюдать за ним.

Как только закончился пятый урок, я выскользнула из класса с тряпкой и притворилась, будто протираю оконную раму в коридоре. Урок только что закончился, поэтому я слышала неразборчивые разговоры учеников из соседнего класса. Вскоре я смогла различить голос Хе Сона, который с кем-то разговаривал.

– В этой части можно попасть в ловушку. На самом деле здесь проще решить вот так...

– О, а я и не заметил. Спасибо, что подсказал. Тяжко было, продолжал стопориться на этом моменте.

Завязать разговор, объясняя сложный материал, – метод, достойный самого лучшего ученика школы.

– А твоя соседка не разбирается в математике? Или вы не близки с ней?

– Нет, мы довольно близки. И довольно часто болтаем. Однако стоит мне окликнуть ее, чтобы спросить что-то, она тут же поспешно убегает.

– Надо же, не всякая девушка может так близко общаться с одноклассником. Даже мне неловко с соседкой по парте.

– Когда речь заходит о дружбе, неважно, какого ты пола. Нужно просто уметь хорошо общаться.

Тот факт, что они были близки, указывал на возможное развитие отношений. Однако это еще не означало, что их безусловно ждет хороший исход. Не дожидаясь звонка на урок, я не оглядываясь поспешила вернуться в класс, чтобы Хе Сон не заметил меня. Надеюсь, он сможет узнать о переживаниях парня, не выдав своих истинных намерений.

* * *

– Никаких шансов.

– Уверен?

По словам Хе Сона, Чжи Се Чжин воспринимал Хэ Рам как друга. Я тоже это слышала. Проблема в том, что парень не испытывал к девушке каких-либо других чувств.

– Он же сказал, что они близки. Разве это не значит, что не все потеряно?

– Дружить и испытывать романтические чувства – две разные вещи. Перейти из друзей к возлюбленным легко. Но Се Чжин уже записал ее в друзья! При таком раскладе Хэ Рам будет сложно. Ну, я не так уж близок с Се Чжином, вполне возможно, он просто пытался замять разговор. Но, судя по выражению лица, его не сильно это беспокоило.

– Кто знает, может, если бы Хэ Рам первая призналась в чувствах, все было бы иначе. Возможно, они уже давно влюблены друг в друга!

– Но она не призналась ему. И уже не признается. Она сама сказала, что шансов мало. Как они будут вместе?

– Разве эту проблему нельзя решить, просто переубедив Хэ Рам?

Хе Сон прав, но это еще не значит, что я ошибаюсь. Если посоветую Хэ Рам признаться в чувствах первой, убедив, что тем самым она может вызвать интерес со стороны парня, возможно, девушка воспрянет духом. Хе Сон, похоже, не собирался возражать, поэтому кротко согласился:

– Так-то оно так, но, судя по всему, Хэ Рам сегодня не при...

Не успел он закончить фразу, как послышался скрип открывающейся двери библиотеки. Я быстро повернулась в ту сторону в надежде увидеть Хэ Рам и застыла на месте при виде неожиданного гостя.

– Хм, я не вовремя? Можно ли получить консультацию?

Увидев именной бейджик, приколотый к школьной форме, я пришла в недоумение от происходящего. Перед нами стоял не кто иной, как Чжи Се Чжин, предмет нашего бурного спора.

– Конечно. Давай пройдем в отдельное помещение. Мы проводим консультации там.

В прошлый раз Хе Сон слышал весь разговор, поэтому, прежде чем войти в кабинет, я тихонько попросила его не подслушивать.

– Ничего не могу с этим поделать. Мои органы чувств развиты лучше, чем у людей, поэтому и слышу все. Я не специально подслушиваю.

– Но ты постарайся, ладно?

Я быстро закрыла за собой дверь кабинета, усадила Се Чжина на стул перед собой и достала журнал консультаций.

– Итак, что тебя беспокоит?

– Мне нравится одна девушка, однако мне кажется, что шансов нет. Думаю, стоит отказаться от своих чувств.

Услышав эти слова, я за несколько секунд нарисовала у себя в голове любовную историю с Ю Хэ Рам и Чжи Се Чжином в роли главных героев. Неужели парень влюблен в одноклассницу?

– Ты близок с девушкой, которая тебе нравится?

– Раньше мы довольно часто болтали. Но это еще не гарантирует, что у меня что-то получится.

– Но ты же не знаешь, что она думает о тебе. С чего ты взял, что тебе ничего не светит?

– Когда-то я уже спрашивал, заинтересована ли она в отношениях. Она сказала, что не собирается заводить парня, пока не закончит школу.

Се Чжин открыто спрашивал Хэ Рам об этом и она так отреагировала?!

– Могу я узнать, что это за девушка?

– Мы познакомились в одном клубе и с первой встречи начали хорошо понимать друг друга. После этого я влюбился в нее.

Я думала, что Чжи Се Чжин не заинтересован в отношениях, но мне и в голову не приходило, что он может быть влюблен в кого-то другого. Возможно, стоило учесть эту возможность в первую очередь.

– Пусть так, но, если ты проявишь к ней интерес, это может изменить ситуацию. Редко бывает так, что два человека влюбляются друг в друга одновременно. Все начинается, когда кто-то из них делает первый шаг.

Внутри у меня все сжималось от желания помочь Хэ Рам, однако рот жил своей жизнью и бесперебойно давал советы. Изначально я собиралась сказать все это самой девушке, но слова сами вылетали наружу. От этого мне было неловко, появилось чувство вины.

– На самом деле я был очень подавлен, услышав ее ответ. Мне было трудно с ней разговаривать, не то что в чувствах признаться. Думаю, твои слова придали мне уверенности.

Интересно, как бы я себя чувствовала, если бы получила во время консультации такой же ответ от Хэ Рам? Правильно ли давать одинаковые советы в случае неразделенной любви, у которой есть шанс на существование, и любви, которой не суждено родиться?

– Рада, что смогла помочь. Распишись здесь и можешь идти. Записи строго конфиденциальны, так что не переживай на этот счет.

Парень слегка склонил голову в знак благодарности, он выглядел так, словно сбросил камень с плеч. Мне же при виде выражения его лица, напротив, становилось тяжелее на душе. Словно я плыла из морских глубин на поверхность, но внезапно появившаяся волна вновь опустила меня на дно.

– Выглядишь не очень хорошо.

Не знаю, когда он пришел, но не успела я опомниться, как Хе Сон уже сидел рядом и пристально смотрел на меня.

– Прости. Я все слышал. Я ушел в дальний угол библиотеки и старался отвлечься, но все равно услышал ваш разговор.

Почему, черт возьми, я не смогла ничего сказать Хэ Рам?! Я слегка повернула голову и взглянула на Хе Сона. Он с обеспокоенным выражением лица осторожно пригладил мои взъерошенные волосы. Даже в этот момент я засомневалась, действительно ли он заботится обо мне. Можно ли после стольких лет жизни и гонений со стороны людей действительно беспокоиться о человеке?

– О чем задумалась?

– О том, что недостаточно хорошо тебя знаю.

– Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой во всей школе.

Парень был прав, однако мне стало смешно от его слов, и я наконец спокойно выдохнула.

– Никогда прежде не видел, чтобы ты улыбалась.

– Уверен?

– Не очень. Но обычно ты не меняешься в лице.

– Тебе кажется.

Это была нелепая, неосознанная реакция, в которой не было ни намека на радость. Но он застал меня врасплох, посчитав ее за улыбку.

– Судя по тому, как ты проводишь консультацию, тебя можно назвать настоящим специалистом.

– Я старалась.

Даже если мне не знакомо сопереживание, я все равно могу проводить консультации. Могу понять, что чувствует человек и почему, что ему нужно и когда стоит остановиться. Потому что из ситуации можно выйти, только решив проблему, а не ища утешения.

– Может, вычислим, кто ему нравится?

– Забудь об этом. Если копнем глубже, потерпим фиаско. Может, заставить Хэ Рам отказаться от своих чувств?

– Я думал о том, что ты сказала.

Хе Сон почти лег на стол, чтобы оказаться на уровне моих глаз, и пристально посмотрел на меня.

– Думаю, лучше не стирать ей память.

Мне казалось, что парень отчаянно хочет съесть эту историю, поэтому я растерялась, получив подобный совет в трудную минуту.

– Мы не знаем, есть у нее шанс или нет. Безответная любовь Чжи Се Чжина может скоро закончиться, и, может, его возлюбленной тоже нравится кто-то другой.

– Но ты с самого начала сказал, что Хэ Рам не на что надеяться. Почему передумал?

– После твоих слов я решил, что у нее может быть шанс.

Хе Сон так пристально смотрел мне в глаза, что мне стало неловко.

– Как услышал твою консультацию, эта мысль лишь подтвердилась.

Мне не хотелось думать, что его слова – ложь. В ответ я посмотрела парню в глаза так пристально, как могла, и обратилась с неожиданной просьбой:

– Хочешь проконсультировать Хэ Рам? Конечно, если она разрешит.

– Не думал, что ты первая предложишь.

Уже собираясь ответить «я тоже», я почувствовала на себе странный взгляд и повернула голову в сторону двери. Там, держа в каждой руке по незнакомому амулету и указуя в нашу сторону, стояла Со Вон.

– Ты, чудовище...

– Я ничего не делал.

– Врешь! Ты только что приставал к Се Воль!

Приставал? А, это вполне можно так расценить. Он причесал мне волосы и смотрел прямо в глаза. Однако я не думала о его действиях с такой точки зрения.

– Я приставал к тебе?

– Думаю, так могло показаться со стороны.

– Тогда придется быть осторожнее. Что ж, виноват. Прошу прощения.

Возможно, если бы на нашем месте был кто-то другой, такие действия можно было бы оценить весьма однозначно. Однако я помню взгляд его алых глаз. И даже будь он человеком, я сама уже давно отказалась от попыток влюбиться в кого-то. К счастью, притворные извинения Хе Сона быстро успокоили Со Вон.

Когда время ужина подходило к концу, в библиотеку пришла та, кого мы ждали. Я спросила Хэ Рам, может ли Хе Сон провести консультацию вместо меня. Девушка согласилась, но при условии, что я буду находиться рядом – ей так спокойнее.

– Ты не можешь решить, отказываться от безответной любви или нет. Верно?

То, что говорил Хе Сон на консультации, почти не отличалось от моего разговора с Се Чжином. Однако в конце он дал Хэ Рам иной совет.

– Мы не можем решить за тебя, как все сложится. Ты же понимаешь это?

– Да.

– Это можешь узнать только ты. Встреться с ним лично и прими решение. Это стоит того, чтобы выяснить, есть у тебя шанс или нет.

Если прошлый совет был сосредоточен на надежде о том, что «все возможно», то этот – на самом факте безответной любви Ю Хэ Рам.

– Возможно, это прозвучит грубо, но, даже если любовь не нашла взаимности, это еще не значит, что нужно навсегда забыть ее.

И это говорит тот, кто рассуждал о вкусе любовных историй.

– Кажется, ты придал мне смелости.

– Рад это слышать.

Расписываясь в документах, девушка явно испытывала то же облегчение, что и Чжи Се Чжин.

– Я думал, что знаю достаточно.

Однако после успешной консультации Хе Сон выглядел не печальным и спокойным, а скорее унылым.

– Теперь, когда я не просто ем истории, а живу среди людей, понял свою ограниченность.

– Разве ты не говорил, что уже жил среди людей?

– Обычно я выбирал профессии, которые не требуют частого контакта с людьми. Чем ближе к людям, тем труднее.

Должно быть, его жизнь была тяжелее, чем я думала. Мне казалось, что он тайно жил среди людей и питался их историями, как сейчас.

– Тебя трудно понять.

– Ты первая, кто говорит подобное.

Хе Сон, положивший глаз на эту любовную историю, фактически ничего не получил. Однако, увидев его улыбку, я подумала, что этот человек... нет, монстр – на самом деле не стремится лишь к тому, чтобы найти себе пропитание.

Глава 5

История, которая ни к чему не привела I

Когда количество посетителей консультационного отдела почти сошло на нет, я осознала, что на носу промежуточные экзамены. Поэтому мы решили взять перерыв на некоторое время, чтобы подготовиться к тестам. Время, проведенное за учебой, пролетело незаметно. Несмотря на отсутствие дел в клубе, я часто приходила к Хе Сону, чтобы он объяснил мне сложный материал.

Экзамены заняли гораздо меньше времени, чем подготовка к ним. Казалось, не успела я и глазом моргнуть, как нам выдали табели успеваемости. Как и ожидалось, хуже всего обстояла ситуация с математикой, в которой я не была уверена.

– Се Воль, хорошо сдала? В тесте были задания, которые я объяснял. За них давали много баллов.

Именно в них я ошиблась. Мне не хватило смелости признаться в провале, ведь он терпеливо объяснял мне материал каждый раз.

– Так себе. А что насчет тебя, Со Вон?

– В целом неплохо, но я на двадцатом месте по естествознанию. Мама сказала, что, если я не смогу попасть в рейтинг по всем предметам, у меня будут проблемы.

Минуточку. Неужели мои оценки хуже всего?

– Чего вдруг загрустила?

– Это только первый экзамен. Еще рано впадать в депрессию. Какие у тебя баллы?

Хе Сон, конечно же, занял первое место по школе. И теперь, когда я узнала, что и Со Вон хорошо сдала тест, мне стало еще более неловко. Когда я смирилась с происходящим и показала ребятам свой табель, они долго смотрели на него, прежде чем что-то сказать.

– Неплохо же, да? Правда, с математикой небольшие проблемы.

– Не переживай так сильно. По всем остальным предметам оценка выше среднего.

– Спасибо, что надавили на больное, ребята...

В момент, когда я уже собиралась сесть на стул, чтобы немного отдохнуть, за окном послышался крик. Мне показалось, что он принадлежал парню.

– Что за...

– Это со стороны заднего двора? Но там почти не бывают люди.

– И правда. Может, мышь увидел? Хотя реакция слишком бурная...

Вскоре послышалась сирена скорой помощи. Все, кто был в библиотеке, бросились проверять ситуацию. Не желая покидать свое место библиотекаря, я попросила ребят выяснить, что происходит. Через некоторое время Со Вон вернулась в библиотеку, чуть пошатываясь. Казалось, что ее сейчас стошнит. Выражение лица Хе Сона, который зашел сразу после нее, было не намного лучше.

– Школьница пыталась покончить с жизнью на заднем дворе. К счастью, ее вовремя нашли и спасли.

Попытка самоубийства сразу после промежуточных экзаменов?! Неужели из-за оценок? Значит, крик, который мы услышали ранее, принадлежал тому, кто обнаружил несчастную. Представляю, какой стресс он испытал, обнаружив ученицу своей школы в такой ситуации. Впрочем, беспокоиться стоило не о нем. В разделе с пояснениями в книге «Страдания юного Вертера», которую я читала в средней школе, говорилось, что с момента выхода романа число самоубийств среди молодежи значительно увеличилось. Сопереживать другому человеку значит разделять его эмоции. Вертер решил покончить жизнь самоубийством, не выдержав страданий из-за своей неразделенной любви, и многие молодые люди последовали примеру персонажа.

Подростки в переходном возрасте прямо или косвенно стали свидетелями попытки самоубийства одной из учащихся, с которой они, возможно, проводили вместе целые дни. «Эффект Вертера» – не рядовое явление, поэтому еще одна попытка самоубийства маловероятна, однако произошедший инцидент наверняка ухудшит ментальное здоровье школьников.

– Кажется, Со Вон сейчас очень тяжело.

– Она просто чувствительная. Ты и сам не выглядишь спокойным.

– Мне ее жаль. Но я в свое время прошел войну. Если бы каждый раз переживал из-за смерти, не дожил бы до сегодняшнего дня.

Думаю, Хе Сон не слишком бы расстроился, если бы я или Со Вон умерли. Мне сложно представить, сколько людей он потерял за свою жизнь. Хотя вполне возможно, он, как и я, родился с отклонением.

Говорят, у девушки, пытавшейся покончить с собой, было не так много друзей. Она довольно много времени проводила в одиночестве. К моменту ее возвращения в школу многочисленные слухи все-таки вышли из-под контроля.

С того дня прошла неделя. Сегодня вечером нам удалось встретиться в библиотеке с тем, кто занял второе место по количеству сплетен на фоне недавних событий.

– Я хотел бы кое-что обсудить.

Квон Да Гён. Ученик, который первым нашел девушку, пытавшуюся наложить на себя руки, и спас ей жизнь. Увидев его, мы сразу поняли причину визита. Ему было трудно говорить, и он не мог долго смотреть мне в лицо.

– Как вы знаете, я...

«Как вы знаете». Впервые эти слова звучат так печально. Он тяжело сглотнул и какое-то время рассматривал свои руки, прежде чем смог вымолвить хоть слово.

– Я видел, как школьница пыталась покончить с собой...

– Должно быть, тебе было тяжело...

– «Тяжело» – это мягко сказано. Каждую ночь, закрывая глаза, я вижу эту сцену. Мне по-везло, что я смог попасть на задний двор и спасти Бёль, но...

– Бёль? Ты был знаком с той девушкой?

– Можно и так сказать.

Вы либо знакомы, либо нет. Что за расплывчатый ответ? Стать свидетелем попытки самоубийства знакомого тебе человека, должно быть, очень тяжело. Не лучше ли обратиться к опытному специалисту?

– Не думаю, что от одной консультации будет толк. Ты не думал о получении профессиональной помощи?

– Не хочу беспокоить родителей. А еще боюсь, что в школе станет известно о моей терапии.

– Слушай... а если бы ты мог забыть о произошедшем, ты согласился бы стереть воспоминания?

Пораженный моими словами парень спросил, действительно ли это возможно. Я с облегчением вздохнула и, понизив голос, сказала:

– Это коммерческая тайна, но способ есть. Не думаю, что получится решить все за одну консультацию, поэтому приходи еще раз, как будет время. Ладно?

Да Гён на мгновение замешкался, затем тихо поблагодарил и поспешно покинул помещение. Хе Сон, скорее всего, слышал наш разговор. Он должен был все понять. Однако его реакция оказалась не такой, как я ожидала.

– В этом случае будет сложно съесть воспоминания.

– Это еще почему?

– Помнишь, когда я съел память Хэ Вона, он потерял все воспоминания, связанные с его мечтой стать писателем? То, чем я питаюсь, должно быть историей. У него была мечта, но по тем или иным причинам он в итоге отказался от нее. Но Да Гён хочет забыть все то, что он увидел в тот день, верно?

– Минутку. Значит, ты не сможешь съесть его воспоминания?

– Будь пострадавшей незнакомая девушка, я бы справился с этой небольшой историей. Но если они знакомы, история будет брать начало с момента их первой встречи и заканчиваться тем инцидентом.

Другими словами, если Квон Да Гён захочет забыть эту историю, Хе Сону придется уничтожить все его воспоминания о Со Бёль. Если он это сделает, Да Гён полностью забудет девушку, но зато избавится от полученной травмы.

– Значит, первое, что нам нужно выяснить, – можно ли стереть Со Бёль из его памяти.

* * *

В отличие от других клиентов, которые возвращались на следующий день, чтобы закончить консультацию, Квон Да Гён не проявлялся несколько дней. Я переживала по поводу того, не решит ли парень последовать примеру знакомой девушки, и прислушивалась к школьным сплетням, но, к счастью, все было спокойно.

Парень появился в библиотеке ровно через неделю. Слова, которые он выпалил, зайдя в клубную комнату, дали понять степень его отчаяния.

– Ты сказала, что можешь стереть мои воспоминания, верно?

Школьник смотрел на меня так печально, словно это была его последняя надежда.

– Да, но есть одно условие.

Я объяснила ему, что, если парень хочет забыть о случившемся, ему придется отбросить все воспоминания о Со Бёль. Пока я говорила, отчаяние ученика сменилось безысходностью.

Что значит Со Бёль для Да Гёна? Что он выберет – забыть или нести это бремя дальше? Чтобы решить проблему, мне нужны были ответы.

– В каких ты отношениях с Со Бёль?

На мгновение воцарилась тишина, после чего Да Гён начал свой рассказ, задумчиво опустив взгляд вниз:

– Впервые я встретил ее на парковке за общежитием.

* * *

Квон Да Гён был добрым и мягкосердечным человеком, быстро заводил друзей, однако сильно уставал от общения. Парень предпочитал книги шумным компаниям. После поступления в старшую школу он потратил несколько дней на поиск укромных уголков на кампусе, где можно было бы посидеть в полном одиночестве. Одним из них была автостоянка за общежитием. На следующий день после того, как Да Гён нашел это место, он тайно направился туда на обеденном перерыве. Но к его удивлению, там уже кто-то сидел. Незваный гость. Это и была Со Бёль.

– Эй, что ты здесь делаешь одна?

– Мне не понравилось сегодняшнее обеденное меню, поэтому я решила просто отдохнуть здесь.

– Планируешь тут остаться?

– А что, ты застолбил это место?

Первое впечатление о Со Бёль было хуже некуда. Девушка пристально посмотрела на него, как бы говоря: «Ищи другое место, я первая сюда пришла». Да Гёну пришлось отступить.

Вторым укромным местом была деревянная скамейка на дорожке между главным корпусом и общежитием. Парень не знал, занята ли лавочка вечером, когда школьники могли свободно гулять по территории, однако во время обеденного перерыва она была свободна. На следующий день после обеда Да Гён сразу направился к скамейке. Когда он уже собирался открыть книгу, вдалеке показалось знакомое лицо. Незваная гостья с парковки.

– Чего? Что ты здесь делаешь?

– Просто чтоб ты знала – уходить я не собираюсь. Ты же не застолбила это место, не так ли?

Когда парень повторил слова девушки, Со Бёль слегка вздохнула, после чего поспешно удалилась, словно ей не нравилась компания Да Гёна. Он понял, что и здесь не сможет побыть в одиночестве. Но если вернется на парковку, которую нашел в прошлый раз, опять нарвется на неприятности при встрече с Со Бёль.

«Придется искать новое место».

Но и в следующий, и во все последующие разы парень и девушка продолжали сталкиваться в укромных местах. Когда Да Гён задерживался в столовой, Со Бёль успевала прийти первой; иногда ему удавалось опередить ее, но девушка вскоре появлялась. Спустя неделю или около того Со Бёль, вновь столкнувшись с Да Гёном, внезапно присела рядом с ним вместо того, чтобы уйти.

– Давай просто отдохнем вместе. Я уже устала ходить туда-сюда.

Да Гёну было комфортнее в одиночестве, но Со Бёль его не напрягала. Она ничего не говорила, просто сидела неподвижно и смотрела перед собой.

С того дня, сталкиваясь в укромных местах, они просто отдыхали вместе. При этом игнорировали друг друга, встречаясь в школе. Их связывали странные отношения, которые сложно было описать словами «чужие» или «знакомые». Спустя несколько недель после первой встречи Со Бёль впервые заговорила с Да Гёном.

– Что читаешь? Роман?

Со Бёль мгновенно нарушила негласное правило не лезть в дела друг друга. Девушка осторожно спросила Да Гёна, нет ли у него других книг, и парень протянул ей ту, которую планировал прочитать этим вечером. Книга была довольно толстой, и к концу обеденного перерыва Со Бёль не успела осилить даже половину. Парень охотно одолжил ей книгу, предварительно договорившись о месте и времени для возврата.

Так у Квон Да Гёна появилась привычка носить с собой две книги. Каждый раз, одалживая книгу, Со Бёль возвращала ее на следующий день. После она всегда делилась комментариями по поводу прочитанного, а парень внимательно слушал ее мнение, на удивление похожее на его собственное. При первой встрече Со Бёль почти не выражала эмоций, но, прочитав особенно интересную книгу, она широко улыбалась и делилась своими впечатлениями.

– Дочитав до конца, я по-новому взглянула на всю историю. Особенно на начало.

– Автор описывает повседневность, играя с двойным смыслом. Это трудно заметить сразу. Раз тебе понравилось, могу рекомендовать похожую книгу.

Их беседы длились недолго, но даже в эти короткие моменты парень и девушка обычно разговаривали о книгах. Несмотря на то что в разговорах не мелькали вопросы о повседневной жизни, в какой-то момент Да Гён и Со Бёль начали понимать друг друга лучше, чем кого-либо. По крайней мере, так казалось парню.

Незадолго до экзаменов Со Бёль неожиданно перестала приходить. Да Гён, ранее мечтавший побыть в одиночестве, поймал себя на мысли, что надеется встретить Со Бёль. Спустя неделю после экзаменов ему все же удалось увидеть ее впервые за две недели. Он нашел Со Бёль на заднем дворе. Обычно ей нравилось сидеть на траве и греться на солнышке. Однако в тот день она лежала на газоне с окровавленным запястьем. В то мгновение из горла Квон Да Гёна вырвался такой крик, которого он сам прежде никогда не слышал.

* * *

Это была Со Бёль, которую знал Квон Да Гён. Немного грубая девушка, которой нравилось быть одной и которая, вероятно, получала удовольствие от общения с ним.

– Я хочу забыть последнюю нашу встречу, но не хочу забывать ее.

– Если хочешь забыть тот момент, когда видел ее в последний раз, ты должен быть готов потерять и все остальные воспоминания.

Да Гён промолчал. Теперь ему предстояло взвесить все за и против.

– Ты ведь дорожил Со Бёль, не так ли?

Парень молча кивнул.

– Но сможешь ли ты приветствовать ее с улыбкой, если сохранишь эти воспоминания?

Никто не мог отрицать того факта, что Да Гён дорожил Со Бёль. Он сам это подтвердил. Однако это еще не значит, что их отношения останутся хорошими несмотря на все произошедшее.

– Она причинила тебе боль. Уверен, что сможешь общаться с ней как ни в чем не бывало?

Если же раньше парень сразу кивнул, то сейчас он сидел совсем неподвижно. Однако через некоторое время Да Гён медленно покачал головой.

– Если честно, я не уверен в том, что смогу все вынести. В том, что забуду ее, тоже не уверен.

Квон Да Гён напряг руки, сжатые в кулаки. И неловко спросил, можно ли прийти на консультацию в другой раз.

– Понимаю, тебе нужно принять непростое решение за короткий срок. Приходи, когда будет удобно.

– Прости, что побеспокоил. Уверен, у тебя и так много дел...

– Думаешь, наш клуб – просто консультационный отдел психического здоровья? Это моя работа, так что не переживай на этот счет.

Парень еще раз поблагодарил меня и покинул клубную комнату. В этот же момент прозвенел звонок, возвещавший об окончании обеденного перерыва.

* * *

Через несколько дней после последней консультации Да Гёна по школе прошел слух о скором возвращении Со Бёль из больницы. Некоторые ученики даже начали беспокоиться за парня, переживая о том, как Да Гён отреагирует на встречу с ней. К счастью, их классы находились довольно далеко друг от друга.

Вечером того же дня Квон Да Гён тихо вошел в библиотеку, убедившись, что в помещении почти никого нет. Я пригласила Хе Сона в комнату для консультаций. Да Гён взглянул на Хе Сона и тихо спросил, почему он здесь. Когда я сказала, что он нужен для проведения сеанса, парень кивнул и продолжил смотреть на Хе Сона.

– Мне кое-что любопытно.

– Что именно?

– Почему нельзя просто стереть воспоминания о нашей последней встрече?

Хе Сона не смутил вопрос, он выглядел спокойно, словно ждал его.

– Это возможно. Но это лишь временная мера. Если сохранишь память о ней, это может стать спусковым крючком, который заставит все вспомнить. Рано или поздно ты можешь услышать от кого-то, что она пыталась покончить с собой, а ты стал свидетелем. Тут же возникнет вопрос, почему ты ничего не помнишь об этом.

Да Гён молча слушал, слегка нахмурившись. Когда Хе Сон закончил говорить, парень, казалось, наконец собрался с духом и тихо, но твердо сообщил о своем решении, которое мы так долго ждали:

– Я хочу стереть память о Со Бёль.

Я решила, что, когда мы закончим, расскажу ему о его роли в произошедшем. Люди не знали об отношениях Да Гёна и Со Бёль, но всем было известно, что именно он стал свидетелем.

Хе Сон подозвал Да Гёна и попросил ненадолго посмотреть ему в глаза, похожие на пламя или капли крови. На мгновение мне показалось, что история парня отразилась в них. Возможно, у меня просто разыгралось воображение – ведь истории не имеют формы.

Как и в случае с Ким Хэ Воном, Да Гён упал, но тут же поднялся на ноги. Он даже не помнил, как оказался в консультационном отделе, поэтому я, как и в прошлый раз, показала ему часть подписанных бумаг. Я опустила информацию о Со Бёль и о том, что они были знакомы.

– Недавно в школе произошла попытка самоубийства, и ты стал ее свидетелем. Ты пришел на консультацию, потому что не смог справиться с шоком. Сегодня ты забыл об этом.

– Как так вышло? С помощью гипноза или чего-то подобного?

Забыв Со Бёль, Квон Да Гён стал более энергичным и гораздо более добродушным человеком. Казалось, то мрачное состояние, в котором пребывал парень во время нескольких наших консультаций, было ложью.

– Ну, что-то вроде того. Судя по всему, проблема решена.

– Не знаю, как вы это сделали, но я не помню ни попытку самоубийства, ни свои визиты к вам.

– О, еще кое-что. Впредь не ходи в безлюдные места. Если ослушаешься, воспоминания могут вернуться.

Это ложь. Но такая просьба была просто необходима. Лучше избегать ситуаций, в которых он может оказаться наедине с Со Бёль.

– Хорошо. Удивительно, что в школьном клубе предоставляют такого рода консультации. Я обязательно расскажу о вас всем. Ничего, если к вам придет много людей?

– Нет. Мы будем только рады. Только не рассказывай, что мы можем стирать воспоминания.

Когда Да Гён ушел, он выглядел так, словно ни о чем не сожалел. Неужели раньше он всегда так светился от счастья? Или настоящим был тот Квон Да Гён, который был готов заплакать от мысли о Со Бёль? Хе Сон, поглотивший историю парня, сидел с неопределенным выражением лица, словно оценивая воспоминания.

– Ты чего?

– Эта история показалась необычной. Мне захотелось запомнить ее вкус.

– Вкус?

– Да. Она была довольно эмоциональной.

Что ж. Если бы все продолжилось в том же духе, то, возможно, между Да Гёном и Со Бёль могли вспыхнуть чувства. Если я права, Да Гён наверняка испытывал весьма широкий спектр эмоций, пусть и совсем недолго.

– И на что она похожа?

– Вкус – всего лишь метафора. Поедая историю, я ненадолго погружаюсь в нее эмоционально. Чем больше она подходит моим предпочтениям, тем вкуснее кажется. Когда я думаю о Со Бёль, то одновременно чувствую и грусть, и гнев, и радость. Такие эмоции всегда сопутствуют любви.

Впрочем, он добавил, что эта история не идет ни в какое сравнение с любовной. Конечно. Ведь она так и не переросла во что-то большее.

Эмоционально погружаться в историю? На что это похоже? Тебя охватывает гнев, когда кто-то злится, и радость, когда кто-то смеется? Неужели это чувство настолько сильное, что его можно сравнить со вкусом? На ум пришла сцена из прошлого, о которой я мечтала забыть: яркая улыбка на моем лице и плачущая женщина рядом. Мне не хотелось вспоминать ее взгляд.

Раздался громкий стук в дверь клубной комнаты, словно кто-то ударил по ней кулаком. Это была Со Вон. Девушка ворвалась в помещение, уставилась на Хе Сона и нервно спросила:

– Съел?

– Ты говоришь об истории?

– Так съел или нет?

– Ему было очень тяжело. Он сам этого захотел.

Услышав о том, что гость сам захотел избавиться от воспоминаний, Со Вон раздраженно вздохнула и отвернулась от Хе Сона, словно не хотела его видеть.

– Директор... нет, Се Воль, давай отойдем на минутку.

– С чего вдруг?

– Хочу поговорить кое о чем. Там, где нас не услышит этот монстр.

При упоминании слова «монстр» Хе Сон на мгновение взглянул в нашу сторону, после чего понимающе вздохнул, как бы говоря: «Поступай как хочешь», и вышел из клубной комнаты.

– Я думала, он питается историями без твоего ведома. Неужели стирание воспоминаний – часть консультации?

А, кстати, я ведь так и не объяснила Со Вон, зачем создала консультационный отдел.

– Да. Хорошо ведь помогать людям избавляться от болезненных воспоминаний.

– Это уловка пожирателя историй. Они так или иначе будут жить среди людей, с этим ничего не поделаешь. Но когда они начинают питаться воспоминаниями, а не книгами, возникают проблемы.

– Но это было сделано ради Квон Да Гёна. Ему было очень тяжело из-за произошедшего. Хочешь сказать, я поступила неправильно?

– Да. Тут даже обсуждать нечего.

Со Вон считает, что Да Гён должен был просто пережить этот инцидент? Даже мне стало плохо, когда я услышала его историю!

– Почему так считаешь? Хе Сон тоже много думал об этом. Он не стремился съесть эту историю во что бы то ни стало.

– Проблемы людей должны решаться людьми, а не монстрами. Ты заблуждаешься. Нельзя пожирать воспоминания человека, даже получив на это только его разрешение.

– Только его? Ну и кого же еще нужно спросить?

– Другого владельца воспоминаний, разумеется. Истории не создаются в одиночестве. Безусловно, бывают исключения, но обычно все происходит при встрече двух и более людей. Так что же будет, если бездумно стереть воспоминания одного из них?

Со Вон вскинула руки вверх, словно перед ней лежали кости домино. Ее повышающийся тон голоса мгновенно стал холодным. Как будто в один миг передо мной возник совершенно другой человек.

– Все разрушится, как домино. Этот процесс необратим, потому что нет частей, из которых можно было бы собрать воспоминания.

Мне нечего было возразить.

– Стоит монстру начать пожирать истории – жди трагедии. Ты умная девушка, надеюсь, в будущем ты не попадешься на эту уловку.

Со Вон, должно быть, заметила мой растерянный взгляд и вышла из клубной комнаты, напоследок попросив не позволять пожирателю поглощать истории. В голове одновременно крутились две мысли: о том, что она права, и о том, что в данном случае это был наилучший выбор.

«Я приняла правильное решение. Со Бёль первая начала избегать Да Гёна, а он сам решил отказаться от этих воспоминаний».

С такой мыслью я решила похоронить этот инцидент. Однако прежде, чем я успела отодвинуть его на задворки сознания, мой недолгий отдых закончился без предупреждения несколько дней спустя.

Глава 6

История, которая ни к чему не привела II

По школе поползли слухи о том, что Со Бёль вернулась в класс. Вместо того чтобы избегать ее, друзья девушки, похоже, просто решили держать некоторую дистанцию. Я не слышала, чтобы кто-то стал плохо относиться к ней, поэтому посчитала инцидент исчерпанным. Так было до тех пор, пока Со Бёль сама не пришла ко мне.

– Ты ведь Ли Се Воль, верно? Друзья говорят, ты возглавляешь консультационный отдел.

Я оглянулась на других ребят. Хе Сон выглядел недовольным, а Со Вон с укором смотрела на парня, словно знала, что все так обернется. Я же приподняла уголки губ, делая вид, будто ничего не произошло, и проводила девушку в комнату для консультаций. Со Бёль выглядела подавленной, ошибочно полагая, что странная атмосфера возникла из-за ее репутации.

– Послушай, если переживаешь из-за слухов, можешь меня не консультировать.

– Н-нет. Я просто устала от большого количества работы в последние дни. Так, что тебя беспокоит?

У меня слегка дрожали руки. Однако дрожь была вызвана скорее чувством вины, нежели напряжением. Внешне девушка была похожа на стеклянную башню, которая может рухнуть от малейшего прикосновения. Ее проблема сразу показалась мне более серьезной, чем любая другая, поскольку я знала детали произошедшего.

– Я беспокоюсь о друге, которого давно не видела.

Верно. У этой истории не один главный герой. Воспоминания другого персонажа истории, съеденной Хе Соном, остались нетронутыми. Однако кое-что я все же не могла понять. Разве не Со Бёль первой начала избегать Да Гёна в период экзаменов? Почему она решила встретиться с парнем только сейчас, после инцидента?

– Может, с ним что-то случилось?

– По личным причинам я некоторое время не могла с ним встретиться. Мне бы хотелось с ним увидеться и извиниться за то, что вот так пропала, но я нигде не могу его найти.

– Как его зовут?

– Квон Да Гён. Я не знаю, в каком он классе.

Я злилась на девушку за то, что она думает, будто может восстановить отношения с парнем. А точно ли я злюсь на нее? Или на себя? За то, что заварила эту кашу?

– Он был первым, кто увидел мою попытку суицида.

Произнеся это, Со Бёль словно потеряла контроль, и на ее лице отразился испуг. Слезы побежали по щекам. Она даже не пыталась их вытереть, просто беззвучно плакала. Я быстро протянула ей носовой платок и извинилась, но она успокоила меня, сказав, что я ни в чем не виновата.

– Понятно. Так...

Наступила тишина. Успокоившись, девушка продолжила говорить:

– У него была причина избегать меня. Я посетила все места, где мы обычно встречались, но его там не оказалось. Должно быть, все дело во мне.

– А, ну, ситуация немного запутанная... До меня дошли кое-какие слухи. Кажется, от шока он забыл о том, что стал свидетелем твоей попытки самоубийства.

Как только я сказала это, девушка нервно попросила меня объяснить ситуацию. Я рассказала обо всем в общих чертах, опустив тот факт, что Квон Да Гён посещал консультационный отдел. Я предупредила и о том, что парень может не узнать Со Бёль.

– Не думаю, что он специально избегает тебя. Скорее всего, он забыл о вашей дружбе после случившегося.

Девушка явно чувствовала себя еще хуже, чем когда она узнала о том, что свидетелем инцидента был Квон Да Гён.

– Должно быть, вы были очень близки.

Со Бёль выглядела так, будто была готова разрыдаться в любой момент. Девушка откашлялась и извинилась за доставленные неудобства, после чего достала из сумки книгу и протянула ее мне. Я вспомнила, как Да Гён на прошлой консультации сказал, что одалживал школьнице книги. Значит, эту Со Бёль одолжила во время их последней встречи. Значит ли это, что она избегала Квон Да Гёна по какой-то непредвиденной причине? Дело было настолько срочным, что она не могла вернуть ему книгу?

– Можешь передать, если встретишь его? Скажи, что нашла.

Только после этого я подумала, что, возможно, Со Бёль не специально держалась подальше от Да Гёна. Почему ей пришлось избегать парня в течение двух недель?

– Слушай... Могу я спросить, почему ты избегала его?

– Что?

– Теперь ты знаешь, почему не можешь его найти. Однако решить проблему не удастся, если не разберешься с истинной причиной. Если я могу чем-то помочь...

Не успела я договорить, как Со Бёль аккуратно закатала рукав, обнажив запястье, прикрытое рубашкой. Под большим шрамом скрывались шрамы поменьше, явно появившиеся там очень давно. Прежде чем я успела что-то сказать, девушка начала рассказывать о своей первой встрече с Квон Да Гёном.

– В тот день я искала место, где можно побыть одной.

* * *

С момента поступления в эту школу Со Бёль искала уединения. Менее чем через неделю она уже знала о всех укромных местечках учебного заведения. Дело было далеко не в том, что она любила одиночество или что ей нравились подобные места. Ей просто нужен был тихий уголок, где она могла тайно надрезать запястье, когда испытывала сильный стресс.

Впервые Со Бёль порезала себе вены в третьем классе средней школы. Тогда же она впервые попыталась покончить с собой. Родители девушки часто прибегали к насилию в процессе воспитания, а постоянно растущие ожидания окружающих на фоне неуклонно ухудшающихся оценок сильно давили на нее.

В тот день школьница действительно думала о смерти. Но стоило Со Бёль порезать лезвием запястье и увидеть струящуюся по коже кровь, как она в ужасе выронила острый предмет. Мысли о смерти, заполнившие ее голову, бесследно исчезли под давлением инстинкта самосохранения. По крайней мере, в тот момент. Вид крови, покидающей тело, ненадолго возвращал ей волю к жизни. Будь она более зрелой или будь ее окружение более внимательным, она бы не выбрала такой нездоровый способ поддержания жизни.

И в тот день с канцелярским ножом в кармане Со Бёль искала место, где можно побыть одной. Так она нашла парковку за общежитием, которую, как ей казалось, никто не посещал.

– Что ты здесь делаешь одна?

Уверенность девушки в том, что никто не побеспокоит ее, быстро разбилась от голоса незваного гостя.

– А что, ты застолбил это место?

Осколки превратились в острые слова и полетели прямо в парня. Незваный гость, который нарушил с таким трудом найденную тишину. Таким было первое впечатление Со Бёль о Квон Да Гёне.

Однажды встретив парня на парковке, девушка заволновалась: вдруг кто-то придет, пока она будет резать себе вены? Со Бёль отправилась туда, где, как ей казалось, никого не будет, однако вчерашний знакомый уже был там. Школьница обошла все места, которые нашла ранее, лишь бы не видеть его, но каждый раз натыкалась на Да Гёна.

В какой-то момент она начала ходить в укромные места даже тогда, когда не испытывала стресса, когда ей не хотелось доставать нож. Ей было интересно, как долго она еще будет натыкаться на того парня. Примерно через неделю Со Бёль устала бегать и просто села рядом со школьником, чтобы отдохнуть. Он ничего ей не сказал, да и она не чувствовала необходимости говорить с ним. В такой атмосфере девушка чувствовала себя более комфортно, нежели в одиночестве, поэтому она стала приходить ради спокойного отдыха рядом с ним. Тем не менее Со Бёль относилась к Да Гёну как к цветам на соседней клумбе, ни больше ни меньше.

Время летело незаметно, и девушке надоело отдыхать, тупо уставившись перед собой, поэтому она впервые обратила свое внимание на соседа. Первое, что увидела Со Бёль, – именной бейдж. «Квон Да Гён». Его имя не вызывало у нее никаких эмоций, потому что она не знала, что он за человек, и не понимала, подходит ли оно ему. Однако ей захотелось об этом узнать.

– Что читаешь? Роман?

Парень описывал книгу с таким энтузиазмом, которого Со Бёль прежде не видела. Однако ей не было от этого противно. Напротив, у нее появился интерес к произведению, которое сосед любезно одолжил. Ей нравилось и то, что их вкусы совпадают. В эти весенние дни, когда все вокруг расцветает, Со Бёль верила, что возникшее у нее чувство может стать началом чего-то большего. Но она позабыла, что некоторым цветам не суждено распуститься.

Это была пятница, незадолго до экзаменов. Со Бёль ехала домой на машине с родителями. В сумке лежал роман, который одолжил ей Да Гён. Книга была легкой, однако девушка почувствовала странное волнение, словно ее сумка стала в разы тяжелее. Приехав домой, поужинав и умывшись, Со Бёль обнаружила, что пол в гостиной завален знакомыми вещами. Среди беспорядка лежал впечатляющий роман с изображением розового цветка на обложке. Когда мама девушки наступила ногой на цветок, Со Бёль увидела в ее руках знакомый предмет.

После ударов, плача и долгих криков кошмар закончился. Обложка романа была слегка помята, но казалось, если ее расправить, она будет выглядеть как прежде. Со Бёль пролистала произведение, не обращая внимания на синяки, покрывающие ее руки. Лишь убедившись, что книга не сильно повреждена, девушка ощутила боль. Это напомнило ей о ежедневной рутине. Она бессознательно полезла в карман за канцелярским ножом, но, сколько бы ни шарила, его нигде не было.

«Точно, в последнее время я не носила с собой нож».

Со Бёль вспомнила, что после встречи с Да Гёном она ни разу не пыталась причинить себе вред. На встречах с ним ей не нужно было беспокоиться о том, взяла ли она с собой канцелярский нож. Короткие, бессмысленные разговоры с парнем, хрупкие отношения, легкий смех – все это заставило ее позабыть о боли. Со Бёль судорожно искала на столе какой-нибудь острый предмет. Сейчас, в отсутствие Квон Да Гёна, это было единственное, на что она могла положиться.

После весны наступает лето, однако в мире существуют те, кому не дано насладиться этим временем года. Весна Со Бёль закончилась, так и не встретив лето. С того дня она вновь начала прибегать к членовредительству. Если девушка расплачется или расскажет Да Гёну о своей боли, она лишь причинит ему неудобства. Со Бёль не хотела расставаться с другом таким образом, поэтому решила выждать момент, пока не сможет нормально смотреть ему в глаза. Девушка рисковала столкнуться с людьми, однако вероятность того, что кто-то поймает ее с ножом в кабинке туалета, была крайне мала. После того дня родители звонили Со Бёль каждый вечер и спрашивали, хорошо ли она учится, справится ли с экзаменами.

– Да. Да. Нет. Все в порядке. Да.

Девушка клала трубку после того, как раза два или три говорила, что волноваться не о чем. Однако желание избавиться от невыносимого грязного чувства занимало в ее голове гораздо больше места, чем стремление хорошо сдать экзамены. Она, разумеется, провалила тесты. В день окончания экзаменов родители сказали, что заберут ее в пятницу. Со Бёль не рассказала родным о своем провале, поэтому ей впервые с момента поступления в старшую школу досталось так сильно. В тот день, получив первый удар, девушка не заплакала и не закричала. Даже не сказала, что ей жаль. Вероятно, именно поэтому ее так долго избивали в тот день. Ведь если человек не признает свою ошибку, порка превращается из воспитания в простое избиение.

В понедельник утром Со Бёль получила сообщение от родителей. Они сказали, что получили по электронной почте ее табель успеваемости. Текст содержал в себе большое количество оскорблений, замаскированных под поддержку. Как только прозвенел звонок на обед, Со Бёль схватила канцелярский нож и отправилась на задний двор школы. В обычной ситуации она бы пошла в туалет, но сейчас ей нужно было ощутить тепло солнца на каменных ступенях. Подставив лицо под яркие лучи, девушка провела канцелярским ножом по запястью, но, не сумев остановить кровотечение с помощью салфетки, она поняла: что-то пошло не так. Со Бёль попыталась позвать на помощь, но сил не хватало даже на тихий шепот. Девушка потеряла сознание, так и не услышав криков того, кто ее нашел.

* * *

История двух школьников разделилась пополам: одну часть давно съел Хе Сон, другая же разворачивалась перед нами. Девушка не собиралась убивать себя. Напротив, ей хотелось жить. Я поняла, почему Со Бёль избегала Да Гёна. На самом деле, эта ситуация была слишком тяжелая для простых слов сочувствия.

– Не знаю, веришь ты мне или нет, но я не пыталась покончить с собой.

– Верю.

– Я хотела продержаться до тех пор, пока не увижу улыбку на лице Квон Да Гёна.

– Понимаю.

– Но теперь, когда я думаю о произошедшем... Если бы я знала, что все так обернется, я бы пошла к нему и рассказала о своих бедах, даже если бы мои слезы оттолкнули его.

Со Бёль на мгновение замолчала и махнула рукой, призывая забыть о том, что она только что сказала.

– Нет. Возможно, нынешняя ситуация гораздо лучше. Ведь я для него никто, я не могу взваливать на него свои тяготы.

Что будет, если мы сотрем воспоминания Со Бёль о Да Гёне? Однако я не могла предложить ей этого. Без нее парень не был несчастен, однако сама Со Бёль без Квон Да Гёна невольно устремлялась ко дну.

– Ты же понимаешь, что неразумно заставлять Квон Да Гёна вспомнить тебя вновь?

– Да.

– К тому же он вряд ли сможет смотреть на тебя как раньше.

– Знаю.

Она хотела восстановить хорошие отношения с Квон Да Гёном, однако я не могла предложить ей выход из ситуации. Раз так, я должна хотя бы подготовить почву, чтобы она не потерпела неудачу.

– Обычно наша работа заключается в том, чтобы подтолкнуть школьников к решению проблемы, но раз другого выхода нет, я дам тебе необходимый совет.

Я взяла Со Бёль за руку и объяснила, в какой опасности она находится. Если продолжит резать себе вены, никто не сможет гарантировать, что случившееся больше не повторится.

– Как ты боролась со стрессом в прошлом?

– Ела сладости, иногда рисовала.

– Что-нибудь еще?

– Ходила гулять в парк или развлекалась с друзьями, чтобы выпустить пар.

Когда Со Бёль впервые попыталась нанести себе увечья, она оказалась загнанной в угол. Ей было трудно выходить на улицу и наслаждаться хобби, потому что родители следили за каждым ее шагом.

– В прошлом году тебе было сложно заниматься этим, но сейчас все иначе, верно?

Сейчас в школе не было родителей, которые могли бы критиковать ее за прогулки или увлечения. Мой совет был прост: не дать ей возможности причинить себе вред. Позволить каждый день делать то, с помощью чего она раньше избавлялась от стресса. Со Бёль, которая словно сбросила груз со своих плеч, поблагодарила меня и тихонько спросила:

– Как думаешь, если я заговорю с ним, он вспомнит меня?

– Боюсь, что нет.

– Какое облегчение. Если вдруг мы столкнемся, наша встреча не вызовет у него болезненных воспоминаний.

Услышав историю Квон Да Гёна, я решила, что Со Бёль безответственный человек. Однако после рассказа девушки поняла, что ошибалась, поскольку не знала о всех обстоятельствах дела.

– Возможно, вы никогда не станете лучшими друзьями, но, может быть, тебе удастся восстановить отношения хотя бы до уровня знакомых? А поблагодарить его можно и потом.

– А?

– Возможно, ты не сможешь доказать всем, что не хотела умирать, но тебе ведь хочется рассказать обо всем Да Гёну? Ты сможешь поблагодарить его и рассказать, что тебе стало лучше.

Со Бёль посмотрела на стол, словно обдумывая мои слова, и что-то тихо пробормотала. Затем взяла роман, который ранее положила на стол, и убрала его обратно в сумку.

– Даже если мы не сможем быть друзьями, даже если наши отношения станут хуже, чем раньше...

Казалось, она решила вернуть книгу своими силами.

– Все, что мне нужно, – возможность поговорить с ним.

Когда я проводила Со Бёль и вышла в библиотеку, Хе Сона нигде не было видно. Только Со Вон сидела на стуле перед комнатой для консультаций.

– Лим Хе Сон куда-то ушел. Сказал, что может услышать, о чем вы разговариваете, если останется здесь.

Со Вон отвела взгляд и неожиданно невнятно пробормотала:

– Я не хотела тебя так осуждать. Прости.

– Все в порядке. Я знаю, ты сказала так, потому что беспокоилась. Но почему ты так ненавидишь пожирателей историй?

– Когда-то я наткнулась на записи о том, что случилось с человеком, который дружил с пожирателем.

– И о чем там говорилось?

– Ну...

В тот момент, когда Со Вон собиралась ответить на мой вопрос, дверь в библиотеку открылась, и на пороге появился Хе Сон. Время было выбрано настолько удачно, что на мгновение мне показалось, будто он специально вернулся именно сейчас.

– Консультация прошла успешно?

– Вроде того.

Поскольку консультация с Со Бёль была последней, я выпроводила Со Вон и Хе Сона, так как боялась, что они могут устроить драку, и занялась уборкой. Пока наводила порядок, на глаза попался лист бумаги, на котором я записала то, что говорила девушке на протяжении консультации.

Консультируемый: Со Бёль. Предполагалось, что она будет нестабильна из-за случившегося, но в ходе консультации выяснилось, что ее попытка суицида была вызвана стрессом. Девушка выбрала неправильный метод снятия стресса из-за плохих воспоминаний о средней школе. Необходимо найти способ заменить его.

Да Гён не упоминался в записях Со Бёль, ведь их отношения теперь существуют только в памяти девушки. История без второй половинки не может считаться целостной. Даже если придать ей письменную форму, то никто, кроме самой Со Бёль, не поймет и не примет эту историю.

Вертер, что не сумел побороть свои чувства к Лотте и в конце концов покончил с собой, причинил такую же боль бесчисленному множеству наблюдателей, следивших за ним за пределами книги. Квон Да Гён был для Со Бёль и Лоттой, и наблюдателем. Я видела, как ее страдания перекликаются со страданиями Вертера. Однако она не задумывалась о смерти из-за любви. Ей причиняло боль прошлое, а не сам Да Гён.

«Надеюсь, у них все получится».

Неожиданно в голову пришла одна мысль. Если бы Хе Сон не стер память Квон Да Гёна, как бы обернулась жизнь Со Бёль? Он бы позволил девушке объяснить ситуацию? А если бы выслушал, смог бы понять ее? Какой бы конец ждал их после всего случившегося?

Со Вон сказала, что вмешательство пожирателя историй все испортит. Представив ситуацию, в которой мы сохранили бы воспоминания Квон Да Гёна, я вспомнила, почему вообще решила прибегнуть к помощи Хе Сона. Воспоминания парня мешали его повседневной жизни. Эта история распалась не в тот момент, когда мы стерли его воспоминания, а когда девушка совершила ошибку.

«Если бы Со Бёль жила в более счастливой семье, она бы не оказалась в такой ситуации».

Я взглянула на стол, куда Со Бёль сперва положила роман. Вероятно, она тоже о многом сожалела. Должно быть, Квон Да Гён был дорог ей. Значит, даже если бы она решила сдаться, то все равно бы забрала книгу, несмотря на мои слова утешения. Как бы поступила я, окажись на ее месте? Как только в голове появилась эта мысль, я невольно усмехнулась над нелепостью предположения. Дорогой человек?! Даже если такой и появится в моей жизни, он покинет меня прежде, чем станет «дорогим».

Закончив наводить порядок в журнале консультаций, я вышла из библиотеки. Убедившись, что свет выключен, я заперла дверь и поспешила в общежитие, не желая опаздывать на самостоятельные занятия. Так закончилась одна история, которая на первый взгляд показалась двумя.

Глава 7

Твои проблемы – мои проблемы

Отношения между Со Вон и Хе Соном не стали лучше ни на йоту, а вот между мной и Со Вон возникла некая неловкость. Возможно, это все началось, когда девушка не успела рассказать то, что хотела. Тем временем школьники вернулись к своей повседневной жизни, вырвавшись из гнетущей атмосферы экзаменов. И чем шумнее становилось в школе, тем больше посетителей заходило в консультационный отдел. И девушка, сидящая передо мной, была одной из них.

– Твое имя?

– Ян Чжи Хе, третий класс.

– О чем ты хотела поговорить?

Школьница слегка покраснела от смущения и поделилась своей проблемой:

– С начала семестра прошло уже много времени, а у меня до сих пор нет друзей, с которыми можно было бы проводить время.

– Ты не ладишь с одноклассниками?

– Мы здороваемся, я ни с кем не конфликтую. Но в начале семестра я заболела и была вынуждена пропустить занятия. А когда вернулась, класс уже разделился на группы.

Одно дело – здороваться с кем-то, но совсем другое – быть с кем-то в одной компании. Проблема в том, что я не знаю, какой совет дать в такой ситуации. Если подумать, я нахожусь в похожих условиях. Раньше у меня были знакомые, с которыми я время от времени болтала, но после основания консультационного клуба я перестала встречаться с ними после занятий.

– У меня такая же проблема.

– А?

– А, ничего. Говорю, что ломаю голову над твоей проблемой. Непростая ситуация, да?

Я чуть было не перевела тему разговора на свои собственные проблемы. Я могла дать Ян Чжи Хе только самый банальный совет, но девушка, похоже, почувствовала себя легче лишь оттого, что смогла поделиться с кем-то. Когда время консультации подходило к концу, раздался стук в дверь. Хе Сон?

– Можно зайти на минутку? В принтере заканчивается бумага, нужно положить еще. У тебя там есть пачка?

– А, да. Заходи.

О, если речь о третьем классе, то девушка учится вместе с Хе Соном. Наверное, будет странно, если одноклассник зайдет в помещение, когда человек делится своими проблемами. Даже если проблема состоит в отсутствии друзей.

– Нет, погоди. Не входи пока. Снаружи Лим Хе Сон, ничего, если он зайдет?

– Все в порядке. Мы учимся в одном классе, ему известно, что у меня нет друзей...

Обычно я не из тех людей, кого можно довести до слез, но, кажется, сегодня этого не избежать.

– Хе Сон, можешь войти.

Парень посмотрел на нас украдкой, быстро взял пачку бумаги из угла и не оглядываясь вышел из клубной комнаты.

– Хм, продолжим?

После этого мы еще немного поговорили, но, к сожалению, спрашивать меня о способах завести друзей было так же бессмысленно, как спрашивать иностранца об истории Кореи.

* * *

– Как можно завести друзей?

– Если будешь проводить с людьми много времени, рано или поздно вы сблизитесь.

Сперва я хотела возразить, мол, так думают только такие свободные ребята, как ты, но его следующие слова заставили меня прикусить язык.

– Я ведь тоже твой друг, разве нет?

– Что?

– Ты ведь спросила потому, что у тебя самой нет друзей?

Как он мог прийти к такому выводу, если знал, о чем мы говорили на консультации?! Однако больше всего меня сейчас беспокоит Со Вон, которая бросает тревожные взгляды в нашу сторону.

– Значит, считаешь нас друзьями?

– У нас есть общие секреты, и мы состоим в одном клубе. Если это не дружба, то что?

Мы разделяем секреты лишь по вине обстоятельств, а клуб всего лишь способ сохранить все в тайне. Когда я уже собиралась выйти из библиотеки, размышляя о том, что, возможно, Хе Сон съел не ту книгу, Со Вон тихонько подошла ко мне и протянула записку. В ней аккуратным почерком было написано то, что было у девушки на душе:

«Сегодня после уроков я буду ждать тебя перед вторым классом. Давай поужинаем вместе. Мне есть что тебе сказать».

Неужели она расскажет то, что не успела в прошлый раз? Словно отвечая на ее нетерпеливый взгляд, я поспешно скомкала бумажку, сунула ее в карман и направилась в класс.

Всю вторую половину дня я размышляла о том, как пожиратель историй может навредить человеку. Но если эти монстры могут питаться воспоминаниями только с разрешения человека, становится ли он жертвой? Нельзя винить в смерти человека пистолет, из которого тот был застрелен.

Когда уроки закончились и все студенты поспешили в столовую, я увидела за окном ожидающую меня Со Вон.

– А, ты быстро пришла! Пойдем обедать.

Поторапливаемая Со Вон, я направилась в столовую. Девушка определенно выделялась на общем фоне, несколько ребят даже украдкой поглядывали на нее, однако эти взгляды быстро затерялись в толпе. Как только мы сели за стол, она сразу же начала разговор, как будто только и ждала этого момента.

– Я дочь известной шаманки, но у меня нет особого духовного таланта.

Я сразу же догадалась, о чем шла речь. Хе Сон как-то рассказывал об этом.

– Мне казалось, что я смогу компенсировать недостаток таланта своими знаниями, поэтому начала изучать материалы нераскрытых дел в Корее. Через некоторое время я впервые узнала о пожирателях историй. О них говорилось только в одном деле.

Должно быть, пожиратели встречаются настолько редко, что их существование можно обнаружить только после многолетних исследований. В конце концов Со Вон рассказала мне историю, которая сильно отличалась от той, что я несколько раз рисовала у себя в голове. Историю, которую сложно было представить.

– Однажды пожиратель историй полностью отрезал ребенка от деревни, в которой тот жил.

Согласно записям, ребенок привел в деревню потерявшегося мальчика. Однако после его появления местные жители начали терять воспоминания о том ребенке. В конце концов даже родители забыли о своем чаде. Несчастный же все помнил и настаивал на том, что всегда здесь жил, однако в итоге он был вынужден покинуть деревню вместе с тем «потерявшимся» мальчиком.

– Тот мальчик – это пожиратель историй. Он съел все воспоминания жителей деревни о ребенке.

Если эта история правдива, то, как и сказала Со Вон, виновником инцидента был именно пожиратель. Однако у меня появились сомнения по поводу того, как эта история стала известна в таких подробностях. Ее написал либо сам ребенок, либо монстр.

– Все это произошло на самом деле?

– Конечно. За фальсификацию такого рода записей предусмотрено наказание. Возможно, какая-то информация опущена, но все это правда.

Хе Сону явно не стоит знать об этом разговоре. Даже если бы он находился сейчас в столовой, разобрать наши голоса было сложно из-за шума толпы. Забеспокоившись, я огляделась вокруг, но парня нигде не было видно.

– Ты рассказала об этом, потому что беспокоилась обо мне?

– Да. Знаешь, как я испугалась, когда услышала, что Лим Хе Сон назвал тебя своим другом? Не знаю, почему вы состоите в одном клубе, но лучше с ним не связываться. Помни об этом.

– Это я предложила ему создать клуб. Хе Сон доставлял мне проблемы тем, что ел библиотечные книги. Поэтому я решила принять его просьбу и найти людей, чьи истории он мог бы съесть.

Стоило сказать это, как Со Вон посмотрела на меня куда более серьезно и отложила палочки для еды, которые держала в руках.

– Я и раньше это чувствовала, но... ты что, ненормальная?

Со Вон поняла, что выразилась грубо, только когда слова уже сорвались с ее губ. Девушка виновато попросила меня не обращать внимания на то, что она только что сказала.

– Я знаю, что где-то облажалась.

– Мне жаль. Не принимай мои слова близко к сердцу, ладно?

– В обычной ситуации я бы упала в обморок, как только увидела монстра. Вся эта история началась лишь потому, что я застала его за поеданием книг.

– Ты столкнулась с ним, когда он был в форме монстра? А вы смелые ребята. И он, и ты.

– Просто он быстро вернулся к человеческому облику. Если бы он угрожал мне в зверином обличье, я бы убежала, не беспокоясь о потерянных книгах.

– Да уж, обычно люди думают об этом в последнюю очередь.

* * *

Вместо столовой Ян Чжи Хе отправилась в магазин. Меню ее не порадовало, к тому же после консультации девушка с новой силой осознала, что у нее нет друга, с которым можно было бы разделить еду. Это заставляло ее чувствовать себя еще более одинокой. В момент, когда школьница собирала вещи после занятий, сзади раздался голос, который она часто слышала краем уха.

– Куда идешь? В столовую?

– А, нет. Хочу заглянуть в магазин. Мне не нравится сегодняшнее меню.

– О, правда? Я еще не смотрел, что сегодня на обед. Раз такое дело, может, пойдем вместе?

Человеком, представшим перед Ян Чжи Хе, был ее одноклассник Лим Хе Сон. Парень огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и попросил девушку поторопиться. Место Ян Чжи Хе находилось у окна, и вечернее солнце, садящееся за горизонт, окрашивало спину одноклассницы в красный. В силуэте Ян Чжи Хе, окутанной солнечным светом, парень увидел того, по кому успел соскучиться. Своего первого друга, человека, благодаря которому он стал тем, кем является сейчас.

Добравшись до магазина, девушка быстро взяла свою любимую булочку. Однако стоило ей подойти к кассе, как Лим Хе Сон поспешно достал наличные и расплатился за одноклассницу.

– Стой, почему ты платишь? Кроме того, ты разве не голоден? Почему ничего не взял?

– Я плотно поел до этого. А булочку купил в качестве извинений, поэтому просто прими ее.

– За что ты извиняешься?

– Ну, на самом деле я подслушал ваш разговор. Не хотелось скрывать это, так что...

Ян Чжи Хе залилась краской. После чего отмахнулась, словно ничего не произошло, и успокоила Хе Сона, который выглядел расстроенным.

– Все в порядке, ты же не специально подслушивал. Я предполагала, что ты можешь случайно услышать наш разговор.

– Рад слышать. Но извинений в виде булочки все равно маловато, не так ли?

Хе Сон посмотрел на Ян Чжи Хе с чистой, безобидной улыбкой.

– Если ты не против, давай дружить.

– А?

– Я тоже не слишком близок с одноклассниками, но есть пара людей, с которыми я постоянно общаюсь. Если бы представился шанс провести время вместе, это бы тебе помогло?

Ян Чжи Хе пришла в недоумение от слов парня. Она не была новенькой, к тому же прошло уже много времени с тех пор, как девушка вернулась в школу, поэтому ей было неловко принимать такое предложение.

– Если неудобно, можем просто ходить вместе. Как ты знаешь, я тоже ем в одиночестве.

– Хм, дай мне немного времени на размышления. Мы ведь почти не знаем друг друга, да и нелепо поступать так только ради извинений за подслушанный разговор.

Улыбка Хе Сона не дрогнула, словно он ожидал отказа со стороны девушки. Парень быстро произнес заранее подготовленную реплику:

– А если извинения были простой отговоркой и я на самом деле хотел с тобой подружиться?

Не то чтобы парень испытывал какие-то особые чувства к Ян Чжи Хе. Просто то, что он причинил кому-то боль, стерев воспоминания, пробудило в нем давнее чувство вины за прошлые поступки. Этого было достаточно, чтобы потянуться за тем, кто напоминал ему старого друга. Хе Сон последовал за этим странным чувством, не понимая, что совершает ошибку. Глупая надежда на то, что помощь девушке позволит простить прежнего себя.

Ян Чжи Хе поспешно удалилась, сказав, что ответит позднее. Вскоре после ее ухода Хе Сон почувствовал спиной легкий холодок. Чей-то убийственный взгляд, который ощущался намного страшнее, чем обычно.

* * *

Отправившись в магазин, чтобы съесть что-то на десерт, мы с Со Вон увидели там Хе Сона и нашу недавнюю гостью – Ян Чжи Хе. Я было хотела спросить у них, что случилось, но стоило Со Вон услышать их разговор, как выражение ее лица стало еще более серьезным, чем прежде. Я уже собиралась выяснить у нее причины такой реакции, но Со Вон набросилась на Лим Хе Сона с голыми руками, как только Чжи Хе ушла.

– Наконец-то ты показал свое истинное лицо!

Со Вон схватила Хе Сона за воротник так, что его рубашка натянулась. Парень удивился, как только что проснувшийся маленький ребенок, и взял девушку за руку, не отталкивая ее.

– Что ты собирался сделать? Зачем пытаешься сблизиться с человеком, который ничего не знает о тебе? Она обязана понимать, с кем общается!

– Я хотел помочь с ее проблемой.

Взгляды ребят автоматически устремились на меня, стоящую позади. Я снова задумалась о том, как выгляжу со стороны. Я выглядела серьезной? Или подавленной? Судя по тому, как исказилось лицо Хе Сона, мне стало ясно, что он чувствует себя виноватым.

– Впредь ты не будешь дружить с той девушкой. И с Се Воль тоже. Я уже говорила, что бывает с людьми, которые связываются с пожирателем историй.

– О чем ты?

– Ты наверняка все знаешь. Я о том случае, когда пожиратель съел воспоминания целой деревни. О том, как ребенок, у которого была счастливая семья и любимые друзья, в одно мгновение потерял смысл жизни!

Когда Со Вон закончила говорить, Хе Сон изменился в лице. В этом не было никаких сомнений. В отличие от обычного слегка наигранного спокойствия сейчас на его лице отражалось явное отчаяние.

– Лим Хе Сон. Мало того что ты монстр, так еще и вмешиваешься в личную жизнь людей вне консультационного отдела.

– Но, Се Воль, я правда хотел помочь...

– Лим Хе Сон.

Иногда парень был похож на старика, прожившего сотню лет, а иногда вел себя так глупо, как могут только люди. В такие моменты он казался ребенком, а я...

– Помнишь, почему я создала консультационный отдел психического здоровья?

– Конечно, помню. Чтобы мне не приходилось искать истории, которые можно съесть. Чтобы школьники, желающие стереть свои воспоминания, сами приходили ко мне. Но почему...

– Верно. Чтобы не приходилось никого специально искать. Но зачем ты сам подходишь к человеку, у которого нет причин избавляться от воспоминаний?

Если я скажу правду, ты обидишься? Твои эмоции искренние? Или ты опять притворяешься? В таком случае я не буду тебя осуждать, ведь я ничуть не лучше. Мне было горько оттого, что Хе Сон, будучи монстром, вел себя как человек. Но еще больше меня беспокоила мысль о том, что он похож на меня.

– Мы ведь так не договаривались. Думаешь, ты сможешь завести себе настоящего друга?

Со Вон не выглядела слишком радостной. Скорее всего, она хочет, чтобы я держалась от Хе Сона на расстоянии.

– Не волнуйся об этом, Со Вон. Мы с ним не друзья и никогда ими не будем. В прошлый раз он тоже просто пошутил.

Мне не нравилось поведение Со Вон, которая пыталась отдалиться от парня, в открытую назвав его монстром. Однако в остальном я была с ней согласна.

– А? Да, хорошо... Да, ты права.

– Лим Хе Сон, мы пойдем вперед. Вернись до того, как закончится ужин. Если все понял, впредь следи за тем, чтобы не переступать черту.

Закончив говорить, я развернулась и направилась в противоположном направлении, не глядя Хе Сону в лицо. Со Вон попеременно смотрела то на него, то на меня, и ей явно было не по себе. Может, девушка была не согласна с моим решением? Вдруг она говорила о своей ненависти к монстрам лишь потому, что они находились по разные стороны баррикад? Что, если на самом деле в какой-то момент она увидела в Хе Соне человека?

– Ты в порядке? Выглядишь не очень.

– А, нет-нет, все хорошо. Просто думала, что ты близка с Лим Хе Соном. Никогда не думала, что на самом деле ты думаешь иначе. Я рада, что это так. Правда...

Со Вон, возможно, возлагала определенные надежды на Хе Сона, который вел себя очень прилежно. Он не контактировал с другими школьниками, за исключением членов консультационного клуба. Со Вон и Хе Сон прекрасно знали, что пожирателю историй нельзя сближаться с людьми, поэтому девушка вышла из себя, когда парень подошел к Ян Чжи Хе.

«Ты же знаешь, я видела его в облике монстра. Я могу воспринимать его как Лим Хе Сона, но видеть в нем человека странно».

Если бы я прямо сказала это девушке, она бы явно рассердилась на меня. Со Вон вовсе не ненавидит монстров. Она лишь пытается сделать вид.

* * *

Перед началом занятий Ян Чжи Хе тайком позвала к себе Хе Сона. Пока парень размышлял о том, как объяснить ей, что они не могут стать друзьями, девушка заговорила первой:

– Не думаю, что смогу принять твое предложение.

– А?

– Какими бы благими ни были твои намерения, ты сделал предложение сразу после того, как услышал мою консультацию. Не знаю, о чем ты думал, когда говорил об этом, но, если честно, мне было неприятно.

Хе Сон не смог скрыть свое недоумение, вызванное более резким высказыванием, чем он предполагал, и извинился перед девушкой. Ян Чжи Хе быстро заверила одноклассника, что все в порядке, после чего продолжила:

– Благодаря тебе я кое-что поняла. Если подумать, мне хотелось, чтобы кто-то первым ко мне подошел, но при этом я даже не пыталась обратиться к кому-то сама. Должно быть, в глубине души я была уверена, что обязательно получу отказ.

Сказав это, девушка улыбнулась так, словно ей полегчало. Это была веселая и яркая улыбка, которая отличалась от той, которую Хе Сон увидел во время их первого разговора.

– Думаю, мне нужно проявлять больше инициативы по отношению к другим, так, как это делаешь ты. Вода под лежачий камень не течет.

Ян Чжи Хе аккуратно отвергнула предложение Хе Сона, не дав ему возможности озвучить подготовленную речь.

– Что ж, пойдем. Скоро начнутся занятия.

Парень на мгновение впал в ступор, но, услышав слова одноклассницы, тут же пришел в себя. Остаток первой половины дня Хе Сон не мог сосредоточиться на уроках, потому что ломал голову над тем, как помириться с коллегами из консультационного отдела.

* * *

– Я хотел бы кое-что обсудить.

– Ты член клуба, но решил сам получить консультацию?

Чтобы помириться, Хе Сон решил пойти напролом, пусть это и выглядело глупо.

– Прежде всего я хотел бы извиниться за то, что так бездумно приблизился к Ян Чжи Хе.

– По крайней мере, ты осознаешь свою ошибку.

– Как я могу загладить вину? Сколько бы ни ломал голову, не могу найти ответ. Поэтому и пришел к тебе.

И что мне делать с его природной наглостью?

– Хорошо. Надеюсь, впредь такого не повторится. Я тоже повела себя довольно грубо, извини.

– Все в порядке.

– Кстати, что там с Чжи Хе?

– О, все как нельзя лучше.

Хе Сон подробно рассказал о разговоре с Ян Чжи Хе. В конечном итоге благодаря этому инциденту девушка решила свою проблему. У меня не было желания оспаривать результаты проделанной работы, которые оказались лучше, чем я думала.

– Ты должен быть благодарен Чжи Хе. Такие, как она, – редкость.

– Тоже так думаю. Она кажется хорошим человеком, уверен, скоро у нее появятся друзья.

– Согласна.

Хоть мы и помирились, казалось, что расстояние между мной и Хе Соном стало еще больше. Я чувствовала это каждый раз, когда он неосознанно делал паузу в разговоре со мной или сомневался, стоит ли просить меня о чем-то.

Вскоре после этого в библиотеку пришла Чжи Хе. Она выглядела счастливее, чем прежде. Девушка выразила благодарность за консультацию и сказала, что обзавелась хорошими друзьями. Когда я спросила о том, как она нашла друзей, к разговору проявила интерес и Со Вон.

– Ну, в моем классе есть компания из трех человек. Однако в недавнем групповом проекте должны были участвовать четверо, поэтому я первой подошла к ребятам и попросила присоединиться к ним. Естественно, мы начали вместе ходить в столовую, так и подружились.

– Ты же не выполняла задание в одиночку?

– Нет-нет. Подготовкой материала мы занимались все вместе, за выступление отвечал другой человек. Я сделала только презентацию. Мы до сих пор хорошо общаемся.

Похоже, она и правда познакомилась с хорошими ребятами. Я похвалила ее за смелость. Со Вон тем временем что-то рисовала в углу. Мне стало ее жаль.

– Со Вон, не хочешь с этого дня ужинать вместе?

– А? Я не против, но разве тебе не с кем поесть?

– Шутишь, что ли? Конечно же нет. Ты разве не заметила этого, когда в последний раз заглядывала к нам в класс?

В тот день Со Вон выглядела немного встревоженной, но я не чувствовала, что наши отношения стали хуже. Судя по тому, как светится сейчас ее лицо, мое предложение было очень своевременным.

Глава 8

То, что невозможно забыть

Вскоре после долгих майских выходных мы вновь повстречали неожиданного гостя. Это был Ким Хэ Вон. Тот, кто пришел к нам в клуб со словами, что вынужден отказаться от мечты стать писателем, так как члены семьи против.

– Не знаю даже – это просто хобби, которое приносит мне удовольствие, или мое настоящее призвание?

Вскоре после той консультации парень начал иногда писать рассказы на основе жизненных событий и размещать их на одном из форумов.

– Я боялся, что людям не понравится, потому что я писал не на самую популярную тему. Однако чем больше глав я публиковал, тем больше становилось комментариев и людей, поддерживающих меня.

Парень даже отметил, что с недавних пор он начал занимать высокие рейтинги на сайте. Это, в свою очередь, натолкнуло его на мысль о возможности заработать на жизнь писательством.

– Но это нестабильная работа. Я даже задумался о том, что, возможно, таким образом я просто пытался сбежать от проблем с учебой.

Странно. Аналогичного мнения придерживались и родители парня, не одобряющие мечту сына.

– Но мне слишком нравится писать, чтобы назвать это просто навязчивой идеей. Настолько, что я задаюсь вопросом, почему же я не начал раньше.

Если бы он знал, что в прошлом мечтал стать писателем, то понял бы, что это профессия, которой он действительно хочет заниматься. Однажды он уже отказался от мечты. Если парень вернулся к этому занятию даже после того, как утратил воспоминания, не значит ли это, что он должен избрать этот путь?

– Хм, думаю, тебе нужно время, чтобы хорошенько все обдумать. Не лучше ли обсудить эту тему несколько раз? Возьми пару дней на размышления. Учитывая твой рассказ, я не считаю, что посвятить себя писательству – плохая идея. Ты ведь сказал, что твои работы нравятся людям, у тебя все получается и процесс приносит удовольствие.

– Спасибо за поддержку. Я думал о том, чтобы поговорить с семьей, но не решился, так как не был уверен, что действительно хочу этого.

– Именно для этого мы и создали наш клуб. Заглядывай, как будет время.

Когда Хэ Вон ушел, я достала журнал консультаций за март, чтобы свериться с прошлыми записями. Парень мечтал стать писателем с детства, но семья не принимала его мечту. В конечном итоге он попросил стереть воспоминания, потому что не хотел страдать из-за мечты, которую он не может осуществить. Все это было подробно записано. Похоже, есть не только недостижимые мечты, но и те, которые невозможно забыть. Они не просто живут в памяти, а укореняются в каждой клеточке нашего тела. Пока я перечитывала страницы, в клубную комнату вошел Хе Сон.

– Я ожидал этого, но он вспомнил быстрее, чем я думал.

– Раньше он не говорил о публикации своих произведений. Зачем ему делать это теперь, когда он потерял память?

– Возможно, потому что обстоятельства изменились.

– Обстоятельства?

– Представь, что ты мечтала стать писателем, но твои родители вынудили тебя отказаться от этой идеи. Как думаешь, смогла бы ты в такой ситуации додуматься до публикации своих творений в интернете?

– Это было бы сложно.

– Но почему бы не написать произведение и не опубликовать его в качестве развлечения? Это не так обременительно, как в первом варианте. Ты сможешь назвать это невинным хобби и не будешь чувствовать себя виноватой за то, что подводишь семью. В крайнем случае, будешь осуждать себя за то, что меньше времени потратила на учебу.

– То есть, отказавшись от мечты, он открыл себе путь к ней?

Однако, если учитывать нынешний настрой школьника, в ближайшее время он может встать на путь писательства. Если это произойдет, он вновь столкнется с той же проблемой. Пока парень хранит мечту в сердце, ему придется делать выбор. Если только он не попытается разорвать замкнутый круг.

– Если он снова начнет мечтать стать писателем и придет к нам в клуб с той же проблемой, правильно ли будет продолжать питаться его мечтой?

Что он ответит? Если бы это произошло чуть раньше, Хе Сон наверняка ответил что-то вроде: «Не лучше ли будет каждый раз стирать его воспоминания?» Однако сейчас все может быть иначе. Я не считаю его настоящим человеком, но не могу отрицать наличие человечности в этом существе.

– Скажу честно – его история была восхитительной, но я не хочу есть ее вновь.

– Разве это не залог твоего выживания?

– Тебе давно следовало спросить меня об этом.

– Просто... Кажется, многое изменилось с нашей первой встречи.

В какой-то момент я начала пытаться понять мысли Хе Сона. Его эмоции сложно было понять по одной лишь мимике. Но я знала, что делаю это не просто так.

– Мне тоже так кажется. Особенно когда нахожусь лицом к лицу с тобой.

– Со мной?

– Сначала я действительно видел в клубе лишь инструмент для достижения цели. Если честно, прожив столько лет, я перестал видеть в людях личность.

Настоящая причина была настолько безумной, что я боялась озвучить ее даже в собственных мыслях. Поэтому решила, что считаю его особенным просто потому, что он монстр. Когда я вновь сосредоточилась на разговоре, слова Хе Сона оказались для меня неожиданностью.

– Ты ведешь себя так, будто встревожена чем-то. Кажется, ты создала консультационный клуб не для меня, а для себя.

– В каком смысле?

– Буду откровенен. Иногда я не вижу в тебе человека. Не чувствую человечности.

– Осуждаешь?

– Нет. Просто хотел сказать, что ты забавная.

– Скажешь нечто подобное еще раз, и я обижусь.

– На самом деле я не просто так это сказал. Просто подумал, что могу отбросить притворство во время разговора с тобой.

Правильный выбор. Так гораздо проще, чем пытаться вникнуть в смысл его слов. Только вот Со Вон, сидящая рядом, теперь смотрит на нас крайне недоумевающим взглядом.

– Хм, честно говоря, я понятия не имею, о чем вы говорите, но... Ким Хэ Вон уже приходил сюда раньше?

– Да, до того, как ты присоединилась к нам. Кстати, разве ты к нам пришла не потому, что узнала о ситуации Ким Хэ Вона?

– Я слышала, что вы избавили кого-то от бед, но не знала, что речь шла об этом парне. Значит, он съел не просто воспоминание, а мечту человека? Вы с ума сошли?

– Честно говоря, в тот момент меня больше беспокоила необходимость чем-то его накормить.

– Если бы я узнала о вас чуть раньше, этого можно было бы избежать.

К счастью, мне дали второй шанс исправить свою ошибку.

– Что ж, благодаря Со Вон мы вернулись к изначальной теме разговора. Хе Сон неожиданно начал говорить странные вещи.

– Странные? Я просто был с тобой честен.

После этого мы еще некоторое время разговаривали о деле Ким Хэ Вона. Со Вон слушала подробности истории парня с серьезным выражением лица, но, когда речь зашла о том, что он собирается отказаться от мечты, девушка тяжело вздохнула. Я оценила позицию Хе Сона, когда он сказал, что больше не будет есть воспоминания парня, а также показала Со Вон записи консультации, чтобы девушка могла узнать о произошедшем. Со Вон не такая рациональная, как я, и часто обдумывает различные потенциальные сценарии событий. Когда я рассказала ей о том, как решила проблему, стерев воспоминания, она забеспокоилась о других людях, вовлеченных в историю, и о том, что будет дальше. Хе Сон немного отличался от нее, однако он лучше меня понимал, как работает человеческий разум. Ведь только он знал, что Ким Хэ Вон быстро вернет себе утраченную мечту.

– Мне немного неловко об этом говорить, но...

– А?

– Без вас наш клуб развалился бы в мгновение ока.

Лицо Со Вон мгновенно покраснело от стыдливых слов.

– Почему?! Если честно, я почти ничем не помогла.

– Тоже верно. Все консультации ведь проводила я.

– Сейчас ты звучишь куда более искренне.

Эмоции Со Вон всегда на виду. Я привыкла к своей рациональности, но, глядя на девушку, иногда задаюсь вопросом, каково это – жить так. После довольно долгого разговора мы решили показать Ким Хэ Вону старые записи его консультаций и рассказать о том, что мы стерли его воспоминания о мечте.

Хэ Вон заглянул в библиотеку через несколько дней. Он выглядел куда более серьезным, чем в прошлый раз, когда светился от радости.

– После разговора с вами я стал серьезнее относиться к выбору профессии. Думаю, это связано с тем, что прежде я никогда не выражал свои мысли словами.

– Кстати, об этом... Ты должен кое-что узнать.

Я бросила быстрый взгляд на Хе Сона, и он достал из ящика с записями консультаций листок с именем «Ким Хэ Вон». Я взяла бумагу из рук парня и протянула ее гостю.

– Несколько месяцев назад ты обратился к нам с той же проблемой.

За то короткое время, что он читал, вокруг не было слышно ни единого вздоха. Напряжение овладело всеми, поглотив все звуки вокруг. Закончив читать, Хэ Вон оторвал глаза от листа бумаги, перевел взгляд на нас и спросил:

– Значит, я давно хотел стать писателем и попросил вас стереть воспоминания об этом, потому что мечта причиняла мне боль. Я все правильно понял?

– Да. Именно так.

– Зачем вы показали мне эти записи?

– Сначала я думала, что отсутствие воспоминаний решит проблему.

– Но?

– Но ты пришел к нам с тем же вопросом. Если бы мы не рассказали тебе правду, все бы повторилось. Вот почему я хотела рассказать, что однажды ты уже принял решение и теперь сталкиваешься с последствиями. Поэтому мы хотели дать тебе последний шанс. Действительно ли ты хочешь отказаться от своей мечты? Или же решишься пойти ей навстречу?

– Последний шанс?

– Если решишь стереть память еще раз, мы больше никогда не покажем тебе записи консультаций.

Школьник едва заметно кивнул, как бы говоря: «Так вот о чем вы». Посерьезнев, парень замолчал, но спустя некоторое время вновь заговорил:

– Если я выберу последнее, то...

– То?

– Мне снова придется пройти через ту же боль?

– Даже в первом случае нет уверенности, что ты ее избежишь.

Ведь этот выбор делаешь ты – вернее, тот, кем ты стал сейчас.

– Продолжишь бежать или решишь все закончить? Решай сам.

– Жестоко. Говоря о бегстве... мне жаль того, кем я был.

– Прости.

– Ничего. Просто поделился.

Я тяжело вздохнула, не зная, что сказать. В этот момент Со Вон, стоявшая позади, подняла руку и спросила, можно ли ей вставить пару слов.

– Меня тогда рядом не было, но... Ты хочешь сказать, что снова обрел потерянную мечту, даже решив стать врачом и уничтожив воспоминания?

– Я еще не думал о смене профессии. Но теперь думаю, что, возможно, пойду этим путем. Почему ты спрашиваешь?

– Тебе самому не жаль отказываться от мечты? Насколько я поняла, дело не в тебе, а в семье – они против. Но ведь не все идут по дороге, которую выбрали родители.

На самом деле я тоже надеялась, что Ким Хэ Вон выберет последний вариант. Я тонко намекнула ему на это. Зато Со Вон прямо говорила, что он должен стать писателем.

– Вместо того чтобы идти в медицину с одобрения родителей, тебе стоит заявить о своей самостоятельности после школы. На твоем месте я бы поступила так, как считаю нужным, даже если бы это привело к разрыву с семьей.

– Но разве нам не нужна поддержка родителей, чтобы заниматься тем, чем хочется? Если я брошу медицину, у меня не будет денег на дальнейшее обучение.

– Значит, нужно бороться. Убеди их. Скажи, ты хоть раз спорил с родителями всерьез? А может, хватал их за руки и прямо говорил о своей мечте?

Хэ Вон отвел взгляд и не ответил. Когда он пришел в клуб с мрачным выражением лица, я подумала, что он отказался от мечты из-за ссоры с родителями. Но дело оказалось куда серьезнее.

– Брат сказал, что однажды за ужином я заявил, будто не хочу быть врачом. Потеряв память, я не понял, о чем он. Но теперь все ясно.

– Значит, ты так и не сказал, что хочешь быть писателем?

– Если бы сказал, брат бы упомянул об этом.

Со Вон театрально схватилась за голову, а потом крикнула еще громче, чем раньше:

– Значит, ты принял такое решение, потому что боялся конфликта?!

– Но родители всегда настаивали, что я должен стать врачом. Тогда я не мог сказать им о писательстве. Отец ненавидит эту профессию.

– Это твоя мечта. Если не ты, то кто за нее поборется? Если сдашься только потому, что твоему отцу это не по душе, будешь ли ты счастлив, будучи врачом? Нет. Ты будешь работать на ненавистной работе и обижаться на отца всю оставшуюся жизнь.

Слова Со Вон – резкие, эмоциональные, совсем не утешительные. Но я не остановила ее. Потому что сама бы ни за что не решилась сказать подобное. Девушка говорила грубо, но именно это тронуло меня. Я поняла, насколько важна для Ким Хэ Вона его мечта. Я решила встать на ее сторону, даже если сама думала иначе.

– Я уважаю любой твой выбор, поэтому не стану настаивать. Даже если мне кажется, что один из вариантов будет правильнее.

Да, я хотела, чтобы он последовал за мечтой. Осознала это только после слов Со Вон.

– Но если честно, стирать память – не лучший выход.

Взгляд Хэ Вона, дрожащий от слов Со Вон, стал холодным, когда я закончила говорить. В нем больше не было отчаяния – только хладнокровие, которое появляется в тот момент, когда человек понимает: пора принимать решение. Он будто знал, что выбора не избежать.

– Мне нужно время все обдумать. Я ведь только что узнал, что моя мечта – стать писателем.

– Можешь решить в любой момент. Хоть перед самым выпускным. Я понимаю, что это непросто.

– Но тогда мы уже будем в выпускном классе! Если сотру память перед экзаменами, проблем станет только больше.

Шутка, которая на самом деле вовсе не была шуткой, немного разрядила обстановку. И когда показалось, что консультация подходит к концу, Хе Сон, словно ждавший подходящего момента, дал Ким Хэ Вону последний совет:

– Сделай выбор для себя. Такой, который устроит и прошлое, и настоящее, и будущее. Если выберешь то, что подходит только сейчас, потом можешь пожалеть.

Под «решением для настоящего» Хе Сон, скорее всего, имел в виду отказ от мечты. На этой ноте консультация закончилась, и впервые за долгое время между участниками консультационного клуба воцарилась гармония. Единство мнений трех человек оказалось куда сильнее любых извинений. Если раньше примирение казалось формальным, то теперь оно выглядело настоящим. Конечно, это не значило, что Со Вон и Хе Сон вдруг устранили свои разногласия или наладили отношения.

* * *

В ту пятницу Хэ Вон, вернувшись домой, первым делом нашел свои старые дневники. В углу комнаты лежали записные книжки, которые он вел с детства. Он перевозил их с собой при каждом переезде, не говоря родителям, и хранил на дне водонепроницаемого ящика. Парень достал один дневник и начал перелистывать страницы.

– Кажется, я перестал писать после поступления в старшую школу...

Он осторожно открыл первую страницу самого первого дневника. Его встретил кривой почерк и детские мысли. С каждой страницей, с каждым новым дневником буквы становились ровнее, а стиль – увереннее.

Каждый раз, когда читаю книгу, думаю о том, что хочу писать так же. Но если я стану врачом, хватит ли у меня времени на творчество?

Я наконец-то закончил короткий рассказ. Мысленно представил, что показал эту работу членам семьи. Когда дал почитать другу, он сначала не поверил, что это моя работа, а потом всерьез восхитился. Даже посоветовал выложить рассказ в интернет.

По телевизору показывали моего любимого автора. Но отец выключил экран, бросив: «Очередной писака». Я не осмелился снова включить телевизор, даже когда он вышел из комнаты.

Под рассказом, который я разместил в интернете, появился комментарий: «С нетерпением жду вашей следующей работы, автор». Я поймал себя на мысли, что тоже жду – момента, когда снова сяду за текст.

В профориентационной анкете я указал, что хочу быть врачом. Не жалею, что не написал «писатель». Жалею о другом – что даже не попытался им стать. Мама нашла тетрадь с моими рассказами и выбросила ее. К счастью, этот дневник не попался ей на глаза.

В этом году в анкете я снова написал «врач». Все, кроме меня, воспринимают этот выбор как нечто само собой разумеющееся. Кажется, если напишу что-то другое, от меня просто откажутся.

По телевизору шел документальный фильм о писателе. Отец сказал: «Выбирать бедность – это предательство семьи».

Писать не получается. Учиться – тоже.

И все же, несмотря на эти строки, в них не было ни одного слова о решимости стать писателем. Хэ Вон понял, насколько ему дорога эта мечта, только когда потерял ее. И убедился – от нее не так просто отказаться. Даже все позабыв, он продолжал ощущать ее. Если он не выберет этот путь, проживет всю оставшуюся жизнь, обвиняя в своей судьбе других людей. Как с этим дневником: вроде он принадлежит ему, но чаще его читает кто-то другой. Такая же будет и жизнь – полная сожалений, но и любви к себе, и надежды. Теперь Хэ Вон понял: чтобы пойти по этому пути, он должен последовать за мечтой.

До ушей Хэ Вона донесся голос матери, зовущей его к ужину. Парень встал и вышел из комнаты – тихо, но с уверенностью, которой у него раньше не было. Напротив него за столом уже сидела младшая сестра, рядом – мать. Если он оглянется, то увидит отца и брата. Прежде чем отец успел, как обычно, спросить, как у него дела, Хэ Вон сказал:

– Я...

Спокойным, но слегка дрожащим голосом он наконец произнес то, что хотел сказать много лет:

– Я хочу стать писателем.

Мать отвела взгляд. Отец нахмурился и с грохотом положил ложку на стол.

– Я просто не хочу быть врачом. Это не мое.

Голос отца был спокоен как никогда, но в каждом слове слышалась жесткость:

– Значит, хочешь выбрать профессию, которая не сможет прокормить ни тебя, ни твою семью? У тебя ведь склонность к учебе!

– Я усердно учился, потому что ты так хотел, а не потому, что мне это нравилось. Но с писательством все иначе. Люди говорят, что у меня есть талант. Мой рассказ, который я выложил в интернет, получил хорошие отзывы...

– У тебя нет времени на учебу, а ты пишешь рассказы? Выкладываешь их в Сеть? Издеваешься над семьей, которая тебя поддерживает?

– Нет. Если бы считал иначе, не откладывал бы этот разговор.

– Почему тогда ты поднимаешь эту тему сейчас? Когда ты уже в старшей школе и на носу поступление в медицинский?

Почему именно сейчас? Возможно, если бы не консультационный отдел, это «сейчас» могло бы наступить после поступления в университет. Или даже после того, как он стал врачом.

– Потому что сейчас я впервые готов поставить мечту выше ожиданий семьи.

– Ты понимаешь, что мы не обязаны поддерживать твой выбор?

– Я не прошу у вас этого. Я поднял эту тему, так как хочу, чтобы вы хотя бы с каплей уважения относились к моей мечте. И сказал об этом заранее, чтобы у вас было время это принять. Не перед вступительными экзаменами, а сейчас.

– Хэ Вон, ты...

Парень больше не произнес ни слова. Ему казалось, что он сказал уже достаточно. Он знал: если продолжит, в итоге снова подчинится словам отца. Как раньше. До потери памяти.

– Я закончил есть, поэтому пойду. Спасибо за ужин, мама.

– Ты! Сейчас же вернись на место! Как ты разговариваешь со взрослыми? Где твои манеры?..

Прежде чем отец успел договорить, Хэ Вон уже зашел к себе в комнату, где лежали разбросанные дневники. Парень привел записные книжки в порядок и убрал их обратно в ящик. Кроме одного – в нем еще оставалось место.

– Впервые за долгое время мне есть что написать.

* * *

Хэ Вон сделал тот самый выбор, которого хотели все – и мы, и он сам. Теперь он начал искать литературные конкурсы для подростков.

– Конечно, я не должен пренебрегать учебой. В идеале хочу поступить на факультет креативного письма.

– Разве тебе не придется учиться еще больше, чем раньше?

– Это да. Но, честно говоря, душа к этому факультету не лежит. В любом случае, что бы я ни выбрал, знания пригодятся в писательстве. Думаю, это только повысит мои писательские навыки.

Потому что под стилем письма автора скрывается и его характер. А прохождение профильного или углубленного курса – ценный опыт для любого писателя.

– В любом случае это все ваша заслуга, ребята. Без вашей поддержки я бы так и не понял, как много для меня значит эта мечта.

– Спасибо за добрые слова.

История, начавшаяся ранней весной на неопределенной ноте, к ее завершению обрела финал, который превзошел все ожидания.

Когда эта история подошла к концу, я вспомнила все консультации этой весны – не все из них имели однозначный конец. И задалась вопросом: а вдруг кто-то из ребят еще вернется? Расскажет, как изменилась его жизнь. Или снова попросит о помощи.

Словно прочитав мои мысли, в конце весны к нам заглянула еще одна ученица, которую невозможно было забыть.

– Я хотела бы кое-что обсудить.

Ю Хэ Рам. Девушка, о которой мы так долго ничего не слышали.

Глава 9

Признаться, чтобы со всем покончить

Несколько месяцев назад Ю Хэ Рам пришла в консультационный отдел, чтобы поговорить о безответной любви. Тогда в ее взгляде читалась нерешительность, а теперь девушка говорила так быстро, словно торопилась излить душу. Казалось, передо мной совсем другой человек.

– Я хочу признаться ему.

Неужели за несколько месяцев произошло что-то хорошее? Но следующие слова разрушили надежды, что успели расцвести в моем сердце.

– Я не жду, что он ответит взаимностью.

Значит, она хочет признаться, чтобы разобраться в себе? Идея не такая уж плохая, но возникла другая проблема.

– Говорят, вы можете стирать воспоминания. Это правда?

– О чем ты? И почему ты вдруг заговорила об этом?..

– Вы ведь сможете убрать воспоминания о признании, так?

Хэ Рам спрашивала об этом снова и снова, будто стирание памяти – ее последняя надежда. Оказалось, слухи об этом дошли лишь до немногих. Слух о том, что можно избавиться от болезненных воспоминаний, обратившись за консультацией, звучит абсурдно, и мы могли бы сделать вид, что ничего не знаем. Но вместо того, чтобы отрицать, я сначала упрекнула ее за это желание – признаться, а потом все уничтожить.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?

Признаться и тут же забыть. Чем это отличается от разговора со стеной?

– Понимаю. Я знала это с самого начала, но теперь, сказав об этом вслух, убедилась, что поступаю трусливо.

– Он ведь еще ничего не заметил, верно?

– Думаю, нет.

– А как бы он себя чувствовал, если бы ты вдруг стала вести себя иначе, не объясняя причин? Неужели ты правда хочешь разобраться во всем в одиночку?

Верно. Прямо как Квон Да Гён и Со Бёль. Даже если речь о безответной любви, пока есть место эмоциям, это история двух людей. Ее нельзя прерывать по прихоти одного человека.

– Даже не думай просить нас стереть твои воспоминания. Мы все равно не сможем этого сделать.

Кажется, Хэ Рам поняла, что перегнула палку. Она просто растерялась, попросила о невозможном в порыве эмоций. Как и следовало ожидать, она опустила голову и извинилась.

– Простите, я не подумала. Наверное, рассудок ненадолго помутился.

Прежде чем я успела ответить, Со Вон, делавшая рядом заметки, вдруг взяла инициативу в свои руки.

– Ну, вполне возможно. Хорошо, что теперь все прояснилось. Давайте успокоимся и продолжим разговор.

Раньше Со Вон остро чувствовала чужие эмоции и нередко терялась в разговорах, но, пройдя с нами через множество трудностей, она начала меняться.

– В любом случае ты ведь еще хочешь признаться? Просто чтобы поставить точку, верно?

– Да. Сначала мне казалось, что нет ничего плохого в том, что он не знает о моих чувствах. Но в какой-то момент захотелось, чтобы это все как-то завершилось.

– Тогда давай сегодня об этом и поговорим.

– Об этом?

– О том, как признаться.

Несмотря на выходные, все остались в общежитии из-за предстоящего на неделе мероприятия. Поэтому Хэ Рам и мальчик, который ей нравится, будут находиться в общежитии. Если говорить о подходящем моменте, то вечер субботы, когда нет занятий по самоподготовке, подходил лучше всего.

– Субботний вечер будет идеальным. Ты уже думала, что именно скажешь?

– Я не рассчитываю на отношения, поэтому достаточно будет сказать, что он мне нравится.

Тогда мне показалось, что она действительно решилась. Но почему сейчас на ее лице читается растерянность? Пока я пыталась уловить перемену в настроении, Со Вон первой задала вопрос:

– Есть ли какая-то причина, по которой ты так считаешь?

– Так?

– Что вы не будете встречаться. Обычно ведь рассчитывают на лучшее.

Когда я заметила, как Хэ Рам слегка замялась, в голове сразу мелькнула догадка.

– Думаю, у него уже есть любимый человек.

Значит, заметила.

– Недавно нас пересадили, и мы стали меньше общаться. Хотя учимся в одном классе, видимся редко. Поэтому однажды я решила обратиться за помощью к подруге из его клуба, чтобы встретиться с ним.

– И что ты там услышала?

– Не слышала, а... я сама все увидела. Как он смотрел на одну девушку. Взгляд был совсем другой. Даже не понимаю, как раньше этого не замечала. Я спросила подругу – она сказала, что по клубу ходят слухи.

Верно. Невозможно понять чувства безответно влюбленного человека, пока сам не окажешься в такой же ситуации. Особенно если этот человек – тот, за кем ты постоянно наблюдаешь.

– Прошло не так много времени с тех пор, как ты узнала об этом, верно? Поэтому и пришла к нам с просьбой стереть воспоминания.

– Да, всего несколько дней. И за это короткое время я успела о многом подумать. Еще раз прошу прощения за беспокойство.

Вывод, к которому мы пришли после долгого разговора, был удивительно прост: Хэ Рам просто нужно было честно признаться в своих чувствах.

– Я напишу ему на неделе и попрошу встретиться у лестницы главного здания, после ужина, в субботу.

– Не слишком ли это очевидно? А если он поймет, в чем дело, и не придет?

– Не думаю, что он так поступит. Но если все-таки...

И правда. Если у Чжи Се Чжина уже есть девушка, которая ему нравится, он может отказаться от встречи. Особенно если догадается, что его ждет признание от почти незнакомой девушки.

– Если тяжело – есть один способ.

* * *

– Значит, вы решили обратиться ко мне за помощью?

Я предложила передать сообщение через Хе Сона. Ради этого Хэ Рам пришлось вслух произнести имя того, кто ей нравился. И, как я и предполагала, это был Чжи Се Чжин.

– Прости, что обратилась так неожиданно.

– Ты не выглядишь так, будто действительно раскаиваешься.

– А ты сообразительный. Ну, учитывая, что этот клуб вообще из-за тебя появился, не мог бы ты немного посотрудничать?

– А ты наглее, чем обычно. У тебя что-то произошло?

– Ничего подобного.

– Ну, раз ты так говоришь, значит, так и есть. Значит, в субботу, в коридоре на втором этаже? У меня нет телефона, так что передам ему завтра в классе.

– Почему ты до сих пор не купил себе мобильник?

– Я все равно не собираюсь долго оставаться человеком.

Если Хе Сон продолжит сохранять человеческий облик в течение длительного времени, ему придется поглощать большое количество историй. Однако заполучить их в таком объеме будет довольно трудно.

– А, и еще. Я решила остаться с Ю Хэ Рам в школе после ужина. До тех пор, пока она не признается. Она кажется немного растерянной. Не хочу, чтобы она была одна.

– Растерянной?

– Она недавно узнала о том, что тот, кто ей нравится, безответно влюблен. Если даже признание не поможет ей справиться, она может снова прийти к нам... чтобы все забыть.

Минуточку... Разве не этого хочет Хе Сон? Я посмотрела на него, размышляя об этом, но он уже все понял и опроверг мои мысли еще до того, как я успела открыть рот.

– Я ведь уже говорил, что ем не любые истории.

– Совесть проснулась?

– Не то чтобы ее у меня совсем не было. Кстати, в субботу я пойду с тобой. Не хочу, чтобы ты шла одна.

– Беспокоишься обо мне? Волноваться не о чем. Школа – это же не подземелье.

– Нет. Если ты скажешь что-то не то и она потеряет самообладание до признания...

Вот же наглец. Обещал, что больше не будет лицемерить при общении со мной, но, похоже, быстро забыл о своих словах.

– Я хорошо провожу консультации. Никогда никого не обижала.

– Ты игнорируешь свои проблемы или просто грубишь, чтобы доказать свою правоту?

Судя по тону, он явно имел в виду второе. Хотя пробормотал это себе под нос.

Верно. Я одновременно и лучший, и худший человек для проведения консультаций.

– Я тоже не лучший вариант, но, как говорится, одна голова хорошо, а две – лучше. Если возникнут проблемы, я буду рядом и смогу гарантировать вашу безопасность. Согласна?

– Думаешь, будут проблемы?

– Ну, скорее всего, этого не произойдет, но вдруг книжный шкаф в классе внезапно рухнет...

– Ты зря беспокоишься.

После долгих раздумий я все же решила спросить у Ю Хэ Рам, не будет ли она против, если Хе Сон придет с нами. В конце концов, его чувства острее человеческих, и он мог бы незаметно следить за ситуацией – даже без нашего ведома.

* * *

В субботу вечером Ю Хэ Рам была удивительно спокойна – настолько, что казалось, будто она вовсе не собирается признаваться в своих чувствах. Она и сама это понимала, поэтому несколько раз просила меня тайно следить за ней на случай, если начнет вести себя странно. От ее просьб мне стало даже немного неловко.

– Кстати, ты правда не против того, что мы будем за всем наблюдать? Обычно людям не нравится, когда за ними следят в такой момент.

– Я уже рассказала о том, что собираюсь сделать. И если честно, не питаю особых надежд, поэтому все это больше похоже не на признание, а на попытку поделиться своими чувствами. Вопрос лишь в том, кто их услышит.

– Тем не менее, даже если тебе так кажется, дай знать, если что-то пойдет не так. Время пришло. Хе Сон сказал Чжи Се Чжину о встрече на лестнице второго этажа, нам пора.

До назначенного времени оставалось несколько минут, и Хэ Рам замерла у лестницы, ожидая, когда поднимется Чжи Се Чжин. Мы с Хе Соном заняли место за дверью, отделявшей коридор от лестничной площадки, чтобы подслушать их разговор. Неожиданно внизу лестницы, ранее окутанной тьмой, зажгся свет – кто-то поднимался. Мы стояли за стеной, но, испугавшись, что нас заметят, вышли в коридор, оставив Хэ Рам одну. С такого расстояния мы едва могли слышать их разговор.

* * *

Не сказать, что он привлек мое внимание с самой первой встречи. Признаться, что со временем он начал мне нравиться. Попросить остаться друзьями, хоть это и звучит эгоистично. Слова беспорядочно метались в голове, но, когда на лестнице загорелся свет, они распались на буквы и утратили смысл. Затуманенный разум прояснился только после того, как до ушей донесся голос Чжи Се Чжина:

– Хэ Рам? Что ты здесь делаешь? Не видела Лим Хе Сона?

Могу ли я сделать вид, что ничего не произошло, просто указать в сторону коридора и сказать, что он там? Нет, не могу так поступить после того, как проделала весь этот путь. Желая покончить с болью, я на мгновение забыла, как тяжело признаваться в чувствах. Наверное, стоило подумать дважды, когда Се Воль спросила, можно ли им подслушивать.

– Это я попросила Лим Хе Сона позвать тебя сюда.

– Ты? Но почему сама этого не сделала?

– Боялась, что, пока ты идешь, поймешь, что я собираюсь признаться.

Какое у него будет выражение лица? Я представляла себе худшее – ведь все вышло неожиданно, как гром среди ясного неба. Но когда я подняла голову, его лицо оставалось спокойным. В отличие от меня – растерянной, выпалившей наконец то, что так долго держала в себе.

– На самом деле я знал.

– А?

– Мне просто было неловко первым поднимать эту тему.

Верно. Разве он не знает, как выглядит взгляд влюбленного человека? Я ведь сама видела, с какой тоской он смотрел на другую. Как можно не понять, что кто-то смотрит на тебя точно так же? Просто... я надеялась, что он этого не заметил.

– Прости.

– Все в порядке. Я ожидала этого.

Чжи Се Чжин не стал спрашивать, почему я ожидала именно такого исхода.

– Я никогда не испытывал к тебе тех же чувств.

– Знаю.

– И пусть мне нравится одиночество, у меня уже есть любимый человек.

На мгновение я поймала себя на нелепой мысли: почему бы ему не полюбить меня вместо нее? Но я знала, что это невозможно. Это даже не каприз, а наивная, почти детская просьба. Поэтому я просто промолчала.

– Знаешь...

– Да?

– Я так много хотела сказать, когда представляла себе этот момент.

Но ничего не приходило на ум. Что же я собиралась рассказать? Я не хочу слушать причины, по которым он отвергает меня, даже не услышав, что он мне нравится. Я просто хочу сказать это и поставить точку.

– Надеюсь, ты не будешь избегать меня из-за того, что произошло сегодня.

– Я постараюсь.

– Ничего страшного, если мы не будем разговаривать, смеяться и болтать каждый день, как раньше. Я буду рада, если мы хотя бы сможем разговаривать... спокойно, без напряжения.

– Думаю, это вполне возможно.

Самые важные слова поднимались к горлу тяжелым комом и снова исчезали. С очередным выдохом я наконец заставила себя произнести то, что то и дело всплывало в мыслях, как морской прилив, – и снова отступало, не давая покоя.

– Ты мне правда нравишься.

Он ничего не ответил.

– Если бы не сказала этого, думаю, так и не смогла бы по-настоящему положить всему конец.

* * *

Когда разговор дошел до этого момента, мы с Хе Соном перестали прятаться и наблюдать за парой. Я схватила его за рукав и потащила прочь, но он замер на месте и взглянул мне прямо в лицо.

– Я беру назад свои слова.

– Какие?

– Ты изменилась сильнее, чем я думал. Стала гораздо более упертой.

– Ну и что.

– Раньше ты бы сделала вид, будто ничего не произошло. И никогда не смотрела на меня так... даже в более серьезных ситуациях.

С чего мне знать, что он имеет в виду? Посчитав его замечание странным, я отмахнулась и поспешила сменить тему:

– Когда у нас вообще были несерьезные случаи? Всем нужна наша помощь.

– Не меняй тему. Если посмотришь в зеркало, то поймешь, о чем я говорю.

Не знаю, когда успело потемнеть небо, но в окне, за которым недавно были видны цветочные клумбы, теперь отражалось внутреннее пространство школы. Когда я взглянула на свое отражение, то поняла, что он имел в виду. Мое выражение лица выглядело... непонятным. Растерянный вид, в котором смешались спокойствие и грусть.

Легкий ночной ветер пробрался в помещение через щель в окне. Холодный воздух помог мне прийти в себя. Когда я снова посмотрела в отражение, лицо стало привычным.

– Давай скорее возвращаться. Будет неловко, если Чжи Се Чжин нас заметит.

Интересно, как сейчас себя чувствует Ю Хэ Рам? Не думаю, что она ощутила облегчение. Скорее всего, первой эмоцией будет грусть. Даже если девушка знала итог заранее, это не значит, что удар не был болезненным. И все же... возможно, она ощущает какое-то спокойствие. Ведь их отношения с Се Чжином не разрушились. Верно. Я чувствую то же самое.

В тот день я впервые поняла чувства другого человека. Это стало подтверждением того, что за время работы в консультационном отделе я действительно изменилась. Мне пришлось признать это и принять. То, что я меняюсь. То, что теперь у меня есть опора, которая позволит вырваться из привычной трагедии.

Глава 10

Их конец

После того дня Ю Хэ Рам больше не появлялась в консультационном отделе. Пусть все и закончилось не сказочным хеппи-эндом, мне казалось, что итог был не так уж плох. После короткого затишья мы снова встретили знакомого ученика – того самого, чью память мы однажды стерли и решили, что никогда больше не увидим его.

– Честно говоря, моя проблема довольно очевидна, но я оказался в непростой ситуации.

Вспомнив нашу последнюю встречу, я с облегчением вздохнула: раз он снова решился прийти, значит, с ним все в порядке и он может позволить себе волноваться даже из-за пустяков. Так мне казалось, пока я не услышала, в чем именно заключалась его проблема.

– Одна девушка постоянно беседует со мной, когда я остаюсь один. После того как ты посоветовала избегать уединенных мест, я чаще проводил время с друзьями. Но сейчас, пока готовлюсь к выпускным экзаменам, все чаще бываю один – и она тоже стала появляться чаще.

Одна девушка. Несмотря на то что парень не назвал ее имени, я сразу поняла, о ком шла речь.

– Хотя я и сказал «чаще», на самом деле она подходит раз в несколько дней. Но меня это немного пугает, потому что у нас, по сути, нет поводов для общения. Не похоже, что она хочет подружиться.

– Так чего ты сам хочешь? Дружбы с ней или чтобы она перестала тебя искать?

– Ну, нет ничего плохого в дружбе, но... кое-что меня беспокоит в ее поведении. Я почти не знаю ее, но она смотрит на меня так, будто в чем-то провинилась.

Когда Со Бёль пришла в консультационный отдел, я посоветовала ей вести себя так, будто они немного знакомы. Однако ситуация принимает другой оборот, если ее чувство вины настолько велико, что Квон Да Гён может почувствовать его.

Я посоветовала парню просто понаблюдать за происходящим и вернуться, если ничего не изменится. Когда он вышел из библиотеки, Со Вон посмотрела на нас с Хе Соном и тяжело вздохнула:

– Он выглядит лучше, чем в прошлый раз, но проблема в Со Бёль. Для нее ничего еще не завершилось.

– Если подумать... Се Воль, разве Со Бёль не часто к тебе приходила? Слышала, после того дня она тебя повсюду искала.

После того дня девушка почти месяц приходила ко мне на консультации. К моему удивлению, она изменилась до неузнаваемости. Ее состояние заметно улучшилось, и она практически перестала причинять себе вред. Но похоже, она так и не смогла справиться с тем, что показала свою истинную натуру Да Гёну.

– Я посоветовала Со Бёль притвориться, будто она знакома с Квон Да Гёном. Мне казалось, что без хоть какого-то поощрения она может пасть духом.

– А теперь? Если так все и продолжится, то в итоге пострадают и Да Гён, и Со Бёль.

Со Вон была права. Им не суждено сблизиться. Теперь Со Бёль может жить без Квон Да Гёна, а его приводит в замешательство ее поведение. Пришло время положить этому конец.

– В последнее время состояние Со Бёль улучшилось, поэтому я сказала ей, что можно больше не приходить. Но, думаю, пора назначить дату.

– Дату?

– Я хочу предложить ей стереть воспоминания.

Как и ожидалось, Со Вон побледнела. Но, в отличие от ситуации с Квон Да Гёном, она ничего не сказала. Хе Сон, похоже, колебался, но размышлял в том же ключе. Нужно все обдумать еще раз. Будет ли правильно стереть из памяти Со Бёль все, что связано с Квон Да Гёном? На протяжении консультаций я ясно чувствовала, как он ей дорог. Девушка будто оживала, когда говорила о нем... Нет, она выглядела по-настоящему счастливой. И этим все сказано.

В какой-то момент я поняла, что начала испытывать нечто похожее на сочувствие к школьникам, приходящим на консультации. Почему только сейчас я могу чувствовать то, что больше десяти лет лишь имитировала? Если подумать, я никогда не слышала так много искренних историй за столь короткое время. Мне не с чем было сравнивать, я не сталкивалась с настоящими эмоциями, а значит, не могла научиться им сопереживать. Но разве сочувствие – это то, чему можно научиться? Даже младенцы плачут вместе с матерями. Это не то, что можно приобрести, а способность, данная от рождения. Вот почему я знаю: то, что я чувствую, не настоящее. Такое же, как у Хе Сона, который ощущает вкус эмоций, проглатывая чужие истории. Мы оба застряли на одной ступени.

– Давайте закончим на этом. Ужин почти закончился, да и библиотеку пора закрывать.

– Се Воль, иди вперед. Я хотела бы поговорить с Хе Соном.

Кто бы мог подумать, что у этих двоих, вечно препирающихся, найдется тема для разговора. Я подавила вспыхнувшее было любопытство и поспешила прочь.

* * *

Интуитивно я понимал, что разговор с Со Вон будет не из обычных. Ее взгляд стал жестче – не такой, каким он был, когда она говорила с Се Воль.

– Та история о поглотителе... Она ведь о тебе?

– Что?

– Я говорю о монстре, который стер воспоминания о ребенке и сделал его никем в собственной деревне.

У меня перехватило дыхание. Как мне ответить на это? Что сказать? Несмотря на тревогу, мне стало любопытно – с чего она сделала такой вывод? Неужели думает, что я буду с ней откровенен?

– С тех пор как я пришла в консультационный отдел, я из кожи вон лезла, чтобы собрать информацию, но не нашла никого, кто недавно бы встречался с пожирателем.

Все, что известно, – это та история.

Опасная ситуация. Если Со Вон поймет, что все это не гипотеза, а реальность, если она узнает, что я и правда сделал нечто подобное... Она попытается уничтожить меня, не раздумывая.

– Поэтому я пораскинула мозгами. Даже имея возможность стирать воспоминания, может ли пожиратель продолжать действовать без согласия своих жертв? Мог ли избегать взглядов шаманов и экзорцистов?

Ты не можешь мне этим угрожать. Да и с чего бы мне бояться?

– Я пришла к выводу: пожиратель историй один. И это ты. Других не существует. «Пожиратель» – это просто обобщающий термин для монстров, поедающих истории. Но на деле это маска, скрывающая тот факт, что ты – единственный в своем роде.

Я должен был понять это во время первой нашей встречи. Пусть она не могла подчинить меня силой, я должен был догадаться, что она необычный человек, раз ей было известно о моем существовании. Мне не следовало быть таким беспечным и думать, что я смогу отразить атаку, если буду пристально наблюдать за Со Вон.

– Иными словами, ты и есть тот самый пожиратель, о котором говорится в записях.

С этими словами Со Вон вытащила из кармана амулет и с силой швырнула его на пол. Послышался треск – такой же, как в нашу первую встречу, когда она воткнула свой амулет в стену. Я протянул руку, чтобы поднять амулет, и почувствовал жжение в кончиках пальцев.

– Этот амулет достался мне от наставника моей матери. Он реагирует на всю нечисть. У меня есть еще, так что не приближайся и даже не думай угрожать мне.

Я не умру от этого амулета, но если он меня ранит – на восстановление уйдет слишком много времени. И тогда я не смогу поддерживать облик Лим Хе Сона. Жизнь в консультационном отделе закончится.

– Почему бы тебе просто не бросить его в меня?

– Потому что я не собираюсь причинять тебе боль.

Невероятно. Еще вчера она пыталась убить меня. Кто бы мог подумать, что теперь, когда у нее есть шанс избавиться от меня, она проявит милосердие.

– В последнее время ты не съел ни одной истории. Хотя было достаточно возможностей.

– Не буду этого отрицать.

– И сейчас, похоже, ты тоже не хочешь есть воспоминания.

– Это правда.

– Почему, черт возьми?

Почему? Почему мне не нравится есть воспоминания? Это ведь единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. Сейчас я настолько проголодался, что мог бы проглотить даже самую маленькую историю. Но правда в том, что... я боюсь. Впервые с тех пор, как я оказался здесь, среди людей, на меня стали накатывать собственные воспоминания – те, от которых я мечтал избавиться. Вот и причина. Я не ем чужие воспоминания без разрешения, потому что слишком ясно помню те, что мучают меня самого. Единственный человек, которого я по-настоящему ценил. Каждый раз, когда я вспоминаю о нем, каждый раз, когда вижу, что кто-то находится в похожей ситуации, мне вспоминается тот темный лесной пейзаж. Самая жалкая и трусливая ночь в моей жизни. Воспоминание, оставшееся не в чьей-то памяти, а в письменном виде – навсегда. Его нельзя стереть, сколько бы раз я ни пытался. Почему я не могу съесть собственные воспоминания?

– Мне правда нужно это объяснять?

– Значит, какие-то причины все-таки есть.

Я молча кивнул, отказываясь реагировать как-то иначе. Со Вон все еще выглядела недовольной, но, немного помедлив, вздохнула и подняла амулет с пола.

– Если это не просто каприз, то ладно. Я пойду вперед. Запри дверь.

– Мне лень закрывать в одиночку.

– Отлыниваешь до последнего.

* * *

Когда я закончила очередную консультацию с Со Бёль, мне показалось, что ее состояние заметно улучшилось. Теперь она сияла так ярко, что сложно было поверить: у этой девушки когда-то была депрессия.

– Думаю, мне гораздо лучше, чем раньше. Конечно, по выходным мне становится грустно, когда вижу родителей... но в школе я счастлива как никогда.

– Рада это слышать. Кстати, что это у тебя в руках?

– О, это? Этюдник из художественного клуба. Просто захватила его с собой после занятий.

Когда я спросила, может ли она показать свои рисунки, Со Бёль не смогла удержаться и открыла свой альбом. Парковка, где между каменных ступеней распустились цветы. Дворик общежития с белой скамейкой. Я уже слышала об этих местах – и теперь видела их на ее рисунках. Сердце екнуло, но я постаралась не выдать волнения.

– Так что ты хотела? Кстати, у меня была к тебе просьба!

– Какая?

– Хотела узнать, можно ли добавить в новый заказ литературы для библиотеки книги об искусстве. Я хотела посмотреть некоторые.

– Конечно. У меня уже попросили серию комиксов, так что...

– Комиксы?

– Да. Видимо, людям скучно просто бродить между школой и общежитием. Надеюсь, руководство школы закроет на это глаза.

– Ага. А почему ты хотела взглянуть на рисунки?

– Квон Да Гён недавно приходил на консультацию. Я хотела поговорить об этом.

Со Бёль тут же побледнела. Я поспешила продолжить, чтобы она не решила, будто к нему вернулась память:

– Дело не в том, что он вспомнил произошедшее. Но он действительно упомянул тебя во время разговора.

– Меня? Почему?

Я объяснила девушке, что Квон Да Гён чувствует себя неловко потому, что она пытается сблизиться с ним. Услышав, что может доставлять ему неудобства, Со Бёль опустила взгляд. Казалось, она вот-вот расплачется.

– Наверное, я слишком многого хотела...

– Если ты действовала не подумав, сейчас будет правильно немного отстраниться.

– Да... так будет лучше. Если из-за меня к нему вернутся воспоминания – ему снова будет больно.

Если все получится, нам удастся решить проблему, не прибегая к стиранию памяти? Однако то, что сказала девушка дальше, моментально заставило меня отказаться от этой беспечной идеи.

– Я бы тоже хотела забыть его.

– Что?

– Мы учимся в одной школе и неизбежно будем сталкиваться друг с другом. Смогу ли я выдержать все это, если даже не смогу притвориться, что мы знакомы?

Мое сердце на мгновение замерло. Казалось, будто Со Бёль читает мои мысли. Ведь у меня был секрет, который до сих пор вызывал во мне чувство вины во время консультаций с девушкой. Правда о том, что мы намеренно стерли память Квон Да Гёна.

– А если... если забыть действительно возможно?

– Возможно?

– Если бы ты могла забыть все, что между вами было. И то, как причинила ему боль. И то, из-за чего страдала все это время... Ты бы решилась?

В обычной ситуации девушка сказала бы, что это невозможно, или рассмеялась бы, или отмахнулась. Но Со Бёль лишь крепче сжала мою руку – будто мои слова стали для нее последней надеждой.

– Это правда возможно?

– А если да? Что бы ты выбрала? Я скажу только после того, как услышу твой ответ.

– У меня только один вопрос.

Она на мгновение замолчала, и, когда заговорила вновь, ее слова оказались одновременно ожидаемыми... и все же шокирующими.

– Квон Да Гён тоже получил у вас помощь?

Я кивнула, не в силах больше что-либо утаивать. Но следующая фраза Со Бёль застала меня врасплох.

– Спасибо.

– Что?

– За то, что ему не пришлось страдать из-за моих ошибок.

Для Со Бёль парень был настолько важен, что она отодвинула на задний план свои чувства. Если вспомнить ее рисунки – она изображала только места, где они бывали вместе, но никогда его самого. Ее любовь была искалечена чувством вины, настолько глубокой, что не оставалось места для открытого выражения чувств. Теплое чувство, которое должно было стать ее опорой, давно перестало быть утешением.

– Я не хочу рушить жизнь парня, который снова научился улыбаться благодаря тебе.

– Уверена, что с тобой будет все в порядке?

– Ага. Я правда в порядке. Так что... если ты не против, поможешь мне?

* * *

На следующий день в обед я отвела Со Бёль к Хе Сону и попросила его стереть ее воспоминания. Девушка не задала ни единого вопроса – ни о том, как все это работает, ни кем на самом деле является Лим Хе Сон, раз может сделать подобное. Она просто села на стул в консультационной комнате и спокойно посмотрела на Хе Сона, глядящего ей прямо в глаза.

– Когда ты это сделаешь, воспоминания сотрутся?

– Да. Это займет мгновение. Ты даже не вспомнишь, зачем пришла сюда.

Вскоре глаза Хе Сона медленно окрасились в знакомый алый оттенок. В комнате воцарилась почти тревожная тишина. Я поняла, что все закончилось, когда увидела, как медленно закрылись глаза девушки. Спустя мгновение Со Бёль распахнула глаза, взглянула на нас и в растерянности вскочила на ноги.

– Ч-что? Что я здесь делаю?

– А? У нас только что была консультация. Не помнишь?

– Консультация? Разве она не закончилась некоторое время назад? Почему вы вдвоем?

– Ах, я пригласила тебя, чтобы уточнить, как ты себя чувствуешь. Ты сказала, что немного сонная, и я вышла, чтобы дать тебе вздремнуть. А он... просто зашел забрать вещи, которые оставил. Извини, если разбудили.

– Правда? Тогда почему я не помню этого? Странно...

Наверное, стирание памяти все-таки оставляет туман в голове. Оправдание было не самым правдоподобным, но в такой ситуации – вполне уместным. Я подхватила Со Бёль под руку, помогая ей подняться – головокружение, похоже, еще не прошло, – и повела ее к выходу из библиотеки.

– Хе Сон, я проводила Со Бёль, так что приберись и помоги мне с библиотечными делами...

В следующее мгновение передо мной предстало невероятное зрелище. Из уголков глаз парня медленно текли крошечные слезинки. Слезы, которым, казалось, и вовсе неоткуда было взяться.

– Ты... плачешь?

«Прости». Слова, адресованные неизвестно кому, сорвались с его губ. Да, Со Бёль тоже грустила. Но это было... иное. Хе Сон отреагировал так, потому что на мгновение оказался в теле девушки?

Раньше, наблюдая за тем, как Хе Сон демонстрирует человеческие эмоции, я испытывала лишь отвращение. Ненависть. Он был для меня зеркалом – отражением той части, которую я больше всего презирала: эмоциональной подделки. Но сейчас, оказавшись в похожей ситуации, я чувствовала совершенно противоположные чувства. Мне хотелось сказать ему: «Ты плачешь и даже не замечаешь этого». Или: «Мы похожи». Объяснить, что, если он способен измениться, – возможно, и я смогу. Но, все еще боясь произнести эти слова, я прикусила язык, не издав ни звука.

– Твоя реакция отличается от прошлой. Неужели было настолько грустно?

– Да, отличается, но не из-за этого...

Он тоже не договорил. Проглотил что-то важное. Я поняла, что не получу от него никакого ответа, если подниму эту тему вновь. Поэтому я оставила попытки продолжить разговор и молча повернулась, чтобы уйти, однако парень вдруг схватил меня за руку.

– Побудь здесь еще немного.

– Что? Неужели ты хочешь, чтобы тебя утешили?

– Хочу поговорить с тобой.

Что же такого важного он хочет сказать? В такой безумной ситуации? Хе Сон уже снова выглядел спокойным, словно и не плакал вовсе.

– Со Вон что-нибудь рассказывала тебе?

– Ты о чем? Вроде нет.

Я уже собиралась спросить, о чем вообще идет речь, как он продолжил:

– Ты ведь уже слышала от нее... про ту историю. О ребенке, которого забыла целая деревня.

– Да. Поэтому Юн Со Вон и просила держаться от тебя подальше. Риск, конечно, есть, но не все пожиратели одинаковые.

– Это был я. Я – тот пожиратель из истории.

– Что?

– Меня все равно раскрыли. Поэтому я подумал... лучше ты узнаешь об этом от меня, чем от Со Вон.

С таким красноречием Лим Хе Сон мог легко нас одурачить. Эта история произошла давным-давно – неужели у него есть какие-то веские доказательства? Тем не менее он сам рассказывает мне об этом, хотя я и понятия не имела, что его кто-то разоблачил.

– Почему ты так легко признался в этом? Что-то заставило тебя передумать?

– Со Вон удовлетворилась кратким ответом.

– Прости, но я не такая, как она.

Хе Сон перевел дух и бросил взгляд на настольный календарь.

– Ты ведь останешься в школе и в эти выходные? Давай встретимся ненадолго в субботу после ужина.

– А почему бы не поговорить сейчас?

– История длинная, а звонок вот-вот прозвенит. Не уверен, что успею все рассказать.

Похоже, он и правда настроен на разговор. Что ж, если история действительно долгая – стоит выбрать другое время и выслушать ее.

Позже в библиотеку заглянул Квон Да Гён. Рассказал, что девушка, которая раньше приходила к нему, больше не появляется. Он говорил об этом с облегчением, будто с плеч упала тяжесть, но в его взгляде читались сомнения и неуверенность. Если бы Квон Да Гён не потерял воспоминания и смог преодолеть травму... Если бы он мог вернуться к прежним отношениям с Со Бёль... Иррациональные мысли о том, чего уже не изменить, пронеслись в голове слишком поздно. Оглядываясь назад, сожалея о наивных мечтах и о том, о чем не стоило даже думать, я осознала – у этой истории мог быть иной финал. К нему закрыла дорогу моя способность принимать решения, не поддаваясь эмоциям, – единственное преимущество для меня, человека, в котором не было ничего хорошего.

Глава 11

Мальчик и пожиратель историй

С самого утра субботы я с нетерпением ждала наступления вечера. Выпускные экзамены были не за горами, но я так нервничала, что не могла сосредоточиться на учебе. Давненько мне не удавалось настолько погрузиться в мысли. Как ни странно, мы с Хе Соном ни разу не столкнулись друг с другом до самого вечера.

Со Вон, похоже, не собиралась рассказывать, что произошло между ней и Хе Соном. Я думала, она пригрозит мне, запретит общаться с ним, раз это опасно... но нет. Я не могла спросить ее прямо, поэтому лишь украдкой наблюдала за ее лицом – спокойным даже больше обычного.

– У меня что-то на лице?

– Нет, ничего. Просто ты выглядишь подозрительно спокойной перед тестами.

– Меня не особо волнуют оценки. Если провалюсь – не получу карманные деньги. Так что надо хотя бы «хорошо».

– Ты ведь понимаешь, что твое «хотя бы» намного выше моих оценок?

После этого разговор потек в привычном русле – настолько ровно, что мне снова показалось: она что-то скрывает. Я ломала голову, пытаясь понять, что именно она хотела сказать. Однако мои потуги так ни к чему и не привели. Мы обсуждали любимые напитки из автомата, жаловались на объем тестов и сложность заданий – как ни в чем не бывало.

– Что делаешь сегодня вечером? Я планирую позаниматься математикой. Не хочешь присоединиться?

– У меня есть планы. Как насчет завтра?

Завтра – тоже вариант. Больше мы в тот день не говорили. Она не стала расспрашивать о моих планах. Ей прекрасно известно, что я могу встречаться только с ней и Хе Соном.

Пусть Хе Сон и не назвал точное место встречи, но я уверенно отправилась в библиотеку – просто не представляла, где еще мы могли бы встретиться. Там было так темно, что свет одинокой лампы в глубине казался почти насмешкой. Темень стояла почти такая же, как и в день первой встречи с Хе Соном. Я невольно вспомнила, как впервые увидела его, – острые клыки, глаза, сверкающие в свете люминесцентных ламп. Но в этот раз передо мной стоял обычный человек. Без странностей.

– Я вспомнила нашу первую встречу.

– Лучше забудь о ней.

Школьник сидел на диване в углу библиотеки. Он отложил книгу, которую читал при тусклом свете лампы, и, сделав вид, будто стряхивает пыль, пригласил меня присесть рядом. Я села и пристально посмотрела на него, призывая поскорее начать разговор. Он начал рассказывать историю, произошедшую с ним давным-давно. Историю, в существование которой я с трудом могла поверить.

* * *

Мои воспоминания берут начало в глухом лесу, куда не проникал даже лунный свет. Долгое время я смотрел на один и тот же пейзаж, ни о чем не думая и ничего не делая. Время от времени в этом месте, где даже мышь была редким гостем, появлялись люди. И каждый раз, когда я их видел, пытался придать своему телу схожую с ними форму – вспоминал, как выглядел тот или иной человек, каково было лицо мальчика, что приходил последним. Это стоило мне немалых усилий, ведь тогда я еще не знал, как восполнять силы, и жил с неутолимым чувством голода. В моей голове постоянно крутилась одна и та же фраза: «Если хочешь утолить голод – ешь истории».

В тот день мне впервые удалось сделать пару шагов на человеческих ногах. В момент, когда я понял, что стоит только отойти от привычного места – и передо мной откроется новый, хоть и похожий пейзаж, я столкнулся лицом к лицу с ребенком. Он забрел один в чащу, не подозревая об опасности. Возможно, потому, что я выглядел как мальчик, он меня не испугался. Напротив, проявил дружелюбие – и это шокировало меня.

– Ты заблудился?

Несмотря на то что со мной впервые кто-то заговорил, я сразу же понял, что незваный гость беспокоится обо мне. Мне был знаком человеческий язык. Нет, если подумать – я не мог его знать, но стоило только услышать, как я сразу понял, о чем идет речь. Словно я был существом, которое не может существовать без людей. Пока я удивлялся тому, что понимаю незнакомые слова, ребенок взял меня за руку и повел прочь из леса.

Спустя долгое время я снова взглянул на небо и, в отличие от того места, где находился раньше, увидел сквозь кроны деревьев россыпь звезд. Одна из них двигалась так быстро, что за ней было трудно уследить взглядом. Нет, она не просто двигалась – скорее падала. Я остановился и, забыв о ходьбе, уставился в небо. Ребенок тоже остановился, посмотрел на меня, затем перевел взгляд вверх – словно хотел понять, на что я так засмотрелся.

– Ого, впервые вижу падение кометы. Тебе тоже показалось это удивительным, поэтому и наблюдал за ней?

Так вот как они это называют – комета. Когда я узнал слово, обозначающее штуку с длинным хвостом, разбрасывающим свет во все стороны, охватившие меня эмоции было трудно описать.

– Откуда ты?

– Из этого леса.

– Нет, я имею в виду, из какой ты деревни? Или тебе больше некуда идти?

– Некуда идти?

Все это время я находился глубоко в лесу, но теперь, оказавшись за его пределами, почувствовал, что не хочу возвращаться обратно.

– Да, некуда.

– Тогда почему бы тебе не остаться в нашей деревне на какое-то время? Мы ведь сможем накормить одного ребенка, которому некуда податься.

«Деревня» – это место, где живут такие же дети? Лицо мальчика, улыбающегося и приглашающего меня с собой, сияло в лунном свете. Мой взгляд, еще недавно устремленный в небо, теперь был прикован только к нему. Я хочу пойти с ним. Хочу быть рядом с этим светлым человеком, а не возвращаться во мрак. Это было мое первое в жизни настоящее желание.

– Кстати, как тебя зовут?

– Зовут?

– Как стоит к тебе обращаться?

А, он имеет в виду имя. Имя нужно только в том случае, если есть кто-то, кто будет тебя звать. Я никогда об этом не задумывался, ведь был уверен, что всю свою жизнь проведу в лесу. Поэтому теперь мне стоит хорошенько поразмыслить. Ведь это то, что я, возможно, буду слышать чаще всего. И есть одно слово, которое я только что выучил.

– Меня зовут Хе Сон^[1].

– Красивое имя. Наверное, ты почувствовал что-то особенное, когда увидел ту комету?

– Немного.

К тому моменту, когда наш разговор подошел к концу, мы уже вышли из леса и подошли к деревне. Желтый свет, мерцавший вдалеке, указывал нам путь. Женщина, которую мальчик назвал мамой, крепко обняла его, спросила, не поранился ли, и лишь затем обратила внимание на меня.

– Кто это дитя?

– Кажется, он заблудился, поэтому я привел его сюда. Я спросил, из какой он деревни, но он не ответил. Наверное, не помнит.

– Ох, какое несчастье. Наверное, он заблудился в лесу и испугался. Бедный малыш... Оставайся пока у нас. Чувствуй себя как дома.

С того дня моя жизнь полностью изменилась. Я просыпался с первыми солнечными лучами и играл с другими детьми в незнакомые мне игры. По ночам тайком выбирался наружу, чтобы смотреть на звезды. Однажды тот мальчик каким-то образом узнал об этом и вышел вслед за мной.

– Ты все еще не помнишь, где жил раньше?

– Ага.

– Не переживай об этом слишком сильно. Неважно, займет ли это месяц или целый год, я буду рядом и помогу тебе.

Мальчик смотрел на меня с жалостью, не понимая, что я его обманываю. Этот взгляд не был мне неприятен, но в какой-то момент я перестал смотреть на звезды и стал сосредотачиваться только на разговорах с ним. Наши беседы почти не менялись: он спрашивал, не вернулась ли ко мне память, а я все так же отвечал отрицательно. После этого он начинал рассказывать что-нибудь приятное – будто бы хотел утешить меня.

Но однажды все пошло иначе. Впервые мальчик поделился со мной своей историей. Он признался, что в детстве часто терялся в лесу и ему до сих пор стыдно об этом вспоминать. Я улыбался, когда он рассказывал, как однажды испугался ночных птиц, закруживших над деревьями, и с испугу упал навзничь.

И в этот момент забытый голос вновь заговорил со мной. Он нашептывал: «Съешь историю». Спрашивал: «Тебе не любопытно узнать, насколько он испугался? Насколько был удивлен? Как весело ему было?» Стоило мне дать положительный ответ, как незнакомое тепло разлилось вокруг глаз. Когда я посмотрел на ребенка, он, как ни странно, не смог отвести от меня взгляд. На его лице не было ни тени привычной улыбки – только бесстрастное выражение. Жар в глазах распространился по всему телу. И вместе с ним – волна чужих воспоминаний. Я увидел, как мальчик бродил по темному лесу, хотя не мог этого знать. Именно об этом он только что рассказывал. Но теперь... теперь он сам этого уже не помнил. Ни того, что только что смотрел мне в глаза, ни своей истории о лесной прогулке. В тот день я впервые почувствовал, как отступает голод, мучивший меня с рождения.

Я поклялся себе больше никогда не отнимать у него воспоминания. Слушать истории из его уст было куда приятнее, чем поглощать их вместе с частичкой его самого. Если я снова сотру его воспоминания, я уже не смогу услышать историю заново – и уж точно не так, как он ее рассказывал. Со временем я осознал: я привязался к этому ребенку с самой первой нашей встречи. Я ждал ночи только ради очередной истории. Однако с наступлением глубокой ночи мальчик быстро засыпал, а время, которое он проводил за разговорами со мной, было слишком коротким, чтобы удовлетворить мой интерес. Более того, с каждым днем он все меньше заботился обо мне, все чаще исчезал в играх с другими детьми.

– Хе Сон, если будешь полагаться только на меня, тебе будет трудно найти общий язык с другими, – сказал он однажды.

– Но мне нужен только ты.

– Это очень мило с твоей стороны, но люди не могут жить, надеясь только на одного человека. Почему бы тебе не попробовать поиграть с другими ребятами? Так будет лучше для тебя.

Может, причина моей одержимости этим ребенком в том, что я не человек? Наверное, поэтому я не хочу общаться ни с кем, кроме него. Глядя на других детей, я ощущал лишь раздражение. Но в последнее время внутри поселилось нечто иное. Зависть. Зависть к тому, что они знают о нем больше, чем я. Ведь нет никакой гарантии, что он сам расскажет мне что-то из прошлого. А если я снова заберу его воспоминания, то больше никогда не услышу их из его уст. Но другие дети... они могут поделиться историями о нем. Просто так, безвозмездно. Ведь они провели с ним долгие годы.

Прежде чем я осознал глупость своей затеи, со мной случился первый серьезный конфуз. Я поссорился с одним из детей, который называл себя близким другом мальчика. Он спрашивал, почему в последнее время тот проводит время только со мной. Хвастался тем, что сотню раз ходил играть с мальчиком к ручью. В тот самый момент, когда я услышал его слова, в животе заурчало – как будто передо мной появилось нечто до боли желанное. Хотя я не был голоден.

– Даже если ты из другой деревни, нельзя просто присвоить его себе...

Он не успел договорить. Глаза вновь окутал жар – все происходило так же, как в тот раз. На лице ребенка застыло бесстрастное выражение. В воспоминаниях, всплывших в голове, мой мальчик ярко улыбался и разбрызгивал всюду воду. Я быстро поглотил все воспоминания, связанные с ним, забыв об осторожности. Несмотря на то что я съел довольно много историй, мой голод не утих. То же самое я сделал и с другими ребятами, которые были с нами. Когда я пришел в себя, рядом уже не было ни одного человека, который бы мог возразить, что мальчик – не только мой. Они не помнили его.

Этого недостаточно. Я бросился по деревне, хватая каждого, кто попадался под руку, и пожирал их воспоминания о нем. К тому моменту, как мои ноги подкосились, не осталось ни одного жителя, кто бы знал о мальчике, кроме его матери. Те, чьи воспоминания я украл, смотрели на меня как на незнакомца, позабыв не только о ребенке, но и том, что он когда-то меня им представил.

Когда я вернулся домой, мать мальчика развешивала белье во дворе. Если бы я остановился тогда... Если бы просто оставил ребенка ей – возможно, меня бы простили. Но я зашел слишком далеко. Я съел и ее воспоминания. В тот самый миг я понял, какую ужасную ошибку совершил. Ощущение было совсем иным. Тепло, скрытое в ее воспоминаниях, не обжигало – оно согревало. Вот оно – чувство матери к своему ребенку. Я украл у нее счастье. Украл ее смысл жизни. Но к тому времени, как я это осознал, все ее воспоминания стали моими.

– Я вернулся! Хе Сон, ты уже пришел...

– А вы кто?

– Мама, это Хе Сон. Ты уже забыла, что мы живем вместе? Что еще за «вы кто»?

– Что ты несешь? Кто ты такой, раз заявляешься в чужой дом... Более того – «мама»? У меня никогда не было детей.

– О чем ты? Я же твой ребенок. И живу здесь с тобой с самого рождения!

Мальчик кричал, умолял и наконец разрыдался. Он выбежал из дома, а женщина до последнего не обращала на него внимания. Ирония в том, что в момент побега он схватил меня за руку. Он не знал, что именно я лишил его мать воспоминаний. Ребенок чувствовал чужие взгляды, обращенные на нас. В деревне больше не было места, где можно было бы передохнуть. Покинув пределы деревни, мальчик побежал в сторону леса, где мы впервые встретились. И, едва ступив под темные кроны, он обессилел и рухнул на землю.

– Что это были за взгляды? Словно они видят меня впервые...

Я не мог ничего ему сказать.

– Почему все так обернулось, Хе Сон? Что я сделал не так? Это что, расплата за то, что в детстве мы с ребятами воровали арбузы?

Он фальшиво смеялся, сам понимая, насколько нелепы его слова, но продолжал упрекать себя. А я, обладая ясным сознанием, не мог смотреть на него в таком состоянии. Даже если он падет на самое дно, я обязан рассказать ему правду. Потому что он должен знать – винить следует не себя, а меня.

– Это сделал я.

– Что?

– Я съел все воспоминания о тебе.

Поверить в такие абсурдные слова невозможно. Поэтому я показал ему свое истинное «я», которое скрывал под видом мальчика. Острые клыки, алые глаза. Белая, едва ощутимая масса, то ли шерсть, то ли дымка, покрывающая мое тело. Монстр. Существо, которое с первого взгляда не назовешь человеком. В глазах ребенка промелькнула неприязнь. Верно. Если хочешь затаить обиду, то пусть она будет направлена на меня, а не гложет тебя изнутри.

– Я монстр, который питается историями.

По щеке ребенка покатилась слеза. Я хотел было протянуть руку, чтобы стереть ее, – но тут понял: у меня нет ничего, что можно было бы назвать рукой. Когда же я вернул себе облик мальчика, он в ужасе закричал и присел на корточки, закрыв уши. Долгое время никто из нас не произносил ни слова. Когда он наконец перестал плакать, его глаза были пустыми. Гораздо более пустыми, чем прежде.

– Я хотел быть рядом с тобой.

Это не дружба и не привязанность. Потому что, если бы во мне жили настоящие человеческие чувства, я не смог бы так жестоко навредить близкому человеку.

– Я хотел узнать о тебе все.

Ребенок ничего не ответил. Прошло еще какое-то время. Солнце клонилось к закату, и где-то вдалеке в деревне начали загораться первые огни. Только после этого мальчик вновь заговорил со мной.

– А нельзя вернуть все обратно?

– Наверное, нет.

– Тогда исполни мое желание. Если не можешь все вернуть, то хотя бы возьми на себя ответственность за содеянное.

Поскольку это казалось само собой разумеющимся, я без колебаний кивнул. Он сделал глубокий вдох и продолжил. По сравнению с тем, что я совершил, это казалось незначительной просьбой. Именно поэтому у меня зародилось сомнение – действительно ли этого будет достаточно?

– Никогда больше не ешь чужие воспоминания без разрешения. До конца своих дней.

– Обещаю.

Второе желание, прозвучавшее сразу вслед за первым, нельзя было назвать незначительным. Именно оно, как стрела, глубоко проникло в мое сердце и заставило ощутить еще более жгучую вину.

– И еще, сотри мои воспоминания. Все до единого. Все, что связано с жизнью в той деревне.

Ребенку было больнее помнить мать, которая больше его не знала, чем не помнить ее вовсе. Я протянул руку. Он, поняв, что это значит, осторожно положил свою ладонь поверх моей. Мне вовсе не нужно было держать чью-то руку, чтобы поглотить воспоминания. Я сделал это только потому, что... хотел. Конечно, жизнь ребенка была короткой, но каждое воспоминание переполняли эмоции. Как и тогда, когда я съел воспоминания его матери. Все воспоминания мальчика были связаны с деревней. Радость, которую он испытывал, играя с детьми. Чувство нежности по отношению к матери. Тоска по отцу. Восторг от созерцания звезд. Счастье, которое приходит с дуновением приятного ветерка...

Попробовав все это, я понял: теперь я способен жить как человек. Таким был результат поедания целой жизни. От внезапной потери стольких воспоминаний ребенок медленно закрыл глаза. Казалось, он просто засыпает. Я беспокоился о том, что дитя могло умереть, однако прежде, чем я успел до него дотронуться, мальчик вновь распахнул глаза.

– Чего?..

– О, ты проснулся. Какое облегчение.

– Кто ты?

– Меня зовут Хе Сон. А тебя?

– Меня... Я... Я не помню. Ни имени, ни где жил.

Так он и сказал. Мне известно, что так поступать неправильно. Может, другие бы и поступили иначе, но я не имел права приближаться к нему. Однако я не мог бросить мальчика, пока он не научится жить сам. Если бы я оставил его тогда – его бы ждала только смерть.

– Почему бы тебе не побродить со мной до тех пор, пока не вернутся твои воспоминания? Я как раз собирался отправиться в путешествие. Одному как-то скучно.

– Спасибо. Не уверен, что смогу быть полезен без памяти, но я постараюсь помочь.

Нескольких недель должно хватить. За это время можно найти ребенку новую деревню.

Но наше путешествие продолжалось до тех пор, пока мальчик не стал взрослым. К счастью, он нашел любящую супругу, и через несколько лет у них появились собственные дети. До тех пор я находился рядом с ним. Он часто говорил, что хочет, чтобы мы остались друзьями до конца жизни. Но я знал: так нельзя. Моя задача была выполнена в тот день, когда я нашел для него место, где он мог остаться.

Я менял облик, подстраиваясь под его возраст, чтобы не вызывать подозрений. Но вина, возникшая в тот день, когда я лишил его прошлого, не ослабевала. Прошло довольно много времени, и ребенок стал все чаще падать во время работы. Сначала он твердил, что все в порядке, но через несколько месяцев его состояние ухудшилось настолько, что он не мог самостоятельно приподняться на кровати. Я чувствовал, что конец его близок. Чувство вины, отодвинутое на задворки души, напомнило о себе. Это был мой последний шанс рассказать ему правду. Признаться, что из-за меня он лишился всего. Однако последние слова человека, лежащего при смерти, лишили меня смелости: «Я счастлив благодаря тебе. Спасибо, что помог мне в тот день». Я не смог сказать ему правду до самой смерти. Не осмелился лишить его по-настоящему счастливой улыбки.

После этого я несколько лет скитался в человеческом обличье. Когда натыкался на деревни, собирал детей и рассказывал им историю того мальчика. Жители родной деревни давно позабыли его, но я надеялся, что мальчик останется в памяти других людей этого мира.

– И тогда чудовище, не в силах сдержать голод, съело все истории о ребенке.

– Что же тогда случилось с чудовищем и ребенком?

– Ребенка прогнали, а чудовище покинуло деревню.

Дети с открытыми ртами внимательно слушали эту невероятно жуткую и странную историю. Постепенно чудовище начали называть Пожирателем. В одной деревне говорили, что монстр съел ребенка, в другой – что он живет среди людей, приняв облик того самого мальчика.

Когда я понял, что с меня достаточно, ушел в глухой лес и стал жить как монстр. В моменты, когда голод становился невыносимым, я принимал человеческий облик и питался историями, которые мне рассказывали люди. За все эти годы я ни разу не нарушил обещание, данное ребенку. Мне казалось, что только так я могу хоть немного искупить свою вину.

* * *

– Прости, что до сих пор скрывал это.

Хе Сон долго рассказывал подробности своего прошлого, словно исповедуясь. Оказывается, что он не ест воспоминания без разрешения из-за обещания тому ребенку. Он до сих пор использует имя, придуманное благодаря ему. Хе Сон рассказал мне эту историю, чтобы посмотреть на мою реакцию? Хотел, чтобы я простила его вместо того ребенка? Или надеялся, что я порву с ним отношения, узнав его истинную сущность?

А может, он просто хотел хоть раз кому-то выговориться. Верно. У него не было особых причин рассказывать кому-то свою историю. На консультациях я всегда пыталась решать чужие проблемы, но на самом деле достаточно просто поделиться своими переживаниями – и становится легче. Вот почему школьники приходят в консультационный отдел. Неужели его самоуверенность была всего лишь маской? Казалось, что Лим Хе Сон, которого я знала до вчерашнего дня, исчез в одно мгновение.

– Все, как и сказала Со Вон. Я чудовище. И если ты меня презираешь, то это вполне естественно.

– Почему ты так себя ненавидишь?

– А как думаешь? После всего, что услышала?

И как мне следовало поступить? Будь я обычным человеком, я бы точно не пыталась проявить дружелюбие. Возможно, избегала бы его и боялась, что он причинит мне вред. Ведь он только что признался, что разрушил чью-то жизнь. Несколько месяцев назад я бы так и сделала. Но теперь, глядя на его смиренное лицо, я просто обняла его. Медленно похлопала по спине, словно утешая. Я никогда так не делала, но по какой-то причине в тот момент мне казалось, что это необходимо. Так я дала ему ответ – без обвинений и лишних слов.

– Та Ли Се Воль, которую я знал, отчитала бы меня или убежала. Одно из двух.

– Ты на это надеялся?

– Отчасти.

– Какой же ты странный.

– Ты только сейчас это поняла?

Интересно, сколько прошло времени? Когда я почувствовала боль в запястье руки, которой похлопывала Хе Сона по спине, парень медленно отстранился от меня. Не зря говорят, что время подобно призраку.

– Если бы учитель сейчас нас увидел, были бы проблемы.

– В выходные в это время в школе нет ни одного сотрудника, не то что учителя.

Если бы все это происходило между обычными людьми, это могло бы стать началом отношений. Такая мысль уже однажды приходила мне в голову.

– Если бы Со Вон нас увидела, то обязательно бы заявила, что я решила приударить за тобой.

– Она только со мной так грубо обращается. Не волнуйся, тебе она подобного не скажет.

– Что ж, это радует.

Неужели я все еще думаю о наших отношениях с Хе Соном? Это немного напрягает. Если раньше я действовала не задумываясь, то теперь начинаю колебаться перед каждым шагом. Чувство, которое я испытываю, слишком тонкое, чтобы называть его привязанностью, но и слишком острое, чтобы быть простым сочувствием.

В общежитии раздался звонок, сигнализирующий о скором отходе ко сну. Прежде чем я успела разобраться в собственных эмоциях, мы с Хе Соном вздрогнули и поспешили к лестнице. Я даже не успела разглядеть выражение его лица – оно терялось в темноте.

Глава 12

Ради тебя

После того дня между мной и Хе Соном воцарилась странная неловкость. Это ощущение больше напоминало легкую щекотку, чем отчужденность, и совсем не было неприятным. Со Вон, похоже, это заметила – она все чаще бросала обеспокоенные взгляды то на меня, то на него.

С приближением семестровых экзаменов мы решили сделать перерыв в клубной деятельности. Как и в прошлый раз, я думала, что теперь мы с ребятами будем редко видеться, но Хе Сон предложил заниматься вместе, и наших встреч стало только больше.

К тому же Со Вон призналась, что догадалась о прошлом Хе Сона. Когда он ушел в учительскую, я решила рассказать ей, что уже все знаю.

– Знаю.

– А?

– Я знаю о том, что случилось с ним в прошлом.

Судя по выражению лица, Со Вон была удивлена. Даже если она догадывалась о прошлом Хе Сона, вероятно, ей кажется странным то, что я до сих пор хорошо отношусь к нему.

– Он сказал, что ты его раскусила. Похоже, он хотел сам все мне рассказать, раньше тебя.

– Прости, что не сказала. Думала, тебе лучше не знать.

– Все в порядке. На твоем месте я бы, наверное, поступила так же. Можно я кое-что спрошу?

– О чем? Он что-то еще скрывает?

– Дело не в этом. Просто мне казалось, что, узнав всю правду, ты не позволишь мне находиться рядом с ним.

Девушка пробормотала что-то вроде: «Да, это правда», однако не стала просить меня держаться от Хе Сона подальше.

– Кстати, задания в этом тесте оказались сложнее, чем я ожидала. Попробовала решить задачи из сборника – столько ошибок!

– Ага, согласна.

Мне хотелось расспросить ее подробнее, но, судя по тому, как быстро она перевела разговор, делиться своими мыслями она не собиралась. Поэтому я не стала и дальше допрашивать ее в обеденный перерыв.

* * *

В последнее время приступы голода случаются все чаще. Пока что я могу сдерживаться, но, если не найду, чем насытиться, долго не протяну. То же самое касается и поедания книг. Подошла бы хоть одна, которую прочитало много людей, но большинство изданий в библиотеке почти нетронуты.

Сегодня вечером я решил ненадолго встретиться с Со Вон. Хотел спросить, почему она не рассказала Се Воль правду, которую узнала. Сомневаюсь, что получу ответ, если спрошу напрямую, но у меня слишком мало зацепок, чтобы собрать целую картину. Прозвенел звонок, ознаменовавший окончание занятий, и я, пропустив ужин, сразу направился к заднему двору общежития – туда, где мы договорились встретиться. Обычная еда все равно не могла насытить меня. Похоже, девушка тоже не собиралась есть – она пришла до меня, хоть и предлагала встретиться после ужина.

– Ты пришла раньше, чем я думал.

– Сегодня мне не хочется ужинать с Се Воль.

– Она сделала что-то не то?

– Не твое дело.

Так было всегда. Несмотря на то что мы познакомились одновременно, Со Вон относилась ко мне иначе, чем к Се Воль, которая была человеком. Однако в последнее время ее отношение ко мне стало меняться. Не сказал бы, что она настроена дружелюбно, но враждебность проявлялась все реже.

– Почему ты не сказала Се Воль?

– О чем?

– О моем прошлом.

Со Вон поморщилась. Тяжело вздохнув, она провела рукой по нерасчесанным волосам, всем видом выражая нерешительность.

– Я до сих пор не понимаю.

– Что именно?

– Почему ты, будучи монстром, не решаешься съесть воспоминания Се Воль. И почему так на нее смотришь.

Получу ли я желаемый ответ, если отвечу честно? Сначала я пытался сказать что-то нейтральное, чтобы успокоить школьницу. Но стоило мне встретиться с ее твердым взглядом, как все заранее придуманные оправдания рассыпались.

Несмотря на свое прошлое, я оставался чудовищем. Со временем тяга к историям заглушила и стерла чувство вины. Я ел воспоминания только с разрешения. С тех времен у меня ничего не осталось, кроме этого обещания. Получив согласие, я пожирал воспоминания даже тогда, когда знал, что это может быть опасно для человека. Я жил так десятилетиями. Чтобы выжить, мне приходилось быть бесстыдным. Позже я научился различать вкусы историй и решил пробраться сюда, надеясь, что в школе смогу встретить самых разных людей.

А потом появилась Се Воль. За все это время никто, кроме нее, не понял, кто я на самом деле. Конечно, она была удивлена, увидев меня, но вместо того, чтобы убежать, отчитала меня за то, что я ел книги.

– Сначала я видел в ней просто человека, который может оказаться полезным. Какой монстр откажется от возможности полакомиться историей?

– Я поняла это сразу, как впервые вас увидела. И что дальше?

Сотрудничать с ней казалось разумным. У нее проблемы с эмоциями – а значит, меня не потянет к ее воспоминаниям. С ее помощью я мог бы питаться историями без особых сложностей, не причиняя никому вреда. Когда я осознал всю выгоду предложения, мне следовало догадаться и о том, что это может привести к непредвиденным последствиям.

– В какой-то момент я начал чувствовать себя странно. Я мог бы поддаться искушению, соблазнить ее словами и съесть историю. Но я не сделал этого.

Когда я впервые услышал о безответной любви Ю Хэ Рам, то подумал: «Если у нее не будет шанса, можно будет съесть эту историю». Но в итоге я приложил все усилия, чтобы она не опустила руки. И если бы Се Воль не сказала, что у девушки есть шанс, я бы не воспринял это всерьез. Я мог оспорить ее слова, но послушно последовал им. Если бы Се Воль была обычным человеком, я бы проигнорировал ее. Но она – не из тех, кого легко растрогать чужими чувствами. Тем не менее то, с какой решимостью она старалась сохранить чью-то любовь, показало: она тоже может быть такой. Поэтому я решил защищать чувства девушки так же, как это делала она.

– Мы с ней похожи. Она не может понять людей, но больше всех страстно желает испытать их эмоции.

Она одержима пониманием эмоций так же, как я – вкусами. Чем больше я старался уследить за ее стремлением разобраться в чувствах, тем чаще меня охватывало нечто, похожее на эмоции. Но я не мог понять – настоящие ли они или всего лишь их подобие. И чем больше времени я проводил в консультационном отделе, тем чаще это случалось.

– Поэтому я начал подражать ей. Мне казалось, что, возможно, я смогу узнать то, чего не понимал десятилетиями.

В тот момент, когда я впервые ощутил это чувство, голод отступил. Когда мне казалось, что я смогу справиться с ним, на поверхность всплыло давно забытое чувство вины. Услышав о проблемах Ян Чжи Хе и увидев ее, одиноко стоящую в вечернем свете, я вдруг вспомнил лицо, которое прятал в глубинах своей памяти многие годы. А когда Со Вон поймала меня с поличным и указала на мое прошлое, чувство вины накрыло меня с головой. Оно оказалось куда болезненнее, чем прежде. Потому что теперь, в отличие от времен, когда я только появился на свет, я знал, что значит по-настоящему чувствовать.

– Когда ты заговорила о моем постыдном прошлом и в твоем голосе прозвучало это невыносимое, тягучее сожаление – я понял. Я способен испытывать эмоции, не питаясь историями.

С того дня у меня не было желания съесть чье-либо воспоминание. Я решился съесть историю Со Бёль только потому, что счел правильным следовать решению Се Воль – и из-за страдальческого выражения на лице самой девушки. Но из-за того, что я перестал питаться историями, голод лишь усилился. Я думал, что смогу его вытерпеть, но... Если так продолжится, я не смогу дотянуть до лета и вернусь к своей изначальной форме. К жизни, направленной на поиск нового места обитания и накопления сил.

– С тех пор я не помышлял о том, чтобы отнять чью-то историю. Если моя жизнь здесь закончится, возможно, я больше никогда не стану человеком. В облике чудовища я хотя бы могу терпеть голод.

Может быть, когда-нибудь я смогу время от времени принимать человеческий облик. Но когда это случится? Увижу ли я Се Воль снова? Когда меня посетили эти мысли, я понял, что за столь короткое время она стала частью моей повседневной жизни. Я был уверен, что больше никогда не встречу кого-то, похожего на нее. Я не надеялся встретить кого-то вроде нее. Я не встречал таких людей десятилетиями. И возможно, не встречу больше никогда.

– Ты говоришь, что я странно смотрю на Се Воль, но я не совсем понимаю твои слова. Но если ты спрашиваешь о моих чувствах к Се Воль... я боюсь, что она однажды забудет меня.

Для меня, того, кто вынужден скрывать свою сущность, любой, кто помнит меня, становился угрозой. Желание, чтобы Се Воль не забыла меня, по сути своей было разрушительным. Эмоции всегда мешали принимать рациональные решения. Однако от постоянных размышлений и переживаний это желание никуда не исчезало.

Чем более эмоциональным я становился, тем сильнее ощущались и вина за прошлое, и необъяснимая одержимость этой девушкой. Когда Со Вон поняла, кто я, я интуитивно почувствовал – пришло время признать свою вину. Я выбрал Се Воль как единственного человека, которому смогу все рассказать. Мне казалось, что именно она сможет указать мне на ошибки, разложить по полочкам то, что я сам в себе не понимал. Что стоит мне только признаться, как все сразу же разрешится. И это гнетущее, болезненное чувство вины, обнажившееся передо мной, станет чуть легче. А если она разочаруется и оттолкнет меня, я смогу уйти раньше, чем моя алчность снова возьмет верх.

– Мне хотелось бы и дальше оставаться рядом с ней.

Но вместо того чтобы сбежать, Се Воль обняла меня в ту минуту, когда я хотел исчезнуть. Если бы в библиотеке не было так темно, я, быть может, показал бы ей лицо, которого сам никогда не видел. Я хотел бы остаться рядом с ней. Но для этого мне пришлось бы снова начать питаться чужими историями. Осознав свои чувства к девушке, я уже не мог позволить себе такие безрассудные поступки.

– Она дорога мне.

Когда я во всем признался и посмотрел Со Вон в глаза, девушка слегка кивнула, будто приняла мои слова. Похоже, она одновременно и верила, и нет.

– Я не стала рассказывать ей, потому что предполагала такой исход.

– Что ты имеешь в виду?

– Знаешь, как ты смотришь на Се Воль? Сначала я подумала, что такого просто не может быть. Задалась вопросом: как монстр может смотреть на человека таким образом?

Но сколько бы она ни думала, ответ был один и тот же. После этих слов Со Вон на мгновение замолчала. На ее лице читалось то ли раздражение, то ли сожаление. Трудно было понять, какую именно эмоцию она испытывает.

– Я ведь уже говорила, что изучала призраков и чудовищ, читала древние тексты. Ни в одной истории существа, живущие рядом с людьми, не находили счастья. Все всегда заканчивалось плохо.

– Значит, мне не стоит сближаться с ней?

– В какой-то момент ты перестал казаться мне чудовищем.

Она прилежно училась и называла себя экзорцистом, но Со Вон все еще была слишком юной. Судя по ее словам, это была ее первая встреча с монстром. Как она может быть такой наивной?

– Ты ведь хочешь стать экзорцистом? Не стоит быть такой доверчивой.

– Просто ты ведешь себя как человек. В последнее время я и правда забываю, кто ты на самом деле.

– Поэтому ты не применила талисман в тот день?

Она не должна проявлять слабость. Кто бы мог подумать, что Со Вон будет принимать решение на основе своих эмоций?

– Я думала, что ты нападешь, как только я совершу ошибку.

– Поздно оправдываться. Не стоит так переживать. В конце концов, мне все равно скоро придется уйти.

– О чем ты?

В голосе Со Вон зазвучали нотки злости. Забавно: раньше она хотела, чтобы я исчез, а теперь раздражается, услышав, что я ухожу.

– Мне все сложнее удерживать человеческий облик. Историй слишком мало.

Я медленно отстранился от Со Вон, опасаясь, что она может протянуть руки и схватить меня за воротник. Вместо этого она ударила словом, напомнив о том, что я пытался забыть.

– Ты рассказал об этом Се Воль?

– Еще нет.

– Собираешься вот так просто уйти? Просто исчезнешь, не пытаясь составить хоть какой-то план? Если ты знал, что скоро уйдешь, разве не должен был предупредить ее?

– Раньше, возможно, сказал бы. Сейчас не могу.

– А когда сможешь?

Се Воль с трудом понимала чувства других и не ладила с людьми. Но лишь благодаря консультационному клубу она начала меняться. Иронично: именно из-за того, что она не умела взаимодействовать с другими людьми, я смог сблизиться с ней. И теперь, когда Се Воль обрела эту способность, она может общаться с другими школьниками, включая Со Вон. Я ей больше не нужен.

– На самом деле уже не важно когда.

Размышляя об этом, я понял, как стоит расстаться с ней. Неважно, предупрежу я ее заранее или скажу в последний момент, – она не испытает боли, когда я исчезну. Мне бы хотелось, чтобы она помнила обо мне, но я также осознаю, что воспоминания обо мне опасны. Как сказала Со Вон, история человека и чудовища никогда не заканчивается счастливо.

– Знаешь, у меня только что возникло странное предчувствие. И если это окажется правдой...

– Скорее всего.

В конце я сотру из памяти Се Воль все, что связано со мной, и исчезну. Пусть она забудет обо мне, но воспоминания о людях, которых повстречала в консультационном отделе, останутся. Ей будет казаться, что она вместе с Со Вон решила их проблемы. Ведь именно работа в клубе сделала ее той, кем она является сейчас. И если меня больше не будет в ее памяти, она все равно не утратит способность сочувствовать другим. Значит, в ее воспоминаниях этот семестр останется светлым и счастливым.

– Я собиралась поколотить тебя до полусмерти, но после того, что услышала, даже злиться не хочется.

– Очень жаль. Я бы предпочел, чтобы ты меня ударила.

– Пока слушала тебя, все думала: действительно ли ты прожил дольше нас? Как ты вообще пришел к таким выводам?

Со Вон пристально смотрела на меня, сжимая и разжимая пальцы, будто сожалея, что не может схватить меня за воротник.

– Почему ты решил так поступить? Почему решил все за нее? Забрать ее воспоминания и просто исчезнуть? Я ошибалась на твой счет. Ты настоящий монстр. Тебя заботит только собственная жадность, и ты никогда не пытался понять Се Воль.

Со Вон сама говорила: человек и монстр не могут быть счастливы вместе. Когда разные существа сближаются, их отношения обречены. Девушка считает, что мои отношения с Се Воль будут такими же. Я слишком многое хотел получить и потому убеждал себя, что между нами с Се Воль есть что-то особенное.

Несмотря на свою решимость, после ее слов я почувствовал себя так, будто меня ударили по голове. Я понял что-то важное, или, возможно, она просто озвучила то, что давно пряталось внутри. В памяти всплыла история Да Гёна и Со Бёль. После того случая они так и не поговорили друг с другом. Каждый вернулся к своей прежней жизни, потеряв единственного человека, который мог бы стать частью их истории. Мне было жаль их. Если бы мог, я бы вернул им воспоминания, которые отнял.

Несмотря на это, я собирался совершить ту же ошибку. Хотел уйти, унося с собой ее память. Разговор с Се Воль, возможно, причинит ей огромную боль, но если я все же решусь на него, то не допущу трагедии, свидетелем которой уже был. Не то чтобы я полностью изменил свое решение, но благодаря Со Вон я увидел другой путь – пусть и слишком поздно.

– Я пока не готов рассказать обо всем Се Воль.

– Ты так и будешь...

– Но я хотел бы кое-что от нее услышать.

– Услышать?

– Когда я заметил, что ей трудно сопереживать другим, и узнал, что она постепенно меняется, решил, что хорошо ее понимаю.

Высокомерное предположение. Я не знал, почему или как произошли изменения. Она никогда раньше не рассказывала об этом.

– Но правда в том, что я до сих пор не знаю ее. Благодаря тебе я это понял. Поэтому я собираюсь потратить оставшееся время на то, чтобы узнать Се Воль получше. И тогда, возможно, смогу принять правильное решение.

Я почувствовал, как выражение лица Со Вон постепенно смягчается. Похоже, мой ответ оказался почти верным – она отвернулась и больше ничего не сказала. Время ужина подходило к концу. Это было ясно не по часам, а по багровому небу за горизонтом.

* * *

Я не видела Хе Сона и Со Вон весь ужин. Девушка написала, что не сможет составить компанию, так как у нее появились дела. Мы договорились заниматься вместе, и я надеялась увидеть хотя бы Хе Сона в библиотеке. Но его там не было. Несмотря на то что экзамен был уже не за горами, я не смогла заставить себя учиться и тупо уставилась в учебник. Когда я сильно уставала, бывало, что я засыпала прямо сидя. Похоже, сегодня был как раз такой день. Я знала, что, уснув в неудобной позе, увижу кошмар, и изо всех сил старалась не заснуть. Но ничего не вышло – я провалилась в сон.

Мама почти не обнимала меня. Если я расскажу кому-нибудь об этом, меня могут неправильно понять, приняв за сироту. Однако мои родители живы. До моего переезда в общежитие мы жили в одном доме. Когда я была маленькой, отец постоянно работал, а мама страдала от послеродовой депрессии. Она часто забывала меня покормить, не говоря уже о чем-то большем. Нормальный ребенок устроил бы истерику, начал бы плакать, требовать еды, но, по словам матери, я никогда этого не делала. Она даже думала, что я просто «хорошая девочка». Но как только мама убедилась, что я могу остаться одна и все будет в порядке, стала пренебрегать моим воспитанием еще больше.

Возможно, было бы лучше, если бы все на этом закончилось. Отец приходил домой поздно, но, каждый раз видя меня, обнимал с любовью. И мама могла быть ласковой, когда заботилась обо мне. Инцидент произошел примерно тогда, когда я уже была достаточно взрослой, чтобы пойти в детский сад. Мама начала понемногу выходить из депрессии и стала больше играть со мной. В один холодный зимний день, когда мы строили башню из кубиков, она вдруг упала в обморок.

– Се Воль... Подай мамин телефон...

Будучи еще в сознании, она указала на свой мобильный телефон и попросила принести его. Она боялась, что я испугаюсь, расплачусь, поранюсь... однако мое дальнейшее поведение развеяло все опасения. Я этого не помню, но она рассказывала, что я посмотрела на нее, на кубики и сказала спокойно, как ни в чем не бывало:

– Кажется, ты больше не можешь играть.

После этого я подбежала к книжному шкафу, достала комикс и села читать прямо перед потерявшей сознание матерью. Когда она пришла в себя, ее утешали парамедики и отец, пришедший с работы. Я же в недоумении наблюдала за происходящим, сжимая в руках комикс.

Мама так и не смогла оправиться после того дня. Она вспоминала об этом каждый раз, когда я делала что-то не так. Я мало что помню, но, судя по тому, что осталось в памяти, и моему нынешнему состоянию, история правдивая. В любом случае с того дня родители больше никогда не относились ко мне как к ребенку. Нет, они не воспринимали меня даже как человека. Для них я была монстром. Уверена, то же самое чувство я испытала при первой встрече с Хе Соном – и, возможно, мои родители ощущали его каждый раз, глядя на меня.

Большинство моих кошмаров связаны с прошлым, которое я даже не могу толком вспомнить. В них я вижу умирающих родителей. Внутренне я кричу, что должна им помочь, но мои ноги упрямо несут меня прочь. Затем картинка меняется, и я вижу себя, истекающую кровью. А родители так же, как и я, уходят, даже не взглянув в мою сторону. Я просыпаюсь лишь после того, как эти две сцены повторятся несколько десятков раз.

Когда я очнулась, библиотека была пуста. К счастью, ужин еще не закончился. Я торопливо заперла дверь, вышла и, взглянув в окно, увидела Хе Сона – он шел со стороны общежития. Я быстро спустилась на первый этаж и направилась ему навстречу.

– Лим Хе Сон, почему ты не пришел сегодня в библиотеку? Со Вон сказала, что у нее встреча.

– Мне нужно было поговорить с ней.

– Нужно было давно ей обо всем рассказать. Говорили о том, что ты ранее сказал мне?

– Вроде того. Раньше тебе было неловко рядом со мной. Сейчас, похоже, все в порядке.

Может, мне и было неловко, но я только что пережила кошмар. Мне нужен был кто-то, кто помог бы избавиться от этого тягостного чувства. Конечно, Хе Сон не человек. Но как бы странно это ни звучало, сейчас он был одним из самых близких мне людей.

– Просто вспомнила, как обняла тебя вчера. Подумав, поняла, что это было опрометчиво. Прости. Прости.

Едва я начала извиняться, как лицо Хе Сона изменилось. Он покраснел до ушей и стал избегать моего взгляда. Даже не зная причины, я все поняла по его реакции – ему было стыдно за тот вечер. Мне неизвестно, какое выражение лица у него было тогда, в темноте, но, возможно, парень выглядел именно так. Я знала о его прошлом, знала о его вине и могла бы упрекнуть его... но все это вдруг стерлось из головы. Потому что я пожалела, что не увидела этого смущенного взгляда раньше. Знаю, это неправильно. Знаю, что это неуважительно по отношению к мальчику из его прошлого. Но почему-то его ошибочный поступок не казался мне таким уж ужасным.

– Знаешь...

– А?

– Я ведь больше тебя не увижу после окончания школы?

Как изменится его выражение лица после моих слов? У меня не хватило смелости посмотреть ему в глаза, поэтому я упрямо смотрела в пол.

– Если ты не против, мы можем остаться друзьями после выпуска?

Ой, должно быть, это прозвучало как признание. Но я сказала это только потому, что хотела, чтобы он был рядом. Когда подняла голову, чтобы объясниться, столкнулась с самым человечным выражением лица, которое когда-либо видела. Я сразу поняла – Хе Сон плачет, хоть и без слез. Это были его истинные чувства, а не чужие воспоминания. Кажется, мои слова задели его.

– Прости.

– За что?

– За то, что не смогу сдержать это обещание.

Если бы он не хотел быть рядом, не стал бы так горько извиняться. Не стал бы рассказывать о своем прошлом. Мне казалось, что его признание говорит о доверии, поэтому я и спросила, сможем ли быть вместе после школы. Но, услышав извинения, я в очередной раз убедилась: такое будущее невозможно.

– Я хотел бы кое-что узнать.

– Что конкретно?

– Да так. Все, что касается тебя. Не пойми неправильно, я не собираюсь есть твои воспоминания.

Я настолько ему интересна?! Раз так, значит, причина, по которой он не может остаться рядом, в том, что ему теперь трудно питаться чужими историями.

Если так подумать, то количество историй, съеденных за семестр, можно пересчитать по пальцам. Хватит ли этого, чтобы продержаться до выпуска?

– У меня есть ключ от крыши. Учитель дал его мне, потому что там находится склад, где хранятся библиотечные столы и стулья.

Я вытащила из кармана связку ключей и хвастливо потрясла ею. Хе Сон, не понимая, о чем речь, молча уставился на ключи.

– Если ты не против, давай завтра в обед заскочим в магазин, а потом поднимемся на крышу. Иногда нужно дышать свежим воздухом.

– Хорошо, давай. Звучит заманчиво.

Парень улыбнулся, приподняв уголки губ, однако мне было трудно уловить радость на его лице. Будь моя воля, я бы уже сейчас бросила занятия и повела его на крышу, чтобы все расспросить. Я так изменилась после встречи с ним. Раньше я бы никогда не подумала использовать ключ от крыши таким образом, не говоря уже о пропуске занятий. Он вытащил меня из рутины. Не знаю, осознает ли это Хе Сон, но, возможно, завтра в обед я смогу рассказать ему о тех переменах, которые он привнес. Я с большим нетерпением ждала завтрашнего дня.

Глава 13

Просьба к Хе Сону

В то утро я проснулась необычайно рано. Вышла из общежития, размышляя о прогулке, но стоило мне открыть дверь, как я удивилась: на часах еще не было и шести, а Со Вон уже прогуливалась по дорожке, разглядывая клумбы перед зданием.

– Ух ты, какой сюрприз! Я-то думала, кто еще может вставать ни свет ни заря, кроме меня!

– Ты всегда встаешь так рано?

– У меня привычка рано ложиться и рано вставать. Немного позанималась и вышла на прогулку.

Пример идеального режима. Еще слишком рано, чтобы назвать утро ясным, но благодаря Со Вон я не только не чувствовала сонливости – наоборот, мысли стали четче.

– О чем вы говорили с Хе Соном прошлой ночью? Надеюсь, ты не против, что я спрашиваю?

– Значит, он рассказал тебе. Я бы с радостью поделилась, но, думаю, он хочет сделать это сам. Так что чуть позже, ладно?

– Значит, это связано с тем, что он рассказал мне.

Поняв, что сказала лишнего, Со Вон смутилась. Ей трудно скрывать эмоции – наверное, потому, что они так сильны, что выходят из-под контроля. Утро немного затуманило мой рассудок, и я задала ей вопрос, который мог прозвучать грубо:

– У тебя и раньше было такое выражение лица?

– Так бросается в глаза?

– Да. Но меня это не беспокоит. Просто показалось забавным, как легко ты выражаешь чувства.

У меня тоже есть недостатки. Но, вспоминая людей, которых встретила за последнее время, я понимаю: Со Вон чаще других поддавалась эмоциям. Кто-то посчитал бы это слабостью – я тоже так думала при нашей первой встрече. А теперь... я ей завидую. Она выглядела так, будто готова расплакаться, если увидит чужую боль. Будь я на ее месте, то могла бы протянуть руку помощи потерявшей сознание матери, которая до сих пор преследует меня в кошмарах. Освободиться от двух повторяющихся снов – вот чего я хочу. А Со Вон – словно воплощение моего будущего. Того человека, которым я могу стать, если это желание сбудется.

– На самом деле я самый тихий человек в доме. Когда приезжаю к родным, они все удивляются, почему я такая безэмоциональная.

– Уверена, семья оказала на тебя большое влияние.

Характер формируется только в детстве? Если нет – значит, за эти несколько месяцев мы сильно изменились.

– Сначала я тоже решила, что у тебя проблемы с эмоциями.

– Ага. Ты как-то об этом говорила.

– Но в последнее время ты часто улыбаешься – даже просто разговаривая. И это очень приятно видеть.

Возможно, изменить характер невозможно, но, если сильно захотеть, всегда найдется шанс стать ближе к идеалу. Для меня таким шансом стал консультационный отдел.

– Спасибо за эти слова.

– И снова улыбаешься. Теперь ты правда делаешь это чаще.

– А твоя речь стала мягче! Раньше ты была такой упрямой.

– Да. Думаю, я научилась у вас. Даже Хе Сон теперь разговаривает с другими ребятами вежливее.

Если подумать, через несколько часов я увижусь с Хе Соном. Вчера, услышав, что он хочет узнать обо мне побольше, я просто сказала: «Хорошо». Но теперь, размышляя об этом, не знаю, что ему рассказать. После того как он поделился своим жутким прошлым, стоит ли говорить о моем? Единственное, что утешает, – каким бы оно ни было, для него, монстра, оно, скорее всего, покажется пустяком.

На перемене я на всякий случай проверила прогноз погоды и вздохнула: во второй половине дня обещали небольшой дождь. Несмотря на это я не стала менять планы – до обеда все должно быть в порядке. Как только прозвенел звонок, я вышла в коридор. Хе Сон, похоже, тоже только покинул класс.

– Слышал, сегодня дают вкусный обед. Тебе не жаль его пропускать?

– Зато не будет очереди.

Мы быстро заглянули в магазин за булочками и напитками, затем направились на крышу, стараясь не попасться учителю. После небольшой борьбы с замком – я пыталась открыть его одной рукой – железная дверь наконец поддалась. Небо оказалось таким ясным, что трудно было заметить хотя бы одно облачко, не говоря уже о признаках дождя. Видимо, прогноз ошибся. Слева виднелся склад с инвентарем. Мы с Хе Соном прислонились к его стене и уставились вдаль – за перилами по горной дороге неспешно ехали машины.

– Я уже несколько месяцев не ездила по этой дороге.

– Ты ни разу не была дома за семестр?

– Нет. Моя семья не любит меня видеть. Они были в восторге, когда я сказала, что поступила в школу-интернат. Радовались, что им не придется часто сталкиваться со мной хотя бы в течение трех лет.

Я была готова говорить о чем угодно, но тема семьи, которую обычно избегаю, возникла сама собой. Когда я повернула голову к Хе Сону, то едва не выронила напиток – так меня поразило выражение его лица. Не думала, что он способен выглядеть так. Он казался смущенным – и в то же время виноватым просто за то, что стоит рядом. Моя решимость внезапно испарилась. Я не смогла вымолвить и слова, когда попыталась продолжить.

– Что это за взгляд?

Хе Сон ничего не ответил. Будто знал о своем виде.

– Ты с такой легкостью рассказал мне о своем тяжелом прошлом. Почему удивляешься из-за такого пустяка?

– Ошибаешься. Мне нелегко было об этом говорить.

Услышав его ответ, я поняла, что поступила неправильно. Я знала, как он изменился, – могла бы и предвидеть такую реакцию. Но прежде чем я успела извиниться, Хе Сон заговорил первым:

– Если есть что сказать, продолжай. Я выслушаю, как и ты меня.

Такие слова и реакции заставляли меня чувствовать, что он – человек. А этого не должно было быть. Чтобы объяснить, почему я отдалилась от семьи, нужно было начать с того самого дня. С истории, в которой любой обвинил бы меня, а не родителей. Прошлого, о котором я не могу рассказать даже самым близким. Я могла бы поделиться этим с Хе Соном, ведь он – монстр, но, увидев его выражение лица еще до начала рассказа, я не захотела поднимать эту тему.

– В этом нет ничего особенного. Родители любят только младшего ребенка. Потому что первенец с таким резким характером – бельмо на глазу.

Он, вероятно, понял, что я сменила тему. Но, даже догадавшись, молча слушал и лишь коротко сказал: «Понятно». Получается, ему важнее просто узнать обо мне? Это не должна быть история о прошлом?

– Кстати, сегодня обещали дождь. Забавно, ведь небо такое ясное. На самом деле я ненавижу дождь. Он портит настроение и вызывает странную тоску.

– Я никогда раньше не слышал об этом.

– Еще мне не нравится, как легко лепестки осыпаются во время дождя. Я не особенно люблю цветы, но мне их жаль, когда они увядают.

Это была такая мелочь, что кто-то, возможно, счел бы мои слова глупыми. Но Хе Сон с интересом слушал каждое слово. Точно, мы же ни разу не разговаривали ни о чем подобном. Забавно. Мы вместе уже несколько месяцев, но до сих пор не знаем предпочтений друг друга.

– А у тебя есть любимая или нелюбимая погода?

– Ненавижу пасмурную погоду. В такие дни я не могу любоваться ночным небом.

– Это более романтичная причина, чем я ожидала.

Мы еще немного поговорили – о любимом цвете, о том, что больше нравится: конфеты или шоколад. Мне больше по вкусу шоколад, а Хе Сон признался, что не любит сладкое: он ничего не чувствует, когда ест обычную еду. На вопрос, любит ли он животных, ответил отрицательно – живые существа чувствуют в нем монстра и пугаются. Услышав об этом, я рассмеялась. Мы продолжали разговаривать о пустяках, не замечая, как небо затягивают тучи. До тех пор, пока Хе Сон, словно предугадывая мой следующий вопрос, не сказал что-то странное.

– Даже если я смогу узнать тебя ближе, боюсь, мне не хватит времени обдумать это.

В тот момент, когда с его губ сорвались слова, наполненные глубоким смыслом, меня охватило зловещее предчувствие. Для монстра, живущего десятки лет, три года – ничтожный срок. Я уже хотела сказать, что за это время он еще многое узнает, но сердце ушло в пятки после следующих слов.

– Я не съел столько историй, сколько рассчитывал. Если так и дальше пойдет, я не смогу сдерживать голод и мне придется уйти до лета.

Лето уже было на подходе, а значит, у нас осталось меньше месяца – если он говорил правду. Мне даже не хотелось спрашивать, что он имеет в виду. На крышу легла тень – тучи, нависшие над горами, заслонили солнце.

– Почему ты не сказал раньше?

Я и сама догадывалась: если причина – в недостатке съеденных воспоминаний, он бы ушел еще раньше, не будь той истории Со Бёль.

– Если позволишь, я бы стер тебе память и ушел.

Он, став причиной перемен, собирался исчезнуть, не дав им окрепнуть.

– Я считал, что говорить об этом бессмысленно, ведь рано или поздно я сотру твои воспоминания. Поэтому хотел рассказать обо всем перед самым уходом.

Он, вероятно, понимал: если скажет об этом заранее, мое отношение изменится. Как унять злость? Схватить его за воротник и бросить на пол, как это сделала Со Вон? Может, тогда он хоть немного поймет, что я чувствую. Но когда я, сдерживая гнев, подняла голову, чтобы взглянуть парню в лицо, то увидела – ему так же больно, как и мне. Или даже хуже.

– Но благодаря кое-кому я понял, что это жадность заставляет принимать такие произвольные решения.

– Об этом ты говорил с Юн Со Вон?

– Да. Прости, что не рассказал раньше.

Он хотел услышать мою историю, пытался понять меня, чтобы принять правильное решение, пусть и слишком поздно. Но этого было недостаточно, чтобы заглушить мой гнев. Я хотела отчитать его холодно, как прежде, но из моих уст вырвался лишь сдавленный, дрожащий голос, больше похожий на рыдание.

– Тебе следовало рассказать обо всем.

– Мне жаль.

– Почему ты пытаешься взвалить все на себя? Со Вон ведь говорила: воспоминания о других – не твоя собственность. Ты не имеешь права распоряжаться ими по своему усмотрению.

Как ты до сих пор этого не понял, прожив столько лет? Да, ты избегал людей, но в твоем возрасте можно было хотя бы где-то услышать, увидеть, почувствовать это!

– Собираешься повторить ту же ошибку? Ты рассказал мне о своем прошлом. И сожалел о том, что сделал. Но все равно собираешься поступить так?

– Ли Се Воль, хватит. Я понимаю, ты злишься, и, может, не имею права это говорить... но я рассказал тебе все не для того, чтобы ты использовала это против меня.

– Тогда почему?!

Зачем ты мне рассказал? Зачем рассказал, если собирался стереть мои воспоминания не только о твоем прошлом, но и о факте своего существования?! Этот вопрос, который я так долго не решалась задать, уже почти сорвался с губ. Но раньше меня заговорил он, не в силах больше молчать:

– Я хотел, чтобы ты забыла меня.

– Что?

– Хотел, чтобы ты потеряла память. Хотел, чтобы ничего не помнила.

Его ответ не был таким уж неожиданным. Если подумать, я и сама могла догадаться. Но почему я так удивлена? Почему хочется плакать, не в силах сдержать себя? Капля за каплей холодный дождь начал падать мне на плечо. Хорошо, что над складом был карниз, – иначе мы моментально промокли бы до нитки.

– Почему не сказал об этом чуть раньше? Тогда бы ты мог остаться. Пусть мы и перестали бы быть друзьями.

– Мне следовало бы обсудить все заранее. Когда у меня появились хоть какие-то мысли о будущем.

– Нет... Даже если бы рассказал, результат был бы таким же. Не понимаю, как ты собирался узнать меня лучше за время, которого недостаточно для создания даже одного воспоминания.

Мой дрожащий голос затих. Печаль переросла в теплые слезы, которые смешались с дождем, – и, наверное, никто бы не заметил разницы. Ведь и небо плакало вместе со мной.

– Наверное, мы не смогли бы докопаться до сути. И правда, возможно, это бы ничего не изменило...

У нас не было достаточно времени, чтобы прийти к идеальному решению. Нет... возможно, это и был лучший вариант: я больше не буду иметь ничего общего с чудовищем. Оно исчезнет, не оставив никаких следов. Это разумный конец наших отношений. Но я все равно хотела бы, чтобы Хе Сон остался рядом. И наверное... он боялся, что я его забуду. Нет, я уверена в этом. Потому что его опущенные руки чуть заметно дрожали.

– Ты останешься до начала каникул?

– Да. Я смогу продержаться до тех пор. Нет... я точно справлюсь.

Я, забыв вытереть слезы, схватила дрожащую руку Хе Сона.

– Дай мне немного времени.

– Я собирался съесть твои воспоминания, чтобы тебе было легче жить.

– Знаю.

– Поэтому... если хочешь, я могу их оставить. На самом деле... я бы хотел, чтобы они остались.

«Хотел, чтобы они остались». Хе Сон бы не сказал так, если бы совсем меня не знал. Поэтому я была уверена, что он говорит правду. Даже если мы больше не встретимся, он хотел, чтобы между нами осталось что-то. История. Что-то, о чем можно будет поговорить, если вдруг судьба снова нас сведет. В таком случае остается надежда, что мы когда-нибудь увидимся вновь, пусть я и не знаю, когда именно.

– Подожди немного. Я сама найду ответы.

Дождь усилился, а потом неожиданно стих, оставив после себя широкие лужи. Я отвернулась от Хе Сона и молча спустилась с крыши, обходя зеркальную гладь воды.

* * *

Очевидно, что Хе Сон все же поговорил с Се Воль по душам. Мы столкнулись в коридоре во время перемены – и перекинулись парой слов. В ее голосе звучала легкая грусть. Утром она была куда более оживленной.

«Ну, хорошо уже то, что они поговорили».

Похоже, Хе Сон не стал избегать Се Воль. На этом мои полномочия заканчиваются, теперь можно с уверенностью сказать, что больше я не принимаю никакого участия в их отношениях. Они, как бы ни старались скрыть это, чувствуют друг к другу нечто иное, чем ко мне.

«Омерзительный тип. Надо было прилепить ему талисман к щеке, все равно бы не умер».

Раньше я бы так и поступила. В самом начале, когда встретила их, Хе Сон казался просто монстром, которого нужно уничтожить, а Се Воль – той, кого нужно от него защитить. Не знаю, размякла ли я или просто привязалась... но мне было немного, совсем чуть-чуть, грустно от мысли, что Хе Сон покинет школу после окончания семестра. Я поняла, что вижу в нем Лим Хе Сона. Не чудовище. Из-за моего эксцентричного характера и манеры поведения у меня не так много друзей. Поэтому, когда одному из друзей было нужно уйти, я не знала, как с этим справиться.

Я вздохнула с облегчением, но в то же время стало необычайно грустно.

После лета все может измениться. Не знаю, буду ли я грустить из-за чувства пустоты... или потому, что это ощущение со временем само исчезнет.

* * *

Экзамены были не за горами, но сегодня пришла новая партия книг, и весь вечер мне пришлось провести в библиотеке, расставляя их по полкам. Мы с ребятами заранее договорились заниматься вместе во время клубных занятий, однако теперь это было не так легко осуществить – по крайней мере, до тех пор, пока я не дам ответ Хе Сону. Поскольку в библиотеку никто так и не заглянул, я заподозрила, что Со Вон что-то поняла.

Книг оказалось больше, чем я думала, поэтому я решила убрать неотштампованные экземпляры в клубную комнату. Стоило мне открыть дверь, как в воздух поднялось облачко пыли. Я смогла войти в помещение только после того, как несколько раз чихнула. Несмотря на наше долгое отсутствие, на самом деле пыли здесь оказалось не так много, как я сперва подумала. Помещение находилось в углу здания, где не было сквозняка, и, если за ним не следить, грязь скапливалась довольно быстро. Кто-то убирался здесь во время экзаменов?

Наверное, Хе Сон. Если бы этим занималась Со Вон, то где-нибудь по-прежнему было бы грязно.

Я заглянула за ширму, чтобы сложить книги, и заметила журналы – по их количеству можно было понять, что семестр близится к концу. Наугад взяв один, я открыла его и начала читать предложения, написанные моей рукой.

Ким Хэ Вон. Мечтал стать писателем, но столкнулся с неодобрением родителей и отказался от мечты. Даже потеряв память, он сохранил любовь к писательству. Благодаря этому он смог вернуть себе мечту. Сначала мне было грустно, что ему пришлось сдаться, но и такой путь возможен. Когда он вернулся, мы поддержали его.

Ю Хэ Рам. Девушка с бесперспективной и безответной любовью. Мне казалось, что ей стоит отпустить это бесполезное чувство, но слова Хе Сона заставили меня увидеть в нем ценность. Признание, которое я считала жалким, оказалось трогательным и искренним – настолько, что мое сердце дрогнуло.

Квон Да Гён и Со Бёль. Эти двое могли стать намного ближе, но из-за ошибки – не по вине девушки – их отношения разрушились. Я поставила психическое здоровье Квон Да Гёна на первое место и в конечном итоге решила стереть их воспоминания. Это казалось верным решением, но часть меня до сих пор задается вопросом: а что было бы, если бы они встретились вновь?

Когда я закончила читать, одна вещь поразила меня до глубины души. Хе Сон присутствовал в каждом событии. Когда я только создала консультационный отдел, не думала заставлять его делать что-то, кроме стирания воспоминаний. Но его слова, его поступки... они были в каждом предложении. Как я и предполагала ранее, он стал частью каждой моей перемены. Если я забуду Хе Сона, то могу вернуться к прежней себе. Ко времени, когда я не могла плакать вместе с другими, когда мне приходилось пытаться понять, почему все смеются. Ко времени, когда кошмары ничем не отличались от реальности. Но я знала: я уже не та, кем была раньше. Я познакомилась с Со Вон и многому научилась у ребят, которые приходили на консультации. Пусть все это началось благодаря Хе Сону, но это – другая история. Я изменилась и уже не похожа на ту девочку, которая поступала в эту школу. И теперь, если подумать, стирание памяти уже не казалось таким уж пугающим.

«И все-таки мне страшно потерять свои воспоминания».

Что было бы, если бы у Квон Да Гёна остались воспоминания? О прошлом, которое невозможно никому рассказать. О прошлом, что причиняет боль. Если бы я оказалась на его месте...

«Я бы не хотела забывать».

Но нельзя принимать такие решения, поддавшись лишь сиюминутным порывам. Если я не решусь до того, как Хе Сон уйдет, я уже никогда не смогу его забыть.

«Смогу ли я жить, храня все воспоминания и не имея возможности встретиться с ним?»

Сейчас, до потери памяти, мне страшно. Но кто знает, может, когда все закончится, я почувствую себя лучше, чем думала. Однако странные, будто чужие, слова, всплывающие в голове, мешают трезво мыслить. Я не хочу забывать. Я хочу сохранить воспоминания о времени, что мы провели вместе.

Если бы только он не был чудовищем, если бы только я не знала, что он монстр... Возможно, все сложилось бы иначе, узнай я его секрет позднее. Ведь знать, что твой друг – монстр, и быть другом монстра – не одно и то же, даже если на первый взгляд это кажется похожим.

«Но... что он будет делать после того, как съест мои воспоминания?»

Утолив голод, он, возможно, сможет задержаться в школе дольше, чем планировал. Значит ли это, что он продолжит учиться здесь даже после того, как я потеряю память? Я вспомнила, что он говорил: вкус истории зависит от личных предпочтений. Если это правда и вкус связан с тем, как долго он может оставаться человеком... Тогда, если мои воспоминания для него по-настоящему ценны, разве он не сможет дольше оставаться в человеческом облике?

«Что было бы, если бы мы никогда не встретились как монстр и человек?»

Если бы мы встретились иначе, то и результат был бы другим? Теперь Хе Сон больше не воспринимает меня просто как человека. Если бы он видел во мне лишь источник пищи, то не говорил бы о том, что не хочет есть мои воспоминания, что не хочет быть забытым мной. Значит, и я должна перестать видеть в нем чудовище. Даже если потом правда снова всплывет – у нас будет шанс начать заново. С дружбы. Это возможность переписать историю, испорченную с самого начала. Вот к какому выводу я пришла. И пожалуй, это лучший из всех возможных исходов.

Глава 14

Сон в летнюю ночь

Утро пятницы. Перед занятиями я ненадолго заглянул в учебную комнату общежития – просто чтобы прибраться. На столе меня ждала записка, написанная знакомым почерком:

«Суббота, семь вечера, перед дверью на крышу».

Случайно или намеренно, но с тех пор я ни разу не видел Се Воль. Ее грустное и болезненное выражение лица, которое я увидел в тот день, не выходило у меня из головы на протяжении всего дня. Мне страшно было представить, что, открыв дверь на крышу, я снова увижу в ее глазах те же чувства. Даже если она закричит, чтобы я убирался, раз не могу сам себя избавить от болезненных воспоминаний, мне нечего будет возразить. Она спрашивала, останусь ли я до начала каникул. Но возможно, переосмыслив мои слова, решила, что злость не прошла. Может, она захочет высказать все сейчас.

До семи часов оставалось несколько минут, но дверь на крышу уже была открыта, как будто девушка пришла пораньше. Обычно эта дверь не казалась тяжелой, но сегодня, когда я дотронулся до ручки, она будто налилась свинцом – слишком тяжело открывать.

Солнце медленно клонилось к горизонту – в это время года день тянется дольше. Небо все еще было светлым, но облака уже начали окрашиваться в оранжево-красный. Се Воль стояла посреди этого пейзажа и смотрела в мою сторону. Кажется, все это время она просто смотрела на дверь, дожидаясь меня.

– Ты рано. Еще есть время.

– Ага. Подумал, вдруг ты уже ждешь.

Я еще не подошел, а она уже шагнула мне навстречу, спиной к заходящему солнцу. В ее глазах отражался теплый свет, но еще что-то... что-то новое. Уверенность. Какое-то странное, ровное спокойствие – будто она нашла нужный ответ. Я не знал какой, но точно понял: в ее взгляде не было ни тени злости, которую я ожидал увидеть.

– У меня к тебе вопрос.

Она замолчала, словно собираясь с духом, сглотнула и наконец заговорила:

– Если съешь мою историю, как долго ты сможешь оставаться в человеческом облике?

Она думала об этом? Этот вопрос нужно было задать давным-давно. Но в тот день... нас обоих переполняли чувства, мы не смогли спокойно поговорить и принять правильное решение. «Переполняли чувства»... Никогда бы не подумал, что наступит день, когда я буду использовать эту фразу по отношению к себе и Се Воль.

– Судя по тому, что было раньше... думаю, чем глубже я адаптируюсь к эмоциям, тем дольше могу оставаться человеком. Я называл это «вкусом».

В книгах почти нет человеческих эмоций. А если и есть – то в очищенном, стерильном виде. Безвкусные. Почти бесполезные. Чтобы получить силу, равную одному крошечному воспоминанию, мне пришлось бы съесть десятки старых книг, которые перечитали тысячи людей.

Когда я съел воспоминания Со Бёль, то сразу вспомнил о путешествии, в которое когда-то отправился с тем ребенком. В тот момент я почувствовал, как полностью слился с ее эмоциями. Но тогда я почти не питался человеческими историями, голод был невыносим. Если бы не воспоминания Со Бёль, меня бы не стало еще до конца тех школьных каникул. Прошло много времени с тех пор, как я жил без ощущения голода, – кажется, в последний раз я полностью заглушил его, когда съел воспоминания того ребенка. Благодаря этому у меня появилось время, чтобы как следует попрощаться. Но ведь я так долго почти ничего не ел... Поэтому голод снова вернулся слишком быстро.

– Другими словами, эта история подарит мне больше времени, чем любое другое воспоминание.

Сравнение с подарком, должно быть, звучит для нее оскорбительно. Время, проведенное с ней, само по себе было подарком. Все это время именно я усложнял ей жизнь, был тем, кто получал от нее поддержку. Слово «прости» застряло у меня в горле. Я был единственным, кому придется пережить боль разлуки, однако я не мог использовать это в качестве предлога, чтобы просить о понимании. Ведь я сам хотел испытать это чувство. Стоило мне об этом подумать, как...

– Значит, на несколько лет. Забавно.

Девушка взяла меня за манжет рубашки. Ее хватка была не такой сильной, чтобы попытаться порвать одежду. Напротив, она словно тронула лепесток цветка, попавшего под дождь. В прошлый раз она точно так же сжимала мою руку.

– Тогда... отыщи меня вновь.

Знает ли она, что именно сейчас говорит? Она хочет, чтобы я стер ее память, притворился незнакомцем... и снова подружился с ней? Такое уже было со мной. Подобную ошибку я совершил с тем ребенком много лет назад. Она до сих пор не понимает, насколько высока стена между монстрами и людьми. Зачем снова загонять себя в эту яму, если можно выбраться из нее, просто подождав еще немного?!

– Когда закончится лето, давай начнем все сначала.

Но что действительно было забавно – ее слова убедили меня. Она всегда была для меня особенной, но трагедия не знает исключений. Как только мы пересечемся снова – даже если я буду лгать ей до самого конца, – у нас не получится построить что-то настоящее. Так же как не получилось в тот раз, когда мне приходилось скрывать правду до самой смерти того мальчика.

И все же... должно быть, это возможно. Потому что с самого начала мы знали правду друг о друге. Даже зная, что я чудовище, она смотрела на меня иначе. Интересно, когда-нибудь она взглянет на меня так же? Сейчас это не имеет значения. Сейчас передо мной стоит Се Воль, и ее задача – попытаться добиться красивого конца.

– Давай в этот раз узнаем друг друга получше.

Давай начнем отношения как Ли Се Воль и Лим Хе Сон, а не человек и монстр.

Таков был ее ответ. Голос Се Воль, дрожащий с того самого момента, как она схватила меня за рукав, звучал теперь мягче, будто растворяясь в вечернем воздухе. И все же за этой дрожью стояло твердое решение – именно оно придавало ее взгляду ту уверенность, которую я не мог не заметить. Се Воль больше не видела во мне монстра. Она как будто говорила: «Если между нами есть стена, то, какой бы высокой она ни была, ты должен бросить все силы и попытаться разрушить ее. А если это не сработает и нам придется столкнуться с другим финалом, мы должны пойти друг другу навстречу, словно этой стены никогда и не существовало». И тогда наступит время, когда я перестану быть для нее монстром, а она перестанет быть для меня источником пищи. Мысль о том, что все это пустые надежды, куда-то исчезла. Я положил свою ладонь на ее руку, все еще державшуюся за мой рукав.

– Я хотел, чтобы ты забыла обо всем.

– Я не хочу ничего забывать.

– Тогда мы можем оставить все как есть.

– Но помнить тебя, зная, что ты не вернешься, – еще хуже. Я ведь не безнадежный романтик.

Мы стояли под открытым небом, но ее руки, теплые от вечернего солнца, согревали мою кожу.

– Я решила стереть воспоминания не потому, что хочу забыть тебя. Просто... это лучшее решение, к которому я смогла прийти.

Если бы она так боялась потерять воспоминания, то попыталась бы найти способ продлить мою жизнь, не скармливая мне свою память. Но, не желая причинять вред другим, она никогда бы не позволила мне съесть чужие воспоминания. Видимо, к такому выводу она пришла после долгих раздумий. Через некоторое время Се Воль добавила еще одну причину:

– Я все еще считаю, что, если бы мы подружились до того, как я узнала, что ты монстр... все могло бы быть по-другому.

Наши отношения были далеки от нормальных. Я использовал ее, а она воспринимала меня как личную головную боль и в то же время боялась. И хотя сейчас наши чувства далеки от прежних, отголоски чувств, некогда переполнявших мое сердце, превратились в чувство вины и не выходят из головы. Интересно, могли бы наши отношения быть нормальными, если бы мне не нужно было искать истории, чтобы выжить? Если бы нам не нужно было относиться друг другу с осторожностью из-за того, что мы разные? Кто-то может сказать, что именно это и делает отношения особенными. Но для меня эта «особенность» – просто ярлык, из-за которого я всю жизнь оставался чужаком.

Могу ли я стать кем-то другим, а не незнакомцем? Если я сотру ее воспоминания... и потом вернусь... После ее слов я не смогу просто уйти, оставив Се Воль наедине с воспоминаниями. Она бы никогда меня не простила. И даже если она не будет помнить, я уже не смогу покинуть это место – рано или поздно ноги сами приведут меня обратно.

– Разве я могу отказать тебе?

Я не стал уточнять, что именно имел в виду: то, что не смог отказать в такой просьбе, или то, что не смог отказать именно ей. Я оставил смысл фразы на ее усмотрение. Как бы она ни истолковала мои слова, суть была одна: я вернусь.

– Тогда накануне каникул? Классный руководитель сказал, что всех отпустят в течение дня. Мы в разных классах, будет суета – вряд ли удастся пересечься.

– После экзаменов самостоятельные занятия отменят, так что давай встретимся накануне вечером. Это займет совсем немного времени. Увидимся у лестницы общежития.

Все закончится за одно короткое мгновение. И именно в этот момент я смогу понять, что значу для нее. Но мысль о том, что Се Воль меня забудет, тревожила сильнее, чем любопытство. Поэтому я даже не до конца осознал, насколько мне на самом деле это интересно.

– Семестровые экзамены уже на следующей неделе, а до каникул осталось меньше недели.

– Давай создадим за это время несколько воспоминаний. Даже если я все забуду, ты будешь помнить их за нас двоих.

Хотя девушка улыбалась, я заметил, как дрожат уголки ее губ. Возможно, она заставляла себя улыбаться, чтобы не дать страху взять верх. Поэтому я широко улыбнулся ей в ответ – будто искренне верил в ее улыбку. Хотя на самом деле чувствовал скорее жалость, чем благодарность.

* * *

Мне неловко из-за того, что раньше так сожалела об уходе Хе Сона. Я думала, что больше никогда не увижу его. Но, услышав, что после каникул придется снова лицезреть его каждый день, почувствовала себя глупо – из-за всех переживаний.

– Поэтому Се Воль пришла к такому выводу.

Хе Сон, похоже, стал немного рассудительнее. А вот Се Воль сейчас была для меня полной загадкой.

– О чем она только думала? Держать тебя рядом, ничего не зная, гораздо опаснее, чем знать правду.

– Я не собираюсь подвергать ее опасности. Если переживаешь – будь рядом и защищай ее.

Без твоих советов прекрасно обойдусь.

– К твоему сведению, я не собираюсь отдавать тебе свои воспоминания. Но и рассказывать ей о том, кто ты на самом деле, тоже.

– Я и не просил. Ты и раньше знала о существовании монстров, так что для тебя ничего не изменится.

Уже одно это показывает, насколько по-разному мы относимся к Се Воль. Я вижу это по тому, как Хе Сон реагирует на все, что с ней связано. А ко мне он относится так, будто мое присутствие не имеет никакого значения.

– И все же... Я рада, что ты остаешься.

– Чего? Тебе было грустно оттого, что я собирался уйти?

Вместо ответа я просто одарила парня пристальным взглядом. Для других его улыбка, возможно, казалась обычной – для меня же это была лишь усмешка.

– Раз Се Воль так решила, ничего не поделаешь. Но только попадись мне! Сразу же возьму ответственность и изгоню тебя.

– Глупости. Лучше сама не попадись с таким подозрительным поведением.

– Не попадусь. Если будешь вести себя прилично.

Не собираясь уступать друг другу, мы с Хе Соном продолжали обмениваться язвительными фразами, словно и не стремясь закончить разговор.

* * *

Хе Сон не возвращался к разговору на крыше вплоть до начала каникул. Впрочем, я тоже. Он спрашивал, как я сдала экзамены, нужно ли что-то уточнить – все сводилось к учебе. Остальные разговоры касались только рутины. Иногда, когда не знал, что сказать, спрашивал о моих планах на каникулы: что собираюсь делать, куда поеду.

Сегодня, в день последнего экзамена, читальный зал в общежитии пустовал, словно все наслаждались предоставленной свободой. После вечерней переклички я зашла туда, чтобы забрать свои вещи, и уже направлялась в комнату, когда услышала шаги. Обернувшись, я встретилась взглядом с Хе Соном, шедшим по коридору. Мы не договаривались о точном времени встречи. Похоже, все это время мы оба откладывали ее, надеясь, что она никогда не наступит. И в конечном итоге дотянули до последнего. Мы молча поднялись по лестнице.

Пятый этаж общежития был отведен под служебные помещения, поэтому лестницей между четвертым и пятым почти никто не пользовался без веской причины. Я боялась, что наткнемся на целующуюся парочку, но, к счастью, на лестнице никого не оказалось. Я села на ступеньки, спиной к окнам во всю стену, и уставилась на Хе Сона. Сквозь стекло пробивался белый лунный свет. За окном ничего не было видно, кроме гор и ночного неба. Его глаза не светились красным, и клыков не было видно – но я все равно ощущала: передо мной не человек.

– Только мы узнали о том, что нравится друг другу, и скоро ты обо всем забудешь.

– Поговорим об этом еще раз, когда встретимся снова.

Мне хотелось улыбаться до самого конца. Как в прошлый раз. Но похоже, я не умею притворяться. Точно так же, как и на крыше, когда я не смогла сдержать слез. Я боялась, что они могут ослабить уверенность Хе Сона. Пока размышляла о том, что буду делать, если он не придет ко мне из-за чувства вины, я могла держать себя в руках. Хе Сон улыбнулся вместо меня и взял за руку, чтобы успокоить.

Мы так долго молчали, что я потеряла счет времени. Даже зная, что все вернется на круги своя, я боялась попросить его забрать мои воспоминания. Я не проснусь утром в холодном поту, словно после кошмара? Мне казалось, что утром мы встретимся, посмеемся над краткой разлукой и пожелаем друг другу хороших каникул. Но даже эта мысль скоро исчезнет из памяти – стоит лишь произнести одно слово: «Начинай».

– Я вернусь, чтобы встретиться с тобой вновь.

– Ты пообещал. Если не придешь, я тебе это припомню.

– Буду иметь в виду. И хороших тебе каникул.

Если мы встретимся вновь и наши отношения станут глубже, чем сейчас, настанет день, когда я смогу откопать похороненные воспоминания – так же, как он сделал это для меня. Возможно, к тому времени Хе Сон сам расскажет мне о весне, которую мы провели вместе. О том, что он помнит все, чего я уже не помню. Все тревоги, чувства и эмоции. Он поймет, что означают мои нынешние чувства, даже если я не смогу назвать их дружбой или любовью. И в далеком будущем даст мне ответ. Тогда, наверное, я буду влюблена в него еще сильнее, чем сейчас. Сейчас мои чувства кажутся почти наивными – легкими, почти детскими.

Я не отводила взгляда от его лица, надеясь уловить момент, когда цвет глаз изменится. Ожидание казалось вечностью – никаких признаков перемен, и, когда я уже собиралась спросить, когда он начнет, по его карим глазам вдруг растекся красный свет, словно краска. Это было прощание. Короткое, но все же прощание. Как долго мы будем вместе? Единственное, в чем я была уверена, – я буду ждать. Даже не зная, кого именно жду.

Эпилог

В консультационном отделе завелся монстр, пожирающий истории

На дворе стоял сентябрь, и жара не спешила отступать. Для кого-то учебный год наступил слишком быстро, но я ждала начала занятий все два месяца каникул. Уверена, мои родители тоже. Но это лето оказалось особенным. Кошмары, которые мучили меня с детства, ни разу не повторились. Кажется, их частота начала снижаться еще весной. За весь семестр кошмары приснились всего пару раз.

Я пыталась понять, почему так произошло, но причин было слишком много, чтобы выбрать одну. У меня впервые появился друг. Я вступила в консультационный отдел психического здоровья и выслушивала чужие проблемы. В журналах, сложенных в углу клубной комнаты, были записи о том, как я старалась понять других, чтобы помочь им. Прежде чем убрать их в коробку с пометкой «первый семестр», я решила перечитать записи и освежить воспоминания.

Чем больше я читала, тем сильнее ощущала – между строк скрывается что-то, что я не могу понять. И вдруг заметила: в записях консультации Ким Хэ Вона была пометка, аккуратно стертая ластиком. Присмотревшись, я прочитала то, во что не сразу могла поверить. Надеялась, что ошиблась. Но там определенно было написано: «после стирания памяти». Эти слова сложно было заметить без внимательного взгляда – они будто намеренно были стерты, как нечто, что не должно было остаться на бумаге. Аналогичные пометки были в записях консультаций Квон Да Гёна и Со Бёль. Это точно не почерк Со Вон – ее аккуратный, изящный стиль письма сразу выделялся на фоне других, почти как каллиграфия из эпохи Чосон. Почему я не помню, как написала нечто столь важное?

Верно. Должно быть, я неправильно прочитала пометки из-за наложенных друг на друга букв. С таким объяснением мне стало спокойнее. Рациональнее предположить, что я ошиблась, – ведь так проще.

Когда я убрала журнал в коробку и вышла из кабинета, то неожиданно столкнулась с посетителем. В обеденное время библиотека обычно пустовала, поэтому я удивилась, увидев кого-то внутри. Ах да, этот парень... Он получил награду перед каникулами. Кажется, я видела его и на церемонии поступления – он учится в соседнем классе. Удивительно, что я почти ничего о нем не слышала до каникул. Хотя, если учитывать, что у меня нет друзей, кроме Юн Со Вон, и я большую часть времени провожу в библиотеке, это неудивительно. В момент, когда я уже собиралась сказать парню о том, что не успела разобрать новую поставку, предполагая, что он пришел за книгой...

– Я хотел бы вступить в консультационный клуб.

«Консультационный отдел психического здоровья» был настолько непопулярен, что в первом семестре, кроме Юн Со Вон, никто не изъявил желания присоединиться. Если подумать, то и сама Со Вон вступила довольно внезапно... Но впрочем, это уже не важно. Мы подружились и стали часто проводить время вместе. В любом случае я была удивлена, что такой известный ученик пришел к нам в клуб.

– Ты не состоял ни в одном клубе в первом семестре?

– Я сосредоточился на учебе. Решил вступить только сейчас.

Я быстро отвела глаза, чувствуя тяжесть его доброжелательного взгляда. Мне стало неловко – вдруг я прозвучала грубо? Однако, когда вновь взглянула на парня, поняла, что ему все равно.

– Ты же глава клуба, да? Слышал о тебе от других ребят.

– А, да. Я схожу за бланком для вступления, подождешь немного?

– Нет необходимости. Я знаю, какой учитель курирует клуб, сам возьму. Похоже, у тебя и без этого хлопот хватает.

Он внимателен, и, похоже, у него неплохой характер. Не каждый может так непринужденно общаться при первой встрече. Кажется, парень умеет находить общий язык с окружающими.

– Буду признательна.

Я переживала из-за того, что в клубе мало людей, но мне несказанно повезло, что к нам присоединился такой хороший человек. Думаю, благодаря его присутствию парни, которым сложно открываться девушкам, смогут чувствовать себя комфортнее. Если Со Вон не будет против, я с радостью приму его в наш состав.

– Клуб не начнет свою деятельность, пока не наведу порядок в библиотеке, поэтому приходи через неделю. Клубная комната – отдельное помещение в библиотеке.

– Понял. А можно твой номер? Напишу, если возникнут вопросы.

– Конечно. Я продиктую, а ты напиши мне позже.

Мобильный телефон, который парень держал в руках, был знаком мне по рекламе, которую я обычно пропускаю.

Он все еще улыбался, и эта его спокойная уверенность почему-то помогла мне собраться. Я отложила то, что держала в руках, и протянула ему руку. Жест, на который в обычной ситуации никогда бы не решилась. К счастью, он не растерялся и пожал ее, как будто так и должно быть.

– Полагаюсь на тебя.

– Взаимно. У нас как раз не хватает людей.

В момент, когда мы собирались опустить руки, парень вложил мне в руку что-то, что сжимал в левой руке. Когда я раскрыла ладонь, то я увидела маленькую шоколадку – как раз такую, чтобы поместиться в ладони.

– Похоже, тебе порой слишком тяжело приходится. Подумал, немного сладкого поднимет настроение. Я сам люблю сладости, поэтому часто ношу их с собой.

Это был настолько изысканный жест, что я невольно задумалась, не стоит ли за ним что-то большее. Но даже если и так – в этом не было ничего плохого. Просто немного неловко получать внимание от почти незнакомого человека. Интересно, смогу ли я подружиться с ним так же, как с Со Вон? Если бы сейчас меня спросили, я бы ответила «да». Все же первое впечатление многое значит.

Ах да. Я же собиралась поужинать с Со Вон. Расскажу ей, что в нашем консультационном отделе появился новый участник. Наверняка она обрадуется – у нее теперь будет меньше работы.

От автора

На самом деле я впервые создаю произведение такого объема. Я потеряла счет времени, пока писала историю, действие которой разворачивается в старшей школе, похожей на ту, в которой училась я сама. «Позволь съесть твою историю» имеет для меня особое значение. Эта история подарила мне уверенность в том, что я смогу опубликовать книгу, и помогла вырасти как писателю.

Главная героиня этой истории, Се Воль, учится понимать и сопереживать чувствам других людей – через встречи с Хе Соном, Со Вон и одноклассниками. Со Вон – это утопия Се Воль, отражение ее внутренних стремлений и надежд. А Хе Сон – словно комета, появившаяся внезапно, чтобы исполнить эти желания.

Мне кажется, что подростковый возраст – это период взросления, поиска своих целей и их реализации. Поэтому мне хотелось отразить этот этап развития в истории, которую читатели смогут с удовольствием прочитать. После долгих раздумий Хэ Вон выбрал свою мечту. Хэ Рам узнала, что значит любить кого-то. Квон Да Гёну пришлось отпустить девушку, к которой он испытывал чувства, чтобы преодолеть собственную боль, а Со Бёль научилась справляться с одиночеством и принимать себя. Я надеялась, что истории этих учеников, как и главных героев, смогут стать для кого-то поддержкой и источником утешения.

И наконец, я хотела бы выразить искреннюю благодарность тем, кто был рядом со мной. Родителям, которые подбадривали меня, человека, писавшего книгу во время экзаменов вместо того, чтобы учиться. Друзьям, которые утешали меня, даже когда я жаловалась на трудности. Иллюстратору Липпе – за то, что придумал образ пожирателя историй и других персонажей, воплотив в рисунках то, что прежде существовало лишь в моем воображении. Сотрудникам издательства Easybook, которые помогли мне опубликовать эту историю, и моему редактору Ли Хён Чжи – за то, что направляла меня, неопытного писателя.

Мён Соджон