Ким Сониль

Кровь Древних Королей

Sung-il Kim

BLOOD OF THE OLD KINGS

Copyright © Sung-il Kim fi rst published in 2016

© Е. Диброва, перевод на русский язык, 2026

© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Лоран

Лоран очнулась и увидела перед собой темно-красного дракона. Тот пристально глядел на нее, будто на редкое насекомое. У него было семь глаз: три с левой стороны и четыре с правой. Два центральных глаза были огромными, будто оконные проемы, боковые – поменьше.

Почему-то именно глаза волновали Лоран. Не размеры жилища Огненного Дракона, не ряд острых, как мечи или копья, клыков, не черная цепь, обвившая громадное чешуйчатое туловище, и не когти, придавившие ее к земле, не давая ни шевельнуться, ни вздохнуть. Ее заворожили именно проницательные драконьи глаза.

Лоран попыталась приподняться, и тут же почувствовала, как когти сжались сильнее. Каждый был длиннее, чем ее бедро, а по остроте они напоминали кинжалы. Когти прорвали одежду и проткнули кожу. Лоран поморщилась, из ее рта вырвался стон. Дракон немного ослабил хватку.

– Принцесса Арланда, – сказал он.

У него был очень низкий голос, такой, что с человеческим не спутать. Рычащие нотки пугали, но Лоран сумела побороть страх. Она огляделась. Каменные стены, покрытые слоем копоти, могли быть частью естественной пещеры или же творением человека. На них тут и там виднелись царапины от когтей. А еще в жерле вулкана было на удивление прохладно.

Лоран вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями, и ответила ровным голосом:

– Я не принцесса, а простая женщина.

Дракон приблизил к ней свою огромную голову. Усилием воли Лоран не дернулась. Дракон прищурил все семь глаз. Он уставился на тларан на ее шее. С приходом Империи кланы утратили былое влияние, но арландцы все еще наносили на свои тела клановые татуировки. Лоран не была исключением. Дракон пытался разглядеть знак королевской семьи – свое собственное изображение. Естественно, в тларане Лоран его не было.

– Ты не принцесса? – пробормотал дракон, и Лоран почувствовала, как запахло серой. – Ты не знаешь, что сюда могут прийти только те, в чьих жилах течет королевская кровь?

Это условие также было в легенде.

– Арланд – очень старая страна, так что даже род правителей смешался с простолюдинами. Я надеялась, что во мне окажется хотя бы капля крови старых королей, когда шла сюда.

Дракон издал приглушенный рык. Лоран не сразу поняла, что это смешок.

– И, положившись на надежду, ты прыгнула в жерло вулкана! Впрочем, королевская семья давно пала, так что сейчас не важно, принцесса ты или нет. Главное, ты нашла меня. Я не смог выполнить обещание, проиграл каким-то жалким букашкам, и теперь чужаки сковали меня этой цепью.

Голос дракона звучал жалко, зверь утратил все свое былое величие. Когти разжались. Осторожно, чтобы не потревожить дракона, Лоран поднялась на ноги и, собрав всю свою смелость, заговорила:

– «Ты Огненный Дракон, живущий в вулкане, ты защитник королевского рода. Прошло уже двадцать лет с того дня, как Империя завоевала Арланд, и лишь чудо хранит народ от голодной смерти. Новый наместник притесняет невинных людей, вынуждая их становиться мятежниками, и затем режет их, будто серп траву. Страна уже на пределе, но встать и бороться никто не хочет. Я пришла сюда, чтобы просить тебя помочь нам снова».

Если честно, Лоран не смела надеяться, что на самом деле окажется перед драконом. Она могла разбиться насмерть по дороге к вершине, могла попасться солдатам, которые преследовали ее и наверняка бы убили, или даже упасть в лаву и мгновенно сгореть в ней, не успев даже крикнуть. Однако она все равно подготовила и выучила речь заранее, до восхождения на вулкан. Десятки раз Лоран переписывала эти слова, затем сотни раз повторяла их шепотом перед зеркалом.

Однако вовсе не они сорвались с ее губ.

– Наместник несправедливо погубил моего мужа и мою дочь. Я не могу отомстить одна. Если ты поможешь мне, я сделаю что угодно.

Дракон даже не двинул ни единым мускулом.

– Уже ходят легенды, что я исполняю желания? Да, я не смог выполнить свою часть договора с королевским родом, но короля, который мог бы спросить с меня за это, больше нет. Понятно тебе? А теперь возвращайся домой. Я ничего не ел больше двадцати лет.

Дракон приоткрыл пасть, вытянул язык и облизнулся. У него был красный, растроенный на конце язык, напоминающий поток лавы. Дракон изогнул свою длинную шею, отворачиваясь от Лоран, и закрыл глаза.

Лоран поникла. Она взбиралась на вершину весь день и всю ночь, и все напрасно. Она прыгнула в жерло вулкана, готовая погибнуть, и все напрасно. Ее мог проглотить разъяренный дракон – Лоран примирилась и с этой мыслью. Однако все, что она получила, – равнодушный отказ, будто пришла не к дракону, а к еще одному чиновнику из свиты наместника.

Лоран подумала о семье. Все, что сделали ее муж и дочь, – спели песню в знак скорби. Империя и наместник посчитали это мятежом. В мыслях Лоран пронеслись образы мужа и дочери, повешенных посреди дороги, будто развлечение для прохожих. Лоран зажмурилась.

– Я стану королевой Арланда.

Ее спокойный голос разорвал тишину, прокатился по пещере, тряхнув стены. Лоран вздрогнула, настолько резко он прозвучал. Если бы дракон тут же не повернулся к ней, она бы не поверила, что осмелилась произнести подобное.

– Заключи со мной договор. Я дам тебе еще одну возможность выполнить то обещание.

Дракон поднялся, выпрямив все четыре лапы. Цепь натянулась. Когти клацнули о каменный пол. Чешуйки на хребте разом вздыбились.

– Ты станешь королевой? Девчонка, ты разве не знаешь, что армия Империи непобедима, она смогла покорить весь мир? Не видела их магические боевые машины, которые заставляют драконов падать на землю, будто сухие осенние листья? Ты не забыла о зачарованных цепях, которые смогли удержать даже меня, будто я не сильнее соломенного чучела? Ты не боишься их «Звезды», которая уничтожила Мерсию всего за одну ночь? Как ты станешь королевой? Будешь болтать всякую чушь передо мной, драконом, и я тебя сожгу!

В глотке дракона полыхнуло голубоватое пламя.

Лоран было нечего сказать. Действительно, куда там вдове, разменявшей четвертый десяток, у которой за душой ничего, кроме меча – прежде она давала уроки фехтования, – одолеть Империю и стать королевой? Невозможно. Однако в душе Лоран была готова возразить. Она просто не могла отступить. Ей оставалось только стоять и глядеть на языки пламени, вырывающиеся из распахнутой пасти, похожей на пещеру.

Огонь немного утих. Дракон закрыл пасть, опустил голову и снова сел на землю. И сказал неожиданно спокойно:

– Как тебя зовут?

Этого она не ожидала. Впрочем, решив занять трон, Лоран вообще ничего не могла ожидать наверняка.

– Лоран.

– А как звали мужа и дочь? – снова спросил дракон чуть мягче.

Лоран открыла рот, но не смогла выговорить ни слова. Слишком давно она не называла этих имен. Множество раз она произносила их с любовью и нежностью. Однако гибель мужа и дочери затмила те моменты, и Лоран уже с трудом вспоминала их.

Глядя на безмолвную собеседницу, дракон сказал:

– Я никогда не забуду день, когда пришли имперцы, затопили все, будто полчище муравьев. Я был скован цепями и ничего не мог сделать. Тогда я погрузился в сон, однако не было мне спокойствия. Во сне я видел, как сражается и гибнет король, оставшийся без моей защиты. Думаю, ты сейчас чувствуешь то же, что и я.

Лоран ждала, когда дракон продолжит. И спокойный голос зазвучал вновь:

– Если я заключу договор с тобой, ты изгонишь имперцев из страны и станешь королевой? Принцесса Арланда.

– Я же не...

Дракон вздохнул и вытянул коготь, останавливая Лоран. Затем уставился ей в глаза, ожидая ответ. Лоран кивнула.

– Став королевой, ты разрушишь проклятые цепи?

Лоран кивнула еще раз.

– Тогда отдай мне свой левый глаз. Как залог твоего обещания. Первый король, который говорил со мной, сделал то же. С помощью твоего глаза я смогу видеть мир.

Длинный коготь, кончик которого был острее иголки, потянулся к лицу Лоран. Она попыталась закрыть глаза, но не смогла. Лоран закричала и скорчилась от дикой боли. Однако вскоре пришло облегчение. Лоран открыла уцелевший правый глаз. Теперь на нее смотрели не семь, а восемь глаз. Присмотревшись к восьмому, Лоран почувствовала себя так, будто видела собственное отражение в зеркале.

Дракон сунул когтистую лапу в пасть и сломал один из клыков. Он зарычал, сжимая клык в лапе. Затем закрыл все восемь глаз и пробормотал что-то неуловимо-неразборчивое. У Лоран заболела голова, хотя дракон не повышал голоса. От его лап пошел дым. Затем он разжал когти, и Лоран увидела длинный костяной меч со сверкающим лезвием.

– А это – мой залог. Этот меч будет рубить врагов вместо меня.

Зажимая рану, на месте которой еще недавно был глаз, Лоран протянула правую руку к дракону и приняла меч. Рукоять удобно легла в ладонь. По телу разлилась теплая энергия, затем вдруг исчезла.

– В мире множество стран. Почти все они захвачены Империей. Кто-то из жителей тех стран погиб, кого-то забрали в рабство, кто-то страдает от голода. Но всегда есть те, кто продолжает упорно сражаться. И всегда будут. Теперь ты одна из них.

Лоран кивнула. Она хотела ответить, но дракон указал когтем на одну из стен пещеры.

– Иди туда. Меч откроет проход в долину. Тебе не понадобится защитник. Даже если против тебя выйдут десятеро, для моего клыка это ничто.

Дракон издал странный низкий звук. Лоран догадалась, что так он смеялся.

– Добейся успеха. Ради меня, твоей мести, ради Арланда, – сказал Огненный Дракон, легендарный защитник и покровитель Арланда.

Его веки медленно опустились.

Лоран низко поклонилась и подошла к стене, на которую показал дракон. И вдруг часть стены пропала, будто снег под лучами солнца. Образовался проход, достаточно широкий для человека. Где-то вдалеке журчала вода. Лоран шагнула вперед, затем обернулась, не решаясь уйти.

Не открывая глаз, дракон сказал:

– Я давно ни с кем не говорил, я устал. Иди, не медли. Твоя ноша тяжела, а дорога предстоит долгая. Разве тебе не пора ступить на нее?

Лоран молча кивнула и ушла из каменного зала. Пробираясь по темному ходу, подсвечивая путь мечом, она тихонько пробормотала:

– Я принцесса Арланда. И я стану его королевой.

Глава 2. Кейн

Кейн свернул в переулок, ведущий к дому. Ярко-синие огни главной улицы мигнули и вскоре померкли у него за спиной. Холодный ветер трепал полы его коричневого пальто. Тени высоких зданий исчезали во мраке, будто призраки. Темноту разгоняли только несколько свечей в окнах.

Магический генератор в этом районе был старым и маломощным. Помести на панель простую свинцовую пластину-изолятор, и уличные огни погаснут. Этим способом часто пользовались грабители. Однако ни один грабитель не посмел бы напасть на него.

Кто-то погасил огни специально. Возможно, это имело отношение к делу Пиены, но Кейн не был в этом уверен. Возможно, все произошло именно здесь. Кейн снял очки, хотел убрать в железный чехол, но передумал. Что бы тут ни произошло, он не мог упустить ни единой детали.

Вдруг перед ним появился человек в черном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Кейн обернулся на главную улицу и увидел еще одну темную фигуру. Впереди послышались шаги.

У Кейна в потайном кармане пальто был спрятан кинжал. Он машинально потянулся к нему, но в последний момент остановился. В переулке уже было по меньшей мере пятеро, они перекрыли все выходы. Боем такую ситуацию не решить.

– Кейн? Кейн из масляной лавки? – позвал кто-то сзади.

Кейн обернулся, увидел высокую женщину с короткими волосами. Оружия он не заметил, но голос и поза незнакомки выдавали в ней бывшего легионера. Многие воспитанники легионов, в том числе женщины, предпочитали прятать оружие. Возможно, под длинным плащом также скрывались доспехи.

Не отвечая, Кейн оглядел стены по сторонам переулка. Они были не очень ровными, но крепкими, покрытыми слоем извести. Зацепиться не за что. Кейн перевел взгляд на противников. Ближайший мужчина стоял в шести-семи шагах, лица не разглядеть. Света от звезд и свечей в окнах не хватало, Кейн не мог различить ни носа, ни рта.

– И что? – ответил он.

Возможно, получится выиграть время.

– Сегодня ты интересовался делом женщины.

На этот раз заговорил мужчина со скрытым лицом. За ним стояли еще двое. Тоже в глухих капюшонах.

– О ком вы?

Кейн спрашивал не потому, что не знал. Сегодня он весь день пытался разобраться в гибели Пиены. Огни в переулке погасли не просто так, и с самого появления этих людей Кейн не сомневался в их намерениях. И ему нужно было время.

Кейн сделал вид, что хочет вернуться на главную улицу. И тут же услышал сзади быстрые шаги. Он предположил, что противников всего пятеро. Бой – не выход, сбежать не получится.

– О женщине, которую сегодня достали из реки. Ее звали Пиена.

Все-таки ответил. Произношение мужчины было нехарактерным для жителя столицы Империи, больше походило на речь арландца, но в то же время не совсем. Где он родился? В Редоне? Камори? Эсхене? Кейн перебирал в памяти имперские провинции.

– Из какой реки?

– Здесь всего одна река, Апатос. Не прикидывайся дураком, это бессмысленно.

Незнакомец протянул «с», и Кейн понял, что он из Камори. Сам Кейн был из Арланда, как и Пиена. Провинциалы, которые жили в столице Империи, придавали большое значение происхождению. А имперцы могли даже не знать, где проходит граница между Арландом и Камори.

– Я правда не знаю. Я всего лишь продаю оливковое масло, – сказал Кейн, добавив в голос испуга.

– Ты что-то разнюхивал у малярной лавки, где она работала. И еще ты ходил к страже.

Всего за день Кейн посетил десять мест, но мужчина назвал только два. Они были чем-то важны?

– Я хотел покрасить козырек лавки, оставил его там... А к страже ходил заявить на вора.

– Не ври. Мы знаем, что ты осматривал тело.

Мужчина не упоминал других мест, в которых Кейн был сегодня. Когда он осматривал тело Пиены, то заметил, что ее туфли недавно чинили. Поэтому проверил несколько лавок, куда она могла зайти. Если неизвестные об этом не знают, то не следили за ним.

Кейн решил, что еще раз зайдет в малярную лавку и к страже. Пиена как-то ему рассказывала, что хозяин лавки с каким-то имперским торговцем ездили в Камори и Арланд. Возможно, это имело какое-то отношение к происходящему.

Вчера вечером Пиена не пришла в чайную, где они договаривались встретиться, а сегодня утром лодочник достал ее тело из реки. Она хотела рассказать ему что-то важное. Пиена никогда не вызывала его по пустякам, но в тот день она казалась не воодушевленной новостями с родины, а встревоженной и даже немного напуганной. Кейн не представлял, о чем хотела рассказать Пиена, но был уверен, что погибла она именно из-за этого. И оставаться в неведении дальше он не мог. Если он все правильно понял, то и сегодняшний случай в переулке следовало воспринять очень серьезно.

– Эй ты. Отвечать будешь?

Кстати, собеседник не приправил вопрос крепким словом. Кто-то из местной швали обязательно выругался бы, причем язык мог быть любым. А этот человек говорил на хорошем имперском языке, если не считать легкого каморийского акцента и угрожающего тона. Кейна также беспокоило, что другие четверо до сих пор не сказали ни слова.

Мужчина приблизился, излучая опасность. Кейн отступил на пару шагов. Похоже, драке все-таки было суждено произойти. Он снял очки и убрал в чехол. Очертания свечей в окнах размылись.

– Да чего вы! Чего спрашиваете, я ничего не знаю! – сказал он, будто жалуясь. – Я просто продаю масло.

Мужчина сделал еще шаг к Кейну. И, будто хотел предупредить об атаке, замахнулся левой. Теперь, когда он стоял прямо перед ним, Кейн мог бы разглядеть его лицо даже без очков, однако незнакомец закрыл нос и рот какой-то тканью вроде платка. Может, они уже встречались? Поэтому спрятал лицо? Однако у Кейна не было знакомых каморийцев. И голос этого человека он не узнал. И, раз уж на то пошло, никто из тех, кто знал Кейна, не попытался бы запугать его таким трюком.

В лицо полетел кулак. Кейн не стал уклоняться. Без того темный мир почернел. Кейн отлетел в сторону и упал на землю. Сбежались подельники нападавшего. Их топот гулко разносился по тихому переулку, в поле зрения Кейна появились сапоги. Он отчаянно вцепился в чью-то штанину, будто сопротивляясь неизбежному. Ткань была легкой и гладкой. Кейн потянул, пытаясь оторвать лоскут. Штанина выдержала, оказавшись неожиданно прочной. Кейн знал лишь один сорт подобной ткани.

Он решил, что нападающие не обычная шпана, и тут ему в спину прилетел мощный пинок. Кейн закричал от боли. Тело выгнулось, но он тут же сжался в ком, прижал к себе чехол с очками, закрываясь от ударов.

Его продолжали бить, но теперь больше доставалось спине и рукам, которыми Кейн прикрывал грудь и живот. Похоже, с первым ударом нападавшим просто повезло. Они не привыкли к насилию. А где была легионер? Она стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, и смотрела то на Кейна, то на выход из переулка.

Он понял, что они с самого начала не собирались убивать его. Иначе легионер просто достала бы меч из скрытых ножен, без вопросов и без ответов. Однако его жизнь все еще была в опасности – случайный удар мог попасть не в спину, а в голову.

Почувствовав особенно сильный пинок, Кейн аккуратно прокусил себе щеку. Кашлянул, постаравшись сделать это достаточно громко. На землю брызнула кровь.

Мужчина удивленно замер и посмотрел на Кейна сверху вниз.

– Стойте, стойте! Прекратите.

Похоже, он испугался. Четверка обменялась растерянными взглядами. Женщина-легионер спокойно подошла и ткнула Кейна сапогом. Кейн пытался придумать, как бы показать, что он серьезно ранен, но при этом не смертельно. Ни одной хорошей идеи не было, однако легионер сама решила его сомнения.

– Достаточно. Он выживет.

Мужчина в дорогих штанах вытер лицо и сказал:

– Продолжишь лезть – и тогда обернуться не успеешь, как тебя не станет.

Пятерка сбежала по переулку, оставив Кейна лежать у стены. Он хотел рассмеяться, но вместо этого закашлялся уже по-настоящему.

От него могли избавиться. В имперской столице жило не так много уроженцев Камори. И еще меньше каморийцев, которые зарабатывали достаточно, чтобы одеваться в шелк из Кассии. В этом районе многие были готовы на вещи куда худшие, чем убийство, всего за несколько мелких монет. То, что за Кейном пришли неопытные юнцы, заставило призадуматься.

Кейн повернулся, перекатился на дорогу. Он услышал, как торопливо захлопнулось окно. Как только Кейн подсчитал, что оно находилось на третьем этаже, свеча в нем погасла. Стоило ли ему вернуться сюда завтра и спросить, что видел невольный свидетель? Кейн пока не решил.

Он потер правую сторону лица, куда пришелся первый удар. Кожу рассекло, рана на челюсти саднила. Кейн поднялся, раздумывая, удастся ли снять отпечаток кольца нападавшего. Синеватые уличные огни зажглись вновь, на шероховатые стены легли длинные призрачные тени. Кейн взял в руки металлический чехол и надел очки.

Глава 3. Ариен

Каждый день студентов первого курса магического факультета Имперской академии был наполнен ужасом. Все бесчисленные правила было невозможно удержать в голове, а за любое неучтенное действие – считалось ли оно проступком или нет, – полагалось наказание. И наказать мог не только надзиратель, но и старшие студенты. Практически все первокурсники носа не показывали из общежития, выходя только на уроки или поесть.

Однако со временем студенты привыкали к суровому распорядку и с удивлением обнаруживали, что страшные слухи, которые летали среди первокурсников, – всего лишь слухи. На втором году обучения они выясняли, что могут спокойно провести ночь вне общежития, если успеют вернуться к утру. Их будни становились почти такими же, как у студентов других, обычных факультетов.

Но прежний страх уходил не сразу. Независимо от курса студенты и даже преподаватели четко знали, что есть правила, которые нельзя нарушать.

Не сбегать из Имперской академии.

Не входить в подвал, в комнату с магическим генератором.

Ариен училась на шестом курсе одиннадцатого факультета – магического – и сегодня собиралась нарушить оба правила сразу.

Вечером она наложила на своего парня Феликса усыпляющее заклятье, проверила, нет ли в коридоре случайных прохожих, и ускользнула из общежития, выбравшись в окно с другой стороны здания. Все должны были подумать, что она осталась у Феликса, поэтому не хватились бы. Ариен почувствовала укол совести. Феликс, когда проснется утром, неожиданно для себя окажется посреди бушующей грозы. Его даже могли отправить в Службу дознания. Конечно, если Ариен не попадет туда раньше.

Вовсе не преподаватели научили ее, как наложить заклятье. В академии вообще не проходили заклятья, считая их пережитками древних доимперских времен. Ариен узнала этот прием от Каи, которая училась на год старше. Она родилась в Бакрии, варварской стране на юге, была очень красивой и щеголяла шрамами на обнаженных плечах. Сама Кая рассказывала всем, что вычитала несколько простых приемов в какой-то старой книге, которую отыскала в библиотеке, но потом случайно ее потеряла. Однако Ариен она призналась, что на самом деле ее в детстве научила одна ведьма, которая скрывалась от Империи.

В отличие от Каи, Ариен попала в академию в десять лет, как только ее дар испытали, и не знала ни единого заклятья. В тот год в Арланде выявили шесть потенциально одаренных детей, но в столицу отправилась только Ариен. В Имперской академии полагалось отучиться всем магам. Говорили, что Служба дознания иногда не могла провести испытание как следует, и некоторые одаренные дети, миновав жернова Империи, вырастали в «магов-дикарей». Впрочем, Арланд находился под очень строгим контролем, поэтому с той самой минуты, когда Ариен ощутила фиолетовый магический всплеск, ее жизнь была предрешена.

Отказавшись от дочери, семья Ариен получила компенсацию. Вся деревня радовалась, что девочка будет служить Империи, устроили пышные проводы. Даже испекли торт. На вершине стояла фигурка старой ведьмы в остроконечной шляпе и плаще, расшитом звездами. Поставив торт на стол, хозяин пекарни важно потер лысину: он очень гордился своим творением.

С того вечера Ариен ни разу не говорила с родителями.

Еще до первого дня в академии она представляла, какая там жизнь, и уже тогда всей душой желала избежать уготованной ей судьбы. Все без исключения маги должны были служить Империи, а побег карался смертью. Впрочем, теперь ситуация изменилась. Ариен выпал шанс, о котором она не могла помыслить даже в самых смелых мечтах. Шанс изменить судьбу.

Ариен надела капюшон, пересекла сад и вошла в библиотеку главного корпуса. Будто мышь, она притаилась среди пыльных стеллажей в дальнем углу, куда никто никогда не ходил. Началось многочасовое ожидание. Ближе к полуночи библиотекарь закончил все дела и ушел. Ариен выскользнула из библиотеки и направилась в центр главного корпуса, где находился вход в подвалы. Металлическую дверь никто не охранял. Лишь глаз – символ Службы дознания – осуждающе смотрел на Ариен.

Служба дознания контролировала все связанное с магией и, в частности, магов. Жители центральных имперских территорий – метрополии – считали, что Служба следит, чтобы магические генераторы работали без перебоев. Граждане провинций – что дознаватели по ночам охотятся на тайных почитателей старых богов, а потом допрашивают тех, кого смогли поймать. А для магов Служба дознания была хозяином и тюремщиком, от которого не спастись ни живому, ни мертвому. Ариен знала достаточно страшных историй и о беглецах, которым не повезло, и о беспощадных дознавателях.

Поэтому, заметив на двери и символе ржавчину, она немного успокоилась. Эту дверь не открывали уже много лет – ни дознаватели, ни кто-то другой. Ариен вздохнула и сунула руку в рукав, отыскивая заранее припасенный ключ.

Три года подряд до прошлого года Ариен проваливалась. Она ломала голову, что же Империи от нее надо, и никак не могла понять. Еще не начав обучение, она знала, что заклятья преподавать не будут. Но она не ожидала, что почти на всех уроках магии будет заниматься какой-то странной гимнастикой и решать головоломки. Академия заставляла студентов оттачивать разум и совершенствовать тело потому, что готовила из них магические генераторы. Такая судьба ожидала каждого мага Империи после смерти. Конечно, были еще занятия, на которых проходили устройство и работу этих самых магических генераторов, но они были важны лишь для тех, кто собирался стать магом-техником. Также на магическом факультете изучали историю, литературу, музыку и другие похожие дисциплины, совсем как на обычных факультетах, но только для общего культурного развития.

Все на магическом факультете делалось по принципу «все равно это не важно». Провальные оценки Ариен означали, что ее допустят в лучшем случае к генераторам восьмого уровня и пособие будет минимальным. Да, по второстепенным предметам она была в числе лучших, но всем было все равно.

Учись она на каком-нибудь другом направлении, пришлось бы делать академии большое пожертвование, либо отчисляться. Но она училась на магическом факультете, а оттуда никого не отпускали.

Ариен стояла на первом этаже главного здания перед запертой дверью. Чтобы попасть в комнату с генераторами, скрытую глубоко под землей, ей надо было преодолеть несколько слоев защиты и множество ловушек. Поговаривали, что там стояли маленькие магические пушки. Первокурсники заходили дальше. Они делились друг с другом жуткими историями о монстрах, захваченных имперцами во время многочисленных походов. На основе тех страшилок можно было писать приключенческие романы. Ариен представила, как висит на краю ямы-ловушки, дно которой утыкано острыми кольями, и просит напарника дать руку. Однако, планируя нарушить самое ужасное табу академии, Ариен не взяла с собой напарников. Хотя один все-таки был. Голос, который и предложил весь план. Увы, после того как девушка покинула комнату Феликса, он не сказал ни слова.

Ариен достала бутылочку с оливковым маслом и щедро смазала замок, петли и ключ. Этикетка также пропиталась маслом и почти отклеилась от стекла. Ариен убрала бутылочку обратно за пазуху, вытерла руки о форменную мантию. Повернула ключ. Раздался скрип, и она почувствовала запах ржавого железа и старого масла. Ариен открыла дверь и начала спускаться по пыльной винтовой лестнице. Капли масла падали на каменный пол, нарушая тишину негромким эхом.

Все студенты знали, что их ждет. Магические генераторы, залог мощи Империи, делают из тел мертвых магов. Генераторы освещают города по ночам, добывают воду из рек, приводят в движение орудия имперской армии. Теперь, когда Империя правит миром, маги больше не сотрясают землю и небо могучими заклятьями. Мертвые, они полезнее. И единственная задача магического факультета Имперской академии – собирать пока что живых мертвецов и следить за ними, пока они ожидают свой конец.

К третьему году обучения почти все студенты смирялись с судьбой. Все равно она настигала их после смерти. Магам платили пособие, пусть небольшое, но все равно превышающее средний доход простого гражданина. Куда ни глянь, все не так и плохо.

Она встретила Магнуса на пятом году обучения, провалив очередные экзамены. У Магнуса были очень красивые волосы, и он был отличником. Может, из-за чувства превосходства, с которым рождаются все дети из влиятельных семей, может, пожалев ее, он предложил позаниматься с ней. Ариен спросила, может ли он научить ее каким-нибудь заклятьям. Магнус выглядел так, будто не понимал, зачем ей это, но показал несколько простых, которым сам научился от других студентов. Потом он назидательно сообщил, что задача магического факультета – подготовить тех, кто будет служить магами-техниками или профессорами академии при жизни и затем станет магическими генераторами после смерти. Магнус собирался стать магом-техником и объездить весь мир с имперскими легионами, самыми сильными в мире. И добавил, что ей тоже следует стремиться к такой судьбе... Он очень растерялся, когда Ариен вежливо отказалась. Впрочем, Магнусу понравилась татуировка на ее шее. Ариен не стала объяснять, что это не просто украшение, а тларан, клановый знак, который есть у каждого арландца.

После того случая она старалась не говорить об академии, магии или будущем.

Чтобы стать магом-техником или профессором, требовалось усердие, а чтобы смириться с судьбой – житейская мудрость. У Ариен не было ни того, ни другого. Она не могла ни сбежать, ни поделиться сомнениями хоть с кем-то.

Голос появился зимой, перед началом шестого года обучения. И теперь этот голос решил прервать молчание и напомнить Ариен, зачем она пришла к запретной двери: «Почему ты медлишь? Разве ты не говорила, что не хочешь стать магическим генератором? Что мысли о бессмысленной жизни и предрешенной смерти тебя пугают? Иди же».

Голос был прав. Ариен сжала зубы и пошла дальше, вниз по пыльным ступеням. Ее шаги рождали негромкое эхо. Звук отражался от невидимого барьера, и шорох туфель на плоской подошве казался шепотом десятков голосов.

В этом, шестом, году Ариен смогла войти в число лучших студентов своего курса. Она стала первым за двадцать лет магом из провинции – не потомком одной из известных магических семей, – который удостоился особого признания. Возможно, на других факультетах кто-то бы заподозрил неладное, но на магическом факультете ценили всех независимо от происхождения. Все решили, что цветок, которому суждено превратиться в отличный магический генератор, просто поздно расцвел. Один преподаватель, отметив ее прекрасные оценки по дополнительным предметам, посоветовал ей также записаться на дополнительные занятия для магов-техников.

Смотритель общежития Дафф почему-то очень радовался, будто успехи Ариен касались его лично, и даже предложил купить ей торт. Дафф был крупным мужчиной средних лет и, глядя на его лысую голову, Ариен всякий раз вспоминала пекаря из своей деревни. Дафф родился в Редоне, стране, соседствовавшей с Арландом, и, кажется, считал Ариен кем-то вроде племянницы. Этого Ариен не понимала. Попав в академию, она превратилась в собственность Империи – малая родина перестала иметь значение. Почему же комендант – не родственник, даже не соплеменник, – вел себя по-семейному?

К тому же место среди лучших студентов она получила вовсе не своими силами. Помог голос в голове.

Услышав его впервые, Ариен подумала, что это проделка кого-то из студентов, какое-то новое заклятье. Ее парня Феликса несколько раз штрафовали за похожие розыгрыши. Однако голос был не мужским и не женским, не старым и не молодым. Он знал то, чего никто не мог знать. Он рассказал Ариен про ее детство, про недозволенные отношения некоторых преподавателей и студентов, назвал пароль, которым можно было на время открыть сейф с оценками шестого курса за экзамен, а также время, в которое старик Квинтус – хранитель сейфа – обычно дремлет. Также голос рассказал, что в той же комнате, где находится сейф, есть полка, на которой стоит деревянная шкатулка с ключом от комнаты в подвале...

«Крошка-маг, ты же не забыла пароль, которому я тебя научил?»

– Ты все равно можешь мне его напомнить, – ответила Ариен.

Она сделала еще шаг, но стопа наткнулась на невидимую преграду. Ариен оступилась и чуть не упала. Под ногой зажглась руна, от нее волнами начало расходиться слабое свечение. Ариен отступила от защитного барьера, торопливо перевела дух и пробормотала пароль.

Изо рта вырвалось облачко пара, окрасилось фиолетовым. Фиолетовое облачко потянулось к защитному барьеру, будто дым из камина, который затягивает в трубу, коснулось его. Барьер погас. Ариен продолжила спускаться. Она прошла еще четыре барьера – пароли, которые подсказывал голос, не подводили.

После случая с оценками Ариен отбросила последние сомнения. Она не представляла конечную цель голоса, но точно знала, что голос реален и говорит правду.

Магнус тогда занял второе место. Он не давал ей прохода, пытаясь понять, как ей удалось стать лучшей. Теперь он видел в Ариен – уроженке провинции – соперницу. Из его улыбки исчезло прежнее тепло. Впрочем, Ариен и не думала мериться с ним оценками. У нее уже была куда более важная цель.

Голос обещал ей помочь сбежать из академии и научить настоящей магии. Но у его услуг была своя цена. Голос велел ей пробраться в подвал главного здания магического факультета академии и выкрасть магический генератор.

Как создать магический генератор, знали только имперские маги-техники. Их обучали только в Имперской академии магии. Магические технологии помогли Империи завоевать весь мир, поэтому все генераторы – от самых слабых, годных только на то, чтобы освещать улицы и очищать воду, до самых мощных, приводящих в движение чудовищные машины гигатерионы, – все до одного принадлежали Империи. Воров казнили, и после смерти наказание не заканчивалось.

Генератор хранили в свинцовом контейнере, который предотвращал возможные утечки магии. Формой и размерами контейнер напоминал гроб – по сути, он и был гробом, в котором лежали останки мертвого мага. Крышку надежно фиксировала тяжелая цепь. Впрочем, голос рассказал Ариен, как переместить гроб. Такой магии не учили в книжках.

Наконец она прошла все пять уровней защиты. Спускаясь по последним ступеням, Ариен увидела скелет со сломанной шеей. От неожиданности она оступилась, потеряла равновесие и упала. Из черной глазницы черепа показалась голова крысы. Зверек посмотрел на девушку. Ариен издала негромкий возглас. Крыса сбежала. Ариен встала и продолжила путь. Ей показалось, что пустые глазницы смотрят в нужную сторону.

Глядя на череп, Ариен вспомнила, каким взглядом одарил ее Магнус, когда объявили результаты экзамена. Стоило ей приложить чуть больше усилий, и она сможет достичь того же прекрасного будущего, что и он. Но если она пойдет дальше по темным ступеням, то может закончить так же, как этот скелет.

Ариен прогнала эту мысль прочь и подошла к скелету. Голос сказал, что у него в кармане должен лежать ключ. Обшаривая ветхую одежду, Ариен также нашла записную книжку. Быстро пролистав ее, девушка поняла, что книжка принадлежала обычному студенту магического факультета. Последняя запись была сделана пять лет назад. Ариен поняла, почему ключ оказался таким ржавым. Возможно, неизвестный студент так же, как она, общался с голосом, поэтому попал сюда.

Ариен шагнула к еще одной металлической двери. Ключ подошел, но дверь оказалась очень тяжелой. На всякий случай Ариен снова достала масло, смазала скважину и только потом вставила ключ.

Дверь открылась удивительно легко. За ней обнаружился узкий белый коридор. Вдруг голос заговорил: «Магический генератор Элдред...»

Ариен вошла. Коридор был залит ярким светом. Массивная дверь закрылась сама собой за спиной девушки.

Глава 4. Кейн

Лукан, как и Кейн, был из Арланда. Однако имперцев, захаживавших в его трактир, происхождение Лукана нисколько не смущало. Практически все имперцы, которых Кейн видел в родном городке, были либо чиновниками из свиты наместника, либо богатыми торговцами. До прибытия в столицу он и не подозревал, что в столице Империи есть трущобы и простые работяги. Однако мостовые оказались каменными, а не золотыми, стены покрывала известь, а не шелк. Именно те, кто мостил дороги и замешивал известку, ходили к Лукану за дешевой выпивкой.

Кейн жил поблизости, в клетушке над лавкой оливкового масла, где работал. Лавка стояла на большом рынке в нескольких кварталах от порта, чуть западнее ворот в зажиточный Старый город. В этом районе оседали приезжие со всего мира, он идеально подходил для тех, кто хотел забыть прошлое и начать новую жизнь.

Двенадцать лет назад еще в Арланде люди наместника схватили родителей Кейна, обвинив в подстрекательстве и подготовке мятежа против Империи. Опасаясь, что гнев наместника также падет на их сына, они поручили двенадцатилетнего мальчика заботам какого-то странника, который направлялся в столицу. Больше Кейн ничего о них не слышал. Странник сказал, что в Арланде было восстание и оставаться там опасно. Наверное, именно из-за того восстания жители столицы избегали арландцев и всего, что с ними связано.

Поселившись в районе у рынка, Кейн встретил довольно много соотечественников, которые помогли ему усвоить это негласное правило и также начать ему следовать. Впрочем, в любом правиле есть исключения, и таким исключением был Лукан. Кейн уже почти стал типичным жителем столицы Империи, однако, когда чувствовал запах еды из родного Арланда, устоять не мог.

Пиена была еще одним исключением. Возможно, исключением на всю жизнь.

Была полночь, когда Кейн, с трудом переставляя ноги, вошел в трактир. Стоило ему открыть дверь, как его с головой накрыл запах наваристой овощной похлебки из котелка над очагом. В воздухе висел густой пар, похожий на туман. Кейн поздоровался с трактирщиком Луканом на арландском языке. Несколько пьяных посетителей, склонившихся над столами, повернули головы и посмотрели на него.

Лукан был худым высоким мужчиной средних лет. Вопреки имперской моде, популярной среди приезжих, он не стригся и не выпрямлял волосы. Его кучерявая грива спускалась до плеч, обрамляя лицо с резкими чертами. Несколько прядей были заплетены в косички, украшенные синими шнурками. Лукан также большое внимание уделял бороде и усам: подравнивал, расчесывал, заплетал косички с синими шнурками. В последний раз Кейн видел похожие прически и бороды в родном городе.

Трактир Лукана, несмотря на скромные размеры, мог вместить очень много людей. Здесь стояло десять больших столов, у каждого – по шесть табуретов. Когда кто-то из выпивох хотел отойти по нужде, он должен был потревожить трех-четырех соседей. И столы, и табуреты были далеко не новыми: тут и там виднелись следы починки, из ножек торчали гвозди.

Даже поздней ночью трактир был примерно наполовину полным. Пик шумного веселья, когда алкоголь бил в голову, прошел еще несколько часов назад, все гости успели устать. Кто-то просто валялся, положив голову и руки на стол, кто-то пил молча. В зале было тихо.

Кейн добрел до края лакированной обшарпанной стойки и уселся на табурет. Тело ныло после стычки в переулке. Подошел Лукан. Сегодня, хотя день выдался прохладный, он надел рубашку без ворота. Наверное, хотел покрасоваться татуировкой на шее. После того как Империя пришла на земли Арланда, кланы сократились по численности и растеряли влияние. Королевская семья была низвергнута, теперь всем заправлял наместник. Клановые татуировки постепенно упрощались, как, например, татуировка на шее Кейна. Однако арландцы продолжали делать их своим детям, даже если уже жили в столице Империи.

Рядом с Кейном сидела невысокая молодая женщина. Ее волосы лежали аккуратными завитками, на стойке перед ней стоял бокал с вином. Она была очень хорошо одета: в черную, будто ночь, столу^[1], украшенную брошью с маленьким зеленым сапфиром.

Когда Кейн подошел к стойке, она подвинулась немного влево, чтобы дать ему больше места. Кейн благодарно кивнул. Лукан поставил перед ним тарелку с овощной похлебкой. Кейн показал ему два пальца, и трактирщик налил в большой стеклянный бокал темную янтарную жидкость.

– Что с твоим подбородком? – спросил Лукан.

Он начал протирать стойку. Та закачалась, и бокал соседки Кейна дрогнул. Несколько капель вылетели наружу, попав на одежду.

– Дашь зеркало?

– Давно тебя так не били.

Лукан отошел в каморку за стойкой, вернулся с зеркальцем и передал его Кейну.

В стеклянной глади он увидел длинную рану на подбородке. Сильно рассекли, мизинцем не закрыть. Лукан протянул ему полотенце, которым обычно протирал бокалы. Кейн посмотрел на засаленное полотенце, потом на Лукана и нахмурился.

– Кейн, тут это, такое зашить надо, – послышалось сзади.

Говорил каменщик Фабрикиус. Он сидел за одним из столов, держа в руках бокал, и с серьезным видом смотрел на подбородок Кейна. Рядом с ним расположились трое его коллег с такими же красными от выпивки лицами. Кейн кивнул им. Он оттянул край рукава, макнул в алкоголь и коснулся раны. От противного жжения свело зубы, и Кейн замычал.

Почистив рану, он снова посмотрел на нее в зеркальце. Не повезло, рисунок с кольца не отпечатался. Впрочем, по форме раны Кейн понял, что кольцо было без драгоценных камней. Лукан продолжил протирать стойку.

– И как будешь ходить с такой рожей? – сказал он.

Сзади рассмеялись. Женщина в черной столе с любопытством смотрела на Кейна. Действительно, он пришел в трактир раненым, получил порцию нравоучений от хозяина – будто занимал не последнее место в трактирном обществе. Кейн не удивлялся, когда незнакомцы смотрели на него. Когда пытались заговорить. Или когда пытались заговорить, сидя сбоку от него.

Но эта женщина была странной. Ее одежда и прическа не подходили трактирной обстановке, как и вино в бокале. И она была одна. Почти все завсегдатаи приходили забыться после работы. Точно не ее случай. В этом трактире не искали развлечений на ночь. Более того, незнакомка даже не пыталась скрыть свою чуждость. Кейн думал и не мог понять, зачем она пришла сюда.

– Если такая красавица, как вы, улыбнется этому несчастному, он, вероятно, пойдет на улицу и нарвется на еще одну драку, – сказал Лукан.

Он подлил еще немного янтарной выпивки, затем взял свою тряпку и начал протирать бокалы.

Кейн разом выпил половину бокала. В нос и горло ударил запах грязи. Живя в Арланде, он не успел попробовать выпивку из-за юного возраста, но с детства помнил этот запах. Кейна передернуло, и он обратился к трактирщику:

– Знаешь богачей из Камори?

– Тебе лучше их знать, – ответил Лукан. – Ты же здесь со всеми знаком.

– Не со всеми, потому и спрашиваю.

– Насколько богатых богачей?

Лукан взял бокал, посмотрел через стекло на лампу, проверяя, отошло ли пятнышко, потом продолжил тереть его тряпкой.

– Достаточно богатых, чтобы одеваться в шелк из Кассии.

Брови Лукана взмыли вверх.

– Это не аристократ и не сенатор Камори? Не знаю. Хотя такой состоятельный уроженец провинций должен быть известным.

Зачем человеку из провинции, который сумел забраться в Имперский Сенат и занять там пост представителя своей страны, убивать простую девушку из малярной лавки? Кейн не мог сказать, однако постарался вспомнить сенаторов и представителей из Камори. Представитель Арланда был урожденным арландцем. Кейн никогда его не видел, знал только имя. В любом случае чиновники не жили в этом районе.

– Ты знал, что Пиена умерла? Сегодня утром.

– Пиена? Твоя подруга, с которой ты постоянно болтал? Как это случилось?

В голосе Лукана послышалось волнение, но он не бросил протирать посуду.

– Утонула в Апатосе.

– Ох...

Лукан почесал усы, будто размышляя о чем-то.

– Кое-кого припоминаю. Это не богач, а богачка, и ты ее не знаешь. Она торговка, ездит туда-сюда, так что не совсем местная.

Пока Кейн допивал, Лукан негромко рассказал о торговке по имени Гладис. Она родилась в Камори, возила товары по всему дистрикту Лонтария, потом поставляла их в метрополию. Значит, бывала и в Арланде, и в Редоне. Кейн вспомнил, что Пиена рассказывала о торговце, который заходил в лавку с красками.

– Один камориец говорил, что у Гладис монополия на пять товаров, которые производят в Лонтарии, – сказал Лукан с легкой завистью и кивнул на бутылку перед Кейном. – Это один из них.

Каждый торговец мечтал обладать монопольным правом на какой-нибудь товар. Похвастать даже одним могли немногие. А торговец с пятью должен был иметь хорошие связи во властных кругах, возможно, в самом Сенате.

Женщина на соседнем месте разглядывала бутылки с выпивкой, но при этом ни одно слово из беседы не проходило мимо нее. Слушая Лукана, Кейн скосил глаза, пытаясь незаметно осмотреть незнакомку более внимательно. Однако его взгляд останавливался на ее черной столе и таких же черных волосах в аккуратной прическе. Почему-то он не мог заставить себя посмотреть незнакомке в глаза. Захотелось быстрее убраться из бара, но Кейн подавил это желание. Тем временем Лукан продолжил рассказ:

– Среди провинциалов ходит один слух, мол, у Гладис связи в Сенате. Она живет где-то здесь, неподалеку от порта. И что у нее есть дома в семи имперских городах и еще в трех провинциях дистрикта Лонтария.

– А где она сейчас?

– Откуда мне знать. Я знаю только, где ее столичный дом. В последние годы ее там редко видели, наверное, сейчас там только слуги.

Затем Лукан объяснил, как пройти к дому Гладис.

– Спасибо.

Кейн поднес бокал к губам, собираясь допить, но обнаружил, что на дне не осталось ни капли.

– Думаешь, Пиену убила эта женщина?

– Пока не знаю. – Кейн встал и положил деньги на стойку. – Когда узнаю, скажу.

На улице было холодно. Закрывая за собой дверь, Кейн в последний раз посмотрел на стойку и встретился взглядом с женщиной в черной столе. Он тут же отвернулся и пошел по длинному полутемному переулку к дому.

Глава 5. Ариен

В коридоре было так светло и ярко, что Ариен не могла ни определить расстояние до стен справа и слева, ни оценить высоту хода. Существовали лишь ржавая железная дверь, она сама и туманное марево впереди. В ушах стучали невидимые барабаны – Ариен поняла, что это бьется ее сердце. Больше ни звука.

Ариен было страшно. Где-то впереди гудел магический генератор. Она проучилась в академии шесть лет, изучая всевозможные генераторы, но наставники так и не научили ее ничему действительно важному. Каким образом генераторы вырабатывают столько энергии? Может ли мертвое тело мага генерировать энергию бесконечно? И точно ли тела мертвы? Ариен подозревала, что наставники и сами не знали ответов на эти вопросы. Ее всегда беспокоило, что имперцы так спокойно относятся к магическим генераторам. Люди, которых бы затрясло при виде обычного трупа, ничуть не смущались, что машины, питаемые генераторами, собирают урожай и чистят канализацию. И ведь абсолютно все в Империи знали, из чего именно их делают.

Впрочем, подробное устройство магических генераторов было загадкой, и Ариен не собиралась раскрывать ее, становясь частью одного из таких механизмов. Это нежелание превосходило даже страх смерти. Поэтому она послушала загадочный голос, нарушила два непреложных запрета и посреди ночи пробралась в этот подвал.

Ариен шла по коридору, не разбирая, где стены, где потолок. Марево впереди оказалось полупрозрачной мембраной. Девушка протянула руку, надавила, и мембрана пошла рябью, будто вода в озере. Образовался проход, достаточно большой, чтобы Ариен могла пройти вперед.

Оказавшись внутри, она зажмурилась. После яркого коридора глаза не успевали привыкнуть к полумраку. Снаружи мембрана виделась полупрозрачной, но с другой стороны казалась черной, не пропуская ни лучика. Генератор гудел так громко, что Ариен перестала слышать стук собственного сердца. Один поэт сравнил этот звук с бесконечной песней, но Ариен он больше напоминал рев вулканов на ее родине. Старейшины говорили, что внутри вулкана спит дракон и снаружи слышно, как он дышит и храпит. В этой комнате спал не монстр из легенд, а мертвый маг. Он уснул навечно, и сон не дал ему покоя, а только обрек на вечный труд. Ариен вздрогнула.

Наконец она открыла глаза и увидела комнату, освещенную мягким фиолетовым сиянием. Фиолетовый – цвет магии, и комната была наполнена ею. Посредине на искусных резных каменных постаментах стояли два серых металлических гроба. Фиолетовое сияние испускал один из них, тот, что слева. Он был обвит цепями с рунным узором. Руны светились. Гроб справа тоже был обмотан цепями, но сам не светился, лишь отражал свет своего соседа. Возможно, запасной генератор, возможно, сломанный.

Ариен попыталась прочитать надпись на гробе, чтобы отыскать того самого Элдреда, о котором говорил голос.

«Тебе нужен правый. Темный, выключенный генератор и есть Элдред», – услышала она в своей голове.

Ариен перевела взгляд на правый гроб и глубоко вздохнула. Пришло время произнести заклятье, которое поможет сдвинуть его. Оно было самым мощным и странным из всех, какими Ариен успела воспользоваться. Девушка как раз представила, как именно проговорить его, когда голос заговорил вновь: «Сними цепи и подними крышку. Тебе нужно взять только то, что находится внутри».

– Что? Ты же говорил, что генераторы нельзя трогать без защиты.

«Ничего не поделать. Свинец экранирует содержимое. Мой приказ не подействует, если ты не уберешь крышку. Неужели не понимаешь?»

Она забралась так далеко и теперь не могла просто сбежать, испугавшись магической утечки из генератора. Ариен схватила железную цепь, попыталась отодвинуть. Каждое звено было размером с детский кулак. Послышался металлический скрежет.

Когда цепь упала на пол, гул усилился. Ариен открыла крышку. Из гроба вырвалось тусклое фиолетовое свечение, и девушка инстинктивно закрыла руками рот и нос. Внутри лежало что-то вроде забинтованного кокона, напоминающего человеческое тело. На бинтах были выведены причудливые узоры из красных рун. От кокона пахло, но не разложением или бальзамическими солями, а жженой бумагой.

Ариен потянулась, расслабляя уставшие мышцы, встала прямо. Прикрыв глаза, она представила родные края. Маленький домик под соломенной крышей. Обычный фермерский дом, каких в Арланде бесчисленное множество. Комната Ариен была на втором этаже. Небольшая кровать со свежей соломой, комод с тремя ящиками, который мать смастерила из лишних дров, сундучок для рукоделий. Стола не было, но на комоде высилась стопка из примерно десятка книг на имперском языке. Ариен сглотнула, сосредотачиваясь. Она должна была представить комнату в мельчайших подробностях, не упустить ни одной детали. Ржавый подсвечник у окна, дрожащий язычок пламени над ним, соломенные куклы, которых сделал для нее отец, пестрый ковер на полу и сложенный пополам листок с приказом о зачислении на магический факультет Имперской академии, лежащий на кровати.

Ариен мысленно схватила приказ, заставила его взлететь, зависнуть посреди воображаемой комнаты. Надписи на имперском языке пропали, листок почернел. Нет, не почернел, он обратился в магический вихрь, настолько мощный и густой, что только казался черным, будто окошко в бездну. Ариен заставила бумагу развернуться. Потом еще раз и еще. Квадратик превратился в овальное отверстие. Через него девушка направила тело Элдреда, ставшее магическим генератором, и опустила на кровать.

Ариен открыла глаза. У нее заболела голова. Гроб был пуст. Тело мага теперь покоилось в воображаемой комнате, в недрах ее сознания. Ариен стало дурно. На нее беспощадной волной нахлынуло понимание случившегося.

«Молодец. Теперь уходи немедленно. Быстрее беги из академии, затем...»

– Элдред – это ты? – воскликнула Ариен. – И твой труп сейчас находится внутри моего сознания?!

Она чувствовала, как голова раскалывается от боли, будто она положила туда нечто, что не должно было там находиться.

«Да», – ответил Элдред.

– Ты же умер. Ты стал магическим генератором! Как ты смог заговорить со мной?!

«Я что-то вроде призрака».

– Зачем ты заставил меня сделать это?

Из глаз Ариен побежали слезы. Не то от жуткой боли, не то из-за чего-то еще.

«За пять лет ты первая, кто услышал меня».

Ариен поняла. Это Элдред привел сюда несчастного хозяина скелета, затем как-то заставил прыгнуть с верха винтовой лестницы и сломать шею. Наверное, боялся, что жертва разболтает его секрет. Никто в Имперской академии, Службе дознания – да во всей Империи – не решился бы оставить разумный магический генератор, который нашептывает людям всякие странные вещи. Как такое вообще произошло? И кто оставил его в подвале академии?

Тем временем в воображаемой комнате замотанная в бинты фигура приподнялась и села на кровати. На лице не отражалось ни одной эмоции, а тело не могло двигаться, казалось, даже сидеть ему очень трудно. Черный проход в воздухе свернулся, превращаясь обратно в лист бумаги. Тот сложился и упал на пол. Проявилась надпись, сделанная красными имперскими буквами: «Приказ о зачислении».

«Убирайся немедленно. Будешь медлить, и тебя схватят. Мое тело исчезло, сейчас такое начнется. Сюда придут с минуты на минуту. Пока мы с тобой одно целое, дознаватели будут охотиться за тобой так, как не охотились ни за одним сбежавшим магом. Такова цена твоей свободы».

Ариен очень хотелось почувствовать сожаление. Пожалеть, что отказалась от пусть и небогатой, но сытой жизни на пособие. Что могла бы учиться усерднее, стать магом-техником или преподавателем академии, возможно, вступить в Легион и путешествовать по миру. Ариен нравился Феликс, нравилась Кая, даже Магнус немного нравился – все они. Возможно, она смогла бы познакомиться с кем-то, с другим магом, создать свою семью. Даже под имперским надзором у магов была жизнь, и в этой жизни были свои радости. Но, как бы ни было им комфортно, сколько бы счастливых моментов они ни пережили, удел у всех магов один – смерть и превращение в магический генератор. В границах Империи никуда от этого не деться. И сейчас прямо в ее голове сидело доказательство того, насколько ужасным может быть такой конец.

Ариен снова замутило. Девушка не сдержалась, и ее вырвало прямо на пол.

«Быстрее. Быстрее!» – поторопил Элдред.

Она не хотела умирать. И еще больше не хотела стать такой же, как он. Теперь, узнав, кто такой Элдред, Ариен еще больше утвердилась в своем стремлении. Схватившись за живот, она взглянула на грязную лужу на полу, потом потянулась, чувствуя, как страх и дурнота отступают. Голова болеть не перестала, но боль хотя бы стала терпимой.

Ариен вернулась тем же путем, которым пришла. Миновав белый коридор и железную дверь, она бросила взгляд на скелет в углу.

Девушка стояла перед воротами академии. Вероятно, никто ее не хватится примерно до полудня. А чтобы связать исчезновение магического генератора и студентки, потребуется еще немного времени. В столице у Ариен был родственник, который держал таверну в западном районе города, среди бедноты. Она видела его всего раз в жизни, когда только приехала в столицу. Если она когда и собиралась просить помощь, то этот момент наступил.

Скоро на нее откроют охоту. Впервые за шесть лет Ариен почувствовала себя живой.

Глава 6. Лоран

Лоран сидела на большом пне на поляне в Деханском лесу. На земле валялся порванный красный имперский флаг – недостающий лоскут она прижимала к пустой глазнице. Осенний ветер разгонял сернистое марево. Перед Лоран тлела почерневшая бревенчатая застава, испуская клубы черного дыма.

Прошло два дня с момента, как Лоран покинула драконье логово, и она успела порубить уже три имперских заставы с помощью своего меча. На каждой заставе было по двенадцать солдат. Врагов губило не простое пламя, а само драконье дыхание. Лоран назвала чудесный меч «Урмас», что в переводе с арландского значило «обещание дракона».

Урмас содержал в себе силу драконьего пламени. Лоран зря переживала, что ее навыков простой мечницы не хватит. Драконье пламя практически невозможно потушить, оно никогда не гаснет само. Охваченные огнем имперские легионеры катались по земле, обливались водой, но все тщетно. Наблюдая, как они умирают, Лоран ощущала странную смесь усталости и удовлетворения. Она понимала, что ей не следовало этого делать. Она всего лишь выплеснула гнев. Она обещала дракону стать королевой и изгнать имперцев из Арланда. Уничтожив несколько застав, Лоран не приблизилась к цели, а только дала Империи новые поводы угнетать народ еще больше.

Последний король Арланда сражался с Империей, оседлав Огненного Дракона. Маленькая Лоран, крепко вцепившись в мамину руку, следила за боем с крепостного вала. Огромные гигатерионы, магические орудия, похожие на отвратительных жуков, кружили в воздухе, пытаясь одолеть дракона с помощью разрушительного свиста. Тот дышал огнем, но мог только опалить железную броню. В Империи были десятки, а может, и сотни гигатерионов. Эти машины брали силу от магических генераторов, их создавали для борьбы с богами и драконами. А еще ходили слухи о самом совершенном и чудовищном орудии, которое за считаные часы превратило процветающую Мерсию в выжженную пустошь. Его называли «Звезда Мерсии»...

Но даже без гигатерионов и «Звезды Мерсии» имперская армия была непобедима. У нее были магические машины, которые способны крошить стены, будто те сделаны из гнилых досок, элитные бойцы в магических доспехах, которые в несколько раз сильнее обычного человека. А еще имперские легионы превосходили армию любого государства по численности. Лоран думала, как далеко сможет зайти и сможет ли сделать хоть что-то. Без хорошего плана и организации не обойтись. И, главное, следовало поставить четкую цель. Но Лоран была всего лишь простой мечницей, которая, потеряв семью, перестала ценить собственную жизнь и случайно получила драконий клык. Она не знала, как быть королевой.

Лоран подумала, не стоило ли назвать меч «Обещание человека».

Пока она сидела и думала, за спиной послышались тяжелые шаги. Лоран прислушалась и смогла уловить низкий вибрирующий звук. Он напомнил ей «драконий стон» – арландцы так называли рокот вулканов, – однако Деханский лес находился на восточной окраине Арланда, на границе с Камори, а все вулканы были далеко на западе. Лоран повернула голову на запад. Вулкан был скрыт верхушками деревьев. Но она разглядела на горе заброшенную сторожевую башню имперцев. Башня была слева, и Лоран не заметила ее раньше, потому что еще не привыкла, что осталась без одного глаза и видит уже не так широко, как раньше.

К башне вела лесная дорога. Лоран смогла разглядеть флаг и даже прочитать на нем «25-й легион», но не различила, что на гербе – лев или птица. Показался легионер в доспехах. Они были такими массивными, что голова выглядела до смешного маленькой. За одним легионером вышли еще четверо в похожей броне. Лоран уже видела таких легионеров – когда те осматривали тело ее дочери, которую она даже не смогла оплакать. Магическую самодвижущуюся броню носили только элитные имперские легионеры.

Командир легионеров, доспехи которого были украшены золотом, заметил Лоран и окликнул ее:

– Эй, ты. Мы видели дым. Что здесь произошло?

Командир говорил на чистом имперском языке, и Лоран подумала, что он коренной имперец, не из провинций. Узор на доспехе напоминал тот, что был у сотников сто семьдесят первого легиона, размещенного в дистрикте Лонтария. В каждом дистрикте Империи находился как минимум один легион, и время от времени их меняли. Лоран вспомнила, что скоро должна произойти очередная смена. Теперь за порядок в Редоне, Арланде и Камори будет отвечать двадцать пятый легион.

Позади легионеров ехала повозка. Она напоминала ящик с открытым верхом и четырьмя ножками. Но никаких тягловых зверей Лоран не увидела. Она не смогла разглядеть, что лежит внутри, только заметила мужчину со связанными ремнями руками. Ему было около сорока лет, он казался довольно крепким, но по сравнению с бронированными легионерами выглядел карликом. Лоран встретилась взглядом с пленником. Их разделяли десятки шагов, но почему-то она не могла отвести глаз.

– Ты меня не слышишь?

Командир легионеров приблизился. Лоран не ответила, только задумалась: «Если я не смогу победить легионера в магических доспехах, то Империю мне не одолеть». Сейчас на пути появилась очередная стена, и Лоран понимала, что когда-нибудь придется преодолеть и ее.

– У тебя татуировка на шее, так что ты явно арландка. Что ты делаешь на границе с Камори? Огонь – не твоих ли рук дело?

Лоран рефлекторно подняла руку, чтобы прикрыть тларан на шее. Сотник выхватил меч и опустил шлем, закрывая голову. Остальные легионеры последовали его примеру: ощетинились мечами и надели шлемы. Щиток на левой руке легионера приподнялся, и показался какой-то сложный механизм, чем-то похожий на арбалет.

– Сдавайся и отвечай на вопросы. Мы уже захватили Гвахарада из Камори.

Гвахарад? Лоран не знала этого имени. Возможно, так звали человека со связанными руками, и сотник подумал, что она собиралась спасти его. Лоран достала Урмас.

– Я Лоран, принцесса Арланда. Не знаю никакого Гвахарада, но все это сделала я. Я убила двенадцать твоих солдат. Одна.

Урмас в руках потеплел. Лоран сжала рукоять, и меч зашипел, будто раскаленное железо, которое окунули в воду. Клинок горел красным, источая сернистый дымок. Легионеры, не испугавшись, подошли ближе. Сотник сказал:

– Наказание за нападение на заставу – смерть.

Он бросился вперед с огромной скоростью, совсем не соответствующей его размерам. Он двигался так быстро, что Лоран не успела заметить момент старта. Она никогда не была крупной, а ее противник за счет доспехов приближался к двум с половиной метрам. Казалось, будто на Лоран неслась гора.

Лоран растерялась, но успела поднять Урмас и отразить удар короткого меча сотника. Сила и угол удара были такими, что обычный меч, которым пользовались легионеры, непременно сломался бы. Но этот отличался: клинок светился фиолетовым.

Однако сотник удивился даже больше, чем Лоран. Он отступил на шаг.

– Почему он такой горячий? – подал голос Гвахарад.

Он выглянул из-за повозки и теперь наблюдал за боем. Трое легионеров и сотник окружали Лоран. Четвертый, который нес флаг, неподвижно стоял у повозки, наверное, присматривая за пленником. Лоран жестом велела Гвахараду спрятаться. Тот понял и пригнулся, прячась за угол повозки. Лоран широко замахнулась Урмасом. И тут вспыхнуло пламя. Солдаты панически закричали. Жар был таким сильным, что плавил железо. Когда пламя опало, мечи остались только в руках Лоран и имперского сотника. Его подчиненные лишь кричали сквозь обгоревшие доспехи. Тяжелая броня не давала им упасть, но сквозь зазоры валил черный дым. В воздухе запахло обугленным мясом. Крики легионеров сменились стонами, а затем и вовсе смолкли.

От доспехов сотника шел пар, но в остальном они были целы.

– Еще один странный трюк.

Фиолетовое сияние от меча теперь струилось по магическим доспехам. Похоже, броня сотника отличалась не только красивыми узорами.

– Это огонь дракона, защищающего Арланд.

Сотник стоял, очевидно, обдумывая слова Лоран. Затем уверенно сказал:

– Я понял. Ты веришь в ложных богов. Ты враг Империи, раз поклоняешься нечеловеческому существу, чья власть нарушает мир и порядок. Смотри сама. Что этот драконий огонь может сделать мне? Может ли он сравниться с Империей, может ли разрушить эти доспехи и меч, выкованные обычными людьми?

– Трое твоих людей мертвы, а ты веселишься?

Лоран не знала, что еще сказать. Доспехи защищали даже от драконьего пламени.

Сотник поднял меч, обхватил рукоять крепче. Фиолетовое свечение вспыхнуло ярче. Клинок, казалось, стал длиннее на несколько сантиметров.

– Твой меч дышит драконьим огнем, но твое тело человеческое.

Этот удар был намного сильнее предыдущего. Лоран не успела парировать, только отскочила в сторону. Кожаный доспех разорвался на боку вместе с кожей. Лоран стиснула зубы. Острие меча все-таки задело ее. Конечно, магические доспехи добавили противнику силы и скорости, но он просто лучше владел мечом. Сотник усмехнулся:

– С таким-то мечом ты дерешься, как простая деревенщина.

Лоран не обратила внимания на насмешку. Она думала только о том, как не погибнуть.

Снова колющий удар, который невозможно парировать. Лоран шагнула назад, выставив Урмас вперед. В очередной раз отскочила в сторону. Дыхание перехватило. Острие фиолетового меча снова задело ее бок.

– Когда ты поймешь, что сопротивляться бесполезно? Не с твоими навыками.

Сотник шаг за шагом наступал. Казалось, он просто забавляется. Имперцы превозносили силу выше всего и безжалостность к более слабому считали добродетелью. Лоран вспомнила, как ходила к наместнику, пытаясь вымолить прощение для мужа и дочери. Но если заплакать, Империя только рассмеется. Если упасть ниц, она растопчет ногами. Если умолять, она только плюнет.

Они достигли края поляны. Дальше рос густой подлесок, в котором отступать и обороняться еще труднее. Лоран поняла, что если не переломит ситуацию сейчас, то будет еще хуже.

Противник, похоже, думал о том же самом. Он прекратил шквал ударов и торжественно сказал:

– Я назову тебе имя твоего убийцы. Меня зовут Мариус, и я великий сотник тяжелых пехотинцев двадцать пятого легиона.

Мариус занес меч над головой.

У Лоран закружилась голова. Но не потому, что она боялась умереть или трепетала перед мастерством противника. Ее захлестнула волна гнева. Высокомерие Мариуса, то, как он засмеялся, когда она назвала себя принцессой Арланда, разозлило ее. Лоран была будущей правительницей этой страны. И она не собиралась позволять какому-то имперскому солдату оскорблять себя.

Разумеется, в глубине души Лоран понимала, насколько нелепы ее мысли. Пока что она только звалась принцессой, а для всех остальных была лишь деревенщиной с диковинным мечом. Но ее тело почему-то этого не понимало. Кровь ударила в голову. Пустая глазница, закрытая повязкой, горела.

И тут Мариус дернулся назад. Его лицо скрывал шлем, и Лоран не видела мимики. Но по глазам она поняла, что он, несмотря на прочные доспехи, испугался до полусмерти. Мариус больше ничего не сказал. Так и стоял с поднятым мечом, будто не мог решить, ударить, сменить стойку или отступить еще немного.

– Что за...

Не успел Мариус договорить, как Лоран отбросила Урмас и, подобно приливной волне, бросилась на него. Сотник упал на спину, его доспехи зашипели, пытаясь поднять хозяина на ноги, однако не смогли стряхнуть Лоран. Они только беспомощно гудели.

Лоран приблизила свое лицо к шлему Мариуса.

– Наглец!

Она просунула левую руку под забрало, правую – в щель между шеей и нагрудной пластиной и рванула. С противным скрежетом металл разошелся на части. Показались лицо и грудь Мариуса. Самый обычный имперец. Его тонкая хлопковая туника пропиталась потом.

Вдруг зрение прояснилось. Левый глаз снова начал видеть. В суженных от страха зрачках Мариуса она разглядела собственное отражение – на месте левой глазницы горело синее пламя. Оно было того же цвета, что и огонь в пасти дракона.

– Д-дракон... – заикаясь, пробормотал Мариус.

– Я Лоран, принцесса Арланда.

Лоран вонзила кончики пальцев в грудь Мариуса. Они легко пронзили плоть и кости, будто вилка, втыкающаяся в кусок мяса. Из жуткой раны и рта сотника хлынула темная кровь.

И тогда она отдернула руку. Кровь брызнула сильнее. Лоран встала, подобрала с земли меч. Посмотрела на сотника, корчащегося в предсмертной агонии. Его взгляд, полный ужаса и недоумения, погас.

Лоран посмотрела на правую руку – ту, которой убила сотника. Она успела увидеть длинные когти, похожие на лезвия, но те почти сразу исчезли. Теперь Лоран видела обычную человеческую мозолистую ладонь. Потом она потянулась к повязке и ощупала ее. Сняв тряпку, Лоран увидела дыру с оплавленными краями, будто от раскаленного железного прута. Левый глаз, ненадолго вернувший способность видеть, помутнел и вскоре снова ослеп.

Тут Лоран вспомнила об оставшемся легионере и взглянула в сторону повозки. Знаменосец валялся на земле, а Гвахарад, навалившись сверху, душил его собственными путами. И как только смог снять с врага шлем?

Лоран подошла ближе. Солдат пытался бороться, но потом его тело обмякло. Гвахарад оглянулся, бросил веревку, подался назад и рванул в сторону, пытаясь сбежать. Повозка дрогнула, и мужчина упал – забыл, что все еще привязан. Лоран приблизилась к нему и махнула рукой, давая понять, что не желает зла.

– Кто ты такая? – испуганно спросил Гвахарад.

Лоран на мгновение замешкалась с ответом.

– Меня зовут Лоран, я из Арланда. За что имперцы схватили вас, Гвахарад?

Принцесса не знала, что лучше сказать. Она старалась держаться с достоинством, но не высокомерно.

Гвахарад не ответил, только смотрел на нее, выпучив глаза. Он машинально дотронулся до своего лица, и Лоран, удивившись, повторила его жест. Щека оказалась странно шершавой на ощупь. Лоран потерла ее и увидела, как на землю упали две красные пластинки-чешуйки. Удивившись еще больше, принцесса ощупала уже все лицо. Ото лба до подбородка ее лицо покрывала чешуя, создавая подобие шлема с забралом. Чешуйки не проросли из кожи, а будто налипли на нее сверху. Лоран еще раз провела рукой по лицу. Осыпалось еще несколько чешуек.

Казалось, это немного успокоило Гвахарада. Пока Лоран торопливо стряхивала чешую, он встал и почтительно поклонился.

– Принцесса, я прошу прощения за непочтительное поведение. На самом деле я не король Гвахарад, а его младший брат Эмер. Обстоятельства заставили меня ненадолго притвориться королем. Это было необходимо, поскольку мы боремся с Империей, я вовсе не собирался обманывать вас, принцесса.

Лоран подумала, что раз Гвахарад – король Камори, то Эмер как его брат равен ей по положению. Абсурдная мысль рассмешила ее. Империя завоевала Камори, поэтому там не было своего короля. И в Арланде не было короля, и в Редоне – нигде в мире не осталось королей. По крайней мере, по мнению Империи. Наверное, Гвахарад такой же, как она сама, подумала Лоран. Она вспомнила, что в вулкане дракон упоминал каких-то людей, продолжающих упорно сопротивляться...

– Мой брат скоро прибудет. Вы освободили меня и помогли выполнить задание. Я прошу вас встретиться с Гвахарадом и сообщить ему вашу волю, – сказал Эмер учтивым тоном.

Лоран согласилась, подхватила с земли Урмас и осторожно разрезала путы. Эмер поднял руку ко рту и коротко свистнул три раза.

Лес вокруг зашумел. Из зарослей вышли люди в зеленых и коричневых одеждах. Они почти сливались с листвой. Все с оружием, и у каждого за спиной висел лук. Увидев, как слаженно и невозмутимо они двигаются, Лоран поняла, что это не простые разбойники.

Вскоре на поляне Деханского леса на фоне тлеющей бревенчатой заставы собралось чуть больше десятка воинов из Камори. Последним из леса вышел длинноволосый мужчина средних лет. В отличие от спутников он и не думал о маскировке. На голове сияла золотая корона, с плеч спускался серый плащ, отделанный серебряной вышивкой. Из-под плаща виднелись доспехи, и на нагрудной пластине Лоран увидела изображение зеленого льва, вставшего на задние лапы. На поясе мужчины висел длинный меч. И рукоять, и ножны были черными. Черты лица казались мягкими, но человек не улыбался. Очевидно, это и был Гвахарад.

Эмер подбежал к брату, торопливо встал на одно колено.

– Ваше величество.

– Ты хорошо потрудился, Эмер, – ответил Гвахарад. – Это сделала она?

Он бросил взгляд в сторону Лоран, затем вновь посмотрел на брата.

– Да.

– Я собирался последовать за тобой сразу же, как ты оказался в Деханском лесу, но дым и огонь помешали. Кто эта отважная женщина?

– Меня зовут Лоран, я принцесса Арланда, – ответила Лоран, мимоходом отметив, как непривычно звучит титул.

Эмер тут же добавил:

– Она одна уничтожила заставу и убила четырех легионеров в магической броне.

Все собравшиеся тут же посмотрели на Лоран. Она растерялась. Гвахарад прошел мимо брата и своих людей. Они как по команде расступились. Гвахарад остановился перед Лоран и раскинул руки.

– Меня зовут Гвахарад, я король Камори. Рад тебя видеть, Лоран, принцесса Арланда.

– Благодарю. Для меня честь встретиться с вами, ваше величество.

Она говорила искренне, пусть и услышала о короле Камори только сегодня.

– Не хотите присоединиться к нам? Уничтожив имперские заставы, вы спасли жизни нескольким моим товарищам, и я не могу не отблагодарить вас за это. К тому же мне весьма интересен ваш меч.

Эмер подал знак, и воины в зеленом подошли к повозке. Они начали выгружать из нее какие-то вещи, самой крупной оказался длинный металлический ящик, по форме похожий на гроб. Потребовалось десять человек, чтобы поднять его, таким тяжелым он был.

Гвахарад снова обратился к Лоран:

– Скоро имперцы заметят дым, и их станет больше.

Лоран кивнула.

Бой утомил ее, однако идти за Гвахарадом и Эмером оказалось очень легко. Дракон не ошибся: нашлись те, кто решился бросить вызов Империи, и сегодня она встретила их. Лоран больше не была одна.

Глава 7. Кейн

Лавка оливкового масла, в которой работал Кейн, располагалась возле рынка, в самом начале ряда прилавков с овощами. Когда Кейн пришел, было уже раннее утро. Старая Агата, торговавшая с хозяином таверны, обернулась и нахмурилась. Кейн понял, что волновали ее не синяки, не свежая царапина у него на подбородке и даже не его опоздание.

В одном углу лавки лежали свежие ароматные оливки. Их везли из Далосии, путь занимал четыре дня на лодке. Агата складывала оливки внутри лавки и, когда они портились, велела Кейну выбросить их. Потом она покупала новые плоды и снова складывала в угол. В другом углу магазина стояли кувшины и бутыли с оливковым маслом – свежим и старым вперемешку.

Кейн молча выбрал сосуд, полный прогорклого масла, обеими руками схватился за ручку, с трудом поднял. В лавке оставалось около двадцати старых кувшинов и бутылей, которые следовало вынести еще вчера, но дело Пиены отвлекло его от работы.

– Поди-ка сюда, – негромко велела Агата, когда покупатель ушел.

Кейн притворился, что не услышал, и вынес кувшин с маслом за дверь лавки.

– Никогда я не считала тебя таким, как другие провинциалы.

Слово прозвучало впервые за пять лет, которые Кейн успел проработать здесь.

– Я взяла тебя с улицы, потому что ты показался мне смышленым и честным, я научила тебя всему, даже платила так же, как платила бы местному мальчишке. Куда и зачем ты впутался?

Кейн осторожно поднял с пола второй кувшин.

– Куда впутался, я спрашиваю? Стража это одно, ты еще молод, а юнцы иногда бедокурят. Но Служба тайных дел – совсем другое дело!

Служба тайных дел?

– Они приходили сюда? Чего хотели?

Неужели в переулке на него напали ищейки из Службы? Кейн отмел эту мысль. Слишком неловкие ребята, они точно не могли быть имперскими глазами и ушами.

– Они спрашивали, где ты. Я сказала, что не знаю, и они просто ушли. Ты точно не путаешься с какими-нибудь мятежниками? Ты так хорошо работал все это время, скажи, что с тобой случилось теперь?

В Арланде не было никаких мятежников. Больше не было. Кейн не представлял, чем мог вызвать интерес ищеек. Его родителей давно казнили. Кейн даже не знал, что именно они сделали, только слышал, что они мертвы. Сам Арланд превратился в смутное воспоминание. Перебравшись в столицу, в район у рынка, и устроившись в лавку оливкового масла, Кейн построил жизнь заново. Не то чтобы он очень любил или ненавидел Империю. Она была просто местом, где он теперь жил, более безопасным, чем родные края. Где также живет Пиена... Вернее, жила. Однако судьба бедной девушки едва ли могла заинтересовать Службу тайных дел.

Кейн поставил за порог третий кувшин и вернулся в лавку.

– Все из-за той девчонки, Пиены? Это она тебя куда-то втянула?

Агата испугалась и оттого позволила скрытой злости выйти наружу. В ее словах была доля здравого смысла. Империя покорила весь мир, и с тех пор Служба тайных дел в основном следила за провинциями, выискивая смутьянов. Причем ищейки не останавливались на самих смутьянах. И если они заинтересовались Кейном, Агата также могла попасть под удар.

Кейн, однако, будто не понимал, какие опасности сулит ему внимание Службы тайных дел.

– Нет, говорю!

Кейн поднял четвертый кувшин. Потащил его к двери.

– Да очнись! Или закончишь, как она!

Раздражение, копившееся с самого утра, вдруг захватило Кейна. Он отшвырнул кувшин с маслом. Тот с громким звоном врезался в другой кувшин. Во все стороны брызнули осколки. Лавка наполнилась запахом прогорклого масла. Агата вздрогнула и попятилась. Кейн просто стоял и смотрел на нее. Старуха была в ужасе, и неизвестно, что пугало ее сильнее: его выходка или Служба тайных дел. Кейн открыл дверь и ушел из лавки.

Ему не давали покоя два вопроса. Почему Пиену убили? Кто это сделал? Кейн чувствовал, что если не найдет ответы в ближайшее время, то его голова лопнет.

На площади теснились разноцветные палатки, колесные повозки, рикши и лотки торговцев со всего света. Кейн улавливал звуки имперского языка, различных его диалектов и вульгарных провинциальных наречий. В нос ударила смесь пота, духов и дешевой еды. Кейна затошнило, и он пересек площадь, направляясь в порт. Лицо старушки Агаты, грохот разбившегося горшка, запах масла и многолюдная толпа – все ненужное улетучивалось из сознания. Кейн думал лишь о каморийской торговке Гладис, о теле Пиены в реке. О ее длинных мокрых волосах, сплетенных в косы.

Лукан говорил, что Гладис жила где-то неподалеку от порта. Также Кейн знал, что у нее есть резиденции по всему миру, что та часто путешествует между метрополией и Лонтарией, и понимал, что вряд ли застанет ее дома. Но человек в шелковой одежде мог быть на месте.

Ветер запах солью. Солнце зависло где-то вдалеке, над колокольней. Лукан сказал, что надо дойти до колокольни, затем свернуть. Улицы здесь были такими же многолюдными, как на рынке, но прохожие двигались быстрее. Кейну стоило больших трудов не перейти на бег. Он чувствовал, что ответ где-то рядом. Должен был быть рядом!

Когда они с Пиеной встретились впервые, Кейн плакал от голода. Тогда он даже не знал имперского языка. Ему было двенадцать, Пиене – семнадцать, и она показалась ему совсем взрослой женщиной. Она заговорила с ним на арландском. Угостила мандаринами, хлебом и похлебкой, дала ночлег. Потом научила имперскому языку и стала его другом.

Задумавшись, Кейн вдруг услышал за спиной ругань. Кто-то задел его плечо. Кейн не запомнил, во что был одет неловкий прохожий. Он продолжил идти.

Кейн свернул за угол, и тут кто-то схватил его за левую руку. Хватка была стальная, не вырвешься. Обернувшись, Кейн увидел незнакомца со смуглой кожей. На вытянутом лице ни одной эмоции, лишь равнодушие. Незнакомец оттащил Кейна в сторону. Это с ним он недавно столкнулся? Кейн встрепенулся. Он не знал. Так задумался, что не заметил такого гиганта – тот был выше Кейна на две головы.

Незнакомец повел его в переулок за колокольней, будто взрослый – ребенка. Кейн не сопротивлялся, только вертел головой, осматривая окрестности. Коренастый мужчина в сером переходил на другую сторону главной улицы. Он посмотрел прямо на Кейна. На главной улице было шумно, всюду сновали телеги, отвозя товары на рынок. Переулок, напротив, был узким и темным.

Ни высокий, ни коренастый не были похожи на недавних обидчиков, но вполне могли работать сообща. Кейн подумал, что сначала следовало избавиться от гиганта. Не медля больше, он выхватил из чехла кинжал и полоснул им по предплечью похитителя. Брызнула кровь. Гигант закричал. Кейн пнул его по голени, наступил на ногу – а носил противник сандалии, – затем изо всех сил ударил левой рукой в челюсть. Противник согнулся, и Кейн воткнул ему кинжал в ногу. Теперь гигант не мог его преследовать. Кейн побежал по переулку. Мужчина в сером лавировал между потоками людей и телег и не успевал войти в переулок.

Кейн забежал за угол. В окрестностях рынка он знал каждый закоулок. Впрочем, куда вел именно этот переулок, он не помнил. Оставалось надеяться, что если он все-таки потеряется, то за ним никто не последует, и просто бежать вперед.

Запыхавшись, Кейн прислонился спиной к грязной стене, сполз на мостовую. Во рту пересохло, ужасно хотелось пить. На другой стороне переулка в той же позе, что и Кейн, развалился пьяница с бутылкой вина в руках. Его сандалии были сильно изношены – похоже, и в правду настоящий бродяга.

Только тогда Кейн заметил муть перед глазами. Очки пропали, и он даже не знал, где и когда потерял их. Когда его схватили? Когда дрался с гигантом? Или когда уносил ноги от смерти?

Кейн вздохнул, чувствуя себя жалким. Он был почти уверен, что эти двое не были заодно с вчерашней группой. После нападения он никуда не ходил, только в таверну Лукана. В переулке его просто хотели запугать. Им было незачем отправлять кого-то на многолюдную главную улицу, чтобы проверить, подействовала ли угроза. И гигант вел себя совсем не так, как женщина-легионер из переулка. Так что оставался всего один вариант.

Кейн вскочил с места. Он не знал, зачем его искали ищейки из Службы тайных дел или как они узнали, что он решил пойти в дом Гладис. Но это не могло закончиться ничем хорошим.

С другого конца переулка послышались неторопливые шаги. Показался смуглый гигант. Его одежда была заляпана кровью, однако он двигался так, будто совсем не пострадал. Он также легко переносил вес на раненую ногу. И ведь он был в простых сандалиях! Кейн торопливо взглянул в другой конец переулка. Он ожидал увидеть человека в сером, но ошибся. Там совсем близко стояла вчерашняя незнакомка из таверны, в черной столе с брошью. В изящных ручках Кейн увидел свои очки. Он достал кинжал, швырнул его на землю и поднял руки вверх.

Кейн сидел на стуле с мешком на голове. Кто-то очень сильный завел его руки за спину и связал веревкой. Изогнувшись, Кейн попытался оглядеться. В комнате был только один стул. Потолки высокие, и из окошка вверху он слышал шум улицы. Значит, его держали в подвале. Кажется, кроме него в комнате было трое.

Тут с ним впервые заговорили:

– Меня зовут Септима.

Кажется, голос принадлежал женщине из таверны. Послышались какие-то шорохи. Кейн почувствовал, что может выпрямить ноги. Судя по металлическим щелчкам, Септима держала в руках его очки. Кейн пожал плечами, давая понять, что внимательно слушает.

– Мы работаем на Службу тайных дел.

Знакомая песня. Возникал вопрос, почему ищейки выбрали именно его. Мир имперцы уже покорили, так что оставалось только следить за провинциями и ловить возможных смутьянов. Кейн не жил в провинции и не помнил, чтобы сделал что-то, что могло заинтересовать Службу тайных дел.

Мешок с головы убрали. Теперь в тусклом свете Кейн мог различить очертания комнаты. Он увидел непримечательного мужчину в сером, которого видел на главной улице. Тот держал мешок. Его запястья и предплечья, видневшиеся из рукавов, были покрыты густыми волосами.

Септима стояла перед Кейном, скрестив руки на груди. Она смотрела на его худые, жилистые ноги. Смуглый гигант, которого Кейн успел поцарапать, стоял у стены, очень недовольно глядя на пленника. Он успел сменить одежду. Раны на руке и ноге исчезли. Заметив взгляд Кейна, Септима объяснила:

– Девадас родился в Барате. Он амрит.

Кейн не знал, кто такие амриты, но догадался, что это слово как-то связано с отсутствием ран на теле гиганта.

Он пожал плечами.

– Почему он не в клетке Службы дознания?

Имперская Служба дознания занималась всем, что было связано с магией, и не выносила всего, что выходило за рамки имперской инженерной мысли. После того как Империя покоряла какую-нибудь страну, она в первую очередь отправляла дознавателей, чтобы те захватили всех магов в новой провинции. По рынку бродило множество страшилок о жутких чародеях из разных концов мира, которые использовали старую магию. У героев страшилок было множество прозвищ и способностей, но для Империи все они были просто магами. И этого гиганта по имени Девадас точно стоило отнести к магам.

– Конечно же, он там был, – ответила Септима. – Но я его вытащила на время. Иногда для защиты Империи приходится нарушать правила Службы дознания.

«Только пока Служба дознания не понадобится снова», – подумал Кейн. Империи было все равно, где маг родился, какими талантами обладал, – им всем было суждено умереть и стать магическими генераторами.

Коренастый гордо сказал:

– Девадас – последний выходец из храма Амрит.

Девадас тихонько зарычал. Септима бросила на Коренастого короткий взгляд, и тот сразу же замолчал. Затем женщина хлопнула два раза и сказала:

– Итак, сейчас я задам тебе несколько вопросов.

Кейн нередко сталкивался с городской стражей и несколько раз попадал на допросы. Главной в троице точно была Септима. Значит, задавать вопросы – ее дело. Коренастый будет бить Кейна, если тот не будет слушаться. Впрочем, у него не было никаких пыточных инструментов. Оставался великан Девадас. Он был куда выше и сильнее обычного человека. И, похоже, ему было стыдно, что Кейн смог его ранить.

Кейн посмотрел в лицо Септимы. Без очков он не мог рассмотреть черты или определить, улыбается она или хмурится.

– Так что вам от меня надо?

Септима не ответила, а начала сама задавать вопросы:

– Как ты связан с той мертвой девушкой, Пиеной?

– Мы дружили.

– Вы были любовниками?

– Нет.

Септима удивленно приподняла бровь.

– Зачем ты ходил на пирс?

– Туда каждый день ходят тысячи людей. Почему вы спрашиваете именно меня?

Септима вытянула указательный палец и ткнула Кейна в лоб. Палец был холодным.

– Вопросы тут задаем мы. Зачем ты шел в дом Гладис?

– Вы же все слышали в таверне Лукана.

Палец оторвался ото лба. Септима удовлетворенно кивнула.

– Прямо сейчас мы расследуем дело Гладис.

– Какое еще дело?

– Мы подозреваем, что она готовит мятеж и как-то связана с бунтовщиками на своей родине, в Камори. Ты зачем-то шел к ней, поэтому мы насторожились. И задержали тебя.

Ответы только породили новые вопросы. В тот вечер Септима оказалась в таверне Лукана не случайно.

В отличие от Кейна, который заглянул туда от нечего делать.

– И Лукан тоже участвует?

Септима снова ткнула пальцем в лоб Кейна.

– Ты прибыл в столицу примерно двенадцать лет назад, так? Двенадцать? Десять? Примерно в то же время в Арланде случилось восстание. Твои родители участвовали в нем. Поэтому ты сбежал, да?

Кейн не ответил.

– Можешь молчать, мы все равно свяжемся с наместником, и тогда все вскроется. Я спрашиваю только потому, что не хочу зря пугать наместника. Хочешь сидеть здесь, пока письмо дойдет до Арланда, вернется назад, и так несколько раз?

– Наместник тоже под подозрением?

– Как и все другие наместники провинций. Всегда.

Коренастый шагнул вперед, но Септима махнула рукой, останавливая его.

– Ничего. Прошло уже много времени, и он был ребенком. К тому же лидера того восстания давно поймали.

Коренастый выпятил губу, кивнул и встал позади Кейна.

– Другое дело, если ты вовлечен в подготовку еще одного мятежа. Твоя семья пострадала, так что ты бы хотел отомстить наместнику, да?

Септима пыталась запугать его. Готовила к настоящему допросу. Если бы они действительно подозревали Кейна, то вели бы себя совсем не так.

– Хватит говорить о моих родителях и каком-то несуществующем мятеже. Сами сказали, тогда я был ребенком. Вы уже знаете, что я не общаюсь с другими арландцами. Я занятой человек, так что прекращайте свои ищейские игры и скажите, что я должен сделать.

Септима широко улыбнулась и кивнула.

– Сегодня утром я разузнала о тебе. Ты достаточно известен в торговом квартале. Смышленый, иногда помогаешь страже.

Кейн резко дернул плечами.

– Так, временами. Помогают чуткие уши и зоркие глаза. Кстати о глазах, осторожнее с ними.

Септима фыркнула и щелкнула дужками очков.

– Слышала, тебе очень нужны эти очки, без них зрение мутное. Но линзы – слишком дорогое удовольстве для простой уличной шпаны. И даже для работника относительно преуспевающей масляной лавки. Откуда они у тебя?

Кейн облизнул губы и сказал:

– Я иногда занимаюсь кое-какими делами. Помог стекольщику, и он подарил мне их.

Септима снова приподняла бровь.

– Что же ты сделал?

– Его сына похитили бандиты, потребовали выкуп. Страже было все равно, а мне нет.

Септима выпрямила дужки очков и кривовато усмехнулась.

– Значит, ты кто-то вроде сыщика. Вмешиваешься, помогаешь другим с их горестями? Прямо как я. И ты знаешь, как вести такие дела.

Кейн ответил с затаенной гордостью:

– Я стараюсь.

Вдруг Септима наклонилась. Их лица сблизились. Кейн не смог считать ее эмоции и напрягся всем телом. Септима осторожно надела на Кейна очки. Мир обрел четкость, и стало чуть спокойнее. Но он все еще чувствовал на себе пронзительный взгляд Септимы.

– И зачем тогда ты полез в тот дом, как слепой бык? Кажется, я знаю. Что в Пиене такого, что ты совсем утратил осторожность? – Голос Септимы зазвучал мягче. – Знаешь, что бы произошло, не останови мы тебя? Ты бы упал в глубокую яму, полную ядовитых змей. И несколькими тумаками в переулке ты бы не отделался. Пока мы расследовали это дело, мы потеряли двух наших информаторов.

– Нужно было лучше их учить.

– Ах ты гад!

Коренастый схватил Кейна за горло. Девадас также отлип от стены, выпрямился. Септима подняла руку, останавливая подчиненных. Тем временем Кейн отметил про себя, что Коренастый намеренно схватил его не очень сильно. Выглядел он несерьезно, но явно отлично знал свое дело. И Коренастый единственный не представился, Септима также ни разу не звала его по имени. Интересно, если спросить, он назовет настоящее имя или хотя бы прозвище? Кейн почувствовал, что снова может дышать свободно.

– Ты не такой, как другие, правда? – сказала Септима. – Ты всегда знаешь, что именно видел или слышал. Так говорили о тебе стражники. Похоже, ты им по душе. Поэтому они показали тебе труп.

Кейн не ответил.

– Похороны пройдут завтра, ты знал?

Кейну показалось, будто его ударили по голове. Он совсем не думал о похоронах Пиены, кто оплатит их, кто придет почтить ее память. Кейн помотал головой. Ему стало стыдно.

– Хочу кое-что тебе предложить.

Кейн посмотрел на Септиму.

– Что именно?

– У Гладис есть связи в Сенате. Это мешает нам вести расследование дальше.

Лукан также упоминал, что торговка из Камори была близка с кем-то из сенаторов.

Септима продолжила недовольным тоном:

– В нашей работе много трудных моментов. Зайдешь чуть дальше положенного – и сверху придет приказ. Поэтому нам нужна помощь постороннего человека.

Кейн догадывался, в какую сторону движется разговор. И это могло помочь ему в расследовании смерти Пиены.

– Я притащила тебя сюда, потому что хотела убедиться в твоих намерениях. Ты хочешь поймать убийцу? Если хочешь отомстить, можешь присоединиться к нам. В любом случае цель у нас одна.

Подумав мгновение, Кейн спросил:

– Что мне нужно делать?

Серые глаза Септимы прищурились.

– Мы точно знаем, что Пиена получала от Гладис деньги. Но мы пока не знаем, за что именно. Твоя задача все разузнать.

Кейн впервые об этом слышал. Он-то думал, что Пиена жила только на то, что получала в малярной лавке. Недавно она просила его дать ей немного в долг. Неужели все это время она пользовалась щедростью богачки Гладис?

– Для начала дам тебе зацепку. Если Пиену действительно убила Гладис, она отправит кого-нибудь посмотреть на похороны. Тебе нужно выяснить кого.

– Ее люди знают меня в лицо.

– Наши лица они знают еще лучше. И разве твое отсутствие не покажется странным?

Септима намекнула, что он вообще забыл про похороны. Кейн кивнул.

– Я все сделаю, если вы ответите на один вопрос.

– Какой вопрос?

– Зачем вы пришли к Лукану прошлой ночью?

Септима посмотрела на Коренастого, потом на Девадаса, будто спрашивая совета. Подчиненные пожали плечами. Тогда она сказала:

– По другому делу. Месяц назад кто-то напал на заставы в Арланде. Несколько сожгли; легионеров, которые там служили – всего несколько десятков, – убили. Мелкие беспорядки то и дело вспыхивают повсюду – можно сказать, обычное дело для провинций... Но в то же время на границе с Камори были убиты пять тяжелых пехотинцев в магических доспехах, элита легиона. И куда-то пропал магический генератор...

Коренастый усмехнулся.

– В Службе дознания все гудит, как в растревоженном улье. Пропал генератор, который питал магические доспехи. Большая неприятность.

Септима продолжила:

– Наша Служба тайных дел не занимается магическими генераторами. Но вот бороться с предателями – как раз наша задача.

– Поэтому вы следите за всеми арландцами, которые живут в столице?

– У нас не хватит сил следить за каждым. Я просто осматривалась, вдруг кто-то слишком оживится или обрадуется. К тому же Арланд граничит с Камори, так что это дело могло иметь отношение к Гладис. Маловероятно, но мы должны были убедиться, согласен? Возможно, Пиена тоже была замешана.

Сердце Кейна пропустило удар. Септима впервые ему солгала. Она рассказала ему все подробности происшествия в Арланде, ничего не скрывая, будто они не относились к делу Пиены. Но это явно было не так. Кейн не знал, что именно случилось в Арланде, но нутром чуял, что Септима заинтересовалась гибелью застав и считала, что Гладис причастна. Это открытие было самым ценным за сегодня.

Септима подмигнула Коренастому, и тот начал развязывать Кейна. Кейн оглядел троицу ищеек. Ни тени сомнений на лицах. Впрочем, не мешало бы вбить между ними клин.

– На все это нужны деньги. Из-за вас я потерял работу, и жить мне больше негде...

Коренастый усмехнулся.

– Все зависит только от тебя.

Септима запустила руку в широкий рукав, вытащила какой-то мешочек и швырнула Кейну на колени.

– Все у тебя будет, только справься с делом. Если ты так хорош, как о тебе говорят, сможешь и дальше работать с нами. Службе тайных дел не важно, где ты родился, если ты толковый работник.

Септима посмотрела на смуглого гиганта Девадаса. Кейн кивнул и забрал мешочек. Он встал, потер следы от веревок на запястьях и, пройдя мимо Девадаса, направился к выходу.

– Возвращайся сюда завтра в полночь, – донесся до него голос Септимы.

Утренняя злость, захватившая его в масляной лавке, вернулась.

Глава 8. Ариен

«Теперь нам нужно попасть в имперский Сенат», – вдруг сказал Элдред.

Он молчал с момента побега из академии и ожил только поздним утром, когда Ариен пыталась пробраться через толпу на рынке. Она всю ночь шла из северных районов столицы, так что очень замерзла и устала. Таверна Лукана открывалась только ближе к вечеру. Ариен надеялась весь день бродить по рынку, смешавшись с морем торговцев и горожан, пришедших за продуктами, потом скрываться в узких переулках и перехватить Лукана уже после закрытия таверны.

– Зачем нам туда?

Элдред не умел читать мысли, поэтому Ариен приходилось отвечать ему вслух, тихо, чтобы никто не подслушал. Многолюдный рынок шумел и галдел, но девушка все равно опасалась слишком бдительных прохожих.

«Ты знаешь, что такое Цепь Судьбы?»

Ариен знала. «Цепью Судьбы» назвали особое устройство, состоящее из нескольких магических генераторов, объединенных вместе, которое могло предсказывать будущее. Оно было одним из сокровищ Империи. Ходили слухи, что кто-то из преподавателей академии помог создать ее и даже работал с ней, но, кроме этих слухов, никто ничего не знал. Еще говорили, что «Цепь Судьбы» хранится либо в подземельях Сената, либо в подземельях Службы дознания. А кто-то считал, что никакой «Цепи Судьбы» вообще не существует.

– Знаю. Так она существует?

«Мне нужна “Цепь Судьбы”».

Ариен разозлилась. Элдред обещал, что если она освободит его тело, то получит свободу и сможет научиться настоящей магии. Но такое обещание невозможно выполнить за ночь. Во-первых, Ариен следовало найти безопасное место и затаиться. Если ее поймают, то казнят. Заточат в свинцовый гроб, и она сойдет там с ума, а ведь ей всего шестнадцать лет. Лучше бы вообще не сбегала, чем закончить так. Но Элдреда в минуту опасности беспокоили только собственные дела.

– Сначала мне нужно подумать о себе. Если поймают меня, то заодно поймают и тебя. Нужно уходить из столицы. А лучше вообще сбежать из метрополии.

Впрочем, Ариен не представляла, куда именно бежать.

«Ты маг или нет? Ты легко сбежишь откуда угодно, так что лучше сначала заглянуть в Сенат. Оборотни из Пайди могут превращаться в птиц и летать. Жрецы смерти из Тиопсы могут сливаться с тенями. Геоманты из Кассии способны перемещаться на огромные расстояния. Великие амриты из Бараты отличаются огромной силой, и их нельзя ранить мечом. Ты еще юна, но и у тебя наверняка есть пара козырей в рукаве».

Ариен промолчала. Она слышала названия покоренных стран на уроках географии, но ничего не знала о древних магах, которых описывал Элдред. Разве что могла случайно прочитать в сборнике сказок.

«Ты что, еще не овладела заклятьями высшего уровня? Тогда можешь просто убить всех, кто за тобой гонится. Ты же можешь хоть что-то?»

– Могу зажечь свет.

«А, ты владеешь техниками Фаровии, заклинаешь огонь? Чары хоть и распространенные, но весьма полезные».

– Нет, я имею в виду лампочки. Ну, это примерно как свечи.

«А еще?» – в голосе Элдреда послышалось сомнение.

– Еще могу заставить спящего заснуть еще крепче. И все. А, еще то, чему ты меня научил.

Элдред, заключенный в воображаемой комнате, закатил глаза.

«Чему тебя только учили в этой академии целых шесть лет? Конечно, три года ты, считай, потратила зря...»

И возразить было нечего. Магический факультет Имперской академии был нечем иным, как складом для живых существ. Студентов учили гимнастике и красиво говорить, совершенствовали их тела и разум ровно до того уровня, который требовался будущим магическим генераторам. Ну и еще им давали базовые знания о тех самых генераторах, о том, как они устроены, как их чинить и как потом самим стать генератором. И никто не собирался учить юных магов ничему, что могло помочь им сбежать или сражаться.

Помолчав немного, Элдред продолжил:

«Что ж, ты создала для меня комнату и поддерживаешь ее в стабильном состоянии, так что ты точно достаточно талантлива. Может, ты не гений, но точно сильнее среднего. Раз уж ты ничего не умеешь, я научу тебя паре техник. В будущем пригодятся».

Магический генератор, у которого не должно было остаться ни собственной воли, ни разума, собирался учить ее магии. Одно заклятье она уже усвоила. А как он вообще смог сохранить воспоминания о своей жизни? И сколько он помнит? Обычно на крышках гробов оставляли краткую справку о магических генераторах. Ариен пожалела, что слишком торопилась сбежать из подвала академии и не прочитала, что было на крышке Элдреда.

«Только сможешь ли ты освоить их?»

Мимо Ариен прошел какой-то человек. Она понизила голос:

– Да. Смогу.

«Иначе от тебя не будет пользы».

В воображаемой комнате Элдред опустил голову, успокаиваясь.

Ариен вспомнила скелет со сломанной шеей, лежащий у подножия лестницы. Только он и остался от человека, который оказался бесполезным пять лет назад. Кажется, примерно в это время в академии ходили слухи о сбежавшем студенте. Имя беглеца никак не вспоминалось.

Интересно, зачем Элдреду «Цепь судьбы»? Ариен представила, как маг из ее головы стоит посреди белой комнаты. В комнате цепью тянутся десятки свинцовых гробов (вообще-то она не знала, как выглядит «Цепь Судьбы», потому что никогда ее не видела). Потом какой-то человек, одетый как слуга в чайной, подходит к Элдреду, держа в руках серебряный поднос. На серебряном подносе записка. Сценка получалась уморительно глупой. Потом слуга должен был поклониться и сказать: «Ваше пророчество». Элдред кивает в ответ, забирает бумажку, читает. Его повязки падают на пол, обнажая костлявое тело, обтянутое сухой кожей, готовой рассыпаться от малейшего прикосновения. Ариен стоит рядом и смотрит. Элдред улыбается, будто содержание пророчества его обрадовало. Смотрит на Ариен и говорит:

– Теперь я смогу отомстить.

Ариен поразилась игре воображения. Отомстить? Почему она подумала, что Элдред будет кому-то мстить? В этот момент с другого конца площади кто-то закричал знакомым голосом:

– Ариен! Ариен!

Это был Дафф, смотритель общежития. Он пробирался к ней сквозь толпу. Оглядевшись, Ариен заметила и других людей в форме академии. Она вспомнила, что и сама еще в форме. Это в академии девушка ничем не отличалась от окружающих, а здесь, за ее стенами, резко выделялась на фоне толпы.

Ариен не ожидала, что на ее след нападут так быстро. Но, судя по тому, что в погоню отправили Даффа и нескольких студентов, в Службу дознания пока не сообщали. Имперская академия не хотела поднимать скандал. На мгновение Ариен почувствовала соблазн сдаться. Ее всего лишь вернут в академию, сурово отчитают и запрут в комнате на месяц-другой подумать над своим поведением. Зато она будет сидеть в теплом общежитии, а не бродить по холодным улицам, изнемогая от усталости.

Но Ариен больше не могла. Она не хотела влачить жалкое существование живого трупа. Не хотела, чтобы ее тело заматывали повязками и клали в свинцовый гроб. Она зажмурилась. Лучше бы облили маслом и сожгли на костре, уж точно быстрее и теплее.

Ариен развернулась и побежала, пробиваясь сквозь толпу. Дафф с группой студентов в форме следовали за ней. Слышалась брань торговцев, которым не повезло оказаться на пути.

– Зачем, ты же хорошо училась... – пропыхтел Дафф уже совсем близко.

Что-то схватило Ариен за одежду, ткань порвалась. Обернувшись, она увидела Даффа. А ее плащ зацепился за телегу, и клочок ткани остался висеть на ней.

– Стой! Давай просто поговорим!

Не успел Дафф договорить, как блеснула фиолетовая вспышка. Штабель из ящиков с яблоками рухнул прямо перед Ариен. Торговка испуганно отскочила в сторону. Ариен легко перепрыгнула через ящик. Дафф огромными руками отпихнул помеху и хотел броситься за беглянкой, но наступил на яблоко и потерял равновесие.

– Кретин! Ты ее ловишь или меня?!

Кричал он четверокурснику Титусу. Тот всегда хвастался, что знает настоящие боевые заклятья, но на самом деле сумел только сломать ножку собственного стула и сплющить деревянную болванку. Когда Ариен указала ему на это, он заявил, что может сломать колесо движущейся повозки, и тогда все, кто в ней едет, погибнут.

Дафф много пил, поэтому был довольно толстым. Его лицо покраснело от бега. Однако он нагонял Ариен. Девушка бежала со всех ног, не оглядываясь.

«Почему ты убегаешь, как простой человек?! Попробуй действовать как маг!» – раздраженно воскликнул Элдред. Ариен крикнула в ответ:

– Сам попробуй!

Толчок, затем ее снова потянуло назад. Сумев устоять на ногах, Ариен обернулась. Дафф схватил ее за край плаща и дернул на себя, роняя на землю и плюхаясь следом. Запыхавшиеся студенты не поспевали: их учили гимнастике, а не бегать. Тяжело дыша, Дафф недовольно посмотрел на Ариен и, обнажив зубы, сказал:

– Вот паршивка. Зачем сбежала, убить, что ли, кого-то?!

Дафф попытался встать, но снова упал. Ариен извернулась и пнула его в голову. Чуть не вырубила. Дафф что-то пропыхтел, но хватку не разжал. Ариен упала очень неудачно: она запуталась в собственной мантии. А ведь раньше та всегда легко снималась и надевалась. Студенты заметили борьбу и прибавили шаг.

«Давай, ты сможешь, – снова заговорил Элдред. – Разорви мантию и беги. На это хватит сил даже тебе!»

Вокруг собирались любопытные торговцы. Ариен чувствовала тяжелое дыхание Даффа на своих лодыжках. Она подумала о том, как носила эту мантию каждый день последние шесть лет. Затем представила очень длинную нить. Единственную нить, из которой сшили всю мантию. Заклятье само сорвалось с языка – Ариен точно не знала его прежде. Невидимый нож перерезал воображаемую нить.

Мантия раскрылась, будто кокон, и Ариен вскочила на ноги. Правда, на ней осталось только нижнее платье из тонкого белого льна.

Дафф выбился из сил и только и мог, что лежать на земле, сжимая плащ. Ариен юркнула в лабиринт узких переулков.

Скрываясь от погони, Ариен заползла в какой-то темный угол. Она ждала, когда таверна Лукана опустеет. Конечно, мантия академии была довольно приметной, и от нее все равно пришлось бы избавиться, но без нее Ариен продрогла до костей. Можно было сразу пойти в таверну, но она боялась, что посетители что-то заподозрят. Ариен ничего не ела, не спала почти сутки и успела испачкаться в грязи. Одежда и туфли были в полнейшем беспорядке.

Стемнело, и к таверне потянулись первые посетители. Ариен как-то не подумала, что они будут идти как раз мимо нее, и теперь корила себя за это. Прохожие таращились на нее, одетую (или скорее раздетую) не по погоде, хмурились. Скорее всего, полуголая сумасшедшая станет предметом пьяных сплетен.

«Какая же я глупая...» – думала Ариен.

Может, академии уже надоело гоняться за ней. Они могли уже связаться со Службой дознания. И если они уже заметили, что из подвала пропал магический генератор, то точно поняли, что Ариен сбежала не просто так. Тогда допроса у дознавателей не миновать.

Ариен представила, как дознаватели привяжут ее к дыбе и начнут пытать. Воображаемая дыба была похожа на крест. Дознаватели ходили в черных плащах с капюшонами. Они держали в руках огромные клещи, похожие на те, которыми достают мусор из глубоких канав. Ариен попыталась представить, о чем они будут спрашивать и что она ответит, но ничего толкового не придумала. До нее дошло, что она совершенно не представляет, во что впуталась. Служба дознания всегда относилась к магам предвзято: после смерти те становились полезными элементами, способствующими развитию и процветанию Империи, но при жизни представляли угрозу как носители сверхъестественных сил, которыми человек не должен обладать вообще. В Империи дознавателей считали кем-то вроде призраков. Невидимые и неосязаемые, они ловили людей, и больше их никто не видел. Ариен не знала ни одного мага, которому бы удалось вернуться из застенков дознавателей. С каждым мгновением образы пыточной становились все страшнее.

Ариен сосредоточилась, представила свою старую комнату. Тут Ариен могла скрыться от жутких дознавателей. Она скользнула внутрь и захлопнула дверь. В воображаемой комнате было тепло, и сознание Ариен согрелось, однако снаружи, в реальном мире, ее тело все еще дрожало от холода. Это ощущалось очень странно.

На кровати полусидел-полулежал Элдред. Ариен подошла к комоду, который сделала ее мать, взяла книгу. Это была приключенческая история, которую она читала совсем маленькой. Ариен не помнила, как звали главного героя, но, открыв книгу, ясно увидела текст. Она вернула ее на место, огляделась. Заметила, что рядом с Элдредом лежит книга в незнакомой обложке из желтой кожи. Не задумываясь, Ариен подошла к кровати и взяла книгу. На обложке было написано: «Мерсийский маг». Кажется, Мерсия была одной из покоренных Империей стран. Ее жители провозгласили независимость, и тогда Империя стерла Мерсию с лица земли очень мощным оружием. После того случая оружие назвали «Звездой Мерсии», но сейчас, сто лет спустя, история превратилась в легенду. Как все было на самом деле, не знал никто.

«Разве дома была эта книга?» – подумала Ариен.

Под крупным заголовком виднелась еще одна надпись мелкими буквами. Она почти стерлась, так что Ариен прищурилась, пытаясь разобрать текст.

Вдруг в реальном мире кто-то потрепал ее за плечо. Ариен чуть не подпрыгнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела перед собой парня двадцати с чем-то лет. Он был в очках. Ариен ни разу не видела людей в очках вне Имперской академии. На подбородке незнакомца она заметила длинную царапину. У него было строгое и немного мрачное лицо, но глаза горели любопытством.

– Простите... – заговорил парень.

Ариен тут же перебила его:

– Я нарвалась не на того. Отойди от меня.

Она взмахнула руками. Парень замер, разглядывая ее, будто редкую птицу. А потом снова заговорил. В первое мгновение Ариен даже не поняла смысла слов. Незнакомец обратился к ней на арландском языке, которого она не слышала долгие годы.

– Тллие Арллисэ?

Ариен так удивилась, что машинально ответила на том же арландском:

– Ере.

Похоже, незнакомец заметил татуировку на ее шее. Без мантии ее мог увидеть любой желающий.

Вся серьезность тут же исчезла с лица парня. Он улыбнулся.

– Айди. Миа Кейн.

– Айди. Миа Ариен.

Ариен забыла о холодном ветре, гуляющем по переулкам. Она забыла, что должна скрывать свое имя.

– Тли видан.

Мужчина, назвавшийся Кейном, поднял указательный палец, достал из-за пазухи какой-то сверток и передал его Ариен. Снова сказал что-то на арландском. Приехав в столицу, Ариен перестала использовать родной язык. А Кейн говорил быстро, проглатывая окончания. Кажется, он родился в одном из городов Арланда. Ариен немного испугалась и с трудом подбирала слова, но Кейн продолжал говорить, и лицо его все светлело.

Сверток, который он ей дал, был теплым. Ариен развернула его и почувствовала запах хлеба с оливковым маслом.

Ариен торопливо прижала подарок к себе.

– Тандис, – поблагодарила она.

– Ни ере.

Кейн наклонился, похлопал ее по плечу и направился к таверне Лукана.

Ариен откусила от хлеба. Может, Кейн расскажет Лукану о встрече с ней. Может, даже назовет имя. И тогда Лукан выйдет и увидит ее. Ариен решила, что ждать, когда таверна закроется, теперь бессмысленно. Она повернула за угол и вошла в ярко подсвеченную дверь.

Оказавшись в таверне, Ариен почувствовала, как взгляды всех присутствовавших устремились на нее. Половина видела ее еще в переулке. Лица у них были помятые, одежда – поношенной, но по сравнению с Ариен они казались обычными горожанами. Она покраснела.

Кейн сидел у стойки и тоже смотрел на нее. Ариен подошла к нему и заняла свободное место рядом. Она спиной чувствовала взгляды посетителей. В таверне витал густой пар, который пах вареными овощами. Рот тут же наполнился слюной.

Лукан бросил протирать стойку и теперь глядел на нее. За шесть лет его рыжая борода, косички и синие ленточки ничуть не изменились.

– Ты ее знаешь? – спросил он у Кейна.

– Только что познакомились. Сказала, что ее зовут Ариен, она из Арланда. – Кейн подмигнул девушке и продолжил: – Я думал, она замерзает на улице, да еще и голодает, поэтому угостил ее хлебом.

Внимательно глядя на Кейна, Лукан почесал бороду. Кейн развел руками. В его рукаве что-то звякнуло. Лукан тут же улыбнулся Ариен и сказал:

– А, не заметил твой тларан. Так ты наша соотечественница. У меня есть племянница, дальняя родня, которую тоже зовут Ариен. Я давно ее не видел, но она примерно твоих лет. Сейчас она...

Вдруг улыбка застыла на лице Лукана. Он перегнулся через стойку, присмотрелся к татуировке Ариен. Его глаза расширились от ужаса.

– Что ты тут делаешь? – прошептал он.

В голосе Лукана звучал страх. Ариен наклонилась и зашептала в ответ:

– Я сбежала из академии. Я все расскажу потом, не привлекай внимания.

Лукан вздрогнул. Кейн переводил взгляд с него на Ариен, будто пытался понять, что не так.

Лукан сумел совладать с эмоциями. Он молча взял половник и протянул Ариен не очень чистую миску с похлебкой. Ариен вцепилась в миску и молча глотнула. Гущи почти не было, но хотя бы стало теплее. На соседнем стуле висел старый серый плед, кое-где прожженный свечой. Ариен схватила его и укуталась, будто уличная бродяжка.

Время шло, посетители расходились. Ариен заметила, что Кейн внимательно провожает взглядом каждого. Лукан подмигнул ему, намекая, что и ему пора домой, но Кейн покачал головой.

Когда они остались втроем, Лукан закрыл и запер двери. Потушил свет, оставив только одну лампу.

Ариен заговорила первой:

– Кто-нибудь искал меня здесь?

Лукан вздохнул.

– Сегодня нет, но завтра точно придут. И нас обоих заберут в застенки Службы дознания. Не могу поверить, что ты, племянница, решишь стать беглым магом, да еще и так далеко от дома!

Кейн бросил на Ариен короткий взгляд. Казалось, он не удивился.

Лукан порылся в шкафу, достал бутылку, плеснул из нее в бокал и одним глотком осушил его. Собравшись с силами, Ариен неуверенно попросила:

– Я уеду из столицы, пожалуйста, спрячь меня ненадолго. У меня есть деньги, но нужна новая одежда, и надо подготовиться...

– Шесть лет сидела, носу не показывала, потом учудила такое и явилась просить меня о чем-то, глупая девчонка! – воскликнул Лукан.

Ариен, испугавшись, спряталась под плед с головой.

– Тихо ты, дядя, – прошипел Кейн, прижав ухо к двери.

– Там кто-то есть? – спросила Ариен из своего кокона.

Кейн покачал головой.

– Кажется, нет. Но если вы продолжите так кричать, вас услышит каждый дознаватель в городе. Каким-то образом.

Лукан вздохнул. В таверне повисла тишина.

Ариен не знала, что делать. Она думала, что проберется к Лукану, попросит его о помощи, взамен на деньги получит новую одежду и с первыми лучами солнца уберется из столицы. Она не предполагала, что ее спутают с безумной бродяжкой, которая живет на холодных улицах, или привлечет внимание случайного прохожего, с которым ее связывает только общее происхождение. Ариен почувствовала себя жалкой. И разозлилась на Элдреда.

Довериться Кейну она не могла. Да, он сказал, что помог ей просто так, ничего не желая взамен, но дать хлеб голодной попрошайке может каждый. Как и один раз подать милостыню нищему на улице.

С другой стороны, он показался Ариен не простым человеком. Он не винил ее за побег. Он не паниковал и ничем не показывал, что что-то не так. Он просто стоял у двери и следил, чтобы никто не подслушал их снаружи.

Ариен еще раз посмотрела на Кейна. Он хмурился и из-за этого выглядел чуть старше, чем в первую встречу в переулке. Он походил на определенный тип людей, о которых она читала в книжках, но с которыми никогда не сталкивалась в реальном мире. На мудрого не по годам главного героя, закаленного тяготами жизни на улицах. Темные усталые глаза за стеклами очков прекрасно дополняли образ.

«Да, используй его».

Ариен вздрогнула, услышав Элдреда. Она на мгновение забыла, что в ее голове спрятан магический генератор. Дверь воображаемой комнаты открылась. Элдред повернул голову.

«Попроси его. Хозяин таверны – твой дядя, но он печется только о своей шкуре. Хорошо, что он хотя бы не побежал доносить».

Ариен не могла ответить. Слишком тихо, и их в таверне было всего трое...

Кейн поочередно заглянул в каждое окно, кивнул. Лукан наполнил еще один бокал.

Кейн подошел к стойке.

– Но она твоя кровь... – сказал он.

– Ты так говоришь, потому что у тебя родни нет, – отрезал Лукан. – У меня есть, и вот что она натворила.

Кейн покачал головой и спросил у Ариен:

– Чем я могу помочь?

Ариен замешкалась. Предложение Кейна было подобно дождю посреди засухи. Подумав мгновение, что делать, она сказала:

– Помогите мне ненадолго спрятаться, достаньте одежду, тогда я смогу подготовиться к отъезду, и...

– Я куплю все завтра. Днем у меня дела, так что вернусь только вечером, но тебе все равно лучше отправиться с рассветом. И я знаю место, где ты сможешь переждать.

«Это сейчас он помогает, – сказал Элдред. – Но мы не знаем, что будет завтра, так что я научу тебя одному заклятью. Сможешь мгновенно убить кого-то вроде него».

Элдред говорил ужасные вещи. Ариен расстроилась. Пока они были в академии, Элдред давал ей надежду, обещал лучшее будущее... А теперь она даже не знала, что он может натворить в недрах ее сознания.

«Что случится, если я окажусь плохой ученицей? А если, наоборот, слишком хорошей?» – думала она.

Но сейчас следовало беспокоиться о другом. Вот выберется из столицы, а там видно будет. Ариен кивнула.

– Спасибо.

Кейн пожал плечами. Лукан поднес бокал ко рту, но вдруг замер, словно его посетила неожиданная мысль.

– Я-то ей родня, поэтому она пришла сюда, а ты почему решил помочь?

Кейн в задумчивости посмотрел на потолок. Блеснули стекла очков.

– Просто решил. Ей очень нужна помощь, а я могу ее дать. Мне тоже было трудно, когда я только попал в столицу.

На мгновение на лице Кейна появилась грусть.

«Он точно главный герой из книжки, – подумала Ариен. – Неужели у него и мрачное прошлое есть?»

Лукан осушил бокал.

– Я не донесу на тебя, – сказал он Ариен.

Он наклонился и поставил на стойку большую металлическую шкатулку. Достал горсть монет, пересчитал и протянул Ариен несколько серебряных кругляшей.

– Если хочешь сбежать от дознавателей, придется проделать большой путь.

«И как далеко я уеду на несколько монет?»

Ариен сгребла деньги. Благодарить дядю не стала. Тот лишь неловко кашлянул в кулак.

– Иди через заднюю дверь. Убедись, что тебя никто не видит. И если сюда придут дознаватели...

– Ты скажешь им, что со мной была какая-то девушка, – перебил его Кейн. – Ты давно не видел племянницу, так что не узнал.

– Ты хочешь, чтобы я упомянул тебя?

– Попробуешь соврать, они сразу поймут, – сказал Кейн и взял Ариен за руку. – Нам сюда.

Он провел ее за стойку, вглубь таверны. Кейн открыл заднюю дверь, выглянул на улицу. Ариен тоже вытянула шею. Вдалеке мерцали синие огни. Магический генератор, питавший этот район энергией, был старым. Похоже, тела магов, заточенные в свинцовые гробы, в какой-то момент все же умирали окончательно. От этой мысли Ариен стало немного спокойнее. Она вышла на улицу, продолжая кутаться в плед, разулась и, взяв туфли в руки, бесшумно зашагала по холодной каменной мостовой. Дверь таверны тихо закрылась у нее за спиной.

Глава 9. Лоран

Лоран оглядывала большой белокаменный зал. Здесь было тепло и сухо, совсем не как в пещере. Зал был меньше вулкана, в котором она заключила договор с драконом, но зато рядом было множество других комнат, больших и маленьких. Стены украшала старинная резьба. Здесь были и сцены сражений, и пышные собрания знати, и сцены из жизни простых земледельцев, собирающих осенний урожай...

Сбоку висел большой гобелен с картой. Он казался гораздо новее каменной резьбы. Лоран подошла ближе. Гвахарад шагнул за ней.

Сверху на гобелене была вышита фраза: «Мир, ждущий свободы». Лоран поняла, что карта сильно отличалась от имперских. Камори, как и другие страны дистрикта Лонтария, были подписаны так же крупно, как и имперская метрополия. В то же время многие провинциальные страны были подписаны мельче или вообще отсутствовали на карте. Внизу карты виднелась еще одна фраза: «Его величеству королю Гвахараду от его самых верных подданных. Освободите нашу родину, а затем и весь мир!»

Лоран дотронулась до карты кончиком пальца. Кассийский шелк.

Король Камори мечтал очистить от Империи весь мир, но пока даже свое королевство освободить не сумел. С другой стороны, Лоран до сих пор не представляла, что делать с новой силой. И каким будет этот самый мир, свободный от Империи?

«Тоже не знаю...» – Лоран вздохнула.

Тут Гвахарад кашлянул у нее за спиной.

– Мы находимся в подземном замке, который построил первый король Камори, Ютер, – сказал он. – Когда-то он правил Тремя королевствами, кроме северной части Редона.

Гвахарад намеренно не говорил «дистрикт Лонтария». Имперцы так называли объединенную территорию трех королевств: Арланда, Камори и Редона. Их язык и культура появились в Арланде задолго до легионов, и потому термин «Три королевства» казался старым еще в детстве Лоран.

Со всех сторон зал окружали толстые каменные стены. Но слова Гвахарада не отражались от них эхом и звучали глухо.

В центре зала стоял большой каменный трон. Похоже, когда-то его также украшала тонкая резьба, но за долгие годы она стерлась. Лоран знала, что когда-то жил король Ютер, но всегда считала его легендой, которой неизвестно сколько лет. Она коснулась подлокотника трона. Резьба на нем совсем стерлась, первоначальные узоры было не разобрать.

– Следующие короли Камори почти не жили в этом замке и в конце концов забыли о нем. Пока я не нашел его.

Лоран молча слушала Гвахарада. Она боялась прервать его, пусть даже случайно – это было бы очень невежливо. Лоран видела короля – последнего короля Арланда – только однажды, в далеком детстве. Ей всегда казалось, что король должен напоминать имперского наместника и в то же время во всем превосходить его. Лоран мечтала прогнать Империю и стать полноправной королевой, но не представляла, как правитель должен себя вести.

– Выделите принцессе покои. Отдыхайте, сколько хотите.

– Ваше величество, я могу кое-что спросить?

– Спрашивайте.

– Как вы стали королем?

Гвахарад рассмеялся.

– До меня правил мой отец. Народ Камори, конечно, подчинился Империи, но до сих пор почитает королевскую семью. Мою старшую сестру забрали в столицу. Она сидит в Сенате и, будто послушная кукла, делает, что велено. А я тем временем сражаюсь за свою страну. Корона и этот подземный замок – мои. Мой народ добровольно выступил на борьбу, единой сплоченной армией. Вам этого достаточно?

– Я рада это слышать. Я ни в коем случае не сомневаюсь в вашем авторитете, просто...

– Просто что?

– Я обещала стать королевой Арланда... Но я не дочь короля, мой народ не знает меня, и у меня нет армии, которая может выступить против Империи.

– Но вы же назвались принцессой.

Лоран стало стыдно. Она не знала, что ответить. Гвахарад продолжал спокойно смотреть на нее.

– По дороге сюда вы сказали, что заключили договор с драконом и тот дал вам ваш меч, Урмас. Я решил, что дракон проверил чистоту вашей крови...

Гвахарад перевел взгляд на меч, висящий на поясе Лоран, облизал губы.

– Я всегда думал, что род королей Арланда прервался с приходом Империи, – сказал он, – и наследника все это время где-то прятали. Я никак не ожидал, что вы окажетесь самозванкой...

Лоран вспыхнула. Получается, она лгала всем, включая саму себя. Ее рука машинально коснулась тларана, наполовину скрытого воротом рубашки. Король Камори кашлянул и продолжил:

– Я слышал, что мой предок Ютер стал королем, когда объединил Три королевства, которыми до него правили многочисленные кланы. Кинедрис из Арланда, как и вы, принцесса, заключила договор с драконом из вулкана. Она стала королевой, защитницей своей страны. Не важно, кем вы были до того, главой своего клана или даже простолюдинкой. Сейчас никто не осмелится усомниться в чистоте вашей крови.

В медовых речах не было уверенности. Гвахарад улыбнулся. Натянуто, как показалось Лоран.

– Сражайтесь с Империей, служите стране. И тогда народ Арланда точно признает вас.

Это прозвучало не слишком обнадеживающе, но Лоран почувствовала, что наконец-то нащупала верный путь.

– Да, – улыбнулась она.

– Я и мои солдаты принадлежим Камори, но эта война ведется за будущее всех Трех королевств. Если вы выступите на нашей стороне, шансов победить у нас прибавится. Я не представляю, как вам удалось в одиночку одолеть четверку элитных легионеров в магической броне. Но этим вы спасли около тысячи солдат Армии освобождения Камори. Я бы хотел обсудить это подробнее за ужином.

Армия освобождения Камори. Лоран зацепилась за название. Похоже, Гвахарад собрал целую армию сторонников из своих соплеменников. У него была укрепленная база. У него были средства кормить людей. Может, он не правил де-юре, но его титула и сил хватало, чтобы поднять народ на войну с Империей.

Вдруг Лоран подумала, что хочет встретиться с драконом еще раз.

– Но я бы предпочел далее не называть вас принцессой, – сказал Гвахарад и хлопнул в ладоши, подзывая одного из своих солдат. – Отведите госпожу Лоран в ее покои.

Похоже, внезапная перемена обращения встревожила солдата куда сильнее, чем саму Лоран. Но он торопливо взял себя в руки, поклонился Лоран и повел ее к выходу из зала.

Покои оказались куда лучше, чем Лоран ожидала. Она сняла драные, кое-где обгоревшие кожаные доспехи, в которых дралась в Деханском лесу. Раны ее не беспокоили: ожоги и порезы чудесным образом зажили, оставив после себя лишь едва заметные шрамы. На кровати лежала стопка серой одежды, какую носили каморийские женщины. Юбка с разрезами по бокам и легкие бриджи под нее. Спереди был вышит зеленый лев – герб Камори. Просто, но удобно. Также Лоран заметила красный лоскут ткани – новую повязку на глаз.

Она как раз хотела переодеться, когда в дверь постучали. Лоран вздрогнула от неожиданности.

– Кто там? – спросила она.

– Принцесса, это я, Эмер.

– Подождите немного.

Лоран торопливо натянула старые кожаные штаны, рубашку, надела повязку и только тогда открыла дверь. Эмер выглядел совсем не таким, как в Деханском лесу. Он успел причесаться, побриться и также переодеться в чистое. Об имперском плене напоминали только следы от веревок на запястьях. На груди принца Лоран заметила гербового зеленого льва.

Эмер почтительно поклонился и спросил:

– Можно войти?

Лоран мысленно удивилась – она же уже открыла, да и как может гостья не пустить хозяина, – но кивнула и жестом пригласила Эмера в комнату. Прикрыв дверь, он поклонился еще раз.

– Брат отчитал меня за то, что я, не разобравшись, представил вас как принцессу.

Лоран покраснела и виновато опустила голову.

– Простите. Я наговорила глупостей и...

Эмер торопливо махнул рукой.

– Вовсе нет! Нет! Я пришел, чтобы извиниться за него. Империя покорила весь мир, так откуда взяться настоящим королям или принцессам? Нами правят Сенат и наместники. Я...

Эмер обернулся, проверяя, достаточно ли плотно закрыта дверь. Затем нервно поскреб короткую бороду и проговорил, понизив голос:

– Я не сказал брату... о вашем превращении.

Эмер обсудил с королем договор с драконом и волшебный меч Урмас, но, похоже, не смог понять, почему глаза Лоран вдруг начали светиться, а кожа покрылась чешуей, а потому об этом умолчал. Каморийский принц вообще рассказывал о приключениях в Деханском лесу всем, кто его слушал. Возможно, Лоран вела бы себя так же, если бы не была главным героем тех историй.

– Король Гвахарад – великий человек, но иногда он слишком осторожничает, подозревает всех вокруг. Думаю, он решил, что вы – просто воин с волшебным мечом. Он рад, что вы согласились остаться здесь, но, наверное, не до конца поверил всему, что вы рассказали.

Эмер поклонился еще раз.

– Пожалуйста, простите моего короля и брата. Я, Эмер, от его лица прошу вас помочь нам сражаться с Империей, чтобы после вы могли занять трон Арланда.

Лоран подумала, что у Эмера ничего нет, как и у нее. Вот с него она могла бы брать пример.

– Ваш король прав. Титул нужно заслужить. Я ожидала подобного, когда назвалась принцессой, не являясь при этом королевской дочерью.

Эмер вздохнул.

– Не говорите так. Принцесса Лоран, вы заключили договор с драконом и получили меч. Я слышал, что первая правительница Арланда сделала так же.

– Ее признал народ Арланда. А у меня никого нет. Если считать королем любого, у кого есть волшебный меч, то, выходит, Империя господствует над нами по праву? Ведь у нее сотни и тысячи мощнейших магических орудий.

Эмер тряхнул головой.

– Народ выбирает своего правителя, а если правитель нелюбим, то его изгоняют. Так было везде с востока до запада до тех пор, пока не пришли имперцы. Но на самом деле королей выбирают не люди, а сама судьба. Дракон спал в вулкане двести лет, но за это время только вы, Лоран, пришли к нему, и только вам он позволил уйти, подарив меч из собственного клыка. Поэтому я не сомневаюсь, что вы настоящая принцесса.

Лоран не понимала, откуда в Эмере столько уверенности. А когда он заговорил о судьбе, ей и вовсе стало не по себе. Будто мороз по коже прошел.

– Я поняла вас, – ответила она.

Эмер поклонился еще раз и вдруг, словно что-то вспомнив, достал какой-то длинный предмет, замотанный в ткань.

– Я принес вам подарок. Не думаю, что эта вещь по-настоящему достойна вас, Лоран, но я постарался выбрать лучшее из того, что было в оружейной. В лесу вы бились очень храбро, считайте это выражением моего восхищения.

Лоран взяла подарок обеими руками. Эмер ободряюще подмигнул. Зашуршала, разворачиваясь, ткань, и на свет показались длинные ножны синего цвета, украшенные едва заметным узором. Пока Лоран любовалась подарком, Эмер сказал:

– Мечу нужны ножны, так же как гневу нужна сдержанность.

Лоран повторила эту фразу про себя. Улыбнулась.

– Благодарю вас.

Урмас легко поместился в новые ножны, будто те сделали специально под него.

– Я подожду вас снаружи. Позовите, когда будете готовы пойти на ужин.

Эмер вышел, закрыв дверь. Переодеваясь, Лоран обдумывала, что только услышала. Король Камори, пусть и скрывал легкое презрение к ее родословной, дал ей ценный урок: королем можно стать, заслужив признание народа. Эмер считал, что королями становятся избранники судьбы. Лоран не знала, кто из них прав, и не верила в свои убеждения так же сильно, как два каморийца. Интересно, что дракон разглядел в ней тогда, в той пещере, подсвеченной всполохами синего пламени?

Лоран достала Урмас из ножен и встала на ноги. Она не верила в себя, значит, должна была довериться чутью других. Глядя на Урмас, подарок дракона, и ножны, подарок Эмера, Лоран повторила:

– Я принцесса Арланда. И я стану его королевой.

Глава 10. Кейн

Кейн оставил Ариен у Лукреции, хозяйки публичного дома. В прошлом году одну из ее девушек убили на улице. Кейн нашел убийцу. Стражники не хотели заниматься тем делом, но местные жители связали его с другими похожими случаями в других районах столицы и серьезно встревожились. Именно Лукреция попросила Кейна разобраться.

Он преследовал убийцу почти две недели, и финалом погони стала жестокая схватка на крыше. Кейн никому не говорил, как сильно ему тогда досталось. Преступник порезал его тем самым ножом, которым убивал своих жертв и уродовал их лица. Лукреция не расспрашивала о ранах, только сказала, как всегда мягко и спокойно, что в большом долгу перед ним. Кейн не знал, что стало с убийцей после того, как его забрали охранники Лукреции. Помнил только, как гримаса волнения ушла с ее невозможно прекрасного лица.

Кейн с юных лет знал, что должники могут быть очень полезными. Сначала он помогает им, а чуть позже они помогут ему. Кроме того, маленький долг постепенно превращается в большой. А если долг не требовать специально, затягивая время, получалось еще лучше.

Спрятать беглого мага – совсем не маленькая просьба, и Кейн боялся, что Лукреция откажет. Но она пустила к себе Ариен, не сказав ни слова.

Кейн спрашивал себя, что ему даст спасение девушки, и не находил ответа. С другой стороны, Пиена в свое время кормила и учила его, двенадцатилетнего мальчишку, не рассчитывая, что получит что-то взамен.

Заведение Лукреции стояло неподалеку от рынка, на котором теснились магазины на любой вкус. Кейн любил рынок. Здесь он видел множество самых разных людей: и продавцов, и покупателей. Каждая лавка отражала характер и происхождение хозяина, так что на фоне суровых имперских каменных построек рынок казался живым и немного беспорядочным.

Под хмурым зимним небом Кейн неторопливо шел между лавками и магазинами, время от времени здороваясь с торговцами. Многие из них были его должниками, но он понимал, что, если на рынок заявится кто-то вроде Септимы и начнет задавать вопросы, эти люди не смогут не ответить.

Кейн знал, что в одной из лавок, где можно было найти все необходимое для странствий, появился новый слуга. Новичок пока не знал Кейна в лицо, по-имперски говорил с трудом. Идеальный вариант, если нужно провернуть какое-то тайное дело. Улучив момент, когда хозяин отправился обедать, Кейн вошел в лавку.

– Добро пожаловать! – улыбнулся смешливый парень примерно одних с ним лет.

Кейн не смог определить, откуда родом этот парень, но, заметив на нем старую шубу, предположил, что откуда-то из теплых краев.

Кейн выбрал и оплатил два комплекта женской одежды синего цвета, пару кожаных сапожек, одеяло и кое-какие припасы. Еще попросил показать дорожные сумки. Слуга достал большой кожаный заплечный мешок и начал его расхваливать на таком плохом имперском, что его бы не понял ни один коренной имперец, кроме обитателей рынка или портового района:

– Кожа бакрийского бизона. Прочно, легко. Хорошо. – Служка показал большой палец.

Кейн знал нескольких уроженцев Бакрии, которые жили и работали на рынке. По традиции раз в год все жители района собирались на большой праздник. Кейн всегда приходил с гостинцами. Однажды он услышал, как бакрийцы жалуются, что в столице не найти хорошего бизоньего мяса, и познакомил их с торговцем, который продавал бизонов из Танбалии.

Кейн поправил на носу очки и взял мешок в руки, притворяясь, что восхищен качеством работы. Мешок был мягким и легким, как раз для невысокой и худощавой Ариен, тем более что путь ей предстоял длинный. Кейн кивнул слуге и продолжил выбирать вещи. Он подумал, что дознаватели будут искать девушку с татуировкой на шее. Значит, следовало прикрыть ее чем-то, например шарфом.

В той же лавке Кейн купил новую одежду и для себя. Его пальто было все в пятнах от крови – не лучший наряд для похорон. Это была его собственная кровь, оставшаяся после драки в переулке, и кровь Девадаса... Были и другие пятна, каждое из которых могло рассказать свою жестокую историю.

Новое пальто было черным, на таком грязь не так заметна. Кейн передал старую одежду слуге. Тот обещал снизить цену, если посетитель решит зайти еще раз. Затем Кейн сложил покупки в новый дорожный мешок.

Слуга получил деньги. Мешочек Септимы, казалось, совсем не стал легче. Кейн сунул служке еще несколько мелких серебряных монеток и попросил доставить покупки в заведение Лукреции.

– И сделай это до заката.

– Кайта збак.

Слуга заулыбался еще шире.

Возможно, получив вещи раньше времени, Ариен решит уйти сразу, не тратя времени на прощания. Кейн подумал, что так и не спросил, куда она собиралась идти. Интересно, она сама знала куда? Ему хотелось верить, что раз Ариен маг, то в состоянии позаботиться о себе, но тут он вспомнил, как нашел ее в переулке, дрожащую от холода, одетую лишь в нижнее белье. И не смог поверить.

Кейн надел новое пальто и пошел на похороны Пиены. У столицы Империи не было ни внешних стен, ни ворот. Она росла так быстро, что теперь стены старой крепости – с которой и началась столица – отмечали центр города. Чем ближе к окраинам, тем меньше вокруг было зданий. А потом неожиданно начинался пригород. Пиену должны были похоронить на кладбище к востоку от границы города. На нем хоронили почти всех покойников из торгового района.

В Арланде было принято сжигать умерших на больших кострах. По традиции родственники и друзья покойника брали огонь в вулканах. Но в центральной части Империи лесов почти не осталось. Потратить драгоценную древесину на какой-то костер было бы немыслимым расточительством.

Путь до кладбища был долгим, но Кейн добрался даже раньше времени. С хмурого серого неба пошел снег. Вдоль дороги рядами тянулись каменные надгробия, большие и маленькие. Дойдя до нужного места, Кейн увидел свежую яму и старого могильщика, который отдыхал, присев на край гроба. Заметив Кейна, могильщик торопливо вскочил и тут же сел прямо на землю возле ямы. Гроб был недорогим, но добротным. Хозяин лавки, в которой работала Пиена, сказал Кейну, что заплатит за похороны. Однако прийти не смог. Наверное, его задержали дела – кто-то должен был смотреть за лавкой вместо Пиены.

На похороны своих родителей Кейн попасть не смог. Он даже не знал, были ли у них вообще похороны. Родители хотели уберечь его от возможного гнева имперского наместника и отправили подальше из Арланда, когда их самих искали как мятежников. Кейн не знал, что о них думать. Он мог обижаться, мог быть благодарным, но в любом случае не мог вернуть. И не мог вернуться в Арланд.

Сейчас у гроба стояли двое – Кейн и могильщик. С другого конца кладбища до них доносилась грустная песня на неизвестном языке.

– Вы родственник? – спросил могильщик.

Очевидно, неловкая тишина смущала его.

– Нет.

– Все оплатил хозяин лавки, где работала покойная, но, похоже, он не придет. Давайте начнем, раз больше никого нет...

Кейн промолчал. Стоя у гроба Пиены, впервые за последние несколько дней он думал не о том, как она умерла, а о том, как она жила. Ее ладони всегда были разных цветов – в зависимости от краски, с которой она работала в тот момент. Иногда ее косички пропитывались водой. Она всегда выглядела усталой, но никогда не отказывалась выслушать очередной его рассказ. В тех редких случаях, когда Пиена просила его о чем-то, он всегда помогал. Но зачем было все это, все его услуги, все его рассказы? Кейн не смог уберечь ее...

Следовало чаще видеться с ней. Больше интересоваться ее делами. Кейн думал лишь о том, как рассмешить ее рассказами о своих приключениях, и слишком мало спрашивал о ее жизни. Он тратил драгоценное время на болтовню о старой Агате, оливковом масле или новом любовном увлечении, когда стоило говорить о многих других, более важных вещах. Следовало чаще говорить «спасибо». Следовало больше слушать.

В складках пальто осели целые горсти снежинок. Вдруг Кейн увидел людей, бредущих к нему от кладбищенских ворот. Очки запотели, он протер их о рукав, снова посмотрел в сторону процессии скорбящих. Их было не менее десятка. Вскоре он услышал голоса:

– Там юноша! Родня Пиены! – крикнул какой-то старик, опиравшийся на трость.

Кейн не ответил, дожидаясь, пока люди подойдут ближе.

Кто-то плакал, кто-то недовольно хмурился. Кто-то кашлял, а кто-то утешал плачущих. В конце концов все собрались вокруг гроба Пиены. Кейн не знал никого из них, но, казалось, собравшиеся тоже не были знакомы между собой.

– Как же так, она же ничем не болела, почему так внезапно...

– Где ее семья? Где они?..

Некоторые рыдали в голос. Кейн не понимал, что происходит. Скорбящие прибывали и прибывали, и вскоре вокруг гроба собралась настоящая толпа. Каким-то образом Кейн оказался в центре человеческого моря. Он не мог сказать ни слова. Могильщик, впрочем, выглядел таким же растерянным. «Похоже, жалеет, что осмелился сесть на этот гроб», – подумал Кейн.

Старик с тростью, прибывший в числе первых, подошел к Кейну и схватил его за руку. Трость болталась у него на запястье.

– Вы не представляете, как я благодарен вам за все, что Пиена сделала для моей семьи три года назад, когда я только оказался в столице. Я надеялся разбогатеть и отплатить за все добро, но тут эта беда...

Старик, похоже, счел его родственником Пиены. Проникшись, Кейн пожал руку. Остальные решили последовать примеру старика.

– Сестрица Пиена помогла мне устроиться в лазарет, наказала стать хорошим лекарем...

– Я бежал от наместника, не знал, что делать, пил по-черному. Пиена сказала бросить и пойти работать. Пока я учился ремеслу, она подбрасывала деньжат, чтобы я не умер с голоду...

– Мой малыш поправился, вырос и сейчас ходит в школу. Если бы не Пиена...

– Кто посмел сотворить такое? Я этого негодяя...

Кейн пожимал руки, выслушивал истории. Вдруг его осенило. Все вокруг – может, за редким исключением, – были арландцами. Они пришли из всех районов столицы. И примерно столько же, судя по всему, еще не знали о смерти Пиены или не смогли прийти на похороны. Больше ста человек. Септима говорила, что Пиена получала от Гладис деньги. И теперь Кейн догадывался, на что она их тратила.

Кто-то спрашивал, как именно Кейн был связан с Пиеной, но он не знал, что отвечать. Слова будто застряли в горле. Потом люди перестали спрашивать.

Наконец речи кончились. Из толпы вперед вышли молодые и крепкие парни. «Пять, и я шестой», – подумал Кейн. Могильщик достал веревку, обвязал гроб. Шестерка взялась за нее, аккуратно опуская гроб в могилу. Затем веревку сбросили вниз. Взялись за лопаты. Могила начала быстро заполняться землей.

Вдруг старик с тростью спросил:

– А где надгробие? Почему нет надгробия?

Могильщик пожал плечами.

– Не привезли. И не заказывали.

Старик изумленно посмотрел на Кейна, который работал лопатой. Потом обернулся и сказал:

– Когда я пришел сюда, я увидел столько людей. Пиена помогла каждому. И что скажет о нас мир, если мы позволим такой девушке лежать в безымянной могиле?

Старик сунул руку в карман, достал несколько монет, бросил в свою шляпу и передал ее ближайшему к себе человеку. Шляпа пошла по толпе. Когда могилу засыпали, она вернулась к хозяину более чем наполовину полная всевозможными медными и серебряными монетами. Старик передал шляпу Кейну.

– Пожалуйста, закажите для нее хорошее надгробие. Такое, чтобы и мои внуки могли прийти к нему...

Кейн пообещал выполнить просьбу и принял деньги.

Снег усилился. Ветер дул резче. Но люди не разошлись, а начали беседовать друг с другом. Кто-то присел на корточки, кто-то остался стоять. Какой-то человек, потерявшись в собственном горе, облокотился на чужое надгробие. Но говорили все об одном. Какой доброй была Пиена, как помогла им всем. Кейн заплатил могильщику и попросил его принести чего-нибудь выпить. Могильщик проворчал, что о таких вещах надо договариваться заранее, но, получив еще несколько серебряных монет, быстро пошел.

Кейн задумался. Почему Пиена не рассказывала, что заботилась о своих соплеменниках? Обычно Кейн старался держаться подальше от выходцев из Арланда. У него не было среди них близких знакомых. И как он не знал о такой значительной части жизни Пиены?

Старик стукнул своей тростью о замерзшую землю и начал тихим голосом напевать что-то на арландском языке. Вскоре к нему присоединились остальные собравшиеся. Кто-то снова заплакал. Кейн знал мелодию этой песни, но не помнил точных слов. В песне говорилось о драконе в горах, который уносит мертвых в страну вечного покоя за голубым пологом неба. Дым от погребальных костров тянулся к небу, как тянется и дым из вулкана. Но Империя не верила в загробный мир, и Пиену похоронили в земле. Когда песня была допета и на кладбище вновь стало тихо, Кейн спросил себя, сможет ли встретиться с Пиеной после своей смерти.

– Все мы соплеменники, – начала высокая женщина средних лет, половина лица которой была закрыта платком, – поэтому я буду говорить открыто. Вы знаете эту легенду?

– О драконе, который выйдет из вулкана, примет человеческий облик и разобьет имперскую армию?

– Я слышал, что объявилась пропавшая принцесса и сейчас она сражается с Империей.

– И я слышала. То было месяц назад. Слухи дошли и до Камори, и до Редона.

– А еще у нее есть огненный меч.

– Пап, у нас есть принцесса?

– Мне казалось, это только слухи. Как несколько лет назад...

– Я тоже слышала. На этот раз все правда.

– Значит, быть резне, как и двенадцать лет назад...

– Но сейчас все иначе. Наместник не тот. В дистрикте Лонтария сменили войска, и он боится, что его тоже сменят, аж кушать не может.

Кейн почти забыл о делах Арланда. Он был сыном изменников, и для него же было лучше оборвать все связи с родиной. Единственными напоминаниями оставались Лукан и Пиена, да и то они сами давно покинули Арланд. Однако теперь, слушая сплетни о принцессе, в одиночку вышедшей против Империи, Кейн почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Что-то, о существовании чего он даже не подозревал.

Кейн вспомнил, что Септима тоже упомянула нападение на отряд легионеров на границе Арланда и Камори. Он обратился вслух. Удивительно, но голоса, только что оплакивавшие Пиену, оживлялись.

Не один Кейн прислушивался к сплетням. Чуть в стороне стоял мужчина средних лет, совсем не вписывавшийся в толпу скорбящих. Он внимательно следил за разговорами. Кейн предположил, что это подчиненный Гладис, о котором предупреждала Септима, и торопливо отвел взгляд.

Когда могильщик принес вино в кувшинах, молчаливый человек уже ушел. Кейн не заметил, в какой момент это случилось, но это было не так важно.

На свежем снегу осталась цепочка следов. Кейн пошел по ним, постепенно удаляясь от могилы.

Глава 11. Ариен

В этом доме все было ярким: женские лица, мужские лица, стены и мебель. Хозяйку звали Лукреция. Она была красивой, но Ариен никак не могла угадать, сколько ей лет. Кажется, Лукреция почувствовала, что новая посетительница – девушка с проблемами, поэтому не сказала ей ни слова. Просто отвела в комнату на третьем этаже. Кейн сказал, что Лукреция его должница, и Ариен не решилась спросить, что же он для нее сделал.

Комната была маленькой, но уютной. Кровать оказалась мягче, чем в общежитии Имперской академии. На покрывале было вышито пять пар, переплетенных в страстных объятиях. У окна стояли стол и стулья. Ножки стола и спинки стульев были сделаны в виде причудливых резных фигурок, напоминающих те, что на покрывале. Лукреция принесла одеяло, чистую ночную рубашку и простую еду – миску жирного и сочного мясного рагу с картошкой.

Затем хозяйка молча показала на окно. За ним оказалась прочная лестница. Ариен удивилась, зачем кому-то понадобилось делать еще один выход из комнаты, но потом все ее внимание переключилось на еду.

Девушка подняла с пола поднос с рагу, поставила на кровать, уселась там же и начала есть. Она успела немного успокоиться, так что аппетит к ней вернулся. Картофель обжигал нёбо. Выходя из комнаты, Лукреция постучала пальцами по двери. Не прекращая жевать, Ариен встала и заперла дверь на засов. И тогда услышала голос Элдреда:

«Когда ты сможешь попасть в Сенат?»

– Я же сказала, сначала я должна подумать о себе самой. Кстати, зачем тебе «Цепь Судьбы»?

«Расскажу, когда придет время. Было бы неплохо избавиться от повязок. Я даже руками пошевелить не могу».

– Сниму, если сдержишь обещание.

Повязки на магических генераторах должны были защищать от утечек магической энергии. Таким вещам не учили в академии, но что-то подсказывало Ариен, что они как-то сдерживали Элдреда. Она не представляла, что будет, если снять повязки, пока не совсем мертвый маг сидит в ее воображаемой комнате.

«Хотя бы с головы. Я же ничего не вижу».

Ариен не ответила.

«Пока я не могу. Но я дал обещание научить тебя, чего тебе еще надо?»

Элдред говорил надменно, будто делал ей одолжение. Ариен молча прожевала очередной кусок мяса.

«Мой дар – магия памяти. Она позволяет по желанию воссоздать в сознании любые воспоминания».

– Как мою комнату? – пробормотала Ариен с набитым ртом.

«Именно. Я также мог вернуть воспоминания покойника и заставить его двигаться вновь. Конечно, картинку в сознании формирует простое воображение, но оживляет ее магия. Ты сумела создать свою комнату и пустить туда меня – для первого раза отлично».

– А можно с помощью магии перенести в реальность воображаемый объект?

Элдред фыркнул.

«Простого воображения мало. Объект должен быть достоверным, без воспоминаний ничего не выйдет. И мыслей тоже мало. Необходимо сосредоточиться на заклятьи».

– Какая же разница?

«Если начну объяснять подробно, мы застрянем тут на годы. Помнишь, как сегодня днем сорвала свою мантию? Помнишь заклятье, которое использовала?»

– А... – вырвалось у девушки.

И как она не заметила. Она же никогда не учила то заклятье.

«Эту комнату ты создала точно так же, используя то, что знала о ней. Ты смогла разорвать мантию, предположу, что дома тебя учили шить».

Ариен кивнула, жуя картофель. Но ее навыки были ни при чем. Ни одна швея не будет шить одежду, которая разрывается по швам, если порвать хоть одну нитку. Она представляла себе нитку, которой вообще не было. Так что Элдред ошибся, заклятье сработало на чистом воображении. Ариен решила сохранить это знание при себе.

«Сначала я научу тебя практическим приемам, чтобы ты могла защититься».

Элдред проговорил несколько слов. Ариен повторила, с трудом выговаривая незнакомые звуки. На кончике языка появилось ощущение силы. Кажется, заклятье относилось к какому-то неизвестному ей разделу магии. Ариен даже не знала, на каком языке его составили, был ли тот язык человеческим.

«Я научил тебя магии смерти. Теперь ты можешь убить простого человека всего одним касанием».

Ариен вздрогнула.

– Зачем ты... Всего несколько слов способны убить человека? Вот так просто?

«Это заклятье представляет собой метку, которая привлекает внимание вселенной. Воспоминания вернуть сложно и так же сложно обмануть вселенную, изменить предначертанный порядок вещей. Чем мощнее эффект, тем больше нужно вложить сил... Ты талантлива, но, если ты не будешь уверена в том, что представила, ничего не получится. Теперь вспомни хотя бы один раз, как кого-то убили у тебя на глазах, чем яснее, тем лучше. Воссоздай сцену в этой комнате».

Ариен чуть не поперхнулась картофелем.

– Но я не помню ничего подобного!

Элдред издал глухой звук, похожий на вздох.

«Какая у нынешних магов сладкая жизнь! Вот в мое время... Предположим, ты с детства торчала в той академии и тебя учили чему угодно, но не настоящей магии. Что насчет зверей? Овец, кур? Ты хоть раз обезглавила овцу топором или шеи курам сворачивала?»

– Нет.

«Ты же дочь фермера?»

– Однажды я разбила яйцо.

Ариен зачерпнула ложкой очередную порцию рагу и отправила ее в рот.

«Хватит жевать и слушай меня!» – воскликнул Элдред.

Повязки вокруг рта приподнялись, обнажая две тонкие полоски губ. Ариен вздрогнула, чуть не перевернув на себя рагу.

«Пока я не стал таким, ребятишки в очередь выстраивались, умоляя меня взять их в ученики. Говорили, что готовы умереть ради такой чести. А ты неблагодарная...»

– Ты говорил, что лучше убить, чем умереть, но из нас двоих мертвый именно ты.

Элдред замолчал.

– Я сбежала из академии, чтобы не стать такой же.

Ариен чувствовала, как злость подступает к горлу. Она-то думала, что спасла душу какого-то благородного мага, но после побега Элдред только и делал, что нашептывал всякие ужасные вещи, больше подобающие настоящему злодею. Вдобавок выяснилось, что он сам убил как минимум одного человека. Ариен никак не могла выбросить из головы тот скелет со сломанной шеей.

«Значит, ты не хочешь учиться моей магии? Не хочешь слушаться меня?»

Ариен вспыхнула.

– Да было бы что слушать! Ты хоть чем-то мне помог? Не знаю, каким там великим и ужасным архимагом ты был раньше, но сейчас ты ведешь себя как убийца или вообще работорговец! Если бы я случайно не встретила Кейна, мы бы уже сидели в подземельях Службы дознания!

Элдред затих. Опустил голову и согнулся, как раньше. Ариен запоздало поняла, что кричала слишком громко, и посмотрела на дверь, но наткнулась взглядом на засов и выдохнула.

Стояла глубокая ночь. Из коридора доносилась дикая смесь из смеха и музыки. Странно, но эти звуки внушили Ариен чувство безопасности. Она доела рагу, переоделась в пижаму и забралась под одеяло. Ее глаза тотчас закрылись.

Когда Ариен проснулась, музыки и смеха больше не было. Отодвинув тяжелую красную занавеску, она увидела, что солнце уже давно встало. Ариен снова задернула ее, посмотрела на старую одежду и туфли. Все ее вещи были испачканы в уличной грязи, и если туфли еще можно было почистить, то порванное кое-где белье уже никуда не годилось.

В дверь постучали.

– Сейчас.

Ариен отодвинула засов и открыла дверь. На пороге стояла Лукреция с деревянным ведром и полотенцем. От ведра шел пар. Рядом на полу стоял большой кожаный заплечный мешок.

Платье Лукреции выглядело скромнее и удобнее, чем вчерашнее. На лице больше не было косметики, но Ариен все равно не смогла определить возраст хозяйки. Лукреция занесла ведро, Ариен – мешок. Потом хозяйка быстро прибралась и забрала пустую плошку. Она так и не сказала ни слова, но Ариен не обиделась. Лукреция смотрела мягко, а ее движения были точными и аккуратными. Интересно, что сделал Кейн, чтобы она так старалась?

Ариен осмотрела мешок. Сбоку к нему была привязана пара прочных на вид сапог. Они подошли по размеру. Сверху – скрученное в рулон одеяло. В мешке Ариен нашла две пары широких штанов и рубашку из плотной синей ткани. На локтях и коленях были кожаные вставки. В похожем наряде Ариен приехала из Арланда. Также в мешке лежал длинный шарф из некрашеной шерсти – самое то, чтобы прикрыть татуировку на шее, – и еще сверток с вяленым мясом и сухарями. Припасов должно было хватить на три-четыре дня. Вдоль Имперского тракта стояло достаточно таверен, так что мясо и сухари следовало оставить на крайний случай.

Только тогда Ариен вспомнила, что так и не заплатила Кейну. Он купил все это на собственные деньги. Будет ли у нее шанс рассчитаться с ним позже? К сожалению, Ариен не была в этом уверена. Она не собиралась возвращаться в столицу, наоборот, хотела уехать как можно дальше. Может, как в приключенческих книжках, отправиться на поиски приключений в приграничье. Ариен думала поехать на юг, поскольку там теплее. Еще можно было пробраться на какой-нибудь корабль и уплыть на один из островов Западного моря, где никому и в голову не придет искать ее... Кая рассказывала, что научилась заклятью, меняющему внешность, от одной ведьмы со своей родины. Наверное, Ариен сможет стать такой же ведьмой, если будет учиться у Элдреда.

Ариен сняла пижаму и переоделась в новую одежду. Костюм не стеснял движений, что было на руку, но грубая ткань немного терла кожу. Ариен снова разделась, умылась теплой водой из ведра, стараясь не слишком сильно закапать пол. Постирала собственное исподнее. Да, кое-где ткань порвалась, но белье все еще можно было носить под дорожным костюмом. Ариен развесила мокрую одежду на столе и стульях под окном, отодвинула штору, чтобы солнце нагрело ткань. Затем снова заперла дверь и юркнула под одеяло.

Ариен решила, что этим же вечером вылезет в окно и спустится по лестнице, как научила Лукреция. Внизу будет шумно, никто ее не заметит. Правда, она так и не определилась, куда отправится после. Для начала уедет из столицы, заберется подальше от метрополии, в какую-нибудь провинцию, а потом уже составит более подробный план.

Ариен еще раз обдумала перспективу стать магом-отшельником в глуши, где Служба дознания и не подумает искать ее. Для этого придется научиться настоящей магии. На одном умении зажигать свечи она далеко не уедет. Засыпая, Ариен подумала, что Элдред точно возненавидел ее за вчерашнюю дерзость.

Глава 12. Лоран

Лоран хотела немедленно присоединиться к Армии освобождения Камори, но Гвахарад, как и предупреждал Эмер, оказался очень осторожным королем. Сначала Лоран была не против подождать. Новый союзник мог помочь ей избежать лишних разрушений в дальнейшем, так что следовало его слушаться.

Так она провела в подземном замке еще две недели. Лоран только и делала, что ела и упражнялась с мечом. Заняться было нечем. Она предложила потренировать каморийских солдат, но Гвахарад отказал, мол, стиль у нее не тот. Он явно не хотел, чтобы Лоран сближалась с простыми воинами. Да, Эмер был прав, когда описывал Гвахарада даже слишком подозрительным.

После памятного разговора Лоран практически не общалась с королем Камори. Она сама не искала встреч с ним, поскольку не привыкла лезть к людям без особой надобности. Только Эмер каждый день навещал ее, чтобы разделить трапезу или беседу. Одним вечером, когда они вместе пили чай, он рассказал Лоран о женщине по имени Гладис.

– Гладис? Кажется, я слышала это имя. Она уехала отсюда незадолго до моего появления.

– Она торговка, ездит из столицы по Трем королевствам. Богата, у нее множество связей, а еще она поддерживает мятежников в Камори.

– Значит, она ваша надежная союзница.

Теперь Лоран поняла, откуда у Гвахарада такая большая армия и как он ее обеспечивает.

– Да. Мне нечасто выпадал случай поговорить с ней, но брат ей верит, так что... Она не только снабжает нас деньгами, но и собирает в столице граждан Трех королевств. Мы в шутку называем ее «Наместницей столицы».

– Интересно.

Возможно, Гладис имела больше прав называться королевой, чем Лоран. Эмер сделал очередной глоток чая и продолжил:

– Брат рассказывал, что сестры Гладис были лесными жрицами Камори. Но потом имперцы сожгли священные леса, и все жрецы и жрицы погибли. Думаю, поэтому преуспевающая торговка решила помогать нам.

Арландцы поклонялись драконам, каморийцы – древним живым деревьям, которые могли ходить. Везде, куда бы ни приходила Империя, старые боги и их последователи умирали.

Повисла тишина. Эмер с любопытством смотрел на Лоран.

– Это какая-то песня? Никогда не слышал.

Действительно, Лоран и сама не заметила, как начала напевать под нос песенку. Неловко-то как.

– Мой... мой супруг был поэтом. Он написал эту песню на десятую годовщину резни в столице Арланда как дань памяти жертвам. Жители устроили шествие.

Мгновение поколебавшись, Лоран добавила:

– Моя дочь пела ее. Их обоих казнили вместе со всеми, кто пришел вспомнить жертв резни.

Эмер сочувствующе вздохнул.

– Простите, принцесса, мне не следовало спрашивать. Никакие слова не смогут выразить или успокоить вашу боль.

Лоран заставила себя улыбнуться и сменила тему:

– Кажется, в столице довольно много выходцев из Арланда.

Двенадцать лет назад Империя жестко подавила вспышку недовольства в Арланде, и Лоран слышала, что довольно много людей сбежало из страны. Столица Империи считалась лучшим местом для тех, кто хотел начать новую жизнь, и туда стекалось огромное количество людей из всех провинций.

– Гладис говорила, что хочет объединить арландцев в столице... Но подробности мне неизвестны.

Лоран почти ничего не знала о соплеменниках, покинувших Арланд. Какие они люди? Что может убедить их выйти сражаться за родину?

– Поняла. Эта Гладис может принести много пользы нашему делу.

– Но и просит она немало. Именно она велела нам сделать то дело в Деханском лесу.

– Дело как-то связано с металлическим ящиком, который забрали у легионеров?

Эмер ответил улыбкой.

Они продолжили молча пить чай. Потом Эмер оглянулся на дверь и, таинственно понизив голос, спросил:

– Вы слышали об имперском оружии, которое называют «Звезда Мерсии»?

– Разумеется. Мне казалось, о нем знают все. Я не уверена, что оно настоящее, но не могу отрицать того, что случилось с Мерсией...

Лоран слышала, что сильнейшее оружие Империи стерло с лица земли целую страну. Никто не знал, как оно выглядело или как работало. Слухи ходили и все.

– Лично я не сомневаюсь, что оно существует. Десять лет назад я ездил в Мерсию. Мне сложно было представить, что когда-то там был огромный город, окруженный зелеными лугами. Я увидел не просто руины, а красную выжженную пустыню.

Эмер передернул плечами.

– Но почему вы так неожиданно вспомнили о «Звезде Мерсии»? – спросила Лоран.

– Если Камори и Арланд действительно хотят добиться независимости, им не стоит забывать о ней. Мне запрещено говорить об этом здесь, в замке, – брат считает, что я могу подорвать общий боевой дух, – но мне все же хотелось обсудить все с вами, принцесса.

– Вы опять зовете меня «принцессой». Я не зову вас принцем, верно, Эмер? Прекращайте.

После беседы с Гвахарадом Лоран перестала называть себя принцессой. Возможно, король также поговорил с солдатами, и те теперь называли ее только «госпожа Лоран». Один Эмер демонстрировал уважение к королевскому роду Арланда.

– Я с детства много путешествовал. Был везде, начиная с северных окраин Хиберии и заканчивая восточной оконечностью Кассии. Я встречал множество героев и ужасов. Думаю, я научился чувствовать людей. И вас, принцесса, точно ждет судьба, достойная вашего титула.

– Вот, опять! – рассмеялась Лоран.

Эмер не сказал ничего плохого, но всякий раз, когда он говорил слово «судьба», ей делалось не по себе. Казалось бы, от своей судьбы не убежишь, но, сидя здесь, Лоран рисковала так и не встретиться с ней.

В этот момент дверь открылась. Эмер вздрогнул, будто мальчишка, которого поймали за очередной проказой. Но на пороге был всего лишь солдат. Эмер недовольно воскликнул:

– Что вы себе позволяете, врываясь в покои принцессы?!

– Принц Эмер, случилась беда! Госпожа Лоран тоже должна это услышать, – протараторил солдат, пытаясь отдышаться.

– Что случилось?

– Двадцать пятый легион направляется в Арланд. Похоже, они собираются отомстить за сожженные заставы и убитых легионеров.

Лоран подскочила с места.

– Король об этом знает?

– Да. Он приказал мне немедленно привести вас обоих.

Лоран и Эмер пошли за солдатом. Лоран так и не успела привыкнуть к коридорам подземного замка. Она волновалась и хотела обогнать провожатого, но просто не знала, куда идти. Спроси ее кто, в какую сторону они направлялись, Лоран ни за что не ответила бы. Эмер всю дорогу молчал, но по его мрачному лицу было видно, что дело серьезное.

Они прошли несколько коридоров и оказались перед залом, в котором Лоран еще не была. Двери были открыты. Зал был полон солдат. В середине стоял старый на вид круглый стол, высеченный из камня. В центре столешницы был вырезан каморийский лев. С одной стороны стола сидел Гвахарад, слева и справа от него расположились верные командиры. Также с ними сидел какой-то солдат, весь в царапинах, похоже, разведчик, принесший новости. За столом оставалось два места.

Увидев в дверях Лоран, Гвахарад кивнул.

– Наконец-то вы здесь. Эмер, госпожа Лоран. Дело касается Арланда, поэтому мы решили подождать вас.

Лоран почтительно наклонила голову и села за стол. Эмер занял последнее место.

– Госпожа Лоран здесь, можете начинать, – сказал Гвахарад разведчику.

– Как я уже сказал, двадцать пятый легион, прибыв в Арланд, отправил сотню по дороге, ведущей в столицу. Говорят, они собираются найти виновных в нападении на заставы и отряд легионеров и призвать их к ответу.

Все взгляды обратились на Лоран.

– Сотня – это не так много. У нас вдвое больше людей... – Эмер посмотрел на Лоран, будто хотел поддержать.

На деле побить имперскую сотню было непросто даже с двухкратным численным превосходством. Многие каморийцы были простыми ополченцами. Однако присутствие Лоран и Урмаса все меняло. Лоран подумала, что дело не так уж и плохо.

– Но это не обычная сотня. У них есть скорпиусы, магические машины.

По залу пронесся гомон.

– Сколько? – спросил Гвахарад.

– Самое малое три – скорее всего, четыре.

– Если четыре, то дело гиблое, – сказала немолодая воительница, сидящая по правую руку от Гвахарада.

Ее звали Белвин, ее бритая наголо голова была покрыта шрамами. Говорили, что она воевала еще до того, как к мятежникам присоединился Эмер.

Белвин говорила о четырех скорпиусах, но все понимали, что и одна такая машина может стать практически неуничтожимым противником для пеших солдат.

– У нас же есть оружие, способное пробить броню?

– Если бы было, мы бы уже победили.

– Все надежды только на удачный выстрел из баллисты... Или мы просто сложим там головы.

– Я слышал, что некое солнечное оружие имело определенный успех в Сельветике.

– То было далеко на севере, при чем здесь мы?

Воины принялись обсуждать происходящее. Но Гвахарад поднял руку, и разговоры затихли.

Лоран не находила себе места. Через несколько дней сотня прибудет в Арланд, и тогда не миновать кровопролития. Возможно, оно уже началось. Были ли у имперцев скорпиусы или нет, она ничего не могла сделать. Лоран бросила на Гвахарада умоляющий взгляд. Король посмотрел на нее, словно что-то обдумывал. Наконец он сказал:

– Мы не сможем биться с их машинами. Сейчас, я думаю, следует дождаться новостей от наших товарищей из столицы Арланда. Мы посмотрим, чем двадцать пятый легион отличается от своего предшественника, одиннадцатого.

– Но ваше величество! – воскликнула Лоран.

– Госпожа Лоран, – твердо ответил Гвахарад. – Мне жаль, но это дело Арланда, а не Камори. Мы соседи, но тем не менее чужие друг другу. Мы не можем просто так отправить наших людей, собравшихся ради благого дела освобождения Камори, в другую страну с одними мечами против магических боевых машин.

– Вы что, не знаете, как Империя призывает виновных к ответу? Они просто начнут хватать людей на улицах, обвинять и убивать. Не важно, преступники они или нет, Империя просто сеет страх. Разве в Камори не случалось подобного? Каждый, кто сидит в этом зале, наверняка потерял кого-то из родных или друзей. Не потому ли вы сражаетесь?

В зале повисла напряженная тишина. Мысли о дочери и муже переполняли Лоран. Если Гвахарад не даст ей людей, погибнет вдвое, втрое, в десять раз больше семей. Она не хотела видеть это еще раз.

– Зачем я вам?

Лоран поглядела на Гвахарада. В глубине его глаз пряталось сожаление.

– Я сама постараюсь разобраться со скорпиусами, – вздохнула Лоран. – А вы, ваше величество, тем временем позаботьтесь о жителях столицы.

Белвин дернулась на своем месте.

– Вы пойдете в одиночку... Как вы додумались до такого безрассудства? Я слышала рассказ принца Эмера, что вы убили нескольких легионеров в магических доспехах. Это действительно великий подвиг, который сложно повторить. Но я также слышала, насколько тяжело вам тогда пришлось. Легионер в магических доспехах не сравнится с магическими боевыми машинами. И что нам, по-вашему, делать, если ваша затея не удастся, вас убьют или захватят в плен?

«Интересно, если я стану чудовищем из легенд, я смогу сразить магическую боевую машину?» – подумала Лоран. В тот момент ей отчаянно захотелось стать таким чудовищем. Но ни боги, ни чудовища так и не смогли помешать Империи завоевать мир. Почти все они погибли, бежали в изгнание или попали в плен. Лесные жрецы Камори сгорели вместе со священными деревьями. Дракон Арланда сидел в ловушке в собственной пещере.

Эмер поднял руку.

– Легионеры – как и мы – всего лишь люди из плоти и крови. Конечно, у них есть эти стальные монстры, но они не будут знать, что мы идем к ним. Если вы не откликнетесь на просьбу принцессы Лоран, после ее победы мы превратимся в посмешище. Я возьму сотню людей. Раз сотня включает скорпиусы, то обычных легионеров-пехотинцев там будет меньше.

Гвахарад потер бороду.

– Одну сотню.

– Наместник Арланда Гесперос уже стар, и, если верить Гладис, сенатор, который покровительствовал ему, уже умер. Также ходили слухи, что двадцать пятый легион направили в дистрикт Лонтария как раз для того, чтобы сменить наместника. Империя постоянно так делает. Если я прав, то войска наместника не бросятся на помощь новому легиону. И если Лоран возьмет на себя машины, то сотни хватит на все остальное, – уверенно сказал Эмер.

Лоран перевела взгляд на Гвахарада. Тот все еще колебался.

– Если каморийцы рискнут своими жизнями ради арландцев, как принцесса Арланда отплатит им? Что вы можете сделать для наших солдат?

«Значит, теперь я принцесса», – подумала Лоран, скрывая усмешку. Не время злиться или иронизировать. Прямо сейчас она ничего не могла дать Гвахараду. Лоран замешкалась, и Эмер снова вмешался:

– Ваше величество, Ютер каморийский когда-то правил Тремя королевствами. Он сумел объединить их в том числе потому, что был щедрым. Если мы не спасем арландцев, то кого еще сможем поднять на борьбу против Империи? Нам следует смотреть шире.

Гвахарад изумленно взглянул на Эмера, однако быстро справился с эмоциями, вернув себе царственный вид.

– Хорошо, Эмер.

Гвахарад встал.

– Я присоединюсь к тебе. Соберите сотню. Выходим немедленно, пока не стало слишком поздно.

– Благодарю вас, король Гвахарад!

Лоран поклонилась так низко, что ее голова коснулась каменного стола.

– И да, Лоран. Я надеюсь, вы не забудете того, что произошло сегодня. Как Камори пришла на выручку Арланду в трудный час.

Когда-то Лоран жила в небольшом домике на окраине столицы Арланда, где тренировала желающих освоить искусство мечника. Теперь же королевский замок превратился в резиденцию имперского наместника. Площадь перед ним, на которой раньше устраивали ярмарки и шумные гуляния, очистили, чтобы ничто не пятнало достоинство Империи. Помимо этой в столице Арланда было множество площадей. Например, рядом с западными воротами располагалась небольшая Драконья площадь, украшенная красивой статуей дракона. Потом статую разобрали, и наместник приказал переименовать площадь в Площадь свободы. От старых времен остался только высокий постамент.

Лоран забралась на высокий южный вал и глядела на Площадь свободы на западе. Там выстроились в ряд четыре боевых машины. Они относились к третьему механизированному отряду двадцать пятого легиона. В зазор между домами Лоран разглядела синее знамя с чудищем, не то львом, не то какой-то птицей.

Как и предсказывал Эмер, люди наместника Геспероса отступили. Крепостные валы никто не охранял. Наместник предпочел снять с себя ответственность за все, что могло произойти сегодня. Не важно, пострадают жители столицы или двадцать пятый легион – виноватым во всех бесчинствах окажется двадцать пятый легион.

Даже Лоран, почти ничего не смыслившая в политике, понимала, как приход двадцать пятого легиона может отразиться на наместнике. Она даже подумала мимоходом, не повторяет ли его ошибку, но поспешила отбросить эту мысль и сосредоточиться на скором сражении.

Эмер и его солдаты прятались возле ворот, но, похоже, стражи там не было. Лоран когда-то жила в этом городе и еще помнила, что городские стражники любили отлынивать от своих обязанностей. Единственное место, которое всегда охраняли хорошо, – резиденция наместника.

Лоран снова перевела взгляд на боевые машины. У каждой было по шесть механических ног, прикрепленных к большому ящику туловища. Также у каждой был хвост, похожий на скорпионий, и на конце хвоста размещался металлический самострел, напоминавший арбалет. Спереди крепилась пара громадных клешней. Орудия стояли на трех машинах из четырех. На четвертой никаких орудий не было, но внутри, наполовину выглядывая из машины, сидел какой-то человек, которого Лоран приняла за командира. На его доспехах были такие же узоры, как у сотника Мариуса из Деханского леса. Несколько десятков легионеров, каждый с мечом и щитом, охраняли все выходы с площади. Ни одного легионера в магических доспехах.

Также на площади собралось около сотни горожан. Лоран заметила нескольких детей и нервно прикусила нижнюю губу. Подъезжая к столице Арланда, она слышала грохот и надеялась, что это просто гроза без дождя. Но теперь Лоран видела, что старая колокольня осталась без верхушки, а у ее подножия валялась куча кирпичного крошева. Имперские боевые машины уже успели продемонстрировать свою разрушительную мощь.

– Значит, никто из вас ничего не знает о преступнице? Никто из вас не помогал самозванке, выдающей себя за принцессу Арланда? – грянуло над площадью.

Громоподобный голос легко достиг места, где сидела Лоран. Имперцы использовали специальное устройство, питающееся от магического генератора. Несколько лет назад Лоран водила дочь посмотреть на парад сто семьдесят первого легиона, и там они видели похожий механизм. Воспоминание болью отозвалось в сердце.

Лоран поторопилась вниз. Каждое мгновение могло стоить жизни невинному человеку. От вала до Площади свободы вел узкий ход. Под собой Лоран видела половину столицы и кусок площади. Двадцать лет назад она также бежала вниз, глядя, как последний король Арланда падает со спины дракона.

Каменная дорога повернула на север, и вид преградила большая таверна. Лоран побежала быстрее – она хотела скорее завернуть за угол и увидеть площадь вновь. Кто-то окликнул принцессу, но ей было все равно. Когда она добежала до угла, над площадью грянуло вновь:

– Значит, никто? Тогда нам придется допросить каждого.

Двое легионеров вывели из толпы какого-то юношу. Он выглядел довольно крепким, но помешать паре вооруженных солдат не мог. Юношу толкнули к боевой машине. Громоподобный голос зазвучал вновь. Некоторые из горожан не знали имперского языка. Дочь Лоран, например, не знала.

– Ты знаешь, кто выдает себя за принцессу Арланда?

– Не знаю, – испуганно выкрикнул юноша.

– Ты знаешь, кто напал на заставы Империи?

– Не знаю.

– Ты знаешь, кто подлым образом убил великого сотника двадцать пятого легиона Мариуса?

– Не знаю.

Командир легионеров, сидящий на боевой машине, слегка наклонил голову. Пара легионеров тут же вонзила мечи в спину юноши. Он упал, даже не успев закричать. По толпе прокатилась волна испуганных вздохов. Кто-то недовольно зароптал. Родители заслоняли детей, прикрывали им глаза. Командир наклонил голову снова, и одно из орудий повернулось, наводясь на толпу.

– Вот что будет с теми, кто посмеет солгать. Ведите следующего. Конечно, если кто-то решил что-то рассказать, он может выйти сам.

Лоран бежала со всех ног. На глаза навернулись слезы. Если бы она пришла чуть раньше, если бы не напала на заставы без причины, если бы не назвалась принцессой Арланда... Сейчас она не видела площадь. Только слышала голос командира легионеров.

– Ты знаешь, кто выдает себя за принцессу Арланда?

– Не знаю.

На этот раз отвечал дрожащий голос старухи.

– Ты знаешь, кто напал на заставы Империи?

– Не знаю.

– Ты знаешь, кто подлым образом убил великого сотника двадцать пятого легиона Мариуса?

– Не знаю. Но хотела бы знать. Я бы этому человеку такой стол накрыла! – выкрикнула старуха.

Ее голос, усиленный магическим механизмом, разнесся по площади. В толпе арландцев зазвучали нервные смешки.

Лоран на бегу выхватила меч из ножен. Услышав ее шаги, легионеры у ворот обернулись. Они успели поднять деревянные щиты, но Урмас легко разрубил их надвое. От жара клинка щиты вспыхнули. Легионеры завопили, прижимая к себе обожженные руки. Их товарищи тут же выставили мечи. Лоран взмахнула Урмасом, и осколки мечей легионеров лязгнули о мостовую, будто сломанные деревянные палки. Легионеры в ужасе попятились. Однако Лоран не стала их преследовать. Она закричала на всю площадь:

– Это я. Это я сожгла ваши заставы и убила Мариуса. Я принцесса Арланда.

Левый глаз снова вспыхнул, сжигая повязку. Левой рукой Лоран коснулась своей щеки. Пальцы нащупали чешуйки. Толпа расступилась, пропуская ее.

Лоран обратилась к напуганным людям:

– Расходитесь по домам. Двадцать пятый легион больше ничего вам не сделает.

Толпа медлила, однако детей и стариков подтолкнули к выходам с площади. Легионеры также не понимали, останавливать ли людей или нет. Тогда сотник сказал:

– Пропустить. Наша цель пришла сама.

Тем временем Лоран сгорала от вины под взглядами жителей столицы. Они постарадали из-за нее, из-за того, что она не смогла обуздать свой гнев и устроила резню на заставах. Имперцы разрушили колокольню и замучили невинного юношу.

Лоран смотрела на старуху. Она гордо стояла посреди площади, совсем не боясь двух палачей за спиной.

Все остальные горожане ушли. Магические боевые машины пришли в движение и шустро, будто насекомые, расползлись по площади, беря Лоран в кольцо. Легионеры спрятались за щитами. Лоран заметила, что некоторые достали арбалеты.

Похоже, у старухи не было одной руки. Рукав ее платья свободно развевался на ветру. Она заговорила, опередив сотника:

– Это вы назвали себя принцессой Арланда?

– Да.

– Это вы сожгли имперские заставы?

– Да.

– И этого сотника, Мариуса, тоже убили вы?

– Да.

Услышав ответы, старуха с трудом разогнула спину, постаралась расправить плечи.

– Двадцать лет назад, когда Империя вторглась в нашу страну, я, теперь старуха, последовала за королем на поле битвы. Там я потеряла правую руку. Мой муж погиб в тот день, также сражаясь за короля. Во время Великого восстания десять лет назад мои сын и невестка... Я до сих пор не знаю, где сейчас мой внук, как живет. Очень многие отдали свои жизни, борясь с Империей. Если вы действительно принцесса и станете королевой, вам придется взвалить на плечи очень тяжелую ношу и пройти с ней длинный путь. Вы обещаете мне, что покончите с властью этих тиранов?

Слова застряли в горле. Лоран не смогла ответить, только кивнула.

Морщинистое лицо старухи озарилось улыбкой. Она подняла единственную руку и закричала во всю мощь своего горла. Ее голос, усиленный магическим устройством, разнесся над городом громче, чем самый страшный гром:

– Эй, вы все! Идите и смотрите! Наша будущая королева пришла!

Сотник на магической машине недовольно качнул головой. Легионеры синхронно поразили старуху мечами в спину. Она так и упала с поднятой рукой.

Лоран шагнула вперед. Ее пальцы крепче вцепились в рукоять Урмаса. Она почувствовала, как левый глаз разгорелся с небывалой силой.

Сотник поднял руку, подавая сигнал. Боевые машины подняли механические хвосты, целясь в Лоран. Лоран метнулась вперед, будто стрела. Арбалеты выстрелили несколько раз, но ни один не смог попасть. Снаряды бессильно ударялись о каменную мостовую. Арбалеты застрекотали, перезаряжаясь. Но Лоран уже взмахнула Урмасом, целясь в туловище ближайшей механической твари. Меч стал продолжением тела. Красная чешуя покрыла правую кисть, поднималась вверх по предплечью. Объятый пламенем клинок сиял, как маленькое солнце. С немыслимым проворством машина увернулась. Лоран смогла отрубить одну из шести ног, так что скорпиус замедлился, но не упал. В ответ он ударил Лоран клешней, сбив с ног на землю.

Арбалеты выстрелили снова. Но не все разом, как раньше, а по очереди. К машинам присоединились арбалетчики-пехотинцы. Лоран не успевала атаковать снова, только пряталась за каменным постаментом в центре площади. Металлический болт вонзился ей в левое плечо. Лоран стиснула зубы и огляделась, проверяя, где стоят машины и легионеры.

И тут она увидела, как из ближайших переулков к ней спешит людской поток.

В нем было куда больше горожан, чем только что ушло с площади. В Арланде простые люди не могли носить оружие без особого дозволения, но сейчас горожане шли не с пустыми руками: у кого-то были кухонные ножи, у кого-то – ножницы для шитья, а кто-то принес небольшие полевые мотыги.

Сотник заметил толпу и предостерегающе крикнул:

– Не входить на площадь! Того, кто подойдет ближе, я застрелю!

Легионеры, сосредоточенные на Лоран, отвлеклись. Воспользовавшись заминкой, она бросилась на машину сотника. Взмахнула Урмасом, и одна из чудовищных клешней безвольно упала на землю. Машина попыталась схватить Лоран уцелевшей клешней, но та отпрыгнула назад, уворачиваясь. Тело было легким, будто у птицы. Тогда заработали тяжелые орудия ближайших машин. Их создавали, чтобы уничтожать огромных чудовищ, разрушать крепостные стены или убивать большие группы пехотинцев или кавалеристов. Попади один выстрел в человека, и тот превратится в неузнаваемое месиво из плоти и осколков костей. Однако скорпиус был очень неповоротливым. Лоран успевала следить за движением ствола и вовремя отпрыгивать. Первый выстрел задел кузницу у нее за спиной. Кузнеца в ней не было: он вышел на площадь, держа в руках огромный молот.

Лоран расхохоталась, обнажив длинные клыки. Чем больше расстояние между ней и машинами, тем хуже, но площадь была слишком маленькой. И, главное, вокруг собралось слишком много людей.

На скорпиусе сотника стоял магический генератор. От него энергия уходила к другим машинам. По дороге к столице Эмер предложил отличный план. Если уничтожить главную машину, остальные замрут на месте, и тогда бой будет выигран. Лоран взмахнула Урмасом, создав завесу из сернистого дыма, и снова бросилась к цели. Левый глаз ясно видел сквозь серую пелену. Он смотрел прямо на сотника, который в панике что-то кричал своим людям.

Лоран не знала, где в этот момента была Армия освобождения Камори. Вовсе не они вышли против Империи, вооруженные одними тяпками, мотыгами, кухонными приборами или даже палками от метел. Здесь была ее родина. Ее народ. И битва на Площади свободы шла между двадцать пятым легионом и Лоран. Это была битва Империи и Арланда, в которой Лоран сражалась не одна. Она была принцессой Арланда. Ей покровительствовал Огненный Дракон.

Главное орудие скорпиуса сотника выстрелило в Лоран дважды, оба раза промазав. Лоран оттолкнулась от земли, взмыла вверх. Металлические болты, пущенные наугад, просвистели мимо нее, обжигая щеки и бока, разрывая кожаный доспех, оставляя на коже темно-красные полосы. Лоран оскалилась, еще раз сверкнув клыками.

Сотник выхватил свой меч, встал в оборонительную стойку. Клинок и шлем окутало фиолетовое свечение, как тогда, в Деханском лесу. Бесполезно. Приземлившись на корпус боевой машины, Лоран рубанула по доспехам Урмасом.

Сотник напоминал северянина. У него были белые как снег волосы, так что, вероятно, он прибыл издалека, из самой Хиберии. Он что-то пробормотал на незнакомом Лоран языке. Она заглянула в испуганные глаза. Они были такого же цвета, как облачное небо. На мгновение ей стало жаль этого человека, который оставил родину лишь для того, чтобы умереть на чужбине. Но потом жалость сменилась чем-то иным. В душе бурлила горящая смесь гнева, грусти и жажды мести. И именно эти чувства оказались решающими. Одним взмахом Лоран разрубила сотника надвое.

Затем она вонзила Урмас туда, где стоял сотник, и заставила клинок вспыхнуть. Взметнулся столб черного дыма, блеснуло ярко-фиолетовым. Лоран едва успела спрыгнуть, когда боевая машина взорвалась. Металлические осколки отскочили от чешуи, покрывшей лицо и руку Лоран. Оставшись без магического генератора, три других машины замерли и безвольно повалились на мостовую.

Горожане мигом заполнили площадь. Легионеры, лишившись магических орудий, повернулись к Лоран, посмотрели на сияющий, будто солнце, Урмас в ее руках и горящий синим пламенем левый глаз, затем перевели взгляды на хмурых горожан и побросали мечи и арбалеты. Толпа возликовала.

Глава 13. Кейн

Прячась в тени небольших вилл, покрытых инеем изгородей и проезжающих мимо повозок, Кейн следовал за молчаливым человеком. Это был самый обычный мужчина средних лет. Он носил черное пальто, почти такое же, как на Кейне. Он легко мог бы затеряться среди прохожих. Но не потому, что был невзрачным внешне. Он мгновенно менял походку и осанку, подстраиваясь под окружающих. Кейну пришлось использовать все трюки и уловки, которые он знал, чтобы не отстать. Про себя он восхищался умениями своей цели.

Погоня была долгой. Когда они добрались до порта, на улицах уже начали зажигаться синие фонари, перекрывая лучи закатного солнца. Кейн шел вдоль доков. Он решил, что молчаливый мужчина идет к дому Гладис, но на полпути тот свернул на другую улицу, ведущую к кварталу всевозможных закусочных и питейных заведений. Кейн по возможности старался здесь не ходить: слишком много карманников. Они охотились на моряков, которые хотели подкрепиться после дальнего плавания.

Половину широкой улицы занимали киоски с едой, соблазняя прохожих необычными, но в то же время аппетитными запахами специй со всего мира. Идти здесь было трудно: люди то и дело неожиданно останавливались, чтобы купить еду или просто поводить носом. Молчаливый мужчина шел себе и шел, словно вокруг не было мельтешащей толпы.

Вдруг он обернулся, не замедлив шага. Они с Кейном почти встретились взглядами. Кейн успел забежать в какую-то палатку с едой. Молчаливый мужчина тут же отвернулся сам и продолжил путь. Уроженка Кассии, жарившая какое-то непонятное мясо на шампурах, крикнула что-то Кейну. Он не знал ее языка, но понял, что его только что обругали. Кейн с трудом вспомнил несколько извинений на кассийском языке, пробормотал их торговке и тут же вышел из палатки.

За несколько секунд цель успела уйти довольно далеко. Кейн продолжил погоню. Он будто плыл против течения огромной человеческой реки: сталкивался с прохожими, пару раз останавливался. Однако молчаливый мужчина будто растворялся в толпе, сливался с ней в единое целое. Он точно не знал, что за ним следят, иначе давно исчез бы. Каждый раз, когда мужчина поворачивал, Кейн нервничал: вдруг цель на этот раз пропадет? Или затаится, поджидая?

«Если у Гладис есть прикормленный убийца, то это точно он», – промелькнуло в голове Кейна.

Молчаливый человек остановился на краю пирса, все еще в портовом районе, но достаточно далеко от богатого квартала, в котором жила Гладис. Он зашел в обветшалый дом и закрыл за собой дверь. Кейн приблизился к дому, осматривая, не следит ли кто. Ему казалось, что сейчас молчаливый человек распахнет дверь и уставится на него. Вскоре Кейн нашел еще один вход: у фундамента боковой стены находилось небольшое вентиляционное окно, которое, кажется, вело в подвал. Однако оно было недостаточно большим, чтобы Кейн мог туда пролезть, к тому же его плотно заперли.

Тут Кейн услышал, как входная дверь скрипнула снова. Он пригнулся к мостовой. Молчаливый человек сделал то, зачем пришел, и теперь возвращался к рынку. Кейн вздохнул.

Кинжал, с которым он бросился на Девадаса из Службы тайных дел, ему так и не вернули. Кейн остался безоружен.

«Может, в доме был кто-то еще?» – Кейн чуть не поддался искушению уйти и вернуться в другой раз, однако понимал, что возможности лучше у него не будет. Ему не одолеть молчаливого человека даже хитростью, а сейчас он как раз ушел. Просто повезло, что не заметил слежку. День выдался холодный, но Кейн чувствовал, как по спине стекают капли пота.

На цыпочках подкравшись к двери, он взглянул на нее внимательнее. Увидел массивный замок, похожий на амбарный. Раньше его здесь не было, значит, замок повесил молчаливый человек. Кейн огляделся, достал две шпильки и сунул в замочную скважину. Замок повесили снаружи, так что внутри точно никого не было. Пара минут под дверью, и Кейн отпер ее и вошел в дом.

Он попал в обычный жилой дом, такой же непритязательный внутри, как снаружи. Из прихожей прошел в гостиную, стены которой были покрыты слоем штукатурки, а оттуда – в тесную кухню. На втором этаже были двери в две, может, три спальни.

Кейн разулся и еще раз огляделся на случай, если в доме все-таки кто-то был. Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли. В гостиной не было мебели, только на полу лежал большой старый ковер красного цвета. В кухне тоже пусто. Не было даже посуды. Кейн вышел на задний дворик, проверил отхожее место. Ничем не пахло. Никаких признаков жильцов.

Кейн вернулся в гостиную, по лестнице поднялся на второй этаж. Спален оказалось две. Ни кроватей, ни сундуков или шкафов. Только на пустой полке стояла латунная чаша размером с ладонь. На дне лежала оплавленная свеча длиной примерно в два пальца. Она прилипла ко дну. Кейн пошарил в карманах в поисках кремня и взял чашу со свечой.

Кейн уселся на нижнюю ступеньку лестницы и задумался, где бы поискать. Снаружи было окно в подвал, но никакого спуска туда он пока не видел. Он осмотрел задний двор, но не нашел и там.

Затем Кейн снова вернулся в гостиную и посмотрел на ковер – единственное украшение в доме. На краях не было ни пылинки. Кейн приподнял ковер и обнаружил люк. Он тяжело сглотнул, колеблясь, но потом чиркнул кремнем, зажигая свечу. Открыл люк и спустился в подвал.

В нос ударил затхлый запах плесени. В одном из углов подвала стоял ящик размерами чуть больше гроба. Кейн тут же вспомнил гроб Пиены. Посветил свечой. Ящик был сколочен из некрашеных досок. Абсолютно целый, только по углам следы от шляпок гвоздей.

Почему умерла Пиена и что на самом деле искала Служба тайных дел? Содержимое ящика должно было ответить на все вопросы. Кейн осторожно приподнял крышку. Внутри лежал свинцовый цилиндр, обмотанный цепью. Кейн никогда раньше не видел магический генератор, но, заметив фиолетовое свечение, сразу догадался, что это он и есть. Кейн прижал к себе правую дужку очков, чтобы те не соскочили, наклонился над генератором, пытаясь прочитать надпись на крышке. Он услышал тихую вибрацию.

– Двадцать пятый легион, магический генератор четвертого класса, Фредерика, – тихонько пробормотал Кейн.

На крышке также был выгравирован грифон, очевидно, символ двадцать пятого легиона.

Этот магический генератор раньше принадлежал имперской армии. Септима рассказывала, что в Арланде пропал один магический генератор.

Все магические генераторы были собственностью Империи – об этом знал каждый ее житель. Бывало, конечно, что генераторы пытались использовать незаконно, но к каждому генератору был прикреплен маг, который за ним следил, да вдобавок Служба дознания регулярно проверяла и магов, и генераторы. Магический генератор двадцать пятого легиона не мог вот так просто лежать в подвале частного дома.

Уже глядя на свинцовый ящик, Кейн нарушал закон.

Он торопливо вернул крышку на место. Находка только прибавила вопросов. Свеча в латунной чаше погасла, оставив только легкий запах дыма. Кейн на ощупь нашел люк и выбрался из подвала. К счастью, дом все еще был пуст. Кейн вернул свечу на место. Возможно, молчаливый человек не заметит, что ее зажигали. Затем Кейн вышел из дома, повесил замок и нырнул в освещенную синими фонарями ночь.

Его мысли то и дело возвращались к магическому генератору. Если молчаливый человек работал на Гладис, то зачем Гладис генератор? Зачем она привезла его в столицу? Как простая торговка сумела украсть собственность имперского легиона? Неужели Гладис стоит за всеми остальными происшествиями? И какое отношение она имела к смерти Пиены?

Кейн колебался, стоит ли рассказывать о находке Септиме. Если похищенный мятежниками генератор найдется в столице, самом сердце Империи, Служба тайных дел – вместе со Службой дознания – перетряхнет весь город. Гладис схватят, если, конечно, она не успеет скрыться, а его самого отстранят от дела. Он никогда не узнает, что Гладис хотела сделать и зачем. Он не узнает, почему умерла Пиена. По сравнению с заговором, в который вовлечены магический генератор, Служба тайных дел, Служба дознания, мятежники из провинций и имперский легион, смерть Пиены казалась совсем незначительной.

Столица – крупнейший город в стране, а Пиена была всего лишь работницей маленькой малярной лавки. Люди умирают каждый день. Смерть Пиены на фоне величия столицы – ничто. Скоро все о ней забудут, что неудивительно для огромного города. Подумав об этом, Кейн почувствовал, как сердце сжалось.

Он все равно будет помнить Пиену, как и арландцы, которые пришли на ее похороны. И, что важнее всего, ничего не забудет убийца. Кейну показалось, что на этот раз он взвалил на себя слишком много. Вдруг он вспомнил об Ариен. Из всех его знакомых она должна была знать о магических генераторах больше всех. Интересно, она еще в городе? Возможно, ее уже поймали. Септима назначила встречу на полночь, так что у Кейна оставалось достаточно времени навестить девушку. Он отправился в заведение Лукреции.

Глава 14. Ариен

Ариен засыпала вымотанной и боялась проспать, но проснулась вскоре после захода солнца и чувствовала себя удивительно свежей. Выпутавшись из теплого одеяла, она вздрогнула от холода. Белье успело высохнуть, Ариен быстро натянула его на себя, переоделась в новую одежду. Последние шесть лет она носила только форму академии. Летом – летнюю мантию, зимой – более теплую зимнюю... Ткань нового костюма показалась ей немного жесткой, даже колючей, но Ариен решила, что так даже лучше. Она потрогала кожаные вставки на локтях и коленях.

За окном шел снег. Не лучший день, чтобы пуститься в путь. И не самое подходящее время года. Впрочем, как вообще можно предугадать момент, в который придется проститься с прошлой жизнью? Судьбе-то не прикажешь. Подумав об этом, Ариен немного загрустила.

После того как она накричала на Элдреда, он не сказал ей ни слова. Но это было к лучшему: Ариен хотела проститься с последними шестью годами молча, не слушая его упреков и размышлений на тему «убей или умри».

В дверь постучали. Ариен замешкалась, ответить или нет.

– Открой, если ты еще здесь, – послышался голос Кейна.

Ариен отодвинула засов и открыла дверь. Кейн, как и вчера, был в очках. Он неловко улыбался.

– Ты еще не уехала. Хорошо. Подожди, пока окончательно стемнеет.

На нем было новое черное пальто.

– Я так и хотела, – кивнула Ариен. – Спасибо за одежду и мешок.

Кейн накормил ее и заплатил за вещи. Все накопления Ариен остались во внутреннем кармане мантии. А ее она оставила на рынке в руках смотрителя Даффа. У нее осталось только несколько серебряных монеток, которые дал Лукан. Сейчас они лежали на столе.

Представив, как жалко прозвучат любые слова благодарности, Ариен покраснела. Кажется, Кейн уже понял, что вознаграждения за помощь не получит. Нет, изначально Ариен надеялась возместить ему расходы, но, оказавшись здесь, вспомнила, что потеряла деньги. А помогать беглому магу очень рискованно, большинство не согласилось бы и за золото.

– Простите. Я думала, что у меня есть деньги, но, оказывается, потеряла их по дороге, – сказала Ариен, понурив голову.

Она чувствовала себя ужасно. Наверняка Кейн счел ее совсем бестолковой.

Парень не ответил. Он уселся на стул, на котором еще недавно висело белье. Ариен села напротив него.

– Мне было всего двенадцать, когда я попал сюда. Я не знал ни слова по-имперски, а взрослый, который сопровождал меня, исчез... Если бы Пиена не помогла мне тогда, я не знаю, где и как жил бы сейчас.

– А кто это?

– Она примерно на пять лет старше меня... Пеигер. Арлисе. Вы похожи.

В его речи время от времени звучали арландские слова.

– Вы встречаетесь? – спросила Ариен и тут же поняла, что делать этого не стоило.

– Нет.

– Значит, просто друзья? – Еще один глупый вопрос.

– Да. Но несколько дней назад ее убили. Я пытаюсь выяснить, кто и зачем.

Ариен неловко кивнула. Тишина давила, и, как назло, не было ни напитков, ни еды, чтобы ее скрасить. Однако продолжать неприятную тему хотелось еще меньше. Кейн заговорил первым:

– Ты думала, куда поедешь?

– Куда угодно. Я же маг... Везде смогу сбежать.

Ариен преувеличивала. Она не знала заклятий самоисцеления и не могла постоянно оставаться на ногах. Да и если бы знала, дознаватели слишком хорошо умели ловить магов. Но она не могла снова просить Кейна о помощи.

Она чувствовала, что он мог и согласиться.

Элдред продолжал молчать. И хорошо, Ариен не хотела слушать советы в духе: «Убей его, пока не продал нас имперцам».

– У меня есть знакомый, который уже помогал беглому магу... Я тоже в этом участвовал, так что примерно понимаю, что делать.

Ариен кивнула.

– Это было лет пять назад, и тогда ничего не получилось, потому что беглец не появился в условленном месте... Но раз уж у тебя нет никакого плана, я расскажу тебе, по какому пути мы хотели отправить того человека.

Ариен кивнула снова.

– Прежде всего постарайся как можно быстрее убраться из метрополии. За четыре дня ты сможешь доплыть до Арланда. Потом еще за три перейдешь Редон. Но в порту слишком много возни с бумагами, так что легко попасться властям или оставить следы... Путь по Восточной дороге займет примерно две недели. И дорога не слишком опасная. Я добрался из Арланда до столицы именно по ней, за двадцать дней. Но тогда я был маленьким и замедлял нас с попутчиком.

– Я не собиралась ехать в Арланд...

– Ты слишком хорошо говоришь по-имперски, за пределами метрополии это будет привлекать внимание, – сказал Кейн. – Лучше всего будет спрятаться в Арланде, если, конечно, ты не знаешь еще какого-то языка. Кроме того... – Кейн улыбнулся и продолжил: – Сегодня я ходил на похороны Пиены и услышал там интересные слухи. Говорили, что в Арланде появилась принцесса, которая сражается с Империей. Мол, ее послал дракон. И что у нее есть огненный меч.

Последний король Арланда умер приблизительно в одно время с рождением Ариен. Она слышала, что его потомки не выжили. Неужели одна дочь все же уцелела и все это время где-то скрывалась? Ариен представила молодую женщину в золотой короне и сверкающих доспехах. Она сидела верхом на драконе, в ее руках ярко горел огненный меч. Воображаемая принцесса чем-то напоминала ее саму.

– Если она добьется успеха, у Империи не будет времени гоняться за одним сбежавшим магом.

Кейн вспомнил несколько разных дорог, таверн, деревень. Куда-то следовало заглянуть обязательно, какие-то места следовало обойти стороной. Ариен проговаривала названия про себя, стараясь запомнить. Очевидно, маг, которому Кейн пытался помочь в прошлый раз, также собирался сбежать в Арланд или Камори. Дело было пять лет назад, возможно, скелет в подвале принадлежал тому магу.

– Спасибо.

– Да и... – лицо Кейна посерьезнело. – Я хочу кое-что спросить. Но ты не обязана отвечать, я бы помог и так.

Ариен выпрямилась, подобравшись.

– Насколько мощны магические генераторы четвертого класса?

– Их не так много. Все, что выше пятого класса, принадлежат армии. Несколько таких генераторов стоят в правительственных зданиях или на важных фабриках.

Вопрос ее немного удивил. В академии такие знания считались основой основ.

– Магические генераторы можно как-то использовать без мага-техника?

– Маги-техники должны следить даже за самыми слабыми генераторами. Надо делать для них цепи, направлять энергию. Маги-техники также проектируют механизмы, которые подключаются к генератору. Сам по себе магический генератор бесполезен. Просто опасный ящик.

– Насколько опасный?

– Генератор четвертого класса? Ну, если он достаточно стабильный, то, ошибившись, вы можете случайно взорвать довольно большой дом.

Ариен даже могла назвать точные цифры, но подумала, что Кейн, вероятно, не знает, как рассчитывать последствия утечки магической энергии.

Кейн тем временем о чем-то задумался. Ариен стало любопытно.

– А почему вы спросили?

– Это секрет. Даже более страшный, чем твой побег.

– И вы не расскажете?

– Разве я за этим пришел? – Кейн нахмурился.

– Но почему вы спросили об этом именно у меня?

– Нужно было у кого-то спросить. У того, кто разбирается в магических генераторах лучше, чем я.

Кейн наклонился к Ариен и, понизив голос, продолжил:

– В подвале пустого дома недалеко от доков лежит украденный магический генератор четвертого класса.

Ариен испуганно вздохнула.

– Его украли у армии? Но кто? И как?

Вообще-то ей не следовало совать нос в это дело. Ариен сама была в бегах как раз потому, что украла Элдреда – магический генератор. И, можно сказать, украла саму себя – будущий магический генератор. Но она понимала, почему Кейн решил ей открыться. Такое бремя знания нужно с кем-то разделить, желательно с тем, кто не донесет в Службу дознания или куда-то еще.

– Думаю, мятежники из Арланда или Камори. Ты же слышала про Деханский лес? Он находится на границе Арланда и Камори. Недавно в том лесу кто-то напал на имперский легион – наверное, генератор оттуда. Я только нашел его, но пока не знаю, зачем он нужен.

– А зачем вы вообще его искали?

– Я искал не совсем его.

Ариен думала изо всех сил. Сам по себе магический генератор не так сложно спрятать. Но вот спрятать машину, которая запитывается от него, – все равно что спрятать огромную мельницу или лесопилку. В горах, в глуши еще возможно, но не в многомиллионной столице. Слишком мало укромных мест.

«Есть один вариант», – вдруг сказал Элдред.

Ариен вздрогнула от неожиданности.

«В столице можно кое-что провернуть, и без генератора в этом деле не обойтись. Сними повязку, расскажу».

Ариен нырнула в воображаемую комнату. Тонкие сухие губы Элдреда искривились в коварной усмешке. Он обладал нужным Ариен знанием и собирался поделиться только взамен на конкретную услугу.

Девушка искренне хотела помочь Кейну. Но для этого должна была открыть свой страшный секрет.

– Сейчас я кое-что покажу. Пожалуйста, не пугайтесь.

Ариен говорила спокойно, но ее сердце бешено колотилось в груди.

– Что же? – недоуменно спросил Кейн.

В воображаемой комнате Ариен сняла повязку с головы Элдреда. Показалось высохшее лицо. Бровей не было, глазные яблоки запали вглубь глазниц. Вместо носа – только две страшные дырки. Уголки рта разорваны. Нескольких зубов не хватало. Ариен создала круглый, светящийся по краям фиолетовым проход. Он был достаточно широким, чтобы туда мог пройти человек. Проход вел из воображаемой комнаты во вполне настоящую комнату на третьем этаже заведения Лукреции, где они сидели с Кейном. Выход также светился фиолетовым. Кейн удивился и, кажется, немного испугался. Любой на его месте чувствовал бы себя так же.

– Проходите.

Кейн нерешительно встал и подошел к светящемуся кругу. Протянул руку, бросил на Ариен короткий взгляд и шагнул из реального мира в воображаемую комнату.

Глава 15. Лоран

– Как вам известно, я не давал двадцать пятому легиону разрешения устраивать в столице такие бесчинства. Казнь гражданина на площади без суда и следствия неприемлема с точки зрения закона Империи и простой человеческой порядочности.

Следующим утром Лоран и Гвахарад отправились в резиденцию наместника Геспероса за объяснениями. Формально они хотели воспользоваться гражданскими правами и выразить протест, но и наместник, и принцесса знали, что сотня каморийских солдат вторглась в столицу и захватила имперских легионеров в заложники. Лоран отметила, что с ее последнего визита на голове наместника прибавилось седых волос, а на лице – морщин.

– А генерал Аврелия, командующая двадцать пятым легионом, наверняка заявит, что произошедшее – результат самоуправства командира одного подразделения. В двадцать пятом легионе служат практически одни пайдийцы. Они варвары с Крайнего Севера и живут грабежом. Генерал Аврелия с основной частью своих сил еще в пути из Раммании, так что нельзя винить только ее.

На шторах в кабинете наместника были вышиты два сокола – герб Империи. Лоран также заметила роскошную резную мебель из черного дерева. Она даже не знала, из какой страны его привезли. На стене висел большой портрет наместника, написанный яркими заморскими красками.

– Граждане Империи имеют законное право сопротивляться несправедливому насилию. Подобное преступное поведение, даже если оно исходит от армии Империи...

Чешуя давно сошла с лица Лоран, огонь в левой глазнице потух. Тем не менее в ее душе продолжал полыхать гнев. Наместник Гесперос в свое время отправил на казнь множество жителей Арланда. Среди них были ее муж и дочь, которые лишь хотели почтить память невинных жертв. Большой человек, до которого прежде не доходили никакие мольбы, теперь отчаянно искал оправдания, которые могли бы убедить Лоран и Гвахарада сохранить ему жизнь. Наместник продолжал говорить:

– Присутствие имперских войск необходимо для охраны не только Арланда, но и всего дистрикта Лонтария. Впрочем, подобные инциденты иногда случаются. Моя задача как наместника – сглаживать их...

Лоран очень захотелось схватить Геспероса за горло и приставить к нему Урмас. Ей хотелось потребовать объяснений за смерть родных. Кровь в жилах кипела, ударяла в голову. Но она не могла показать, что чувствует. Потому что Гвахарад попросил ее об этом. Им не следовало ссориться с Гесперосом. Только наместник мог убедить имперские власти, что в инциденте на площади виноват двадцать пятый легион. Гесперос и генерал двадцать пятого легиона не ладили, и разлад между ними следовало использовать. Пусть и дальше грызутся между собой.

– И хотя вас двоих называют мятежниками, никто не предоставлял мне никаких доказательств. Называть себя королем или принцессой не преступление. Потому что иначе все купцы, которым взбрело в голову именовать себя королями морей или соляными королями, уже болтались бы на виселицах. И я знаю множество женщин, которые зовут себя принцессами своего ремесла.

На последней фразе старик неловко рассмеялся. Лоран подавила желание испепелить его на месте.

– Давайте вы просто уйдете из города, а я все-все улажу, и никто не пострадает? Как вам мое предложение?

Тут заговорил Гвахарад:

– Оно разумно. Но мы прекратили бесчинства солдат, защитили простых жителей и должны получить за это награду.

Лоран повернула голову на Гвахарада. Он, будто не заметив, продолжал сверлить взглядом наместника.

– Разумеется. Вам хватит десяти тысяч денариев?

– Тринадцать тысяч. Золотом, не серебром.

– Могу предложить одиннадцать тысяч.

– Вы так мудры, Арланду повезло с наместником.

Они напоминали двух торговцев на рынке. Лоран недовольно посмотрела на Гвахарада, но тот не обратил внимания, полностью сосредоточившись на споре с наместником. Гесперос глядел то на короля Камори, то на принцессу Арланда, но и только. Лоран поняла, что эти двое сейчас просто обо всем договорятся. И не выдержала.

– Что вы себе позволяете, король Камори? – спросила она твердо, но с достоинством.

Гвахарад и Гесперос немедленно прекратили торги и повернулись к Лоран.

– Погибли два невинных человека, легион устроил бойню в пригородах столицы Арланда, а вы позволяете ему откупиться золотом?

Гесперос напряженно кашлянул. Гвахарад задумчиво поцокал языком, затем ответил:

– Вы слышали разговор, госпожа Лоран, кажется очевидно, что наместник не виноват в случившемся. Ответственность лежит на армии Империи. И однажды наступит день, когда она ответит за все свои злодеяния.

– Единственная разница между наместником и имперской армией – название. И то и другое – части одной Империи! Вы что, не понимаете? Без армии не будет наместника, а без наместника – армии!

Лоран подняла Урмас. Наместник Гесперос вздрогнул, попятился к окну, оступился и неловко вцепился в тяжелые занавески.

Из-под свежей повязки на глазу Лоран заструился дым.

– Если сейчас я его прикончу, неужели имперская армия не попытается отомстить? – голос Лоран зазвучал ниже и громче. – И в чем тогда разница между тем и этим?

Гвахарад взволнованно взмахнул руками:

– Принцесса, успокойтесь!

О, значит, опять принцесса? Лоран продолжала смотреть на наместника. Гвахарад заговорил:

– Вы понимаете, что произойдет, если здесь случится нечто неприятное?

Разумеется, Лоран понимала, что, убив наместника, сделает положение непоправимым. Они с Гвахарадом попали на эту аудиенцию только потому, что горожане слишком воодушевились после битвы на площади, а Гесперос хотел списать весь инцидент на самоуправство какого-то не очень значимого представителя двадцать пятого легиона. Если бы речь шла о начале войны, наместник запер бы двери, забаррикадировался и ждал, пока двадцать пятый легион прибудет и спасет его. Лоран и Гвахарад все еще были в руках Империи.

Кончик меча опустился.

– Не забывайте, что речь идет не о двух, а о сотнях и тысячах жизней. – В тоне Гвахарада зазвенела сталь. – Что будет, если в столицу направят весь двадцать пятый легион?

Левый глаз вновь ослеп. Урмас перестал дымиться. Гвахарад приблизился на шаг.

– Свободы не добиться за один день. Помните, что одно неверное движение обратит все в ничто.

Голос короля зазвучал мягче. Наместник все еще судорожно цеплялся за ткань, дрожа от ужаса.

– Просим прощения, наместник Гесперос. Принцесса еще не вполне понимает, как устроен этот мир, поэтому проявила к вам неуважение.

Лоран убрала меч в ножны. Наместник закашлялся и попытался встать, держась за занавески. Двери распахнулись, в кабинете появилось несколько стражников. Наместник жестом велел им удалиться. Затем, глянув на Лоран, поправил свое облачение и выпрямился.

– И как вы доставите награду? – уточнил Гвахарад.

– Не волнуйтесь, я приготовлю все к вашему отъезду. Не желаете ли разделить со мной трапезу?

Наместник и король продолжили обмен любезностями. Тем временем Лоран задумчиво смотрела на двух соколов на красной ткани. Империя могущественна. Как бы ни была сильна Лоран сама по себе, как бы жарко ни пылал Урмас, остановить Империю и разбить ее легионы в одиночку она точно не сумеет. Возможно, Гвахарад в чем-то был не прав, возможно, не права она. Лоран понимала, что пока должна смириться.

Тем не менее у нее оставался один вопрос.

– Что вы сделаете с динариями? – спросила она, вклинившись в разговор.

Наместник нахмурился. Гвахарад, помедлив, ответил:

– Они пойдут на нужды нашей Армии освобождения. Не переживайте, госпожа Лоран, мои люди получат строгий наказ беречь их, и я лично прослежу, чтобы ни одна монета не пропала зря.

– Казна наместника пополняется из налогов Арланда, это кровь и пот моего народа. Почему деньги пойдут на нужны армии Камори?

Гвахарад неловко рассмеялся.

– Как я уже говорил, Армия освобождения Камори сражается не только за мою страну, а за все Три королевства. Я надеюсь, вы мыслите так же широко, как я. Когда-нибудь наступит ваша очередь, принцесса...

Гвахарад собирался сказать что-то еще, но Лоран не хотела его слушать.

– Этими деньгами были оплачены жизни двух арландцев. У женщины, которую сегодня убили легионеры, Империя забрала мужа, сына и невестку, и вы говорите, что собираетесь превратить ее горе и смерть в золото и набить им свое брюхо?

– Вы забываетесь!

Глаза Лоран вспыхнули синим. Горящая повязка упала на пол. Лоран наступила на нее, гася огонь, и шагнула вперед.

– Да, эти люди – не ваши подданные, но это не значит, что на их чувства можно просто плюнуть. Вы так уверены, что достойны править Тремя королевствами? Может, хватит с вас и одного?

Гвахарад сощурился и коснулся рукояти своего меча. Его ладонь дрожала.

Лоран выхватила Урмас и взмахнула им. Но целью был не король Камори, а наместник Арланда. В одно мгновение синий огонь охватил половину кабинета.

Наместник распахнул рот, но рев пламени заглушил его крики. Гвахарад в ужасе уставился на Лоран, а затем бросился за дверь, спасаясь от пожара. Лоран стояла посреди кабинета. Она смотрела, как синий огонь поглощает красную занавеску.

Глава 16. Кейн

Кейн очутился в небольшой комнате, похожей на детскую. В ней стояли маленькая кровать и комод с несколькими книгами. На кровати сидел очень худой мужчина с иссохшим, будто у мертвеца, лицом. Все его тело, руки и ноги покрывали многослойные повязки. Ноги вдобавок были спеленуты вместе, так что ходить человек не мог. Более того, с первого взгляда Кейн не понял, мужчина перед ним или женщина. Скорее просто неживое тело. Рот с тонкими губами был разорван, и человек будто скалился.

Кейн постарался взять себя в руки. Место, в которое он попал, находилось за пределами понимания простых людей. И пытаться понять его не следовало. Стараясь не смотреть на труп, Кейн взглянул на книги. В основном здесь были приключенческие романы, главными героями которых выступали имперцы. Кейна такие книги не интересовали, но он узнал почти все названия. Одна книга, довольно толстая, выделялась. На корешке было написано: «Мерсийский маг». Кейн никогда не слышал о ней, зато слышал о Мерсии. Мерсия однажды попыталась восстать против Империи, и в наказание Империя всего за день превратила цветущие луга и степи в выжженную пустошь. Кейн потянулся за книгой, и тут к нему подошла Ариен.

– Эта комната ненастоящая, я попыталась воссоздать мою старую детскую. Мы сейчас находимся в моем сознании.

Рядом с комодом было окно, и через него открывался вид на деревеньку где-то в Арланде. Однако за дверью в другом конце комнаты была лишь темнота. Когда Ариен шагнула в комнату, тьма, словно дымный плащ, потянулась к ней, но, когда проход закрылся, рассеялась. Ариен ткнула пальцем себя в грудь.

– И я тоже ненастоящая. На самом деле я осталась снаружи, в комнате Лукреции. А тут только мое собственное представление обо мне.

Кейн взял книгу и спросил:

– Значит, мое тело здесь, а твое – нет?

Ариен покачала головой.

– Мне кажется, сама я не могу попасть сюда. Хотя никогда и не пробовала.

Ненастоящая комната в сознании... Кейн не мог этого осмыслить, как не мог понять, что возможно в месте, куда он попал, а что нет. Он повернулся к телу на кровати.

– А этого человека... То есть, этот магический генератор зовут Элдред.

Кейн промолчал, ожидая дальнейших объяснений.

– Я украла его из подвала моей академии.

– Зачем?

– Он попросил меня. Сказал, что поможет мне сбежать и научит магии.

– То есть магические генераторы могут говорить и колдовать?

– Просто Элдред не такой, как все. Он не может использовать магию. По крайней мере, здесь. Наверное.

– Наверное?

– Если бы мог, то наверняка сделал бы это.

Рот Элдреда разошелся еще шире. Зловещая рваная улыбка напомнила Кейну и тело, которое он видел год назад в заведении Лукреции, и смеющегося убийцу, которого он настиг на крыше.

Кейн никогда не любил магию. Сталкиваясь с чем-то необъяснимым, люди предпочитали винить сломанные магические генераторы или притаившихся где-то неподалеку магов и в упор не видели того, что было у них под носом. Кейн считал, что им просто неохота думать, хотя и не мог отрицать существования магов и магии. Просто магия была слишком удобным ответом на все вопросы. Она усложняла мир, пудрила мозги простым людям. Например, сейчас Кейн оказался в сознании Ариен. В этой комнате могло случиться что угодно. Стены могли упасть ему на голову, какие-нибудь чудовища появиться из ниоткуда – он бы не удивился. Здесь Кейн чувствовал себя беспомощным, и это ему не нравилось.

– Зачем ты привела меня сюда?

Ариен вздрогнула. Кейн понял, что спросил слишком резко, и повторил вопрос более спокойным тоном. Плечи Ариен расслабились, и девушка сказала:

– Элдред знает, зачем кому-то мог понадобиться магический генератор, который ты нашел.

– А ты не могла просто передать мне его слова?

– У меня тоже есть тайна, которую я не хочу хранить в одиночку.

Кейн понял ее. Он кивнул и посмотрел на Элдреда. Хотелось быстрее услышать ответ и уйти.

– Тогда пусть расскажет.

Вдруг Элдред открыл рот. Его дыхание пахло тленом.

– Ты знаешь, что Империя владеет механизмом, который называется «Цепь Судьбы»?

Кейн слышал об этом. Говорили, «Цепь Судьбы» предсказывала будущее. Это было одно из главных сокровищ Империи, с помощью которого она покорила мир. Но Кейн подобными вещами не интересовался. Раньше не интересовался.

– Возможно, «Цепь» – величайшее сокровище Империи. Последнее великое достижение имперских магов. Нынешние жалкие фокусники разве что свечи зажигать горазды.

Элдред ехидно посмотрел на Ариен и продолжил:

– Кто-то украл генератор, чтобы подключить его к «Цепи Судьбы».

– Но зачем? «Цепь Судьбы» состоит из нескольких магических генераторов. Их не получится подчинить всего одним генератором четвертого класса.

– Верно, – ответил Элдред. – «Цепь» состоит из трехсот двадцати семи генераторов третьего класса и мощнее.

– Откуда ты это знаешь? – спросила Ариен, вытаращив глаза.

– Знаю, и все.

Кейн внимательно слушал разговор магов. Ариен не доверяла Элдреду. Возможно, уже доверилась кому-то не тому. Да хотя бы тому же Элдреду, когда позволила убедить себя выкрасть его из академии. С другой стороны, высохший маг, казалось, упивался ее подозрениями, использовал их, чтобы скрыть свои истинные намерения. Кейн ответил за Элдреда:

– Потому что... Элдред, вероятно, был одним из магов-техников, которые создали «Цепь Судьбы».

Зрачки мага дрогнули в иссохших глазницах.

– А он не совсем пустоголовый. Но он ошибся.

– Тогда ты был частью «Цепи Судьбы».

Ариен удивленно переводила взгляд с Кейна на Элдреда и обратно. Элдред улыбнулся еще шире.

– Сейчас это не имеет значения. Подумай лучше вот о чем. Что произойдет, если генератор не сможет подчинить «Цепь»?

– Взорвется и подорвет ее? – предположила Ариен. – Но там триста генераторов как минимум третьего класса. Тогда вся столица взлетит на воздух?..

Она тихо ойкнула и повернулась к Кейну.

Кейн не ответил на ее взгляд, погрузившись в размышления.

Служба тайных дел подозревала Гладис в подготовке мятежа. Мятежники в провинции украли магический генератор. Молчаливый человек заходил в дом в порту. Так называемая принцесса Арланда. И еще «Цепь Судьбы». Кейн будто стал частью непонятного спектакля. Какую роль играла Пиена? И просто ли случай свел его с Ариен и Элдредом?

– Я всего лишь предположил. Но возможны и другие варианты. Знаешь, что такое «Звезда Мерсии»?

О «Звезде Мерсии», чудовищном оружии Империи, знали все. Именно оно превратило взбунтовавшуюся Мерсию в мертвую пустыню. Однако никто не знал наверняка, что оно собой представляет. Все просто боялись его разрушительной мощи. Не дожидаясь ответа, Элдред продолжил:

– Если нарушить целостность «Цепи Судьбы», грянет взрыв, который уничтожит столицу. Сейчас Мерсия безжизненна. Там не растет ни травинки, в земле нет ни одного червяка. Только пепел, пыль и останки мертвых. Интересно, что случится, если «Звезда» вспыхнет в самом центре Империи? «Цепь Судьбы» не просто предсказывает будущее. Она буквально создает ее, формирует судьбу. «Звезда Мерсии» лишь один из примеров того, на что способна «Цепь». И Империя больше никогда не использует ее таким образом.

Последнюю фразу Кейн не понял.

– То есть как это «никогда не использует»?

– Потому что никогда и не собирались. Империя не хотела зажигать «Звезду Мерсии». Мерсия всегда была верной шавкой Империи. Она не поднимала мятеж.

– Тогда кто и зачем уничтожил Мерсию? – спросила Ариен.

Элдред улыбнулся:

– Кто знает.

После того как Кейн покинул воображаемую комнату, Ариен еще долго молча сидела на кровати. Заплечный мешок со сменной одеждой лежал рядом. Кейн тихо сидел на полу перед ней.

Ему показалось, что Ариен тоже не поверила Элдреду. Но если высохший маг действительно врал, что произошло на самом деле? Кейн не мог придумать ни одной версии. Вся история о мятежной провинции, которая пыталась уничтожить метрополию, была слишком похожа на пропаганду Службы тайных дел. Но, возможно, именно поэтому она была правдивой?

– Может, стоит рассказать обо всем страже? – спросила Ариен.

Она все еще выглядела потрясенной.

Кейн встречался с Септимой той же ночью. Если рассказывать, то сразу ей. Но он пока колебался.

Для очень многих людей Империя была всем миром. Она просто существовала, как суша или море. И катастрофа, которая могла произойти, станет для этих людей чем-то похуже землетрясения или потопа. При этом она не будет сравнима ни с одним природным бедствием, потому что Империя – это не незыблемая часть природы, как гора или река. Империю создали люди, и люди ее поддерживают. Когда-то жители провинций и представить себе не могли, что их короли и правительства падут.

– Сначала поговорю с тем, кто, возможно, стоит за всем этим.

– Ты знаешь кто?

– Догадываюсь, – ответил Кейн и вздохнул.

Конечно же, торговка Гладис. Других кандидатур у него не было.

– Я уеду из столицы, как и собиралась, – сказала Ариен. – Возможно, когда доберусь до Арланда, узнаю что-то новое. Встречусь с принцессой...

Кейн кивнул. Даже если Ариен не встретится с принцессой, за пределами столицы мог найтись кто-то, кто знает больше.

– За мной гонятся... – неуверенно продолжила девушка. – Я вряд ли смогу помочь чем-то серьезным. Хотя, если бы погони не было, я бы все равно не представляла, что делать.

Ариен встала с кровати. Глядя на нее, Кейн спросил:

– Как ты думаешь, если столица перестанет существовать, Арланд станет независимым?

– Возможно, не только Арланд, но и весь мир, – ответила девушка. – Но какой толк? Сотни тысяч людей погибнут. Мы оба прожили здесь много лет. Погибнут все, кого я знаю. Забавно, что меня, беглянку, это вообще заботит...

Кто-то наверняка останется, подумал Кейн. Но выжившие потеряют дома, работу. Старая Агата, Лукан, Лукреция, работники роскошных имперских магазинов, люди, которые пришли на похороны Пиены... Вспомнив о подруге, Кейн почувствовал, как все внутри сжалось. Головоломка сложилась. Пиена все знала. Кейн ясно это понял.

Он наконец-то понял, почему ее убили.

Глава 17. Кейн

Вернувшись в портовый район, Кейн постучал в дверь убежища Службы тайных дел. В голове не укладывалось, насколько серьезным оказалось положение, в котором он очутился. Получалось, Гладис планировала уничтожить столицу, взорвав сотни магических генераторов или даже устроив что-то вроде «Звезды Мерсии». Неслыханно. Еще в деле присутствовала принцесса Арланда, героиня, которая в одиночку бросила вызов Империи. Говорили, что она заключила сделку с драконом, живущим в вулкане. На подобное способен только по-настоящему отчаянный человек, думал Кейн. Однако он сомневался, что такая героиня, мечница-одиночка, захочет разрушать далекий город и очернить этим все свое дело.

Вдруг Кейн понял, что начинает сочувствовать принцессе Арланда. Он надеялся, что она никак не связана с Гладис и ее замыслом. Тогда он сможет и дальше остаться на ее стороне.

Дверь открылась. Сегодня Септима опять была в черной столе – кажется, в той же самой, что и утром. Кейн увидел едва заметное темное пятно на груди между складок ткани – след от вина, которое случайно разлилось в таверне Лукана. Под глазами ищейки пролегли тусклые тени, заметные сквозь слой косметики. Духами от нее не пахло. Из аккуратной прически выбилось несколько прядей.

Девадас и Коренастый тоже выглядели слегка потрепанными. Коренастый сидел на стуле, опершись подбородком на спинку. Он посмотрел на Кейна с подозрением. Великан Девадас стоял, облокотившись о стену. Он прикрыл глаза, и было непонятно, спит он или нет.

– Ты вовремя. Видел на похоронах кого-нибудь подозрительного? – спросила Септима устало.

Кейн кивнул.

– Ты его знаешь?

Кейн покачал головой и добавил:

– Он был среднего роста, среднего веса, с густыми волосами. Одет в черное пальто. Лица я не смог разглядеть.

– Так сходи на рынок, закрой глаза и швырни куда-нибудь камень. Точно найдешь его, – усмехнулся Коренастый, так и не назвавший своего имени.

Кейн пожал плечами и ответил:

– Я не виноват, что он выглядел точно так же, как все.

– Думаешь, что, получив деньги, стал одним из нас? Ты, мелкий...

Кто бы говорил. Кейн не удержался от смешка. Что-то просвистело в воздухе. Кейн успел пригнуться, и за его спиной раздался звон. Обернувшись, он увидел кучку осколков. Впрочем, Коренастый рассердился не так уж и сильно, раз не встал со стула и не бросился в драку. Кейну стало интересно, чем именно в него кинули, но тут вмешалась Септима:

– Там...

– Что?

Септима не ответила. Прикусив кончик большого пальца, она несколько мгновений раздумывала, потом шагнула к Кейну.

– Было ли еще что-то интересное?

– Не...

– Лживый барсук, – перебил его Коренастый.

Кейн вспомнил, что жители северо-западных провинций часто ругались «барсуками».

– Мы знаем, что сегодня на рынке ты купил кучу барахла. Сначала мы решили, что ты решил удрать с серебром, которое тебе заплатили, но потом ты попросил доставить все в публичный дом. Что ты задумал?

Вдруг Кейн разозлился. Он не ожидал, что за ним будут следить. Зачем? Это пусть Коренастый думает, что плата слишком щедра, но Кейн знал цену деньгам и понимал, что серебра в кошельке не так уж и много. Если бы Кейн действительно сбежал, нормальная ищейка из Службы тайных дел скорее просто махнула рукой, а не пустилась отыскивать его. Неужели эти люди, у которых так много работы, что переодеться некогда, тратили время на слежку за простым уличным осведомителем?

Нет, не так. Каждая ищейка – всего лишь инструмент в руках Службы тайных дел. А мастер обязан знать, чем заняты инструменты.

Девадас стоял рядом с единственной дверью. Кейн не знал, что будет, если он скажет что-то не то. Он почувствовал, как со лба на нос потекла капелька пота и очки сползли немного вниз.

Очень захотелось рассказать о молчаливом человеке в черном плаще и похищенном магическом генераторе. И однажды он обязательно расскажет, но не сейчас. Для начала надо найти Гладис и разобраться, что произошло. Поэтому Кейн только покачал головой.

– А ведь ты казался мне умным. Какая жалость, – сказала Септима.

– Давай отправим его в центральное отделение? – снова встрял Коренастый.

Кейн знал нескольких человек, которых забрали ищейки из Службы тайных дел. Назад вернулся только один.

Септима посмотрела на Кейна.

– Подумай хорошенько и говори. Помни, что врать нехорошо.

Кейн вздохнул.

– У меня есть один земляк. Ему нельзя оставаться в столице, и я устроил ему побег.

– Кто такой? – спросила Септима.

Кейн решил рискнуть.

– Девушка по имени Ариен.

Септима и Коренастый переглянулись. Заметив это, Кейн понял, что только что придуманная ложь может сработать.

– Она сказала, что задолжала очень опасным людям.

– Она твоя подруга? – уточнила Септима.

– Нет, мы просто земляки. Встретились совсем недавно.

– И куда она уехала?

– Зачем вам...

Септима вытянула указательный палец и поправила очки Кейна. Тот, собрав все актерское мастерство, неохотно ответил:

– Кажется, домой, на ферму.

Септима улыбнулась краем рта. Коренастый фыркнул и сказал с усмешкой:

– Неожиданно, но Служба дознания будет рада новостям.

– При чем тут Служба дознания? – спросил Кейн.

Коренастый отвесил ему подзатыльник.

– Дурак, ты сам-то понял, кому помог? Она маг и сбежала из Имперской академии.

– Я... Я не знал! – Кейн изо всех сил изобразил, что удивлен. – Она не говорила об этом!

Септима покачала головой и заглянула ему в лицо, будто безмолвно спрашивала, не лжет ли он. У нее были темно-карие глаза, взгляд которых проникал в самую душу. Кейн не сопротивлялся. Он старался поверить в собственную ложь.

В конце концов Септима отвела взгляд. Заговорила куда мягче, практически игриво:

– Кейн, постарайся вспомнить. По какой дороге она уехала?

Он не мог ошибиться.

– Она говорила, что люди, которым она задолжала, оцепят порт, поэтому хотела ехать по суше... Но я не знаю, по какой из дорог.

– Значит, она отправится по морю, – сказал Коренастый.

– Что? – растерянно переспросил Кейн.

– Неужели ты думаешь, что она так просто рассказала все человеку, которого только что встретила? – объяснила Септима.

– Но тогда она могла солгать и о своем желании вернуться на родину? – предположил Кейн.

– Девчонке было всего десять, когда она приехала сюда. Она не покидала академию. Куда еще ей ехать, кроме как домой? Она знает только имперский и свой родной язык, так что везде будет привлекать внимание. Служба дознания уже отправила кого-то перехватить ее.

Кейн советовал Ариен то же самое.

– А что будет со мной?

Изображать испуг не было смысла. Кейн молился, что эти трое сочтут его полезным Службе тайных дел. Потому что иначе его передадут Службе дознания, и тогда все пропало.

Септима улыбнулась.

– Хорошо, что ты рассказал нам все это. В Службе дознания... Кстати, кто ведет это дело?

– Старший дознаватель Лисандрос, – сказал Коренастый.

– Значит, старое чудище решило лично заняться единственной беглянкой... Вчера дознаватели тайно попросили нас помочь отыскать сбежавшего мага, не поднимая лишнего шума. Так что мы всю ночь провели на ногах. Если бы ты рассказал о девчонке кому-то другому, то сам попал бы в застенки Службы дознания. Эти мясники только и умеют, что пытать.

Лица Септимы и Коренастого разгладились. Девадас снова закрыл глаза. Коренастый скрестил руки на груди и повернулся к Септиме:

– И все же, Септима. Почему ты запретила оповещать армию? Если эта беглая девчонка-маг так важна...

– Потому что тогда пришлось бы оповестить и совет генералов, и тогда новости дойдут до Сената. А Служба дознания хочет решить все тихо.

– Она обычный беглый маг. Зачем скрывать все от Сената?

– Академию тоже заткнули. Более того, Служба дознания обратилась к нам, что на них непохоже. И ведь дело правда ерундовое... Ладно, покопаемся немного, возможно, узнаем что-то интересное на будущее.

Кейн понимал их. Имперские службы были не такими всемогущими, какими их считали. Они постоянно обращались друг к другу за помощью. И у каждой были свои секреты от других. Служба тайных дел не знала всего. Служба дознания хотела поймать Ариен втайне от Сената, но не могла этого сделать сама, какими бы умелыми ни были ее дознаватели. Септима и ее подчиненные предстали в новом свете. Они больше не были орудиями судьбы, а превратились в обычных людей, которые просто пытаются выполнить чужие приказы.

Коренастый повернулся к Кейну. Теперь он смотрел не так враждебно.

– Не повезло тебе. Вляпался с головой.

Септима взяла с настенной полки бокал вина, сделала глоток и сказала:

– Тогда вернемся к твоему заданию. Черное пальто, средний рост, средний вес, густые волосы? Что еще ты видел?

Кейн тряхнул головой.

– Он шел, будто призрак.

– Он заметил, что ты следил за ним?

– Нет, не думаю, но он очень необычно шел сквозь толпу. Даже не шел, а будто танцевал. Он напомнил мне извивающуюся змею...

Девадас отпрянул от стены. Септима и Коренастый снова переглянулись. Кейн удивился.

– Сапхани, – вдруг сказал Девадас.

Кейн понял, что впервые услышал его голос. Очень низкий и глубокий.

– Сапхани мертв, – сказал Коренастый, но как-то неуверенно.

– Я думала, что мертв, – сказала Септима глухо. – На его руках смерть Аквиллы.

– Кто такой Сапхани? – спросил Кейн.

– Он кто-то вроде наемника. Если в провинции случается мятеж, он обычно замешан. Десять лет мы пытаемся узнать его настоящее имя. Сапхани – прозвище, которое дал ему Девадас, – объяснил Коренастый.

Септима снова прикусила палец.

– Ты видел, куда он ушел? – спросила она у Кейна.

– К дому Гладис. В портовый район.

Кейн предпочел сказать полуправду. Не следовало упоминать пустой дом. Септима недовольно цокнула.

– Мы не сможем устроить у нее обыск. И ведь надо Сенату так ее защищать?! – сказал Коренастый. – Особенно Юлиане, они ж такие хорошие друзья...

– Юлиана не единственная. Там как минимум семеро. Интересно, сколько всего денег наш так называемый Сенат получает от этой барсучихи?!

Септима взглянула на Кейна, словно сожалея, что отозвалась о Сенате так вольно.

Смерть Пиены неожиданно превратилась в дело государственной важности. И это дело ускользало из рук Кейна. Он почувствовал, как внутри все сжалось от досады. Кашлянул, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Посмотрел на троицу ищеек.

– Ладно, мне пора работать. Вы же для того меня и нанимали?

Септима довольно улыбнулась. Коренастый удивленно посмотрел на нее, потом повернулся к Кейну.

– Хорошо, иди. Но будь осторожен. Если ты действительно видел Сапхани, он тебя прожует и выплюнет.

Глава 18. Ариен

Все знания о сотрудниках из Службы тайных дел Ариен почерпнула из приключенческих романов. Обычно ищейки носили крутые черные плащи. Были красивыми, мастерски владели боевыми искусствами и даже в самой опасной ситуации сражали врагов – и читателей – остроумием. Как правило, герой в одиночку спасал Империю от какой-нибудь страшной напасти, а потом отправлялся в путешествие со своей второй половинкой.

Однако о дознавателях из Службы дознания романов не писали. Типичный дознаватель представлялся Ариен мускулистым, но при этом пузатым мужчиной в черном капюшоне, со щипцами для пыток в руке. Годился он только на то, чтобы пытать испуганных магов, закованных в кандалы.

Поэтому, когда на пятый день после побега Элдред сказал, что самые обычные мужчина и женщина, сидящие за столом в центре придорожного трактира, – дознаватели, Ариен не поверила.

– Как ты узнал? – спросила Ариен шепотом.

В зале собралось довольно много людей.

«От них смердит Службой дознания. Это люди Лисандроса».

– Кто такой Лисандрос?

В метрополии это имя было довольно распространенным.

«Старший их, кто ж еще! Не спрашивай, откуда я знаю, сейчас важно не это. Сейчас они тебе ничего не сделают. Они будут следовать за тобой по пятам, пока не прибудет Лисандрос. А теперь осторожно посмотри в ту сторону».

Ариен послушалась, медленно повернула голову. Мужчина и женщина поспешно отвели от нее взгляды. Оба чуть старше тридцати, они выглядели как обычные путешественники. Кинжалы на поясах могли привлечь внимание городской стражи, но в дороге они были необходимы каждому. Серые одежды и кожаные сапоги тоже не бросались в глаза. Единственное, что выделялось, – одинаковые медальоны. Ариен вновь опустила глаза на миску с едой.

Зачем они проделали такой длинный путь за ней? Ариен благополучно покинула столицу и без приключений прошла несколько застав. Никто будто не искал никаких беглых магов. Пару раз ей попадались потрепанные объявления с изображениями воров, убийц и предателей, но и только. Прошло несколько дней пути, и Ариен решила, что Служба дознания окончательно сбилась со следа и погони можно не опасаться. Теперь она поняла, как наивно заблуждалась.

«Если бы ты бежала одна, Служба дознания оповестила бы армию, и на твои поиски бросились бы легионеры. И точно поймали бы», – сказал Элдред.

Ариен была всего лишь беглым магом. А вот Элдред – магическим генератором, причем разумным. Возможно, единственным в своем роде, и само его существование было таким страшным секретом, что дознаватели не могли оповестить армию. Возможно, именно поэтому Элдреда держали в подвале академии, подальше от всех.

Выходило, что Служба дознания уже знала, что он такое.

– То есть они знают, что ты сейчас прячешься в моем сознании?

«За тобой отправили пешек, они, может, и не знают. Но Лисандрос наверняка догадался. Он знает о моем магическом даре».

– Так кто он такой?

Элдред пропустил вопрос мимо ушей.

«Сейчас лучше всего притворись, что ничего не поняла. Ты не сумеешь сделать то, что сделал бы нормальный маг».

– А ты будто сумеешь? – шепотом огрызнулась Ариен.

Она заставила себя доесть невкусный завтрак. Сосиски, каша, хлеб и даже фрукты с зеленью и овощами на вкус и цвет были не такими, как до побега из столицы. Ариен не помнила, какова на вкус еда в Арланде, и переживала, что, вернувшись, не сможет привыкнуть к ним заново.

Ариен встала и пошла в свою комнату. Она не могла отделаться от ощущения, что два дознавателя внимательно смотрят ей в спину. Оказавшись в комнате, Ариен заперла дверь. Собрала вещи и выглянула из окна. Комната была на втором этаже, потолки невысокие, так что она вполне могла спуститься, однако звук мог привлечь внимание погони. А если ей все же не повезет упасть и сломать ногу, будет еще хуже. Слева от окна Ариен заметила водосточную трубу.

Она вылезла из окна и, держась за раму, добралась до трубы. Она была ржавой и крепилась к стене деревянными рамками. Ариен засомневалась, выдержит ли. Особенно теперь, когда на спине висел тяжелый мешок, да и плотная одежда весила немало. Успокаивая себя мыслями о том, что похудела за последние пять дней, Ариен схватилась за трубу. Раздался скрип, но труба выдержала. Крепко вцепившись в трубу ладонями и обхватив ее коленями, Ариен медленно заскользила вниз.

Скорее всего, дознаватели ехали верхом. Значит, по главной дороге идти нельзя, а то догонят и поймают. Однако если она уйдет в лес и там ей повезет не встретиться с волками, не потеряться, а погода не испортится, то лошади будут только мешать своим хозяевам. Размышляя, куда податься, Ариен заметила шпиль башни, возвышающийся над верхушками деревьев.

Строение напоминало башню мага. Говорили, что до появления Империи многие маги строили башни и прятались там от мира. Практически всех потом поймали и превратили в магические генераторы. Но Ариен считала, что где-то могли сохраниться башни с наиболее удачливыми магами. Впрочем, конкретно эта башня стояла слишком близко к большой дороге, так что точно была пустой. Пригнувшись так низко, как только могла, Ариен побежала к лесу.

Башня оказалась дальше, чем представлялось с дороги, и Ариен добралась до нее только после полудня. Никаких признаков погони она не заметила, но, с другой стороны, понимала, что оставляет на снегу четкие следы. Ариен старалась наступать на камни, если они попадались, и даже пересекла какой-то ручей, который могла обойти стороной. Однако она была слишком неопытной и не знала, насколько эффективны ее ухищрения. Обувь промокла, ноги ломило от холода.

Башня была узкой, но очень высокой, выше всех деревьев в лесу. Кажется, она опустела довольно давно. Плющ оплел стены, между камнями дорожки, ведущей к входу, пророс мох, будто диковинная кайма. Ворота давно сломали, от них почти ничего не осталось. Внутри было темно, но сквозь окна, также закрытые плющом, кое-где пробивался солнечный свет. Вдоль стен закручивалась вверх винтовая каменная лестница, но деревянный пол практически на всех этажах сгнил. Кое-где ветхие половицы провалились вниз. Хорошо сохранилась только винтовая лестница.

Ариен пошла наверх. Шагая по каменным ступеням, она вспомнила, как спускалась в подвал академии, собираясь выкрасть Элдреда.

На верхнем этаже пол оказался почти целым. Всюду валялись какие-то сломанные инструменты непонятного назначения. Ариен представила, как бывший хозяин башни поднимался сюда по ночам, чтобы посмотреть на звезды и составить по ним гороскоп. Возможно, неизвестный маг даже предвидел судьбу, которая постигнет его, предсказал появление имперцев.

Ариен увидела на полу книжный шкаф. Внутри валялись старые книги, распухшие от дождей и потрепанные ветром так сильно, что прочитать содержимое было невозможно. Ариен попыталась поднять шкаф, но не смогла даже сдвинуть с места. Тогда она уселась прямо на него, подняв ноги от ледяного пола. Сняла сапоги, достала из мешка плед, завернулась в него, пытаясь согреться. Развести огонь она боялась, но надеялась хотя бы высушить ноги.

Внезапно Ариен вспомнила общежитие, теплую кровать и толстое одеяло. Жизнь в академии была такой удобной, безопасной, предсказуемой... Мысль заставила ее содрогнуться. Ариен не собиралась уподобляться тем слабакам, кто готов променять свободу на мизерный комфорт.

В сознании заговорил Элдред:

«И что дальше ты намерена делать?»

Ариен припомнила разговор с Кейном.

– Спрячусь здесь, отдохну, а завтра с рассветом продолжу идти по лесу. Послезавтра я перейду реку и пересеку границу Мартии. Там я выйду на узкую тропу, и погоня потеряет след.

Элдред в воображаемой комнате кивнул и сказал:

«Но они наверняка догадались, что ты идешь в Арланд. Лисандрос попытается опередить тебя. Мало нам не покажется. Но ладно, там посмотрим».

– Может, расскажешь, что он за человек?

Элдред только молча покачал головой. Освободившись от повязок на лице, он вел себя как раньше. Хотел – говорил, не хотел – молчал. Ариен прикрыла глаза, перенося разум в воображаемую комнату.

Подошла к комоду с книгами. Ариен точно помнила, что не читала «Мерсийского мага». Загадочная книга появилась в сознании вместе с Элдредом. Когда в комнату приходил Кейн, она стояла на комоде. Но Ариен не помнила, чтобы брала ее с кровати и ставила туда, а Элдред физически не мог этого сделать.

Теперь на прежнем месте книги не было. И на кровати тоже. Задумавшись, Ариен опустилась на пол, ощупала угол у изголовья кровати. Когда ей было десять, именно там она хранила свой дневник. Пальцы нащупали что-то. Ариен осторожно ухватила предмет и вытащила на свет.

На обложке книги было написано «Мерсийский маг».

Ариен крепко сжала ее. Интересно, в своем собственном сознании она нашла историю, о которой ничего не знала. Девушка прикрыла глаза. Сосредоточилась на ощущении в кончиках пальцев, вспомнила форму книги. Каждую морщинку на кожаной обложке. Блеск позолоченных тисненых букв. Не выпуская книгу из рук, Ариен открыла проход и вернулась в реальный мир.

Она снова лежала на полуразвалившемся шкафу на вершине заброшенной башни. Ариен пошевелилась, вытащила руку из складок пледа. Пальцы сжимали «Мерсийского мага».

Глава 19. Лоран

Покидая резиденцию наместника, Лоран никак не могла отделаться от навязчивых мыслей. Глядя на пожар, жители радостно выкрикивали ее имя, называли ее «принцессой». Но Лоран боялась. Боялась, что судьба решит спросить именно с этих людей, а не с нее.

Гвахарад тоже испугался, и страх в нем пересилил гнев, поэтому всю дорогу до Южных ворот он молчал.

– Госпожа Лоран, – начал он тихо. – В одном легионе шесть когорт. В каждой когорте по десять сотен. Мало того что вы убили одного из шестидесяти сотников, так сейчас вы еще и казнили самого наместника. Вы хотя бы понимаете, какое бедствие навлекли на нас?

Гвахарад отвел назад правую руку, указывая на столицу Арланда.

– И на тех людей тоже.

Лоран знала. Она не переставала думать о грядущем бедствии с той самой минуты, когда подожгла кабинет наместника. И горожане тоже задумаются о нем, как только очнутся от сладкого опьянения победы.

Кто-то коснулся ее левого плеча. Это был Эмер. Он смотрел прямо перед собой, на дорогу, его взгляд выражал такую решимость, какой Лоран прежде не видела.

Лоран снова задумалась. Зачем она убила наместника? Хотела отомстить за семью? Если да, то удалась ли месть? Достаточно ли этого, чтобы стать королевой? Нужен ли ей трон вообще?

Она оглянулась на город. Жители все еще выкрикивали ее имя. Она назвалась принцессой, пообещала стать королевой, но на деле только навлекла на свой народ чудовищную катастрофу. Лоран просто не могла пробыть в городе ни минуты больше.

Тут заговорил Эмер. Его голос звучал очень почтительно:

– Принцесса, возможно, вам стоит вернуться в замок и хорошенько все обдумать?

Лоран кивнула. По крайней мере, в замке будет Эмер. Да и других вариантов все равно не было.

За три дня, прошедших с отъезда из подземного замка, Армия освобождения Камори пала духом. Разговоры затихли, всюду витало уныние. Кое-кто пытался поздравить Лоран, но остальные тихо останавливали эти порывы.

Вернувшись из Деханского леса, Лоран не выходила из своей комнаты. Гвахарад не навещал ее и не вызывал к себе. Раз в день заходил Эмер, чтобы поделиться новостями за обедом. Но даже он не упоминал наместника. Каждую ночь Лоран лежала с открытыми глазами. Поток мыслей не давал ей уснуть.

Армия освобождения Камори объявила, что вылазка к столице Арланда закончилась победой, но настроения под землей оставляли желать лучшего. Когда пришли вести о приближении двадцать пятого легиона, напряжение усилилось. Остатки уже пришедших войск, так внезапно лишившиеся магических боевых машин, теперь засели в своей крепости. Но основные силы двадцать пятого легиона должны были подойти со дня на день. Появились слухи, что из метрополии доставят гигатерионы.

Прошло пять дней, и Гвахарад объявил, что устраивает пир в честь победы. Лоран тоже настоятельно попросили прийти, все же без нее никакой победы не случилось бы.

Настроение в пиршественном зале было далеко не праздничным. Люди волновались, напряженно морщились. Гвахарад сидел насупившись, практически ничего не ел, будто кусок не лез ему в горло.

Лоран сидела на другом конце стола. Еда была куда изысканнее, чем та, к которой она привыкла, пока скрывалась от Империи в горах, но сейчас Лоран не могла даже смотреть на восхитительные блюда.

Унылый пир продолжался. Через несколько часов, когда наверху наступил вечер, Гвахарад поднял бокал и несколько раз постучал по нему чайной ложкой. Все разговоры смолкли.

– Каморийское сопротивление одержало великую победу. Мы приехали в Арланд, нашу братскую страну, изгнали имперских псов из столицы и казнили тирана Геспероса. Мы заслужили славу освободителей Трех королевств! И именно это мы празднуем сегодня!

Король несколько преувеличивал, но люди захлопали, кое-кто одобрительно закричал. Лоран тоже подняла бокал. Гвахарад подождал, пока его подданные немного успокоятся, и продолжил:

– И первой в той битве стала госпожа Лоран из Арланда, которую все вы знаете. Своим мечом она пронзила имперскую боевую магическую машину, будто кусок масла ножом, и спасла от опасности своих людей. Госпожа Лоран также осудила тирана-наместника Геспероса, который отказался брать ответственность за трагедию.

Снова хлопки и восторженные крики. Лоран вежливо кивнула.

– Но у победы есть цена. Прямо сейчас к нам направляется двадцать пятый легион Империи. Генерал Аврелия спит и видит, как мстит нам. Если мы не подготовимся к встрече, то в глазах мира останемся только жалкой кучкой никчемных бунтовщиков, которые не смогли довести дело до конца.

Зал одобрительно зашумел. Двери распахнулись, несколько солдат принесли больше вина и бокалов. Когда каждый получил по полному бокалу, Гвахарад обратился к Лоран. Из его голоса пропала торжественность:

– Принцесса, вы не хотите сдаться имперской армии? Я не хочу этого, но они не отступят, пока не получат вас. Совершите этот храбрый подвиг ради Арланда, ради освобождения Трех королевств.

Все собравшиеся, около ста человек, разом замолчали. Кто-то потрясенно смотрел то на короля, то на Лоран. Некоторые тихо кивали. Лоран ожидала, что Гвахарад предложит нечто подобное, но не могла ответить сразу. Тогда Гвахарад продолжил:

– Основные силы двадцать пятого легиона придут в любом случае, это лишь вопрос времени. Мы сможем спасти всю страну ценой жизни одного человека, не удача ли это? Вы, принцесса, уже сделали то, на что не был способен ни один мятежник: сожгли имперского наместника, стерли с лица земли сотню легионеров и их магические боевые машины. Даже сама Империя не способна повторить ваши деяния.

«Вот как он заговорил», – подумала Лоран.

– Благодарю вас за заботу об Арланде, – ответила она, стараясь, чтобы слова звучали не слишком резко.

– Речь идет не только об Арланде, – мигом ответил Гвахарад. – Мы были там вместе, поэтому Камори также ждут последствия.

– Значит, вы боитесь, король? – спросила Лоран.

В зале стало еще тише. Все затаили дыхание. Гвахарад в том числе. Лоран почувствовала, как левый глаз вновь оживает. За затишьем всегда следует буря.

– Да. Я отвечаю за две сотни моих верных соплеменников. Я не могу расплачиваться ими за ошибки чужеземных гостей.

Собравшиеся загомонили. Лоран посмотрела на Эмера, что сидел рядом с Гвахарадом. Принц напряженно уставился в тарелку, понурив голову.

– Для чего собрались эти две сотни человек?

– Точно не для того, чтобы умереть из-за вашего безрассудства.

– Так вы собрали их, чтобы поиграть в солдатики?

Белвин, сидевшая справа от Гвахарада, вскочила на ноги. Шрамы на ее голове покраснели.

– Вы пытаетесь оскорбить всех собравшихся?!

Несколько других командиров также повскакивали с мест. Лоран встала и низко поклонилась.

– Здесь две сотни человек, которые собрались ради блага Камори. В Арланде нет и десяти. Потому что Гесперос убивал каждого, кого хоть немного подозревал. Ему было не важно, виновен ли человек на самом деле или нет. Камори – страна воинов. Но я и не слышала прежде, что вы воюете. Что есть у вас король по имени Гвахарад. Я ничего не знала о нем до тех пор, пока не столкнулась с ним в Деханском лесу.

Некоторые, передумав, вернулись на места. Кто-то неловко кашлянул.

– В тот день, когда я вернулась в Арланд, имперские легионеры убили двоих. За них я уничтожила четыре боевых машины и убила наместника, творящего зло на моей земле. Те драгоценные жизни...

Лоран снова вспомнила мужа и дочь. Правое колено заныло. Кажется, она слишком переволновалась. Лоран оперлась о каменный стол, успокаиваясь.

– Я не могла стоять и смотреть, как те драгоценные жизни обменивают на горстку золотых монет. Я принцесса, пусть и не дочь короля. Возможно, кому-то это кажется наивной глупостью, но, если я дала кому-то слово, я сдержу его даже ценой жизни.

Ноги дрогнули. Лоран попыталась схватиться за стол, но силы разом покинули ее. Она опустилась на колени, потянув за собой скатерть. На пол со звоном попадали тарелки, во все стороны полетели осколки. Лоран попыталась встать, но ноги не слушались. Она потянулась к мечу на поясе. Руки отказались подчиниться. Все вокруг плыло и кружилось, кто-то кричал. Потом к ней боязливо подошли трое солдат. Или пятеро? Или семеро? Или двенадцать? Перед глазами появилась какая-то дымка. Лоран посмотрела на Гвахарада. Тот поднялся с места и внимательно наблюдал за ней.

– Ты отравил пищу? Так сильно испугался мести имперцев? А на что тебе все эти люди? – с трудом проговорила Лоран.

Солдаты приближались к ней медленно, с опаской. Они дожидались, пока яд подействует полностью. Эмер вцепился в руку Гвахарада и что-то кричал.

Левый глаз пылал. Тело нагрелось, будто кровь вскипала в жилах. Никакой яд не мог сравниться с этим жаром. Силы вернулись. На глаза Лоран навернулись слезы. Она встала на ноги. Солдаты одновременно отступили. Больше никто не сидел. Все вскочили с мест и теперь смотрели на Лоран.

Яд сгорел, но слова Гвахарада до сих пор звучали в ушах. Они с трудом справились с одной сотней. В легионе шесть когорт, и в каждой таких сотен десять. И Лоран понимала, что не сможет справиться с ними в одиночку.

– Я сдамся Империи.

– Это самоубийство! – закричал Эмер. – Не слушайте моего брата, принцесса!

– Эмер, молчать! – окрикнул его Гвахарад.

Лоран рассмеялась.

– Слова здесь ни при чем, я с самого начала собиралась так поступить. Ты прав, это единственный способ спасти Арланд от возмездия двадцать пятого легиона.

Послышался недовольный ропот. В нем было все: удивление, стыд, сожаление. Гвахарад произнес с сомнением:

– Думаешь, мы тебе поверим? Что ты добровольно отправишься на смерть?

– Ты можешь не верить, но в этом зале собралось достаточно людей, которые готовы пожертвовать своими жизнями, чтобы защитить своих родных и близких людей. И они точно не удивятся, что нашелся еще один такой человек.

Лицо Гвахарада выразило непонимание.

– Давай объясню по-простому. Я могу убить всех в этом зале и захватить весь замок. Мне просто незачем тебе лгать. А теперь дай мне пройти.

Яд еще не растворился полностью, и Лоран пошатывалась. Но когда она достала из ножен Урмас, все тут же убрались с дороги. Лоран вышла в коридор. Там тоже были солдаты. Они торопливо вжались спинами в стены, давая принцессе пройти.

Подземный замок казался ей тесным и узким. Возможно, так действовал яд, возможно, Лоран просто устала. Она вернула меч в ножны и пошла вперед по темному каменному коридору.

Глава 20. Кейн

В этом году зима в столице выдалась удивительно теплая. Портовый район был забит телегами и людьми, спешащими закончить работу до наступления холодов. Приближался закат. Кейн сидел на брошенном деревянном ящике в переулке. Подняв голову, он увидел, как к нему подходит пятерка юных беспризорников. Кейн надел очки и как мог незаметно достал из мешочка несколько монет и пересчитал.

– Дядь, а дядь.

К нему обратилась девчонка, самая старшая и умная из группы. Ее звали Аяна. На вид ей было около четырнадцати лет. На левой щеке красовался тонкий шрам в виде спирали. Аяне хватало ума успешно торговаться за вознаграждение, однако Кейн больше уважал ее за то, что она требовала платить ей столько, чтобы можно было разделить между всеми детьми.

– Получилось?

– Деньги вперед.

Половину гонорара Кейн уже достал.

– Вот, для начала, – сказал он и протянул детям монеты.

– Опять половина! – возмутился мальчишка лет десяти, судя по лицу, коренной имперец.

– Пойдет, – примирительным тоном сказала Аяна. – Мы узнали как раз наполовину.

Кейн поправил очки и сказал:

– Очень печально, что между сторонами сделки нет доверия. Я отдам остальное после разговора.

Аяна вздернула бровь.

– Ты забавный, дядь. Если бы ты нам верил, то заплатил бы все сразу. Мы же не в первый раз дела ведем.

Кейну ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он высыпал на ладонь оставшееся серебро и протянул Айне. Девчонка быстро пересчитала деньги, сунула в карман и огляделась по сторонам. Убедившись, что никого нет, она расслабилась и заговорила:

– Мы видели его в другом месте, как ты и говорил.

– И вы не попались?

Аяна покачала головой.

– Нет, все прошло легко. Сегодня того страшного дядьки не было.

Последние шесть дней Кейн платил детям, чтобы они бродили по портовому району и следили за домом Гладис. Молчаливый человек, которого Девадас называл Сапхани, каждый день ходил туда-сюда между домом Гладис и пустым домом с припрятанным магическим генератором. Когда дети докладывали, что Сапхани у Гладис, Кейн шел проверять генератор. Вчера магический генератор пропал из подвала, будто никогда и не было. Кейн не знал, для чего его вынесли, но понимал, что времени не осталось.

Следовало поторопиться. Кейн готовился забраться в дом Гладис целых двадцать дней, но успел далеко не все. Он убедил местных воров не лезть в его темные дела. Потом договорился с портовыми работниками и стражей. Еще нанял детей следить за домом Гладис. Никогда еще единственное дело не отнимало у него так много времени. Кейн не имел права на ошибку. Слишком многое было поставлено на карту.

Троице из Службы тайных дел Кейн так ничего не рассказал. Ни о спрятанном генераторе, ни о своих подозрениях, что Гладис хочет разрушить столицу Империи. Кейн оправдывал свое молчание тем, что не был полностью уверен в словах мертвого мага. К тому же Септима точно захочет узнать источник информации, и тогда положение Ариен станет гораздо опаснее.

– И сегодня мы еще кое-что видели. Тебе понравится, дядь.

– Что же?

Глядя в глаза Кейну, Аяна протянула открытую ладонь. Кейн нахмурился.

– Я же сказал, что заплачу больше только за хорошую работу. Я могу добавить сейчас, но потом плата уменьшится.

Аяна смутилась.

– В дом приехала какая-то тетя в очень дорогом наряде.

Неужели Гладис? Кейн почувствовал, как от сердца немного отлегло. Пока Гладис в столице, «Цепь Судьбы» не взорвут и не сделают с ней чего-то иного.

– На чем она приехала?

– На повозке.

– Повозка было сильно испачкана?

– Брызги точно летели... На бортах было много грязи и слякоти. И еще на ней висела такая тряпка.

Аяна широко развела руки, показывая размер.

– На ней был какой-нибудь знак?

– Да, такой же, как на двери дома. Тряпка была порвана.

– А какой была лошадь?

– Очень грязной.

Гладис явно приехала откуда-то издалека. Возможно, из самого дистрикта Лонтария. Кейн подумал, что долгожданный шанс наконец-то появился.

– Опиши одежду той дамы.

– У нее была такая юбка небесно-голубого цвета.

На этот раз Аяна помахала руками и покрутилась, будто в танце, намекая на длинный летящий подол.

Кейн вспомнил свою первую встречу с Пиеной. Тогда он компенсировал незнание имперского языка всевозможными жестами и мимикой. Привычка все время махать руками сохранилась и после того, как Пиена научила его говорить по-имперски. Он вспомнил, как пристально смотрел на ее губы, разучивая очередное слово.

– Ее одежда тоже была порвана?

– Нет. Все как новое. И не грязное.

Должно быть, Гладис носила одежду из того самого кассийского шелка, который не выгорает и не мнется.

– А какая была обувь? Туфли?

– Туфли... Я не разглядела.

Аяна посмотрела на других детей. Они покачали головами.

– Ладно. Это не так важно.

Аяна продолжила говорить. Она рассказала, как организована охрана дома, какая обстановка на соседних улицах. Казалось, с приездом Гладис ничего не изменилось. Тем лучше.

– Хорошо. Вы отлично справились. Приходите сюда завтра, получите дополнительную награду.

– Значит, работа окончена?

– Да.

Аяна казалась разочарованной. Она спросила:

– А почему завтра?

– Чтобы до тех пор вы никому ничего не рассказали.

– Дядь, как ты узнаешь, разболтали мы или нет?

– Потому что, если разболтаете хотя бы кому-нибудь, до завтра я не доживу.

Кейн постарался ответить как можно серьезнее, но в глубине души ему было стыдно. Он внушил детям ответственность за свою жизнь, сыграл на их чувствах. Почти шантажировал их своей возможной смертью. А ведь Аяна и ее товарищи делали все, что он им говорил, и, похоже, за все это время никому ничего не сказали. Впрочем, Кейн не мог не подстраховаться.

Аяна важно кивнула.

– Понятно. Мы никому ничего не скажем. Ты не умрешь, дядь.

– Молчание и осторожность могут поймать льва, – процитировал Кейн бакрийскую пословицу.

Аяна улыбнулась и ответила:

– А длинный язык и легкомыслие теряют буйвола.

Кейн отпустил детей и встал с ящика. Он снял очки, протер, убрал в чехол и ушел из переулка.

Попрощавшись с Аяной, Кейн пошел в лавку, где двадцать дней назад купил мешок и одежду для побега Ариен. Слуга не то не узнал Кейна, не то просто не понял, что натворил, сдав его Службе тайных дел. Он улыбнулся и, показывая на веревки и крюки для лазания по горам, сказал: «Хорошая сделка!»

Аяна тщательно изучила планировку дома Гладис, забравшись ради этого на колокольню. В дом можно было попасть двумя путями: через главную дверь и через черный ход. Оба пути тщательно охранялись и днем и ночью. Единственная слепая зона, куда можно было забраться незаметно, – узкое пространство между сараем и высоким забором, окружающим главный дом. Для этого требовались веревка и крюк. Хорошо еще, что нужный участок забора граничил с безлюдным переулком.

В эти дни из Даллосии приходили суда, нагруженные маслом из последнего в году урожая, поэтому в порту было многолюдно и днем и ночью. Район патрулировала городская стража. Они одевались как работники порта, поэтому ничем не выделялись даже с тяжелыми мешками в руках.

Кейну уже приходилось забираться посреди ночи в чужие дома. Пока Пиена не пристроила его в лавку с маслом, он успел совершить почти все преступления, на которые только способен ребенок. Кейн был самым шустрым и легким среди сверстников, так что несколько раз сумел забраться даже на вторые этажи домов. Однажды разведывал обстановку для взрослого вора, как Аяна для него самого. Но с тех пор прошло уже пять или шесть лет. Сейчас Кейн не был уверен, что сможет незаметно перелезть через стену. Возможно, слепую зону охранял Сапхани. Или эту задачу могли поручить женщине-легионеру, которая была с теми, кто избил Кейна в переулке. Кейн умел готовить засады, но его никогда не учили драться по-настоящему, и он понимал, что его план недостаточно надежен и может рассыпаться в любой момент.

Однако Кейн не мог поручить это дело никому другому. Он вновь подумал о Пиене.

Дождавшись ночи, он спрятался в переулке возле дома Гладис. Кейн переоделся в робу, какие часто носили работники порта, сверху надел новое черное пальто. Осматривая забор, выкрашенный белой известью, он увидел внизу маленькие следы сандалий. Их оставила Аяна. Из переулка сарай не просматривался. Аяна практически ничего не рассказала о внутреннем распорядке охраны главного дома, но предположила, что проще всего забраться в окно. Кейн подумал, что в такую холодную погоду едва ли кто-то оставит окно открытым, поэтому взял с собой ломик, чтобы в крайнем случае вскрыть окно снаружи.

Кейн достал из мешка лист свинца и прикрепил к уличному фонарю. Свет замигал, затем погас. Кейн заметил, что в последние несколько дней фонари в портовом районе ломаются довольно часто.

Он покрепче привязал мешок к спине, потом размахнулся и изо всех сил швырнул крюк с веревкой. Крюк перелетел через стену и зацепился за металлические зубцы на вершине забора, в трех метрах над землей. Лязгнуло неожиданно громко. Кейн огляделся в последний раз, поправил очки, чтобы не слетели, и, крепко вцепившись в веревку, начал подъем. Он вскарабкался так быстро, как только смог, торопливо отцепил крюк, ухватился ладонями за зубцы, свесился с другой стороны забора и отпустил руки. Ноги тяжело ударились о невидимую в темноте землю. Кейн ожидал, что приземлится на что-то более твердое, и чуть не упал. Хлюпнула грязь, зашуршали какие-то сорняки.

От сарая пахло мокрым гнилым деревом. Кейн вытянул руки, чтобы ни на что не наткнуться и не наделать шума. Прислушался. Во дворе было тихо. Окна высокого трехэтажного дома, как Кейн и ожидал, были плотно закрыты, и наружу просачивалось совсем немного света. У двери горел светильник. Кейн заметил длинные тени охранников. Он насчитал двоих, но их могло быть больше.

Кейн стоял лицом к боковой стене главного дома. Приблизившись, он несколько раз сжал и разжал свободную ладонь, разминая пальцы, затем подпрыгнул и полез вверх, опираясь на неровности и выступы. Внешний забор сторожили достаточно хорошо, и Кейн подозревал, что хозяева дома просто не ожидают, что вор заберется так далеко.

В трехэтажных домах столицы хозяйские спальни обычно устраивали на втором этаже. Если женщина, которую сегодня видела Аяна, действительно Гладис, то она должна была быть именно там.

Прижавшись к стене, Кейн ухватился за край подоконника, подтянулся, кое-как встал на ноги. Между ставнями осталась щель, и он заглянул внутрь, в коридор. Темно, значит, никого нет. Кейн достал из мешка ломик, вставил в щель, осторожно надавил. Ставни поддались. Тихонько заскрипев, окно открылось.

Кейн отодвинул занавески и залез в дом.

Глава 21. Ариен

На обложке книги маленькими золотистыми буквами был выведен подзаголовок. Приглядевшись, Ариен прочитала: «Мерсийский маг. Гибель короля Элдреда Зловещего». Неужели мысли Элдреда каким-то образом проникли в ее сознание? Ариен содрогнулась, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки.

Книга выглядела более потрепанной, чем была в воображаемой комнате. Путь через лес и подъем на вершину башни утомили Ариен, однако ей не терпелось узнать, что скрыто под кожаной обложкой. Но стоило открыть первую страницу, как Элдред заговорил:

«Как ты достала эту книгу?»

Его голос звучал не так, как обычно. Ариен послышались нотки ужаса.

– Вытащила из моей комнаты, – как ни в чем не бывало ответила она.

На самом деле Ариен и не знала, что такое возможно. Просто почувствовала, что может, и сделала.

«Не вздумай ее читать. Сожги ее. Немедленно».

– Почему? Эта книга была в моем сознании, значит, она моя.

Замешательство Элдреда позабавило Ариен.

«В этой книге содержатся истории очень личного характера. Мои истории. Их никому нельзя читать, а особенно тебе!»

Ариен пропустила его слова мимо ушей и прочитала первую страницу.

– Ну конечно, личные истории. Тут есть дата публикации. И имя автора.

Судя по дате, книге было целых сто семьдесят лет. Неудивительно, что она выглядела старой. Автора звали Лисандрос. Рядом с именем стояло звание «имперский дознаватель».

– Кажется, ее написал Лисандрос, – пробормотала Ариен.

Она растерялась. Элдред говорил, что люди в таверне – подчиненные Лисандроса. Если книгу написал тот самый Лисандрос, то сейчас ему должно было быть около двухсот лет. Может, просто тезка? Лисандросов в Империи было много.

Ответа не последовало. Ариен заглянула в комнату. Элдред покачал головой и снова застыл на кровати. Тогда Ариен вернулась в реальность и снова открыла книгу.

Слова извивались на страницах, будто черные черви. Вздрогнув, Ариен выронила книгу. Слова черными пиявками побежали по книжному шкафу. Ариен поняла, что Элдред не просто сидит, склонив голову, а что-то бормочет.

– Стой! – закричала она.

Элдред тотчас остановился. Слова вернулись на свои места.

– С каких пор ты способен на такое?!

– Не знаю.

Губы Элдреда вытянулись в длинную линию, обнажив уцелевшие зубы. Даже не получив ответа, Ариен догадалась. Повязки. Она же сама сняла повязки с головы.

Ариен вспомнила скелет в подвале академии. Все это время она могла только гадать, как Элдреду удалось сбросить его с лестницы. Может, он его ослепил, заставив споткнуться, или толкнул, или что-то в этом роде... Ариен замутило.

Но ведь Элдред не проникал в воображаемую комнату того несчастного студента. Он убил его, находясь снаружи, более того, лежа в свинцовом гробу. Ариен никто не рассказывал, что будет, если заключить магический генератор в человеческом сознании. Возможно, никто этого и не знал. Вдруг она совершила чудовищную ошибку? И уже ничего не могла исправить? Ариен ужаснулась.

Ей хотелось пожалеть о своем выборе, но она просто не могла. Бесславное прозябание в Имперской академии и последующая смерть там же были куда хуже неизвестности, полной сомнений. И ничто не могло этого изменить. Будто прочитав – если был на это способен – мысли девушки, Элдред сказал:

«Тебе обязательно делать это назло мне?»

– Да, обязательно! Почему мне нельзя прочесть эту книгу?!

Пусть толкает, подумала Ариен. Уж лучше упасть с крутой лестницы и сломать шею, чем стать безвольной куклой, неспособной и шага сделать без позволения Элдреда.

Несколько мгновений в голове было тихо. Затем Элдред сказал:

«Ладно, раз тебе настолько сильно этого хочется, читай. Но в этой книге нет ничего занимательного».

Ариен удивилась. Она не ожидала, что Элдред так быстро сдастся.

«Только пока будешь читать, помни одно, – продолжил Элдред, пока Ариен молчала. – Мы с тобой оба маги. Ты принадлежишь к моему миру, а не к их. Никогда об этом не забывай. В мире до прихода Империи магия была великой и таинственной силой. Под разными именами мы правили им наравне с богами и чудовищами. Сейчас ты держишь в руках частичку истории, написанную, когда Империя положила конец тому миру, будто наводнение, затопившее степь. Встретив истинную силу, истинную тайну, Империя без колебаний уничтожила ее. Она хотела сделать мир жалким местом, покорным ее амбициям, беззащитным перед ее коварством и властолюбием. Никогда не забывай, что именно Империя лишила тебя прав, данных тебе от рождения».

Голос Элдреда смягчился, как никогда раньше.

«Но я думаю, что пока тебе лучше закрыть эту книгу».

– Почему?

«Люди из таверны подошли к башне. И я чувствую запах Лисандроса».

– Как они?..

«Они шли по твоему следу. Неужели ты думала, что щенки из Службы дознания не сумеют добраться так далеко?»

Ариен казалось, что она вела себя достаточно осторожно, но в действительности она не знала, как заметать следы в лесу. Она просто вспоминала, как вели себя герои из ее любимых приключенческих романов. Одно дело сбежать от толстого смотрителя Даффа, но от имперских дознавателей так просто не оторваться, Элдред верно заметил.

– Почему ты мне раньше не сказал?

«И что бы ты тогда сделала?.. Я думал, они сначала выйдут на главную дорогу. Так пройдет день, ночью выпадет снег, который скроет следы... А что теперь? Если бы я знал, что все так обернется, заставил бы тебя выучить больше заклятий».

– Тише. Нам надо что-то придумать.

Первым делом Ариен огляделась, ища что-то, что можно было использовать вместо оружия. Ничего подходящего, только ржавая кочерга в камине. Ариен схватила ее, взмахнула. Получится ли отразить удар меча этой штукой? Ариен вздохнула: даже если кочерга выдержит, толку никакого. Просто потому, что Ариен не умела драться. А ее противниками были имперские дознаватели. Их специально натаскивали ловить сбежавших магов.

Ариен выглянула в окно. Мужчина и женщина, которых она видела в таверне, шли к башне. Лисандроса пока не было. Ариен задумалась, чем же он пах по мнению Элдреда. Она снова посмотрела на пару дознавателей. Кроме ножей на поясах у них было и другое оружие: у мужчины – лук, у женщины – топор.

Дознаватели уверенно вошли в башню. Заброшенный вид не обманул их: должно быть, они заметили, что ворота открывали. Ариен услышала шаги по каменной лестнице. Дознаватели не торопились. Скорее всего, они заранее обошли окрестности и точно знали, что Ариен не выходила из башни.

– Что делать?

«Не знаю».

Голос Элдреда дрогнул. Ариен заглянула в воображаемую комнату. На высохшем лице Элдреда она не смогла прочитать ни одной эмоции. Разве что вечная усмешка пропала.

Ариен вернулась в реальность, снова оглядела комнату, прикидывая, где спрятаться. Ни одного подходящего места. Шаги двух пар ног все приближались. Ариен помнила, что ниже был чулан, но она не могла спуститься незаметно. Она подумала, что может вылезти из окна и повиснуть, зацепившись за каменную стену, но поняла, что не сможет продержаться на холоде дольше нескольких минут. И даже если ее не заметят сразу, дознаватели поймут, что в комнате кто-то был. Ариен не сможет висеть на стене все то время, пока они изучают следы в комнате. Их осталось слишком много, так что дознаватели задержатся надолго.

Ариен представила, как ее заковывают в свинцовые цепи и ведут по улицам. Она окажется перед академией. Вокруг соберется толпа людей, которые начнут освистывать ее, кидаться гнилыми овощами и тухлыми яйцами. Одно яйцо обязательно попадет ей в лицо и разобьется. Она вся пропахнет тухлятиной. Ариен увидела, как по щеке течет липкая зеленовато-коричневая жижа. В толпе она увидела Даффа, своего парня Феликса, гениального сына великих родителей Маркуса и Каю, которая научила ее паре заклятий. И Элдреда.

Лучше уж смерть. Прощай, академия, прощай, Служба дознания, и прощай, магический генератор в недрах сознания, думала Ариен. Она больше никогда не увидит Кейна и Лукрецию. Ариен снова подошла к окну и посмотрела вниз. Достаточно высоко, падение наверняка ее убьет. Она вспомнила скелет в подвале академии. Скелет, которому Элдред сломал шею каким-то трюком. Который так и лежал, никем не найденный, пока крысы не полезли из глазниц...

Ариен представила себе студента, которого Элдред заманил в подвал пять лет назад. Она никогда не видела его. Студент был среднего роста, немного полноватый. Он носил очки в роговой оправе. Носил форму академии. Она представила, как студент разворачивается перед давно заброшенной комнатой с магическими генераторами, поднимается по лестнице, как за несколько шагов до выхода перед его глазами появляется какой-то жуткий образ. Студент вскрикивает. Потом теряет равновесие, катится по лестнице, переворачивается два раза и срывается вниз. В глазах отражается неверие, руки тянутся к несуществующим перилам...

Ариен стояла прямо перед лестницей. Образ в сознании получился очень четким. Она видела лестницу так же ясно, как свою воображаемую детскую комнату. Ариен снова и снова представляла сценку гибели незнакомого студента академии.

Первый дознаватель наконец-то поднялся по лестнице. На улице лук болтался у него за спиной, но теперь мужчина держал его в мускулистой руке. Он довольно улыбнулся, как охотник, заметивший оленя.

Ариен убрала из сознания неизвестного студента и заменила его дознавателем с луком. Затем она пробормотала убивающее заклятье, которому Элдред научил ее в комнате Лукреции.

Лицо дознавателя исказилось, будто он увидел привидение. Мужчина споткнулся, завалился назад. Ариен бросилась к нему. Дознаватель дважды перекатился по каменным ступеням, слетел с лестницы и упал на первый этаж. На его лице застыло то же выражение, что и у студента.

– Нериус!

Напарница дознавателя неслась к Ариен по лестнице, замахиваясь топором. Ее лицо было перекошено жаждой мести. Ариен сосредоточилась на этой женщине. И повторила заклятье.

Глава 22. Лоран

Дорога тянулась точно на запад. Падал снег. Лоран шла уже несколько дней. На ней были кожаные доспехи, взятые из подземного замка, плащ и Урмас в ножнах на поясе. Она никуда не торопилась и не медлила. Но всякий раз, делая привал на отдых или прием пищи, Лоран спрашивала себя, не страх ли останавливает ее.

Она прошла Деханский лес, миновала границу Арланда и оказалась среди знакомых пейзажей. Сквозь снегопад горизонт выглядел размытым. На востоке, западе и юге гладкую равнину покрывали рощи. На севере курились вулканы. Тут и там виднелись фермерские домики. Империя построила дорогу, которая начиналась на южной границе дистрикта Лонтария, на перевале Финвера, затем проходила мимо стен Карадиса, столицы Камори, и поворачивала на запад, к Арланду. Пройдя через Арланд, дорога поворачивала севернее, тянулась вдоль Эбонитовых скал, глядящих на океан, потом проходила через Редон и тянулась к самому побережью.

Ближе к концу дороги расположился двадцать пятый легион, призванный следить за Арландом.

Лоран сняла с пояса флягу, поднесла ко рту. Глотнула холодной воды. Рядом с дорогой тек ручей, покрытый льдом. Лоран присела у ручья на корточки, ударила по льду ладонью в перчатке. Раздался треск, зажурчала вода. Лоран опустила флягу в ледяной ручей. Стайка крохотных рыбок – не больше мизинца в длину – защекотала тыльную сторону ладони.

Лоран села у ручья, глядя на журчащую воду. Прошел час или два, когда она услышала за спиной шаги.

– Что вам нужно? – крикнула Лоран.

Шаги затихли. Лоран повернула голову и увидела группу из примерно десяти человек. Почти все были одеты как обычные фермеры зимой, но одна женщина выделялась. На вид ей было около пятидесяти лет. Ее наряд был сшит из дорогой ткани, однако был грязным и местами порванным. И он не был зимним. Женщина дрожала от холода. На ее голой шее не было клановой татуировки, так что Лоран сочла ее неместной. Возможно, она приехала из метрополии.

Остальные ограбили ее? Лоран встала на ноги, отряхнула со штанов снег и грязь и подошла к группе.

– Что вам нужно? – спросила она еще раз.

Люди неуверенно переглядывались.

– Вы случайно не принцесса? – спросил мужчина во главе группы.

Лоран задумалась, что делать. Согласиться? Сказать, что принцесса Арланда одна-одинешенька идет по дороге, чтобы сдаться имперцам?

– Нет, не похожа, – сказала какая-то женщина.

Тем временем женщина в дорогом наряде молчала. Она опустила голову, не то от страха, не то от холода. Приблизившись, Лоран заметила, что ее руки связаны веревкой, конец которой держал первый мужчина.

– Верно. Что вы хотите? – повторила Лоран вопрос.

– З-значит, в-вы принцесса... – заикаясь, пробормотал мужчина с веревкой.

Его спутники испуганно загомонили:

– Что делать-то?

– На колени падай!

В Арланде не было своего короля уже двадцать лет. Эти люди были простыми фермерами и ничего не знали об этикете. Впрочем, как и Лоран.

– Не стоит, – махнула она рукой. – Зачем вы связали эту женщину?

Из группы вышла крепкая девушка с длинной тростью. Она надавила на плечи пленницы, заставляя ее опуститься на землю, потом сама встала перед Лоран на одно колено и склонила голову.

– Мы фермеры из деревни Азали, что неподалеку. Мы схватили эту преступницу, чтобы потом она предстала перед вашим судом, принцесса, однако услышали, что к нам идет кто-то похожий на вас, и вышли навстречу.

– Она преступница?

– Ее зовут Метелла. Она имперка, владеет землей. Она хотела захватить землю Эсмунда, нашего брата-фермера, и приказала забить его до смерти. Эй, голову подними!

Метелла подняла голову. Даже сквозь нездоровый румянец Лоран разглядела светлую кожу. К тому же имя было имперским.

У Лоран слова застряли в горле. Они были в глуши, у дороги. Тут было негде сесть и тем более негде проводить суд. Более того, Лоран шла сдаваться имперцам, и через несколько дней эта новость точно разлетится по всем окрестным землям. Она не могла никого судить. Но она также не хотела отказывать людям, которые так упорно искали ее.

Лоран посмотрела на девушку.

– Как тебя зовут?

– Уилфрида, принцесса.

Тогда Лоран повернулась к Метелле.

– Уилфрида сказала правду?

– Я не собиралась убивать его... – ответила пленница. – Я заплатила штраф и отправила слугу на каменоломню...

– Так ты Эсмунду одолжение сделала!

Уилфрида отвесила Метелле звонкую оплеуху. Ее ладони были каждая с тарелку размером. Лоран знаком попросила ее остановиться.

– Хватит. Ты сама просила меня судить ее.

Уилфрида послушно склонила голову. Метелла сказала:

– Но меня уже судили...

– Знаем мы тот суд! Наместнику заплатила и свободна! – закричали сзади.

Кто-то швырнул камень и попал Метелле в спину. Она вскрикнула и упала вперед, будто ее ударили ножем.

– Тихо.

Ситуация была непростой. Наместник сгорел вместе со своей резиденцией, основные силы двадцать пятого легиона еще не прибыли в столицу, а авангард засел в крепости. В Арланде не осталось представителей Империи. Прошло всего несколько дней, а люди уже распробовали вкус свободы.

Лоран не могла их винить. Большинство людей больше всего на свете жаждут свободы. Она винила только себя за то, что поторопилась и дала им ложную надежду.

– Простите, но я не могу осудить ее.

Уилфрида удивленно вскинула голову.

– Но... Почему?

Лоран спокойно ответила:

– Мне нужно попасть в имперскую крепость.

Уилфрида снова склонила голову.

– Принцесса, мы понимаем, что вы очень заняты, уничтожая наших врагов. Я сама взяла в руки оружие, чтобы присоединиться к вашей битве.

Правая рука Уилфриды, сжимавшая трость, дрогнула.

– Но вина этой твари уже доказана, и, если вы задержитесь ненадолго, наша деревня будет...

Лоран вздохнула.

– Ты не так меня поняла. Я иду сдаваться. Я убила имперского наместника и легионеров, так что, пока я жива, Арланд в опасности.

– Что?! – воскликнула Уилфрида, выпучив глаза.

Люди за ее спиной зашумели. Слова Лоран их не обрадовали.

– Что вы такое говорите?! Если вы пойдете туда, вы умрете. И Империя вернется!

– Империя вернется, даже если я останусь. Прямо сейчас сюда идет двадцать пятый легион. Говорят, что они взяли с собой гигатерионы. Если я не пойду на смерть, всему Арланду останется жить не больше года.

Кто-то разочарованно загомонил. Кто-то заплакал. А кто-то зло сжал кулаки.

Метелла, скрючившаяся на земле, заметила это и поднялась на ноги. Она перестала дрожать – все же до того тряслась от страха, а не холода – и в целом успокоилась.

– Послушайте, господа. Я была не права. Но вы понимаете, что сделает Империя, когда вернется, если я сейчас пострадаю? Да, я заглажу вину перед родственниками Эсмунда, которым, несомненно, причинила много горя. А теперь давайте вернемся в деревню. Я сделаю вид, что ничего этого не произошло.

Метелла осторожно выбирала слова, однако в ее глазах загорелось превосходство. Да, эта имперка убила человека, чтобы завладеть его собственностью, но сила была на ее стороне, так что она не боялась за свою голову. Лоран почувствовала, как внутри клокочет ярость. Но выбора у нее не было. Так что она кивнула.

Мужчина, державший веревку, колебался, но все же разжал руки. Метелла снисходительно похлопала его по плечу и, сопровождаемая двумя фермерами, пошла назад в деревню. Но еще семь человек остались.

– Тут холодно. Возвращайтесь.

Не желая смотреть на спину Метеллы, Лоран отвернулась и пошла своей дорогой. Сзади закричала Уилфрида:

– Не хочу!

– А придется, – спокойно ответила Лоран.

– Дайте мне хотя бы своими глазами увидеть, как вы идете туда!

В словах Уилфриды смешались отчаяние, разочарование и упрямство. Лоран не собиралась уговаривать ее. Более того, она сомневалась, что смогла бы переубедить ее. Она по глазам видела, что Уилфрида увяжется за ней даже без разрешения. Лоран снова повернулась к девушке.

– Тогда будь по-твоему.

Уилфрида встала с колен. К ней присоединились еще четверо. У каждого в руках были инструменты для работы в поле, похожие на копья.

– Мы все проводим вас.

Сзади стояли еще два человека с вилами. Переглянувшись, они поклонились Лоран и поспешили через ручей вброд. Совсем не в ту сторону, куда ушли остальные.

– Куда они?

– Эти двое присоединились к нам из другой деревни, – ответила Уилфрида. – Это они рассказали нам о вас, принцесса. Наверное, решили вернуться домой.

А когда вернутся, непременно расскажут всей своей деревне, что убийца имперского наместника, желавшая освободить Арланд, пошла сдаваться Империи. Наверняка назовут ее деяния ярмарочным балаганом. Лоран скрипнула зубами, представив, как разочаруются все арландцы, от фермеров из окрестных деревень до жителей столицы.

Оставшаяся пятерка выглядела мрачно. До имперской крепости было еще два дня пути. Лоран пошла дальше. Сзади до нее доносился звук чужих шагов.

Глава 23. Кейн

По сравнению с другими столичными домами, жилище Гладис было огромным. Тем не менее в широких пустых коридорах не горело ни одного светильника. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь ставни, можно было различить только смутные очертания дверей справа и слева. На полу лежала дорогая плитка, поэтому Кейн не боялся предательских скрипов. Он шел, держась ближе к стене, ступая так осторожно, как только мог. И молился, что за одной из множества одинаковых дверей окажется комната Гладис.

Роскошный мрамор под ногами не мог выдать его, как деревянная половица. Лишь бы только нашлась комната хозяйки дома...

Проходя мимо очередной двери, Кейн останавливался, стараясь уловить хоть какой-то шорох. Он прошел уже половину коридора, но не услышал ничего, кроме тишины. Кейн достал кинжал, взял в левую руку. Острый как бритва клинок, заточенный с обеих сторон, был чуть больше пятнадцати сантиметров в длину. Деревянная рукоять с медными вставками удобно ложилась в ладонь.

Кинжал нужен был, чтобы запугать Гладис. Кейн сомневался, что сможет выстоять в схватке с Сапхани или женщиной-легионером. Проще всего было бы найти Гладис и взять ее в заложницы. Кейн хотел придумать запасной план, но в голову ничего не шло.

Подойдя к шестой по счету двери, он услышал тихий плеск, будто кто-то наполнял вином металлический кубок. Стараясь не уронить с переносицы очки, Кейн прижался правым ухом к двери. Звук повторился. Значит, в комнате сидели по меньшей мере двое. Кейн затаил дыхание.

– Не знаю, смогу ли. Все же дело такое...

Голос звучал глухо, но Кейн узнал его. Говорила та самая женщина, которая наблюдала, как его били в переулке. Тогда он принял ее за отставного легионера. Рано он радовался, что коридор пуст. Просто не учел, что Гладис могла держать телохранителя при себе.

– Твое дело защищать меня. Любая ошибка может стать фатальной.

На этот раз говорила женщина средних лет. Кейн почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Он не сомневался, что второй голос принадлежит Гладис, пусть и не слышал его прежде.

Кейн прижался к двери всем телом. Он слышал плеск вина о стенки кубков, но ни одна из собеседниц не показалась ему пьяной.

– Я получила весть от Бранвена.

– Мага-техника? И что он передал?

– Ему нужно еще немного времени, чтобы доставить генератор к «Цепи»... Он боится попасться другим магам.

Кто-то из женщин недовольно фыркнул.

– Я-то думала, нам удастся провернуть все одновременно со сменой легиона. Хорошая была возможность. И сколько ему нужно времени?

– Два дня.

– Значит, еще одна задержка... Если мы опоздаем, двадцать пятый легион займет столицу Камори. Как представлю, что эта Аврелия захватит страну...

– Ей в любом случае приказали заменить наместника Арланда, возможно устроить все на дороге к столице Арланда?

– Думаешь, Аврелия остановится на этом, когда единственная армия в Лонтарии подчиняется ей, а столица погрузилась в хаос? Нет, двадцать пятый легион захочет довести дело до конца. И тогда куда пойдет король?

– Вы правы.

– Я не могу положиться на Бранвена. Доставить генератор к «Цепи Судьбы» проще всего с помощью мага-техника, но он слишком мнительный. Я поговорю с тем человеком. Нам надо ускориться. Чем быстрее начнем действовать, тем лучше.

Женщины замолчали. Кейн подумал, что под «тем человеком» Гладис имела в виду Сапхани.

– Король Гвахарад в порядке?

Этого имени Кейн еще не слышал. И титул «король» встречался ему только в книгах.

– Надеюсь, здоров, – невесело отозвалась Гладис.

– Мне кажется, он до сих пор сидит в подземном замке.

– Мы передали достаточно средств, чтобы он захватил генератор. Он вышел на поверхность, как и просили, но всю работу сделал принц Эмер.

– Похоже, сейчас он бездействует.

– Ничего, вскоре у него будет повод взбодриться. Как только дело будет сделано и в столице Империи начнется переполох, появится надежда и для Камори.

– Король знает о наших планах?

– Если бы я ему рассказала, он бы отказался. Но я верю, что в свое время он воспрянет духом.

За дверью стало тихо. Кейн попытался представить себе Гвахарада. Возможно, Служба тайных дел что-то о нем знала. Тем временем Гладис заговорила снова:

– Еще там была некая женщина по имени Лоран...

– Вы о той, что зовет себя принцессой Арланда?

– Вижу, ты тоже о ней слышала.

Теперь Кейн знал, что принцессу Арланда зовут Лоран. Так же, как его мать.

– Все мои соплеменники, которые прибывают из Камори, только о ней и говорят. Она одним ударом уничтожила четырех или пятерых тяжелых пехотинцев в магической броне. По сути, этим она захватила магический генератор еще до того, как на место прибыла армия Камори. Уж сколько лет служила в легионе, но такого себе представить не могу.

– Я слышала, что уже после нашего отъезда она уничтожила несколько боевых машин.

– Вы о скорпиусах двадцать пятого легиона?!

Не сдержав эмоций, женщина практически выкрикнула вопрос. Кейн мог бы услышать каждое слово, даже не прикладывая ухо к двери. Он подумал об Ариен. Похоже, правильно сделал, что посоветовал ей отправиться в Арланд. Пока Лоран резвится на свободе, про одного беглого мага никто и не вспомнит.

– Никто не интересуется нашими делами?

– Нет, я ничего такого не заметила.

– А Септима и ее люди?

– Она интересовалась, но не совсем нами...

– Понятно. Да, и еще... – Гладис запнулась. – Что по поводу Пиены?

– Я со всем разобралась.

На мгновение Кейн перестал дышать. Он услышал, как за дверью кто-то глотнул вина.

– Сколько человек пришло на ее похороны?

– Одних арландцев человек пятьдесят.

– Так, значит. Жаль, они могли бы оказать нам серьезную поддержку, если бы все пошло по плану. Но сейчас жизнь любого – все равно что снежинка в горниле общего дела. Не кори себя слишком сильно.

Кейну очень захотелось снести дверь с петель. Левая рука крепче сжала рукоять кинжала. Медные вставки врезались в кожу.

– Правда, был один парень, который совал нос в дело Пиены. Я сразу его отпугнула, но...

– Кто такой?

– Совсем молодой, родом из Арланда... Квайн, кажется? Похоже, дружил с Пиеной.

– Как ты думаешь, он может помешать нам?

– До сих пор никаких проблем он нам не доставил, так что, думаю, о нем можно забыть. Все равно до великого дня осталось совсем немного.

Голоса за дверью затихли. Кейн навострил уши, огляделся. В коридоре было пусто. Только шумел ветер, ударяясь о ставни.

Женщина-легионер вот-вот должна были выйти из комнаты. И спрятаться негде. Кейн решил было забраться по стене и притаиться над дверью, уперев руки и ноги в стены коридора, но понял, что трюк не сработает – скорее, выставит его дураком. Придется затаиться у двери с кинжалом наготове, проскочить в комнату и приставить лезвие к горлу Гладис. А если женщина-легионер не выйдет? Тогда придется войти самому, дождавшись, пока женщины уснут. Кейн собирался схватить Гладис до рассвета. Отступить он уже не мог.

Скрипнул стул, будто кто-то встал. В этот момент раздался лязг металла о дерево. Один из кубков упал, покатился, затем лязгнул об пол. Кейн вздрогнул. Он не слышал, чтобы кто-то из женщин ставил кубок на стол. В течение разговора они должны были держать их в руках, время от времени пригубливая вино. Тогда что упало со стола?

Кейн снял очки, сжал в свободной руке и заглянул в замочную скважину. Он увидел двух женщин с кубками в руках. Пустой кубок катился по полу. Кейн прикусил губу. Сейчас в комнате было двое, но раньше с ними сидел кто-то третий.

– Ох!

– Я подниму. Хорошо, что он был пустой.

– Почему он так задерживается?

– Здание большое, быстро не обойти.

И тут Кейн почувствовал на себе чужой взгляд. Кто-то стоял прямо у него за спиной. Не оглядываясь, Кейн дернулся вперед, одновременно разворачивая тело и замахиваясь кинжалом. В этот момент что-то острое пронзило ему бедро. Было темно, и Кейн не сумел ничего разобрать, только почувствовал, как ногу обожгла боль.

Перед ним стоял человек. Кейн не видел лица и ничего не слышал. Но уже понял, что это Сапхани. Тот самый неприметный человек, за которым он следил после похорон, который вывел его к пустому дому с магическим генератором в подвале.

Кейн потрогал левое бедро. Из него торчало что-то похожее на короткий шампур для мяса. Откуда-то запахло медом. Левое колено подкосилось, и Кейн рухнул на пол. Рана горела, но боль пропала. Тьма перед глазами стала еще темнее.

Дверь распахнулась. Вспыхнули свечи. Кейн разглядел лица Гладис и женщины-легионера. Та, похоже, узнала Кейна. Сапхани смотрел торжествующе.

Свечи погасли. Нет, не погасли. Просто глаза Кейна сами собой закрылись. Он пытался поднять веки, но те не слушались. Трое о чем-то говорили. Кейн напрягся, силясь разобрать слова. Но вскоре все вокруг исчезло.

Глава 24. Ариен

Ариен ушла из башни, и Элдред немедленно принялся донимать ее вопросами. Он спрашивал, как убивающее заклятье подействовало на дознавателей, если Ариен никогда не убивала. Девушка не отвечала. Она не знала, как Элдред отреагирует на рассказ о скелете в подвале академии и воображаемой сценке падения студента.

По словам Кейна, переход через перевал Финвера в Камори должен был занять полтора дня. Путь предстоял неблизкий, особенно в такой холод. Хорошо еще, что снег прекратился. Стоял безоблачный тихий день. Ветер неслышно играл верхушками деревьев. Но темно-зеленый лес у подножия гор напоминал Ариен истории о перевале Финвера. В детских страшилках говорилось о ночных вьюгах, криках сов и волчьем вое, гуляющем между елей.

У перевала был только один постоялый двор, довольно большой, но знававший лучшие времена. После того как Империя завоевала Лонтарию и построила гавань на западном побережье Редона, горная дорога пришла в упадок. По пути Ариен видела несколько заброшенных домов, в которых когда-то были трактиры.

Она выбрала один из таких, спряталась в одной из комнат и стала ждать утра. Ариен с удовольствием подкрепилась бы горячей пищей в открытом постоялом дворе, но боялась привлечь внимание других путников. Все же она убила двоих, пусть и посреди леса, в безлюдной глуши.

Дом бросили лет десять назад, но камин все еще работал. Ариен бросила в него обломки деревянной мебели, разожгла огонь. На кухне она нашла помятый котелок, наполнила его снегом с улицы, растопила, потом бросила в него немного сухарей и вяленого мяса, надеясь приготовить подобие мясной похлебки. Сквозь щели в комнату проникал ветер, и огонь трепетал в камине. По стенам метались гротескные тени.

Элдред снова заговорил:

«Зачем ты ее читаешь?»

– Это книга, а книги читают, – ответила Ариен, не поднимая глаз от ровных строк.

Она читала «Мерсийского мага» на каждом привале, так что практически дошла до конца. В книге говорилось о том, как молодой имперский дознаватель Лисандрос победил Элдреда, могущественного короля-мага, который правил Мерсией, внушая подданным страх и сея смерть. Основное действие развивалось до того, как Империя захватила королевство, а затем уничтожила.

– Какой ты, оказывается, злодей. Теперь я понимаю, почему ты не хотел, чтобы я это читала.

«Ты так быстро забыла то, о чем я тебя просил? Сама подумай, кто это написал. Лисандрос служил Империи и захватил Мерсию обманом».

Ариен фыркнула.

– Значит, вся книга – ложь? А кажется довольно правдивой.

«Ложь, в которой совсем нет правды, не сможет завоевать мир».

Ариен вспомнила занятия по истории в академии. Ни в учебниках, ни в рассказах наставников не было ни одного слова ни о Мерсии, ни об архимаге Элдреде. Однако и те и другие описывали мир до воцарения Империи как варварский, бедный и полный суеверий. Ариен полагала, что это часть имперской пропаганды и на нее не следовало обращать внимания. Теперь же она задумалась, как выглядел мир, по которому так скучал зловещий король Мерсии. Она продолжила читать.

– Ты на самом деле сидел на троне, сделанном из сотен черепов?

Элдред не ответил.

– Еще тут говорится, что ты похитил и убил сына этого Лисандроса.

«Убил его не я».

– Но похитил его ты? Взял в заложники?

«Я хотел сделать его своим учеником».

– Новорожденного младенца?

«Я увидел дар в этом мальчике, когда он еще был в утробе матери. Я пытался спасти его».

Элдред вздохнул, подняв небольшое облачко пыли в сознании Ариен.

«Теперь он никогда не вырастет и не станет магом. А ведь какой был бы маг!»

Несколько мгновений Элдред молчал, затем продолжил:

«Крошка-маг, слушай внимательно. Магические генераторы – мерзость».

Ариен кивнула.

– Я знаю. Именно поэтому я...

«Но я не против мерзостей, – перебил ее Элдред. – В каком-то смысле все маги – мерзость».

Уголки его рта изогнулись в улыбке, превратившейся в усмешку.

«Однако само существование магических генераторов бесчестит всех магов. Дело не в том, что наши тела оскверняются после смерти. Хуже всего, что наши жизни подчиняют интересам ничтожной заурядной массы. И с этим я мириться не стану. Что старик, заточенный в свинцовом гробу, что новорожденный младенец, не знающий ни одного заклятья, – все едино. Ты разделяешь мою точку зрения, поэтому я и выбрал тебя».

Казалось, Элдред хотел добавить что-то еще, но вдруг замолчал. Ариен растерянно покрутила головой. Ничего. На улице было темно, только вдалеке на другой стороне дороги горели огни постоялого двора.

«Берегись. Я чувствую его запах».

Ариен затаила дыхание. Она слышала, как потрескивают дрова в камине, как свистит ветер, проникая сквозь щербатые стены.

Ариен захлопнула книгу, прижала ее к себе. Встала на ноги. Старые половицы скрипнули.

Вдруг огонь в камине погас, не оставив ни искры. От неожиданности у Ариен перехватило дыхание. Ей показалось, будто невидимая рука сжала ее сердце и легкие. Она заглянула в воображаемую комнату. Та походила на раздавленный спичечный коробок: стены накренились, окно разбилось, половицы треснули, а книги попадали на пол. Только Элдред остался на своем месте на кровати.

«Он здесь. Он здесь...» – бормотал он.

Его высохшее лицо искривилось. Ариен не поняла, боится ли он или предвкушает встречу со старым врагом. Она никогда раньше не видела Элдреда таким эмоциональным.

Сейчас вокруг была не старая башня, так что Ариен не могла воспользоваться трюком с лестницей. Да даже если бы и могла, она сомневалась, что сумеет справиться с тем, кого боялся даже Элдред. Следовало бежать. Ариен бросилась к двери. Но стоило ей выскочить в узкий коридор, ведущий наружу, как входная дверь со скрипом распахнулась. Девушка замерла на месте.

На пороге стоял человек. На уровне лица он держал синий фонарь, похожий на те, что освещали улицы столицы. Хотя нет, светился не фонарь, а один глаз. Незнакомец был одет в плащ с капюшоном, половину лица скрывала железная маска... Нет, не маска, поняла Ариен. Нижняя челюсть и вся левая сторона лица мужчины были сделаны из металла. Незнакомец поднял левую руку и откинул с головы капюшон. Послышался какой-то тихий звук, похожий на тиканье часов. Волосы у незнакомца росли редко, кое-где на голове виднелись проплешины.

– Ты Ариен, студентка одиннадцатого факультета Имперской академии?

У незнакомца был низкий, дребезжащий голос, совсем не похожий на человеческий.

– Где Элдред?

Мужчина сделал шаг к ней навстречу. Тяжелые металлические подошвы его сапог громыхнули о старые половицы. Ариен попятилась.

– Я старший дознаватель Лисандрос. Это ты убила моих людей?

«Не говори ему, что я в твоем сознании, – зашептал Элдред. – Скорее всего, он и сам догадается, но ты держись как можно дольше. Тяни время».

Такими темпами воображаемой комнате оставалось существовать совсем немного. Ариен попыталась сосредоточиться, остановить натиск врага.

«Сними повязки с моих рук, либо нам обоим конец. Давай!» – добавил Элдред.

Изо всех сил сдерживая силу, рвущую сердце изнутри, Ариен обратилась к нему:

– Что ты сделаешь, когда я их сниму?

– Что ты сказала? – спросил Лисандрос.

Ариен ждала ответ.

И тут в нее врезалась невидимая волна силы, сбивая с ног. Элдред что-то сказал, но Ариен не услышала. Пролетев несколько шагов спиной вперед, она с грохотом рухнула на пол.

– Отдай мне Элдреда. Тогда сможешь вернуться в академию, будто ничего не было, – сказал Лисандрос.

Ни его голос, ни тон не изменились.

«Быстрее!» – закричал Элдред.

Голова раскалывалась. Не от удара, нет. Это Элдреда переполняли эмоции. Прикрыв глаза, Ариен протянула руку в воображаемую комнату. Одним движением сняла повязки, обнажив торс Элдреда. Тот отлепил руки от боков. Раздался тошнотворный хруст. Ариен скривилась.

Элдред взмахнул иссохшей рукой с обрывками бинтов. В воздух брызнули красные руны, выстраиваясь в ряд. Они отличались от тех, что были на повязках. Ариен никогда таких не видела, но каким-то образом знала, как их читать. Звуковой образ и значение каждого символа сами всплыли в голове.

«Я не могу разучить с тобой слова. Только передать воспоминания».

– Что ты там делаешь... Мало было?

Ариен кое-как встала на ноги. Лисандрос понимающе вздохнул.

– Так ты спрятала Элдреда в своем разуме. Не думал, что увижу подобное снова! Ты хоть знаешь, кто он такой? И если знала, все равно училась у него?

– Его зовут Элдред, он был королем Мерсии, и его называли «Зловещим». Я читала вашу книгу. «Мерсийского мага».

Новое заклятье нельзя было применить мгновенно, и Ариен пыталась выиграть время на подготовку.

– Тогда ты не знаешь и половины того, что он натворил.

– Так расскажите, – сказала Ариен.

Она чувствовала, как воображаемая комната рассыпается под ментальным давлением Лисандроса. Ариен представила, как комната сминается – нет, сжимается – до размеров кулака. Она отступила еще на шаг. Лисандрос шагнул за ней.

– Ты не задумывалась, почему эту тварь держали в подвале академии? Почему магическому генератору первого класса не нашли лучшего применения?

«Что ты копаешься? – воскликнул Элдред. – Давай! Быстрее!»

– Мы казнили Элдреда, затем превратили его в магический генератор и подключили к «Цепи Судьбы». Ты знаешь, что такое «Цепь Судьбы»?

Ариен кивнула.

– И настоящая беда случилась тогда. Прошло уже больше ста лет.

Ариен хотела узнать больше. Но Лисандрос подошел слишком близко. Время вышло.

Ариен сосредоточилась на разрушающейся воображаемой комнате. Балки на потолке прогибались. Пол трескался. Со стен сыпалась труха. Ариен перенесла свое сознание в комнату. Будто наяву, она слышала треск, ощущала запах пыли, чувствовала, как в тело врезаются щепки, а на голову сыпется труха. Ариен наложила разрушающуюся комнату на заброшенный постоялый двор, пробормотала заклятье, которое передал ей Элдред, и со всех ног бросилась назад.

Первая балка раскололась надвое и упала Лисандросу на голову. Он вскинул руки, пытаясь защититься. Ариен увидела, что они у него тоже металлические. От резкого движения плащ дознавателя распахнулся. Внутри Лисандроса гудели поршни и вращались шестеренки. Металлическим оказалось все тело. От человека в старшем дознавателе остались только макушка и правая половина лица. На спине Лисандроса висел деревянный ящик, который странно не сочетался с его металлическим телом.

Под слишком большим весом ровный гул усилился, превратившись в пугающее жужжание. Вслед за балкой рухнул весь потолок. Лисандрос пытался увернуться от обломков, но не успел. Пол под ним вздыбился, а стены сложились.

Грохот затих. Давление в груди пропало. Ариен стояла посреди наполовину развалившегося дома.

«Мы не можем ждать рассвета, – сказал Элдред. – Нужно идти через перевал прямо сейчас».

– Но ведь Лисандрос погиб?

«Ты что, не видела, что его тело все из железа? Убить его не так-то просто. Мы должны уйти от него как можно дальше».

Перед трактиром через дорогу зажглось несколько фонарей. Похоже, грохот разбудил постояльцев. Ариен быстро свернула одеяло, бросила вещи в мешок и направилась к перевалу.

Глава 25. Лоран

– Нет. Мы ни за что не пропустим вас!

На дороге лежали три человека, преградив путь. Один был совсем старик, разменявший восьмой десяток. Рядом с ним – две женщины средних лет, возможно, дочери. За ними собралось еще около десятка людей. Вид у них был мрачный и решительный.

– Почему мы должны сдаться? – закричала одна из лежащих женщин.

Ее лицо покраснело от слез, из носа текло. Скоро сосулька повиснет. Зима, по меркам Арланда, выдалась очень холодной. Лоран обеспокоенно подумала, не застудится ли женщина. Несколько лет назад морозный ветер как-то проник в ее дом. Сама обливаясь горячечным потом, Лоран сидела у постели дочери, пытаясь прогнать ужасную простуду.

За Лоран следовало уже около сотни человек. Они настаивали, что должны проводить ее. И чем дальше, тем больше их становилось.

Лоран хотела избавиться от них как можно скорее.

– Сейчас вы говорите, что сдаваться нельзя, но я начала сражаться только поздней осенью. Прошло меньше года, так что все быстро забудется.

– Поздней осенью? Принцесса, мы ждали кого-то вроде вас больше двадцати лет!

Говоривший стоял сзади. Лоран не знала точно, когда он присоединился к толпе.

– Я торговец, вожу фрукты, овощи и зелень в столицу Арланда. Знаете, почему каждую зиму я провожу у дальней родни в деревне? Всю мою семью убили по приказу наместника. Когда холодает, мой большой дом становится еще больше и тише и я не могу находиться в нем!

Знакомое чувство. Только этот человек перебрался к уцелевшей родне, а Лоран забралась в вулкан.

– Наместник мертв, – ответила она, чувствуя укол совести. – Ваша семья теперь отомщена...

– На место старого обязательно придет новый! Имперцы пришлют замену! Мне теперь некого защищать, но что насчет остальных?

– А вдруг новый наместник будет еще хуже, чем Гесперос? – закричали люди.

– Мы не знаем, чего ожидать! Вдруг он окажется еще большим злом? И кто тогда за нас заступится? Мы уже устали бояться!

Лоран хотела сказать что-то вроде: «Так давайте, займите мое место!» – но сдержалась. Она сама решила стать королевой. Ее никто не принуждал. Не место и не время для ругани. Кроме нее, никто не мог объединить народ Арланда. Сколько людей погибнет, пытясь справиться хотя бы с одним легионером в магической броне или с одной боевой машиной?

Лоран молчала. По толпе прокатился недовольный ропот.

Старик, который до того молчал, встал с земли. Он подошел к Лоран, опустился на колени и, склонив голову, сказал:

– Я понимаю, что мы не сможем переубедить вас, просто закрыв вам путь. Но прошу вас, подумайте. Когда мы услышали, что вы разгромили отряд легионеров и убили наместника, мы вновь обрели надежду. Вы принесли нам радость, мы готовились приветствовать новую королеву Арланда. Несколько моих знакомых достали из кладовых ножи, чтобы сделать из них копья, смазали и наточили клинки. Прошу вас, подумайте о них.

Вновь задул резкий ветер. Лоран наклонилась, пытаясь поднять старика с земли. Но он снова опустился на колени.

– Слишком многие погибнут, если я не пойду.

– Есть здесь хоть кто-то, кому жаль своей жизни?! – воскликнула Уилфрида.

Толпа одобрительно загудела.

Лоран схватила старика за руку и повысила голос:

– Вас всего сто человек. А как же те, кто не пришел сюда? Наверняка в столице Арланда и на окрестных фермах есть те, кто обижен на меня, кто боится, что Империя отомстит. Я не могу обречь столько людей на смерть одной своей прихотью. Это несправедливо.

Старик поднялся, дрожа от холода.

– А кто изначально обрек нас всех?

Лоран осеклась. Она и обрекла. Старик продолжил:

– Вероятно, вы сейчас вините себя, принцесса. Но не стоит. Не вы поставили наши жизни на кон, а те, кто обещал убить нас, если мы не подчинимся.

Торговец из столицы добавил:

– Я был на Площади свободы... Нет, на Драконьей площади в тот самый день. Вы не помните толпу, которая пришла туда с домашней утварью вместо оружия?

Лоран не ответила. Она поняла, что не сумеет переубедить этих людей или заставить их разойтись. Лоран молча протиснулась сквозь толпу. Несколько человек пытались преградить ей путь, кто-то встал на колени, но она ни разу не обернулась.

За спиной кто-то сказал:

– Мы пойдем с вами, принцесса. Если мы не попытаемся переубедить вас, пока идем, мы будем жалеть об этом до конца дней.

Лоран была в долгу у этих людей. Она кивнула и продолжила путь.

Целая толпа последователей вынудила Лоран замедлиться. Обычно она не ночевала на постоялых дворах: сила дракона берегла ее от холода. Кроме того, Лоран понимала, что если остановится в людном месте, то привлечет еще больше людей. Они же собирались ночевать там же, где их принцесса. Советов устроиться, где удобнее, никто не послушал.

Эта ночь выдалась особенно холодной. Глядя на людей, сбившихся в дрожащую кучу прямо в чистом поле, отчаянно кутающихся в одеяла, Лоран почувствовала жалость. Всего собралось больше трехсот человек, среди которых были старики, женщины и дети.

Не желая привлекать внимания, она устроилась чуть в стороне. Затем к ней подошла Уилфрида. Не то из-за характера, не то из-за мощной фигуры, эта девушка взяла на себя роль представителя всех собравшихся людей. Лоран в шутку звала ее «генерал Уилфрида». Она повернулась к девушке, уселась рядом с ней.

– Принцесса. Много кто замерз. Мы можем раздобыть немного топлива для костров?

Лоран не поняла, зачем вообще спрашивать о таком.

– Разумеется.

– Как видите, эти поля уже убрали. Мы хотели взять солому с ближайшей фермы.

– И зажечь из нее костры?

– Долго гореть не будет... Но после сбора урожая ее должно было остаться довольно много.

Лоран была типичной горожанкой. Она практически ничего не знала о фермерстве, но все же спросила:

– Разве солома совсем никому не нужна?

– Наши люди замерзают. Мы должны сначала обогреть их, а уж потом думать о корме для коров и крышах.

– Конечно, если речь идет о наших крышах. Но если крыша не наша?

Тогда ей в голову пришла идея.

– Вы все пошли за мной, значит, я должна сама позаботиться о вас.

Лоран встала и пошла к замерзшим людям. Они окружили ее, стараясь пододвинуться как можно ближе. Наверное, решили, что она хочет сказать что-то важное. Лоран заметила, как некоторые трясли задремавших товарищей.

Она достала Урмас из ножен. Клинок светился и испускал немного тепла. Толпа удивленно выдохнула.

– Этот меч принцессе даровал Огненный Дракон из вулкана.

– Она встречалась с ним?

Вопросы сыпались со всех сторон.

– Да, – ответила Лоран.

В сельской местности, похоже, дракона до сих пор почитали, говорили о нем чуть ли не с восторженным придыханием, тогда как в столице и ее окрестностях таких восторгов Лоран не помнила. Возможно, здесь просто лучше чтили старые традиции.

Но Лоран никому, кроме Эмера, не рассказывала, что меч ей дал именно Огненный Дракон из вулкана. Она сняла с глаза повязку и воткнула Урмас в землю. Левый глаз вновь прозрел. Несмотря на темноту, Лоран могла различить каждое дрожащее лицо. Все эти люди жаждали освобождения. И возлагали свои надежды на нее.

– Принцесса, ваш глаз!.. – пробормотал кто-то.

– Сейчас моя внешность немного изменится, не бойтесь.

Левый глаз горел синим. Жар, исходящий от Урмаса, усилился. Земля потрескивала и дымилась. Вспыхнули клочья сухой травы, почва вокруг клинка начала плавиться. Лоран вспомнила, как стояла на вершине вулкана и смотрела вниз, в кратер. Воздух и земля разогрелись так сильно, что простой человек не мог бы этого выдержать. Плотная толпа отступила от Лоран и лавовой ямы.

– Невероятно...

– Это чудо!

– Я слышал о подобном, но...

Лица, еще минуту назад белые от холода, теперь отражали красное сияние лавы. Объятия распались, руки жадно потянулись к теплу. Лоран сжала рукоять Урмаса, мешая яме расти, но и не давая ей остыть слишком скоро. В ответ Урмас будто прилип к ладони.

Вдруг вокруг посветлело. Люди, согретые жаром лавы, вдруг повставали со своих мест. Их глаза, обращенные к небу, были широко распахнуты. Лоран тоже подняла голову.

От меча вверх тянулся столб бело-красного света. Он прорезал облака, уходя куда-то в небо. Казалось, звезды засияли ярче. Ночь отступила.

Дорога обогнула очередной холм, и открылся вид на крепость двадцать пятого легиона, на данный момент размещенного в Арланде. Каменные стены в имперском стиле были аккуратно оштукатурены. Для жителей Арланда крепость символизировала неволю. От столицы до нее было меньше дня пути. Лоран, начав путь в подземном замке Камори, добралась бы за три, но спутники задержали ее, так что на переход ушла целая неделя.

Никто внутри не ожидал, что Лоран явилась сдаваться. За ней шло несколько тысяч человек. Многие присоединилсь, увидев колонну света. В основном фермеры из ближайших поселений, но кое-кто пришел из самой столицы Арланда.

К Лоран подошла Уилфрида. Среди прибывших оказалось несколько кузнецов и кожевенников, которые принесли с собой оружие и раздали тем, кто умел с ним обращаться. Теперь у Уилфриды в руках была не трость, а внушительное копье. Кому-то досталось снаряжение стражников наместника. Хотя Лоран не знала, отобрали ли его у легионеров или забрали из оружейной. В толпе она также увидела нескольких своих соседей и учеников. Но почему-то они не узнали ее.

– Принцесса, вы все еще хотите сдаться? – спросила Уилфрида.

В ее голосе слышалось воодушевление.

Лоран вспомнила свои беседы с Эмером. Он верил в судьбу. И теперь, глядя на собравшихся людей, Лоран тоже поверила. Даже если двадцать пятый легион перебьет всех арландцев, если «Звезда Мерсии» превратит королевство в пепелище, значит, такова судьба.

– Нет, – ответила Лоран и улыбнулась Уилфриде.

Повернувшись лицом к толпе, она вытащила Урмас из ножен и подняла его вверх.

– Сейчас мы нападем на имперскую крепость. Если кто-то хочет повернуть назад, я не стану его удерживать. Но буду рада каждому, кто поможет мне, принцессе Арланда, освободить нашу страну.

Ликующий рев многотысячной толпы был подобен грому.

Глава 26. Кейн

Рядом горел накрытый чем-то фонарь. Он расплывался перед глазами. Очки лежали в кармане. Впереди были двое. Обманчивый свет выхватывал из темноты их силуэты. Один греб. Второй стоял. Кейн попытался пошевелиться, но не смог. Он чувствовал холодный воздух, пахнущий солью и портом. Мысли путались. Яд, которым отравил его Сапхани, горел в венах, разливаясь по всему телу. В груди все сжалось. Не то от яда, не то от чувства беспомощности.

– Эй.

Перед Кейном стояла Пиена. Она не двигалась. Пиена умерла. Все вокруг, кроме девушки, было окутано туманом. Казалось, Пиена купалась в лунном свете.

– Пиена, – пробормотал Кейн, хотя его рот остался неподвижным.

– Ты умираешь.

– Я знаю.

– Ты знаешь, где мы?

– Где-то недалеко от порта. Судя по запаху, рядом рыбацкие суда. Может, там разделывают рыбу.

Пиена кивнула в сторону носа.

– А кто те двое?

– Гладис и ее телохранитель. Имени не знаю, но она бывший легионер.

Пиена кивнула.

– Понятно. Продолжай думать. Не позволяй мыслям блуждать.

– Я хотел узнать, за что тебя убили... Это было слишком несправедливо...

Пиена снова кивнула и, протянув руку, погладила его по волосам. Кейну захотелось заплакать, но слез не было.

– Да, я знаю. Ты хорошо потрудился. Так что узнал?

Язык заплетался, мысли с трудом складывались в осмысленные предложения.

– Ты получала деньги от Гладис и помогала арландцам, которые живут в столице.

Пиена кивнула.

– Возможно, ты искала ее, возможно, Гладис пришла к тебе со своим замыслом, но, так или иначе, вы встретились. Возможно, она хотела создать арландское подполье в столице, чтобы потом присоединить его к своим силам. Но потом Гладис решила уничтожить столицу с помощью «Цепи Судьбы».

– Да, – спокойно ответила Пиена.

– Я не знаю, как она додумалась до этого. И не знаю, как об этом узнала ты. Но ты узнала и попыталась остановить Гладис, потому что не хотела, чтобы местные арландцы пострадали.

– Не только арландцы.

Кейн продолжил:

– Тебе так сильно не понравился замысел Гладис, что она испугалась, что план раскроется. Тем вечером ты хотела рассказать о нем мне? Думаю, они решили, что ты хочешь донести на них в Службу тайных дел или еще кому-то подобному.

Пиена спросила:

– Если ты обо всем догадался, почему не донес сам? Ты знал трех ищеек из Службы тайных дел. Почему не рассказал им?

– Я не самый большой сторонник желающих получить независимость или свободу, но и мешать им не хочу... Я хотел принять окончательное решение, узнав все детали.

Пиена широко улыбнулась.

– Правда?

Увидев ее улыбку, Кейн почувствовал, как глаза защипало. Он все же заплакал.

– Нет...

– Тогда почему?

– Я хотел отомстить своими руками.

– Да. Ты все такой же.

Пиена наклонилась и поцеловала его в лоб. Кейн задрожал. Гладис обернулась и негромко спросила:

– Мне кажется или он пошевелился?

Женщина-легионер перестала грести, посмотрела на Кейна и пожала плечами.

– Не может быть. Тот человек знает толк в необычных ядах. Не удивлюсь, если парень уже мертв.

– Понятно.

– Вы приказали взять его с собой, но, если нас увидят с телом, объяснить все будет непросто.

– Нет. Этот юноша не имперец, – торжественно сказала Гладис, – он пришел сюда, ведомый любопытством и жаждой мести за умершую подругу. Он ничем не заслужил того, чтобы его отправили на корм рыбам. Но и просто оставить его мы не можем. Я также очень сожалею, что нам пришлось расстаться с Пиеной. Дело есть дело.

Пиена повернула голову на Гладис и спросила, не сводя с нее глаз:

– Какая она все-таки тварь, да?

– Слишком мягко для той, кто скоро убьет сотни тысяч человек.

Пиена покачала головой.

– Нет.

– Что?

– Эти люди не умрут. Ты не дашь убить их.

Лицо Пиены смягчилось.

– Пиена, меня отравили, я вижу бред. Я и пальцами ног пошевелить не могу. Я связан и даже не знаю, веревкой или цепью. Как я остановлю их?

Пиена приблизила свое лицо к его.

– Помнишь, как мы впервые встретились? Ты пытался украсть мандарин и попался, я заплатила торговцу, и тебя отпустили? Ты еще кричал по-арландски.

Кейн кивнул. В горле встал ком.

– Неужели я ожидала получить что-то взамен от двенадцатилетнего мальчика? У тебя и денег-то не было.

– Не было.

– Потом ты отдал той девушке... Как ее звали?

– Ариен.

– Ты отдал Ариен хлеб и помог сбежать. Ты хотел получить что-то взамен?

– Нет, ничего.

Пиена кивнула на Гладис.

– А я давала людям деньги, которые получала от нее, чтобы они потом вернули мне их?

– Нет.

– Тогда зачем мы это делали? Ты и я.

– Потому что могли.

Кейн почувствовал, как по щекам бегут слезы.

Пиена засмеялась.

– Теперь, зная, что я хотела сделать, ты сделаешь это за меня? Сделаешь то, с чем не справилась я? Ты всегда слушал все, что я говорила тебе. Мой славный и смышленый Кейн.

Ладонь Пиены коснулась его щеки. Кейн быстро-быстро заморгал. Ему почудилось, будто от руки девушки исходит легкий бриз.

Лодка перестала качаться. Женщина-легионер перестала грести.

– Здесь в самый раз.

– Хорошо.

Гладис и ее спутница встали, но Кейн не обратил на них внимания. Он смотрел на Пиену. Ее длинные волосы, заплетенные в косы, блестели на фоне чернильно-черного безлунного неба. Словно Пиена носила корону из чистого света.

– Столица Империи процветает, но ее жителям приходится нелегко. Когда все закончится, прошу тебя, позаботься о них.

– Об арландцах?

– Обо всех. Обо всех, кому сможешь помочь.

Кейна бросило в жар. Он почувствовал, как кровь стучит в голове, ощутил ледяную цепь, опутавшую тело. Похоже, цепь нужна была больше, чтобы утопить его, а не чтобы удержать от побега. Цепь плотно прижимала руки к туловищу у плеч, но ниже, у локтей, болталась. И замка не было.

– А как же я? Кто подумает обо мне?

Перед глазами все плыло, но не от яда, а от слез. А может, потому, что Кейн был без очков.

– Ты справишься. Ты славный и смышленый.

Пиена снова погладила его по щеке.

– Так что встань и отомсти за меня. Одолей злодея и спаси этот мир. Ну, может, не весь мир, но хотя бы людей, о которых я заботилась.

– Как настоящий герой?

Впервые с начала разговора Кейн усмехнулся. Пиена ответила улыбкой.

– Скорее как король.

Гладис смотрела вниз, прямо на него. Наконец-то Кейн увидел ее лицо. Оно было маленьким и сморщенным, седые волосы обрамляли его. На Гладис был надет толстый алый халат из кассийского шелка. Во взгляде читалось любопытство.

– Почему у него лицо мокрое?

Гладис протянула руку и коснулась щеки Кейна.

– Плакал?

– Похоже, он еще жив. Прошу вас, отойдите. Я разберусь с ним.

Отпустив весла, женщина-легионер встала.

Пиена подала ему ладонь. Кейн схватил ее и, опираясь на нее, встал. Однако то была всего лишь галлюцинация, созданная отравленным разумом. На самом деле он бросился вперед, будто распрямившаяся пружина, и врезался в Гладис. Та закричала на одной ноте. Женщина-легионер среагировала быстро и четко. Она выхватила кинжал и метнула в Кейна, но промахнулась. Лезвие только звякнуло о цепь и упало на дно лодки.

Выпростав руку из-под цепи, Кейн схватил Гладис за пояс. Замерзшие пальцы ощутили мягкость кассийского шелка. Он дернул пояс на себя – любая другая ткань бы порвалась, – и изо всех сил обхватил Гладис, будто пытался обнять.

Кейн неловко повернулся – цепь, обвившаяся вокруг ног, сковывала движение. Гладис была слишком старой и хрупкой и не могла сопротивляться. Она покачнулась вместе с Кейном. Женщина-легионер попятилась. Тогда Кейн, продолжая удерживать Гладис, прыгнул за борт.

За мгновение до того, как его тело вошло в воду, он услышал крик телохранительницы. Жаль, что он не знал каморийского языка.

Морская вода пробирала до костей. Тяжелая цепь потащила Кейна и Гладис на дно. Гладис била руками по воде, пытаясь удержаться на поверхности, но ее одежда быстро впитала воду и потяжелела. Гладис замерла, погрузилась с головой. Вскоре ее руки и ноги перестали дергаться.

Кейн задыхался. Он попытался выпутаться из цепи, но времени не хватало, он тонул слишком быстро. Не рассчитал силы, переоценил себя. Впрочем, того, что он сделал, было достаточно. Кейн отомстил. Без Гладис ее замысел взорвать столицу с помощью «Цепи Судьбы», скорее всего, будет некому воплотить. В одно мгновение тяжесть, лежащая на сердце со дня смерти Пиены, пропала. Кейн отстраненно порадовался, что успел обрести покой до смерти.

Последние остатки воздуха покинули легкие Кейна, устремившись вверх стайкой пузырьков.

Глава 27. Ариен

Солнце уже давно перевалило за полдень, когда Ариен дошла до середины перевала Финвера. Он был безлюдным, покрытым белоснежным одеялом. Порыв ветра ударил Ариен в лицо и сбил снежные шапки с ветвей елей.

С ночного инцидента, когда ей удалось обрушить дом прямо на голову Лисандросу, она шла без остановок. Главная дорога сменилась крутой горной тропой. Ариен, привыкшей в академии к сидячему образу жизни, подъем давался тяжело, но она боялась делать привал. Лисандрос мог нагнать ее в любой момент. И как дела пойдут в Арланде, если ей удастся добраться до него, Ариен не знала. Возможно, провинциальному наместнику придется подчиниться приказам главы Службы дознания.

Однако напряжение и усталость давали о себе знать. Ариен уселась на придорожном камне и, наслаждаясь отличным видом на перевал, попыталась отдышаться. Хотелось есть и пить. В мешке оставалось немного пищи, но, покидая заброшенный дом, Ариен не успела наполнить флягу. А вокруг не было ни одной речки или хотя бы ручья. Ариен закашлялась.

«Почему ты остановилась?»

Освободившись от повязок на верхней части туловища, Элдред пытался потрогать все, до чего мог дотянуться, будто только что открыл для себя осязание. Он гладил покрывало, мял подушку. Там, где Элдред касался ткани, оставались черные следы. Отметины немного беспокоили Ариен, но она даже знать не хотела, что это.

– Я устала, мне нужно отдохнуть. И я хочу пить...

«Можешь поесть снега, это же замерзшая вода».

– Но он грязный!

«Тогда растопи тот, что на ветках, раз такая брезгливая».

Ариен встала с камня и подошла к ели, что стояла у самой дороги, сняла с себя верхнюю куртку и постелила под деревом. Холодный ветер дул сквозь ветви, пробирая до костей. Ариен ударила ладонью по стволу, и с веток вниз посыпался снег. Ариен набрала немного в ладонь, положила в рот, подождала, чтобы немного растаял. От холода заболела голова.

Вообще-то вокруг лежали целые сугробы чистого снега, по которому не ходили ни люди, ни звери. Он ничем не отличался от снега на ветках, но Ариен не могла себя заставить положить в рот что-то с земли. А ведь в детстве, живя на ферме в Арланде, она, не задумываясь, ела немытые фрукты прямо с деревьев и пила сырую воду из реки. Неужели годы в столице сделали ее брезгливее?

Элдред заговорил снова:

«Лисандрос может прийти в любой момент. Развяжи ноги. Я не уверен, что смогу справиться с ним, даже если ты снимешь все повязки, а с ними шансов точно нет».

Ариен посмотрела на черные следы на покрывале и подушках.

– Не хочу.

Элдред пожал плечами. Теперь, без повязок, он был свободнее в движениях.

«Когда-нибудь ты поймешь, что спасти тебя могу только я один, как бы противен тебе ни был. Надеюсь, что это произойдет не слишком поздно».

Туловище Элдреда выглядело еще хуже, чем его лицо. Кое-где из-под разорванной кожи просматривались мышцы, похожие на вяленое мясо. Ариен поборола желание спросить, больно ли Элдреду, и задала другой вопрос:

– Эта книга... «Мерсийский маг» заканчивается тем, что Лисандрос убивает тебя и превращает в магический генератор. Что произошло после?

«Не слушай, что говорит Лисандрос. Ты заметила, что висело у него на спине?»

– Ящик какой-то?

«Это магический генератор второго класса».

– Но почему он такой маленький?

«Потому что тело внутри маленькое».

– Там что, младенец?

Ариен недоверчиво усмехнулась. Но тут же вспомнила, что у Лисандроса был новорожденный сын. Элдред говорил, что хотел сделать ребенка своим учеником...

Улыбаться расхотелось.

«Лисандрос своими руками утопил мальчика, потому что считал, что я запятнал его магией. Он называет чудовищем меня, но я не убивал собственного ребенка, не превращал его в магический генератор, чтобы поддерживать в себе жизнь. Настоящее чудовище – он сам».

Почему-то Ариен сразу поняла, что Элдред говорит правду, и от этого по телу пробежал такой мороз, какого не бывало даже на Дальнем Севере.

Ариен подобрала куртку, отряхнула и снова забралась на камень. Лучи солнца ярко блестели на снегу. В небе не было ни облачка. Вдалеке перед собой Ариен видела вершину перевала. От нее поднимался дым. Должно быть, там кто-то был.

Далеко внизу Ариен различила человеческую фигуру. Лисандрос? Ариен не хотела знать. Она спустилась с камня и пошла дальше по перевалу. Элдред ничего не сказал.

До того как пришла Империя, на перевале Финвера жили эльфы, которые брали плату с путников. Поговаривали, что зимними ночами они вместе со своими гончими спускались с гор и крали человеческих младенцев.

В верхней точке перевала было большое пустое место, похожее на площадь. Ариен слышала от кого-то, что когда-то там стоял дворец эльфов. Сама она там не была, поскольку из Арланда ее увезли на лодке через Редон. Еще она слышала, что когда Империя завоевала Лонтарию, то легионеры истребили всех эльфов Финвера, дворец эльфийского короля снесли, построили на его месте площадь и проложили через нее дорогу с севера на юг, чтобы окончательно уничтожить все следы. Единственное, что осталось с тех времен, – странные эльфийские надписи на деревьях вокруг. Лишь они указывали, что раньше здесь кто-то жил. Возможно, в каждой завоеванной Империей стране было по нескольку таких площадей.

Почти добравшись до вершины, Ариен остановилась. Она увидела на площади несколько десятков вооруженных людей. Захотелось повернуть назад. Ариен не забыла, как убила в лесу двух дознавателей, и, хотя с того дня прошло уже довольно много времени, совесть все еще мучила ее. Ариен глубоко вздохнула и, поборов желание сбежать и спрятаться среди деревьев, пошла дальше. На площади стояли деревянные ограды и палатки, горело несколько костров. Лагерь не походил на имперский. Может, она попала к разбойникам? Заметив Ариен, люди затараторили на каком-то непонятном языке. Ариен попыталась свернуть и обойти их, но люди встали с мест и преградили ей путь. Пришлось остановиться.

Вперед вышел мужчина чуть старше сорока. Он был одет лучше других, и Ариен подумала, что он лидер группы. Девушка вспомнила заклятье, которым обрушила старый дом, задумалась, сможет ли использовать его сейчас. Крыши или стен на площади не было, но она могла представить, как на площадь падают деревья, придавливая людей, совсем как в заброшенной таверне.

Ариен вздрогнула. Только что она думала о том, как убить пятьдесят человек разом. Она явно провела с Элдредом слишком много времени.

Мужчина обратился к ней на имперском языке. У него был легкий акцент.

– Приношу извинения, что вынужден прервать твой долгий и трудный путь. Не бойся, девушка, мы не разбойники. Я просто хочу кое о чем тебя спросить. Ответь, и мы сразу тебя отпустим.

Мужчина говорил очень вежливо, но Ариен почему-то решила, что отказ он не примет и никуда ее не отпустит.

– Тогда кто вы, если не разбойники?

– Армия освобождения Камори. Меня зовут Эмер, я младший брат короля Гвахарада.

Дорогу впереди и сзади перекрыли. Слева и справа стояли плотные стены деревьев, за которыми поднимались острые горные пики, покрытые снегом. Ариен поняла, что бежать некуда.

– Что вы хотите знать?

– Ничего особенного. Просто скажи, видела ли ты поблизости имперский легион?

– Нет, не видела.

Она шагнула вперед. Эмер не пошевелился. Может быть, не все еще потеряно.

– Точно не видела? И не слышала, что сюда направляется двадцать пятый легион?

Ариен заволновалась. Она знала, что должна торопиться. Элдред в любой момент мог почувствовать запах дознавателя.

– Не слышала. Вы собрали здесь десятки людей, перегородили дорогу, только чтобы спросить об этом? К тому же я думала, что вся Лонтария и так находится под контролем имперской армии.

Эмер рассмеялся.

– Легионы сейчас меняются, так что в Лонтарии осталось не так много солдат. И большинство сейчас сидят в крепости, ждут подкрепление. Все благодаря принцессе Арланда.

Кейн тоже упоминал принцессу. Ариен заинтересовалась.

– А что случилось?

– Долго рассказывать, – усмехнулся Эмер. – Она в одиночку уничтожила целый отряд имперских боевых машин, убила наместника Арланда, потом собрала тысячи арландцев и, как говорят, осадила имперскую крепость. Думаю, Империя отправила больше сил.

Ариен удивленно выдохнула. Эмер продолжил:

– Да, я бы тоже удивился. Мы ждем здесь, чтобы перехватить имперцев, если они захотят перейти через перевал, и заодно собираем вести о них.

Ариен так и не поняла, что произошло в Лонтарии.

– Вы сказали, что из Армии освобождения Камори? Камори и Арланд заключили союз, чтобы вместе бороться с Империей?

Эмер снова улыбнулся. Теперь его лицо выражало смесь разных чувств, и он не ответил. Впрочем, для Ариен это не имело никакого значения. Она думала только о том, как бы скорее продолжить путь.

«Ариен, я его чувствую, – прошептал Элдред. – Просто убей их всех и иди дальше».

Ариен огляделась. Горный хребет был покрыт снегом. Может, получится вызвать лавину. Но Ариен не хотелось вредить другим только для того, чтобы пройти.

– Я не шпионка. Дайте мне пройти.

– Шпион сказал бы то же самое.

– Но я все равно не шпионка.

– Тогда тебе придется подождать немного, пока мы все проверим.

Ариен разозлилась.

– За мной гонятся имперцы! – воскликнула она. – Я очень спешу. Если вы меня не пропустите, мы все здесь погибнем. Думаю, вам этого не надо. Пропустите.

Эмер нахмурился.

– Ты же сказала, что не видела легионеров?

– За мной гонится не легион, а всего один человек. Но он...

Эмер и несколько солдат рядом с ним захохотали.

– Девушка, у нас тут тридцать два солдата Армии освобождения Камори. Мы разбили лагерь, дорога узкая, так что мы можем выстоять, даже если врагов будет в несколько раз больше. Можешь не переживать из-за одного человека...

Вдруг Эмер запнулся, схватился за грудь. Ариен почувствовала, как сердце сжала невидимая рука, совсем как тогда, в разрушенной таверне у подножия перевала. Птицы вокруг замолчали.

Ариен огляделась. Все солдаты лежали, скрючившись. Они хватались за грудь, пучили глаза. Их рты были раскрыты, но несчастные не издавали ни единого стона. Ариен спиной почувствовала, что на дороге, по которой она только что шла, появился человек.

Костры в лагере дрогнули и разом погасли.

Глава 28. Кейн

Вода хлынула изо рта, будто из только что прочищенного крана. Кейн закашлялся, повернул голову набок, и вся вода, оставшаяся в легких, вышла наружу. Он лежал на деревянном полу. Голова не соображала. Кейн даже не мог определить, где находится, на пирсе в порту или на судне. Но, по крайней мере, он больше не был в воде. Слева валялась цепь, в которую его замотали.

– Вот напачкал, – проворчал Коренастый, вытирая лицо рукавом.

Он сидел рядом с Кейном, положив ладони ему на грудь.

Септима, все еще в черной столе, сидела на носу судна, держа на коленях фонарь. Кейн будто попал в ту же лодку, с которой недавно прыгал. Приподняв голову, он заметил, что рядом на волнах качается еще одна такая же, но пустая. Девадас в мокрой одежде сидел на корточках рядом с кучей тряпья и обыскивал тело женщины-легионера. Кейн не понял, жива она или нет.

– И правда выжил, – удивленно сказала Септима.

Коренастый взглянул на Кейна и ответил:

– Такие, как он, либо дохнут, либо лишаются разума. На кораблях я много раз видел подобное.

Тяжесть на сердце вернулась. Коренастый протянул руку. Кейн взялся за нее, попытался встать на ноги, но тут же завалился назад. Яд еще действовал.

Септима встала с места, пристально посмотрела на Кейна.

– Девадас спас тебя, а не ту женщину, – сказал Коренастый. – Постарайся сделать так, чтобы я об этом не пожалел.

Кейн только кашлянул в ответ.

– Что произошло? – спросила Септима.

Кейн отдышался и ответил вопросом:

– Как вы здесь оказались? И как вытащили меня?

– Вот такие мы всесильные, – отозвался Коренастый.

Продолжая водить руками по одежде женщины-легионера, Девадас покачал головой. Кажется, он не смог найти то, что искал. Он легко поворачивал тело, будто беспомощную куклу-марионетку, нити которой обрезали. Под левой грудью женщины Кейн увидел вмятину, словно от удара молота. Девадас взял цепь, обмотал труп и бросил его в море. Во все стороны с громким плеском полетели брызги. Приняв тело, поверхность воды вспучилась, но вскоре успокоилась, будто ничего не произошло.

– Что произошло? – снова спросила Септима.

Прежде чем ответить, Кейн сунул руку во внутренний карман пальто, нашел очки и надел их. Мир вокруг прояснился, и он почувствовал себя спокойнее. Кейн задумался, что и насколько откровенно рассказывать.

– Тот человек... Сапхани... достал меня отравленным клинком.

Он хотел было показать рану на бедре, но для этого пришлось бы снять штаны. Девадас глядел на него, широко раскрыв глаза. Коренастый сказал:

– Да ты настоящий храбрец. Сегодня избежал смерти дважды.

Септима ухватилась за новую тему.

– Расскажи о Сапхани. Где он сейчас? Я думала, он будет здесь.

– Кажется, он на одной стороне с Гладис.

Кейн рассказал все, что успел узнать о Сапхани. Врать об этом не было смысла. Кейн не знал, что задумал этот человек, только то, что тот мог все еще ждать в доме Гладис.

– Ты даже забрался к ней в дом? – усмехнулся Коренастый.

Септима глянула на подчиненного и недовольно прищурилась. Коренастый плотно сжал губы, словно сдерживая словесный поток. Кейн понял, что вся троица не следила за ним. Возможно, они пытались поймать его на лжи? Но додумать он не успел.

– И что же затевала Гладис? – спросила Септима.

Кейн на мгновение задумался. Он не слышал, чтобы Гладис говорила о плане уничтожить столицу с помощью «Цепи Судьбы». Элдред всего лишь предположил это в воображаемой комнате Ариен. Мог ли Кейн ему верить? И если да, то стоило ли передавать его слова Септиме? Впрочем, теперь, когда Гладис погибла, информация о возможном заговоре потеряла значение.

– Точно не знаю.

– Да что ты тогда вообще знаешь? – спросила Септима недовольно. – И чем ты занимался все это время?

– Гладис мертва. Что бы она ни затевала, теперь все планы рухнули, разве нет?

– Сапхани не из тех, кого остановит смерть нанимателя.

Пиена попросила Кейна спасти город, в котором жили небезразличные ей люди. Это пригрезилось его отравленному разуму. Однако Пиена, которую знал Кейн, сказала бы то же самое.

Может, следовало все рассказать ради спасения столицы? Но Кейн не заговорил. Он и сам не мог понять, почему колеблется. Он ведь уже отомстил? Или дело в родителях, которых убили по приказу имперского наместника?

Девадас сел и взялся за весла. Лодка развернулась к пирсу.

Кейн подозревал, что где-то в глубине души хочет увидеть столицу в огне, поэтому и не может рассказать все, что знает. В метрополии много кто думал, что провинциалы злы на Империю и думают только о том, чтобы уничтожить ее. Кейн решил, что, возможно, это относится и к нему.

– Я не знаю, что они задумали, но осталось совсем немного времени. Они говорили, что нужно еще дня два... Но в то же время хотели поторопиться. Думаю, работу поручили Сапхани.

Кейн все же решил не говорить про возможное уничтожение столицы Империи. Все же он не мог предоставить ищейкам никаких доказательств, кроме слов Элдреда. С другой стороны, он умолчал и о похищенном магическом генераторе. Формальных оправданий этому у него не было.

– Само по себе это ничего не дает, – пробормотала Септима.

– Возможно, они хотят убить кого-то из сенаторов, если судить по поведению Сапхани, – предположил Коренастый.

– Так это же прекрасно. Незаменимых сенаторов в Империи нет.

Интересно, сказала бы она то же, если бы речь шла о смерти сотен тысяч человек? Всегда же можно привезти часть жителей провинций, расставить по пустым домам, будто кувшины с оливковым маслом?

Пока лодка плыла к пирсу, качаясь на волнах, Септима и Коренастый обменивались предположениями. Они говорили о каких-то людях, чьих имен Кейн не знал, упоминали происшествия, о которых он ни разу не слышал. Девадас тем временем греб и молча смотрел на Кейна.

Лодка причалила к пирсу. Девадас поднялся первым, огляделся, подал сигнал остальным. Затем пошел Коренастый. Септима обратилась к Кейну:

– Сначала зайдем в наш штаб.

– Зачем мне туда... Я и так дважды чуть не умер сегодня.

– Мне все равно. Погибли два человека, у одного из них большие связи в Сенате. Мы должны как-то объяснить это в отчете.

До взрыва «Цепи Судьбы» оставалось самое большее два дня. Меньше, если Сапхани решит действовать быстро... Но Кейн не мог заставить себя говорить.

В нескольких минутах ходьбы от порта их уже ждала черная закрытая повозка. Возница, тоже в черном, кивнул, здороваясь. Щелкнули поводья, и три тихие лошади зашевелились. Их копыта застучали по мостовой. Септима сидела рядом с возницей, Коренастый забрался в переднюю часть повозки. Кейн занервничал: прямо за ним стоял Девадас, будто прикидывая, не хочет ли Кейн сбежать. В отличие от Коренастого или Септимы, великан явно еще сомневался в нем. Кейн забрался в повозку и устроился позади, не желая сидеть рядом с грубияном Коренастым. Девадас сел рядом с Кейном.

Штаб Службы тайных дел, как и многие другие правительственные здания, располагался в старой части города. Повозка остановилась у ворот крепости, окружавшей Старый город. Ночью никого туда не пускали без разрешения. Стражники подали знак своим товарищам на стенах, и ворота неторопливо открылись. Первое, что бросилось в глаза Кейну, – ровные шеренги фонарей вдоль улицы. Ночь в Старом городе отличалась от дня: вместо желтовато-белого солнечного света дорогу освещало бледно-синее мерцание магических фонарей. Повозка поехала вдоль реки. Фонари отбрасывали дрожащие блики на темную воду.

Коренастый заговорил с передней скамьи:

– Ты бывал в Старом городе?

– Несколько раз доставлял сюда масло, – ответил Кейн и снова выглянул в окно.

В Старом городе практически не было выходцев из провинций. Более того, уроженцев шести других городов имперской метрополии здесь тоже было очень мало. В Старом городе находились Сенат, Совет граждан, другие правительственные и торговые учреждения. Здесь был настоящий центр мира, колыбель Империи. Здания были выше и больше, фонари – ярче, магазины – роскошнее. Даже листья на бесчисленных деревьях, посаженных между зданиями и фонарями, казалось, сияли.

– Следующие несколько дней на улицу точно не выберешься.

Если Элдред не ошибался, то «Цепь Судьбы», состоящая из трехсот двадцати семи магических генераторов, вот-вот взорвется. «Звезда Мерсии» сможет уничтожить весь материк, на котором расположена Империя. И Кейн знал, что если сейчас войдет в здание Службы тайных дел, то может больше никогда не увидеть дневного света.

Рядом сидел Девадас. В его пристальном взгляде Кейн прочитал недоверие и торопливо отвернулся, скрывая неловкость. Девадас продолжал смотреть. Тогда Кейн возмутился:

– На что это ты смотришь?

Девадас ответил своим низким хрипловатым голосом:

– Ты был не один в той лодке.

– Естественно. Еще там были Гладис и ее телохранитель.

Лицо Девадаса изменилось. Промелькнуло что-то похожее на печаль. Великан ткнул пальцем в грудь Кейна.

– Нет. Был еще один человек. Я видел это по твоему лицу.

Кейн почувствовал, как сердце замерло в груди. Он не нашелся, что ответить. Как Девадас сумел увидеть галлюцинацию, вызванную ядом?

– Тебе нужно сделать еще что-то? – понизил голос Девадас. – Так? Ты унаследовал чужое бремя.

Коренастый снова подал голос:

– Точно не кого-то из Бараты, Девадас. Продолжишь распространять суеверия, и Служба дознания придет за тобой, забыл?

Девадас промолчал, только отвернулся и закрыл глаза.

Кейн думал о последних словах Пиены. Он должен был отомстить за нее, победить злодея и спасти мир. Или хотя бы людей, которые в нем живут, будто король подданных. Пиена была грезой, которую Кейн видел наяву. Но он не мог просто так отмахнуться от нее, как от игры отравленного разума.

Теперь Кейн понял, почему не смог рассказать троице ищеек о «Цепи Судьбы» и магическом генераторе. Не Служба тайных дел должна была решить это дело. И не Империя. Дело поручили Кейну, и именно ему с ним справляться.

Но осознание пришло слишком поздно. Бежать следовало до того, как он залез в повозку. Теперь рядом сидели Девадас и Коренастый, следя за каждым движением. А штаб Службы тайных дел – одно из самых охраняемых мест в мире. Кейн даже отдаленно не представлял, как оттуда бежать.

Справа показался Сенатский холм. На вершине стояло старинное здание, увенчанное белоснежным куполом. Высший орган имперской власти, в подземелье под которым лежит «Цепь Судьбы», готовая поглотить весь город. Возможно, Сапхани уже там и устраивает чудовищное бедствие, которое погубит Империю. Кейн почувствовал, как сердце тоскливо сжалось в груди.

Уличные фонари мерцали, будто отражения звезд на море. Девадас ожил и зашевелился, а Коренастый нахмурился и выглянул в окно.

И тут все фонари, как по команде, разом погасли.

– Что это...

Не успел Коренастый договорить, как фонари на прямом участке дороги вспыхнули и разлетелись вдребезги. По столбам заструились потоки высвобожденной энергии. Ровное синеватое мерцание сменилось фиолетовыми разрядами молний.

– Держитесь крепче! – крикнула Септима.

Лошади заржали. Дома вокруг сотрясались с диким грохотом. Повозка накренилась, и Кейн слетел с места вправо. Он услышал крик Коренастого прямо перед собой. Кейн попытался повернуться к Девадасу, но тут всем телом почувствовал чудовищный удар.

Глава 29. Ариен

Стоя на площади Финвера, Ариен обернулась и посмотрела на Лисандроса. Плаща не было, и она могла разглядеть все детали механического тела. Дознаватель точно двигался куда быстрее обычного человека, но, казалось, совсем не устал. А его железное тело вообще могло уставать?

– Ты понимаешь, что не сможешь сбежать? – спросил Лисандрос спокойным ровным голосом.

Ариен сглотнула.

– Просто иди за мной. Я верну тебя в академию, будто ничего не случилось.

Лисандрос шагнул к ней. Ариен помнила, что в ящике у него за спиной лежит тело его собственного новорожденного сына, превращенное в магический генератор. В сочетании с механическим голосом, лишенным эмоций, это делало дознавателя еще страшнее. Возможно, ее воображение играло с ней злую шутку, но Ариен почудилось, что сквозь низкую вибрацию она слышит из ящика детский плач.

Теперь воображаемую комнату сдавливало еще сильнее, чем в заброшенном доме. Что будет с Элдредом, если комната окончательно разрушится? Ариен не знала.

Элдред пробормотал:

«Я же говорил, что именно этим все закончится. Развяжи ноги, и тогда все силы вернутся ко мне».

Это было бы настоящием безумием. Ариен не забыла, как впервые пыталась прочитать «Мерсийского мага». Элдред заставил буквы плясать, и дело было не в чернилах. Он что-то сделал с ее глазами, причем она еще не сняла повязки у него с головы. Теперь же Элдред мог пользоваться руками, и Ариен могла лишь гадать, на что он способен. Она точно не хотела полностью освобождать его.

– Почему ты не отвечаешь? Разговариваешь с ним? – спросил Лисандрос, выдержав паузу.

Ариен молча кивнула.

Взгляд Лисандроса оторвался от лица Ариен. Теперь дознаватель смотрел куда-то вглубь ее глаз. Он сказал:

– Ты втянул невинную студентку в свои дела и продолжаешь что-то нашептывать ей. Из-за тебя она стала убийцей. Как всегда, приносишь одни несчастья.

Вдруг губы Ариен дрогнули. Язык зашевелился сам по себе. Ощущение было неприятным, будто дантист прикасается к деснам и зубам, чтобы заделать дырку. Ариен попыталась прикрыть рот ладонью, но ее рука не смогла подняться выше груди. Из горла вырвался голос Элдреда:

– Ты забыл, что сделал с Мерсией?

– Я сделал?

Лисандрос не удивился, словно ожидал, что Элдред заговорит с ним через Ариен.

– А разве не ты поссорил меня и мой народ? Именно ты обманул народ Мерсии, внушив им, что без короля они обретут свободу и процветание и смогут жить без страха.

– Обманул? Тебя еще при жизни все звали тираном. Ты сотворил армию из тел мертвецов. Ты забирал все, что тебе нравилось, а что не нравилось – уничтожал. Ты хоть понимаешь, как благодарна была Мерсия Империи после твоей смерти?

– И как, Мерсия все еще благодарит Империю? Каждый год получаешь письма с пепелища?

– Ты чудовище... Как ты смеешь...

– То есть чудовище, по-твоему, я? Тебе должно быть около двухсот лет. Ты сделал магический генератор из собственного сына, а свое тело превратил в механизм – кто ты, если не чудовище? Это вы все превратили Мерсию в выжженную пустошь – и не считаете себя чудовищами? Твоя Империя будет расползаться по миру и тянуть из него соки, пока не выпьет досуха. Неужели «Звезда Мерсии» не показала тебе, чем неминуемо закончится ваше завоевание, которым вы так гордитесь? В прошлый раз я не сумел остановить вас, но теперь мне выпал второй шанс.

Двое продолжили спорить. Но Ариен не слушала. Она пыталась выбить дверь воображаемой комнаты.

Элдред, как и раньше, сидел на кровати.

– Сейчас же верни мне мое тело! – кричала Ариен.

– Сколько от тебя шума. Не влезай, когда взрослые говорят. Сейчас же сними повязки с ног, или я убью тебя.

Тем временем снаружи губы Ариен шевелились, передавая слова Элдреда. Лисандрос отвечал что-то грозным тоном. Ариен не могла расслышать. Вокруг задыхались, медленно умирая, тридцать три солдата. Но сейчас они не имели значения. Ариен боялась, что навсегда потеряет тело.

– Верни его сейчас же!

Ариен ударила Элдреда по лицу. На ощупь он был как сухое дерево. Снаружи ее речь оборвалась на полуслове. Элдред приподнялся на кровати, опирась на руки.

– Ты, мелкая...

Снаружи Лисандрос сделал шаг ближе, и Ариен хотела отступить, но Элдред успел вернуть контроль над телом. Внутри механического предплечья дознавателя что-то зажужжало, быстро вращаясь. Раздался спокойный голос Лисандроса:

– Что, зловещий король, тебе больше нечего сказать?

В воображаемой комнате Элдред вцепился руками в плечи Ариен.

– Не думай, что я просто высохший скелет. Я Элдред Зловещий, и меня называли так не зря! Я не труп, к которому ты можешь вот так просто прикоснуться!

– Ты просто гнилая мумия!

Ариен толкнула Элдреда изо всех сил, но костистые пальцы только сильнее впились в ее плечи.

Снаружи послышался голос Лисандроса:

– Прости, девочка. Время вышло. За побег из академии и кражу магического генератора мне придется казнить тебя. Ты знала, на что шла. Конечно, мы потеряем Элдреда, но, думаю, его и так уже не вернуть на место.

Железная рука с молниеносной скоростью схватила Ариен за шею.

В воображаемой комнате пальцы Элдреда сдавили ее шею с такой же силой.

– Если избавиться от тебя, то даже со связанными ногами я смогу... Желторотый маг, который даже о себе позаботиться не в состоянии, не заслуживает жизни. Я позабочусь о твоем теле за тебя. Сначала убью твой разум, а потом дознавателя.

Хватка Элдреда сжалась сильнее.

– Ты станешь сосудом для моего возрождения.

Пейзаж за окном пропал. Теперь там появился Лисандрос, сжимающий руки на ее шее. Большая часть лица представляла собой металлическую маску, так что Ариен не могла прочитать, о чем он думал. Высохшее лицо Элдреда постоянно кривилось во всевозможных гримасах, но Ариен не могла расшифровать и их. Девушка знала, что либо задохнется наяву, либо ей сломают шею в воображаемой комнате. Она постаралась придумать что-нибудь напоследок.

Ариен вспомнила родителей и свою деревню и не почувствовала грусти. Приехав в академию, она не написала им ни одного письма. И ни одного не получила. Возможно, прототип ее воображаемой комнаты уже исчез из реальности. Или мать родила нового ребенка и отдала комнату ему.

Ариен подумала о друзьях из Имперской академии. О Магнусе, который предлагал помочь с уроками, о своем парне Феликсе, о преподавателях. Она вспомнила даже смотрителя Даффа. Наверняка прямо сейчас они что-то праздновали. Но и эти воспоминания ничем не отозвались в душе. Сбегая, Ариен оставила их позади.

Тогда она подумала о Кейне. Он позаботился о ней, помог спрятаться только потому, что они родились в одном городе. Он купил ей вещи для путешествия на собственные деньги, дал дельные советы. Но Ариен знала, что больше никогда его не увидит.

Ариен почувствовала себя свободной от всего и всех. Она все бросила, разорвала все связи. Осталась сущая мелочь: Элдред и Лисандрос, которые оба одновременно пытались убить ее.

Воздух кончался. На глаза навернулись слезы – и в воображаемой комнате, и в реальном мире на площади Финвера. Вдруг Ариен вспомнила форму академии и заклятье, с помощью которого порвала ее. Как создавала нить, которой не было, обрезала ее и швырнула прочь. Заклятье помогло ей сбежать от Даффа. И этой магии научил ее не Элдред.

Ариен сделала то, что всегда получалось у нее лучше всего. Она вспомнила, как Кейн описывал принцессу Арланда. У принцессы должны были быть сверкающие доспехи и горящий меч, она сидела на драконе. Принцесса чем-то напоминала саму Ариен, только на шее у нее была татуировка в виде дракона – знак королевского происхождения. Воображаемая принцесса протянула Ариен свой меч.

С губ слетело единственное слово. Его она произнесла на рынке в столице, но почему-то забыла. В слове была заключена могущественная сила. Ариен взмахнула мечом, обрубая четыре душащие ее руки.

Две руки Элдреда упали на пол воображаемой комнаты, а руки Лисандроса – на снег, покрывавший площадь Финвера. У Ариен перехватило дух.

Элдред отшатнулся, упал на кровать, вопя от боли. Ариен обрубила руки чуть ниже локтя, и из культей сочился фиолетовый дым, как при утечке энергии из магического генератора.

Лисандрос опустил голову и уставился на руки. Он не понимал, что случилось. Ариен сосредоточилась на магической нити, которая тянулась от дознавателя к деревянному ящику за его спиной. Нить была фиолетовой, на ней было множество аккуратных узелков. В реальности ее не было, а если бы и была, то Ариен не могла бы ее увидеть. Но она без колебаний разрезала нить.

Механическое тело затихло. Все детали остановились. Оно осталось стоять, будто огромная кукла, которую забыли завести. Человеческая половина лица выражала недоумение. Похоже, лишившись энергии генератора, Лисандрос с трудом находил силы даже для дыхания, не говоря уж о разговорах.

Ариен изо всех сил пнула дознавателя. Металлическое тело завалилось на спину. Деревянный ящик разлетелся от удара, и из него выпал маленький свинцовый гробик.

Глава 30. Лоран

Лоран сидела в своем огромном кресле и слушала, как обсуждали, остаться ли в крепости или пойти защищать столицу Арланда, где набрать больше людей, как добыть продовольствие. В импровизированном совете участвовало около десяти человек, и Лоран не выбирала ни одного из них. Они были главами деревень, представителями городских гильдий или вообще пришли из имперской армии, попросив Лоран взять их на службу. Она никому не отказала.

Некоторые годами служили у наместника на низких должностях и знали о столице все.

Лоран разглядывала тлараны на шеях спорящих. Сложные переплетения обозначали кланы, к которым принадлежали предки этих людей. Лоран уже и не помнила, что значила каждая конкретная деталь, но знала, что узор в виде дракона украшал шеи и знамена старых королей. У двоих на шеях были элементы, похожие на дракона. Скорее всего, эти люди происходили из какой-нибудь дальней ветви королевской семьи, которая разошлась с основной много поколений назад. У самой Лоран не было дракона на шее, но никто не обращал на это внимания. Да она и не думала, что кто-то захочет поднять этот вопрос. Однако ее, простолюдинку по рождению, забавляли татуировки, отмечавшие следы настоящей королевской крови.

Одно дело – взять крепость, сейчас Лоран предстояло кое-что куда сложнее. Рядом с ней стояла Уилфрида, слушая спор, но не участвуя в нем. Потом, заскучав, девушка заговорила:

– Принцесса, думаю, вам самой нужно принять решение. Иначе они никогда не закончат.

– Ладно.

Лоран мало что смыслила в войне и политике. В прошлом она была простой мечницей из пригорода столицы. Так что она решила принять любое решение, если его предложит кто-то более опытный. Империя обладала колоссальной военной мощью. Лоран подозревала, что ни от одного плана обороны или подготовки к бою не будет проку. Куда больше ее волновало, что делать на самом поле боя.

На совете никто не упоминал гигатерионы. Все понимали, что никакая армия людей из плоти и крови не сможет противостоять грозной магической боевой машине величиной с крепость. Однако люди не хотели сдаваться, думали, что делать, и делились мыслями друг с другом. А Лоран собиралась взять на себя все, с чем они не смогут справиться.

Точно так же собравшимся в крепости мятежникам не давали покоя мысли о «Звезде Мерсии». Эмер рассказывал, как некогда цветущая зеленая Мерсия превратилась в мертвые руины. Возможно, Империя сделает с Арландом то же самое. Однако все гнали страх подальше. Если подобное случится, то даже Лоран не сможет ничего сделать. А какой смысл тревожиться о том, на что невозможно повлиять?

Вот Лоран и думала о другом.

– Меня больше беспокоит разведчик, который вернулся вчера. Он рассказал, что варвары из Редона пересекли нашу границу.

– Все это время мы обсуждали только подготовку к контратаке имперцев, – отметила Уилфрида. – А об этом и забыли...

До прихода Империи самой большой проблемой Арланда были многочисленные северные племена, жившие в Редоне. Не захотят ли они устроить очередной набег, пока имперские войска в Лонтарии малочисленны, а арландцы не успели укрепить оборону? С другой стороны, разведчик сообщил, что редонцы вели с собой стадо овцебыков. Вряд ли они собирались грабить Арланд с медленными животными.

Обсуждение шло полным ходом. Уже практически решили не трогать продовольствие на складах наместника, но обратиться за помощью к богатым горожанам и состоятельным землевладельцам из деревень и ферм, а заодно послать рекрутеров за новобранцами по всем уголкам страны. Тогда Лоран подняла руку, останавливая советников.

– Я всех вас выслушала. Теперь...

Лоран понимала, что ее согласие – чистая формальность. Если те, кто разбирается в ситуации, знает положение простых людей и понимает, что поставлено на карту, придут к одному решению, она просто согласится с ним. По крайней мере, до тех пор, пока не научится править сама.

Но не успела Лоран закончить фразу, как дверь зала распахнулась и в нее влетел запыхавшийся солдат.

– Принцесса! К крепости приближаются варвары!

Зал совета загудел. Зачем редонцы забрались так далеко в Арланд? Возможно, им не следовало так легко откладывать редонский вопрос на потом, решив, что варвары, как всегда, устроят налет на какую-нибудь приграничную деревню и уберутся восвояси. Кажется, недавние слова Лоран натолкнули и Уилфриду на эту мысль. Лоран встала с кресла.

– Уилфрида, мы идем.

Уилфрида взяла копье, которое прислонила к стене позади себя, и последовала за принцессой.

Крепость не очень хорошо подходила для обороны. Изначально Империя строила ее как символ собственной развитой цивилизации, а не как чисто военное сооружение. Все строения были выше, чем нужно, и из башен открывался прекрасный вид. Лоран и Уилфрида вышли из зала совета и поднялись на центральную башню.

На северо-востоке виднелась столица. Некогда прекрасный королевский дворец обуглился. Лоран сама подожгла его. «Зато не достанется следующему наместнику», – подумала она. Лоран повернула голову на северо-запад. Действительно, к крепости приближалась большая группа людей со скотом.

Уилфрида слегка наклонилась вперед, прищурилась. Она что-то бормотала, будто считала вслух.

– Примерно пять сотен человек. И по крайней мере двести овцебыков... Нет, как они ходят полуголые в такой мороз? И у каждого на спине что-то длинное.

– Наверное, мечи.

Лоран вспомнила, как лет пять назад вызвала на бой мечника из варваров, который пришел в ее школу.

– Зачем им такие длинные мечи?

– Редонцы считают, что, если не ударить первым и не убить врага одним ударом, умрешь сам. Поэтому им привычно биться тяжелыми и длинными клинками.

– И поэтому они не носят доспехов?

Уилфрида не отрываясь смотрела на группу варваров.

– Да.

– Но сейчас зима, а они носят только меховые плащи...

– Здесь я ничего сказать не могу, – улыбнулась Лоран. – Крепость пусть и хлипкая, но у нас пять тысяч человек. Если будет бой, мы точно потеряем кого-то из них, но... Впрочем, я не думаю, что редонцы пришли сражаться. Так что я пойду и послушаю, что они скажут.

Лоран не привыкла к верховой езде. Уилфрида предложила идти пешком, взяв лошадь под узцы, но принцесса не хотела, чтобы северяне смотрели на нее свысока. Она взяла с собой сотню солдат и поехала встречать редонцев.

Целая сотня. В подземном замке Гвахарада ей пришлось выдержать настоящий бой, чтобы получить сотню его воинов для похода на столицу. Теперь в несколько раз больше человек сами вызвались идти с ней. Возможно, это означало, что она уже стала настоящей королевой.

Обдумывая последнюю мысль, Лоран заметила, что варвары остановились примерно в трех сотнях шагов. Она подняла руку, останавливая своих людей, и вместе с Уилфридой отправилась вперед. От стада лохматых овцебыков исходил неприятный запах, не похожий на запах коровьего навоза в арландских деревнях.

Вперед вышел человек. Настоящий гигант, с грубой кожей, седыми космами и густой бородой. Его рост превышал два метра, и меч за спиной был длиннее, чем у остальных варваров. Красные разводы, покрывавшие лицо, напоминали кровь. Уилфрида нервно стукнула древком копья о землю.

Лоран и гигант остановились в десяти шагах друг от друга. Варвар заговорил первым. У него был громкий и звучный голос. Говорил он не по-имперски и не по-редонски. По-арландски.

– Новый король Арланда в той крепости? Человек, который смог разрубить боевую машину драконьим мечом?

В неспокойные времена слухи быстро расходятся. Вот и предание о Лоран и Урмасе добралось до севера.

– Я еще не королева, но, думаю, ты говоришь обо мне.

Гигант хмыкнул и усмехнулся.

– Ты меньше, чем я думал.

У него были светло-голубые, почти прозрачные глаза. Лоран улыбнулась в ответ. Уилфрида тихо вздохнула, скрывая растерянность.

Гигант продолжил:

– Я Гриогал, вождь пятнадцати кланов Редона. Как мне называть тебя, если ты еще не королева?

– Можешь звать меня принцессой.

Теперь Лоран не чувствовала неловкости, называя этот титул.

– Тогда ты зови меня просто Гриогалом. Я пришел передать тебе, принцесса, послание.

– И для этого привел с собой пятьсот человек и две сотни овцебыков?

– Овцебыки – это дар тебе.

Гриогал протянул вперед руки. Уилфрида, все еще беспокоясь, выставила вперед копье. Лоран остановила ее жестом и осторожно слезла с коня, стараясь не упасть.

– Наш драккар ходил по западным морям, и мы видели имперцев. Мы видели синее грифонье знамя двадцать пятого легиона. Скорее всего, они уже высадились в Редоне.

Лоран не знала, что такое грифон. Она решила, что это загадочное существо, птица-лев, которое она уже видела на знаменах. Более того, она не знала, что такое драккар. Но сейчас это было не важно.

– Если отправиться на побережье Редона сейчас...

– То будем там через четыре дня, максимум через шесть.

Гриогал внимательно смотрел Лоран в глаза. Она старалась держаться спокойно и уверенно. Гриогал добавил:

– После того как пришли имперцы, наши пятнадцать кланов даже за людей не считали.

Юг Редона, как Камори и Арланд, был захвачен Империей. Однако север Редона еще только предстояло завоевать. Лоран знала, что имперцы время от времени устраивали рейды на север, пытаясь убить или изгнать непокорных редонцев еще дальше. Империя любила рассказывать об этом, и многие арландцы радовались, что набеги варваров на их землю прекратились. Если честно, до сегодняшнего дня Лоран была одной из них.

– До нас дошли слухи о твоей победе, принцесса, и мы хотели бы присоединиться к борьбе с имперцами. Мы не успели отправить посланника заранее, так что просим прощения за грубость, что пришли без предупреждения.

Гриогал протянул свою огромную ладонь. Не раздумывая, Лоран шагнула вперед и пожала ее.

Глава 31. Кейн

Кейн очнулся. Он не знал, сколько пролежал без чувств. Судя по крену, повозка слетела с дороги и завалилась на правый бок. Кейн не видел, что происходило снаружи. Он лежал на чем-то мягком. Приподнявшись, Кейн понял, что это живот Коренастого. Тот был без сознания.

Снаружи слышался какой-то шум. Сначала Кейн подумал, что произошло землетрясение. За годы, которые он прожил в столице, подобных бедствий не случалось ни разу. Но Кейн точно помнил, что перед тем, как он потерял сознание, земля дрожала. Что-то произошло с магическими генераторами, питающими район.

Возможно, Сапхани уже добрался до «Цепи Судьбы». И если так, то сама смерть не помешала Гладис победить.

Руки и ноги были целы. Голова немного кружилась, но Кейн мог двигаться. Он посмотрел наверх, на дверь со щеколдой. Попытался открыть ее, но рама перекосилась, и дверцу заклинило.

Бок казался теплым. Кейн дотронулся до пальто, еще мокрого после недавнего купания в море, и почувствовал липкую кровь. Боли не было. Кейн поднял голову и увидел Девадаса. Длинный осколок проткнул великану живот. Из раны капала кровь, попадая на пальто Кейна.

Девадас занимал собой практически все пространство в повозке. Своими круглыми глазами чуть навыкате он смотрел прямо на Кейна. Широко расставив руки, он упирался в стенки повозки. Иначе повозку просто смяло бы.

Девадас открыл рот. В третий раз со дня первой встречи с Кейном.

– Уходи, – глухо сказал он. – У тебя же еще остались дела. Ты должен нести чужое бремя.

Кейн удивился.

– А ты?

– Я последний выживший из храма Амрит. Мое бремя тяжело. Выражение твоего лица мне знакомо. Я вижу такое же в зеркале каждый день.

Девадас поморщился, возможно, от боли в животе, оторвал левую руку от стены и ударил кулаком по заклинившей дверце. Она вылетела вверх, будто птица.

Кейн бросил виноватый взгляд на Девадаса и бесчувственного Коренастого, затем полез на выход. Ноги шевелились с трудом, ему пришлось напрячь все силы. Выбравшись наконец наружу, он увидел, что повозка упала в большую яму, которой точно не было раньше в Старом городе. Стены ямы осыпались. Кейн вскарабкался наверх, хватаясь за выступающие из них камни.

Столица горела. Роскошный магазин одежды перед ямой полыхал, будто огромный костер. Кейн читал, что после землетрясений нередко случаются пожары. Особенно ночью, когда в домах горят свечи и лампы. Колокола пожарных команд смешивались со стонами и криками испуганных горожан. Были пострадавшие. Мостовые во многих местах разрушились, повозки и телеги не могли проехать по улицам.

Кейн выпрямился и посмотрел на Сенатский холм. Все дома у подножия горели. Дым отливал лиловым. На месте величественного дворца, прежде ярко освещенного и днем и ночью, чернела темнота. Кейн заглянул в яму, из которой только что выбрался. У трех лошадей были сломаны ноги. Они слабо ржали, корчась на земле. Повозку перекорежило, но уздечки и поводья не порвались и теперь душили животных. Кейн задержал взгляд на яме, раздумывая.

Кейн и сам был, как эти лошади, связан Службой тайных дел. Но теперь уздечка порвалась. Больше никакой Службы. Он перестал быть инструментом в чужих руках. Тяжесть, сковавшая грудь, пропала. Кейн пошел к Сенатскому холму, и тут услышал позади:

– Кейн!

На другом конце ямы стояла растрепанная Септима. Ее стола была местами порвана. Женщина смотрела прямо на Кейна.

– Куда ты? – закричала она еще раз.

Кейн не ответил. Просто отвернулся и побежал прочь. Одна остановка, и ему наденут новую уздечку.

На дорогах теснились повозки и люди. Все пытались спастись от бедствия. По переполненным улицам невозможно было идти. Кейн не разбирался в хитросплетении переулков Старого города. Он остановился у трехэтажного каменного дома, чудом не затронутого пожаром, подпрыгнул, зацепился за стену и полез вверх.

Обернувшись, Кейн увидел, как Септима бежит за ним через завалы. Она выглядела не так, как обычно. В ее правой руке в отсветах пожаров блеснуло что-то маленькое. Кейн ускорился, подтянулся и оказался на крыше.

С высоты он увидел, что весь центр столицы окрасился красным и желтым. Торопливо вгляделся в переплетение улиц, просчитывая путь к Сенату. Септима видела, как он поднимался, и каждая минута промедления могла стоить ему свободы. Кейн глубоко вздохнул, отступил от края, разбежался и прыгнул на крышу соседнего здания, объятого пламенем.

Приземлившись, Кейн ушел в кувырок. Мокрая одежда не загорелась, но он все равно почувствовал невыносимый жар. Следующая крыша была выше. Кейн нацелился на окно с деревянной решеткой, оттолкнулся и прыгнул. Он ударился лицом и грудью, чуть не закричав от боли, но чудом сумел ухватиться за хлипкую решетку и не сорваться. Плотный от дыма воздух душил, застревая в легких. Очки давили на переносицу. Стиснув зубы, Кейн отпустил одну руку, снял очки и убрал в карман. Затем снова схватился за решетку обеими руками и полез дальше.

Забравшись на третью по счету крышу, Кейн снова услышал голос Септимы:

– Вернись сейчас же!

Кейн обернулся. Септима стояла на краю пылающей крыши и глядела на него.

– Если вы не спуститесь, погибнут все. Не пора ли вам выводить жителей из города или тушить пожар? Вы же слуга Империи!

– Твоих рук дело?

Любой на месте Септимы счел бы землетрясение природным бедствием. И если бы Кейн услышал это обвинение от кого-то другого, то счел бы глупой догадкой. Но Септима будто почуяла, что он скрыл от нее нечто важное. Как и Девадас.

Не ответив, Кейн побежал дальше. Оттолкнулся и, пролетев сквозь пламя и дым, оказался на другой крыше. За его спиной Септима бессильно выкрикнула какое-то ругательство.

Кейн добежал до последнего дома, ухватился за водосточную трубу. Металл нагрелся так сильно, что пришлось снять пальто и обмотать руки. Но даже это почти не помогло. Кейн даже не спустился, а скатился на мостовую, разок перекувыркнувшись.

Из переулка он вынырнул на широкую главную улицу и оказался посреди огненного моря.

Спасаясь от жара, Кейн бросился на середину дороги, стряхивая с себя копоть. Пожар здесь был совсем другого цвета. Языки пламени сверкали красным и желтым, а дым поднимался вверх черно-багровыми столбами.

Прямо перед ним высился Сенатский холм. Величественный дворец построили еще до того, как Империя назвалась Империей. И прямо под ним, в подземельях, ждала «Цепь Судьбы» – таинственный механизм из трехсот двадцати семи магических генераторов.

Кейн предположил, что с «Цепью Судьбы» случилось что-то, что повлияло на столичные энергетические линии или магические генераторы. Он ничего не знал о магии, но помнил разговор с Элдредом в сознании Ариен. Высушенный маг говорил, что, если «Цепь Судьбы» взорвать, можно спровоцировать восход «Звезды Мерсии» и уничтожить все живое на материке Империи. Если Элдред был прав, то землетрясение и пожар всего лишь предвестники грядущей беды.

Кейн пошел к холму по главной дороге. Вокруг не было ни души. Жители окрестных домов либо погибли, либо сбежали. Только их разноцветные дома горели у подножия холма. Языки пламени вырывались из дверей и окон. Одежда почти высохла. Раскаленный воздух обжигал легкие, и Кейн прикрыл рот и нос воротом пальто. Чем выше он поднимался, тем меньше вокруг было дыма. Дышать стало чуть легче.

Закон запрещал возводить какие-либо здания возле Сената. Мол, чтобы не умалять его величия. Вокруг дворца был разбит прекрасный сад, украшенный множеством статуй бывших сенаторов. Сквозь их мраморную толпу Кейн прошел к входу.

По ночам сенаторов во дворце не было, однако легионеры продолжали охранять его. За время пути Кейн никого не встретил. И в тот момент, когда уже хотел облегченно выдохнуть, он увидел на земле женщину в форме сенатской стражи. Кейн подошел ближе, стараясь держаться за статуями, пригляделся. На земле лежали еще два тела.

Кейн сглотнул и подошел еще ближе, затаив дыхание. Почувствовал слабый медовый запах, а потом увидел на шее стражницы небольшой след, похожий на точку. Кожа вокруг точки почернела и поблекла, будто синяк. Кейн узнал работу Сапхани. На шеях двух других легионеров он нашел такие же следы. Ничего похожего на иглы рядом не было, значит, их закололи с близкого расстояния. Кейн припомнил, как Сапхани подобрался к нему со спины, ничем не выдав себя.

Главная дверь была приоткрыта. Кейн толкнул ее и вошел. Внутри дворца было темно. Откуда-то из коридора слышался неровный вибрирующий звук, и Кейн пошел на него.

Аромат меда снова коснулся носа, и Кейн насторожился. Вдруг что-то схватило его за лодыжку. Он чуть не закричал. Посмотрел вниз и увидел полубесчувственного легионера. Тот что-то бормотал. Кейн наклонился и прислушался.

– Кто... вы?

– Я Кейн из Службы тайных дел, – не колеблясь соврал Кейн. – Что здесь случилось?

– Человек в черном появился из ниоткуда...

– Куда он пошел?

– Лестница... В подземелья... – Легионер отпустил ногу Кейна и показал направление.

Даже в темноте Кейн разглядел нездоровую бледность, заполнившую полшеи легионера. Черная рана была размером чуть больше монеты. Кейн соврал еще раз:

– Ты поправишься. Теперь отдыхай.

Он схватил короткий меч с пояса легионера. Тот снова потянулся к лодыжке Кейна, будто не хотел расставаться с оружием, но его рука безвольно упала на пол.

Кейн шел сквозь темноту. Вскоре показалась нужная дверь. Кейн достал очки, надел и посмотрел на табличку. Под эмблемой Службы дознания в виде глаза было написано: «Не входить».

Глава 32. Ариен

Ариен смутно подозревала, что Эмер ее боится. Простые люди обычно боятся магов. А когда видят, как один из них расправляется невидимым мечом с механическим чудовищем, их страх только усиливается. Ариен это вполне устраивало. К тому же если бы Эмер не видел битву с Лисандросом, то наверняка не предложил бы проводить ее в Арланд. Когда Ариен развязала шарф и показала клановую татуировку, мужчина тут же сказал, что ей нужно встретиться с принцессой Лоран.

– А зачем? – спросила она.

– Принцессе Лоран скоро придется очень несладко.

– Да, вы говорили, что сюда идет имперская армия.

– Верно. И вы тоже бельмо на глазу Империи, госпожа Ариен. Я уверен, вы сможете помочь друг другу.

Ариен подумала, что, хоть имперцы и послали за ней погоню, «бельмо» – слишком сильное слово, но потом припомнила все, что натворила за последние недели. Жизнь давно перестала быть обычной или заурядной. В ее сознании скрывался Элдред, редкостный тиран и неправильный магический генератор к тому же. Она только что убила старшего дознавателя имперской Службы дознания и украла магический генератор второго класса. Теперь она имела полное право называть себя сразу воровкой, убийцей, предательницей, беглым магом и врагом Империи. И это все в шестнадцать лет, что также совсем ее не смущало. Ариен мысленно рассмеялась.

Элдред не произнес ни слова с момента, как потерял сознание в конце схватки. Он так и сидел на кровати. Из обрубков рук тонкой струйкой сочился фиолетовый дым.

Ариен тоже не пыталась заговорить первой.

Она не могла решить, как поступить с Элдредом. Он пытался занять ее тело, и она не могла оставить все как есть. Однако Ариен пока колебалась, стоит ли просто выгонять мага из комнаты в сознании. Она рассматривала этот вариант, но так и не решилась. Мало ли, вдруг в реальном мире Элдред сумеет провернуть тот же трюк? Ариен не знала, что тогда делать. Но прошлую схватку Элдред проиграл, и она надеялась, что в следующий раз он будет вести себя более смирно.

Крепость, в которой прежде размещались имперцы, напомнила ей одно из правительственных зданий в столице. И хотя она называлась крепостью, вокруг нее стоял всего лишь забор, а не полноценный оборонительный вал или стена. Зато высота мощных каменных башен впечатляла. За пределами столицы Ариен не видела ни одного здания выше двух этажей, если не считать лесного жилища мага. Подул ветер, и она почувствовала вонь. Пахло даже хуже, чем в неубранном скотном дворе.

Путь сюда занял у Ариен шесть дней. Всю дорогу она представляла себе принцессу Арланда, и получившийся образ был чем-то большим, чем просто «принцессой по имени Лоран». Однажды Ариен уже вложила в фантазию магию и теперь хорошо представляла, как принцесса выглядит, ведет себя, даже каким голосом разговаривает. Поэтому в глубине души Ариен сомневалась, а хочет ли видеть настоящую принцессу. Уж очень не хотелось отказываться от красочной фантазии.

Страж на воротах не узнал Эмера в лицо, но, когда принц назвал свое имя, быстро впустил их. Целый отряд солдат вышел во внутренний двор навстречу гостям. Ариен и Эмера проводили наверх, в комнаты, из окон которых открывался красивый вид. Потом им передали, что принцесса отправилась на переговоры с отрядом редонских воинов, которые разбили лагерь недалеко от крепости, и вернется ближе к вечеру.

Ариен открыла заплечный мешок, вытряхнула из него все вещи и достала свинцовый ящичек. То есть Тайкона, магический генератор второго класса, который Лисандрос носил у себя на спине. Генератор был ужасно тяжелый, но Ариен не могла бросить его на перевале Финвера. Это был не просто генератор, а ребенок, убитый собственным отцом. Пробыв с Элдредом столько времени, Ариен больше не воспринимала магические генераторы как просто высушенные трупы магов.

Странно, но когда она пересекла границу Арланда, то почему-то не почувствовала, что вернулась домой. Только в комнате этой крепости Ариен осознала, что долгий путь наконец-то закончен. По иронии судьбы крепость построили имперцы. Ариен вспомнила общежитие академии и комнату в заведении Лукреции.

Она уже собиралась свернуться калачиком в чужой, но такой знакомой имперской кровати, когда стук в дверь прогнал наступающий сон. Солнце за окном уже садилось.

– Кто там?

– Лоран. Я могу войти?

Мгновение Ариен пыталась сообразить, какая еще Лоран, но потом подскочила на кровати. В ее комнату стучала сама принцесса.

– Подождите, я сейчас! – крикнула Ариен и бросилась собирать одежду.

За время пути она ни разу не стирала вещи и сама тоже не мылась. Стоило ли представать перед особой королевских кровей в таком жалком виде?

Но принцесса уже ждала за дверью, а значит, никакой стирки. Ариен открыла дверь.

Воображение рисовало девушку лет двадцати пяти в сверкающих доспехах и золотой короне. Женщине, которую Ариен видела перед собой, было уже за тридцать. Доспехи она носила, но кожаные и потрепанные. Лицо принцессы, пусть и серьезное, казалось добродушным, один глаз закрыт красной повязкой. Волосы аккуратно подстрижены, на поясе меч в ножнах. На шее, как и у воображаемой принцессы, была клановая татуировка, но не в виде дракона, символа королевства. Ариен машинально дотронулась до своей шеи.

Лоран смущенно улыбнулась, прошла в комнату и уселась за стол у окна. Ариен устроилась напротив нее.

– Значит, ты жила в столице Империи?

– Да.

Ариен казалось, что она беседует не с принцессой, а с молодой преподавательницей академии. Впрочем, все знания о принцессах и других королевских особах Ариен получила из любимых книг.

– Мне сказали, что ты маг.

– Да.

Она просто не знала, что еще добавить.

– И как тебе здесь? Ты давно не была на родине.

Казалось, принцесса действительно хотела услышать ее мнение.

– Это... Я не думала, что когда-нибудь вернусь.

Лоран удивилась, но через мгновение ее лицо вновь стало невозмутимым.

– Понятно. Наверное, у тебя были причины.

Повисла пауза. Ариен решила сменить тему.

– А я слышала, что вы сражаетесь с имперской армией.

Лоран слегка приподняла брови. Ариен подумала, что сказала что-то не то. Но Лоран спокойно ответила:

– Верно.

– Мы можем победить?

Принцесса посмотрела в окно.

– Говорят, что в одном имперском легионе около десяти тысяч солдат, но на самом деле людей меньше, всего около шести тысяч, включая тех, кто обычно не сражается. Отдельные части двадцать пятого легиона направились в Арланд, Редон и Камори, а основные силы все еще добираются до нас по морю. Если принимать в расчет только численность, противник не так уж и страшен. Каждый день в эту крепость приходит все больше людей. Возможно, ты слышала, что редонцы разбили свой лагерь недалеко отсюда. Однако...

– Что?

Лоран отвернулась от окна и посмотрела прямо на Ариен. Ее взгляд давил.

– Магические боевые машины могут доставить нам хлопот. Особенно гигатерионы.

Однажды в столице Ариен попала на празднование триумфа легиона и видела два гигатериона. Они были такие большие, что не смогли войти на улицы, поэтому стояли на окраине, словно две скульптуры. Один гигатерион практически касался облаков, а у другого было четыре ноги. Лоран тем временем продолжала:

– У двадцать пятого легиона есть гигатерион Клариос. Говорят, его везут сюда на большом корабле. Возможно, он уже достиг побережья Редона.

– И скоро он будет здесь.

– Верно. Кстати... мне нужно кое-что сделать, и, думаю, ты сможешь помочь мне, Ариен.

Ариен испугалась. Не потому, что боялась оказаться на войне. Куда сильнее ее пугало, что она окажется бесполезной.

– Я ничего не знаю о сражениях...

– Я и не прошу тебя идти сражаться. Ты ведь училась магии в Имперской академии? Значит, ты знаешь, какой магией владеют имперцы?

– Кое-что знаю...

Учили, конечно, но только устройству магических генераторов.

– Ты когда-нибудь видела в генераторе цепь с узором?

– Да. Это рунная цепь, она нужна, чтобы управлять магическим генератором.

Ариен показалось, что ответ помог. Осознание собственной полезности немного ее порадовало.

– Вот как. Я этого не знала.

Ариен не понимала, чего, собственно, от нее хотят. Лоран колебалась, будто не могла решить, говорить ли дальше или нет.

– Мне нужно, чтобы ты помогла нам одолеть гигатерион двадцать пятого легиона.

– Что?

– В горах живет Огненный Дракон. Лишь он один способен противостоять гигатериону. Сейчас дракон закован в черные цепи и не может выбраться из каменной пещеры в центре вулкана. Мне нужно, чтобы ты разбила цепи. Сейчас имперцы отступили из Арланда, а моя власть окрепла. Возможно, другого шанса не будет. Ты сделаешь это?

Ариен растерялась.

– Почему вы хотите поручить такое важное дело мне, я же всего лишь?..

– Раньше я была простой мечницей из пригорода столицы Арланда и давала уроки всем желающим. Кто-то просто хотел развлечься, кто-то так поддерживал себя в форме, кто-то собирался стать имперским солдатом. Я хорошо владею мечом и уверена в своих навыках. Но те цепи создали имперские маги, и я не знаю, как их разбить.

Лоран достала из ножен меч и положила его на стол. Клинок глухо стукнул о дерево.

– Этим мечом я убила легионера в магической броне и даже разрубила магическую боевую машину. Но он сделан из клыка дракона. Им нельзя разрубить цепь, которая должна этого дракона сдержать. Кроме тебя, Ариен, у нас никто не разбирается в магии имперцев.

«Я тоже в ней не разбираюсь!» – хотела возразить Ариен. Однако она отрубила Элдреду его высохшие руки и старшему дознавателю Лисандросу его металлические. Потом добила Лисандроса, перерезав невидимую магическую нить, соединявшую его с магическим генератором. Разрубать и разрезать – вот, что получалось у нее лучше всего. Более того, она была первой, кто вообще попробовал подобное.

Осмелев, Ариен кивнула.

– Я попробую.

Лоран выдохнула с облегчением.

– До вулкана далеко. Прости, что сразу отправляю тебя в путь, не дав отдохнуть с дороги, но медлить нельзя. Сейчас решается судьба нашей страны. Отправляйся скорее. Я пошлю с тобой пятьдесят солдат и Эмера.

«Возможно, я должна была оказаться здесь», – подумала Ариен. Решив сбежать из академии, она определила свою судьбу. И все, что произошло после побега, готовило ее к этому моменту.

Ариен встала со стула. Лоран также поднялась и взяла со стола меч.

– Имя этого меча – Урмас. Я взяла его у дракона как напоминание, что дала ему слово. В пещеру в недрах вулкана ведут два пути. Первый тебе точно не подойдет.

Лоран улыбнулась краешками губ, будто что-то вспомнив.

– Вторым ты сможешь воспользоваться только с этим мечом в руках. Пожалуйста, сбереги его.

– А что, если имперцы придут сюда, пока меня не будет? Вы точно справитесь без меча?

Принцесса рассмеялась.

– Мне он больше не нужен.

Ариен приняла Урмас. Рукоять меча была теплой. Она вспомнила, как воображаемая принцесса в золотой короне и сверкающих доспехах передала ей пылающий меч. И почувствовала себя так же, как тогда.

Глава 33. Лоран

Лоран стояла в одиночестве на тренировочной площадке, на самой вершине холма, на котором высилась крепость. Лоран никогда не была на войне. Возможно, если бы она не вышла замуж совсем рано, то пошла бы в имперскую армию.

Тренировочная площадка представляла собой большой квадратный внутренний двор, вымощенный гладкими гранитными плитами. Вместо стен – четыре ряда из двадцати низких колонн, поддерживающих тонкую крышу. В одном углу стояла оружейная стойка с несколькими копьями и мечами. Раньше на одной из стен висела цепь с двумя имперскими соколами, но ее сняли, пусть Лоран об этом и не просила.

В небе светилась полная луна, такая яркая, что Лоран прекрасно видела все и без факелов. Она устала от человеческого общества, поэтому пришла одна. В последнее время у нее совсем не было времени на тренировки с мечом, а ведь раньше она постоянно оттачивала мастерство, сделав перерыв только на время беременности и родов.

Лоран медленно достала длинный меч из ножен на поясе. Баланс был не такой, как у Урмаса: конец клинка легче. С похожим мечом Лоран когда-то занималась с учениками.

Лоран встала правым боком вперед, подняла меч, направив острие под углом в лоб воображаемому врагу. Невысокая с детства, она редко дралась с противниками своего роста. Поэтому Лоран всегда задирала кончик меча чуть выше положенного. Мать и бабушка всегда критиковали ее за эту дурную привычку, но Лоран по опыту знала, что при ее росте это вполне эффективная техника.

Она выполнила удар сверху вниз и слева направо, затем отскочила назад, одновременно нанося защитный режущий удар. Это была одна из простейших связок, которой она учила других. Обычно Лоран тренировалась до тех пор, пока спина не покроется потом, а мышцы не начнет жечь. Ее дочь тренировалась рядом с легким деревянным мечом, бесконечно повторяя те же удары. Именно ей Лоран планировала передать свое дело, если бы в дочери проснулся талант. А если нет, то преемником мог стать будущий зять. Но Лоран все же надеялась, что ее девочка заинтересуется искусством фехтования и сама захочет стать наставницей для других.

Подул студеный ветер. Пот холодил тело. Лоран вытерла лоб рукавом, подошла к краю плаца и посмотрела вниз, на галереи и окна крепости. Тут и там горели факелы. Она услышала отголоски какой-то старинной песни. К северо-востоку Лоран видела десятки костров редонцев. Она пригласила их в крепость, но Гриогал предпочел остаться в своем лагере, сказав, что так хочет избежать любых бессмысленных ссор среди воинов.

– Ты явно веселишься, – услышала Лоран низкий голос.

В левой глазнице потеплело. Лоран поняла, кто говорил. Она сняла повязку и открыла веко.

– Если ты можешь говорить со мной, почему не дал знать о себе раньше?

Левым глазом Лоран различала смутные очертания дракона.

– Я ничего не смыслю в делах людей. Так зачем мне лезть и мешать тебе?

– Я ждала, что ты скажешь что-нибудь, когда я убила наместника и выпила отраву в Камори.

В словах Лоран была горечь, но на деле она не обижалась на дракона. Она вышла в центр площадки, встала в стойку. Дракон был прав. Сейчас ей было весело.

– Но ты покинула замок, как только очнулась. Ты сама решила так поступить.

– Ты знал, что все так обернется?

– Знал с тех пор, как ты сказала, что станешь королевой. Но не знал, как именно.

В подземном замке Эмер говорил, что королей выбирают не люди, а сама судьба. Возможно, дракон увидел в ней избранницу судьбы.

– Но я еще не королева. Возможно, я погибну, не успев стать ей. И заберу с собой шесть тысяч человек, которые собрались здесь.

Лоран взмахнула клинком пять раз подряд. Сделала два выпада и дважды отступила.

– Вчера я отправила в пещеру мага. И отдала ей Урмас.

– Я знаю все, что знаешь ты. Но сумеет ли та девочка разбить мою цепь?

– Думаю, да.

– Ты, как и юный Эмер, способна видеть судьбы других.

«Возможно», – подумала Лоран. И спросила вслух:

– Если она разобьет цепь, ты поможешь нам? Ты единственный можешь одолеть имперский гигатерион.

– Как я могу ослушаться королевского приказа?

Лоран рассмеялась. Сменила стойку, занеся меч у себя над головой.

– Я не королева.

Дракон издал смешок, совсем не похожий на смешок. Лоран замерла на середине удара.

– Когда ты пришла ко мне, ты сказала, что не принцесса. Но, прыгнув в жерло вулкана, ты доказала, что достойна говорить со мной. Теперь ты, став королевой, не считаешь себя таковой. Когда же ты поймешь, кто ты?

– Никто не зовет меня королевой. И меня не короновали...

– Ты принцесса, пусть и не дочь короля. Смешно думать, что королем тебя делает золотой обруч на голове. Слушай меня, Лоран.

Очертания дракона в левом глазу стали отчетливее.

– Ты истинная королева. Ты не такая, как тот крот из каморийского леса. Ты сочла, что жизни двух твоих людей стоят больше, чем золото, и, не выдержав несправедливости, убила имперского наместника. Ты была готова пожертвовать собой, поскольку боялась, что Империя обрушит свой гнев на твой народ. Я ничего не говорил тебе. Ты и есть воплощение народа Арланда. Те, кто прежде мог только запереться дома и дрожать от страха перед приходом легионеров, этой зимой смогли поднять головы только потому, что поверили в тебя. В этой крепости собрались те, кого ты обогрела холодной ночью. И ты все еще говоришь мне, что не королева?

Лоран возразила:

– Но это ничего не меняет. Когда имперцы придут сюда, мы, вероятно, проиграем.

– Даже со мной?

«Ты же проиграл гигатериону двадцать лет назад!» – хотела сказать Лоран, но передумала. Вероятно, дракон и без нее помнил, как и почему оказался в цепях.

– Даже если мы каким-то чудом победим, у Империи останется еще сотня легионов. Мы можем разбить один, можем разбить два или даже три...

Лоран чуть не добавила: «Звезда Мерсии», но дракон перебил ее:

– Ты думаешь, что в конце концов Арланд проиграет. Что ты не сможешь вырваться из имперских оков. Тогда зачем ты сражаешься?

Дракон не пытался обвинить ее. Наоборот, в его голосе Лоран услышала любопытство.

– Потому что арландцы мечтают об этом больше, чем о чем-либо ином. Сражаться с Империей – наша судьба.

– Проиграть – тоже?

– По крайней мере, мы проиграем сражаясь, – ответила Лоран. – Если не сумеем сейчас, будет еще шанс. И за ним еще... Но если мы не будем сражаться сейчас, то не сможем никогда. Когда-нибудь заветный день придет, лишь бы Арланд стоял, а наши сердца бились.

Дракон удивленно запыхтел.

– Да, Лоран, ты говоришь верно. Но именно поэтому ты и должна понять и запомнить, что ты настоящая королева. После тебя должны появиться другие, достойные зваться королями. Даже если я буду повержен, память народа останется. Ведь если появится человек, которому на судьбе будет написано стать королем, только народ сможет возвести его на трон. Но... – добавил дракон, – я не думаю, что все закончится именно так. Я вижу эту страну твоим зеленым глазом. И у нее иная судьба. Ты тоже не умрешь здесь.

Для Лоран эти слова были подобны благословению. Она перехватила меч поудобнее и продолжила тренировку. Вокруг было тихо. Лоран успела повторить удар несколько раз, когда дракон продолжил:

– Кстати о твоем мече... Ты точно сможешь сражаться без моего клыка?

– Урмас содержит лишь малую толику твоей истинной силы, – ответила Лоран. – Я заподозрила это еще в лесу, когда одолела легионера в магических доспехах. Как ты и сказал мне в самом начале, меч – только залог и не более. Ты дал мне нечто большее.

Лоран сосредоточилась на тепле в левой глазнице. Зрение стало четче. Жар распространился по всему телу. На тыльной стороне ладони вздыбились чешуйки. Ногти удлинились и заострились. Длинный меч в руке нагрелся, лезвие задымилось.

Лоран закрыла глаза, успокоила свой дух, и меч быстро остыл. Чешуйки осыпались на пол. Левый глаз помутнел.

– И раз уж я, по-твоему, королева, меч мне больше не нужен.

– Не в моей власти было даровать тебе силу. Ты получила ее как раз тогда, когда стала королевой. Я всего лишь дал тебе возможность, – с затаенной гордостью сказал дракон. – Зимой я должен спать, но в этом году приходится держаться из-за тебя. Я сомкну глаза на некоторое время. Возможно, крошка-маг не так сильно меня испугается.

В голове Лоран возник один вопрос.

– Ты говорил, что видишь мою судьбу и судьбу страны. Двадцать лет назад Империя вторглась в Арланд. Ты предвидел это?

Дракон помедлил, но все же ответил:

– Я подумал, что смогу растоптать имперцев и они больше никогда не ступят на землю Арланда.

– Поняла, – усмехнулась Лоран.

– Я был моложе.

После этой невеселой шутки дракон пропал. Левый глаз Лоран вновь ослеп. Она надела повязку, сняла со стойки короткий меч имперских легионеров и взяла его в левую руку.

Глава 34. Кейн

Кейн оказался в округлой вертикальной шахте. Из стен выступали каменные ступени, образуя винтовую лестницу. Откуда-то снизу лился свет. «Цепь Судьбы» явно была где-то там. Кейну показалось, что он уже видел похожую лестницу. Воспоминание было смутным, будто чей-то сон. Он вдруг подумал, что у подножия точно лежит чей-то труп.

Лестница тянулась бесконечно долго. Стены вокруг были ровными, покрытыми гладким слоем штукатурки, и Кейн не мог определить, насколько глубоко находится. Он снял сапоги и взял в левую руку. Его беспокоило, что Сапхани мог услышать шаги, но куда хуже было самому слушать их в полной тишине. Но, оставшись босиком, Кейн начал слышать собственное дыхание.

В правой руке он сжимал меч погибшего легионера. Прежде он никогда не брал в руки настоящее боевое оружие. Меч казался тяжелым и неудобным, но Кейн потерял кинжал, так что выбирать не приходилось. Других средств против Сапхани у него не осталось.

Наконец лестница закончилась, и Кейн оказался у обитой металлом двери. На полу валялся сломанный замок. Кейн осмотрел его. На месте скважины для ключа появилась широкая и глубокая борозда, похожая на след от лезвия. Не похоже, чтобы вскрывали ножом. «Может, у него с собой топорик?» – Кейн попытался вспомнить короткую стычку с Сапхани в доме Гладис. В памяти всплыло лишь торжество на лице убийцы. Прочие детали размылись. Все давящая тишина на лестнице виновата.

Кейн толкнул дверь и, стараясь не издать ни единого звука, заглянул внутрь. Внутри все было таким чистым и белым, что пол и потолок сливались. Он не увидел Сапхани. Кейн поправил очки и шагнул в комнату. Позади него закрылась дверь.

Внутри было еще тише. Кейн ясно слышал собственное дыхание, а когда задержал его, в ушах застучало сердце.

Оглядевшись, он увидел одну бескрайнюю ослепительную белизну, из которой выступала массивная металлическая дверь. Где-то впереди было что-то похожее на другую дверь. Приблизившись, Кейн понял, что это и не дверь, а какая-то пленка, напомнившая мыльные пузыри. Он провел по ней пальцем, и пленка задрожала.

Кейн положил сапоги на пол, обулся, потом просунул три пальца под линзу очков и прикрыл левый глаз, чтобы тот быстрее привык к темноте. Он научился этому трюку от одного старого моряка. В белой комнате было слишком ярко, свет сбивал с толку и путал. Если за пленкой темно, Кейн рисковал ослепнуть на несколько мгновений. И их точно хватит, чтобы убить его.

Выставив правую руку, Кейн шагнул вперед.

Воображение рисовало триста двадцать семь гробов, поставленных друг на друга в темной комнате. Даже не в комнате, а мрачном зале смерти. Но темно там не было. И на зал место, в котором очутился Кейн, не было похоже. Он стоял посреди красной пустоши, над которой нависало пурпурное небо. Вверху парили какие-то коконы – Кейн не понял, что это, но почему-то был уверен, что их ровно триста двадцать семь. Он открыл левый глаз. Магические генераторы, обмотанные бинтами, смотрели на него сверху вниз, будто зрители в ожидании представления. Тела негромко гудели, и неравномерные вибрации сливались в единый шум.

Посреди пустоши лежал свинцовый гроб, выглядевший здесь чужеродно. А перед ним спиной к Кейну стоял, вытягивая руки к небу, какой-то человек. Он был одет в черное пальто, похожее на то, что носил сам Кейн.

Стараясь ступать бесшумно, Кейн приблизился к Сапхани. Меч легионера в правой руке неудобно оттягивал руку. Спина ныла после крушения повозки, ладони болели от удара об стену горящего дома. Кое-где на обожженной коже успели вскочить волдыри. Но больше всего Кейна беспокоила не собственная боль, а замотанные в бинты тела, глядевшие на него с неба.

Разрозненные вибрации окончательно слились в единый гул, раздался шепот сотен голосов. Кейн застыл, ожидая чего-то, а Сапхани продолжал смотреть на небо, будто прислушивался. Как только Кейн сделал еще шаг, Сапхани поднял крышку гроба. Она упала на красную землю, издав звон, похожий на колокольный. Вверх, будто весенний первоцвет, потянулась яркая струйка фиолетового дыма.

– Теперь я отомщу, – сказал Сапхани.

Кейн услышал его голос впервые. Он был не высоким и не низким, обычным голосом мужчины средних лет. В нем слышалась смесь затаенной обиды и мстительной радости. Кейн почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он забыл о ранах и причудливом в своей нереальности пейзаже вокруг. Осталась одна мысль: остановить этого человека.

Голоса перестали шептаться. Триста двадцать семь тел – вся «Цепь Судьбы» – одновременно повернули головы к Кейну. Он услышал одну-единственную фразу, от которой у него голова пошла кругом:

– Пришел, будущий король пришел.

Почувствовав перемену в «Цепи Судьбы», Сапхани обернулся на Кейна. Кейн бросился вперед, оттолкнувшись от красной земли. Сверкнул металл, и в линзу очков ударилась игла. Кейн не остановился, выставил вперед меч. Сапхани потянулся к своему оружию. Его движение было молниеносным, но все же недостаточно быстрым. Что-то красное и горячее плеснуло на лицо Кейну.

Первым на ноги встал Сапхани. Правой рукой он держался за левое плечо. Между пальцев сочилась кровь. Кейн не промахнулся, но теперь нож Сапхани торчал у него между ребрами. Очки забрызгало кровью, и все вокруг стало еще краснее.

Сапхани всем видом демонстрировал превосходство и будто совсем не чувствовал боли. Он навис над Кейном, как копейщик, готовый добить жертву. Кейн вспомнил, как люди Гладис избивали его в переулке. Теперь неподвижность означала конец. Кейн перекатился, благодаря судьбу, что Сапхани промазал. Нож вонзился глубже в тело. Кейн закричал от боли. Кончик сапога Сапхани задел его по спине. Противник восстановил равновесие и взглянул на Кейна.

– Это же тебя я видел недавно. Ты все еще жив и даже бодр.

Кейну казалось, что виделись они совсем не «недавно». За ночь столько всего произошло. Коренастый из Службы тайных дел заметил, что Кейн чуть не умер дважды. Теперь трижды, и это если не считать инцидент с повозкой. И будет еще четвертый раз, если кинжал в ребрах его не добьет. Глядя на Сапхани, Кейн сказал:

– Ты хоть знаешь, что творится наверху? Земля тряслась. Магические генераторы загорелись. Столица пылает.

Лицо Сапхани из торжествующего стало насмешливым.

– Интересно, – усмехнулся он. – Подходящее предвестье грядущего великого суда.

– О чем это ты?

– Империя получит по заслугам. Она погубила столько людей, что и десяти разрушенных городов, вроде этого, будет мало, чтобы все загладить.

Кейн понимал, что не может тратить время на этот разговор. Он поднялся на ноги, чувствуя на себе взгляды мертвых тел. Кейн слышал их шепот.

– Не вставай. Убью, – предупредил Сапхани.

Его голос стал настойчивее. Кажется, убийца тоже устал. В нем уже не было той силы, какую Кейн ощутил в доме Гладис.

Кейн не послушал. Выпрямился, твердо встал на ноги. Кинжал Сапхани еще глубже вошел в тело. Кейн застонал от боли, но вытерпел. А Сапхани вдруг упал, где стоял, будто решил сохранить баланс. Рана в плече оказалась неожиданно тяжелой.

Кейн вытер очки рукавом пальто.

– Я не знаю, чего ты добиваешься. Просто скажи, как это остановить.

– Зачем останавливать? Как только столица Империи падет, весь мир воспрянет и встанет с колен, в одно мгновение сбросив оковы. А легионы? Без поддержки из столицы они долго не продержатся. Более того, большинство легионеров – сами уроженцы провинций. Они неминуемо восстанут! Ты разве не понимаешь, что это значит?

Сапхани больше не мог сохранять свою бесстрастную маску. Пока он говорил, его лицо кривилось от боли.

– Подумай еще раз. Ты точно хочешь отказаться от такой возможности?

Кейн неторопливо подошел к Сапхани.

– Мне все равно, что произойдет с миром. Здесь – королевство Пиены. Теперь я за него в ответе. Благодаря твоему яду я понял это. Поэтому и пришел сюда.

– Кто такая Пиена?

Он не знал даже этого. Кейн горько усмехнулся. Для этого человека его подруга была лишь именем. Как и для столицы и Империи.

Кейн, прихрамывая, шагнул ближе. Сапхани уперся здоровой рукой в землю. Кровь хлынула из левого плеча. Ее было очень много – похоже, Кейн перебил артерию. Сапхани умирал.

– Какое еще королевство?.. – спросил он слабым голосом.

– Которое ты даже не попытался увидеть.

С этими словами Кейн проткнул грудь Сапхани мечом.

Глава 35. Ариен

Ариен забралась на гнедую лошадь и поехала по покрытой снегом долине. Эмер заставил ее надеть легкие доспехи. Магический генератор Тайкон лежал в седельной сумке. Из вулкана впереди поднимался белый дым. Гора гудела, совсем как магические генераторы.

Ариен остановилась у небольшого ручья. Не то из-за генератора, не то из-за Элдреда, изливающего магическую энергию, не то из-за близости дракона взгляд девушки затягивала фиолетовая дымка. Она спешилась, умыла лицо прохладной водой. Полсотни сопровождавших ее солдат во главе с Эмером держались в десяти шагах. Они боялись подходить ближе. Ариен это устраивало.

Судя по словам принцессы, скоро она должна была увидеть вход.

«Твой меч сделан из клыка дракона», – вдруг заговорил Элдред.

Он открыл рот впервые с перевала Финвера.

Ариен обернулась, убедилась, что солдаты все еще далеко.

– Я знаю. Принцесса рассказала.

«Она не обычный человек».

– Как и я, – уверенно ответила Ариен.

Она была магом, и потому в детстве имперцы забрали ее в академию. Ей пришлось прятаться, убегать, за ней гнались. Однако магия не была клеймом, которое ставят рабам. Магия – это чистая сила, которая подчиняется магам. Ариен осознала это в пути.

Изо рта Элдреда вырвался странный смешок.

«Я тоже не обычный человек».

– Ты не человек.

Из обрубков его рук все еще сочился фиолетовый дым. Воображаемая комната уже должна была заполниться им полностью, но каким-то образом воздух в ней остался чистым. Во время схватки с Лисандросом окно перекосило, книги разбросало по полу.

Эмер махнул рукой и воскликнул:

– Госпожа Ариен, нашли! Там стена с отметинами. Но никаких трещин нет и ничего похожего на дверь...

Снова оказавшись в седле, Ариен дважды прижала колени к бокам лошади, подгоняя ее. Та послушно пошла в нужную сторону. Под копытами хрустел снег.

Эмер стоял у стены и разглядывал ее. Как и говорила принцесса, на ней виднелось несколько длинных следов от клинка.

Ариен спустилась на землю, сняла вещи. Ремень от сумки с генератором больно врезался в плечо.

– Спасибо. Пожалуйста, ждите меня здесь вместе с солдатами. Дальше я пойду одна.

– Вы справитесь?

Ариен кивнула и вытянула Урмас, меч из драконьего клыка, из синих ножен. Меч чуть-чуть потемнел.

Девушка приблизилась к стене, и та растаяла. Ариен вошла в проход. Стена снова выросла у нее за спиной. Вокруг было темно, но Урмас тускло светился красным. Ариен прибавила шаг.

Коридор оказался совсем коротким. Ариен наткнулась на тупик. Но стоило ей поднести Урмас, как стена вновь пропала, открыв пещеру. Она была огромной, больше любой комнаты или зала в академии. В середине на животе лежало какое-то гигантское существо. Ариен никогда раньше не видела таких.

«Разве бывают такие большие животные?» – вот первое, о чем она подумала, увидев дракона, закованного в черные цепи. Он был размером с большой дом, весь покрыт темно-красной чешуей. Клыки длиной с копья выглядывали из полуприкрытой пасти. Восемь огромных, как окна, глаз были закрыты. Крылья, сейчас сложенные, могли бы заслонить собой все небо. Голова дракона лежала на лапах, и когти на каждой из них были почти с Ариен длиной.

Немыслимо, что люди одолели это существо.

«Кажется, он спит», – сказал Элдред.

– Вижу.

Любопытство пересилило страх. Ариен сделала несколько шагов к дракону.

«Ты знаешь, за что его сковали этими цепями?»

– Думаю, имперцы заковали его, потому что не смогли убить. Да?

«Нет. Дракон – это, по сути, живой магический генератор. Империя похитила секреты из множества земель и придумала способ создавать магические генераторы. Например, его можно сделать из драконьего сердца. Создавая гигатерионы, имперцы взяли дракона за образец. А Огненного Дракона Арланда оставили здесь, чтобы использовать позже».

Что же она слышала? Рокот вулкана или стук драконьего сердца?

– Значит, эту громадину оставили в живых, даже не зная точно, пригодится ли он потом?

«Они уже один раз победили дракона, к чему им бояться его?»

Ариен еще раз взглянула на огромного дракона, скованного толстыми цепями. Элдред сказал:

«Я не буду мешать. Давай, попробуй разбить эти цепи».

Ариен несколько раз попробовала режущее заклятье, затем сосредоточилась на черных цепях. Представила, как мысленно разрубает звенья. Она вспомнила, как отрубила руки Лисандросу и Элдреду. Как разорвала связь между Лисандросом и Тайконом. Нараспев проговорила текст заклятья, чувствуя, как кончик языка наполняется силой.

Цепи заискрили. Невидимый меч отскочил от них, не в силах разрубить металл. Мимо Ариен пронесся порыв ветра, ударив в стену позади нее. На камне остались глубокие царапины.

Не сработало. Ариен не знала, что еще сделать.

«Какая жалость. Не хочешь попробовать еще раз?»

Ариен провела с Элдредом достаточно много времени и понимала, когда тот язвил.

Она попробовала еще раз, но на этот раз не представляла меч, а, произнеся заклятье, била Урмасом, мечом Лоран. Лезвие вонзилось в цепи. Правую руку покалывало, кисть болела. Дракон застонал во сне. Ариен потянула изо всех сил, но цепь не поддалась. Она протянула руку к дракону и случайно выронила мешок. Ариен замерла на месте.

«Эту цепь придумали и выковали лучшие из лучших представителей Имперской академии. Таким заклятьем ее не разрушить».

– Но ты же сам меня учил!

«Во-первых, твое заклятье – детский лепет, который ты придумала на ходу, взяв мою магию за основу. Во-вторых, неужели ты возомнила себя всезнайкой, которой под силу все? Ты еще желторотый птенец, не задавайся».

Вот оно, опять. Ариен подозревала, что когда-нибудь придется выбирать, послушать ли Элдреда или проиграть и ехать обратно, ничего не добившись, но не ожидала, что этот выбор встанет перед ней так скоро.

«Ты уже победила меня однажды. Неужели боишься?»

Ариен никогда не чувствовала себя дома в Арланде. Однако, встретив Лоран в крепости, она получила цель в жизни. Теперь она знала, что делать дальше. До сих пор Ариен лишь убегала. Тогда это было необходимо, но разве можно просто бегать всю жизнь? Она должна была сделать что-то еще. Ариен должна разбить цепи, и, если для этого придется встретиться с Элдредом за пределами воображаемой комнаты, значит, так тому и быть.

Она заглянула в воображаемую комнату. Схватка с Лисандросом практически уничтожила ее – казалось, комната могла обрушиться в любой момент. Элдред встал с кровати и смотрел на Ариен. Сквозь открытый рот она видела выцветшие зубы. Ариен сконцентрировалась и убрала повязки с ног Элдреда. Бинты трещали, отрываясь от кожи, и все внутри девушки переворачивалось от омерзения. Элдред сказал:

– Хорошо. Я сдержу свое слово.

Бинт взлетел, закружился, как лента танцовщицы, образуя круг. Открылся фиолетовый проход. Элдред, неуверенно покачиваясь, шагнул к нему. Возможно, это был его первый шаг за сто семьдесят лет.

На мгновение Ариен пожалела о своем решении. Она потянулась вперед, пытаясь схватить Элдреда. И тут грянул взрыв. Ее выбросило из воображаемой комнаты.

Очнувшись в вулканической пещере, Ариен кое-как справилась с ужасным головокружением и тошнотой и посмотрела вперед. Она увидела дракона. Цепи на его теле. И Элдреда. Он уверенно стоял на полу пещеры. Позади него светился фиолетовый проход.

Руки, которые она отрубила, каким-то образом отросли.

– Интересуют мои руки? – спросил Элдред, заметив взгляд Ариен. – Все, что было, произошло в твоем сознании. Просто игра воображения. А теперь я не ограничен твоим разумом.

Элдред посмотрел на дракона и довольно улыбнулся. Затем снова обратился к Ариен:

– Теперь я могу отомстить.

Глядя на его лицо, Ариен вспомнила, что уже видела на нем похожее выражение. Она слышала от него похожие слова. Или ей приснилось?

– А как же цепь?

– Разрушится сама, как только я сделаю задуманное. Не волнуйся, крошка-маг. Как можно оставить это прекрасное чудовище в оковах? Теперь, когда я вернул себе свободу, свои цепи сбросит весь мир, и великие тайны станут явными. Я буду править, но не как король, а как бог, как в старые добрые времена.

Ариен вспомнила слова Элдреда в лесу, в башне мага:

«В мире до прихода Империи магия была великой и таинственной силой. Под разными именами мы правили им наравне с богами и чудовищами...»

Элдред положил ладонь на голову спящего дракона и затянул долгое заклятье. В воздухе появился еще один фиолетовый вихрь.

– Драконье сердце еще проще, чем я думал! Но в нем достаточно глубины. Из него выйдут идеальные покои.

– О чем ты?

Не ответив, Элдред вошел в вихрь. Ариен замешкалась, думая, идти ли следом, но вихрь слишком быстро рассеялся.

Тут дракон вскинул голову и зарычал. Его огромное тело дернулось, крылья распрямились. В пещере стало тесно. Восемь глаз дракона наполнились жутким фиолетовым светом. Ариен отступила назад и пригнулась.

С потолка посыпалась каменная пыль. Дракон поднялся на все четыре лапы, потянулся. Затрепетали крылья. Грянул низкий, нечеловеческий голос:

– Наконец-то я, Элдред, обрел тело, достойное короля!

Дракон взмахнул крыльями. Порыв ветра чуть не сбил Ариен с ног.

– Я невозможно силен, по мне бежит магическая энергия, равная силе генератора... Смотри, Ариен, что такое настоящий маг! – сказал Элдред через драконью пасть.

Завибрировало новое заклятье. У Ариен заложило уши. Однако она сумела почувствовать невероятную силу. Руны на черных цепях одновременно вспыхнули, звенья затрещали и осыпались на пол, скользя по чешуйчатому телу.

– Спасибо, ты хорошо потрудилась. В благодарность я окажу тебе честь и сделаю моей первой жертвой. Мне всегда хотелось узнать, каковы люди на вкус дракона.

Пасть распахнулась, и Ариен увидела красный, будто лава, растроенный язык.

Глава 36. Лоран

Небо было ясным. Дул холодный ветер. С вершины башни развевался красный флаг с драконом Арланда.

– Что будешь делать дальше? – спросил Гриогал.

Лоран стояла на крепостной стене и смотрела вдаль на приближающийся двадцать пятый легион имперской армии. Снег на поле немного подтаял. На желтой прошлогодней траве лежало белое пятно.

– Меня зовут генерал Аврелия, я командующий двадцать пятого легиона. Я обращаюсь к предательнице Лоран. Ты не сможешь противостоять силе Империи, – доносилось до стен.

Голос, усиленный магической машиной, принадлежал женщине в годах, жесткой и уверенной в себе. Она повторяла одно и то же с тех пор, как первые легионеры появились на горизонте.

– Похоже, у наших врагов есть все, кроме кавалерии.

С другой стороны, у защитников крепости не то что кавалерии – простых лучников почти не было. Заняв крепость, Лоран в спешке устроила занятия по стрельбе. Увы, пользы от ее усилий было немного.

– И их тысячи три, не меньше...

– Ты обманом заставила народ Арланда восстать против законной власти Империи, – перебила принцессу генерал Аврелия.

Она говорила так громко, в голове звенело. Лоран подозревала, что в битве будет еще хуже.

– А также несколько боевых машин. Но почему они не атакуют? – пробормотала она.

Со стены было видно четыре группы скорпиусов, в каждой по пять машин, таких же, каких Лоран уничтожила в столице.

– Возможно, они знают, насколько ты сильна, принцесса.

– Полагаю, они разобьют лагерь и будут ждать, когда прибудет гигатерион.

– Тогда нам надо скорее дать бой! – воскликнул Гриогал и, сжав правую руку в кулак, ударил себя в грудь, туда, где сердце.

– Уверена, они этого и ждут... Но выбора у нас нет.

– Слушай меня, Гриогал из Редона, – вдруг сказала генерал Аврелия. – Помогая предателям, ты и сам станешь изменником. Приведи Лоран ко мне, и я обещаю милосердие для твоих людей.

Гриогал громко фыркнул.

– В авангарде будут мои воины из пятнадцати кланов. Не хочу обижать тебя, но большинство арландцев никогда не брали в руки оружие. В бою против легионеров им будет непросто.

– Ты прав, но именно авангард примет на себя основной натиск боевых машин и рой стрел. Твои пять сотен даже не успеют добраться до первой шеренги имперцев. Лучше, как я говорила, займите позицию на флангах, вступите в бой в свое время.

– Если мы не сумеем прорваться сразу – нас разобьют еще до подхода гигатериона.

То были слова истинного редонского мечника.

– Скоро прибудет непобедимый гигатерион Клариос. У тебя нет ни единого шанса.

У Лоран зазвенело в ушах. Она хотела крикнуть Аврелии, чтобы не шумела, но понимала, что та все равно не услышит.

– Я пойду вперед, так что все должно получиться.

Гриогал прогудел что-то неразборчиво-задумчивое.

– Принцесса, ты хоть раз вела войско в бой?

– Нет.

– Авангард попадет под имперские снаряды и стрелы, и многие погибнут, даже не дойдя до первой шеренги, – в этом ты права. Мои воины пришли сюда, зная об этом, но можно ли сказать то же о простых фермерах и торговцах?

– Если вы немедленно сложите оружие и сдадитесь, я обещаю наказать только зачинщиков мятежа, мирным жителям Арланда ничего не грозит.

Лоран рассмеялась. Именно мирные жители не позволили ей сдаться и собрали целую армию. Она посмотрела вниз. Кажется, никто из ее людей не поддался на посулы двадцать пятого легиона. Многие из них прошли с ней весь путь от столицы сюда, каждый день убеждая вести их против Империи. Лоран на себе испытала, насколько они решительны.

– Мы зашли очень далеко. Думаю, больше говорить не о чем.

Гриогал кивнул.

– Тогда прикажи нам выступать. Каждый из пяти сотен подчинится тебе.

Лоран повернулась, чтобы отдать приказ своим людям, но тут увидела, как на стене на противоположном краю крепости какой-то воин размахивал красным знаменем. Дважды протрубили в горн. В той стороне творилось что-то непредвиденное.

Лоран торопливо спустилась.

– Что происходит?

Только третий воин смог ответить:

– С востока к нам приближается какое-то войско.

Это не могли быть имперцы. Разведчики, которых отобрали из числа охотников, следили за всеми окрестными лесами и холмами. Если бы имперцы разделились и попытались зайти с другой стороны крепости, они зажгли бы сигнальные костры.

Лоран поторопилась на другую сторону крепости. Все, кто встречался на пути, приветствовал ее. Она не успевала отвечать каждому. Поднявшись по лестнице на стену, Лоран увидела, что к крепости действительно приближалось неизвестное войско. Принцесса сняла повязку и сфокусировала левый глаз. Один за другим из безликой массы начали выделяться отдельные фигуры. Кажется, всего их было около тысячи. Лоран разглядела рисунок на знаменах. Зеленый лев. Герб Камори.

Лоран взглянула вниз и крикнула:

– Готовьте лошадей! И сотню человек, чтобы встретить союзников!

Гвахарад явился. Не важно, что случилось в прошлом, тысяча каморийцев пришла на помощь Арланду. Неужели передумали, узнав, что Лоран захватила крепость?

Лоран села на лошадь и выехала за ворота, опережая сотню сопровождения. Она хотела пуститься в галоп, но понимала, что тогда окончательно оторвется от своих людей. Лоран то и дело оглядывалась, борясь с нетерпением.

Вскоре показались каморийцы. Во главе войска ехал молодой мужчина в кольчуге и с длинным копьем в руках. Заметив и узнав принцессу, он поскакал навстречу. Лоран заподозрила неладное. Каморийцами командовал не Гвахарад. Более того, она не помнила, чтобы видела этого молодого человека в подземном замке. Может, он присоединился к королю уже после ее ухода? Конечно, отсутствие самого Гвахарада ничуть ее не расстроило, даже наоборот, но все же Лоран немного разочаровалась.

Молодой всадник подъехал к ней и заговорил на имперском языке:

– Вы принцесса Арланда?

– Верно.

Парень спешился, воткнул копье в землю и встал на одно колено.

– Меня зовут Гведион, я учил моих соотечественников-каморийцев стрельбе из лука и владению копьем. Когда я услышал о герое из Арланда, готовом дать отпор Империи, я немедленно собрал моих товарищей и прибыл сюда. Я хотел бы сражаться бок о бок с вами. Наши силы невелики, но мы надеемся, что вы примете нас.

Лоран быстро спрыгнула со своей лошади.

– Наши страны связаны кровным родством, и ты прибыл помочь. Ты не должен преклонять колени.

Она помогла Гведиону подняться и отряхнуть с себя грязь.

– Как поживает король Гвахарад?

На лице Гведиона появилось легкое удивление.

– Гвахарад?.. О ком вы говорите?

Гведион оглянулся на своих людей. Они тоже не поняли, о ком речь, лишь обменивались непонимающими взглядами.

Разочарование Лоран мигом исчезло. Дело ясное. Гвахарад и в самом деле был королем. Только не Камори, а своего подземелья, упрятанного в лесу.

– Ни о ком. Не стоило мне вспоминать его. Благодарю вас всех, что пришли. Пойдемте в крепость. Враг уже...

Вдруг позади нее раздался громкий звук, похожий на свист. Лоран оборвала фразу на полуслове, обернулась и посмотрела на крепость. Над стеной поднималось облако пыли. Свист повторился. Целое крыло с грохотом обвалилось, будто песчаный замок под натиском волны.

Лоран никогда не видела подобного оружия. Она и ее люди беспокоились из-за гигатерионов, а все это время у имперцев было нечто, способное разрушить крепость с такого большого расстояния.

Сотни каморийцев и арландцев застыли, глядя на крепость на западе. Лоран забралась в седло и поскакала по дороге вперед. Еще не успев сунуть ноги в стремена, она погнала лошадь быстрее. Та заржала и полетела вперед, будто стрела.

Все тело Лоран покрылось чешуей. Кожаные доспехи сковывали движения. Лоран разорвала их и сбросила с себя. Ее левый глаз разгорелся и теперь сиял ярче правого. Пока она скакала, просвистело еще дважды. Лоран слышала крики редонцев. Стены рушились, и среди них мелькали силуэты арландских воинов.

Гриогал не стал ждать, пока ужасное бедствие поглотит его воинов, и пошел в атаку без Лоран. Она снова слышала залпы имперских машин, такие же, как на Драконьей площади. На ее союзников обрушился дождь из стрел.

Гриогал сумел прорваться к первой шеренге легионеров. С ним осталась только горстка воинов, но они бились, будто разъяренные львы, яростно размахивая гигантскими мечами. Тем временем арландцев разметало градом стрел и потоками огня.

До врага оставалось совсем ничего, и вдруг лошадь начала сбавлять шаг. Она тяжело дышала. Лоран попыталась поторопить ее, но животное не слушалось. Лошадь выбилась из сил. В тот же миг ей в бок попала случайная стрела. Лошадь неловко присела, сгибая колени, и Лоран в последний момент вынула ноги из стремян и, оттолкнувшись от седла, взмыла в воздух. Ее сердце сжалось, но тело стало легким, как никогда прежде. Паря в воздухе, Лоран правой рукой выхватила длинный меч, а левой – короткий меч легионера. Оба клинка вспыхнули белым.

Лоран, словно метеор, влетела в гущу вражеских солдат. Взмахнула мечами, закрутилась. Все вокруг утонуло в синем пламени. Она надеялась услышать крики боли, но поле уже давно наполнилось воплями, стонами и звоном металла.

В сернистом дыму и пламени Лоран попыталась отыскать Гриогала. Хлопковое белье, которое она носила под доспехами, загорелось, но принцесса не почувствовала жара. Позади себя она услышала крик:

– Драконий огонь!

– Принцесса здесь!

Ей хотелось обратиться к арландцам, но куда важнее было спасти Гриогала. Дракон дал ей силу, но Лоран все еще была меньше большинства легионеров. Рослые враги перекрывали обзор, усложняя задачу. Лоран рубила и резала, двумя клинками прокладывая путь к Гриогалу. Куда бы она ни смотрела, всюду видела лишь серый дым.

Вдруг перед ней появилась боевая машина, преграждая дорогу. Металлический коготь проткнул левое плечо. Лоран одним ударом меча отрубила машине лапу, развернулась и правым мечом проткнула корпус. Машина вздрогнула и замерла на месте.

Легионеры разбегались от Лоран. Дым немного рассеялся, и в двадцати шагах она увидела огромную фигуру, залитую кровью. Устремившись к ней, Лоран пронзила еще нескольких врагов. На раскаленном клинке не осталось ни пятнышка. Лоран раздавала удары направо и налево, поражая всех, до кого могла дотянуться.

– Гриогал! – воскликнула она и удивилась, услышав собственный голос, рычащий, как у зверя.

Гриогал повернулся, вытаращил глаза. Только что этот воин бесстрашно отбивался от десятков врагов сразу, но на Лоран смотрел с ужасом и подозрением.

– Лоран... Принцесса?

Лоран выпустила новый поток пламени, отогнав легионеров от Гриогала.

– Прости, я опоздала.

– Нет, ничего... Что с твоим телом?

Лоран опустила взгляд. Вся кожа была покрыта темно-красной чешуей. Она лишилась доспехов, но чешуя защищала не хуже. Лоран совсем не удивилась. Другое дело – Гриогал, для него происходящее было в новинку.

– Не обращай внимания. Иди за мной, нам надо отсту...

Что-то сильно ударило ее в бок. Из легких вышибло воздух. Лоран успела заметить легионера с чем-то похожим на молот в руках. Обычно у имперских солдат не было такого оружия, но принцесса смутно припоминала, что в двадцать пятом легионе служило довольно много варваров из далекой северной страны Пайди. Тот, кто сумел причинить ей такую боль, не был слабым противником. Лоран повернулась в сторону врага.

Легионеры пятились, раскрыв рты. Кто-то неловко выставил вперед меч. На земле у ног Лоран валялся металлический шар размером с кулак Гриогала. В стороне, повернув к Лоран дуло пушки, стояла магическая боевая машина в виде скорпиона. Из пушки выходил фиолетовый дым.

– Ч-чудовище! – испуганно кричали легионеры.

– Я Лоран. Королева Арланда. Вы не имеете права трогать меня и не смеете топтать мою страну! – прорычала Лоран.

Ее голос эхом пронесся по полю боя, будто усиленный имперской магической машиной. Левым глазом Лоран видела, как по рядам врагов растекается страх. Его зеленые щупальца окутывали легионеров. Их сердца бешено колотились.

Сзади радостно кричали арландские воины:

– За королевой Лоран!

– Королева здесь!

– Слава королеве! Долгих лет королеве Арланда!

– Поздравляю с коронацией! – воскликнул Гриогал. – Наши враги охвачены страхом. Теперь, возможно, нам удастся разбить их до того, как здесь появится гигатерион.

Только сейчас Лоран осознала, что назвала себя королевой. И на этот раз совсем не смутилась.

Над их головами пронесся рой горящих стрел. Стреляли из крепости. Похоже, туда подоспели лучники Гведиона. Имперцы и так растеряли боевой дух, а теперь могли лишь смотреть, как стрелы выкашивают их одного за другим.

Тысячи арландских ополченцев хлынули на шеренги двадцать пятого легиона. Лоран вела их в бой, прокладывая себе путь двумя мечами. Теперь, когда войска смешались, боевые магические машины не могли стрелять и поэтому не представляли угрозы. Если так пойдет и дальше, подумала Лоран, они могли победить.

В этот момент рев труб расколол небо. Голос, призывавший сдаться, зазвучал снова. Генерал Аврелия злилась:

– Клариос уже здесь. От вас останутся только безымянные трупы. Арланд превратится в кладбище, и на могилах не будет надгробий. Я давала вам шанс выжить. Но вы выбрали смерть.

Вдалеке показалась гигантская машина. Перебирая четырьмя ногами, она шла к полю боя. Нижняя часть туловища напоминала быка, верхняя – человеческий торс с четырьмя руками. На плечах сидела исполинская голова, похожая на горн. Механический исполин ярко сверкал в солнечных лучах, будто осколок обсидиана. Он возвышался над крепостными башнями. Возможно, гигатерион был больше самого Огненного Дракона.

Взгляды арландцев устремились на Лоран. А она посмотрела на вулкан. Им всем оставалось только молиться, чтобы Ариен сумела попасть в пещеру и разбить зачарованные цепи.

Глава 37. Кейн

Тело Сапхани дрогнуло, и он завалился вперед. Из груди и левого плеча хлынула кровь, ручейками побежав по трещинам в земле. Глядя на нее, Кейн вдруг подумал, что за эту ночь убил уже двух человек. Он, бывало, дрался в темных переулках. Иногда его противникам сильно доставалось. Несколько раз они даже теряли сознание. Но сегодня Кейн впервые собственными руками убил кого-то. Он не сразу понял, что сделал это на самом деле, – возможно, помешала нереальная обстановка вокруг.

Шепот магических генераторов стал громче. Теперь он напоминал песню без слов. На фоне фиолетового неба триста двадцать семь мертвых магов глядели на Кейна. Их повязки начали разматываться и тела одно за другим падали на землю, поднимая красную взвесь, похожую на снег.

Кейн оказался посреди смутно знакомого пейзажа. Он стоял на островке подтаявшего снега. Вокруг мельтешили тысячи людей, толкаясь, борясь друг с другом. Кейн увидел несколько боевых магических машин, знакомых по столичным триумфальным шествиям. Тут и там вспыхивало синее пламя. Женщина, покрытая темно-красной чешуей, яростно размахивала двумя мечами. Вдалеке шагало исполинское четырехногое и четырехрукое металлическое чудовище.

Слева высился одинокий вулкан, извергающий белый дым. Кейн знал, что происходит в пещере внутри него. Там расправил крылья огромный дракон, его глаза светились фиолетовым. Ариен стояла там же и глядела на дракона, запрокинув голову. На ней была синяя одежда, которую купил Кейн. Наряд помялся и кое-где выцвел – Ариен проделала долгий путь.

Высохшие тела, части «Цепи Судьбы», также наблюдали за происходящим. Кейн попытался приблизиться к Ариен и тут услышал знакомый голос:

– Я рада, что ты пришел.

Он повернулся. Под тремястами двадцатью семью коконами стояла Пиена. Ее длинные косы колыхались на ветру. Кейн знал, что девушка перед ним не могла быть Пиеной.

– Где я?

– Твое тело сейчас в подземельях Сената, в комнате, где хранится «Цепь Судьбы». Сейчас ты видишь пещеру в вулкане в Арланде. Туда заточили Огненного Дракона Арланда.

– Это он?

– Да, сейчас он вырвался. Часть «Цепи»...

У лап дракона Кейн заметил черные металлические звенья. Пиена продолжила:

– Сейчас внутри дракона... Нечто, что раньше было одним из нас, было нашим королем.

– Что сейчас происходит в Арланде? – спросил Кейн.

Пиена покачала головой.

– Сейчас... Скорее «скоро произойдет», хотя для нас все есть «сейчас».

Кейн не понял.

– Почему ты выглядишь как Пиена?

– Потому что этот облик лучше всего подходит для разговора с тобой.

Пиена – ненастоящая Пиена – протянула руку и коснулась головы Кейна. Он попытался уклониться, но почему-то не смог. Пиена погладила его по волосам.

– Ты больше не спрашиваешь. А когда спускался сюда, так хотел все знать.

– Не нравится мне все это, – сказал Кейн.

– Что именно? Смотреть на родные края?

Пейзаж вокруг снова изменился. Теперь Кейн и Пиена стояли посреди поля боя. Женщина в красной чешуе сражала одного врага за другим. Арландцы не были тренированными воинами, просто разномастными ополченцами, однако легионерам все равно приходилось несладко. Впрочем, гигатерион, идущий к битве, должен был определить судьбу мятежников.

– Мы видим будущее?

Пиена кивнула.

– Да, и оно наступит совсем скоро.

Кейн почувствовал, как внутри зашевелилось что-то, о существовании чего он даже не подозревал. Он вспомнил, как беспокоился о будущем своей родины. Но она была слишком далеко. Он не мог вмешаться в схватку Лоран и Ариен. Кейн посмотрел на Пиену – он понимал, что, если выйдет из странного места, больше никогда не увидит ее лица, – и открыл рот, с трудом сдерживая поток чувств и слов.

– Может, я и родился там, но теперь дела тех краев меня никак не касаются. Я ухожу.

Пиена помрачнела.

– Это не так просто. Ты все еще должен кое-что сделать.

– Что?

Пиена повернулась лицом к полю боя и показала на гигатерион. Тот был величиной с крепость.

– Перед тобой гигатерион Клариос, который питается от генератора второго класса Хадии. Против него арландцы бессильны. Если ему не помешать, он разрушит крепость, которую заняла Лоран, и после этого разорит весь Арланд.

Кейн тяжело сглотнул.

– Но его можно как-то остановить?

– Ты точно не сможешь. Но королева Лоран будет сражаться с ним до последнего вздоха.

Через мгновение они снова оказалась в пещере. Глаза Огненного Дракона вспыхнули фиолетовым. Он распахнул пасть и с ревом бросился на Ариен. Кейн с трудом удержался от крика.

– Тот, кто прежде был одним из нас... Наш король Элдред теперь внутри Огненного Дракона. Ариен пришла сюда, чтобы попросить его о помощи, но теперь ей придется в одиночку сразиться с архимагом.

Кейн судорожно выдохнул.

– Я могу как-то ей помочь?

Пиена покачала головой и спокойно сказала:

– Ты – нет. Арланд слишком далеко отсюда.

Кейн раздосадованно поморщился, повернулся к Пиене:

– Тогда почему ты показываешь мне все это?

– Мы можем помочь. Мы можем уничтожить Арланд, можем также заставить двадцать пятый легион отступить. Но мы не можем сделать этого сами.

Вверху, под потолком пещеры, зловещий гимн зазвучал громче. Кейн поднял голову. Пиена продолжала:

– Те двое стоят на перепутье. Своими действиями они решат не только свои судьбы, но и бесчисленное число судеб других людей. Таких, как они, вершителей судеб, оказавшихся в нужное время в нужном месте, мы и называем королями. Мы все можем оказаться там... У нас есть сила. У нас есть знания. Мы история, но мы не можем сами вершить будущее. Кто-то должен дать нам цель.

На лицо Пиены упала тень.

– Кто-то вроде тебя.

Кейн глубоко вздохнул и сказал:

– Так ты просишь меня решить за вас?

Пиена кивнула и протянула руку.

– Возьми меня за руки. Присоединись к нам в нашем узилище. Тебя ждет трон. Все судьбоносные моменты будут подвластны тебе. Ты достоин этого. Ты можешь стать королем. Спасешь свою родину. Свою подругу...

Голос Пиены умоляюще дрогнул. Настоящая Пиена никогда не говорила таким тоном. Глядя на девушку, Кейн чувствовал внутреннее отторжение.

– Значит, как я скажу, так и будет?

– Как позволит судьба. Если причины и следствия не вступят в противоречие с новым путем.

Кейн горько рассмеялся.

– Так это судьба допустила то, что случилось с Мерсией?

– Нашей вины в том не было... – печально сказала Пиена.

Кейн понимал, что перед ним не его подруга, но все равно не мог больше смотреть на нее. И спрашивать больше не хотел – все равно без толку.

– Что будет с Арландом, если я не вмешаюсь?

– Мы этого не знаем. Королевы стоят на перепутье. Ариен может заставить дракона выйти из вулкана. Королева Арланда способна одолеть гигатерион в одиночку. Или обе они погибнут, и королевство Арланд превратится в кладбище.

Кейн отбросил от себя эту мысль.

– Я давно оставил Арланд и больше не думал о нем. Все это время я думал о королевстве Пиены, и те мысли не давали мне покоя. И сейчас я должен идти и позаботиться о нем. Я не собираюсь отвлекаться на далекое сражение.

Пиена продолжала грустно смотреть на него.

– В тебе спал король. Твое время просто еще не пришло. Но когда-нибудь момент наступит, и ты проснешься.

Пиена пропала. Вокруг Кейна больше не было ни Арланда, ни фиолетового неба, ни красной земли. Он стоял посреди темной и тесной комнаты. Повсюду были массивные ящики. Кейн провел рукой по стене, отвернулся и вышел из комнаты.

Поднявшись по винтовой лестнице, Кейн очутился в холле Сената. Снаружи ярко светило солнце. В небе не было дыма, и Кейн решил, что пожар уже почти потушили.

Он вышел из дворца и сразу же увидел Септиму. Она притаилась среди леса статуй. Рядом стоял, пошатываясь, Коренастый. Девадас обнаружился чуть поодаль. У всех троих лица и одежда были запачканы гарью. Только зеленая брошь Септимы блестела как прежде.

– Ты! – воскликнула Септима и быстро пошла на него.

Кейн выпрямился и замер на крыльце.

– Ты!..

Вдруг Септима замолчала. Кейн опустил взгляд. Септима заметила кровь? Ему определенно следовало все объяснить.

– Сапхани лежит там, в подземельях, в комнате с сотнями ящиков.

– Сапхани?.. – пробасил Девадас.

– Я его убил. Теперь дело закрыто?

Троица ищеек переглянулась.

– Не верю, – сказал Коренастый. – Мы гонялись за ним десять лет, но так и не поймали. Этот барсук точно не мог сделать то, что не удалось нам.

Коренастый сжал кулаки и направился к Кейну. Кейн расправил плечи и уверенно посмотрел ему прямо в глаза:

– Между прочим, это была твоя работа. А рисковал всем я.

Не ожидая отпора, Коренастый открыл рот, потом закрыл. Молча отступил, не сумев выдержать пронзительный взгляд Кейна. Разжал кулаки.

На Сенатском холме воцарилась тишина.

Кейн встретился взглядом с Септимой. Злость из ее глаз пропала, уступив место любопытству. Кейн продолжил смотреть. Септима отвела взгляд первой. Коренастый уставился себе под ноги. Девадас кивнул, как бы признавая заслуги Кейна, потом снова поднял голову. На его обычно безучастном лице промелькнуло уважение.

Троица вела себя не так, как раньше. Кейн удивился, но не самой перемене, а тому, что ожидал чего-то подобного.

Наконец Септима заговорила:

– Итак... В конце ты... Да что вообще произошло?

– Я погнался за Сапхани, мы подрались, и я его убил. Не знаю, что он хотел сделать. Не думаю, что сенаторы что-то заметят.

– Да... Если ты там ничего не трогал... Все обойдется.

– Весь беспорядок – его рук дело.

– Понимаю...

– Что с пожаром?

– Магические генераторы снова работают как надо. Огонь почти весь потушили. Пострадавших неожиданно немного.

– Хорошо.

Кейн пошел вниз по ступеням. Тела стражников все еще не убрали. Коренастый протянул руку к Кейну:

– Ты все еще должен поехать с нами в...

Он замолчал. Обернувшись, Кейн увидел, что Септима ухватила подчиненного за плечо. Тот непонимающе посмотрел на нее, потом на Кейна, но все же отступил.

Троица осталась стоять на холме, а Кейн пошел прочь. Кое-где от крыш домов поднимался черный дым, но он также видел безобидный белый дым из печей. Арландцы, которые пришли на похороны Пиены, просили заказать для нее хорошее надгробие. Он должен был подкинуть денег Аяне и другим детям, следившим за Гладис. Навестить людей, которым помогала Пиена, продолжить ее дело. А еще найти новую работу. Кейн чувствовал, что троица из Службы тайных дел когда-нибудь поручит ему какое-то новое дело. Предстояли насыщенные дни.

На холме свистел зимний ветер. Кейн плотнее укутался в пальто и прибавил шаг.

Глава 38. Ариен

Ариен не могла отвести взгляд от дрожащего драконьего языка. Она хотела броситься бежать, но ноги будто вросли в землю.

Тело сковал животный ужас. Ариен уже однажды победила Элдреда и не боялась его. Но теперь перед ней скалился Огненный Дракон, чудовище из легенд. Он был священным покровителем Арланда. Сражался с имперским гигатерионом. Против него Ариен была бессильна.

Дракон занес над ней когти. Вот она, неминуемая смерть. Ариен зажмурилась.

Но чудовище всего лишь оцарапало пол пещеры рядом с ней. Ариен решила, что Элдред решил поиграть с едой напоследок, но тот зло прорычал:

– Жалкий зверь еще противится мне!

Ариен почувствовала, как прямо перед ней столкнулись две магические волны. Дракон очнулся и теперь боролся с Элдредом. Он был сильнее мертвого мага. Однако Элдред уже успел создать огромную комнату в драконьем сознании и засел там, как червь-паразит. Ему хватило сил, чтобы превратить свое убежище в настоящую крепость. Дракон, каким бы грозным ни был, не сможет сопротивляться вечно. Когда-нибудь Элдред поглотит его изнутри.

Всего один огненный выдох, один удар лапой, и Ариен умрет, не успев и пикнуть. Девушка собрала все силы и дернулась в сторону.

– Куда пошла? Подумала, что я позволю тебе выйти отсюда живой?!

Проход в долину уже закрылся. Урмас, меч Лоран, слишком глубоко застрял в цепи. Ариен оказалась в ловушке.

Но кто сказал, что обязательно покидать пещеру? Проход, который создал Элдред, когда покидал ее воображаемую комнату, был все еще открыт. Не раздумывая, Ариен прыгнула в него.

Она много раз посещала комнату мысленно, но еще ни разу не перемещалась в нее физически. Комната была такой же, как после схватки с Лисандросом. Ариен подбежала к окну, упала на колени. Потом подняла голову, осторожно выглянула. Вместо сельского пейзажа Арланда за окном оказалась пещера.

– Ты спряталась в собственном разуме... – Элдред в теле дракона высунул язык и кровожадно облизнулся. – Ты и в самом деле талантлива. Лишь один из моих учеников выжил, попытавшись сотворить подобное... Но как долго твой разум сможет выдерживать это противоречие? Знаешь, что будет, если мешок попытается уместиться внутри самого себя?

Элдред не мог войти. Но Ариен потребовалось очень много смелости, чтобы выглянуть из окна еще раз. Элдред двигался неловко, даже неуклюже. Похоже, дракон все еще боролся.

Давление, похожее на удары старшего дознавателя, вернулось. Стены рушились. Дверной косяк хрустнул, накренился еще сильнее. Элдред делал то же самое, что и Лисандрос. Его чудовищная сила подавляла волю Ариен.

Если она ничего не сделает, то конец всему. Она умрет, принцесса Лоран и Арланд погибнут от ужасной имперской боевой машины. Элдред окончательно подчинит тело дракона и будет гулять по миру. Комната была последней крепостью Ариен. Но крепость эта рушилась.

Снаружи закричал Элдред:

– Да, мы с тобой до сих пор связаны! Я чувствую, как из твоей каморки воняет коровьим навозом, вижу, как ты корчишься от страха. Как же это невыносимо. Но теперь я свободен, и ты научилась бояться меня. Посмотри в окно!

Ариен снова выглянула. Пещера пропала. Вокруг был огромный зал, облицованный черным обсидианом. Посреди него стоял трон из белых черепов. На троне восседал Элдред. На нем была новая мантия черного цвета, на голове блестела корона из костей и золота. Лицо осталось таким же худым, а глаза – впалыми, но он выглядел живее, чем когда-либо.

Элдред действительно был настоящим магом. Волна страха захлестнула Ариен. Дрожа, она нашла в себе силы осмотреться, прикидывая, что делать. В комнате царил бардак, но Ариен знала здесь каждую щель. Она часами валялась на кровати, пила молоко и читала книжки. Здесь же она проплакала всю ночь, получив приказ о зачислении в Имперскую академию.

Тут Ариен увидела что-то на кровати. Непонятный сверток, замотанный в бинты. Ариен подошла ближе. Мешок за плечами был пуст. Она успела удивиться, куда же пропал магический генератор, но, присмотревшись к странному свертку, сама ответила на свой вопрос.

Сверток, похожий на кокон из бинтов, был не больше подушки, рядом с которой лежал. На бинтах были выведены руны. Ариен смотрела на Тайкона, магический генератор. Она прошептала:

– Тайкон.

Снаружи до нее доносились крики боли, смешанные с безумным хохотом. Ариен наклонилась, принялась разматывать бинты. Вскоре показалось маленькое высохшее тело новорожденного. Малыш не двигался. Сначала его похитил Элдред, потом от него отказался Лисандрос, собственный отец, а потом из него сделали магический генератор.

На покрывале рядом с ребенком лежал приказ о зачислении на имя Ариен.

Девушка продолжила снимать бинты. Теперь перед ней была не высохшая мумия, а пухленький младенец. Он приоткрыл черные глаза, потом снова закрыл. Бинты превратились в светло-голубое одеяльце, обернутое вокруг ребенка. Оно было расшито белыми цветами. Младенец вел себя тихо, будто спал, но Ариен ясно слышала его хриплое дыхание. «Интересно, какой была его мать?» – подумала она. В «Мерсийском маге» о ней ничего не говорилось. Черные глаза ребенка отблескивали фиолетовой силой.

Из одеяльца вытянулась детская ручка. Ариен коснулась ее указательным пальцем. Ребенок схватился за него. Ариен почувствовала прилив какой-то силы. У нее слегка закружилась голова. Комнату окутало фиолетовое сияние.

В окно ударил поток пламени. Ничто, даже драконий огонь, не могло пробиться в комнату снаружи. Однако Элдред в теле дракона был слишком силен. Вскоре он подавит ее волю и окончательно разрушит воображаемую комнату. Ну, или ее разум не выдержит.

Но теперь Ариен знала, что делать. Она взяла ребенка на руки. Малыш уцепился за нее, будто за родную маму.

И Ариен вышла из комнаты.

На стенах пещеры появилось множество следов от когтей и сажи – Элдред все еще сражался с драконом. Воздух напитался серой и с трудом проникал в легкие. В руках Ариен был свинцовый гробик с Тайконом внутри. Дракон повернулся к девушке.

– Подожди немного, Ариен. Твой черед уже скоро.

Шея дракона дернулась, будто хлыст, и голова ударилась о стену пещеры. Тело пошатнулось, но не упало. Раздался дикий рев – это торжествующе смеялся Элдред. Похоже, ему все же удалось полностью завладеть телом дракона.

– Вот и конец! У тебя был талант. Но на что он мне, если я не могу им управлять? Тебе стоило быть послушнее.

Дракон повернул голову к ней. Пасть раскрылась. В глотке, похожей на пещеру, клокотало синее пламя.

Ариен еще раз представила свою комнату. Жуткий бардак в ней. Если бы мать увидела его, то как следует отчитала бы маленькую дочь. Но ее сейчас не было рядом, и Ариен не могла объяснить, почему устроила беспорядок. Да и мать все равно ничего не поняла бы.

Ариен поглядела прямо в горящую глотку и крикнула:

– Элдред! Помнишь мою комнату? Ты много времени провел в ней, лежа в бинтах.

Элдред фыркнул. Даже его дыхание обжигало.

– Что, думаешь, я буду скучать по детской каморке, пропахшей навозом?

– Нет, и я скучать не буду.

– Мертвые вообще не скучают, дитя.

Дракон снова распахнул пасть. Внутри ждала неотвратимая смерть. Сама судьба.

Ариен зажмурилась. Когда она уходила из комнаты, малыш Тайкон снова превратился в высохшее тело в свинцовом гробу. Однако она все еще чувствовала его ручку на своем пальце. И поток магической энергии не остановился. Магия текла от Тайкона к Ариен, и даже свинцовые стенки гроба не могли сдержать ее. Преподаватели в академии говорили, что маг не может сам извлечь силу из магического генератора. Человеческое тело просто не выдержит. Но прямо сейчас Ариен чувствовала, что связана с Тайконом. Она никогда не была ни в чем уверена так, как в этом.

Ариен вспомнила покои Элдреда. Черную мантию, корону из костей и золота, трон из черепов и гладкие обсидиановые стены. И наложила на них собственную разрушающуюся комнату. Вытянула перед собой левую руку и произнесла заклятье. Незнакомые слова сами рождались на языке.

Воображаемая комната, прототип которой, возможно, все еще находился на втором этаже ее родительского дома, вздрогнула, закручиваясь в вихре.

– Ты... Это!.. – панически заорал Элдред в теле дракона.

Его громкий голос разнесся по пещере. Пытался ли маг прочитать заклятье или просто кричал – Ариен не знала. В воображаемой комнате царил хаос: книги, кровати, соломенные куклы, которых делал отец, ящики, которые выстругала мать, приказ о зачислении – все смешалось.

Ариен доставала из памяти последние драгоценные воспоминания о детстве. Мешок не мог поместиться внутри самого себя, так и комната не могла покинуть своих пределов. Комната переворачивалась, пыталась вывернуться наизнанку. Но выворачиваться было некуда, ведь наружной части у комнаты не имелось. Комната сжималась, превращаясь в ничто. Одновременно с ней рушился и обсидиановый зал, который Элдред создал внутри дракона. Ариен чувствовала, как по ее горящим венам бежит сила Тайкона, перетекая в Элдреда.

Высохший маг закричал снова. Голос доносился из самой драконьей души – и не принадлежал громадному зверю. Вскоре крик оборвался. Красно-черный дракон вздрогнул и повалился на землю. Его широкие крылья накрыли пол пещеры, будто купол неба обрушился вниз.

Воображаемая комната была перевернута вверх дном. Нечто попыталось возникнуть из ничего и, естественно, не смогло. Ариен мутило, она не могла вымолвить ни звука. Но в глубине души она почувствовала облегчение, словно из ее сердца пропал тяжелый груз. Ариен погладила свинцовый гробик, который все еще держала в руках.

– Малыш, я сделаю тебе новую комнату, только подожди немного.

Дракон так и лежал на земле и даже не думал вставать. Все его восемь глаз открылись. Они больше не светились фиолетовым. Один из них почему-то напомнил глаз принцессы Лоран.

Ариен выпрямилась. Что-то внутри нее изменилось. Она больше не боялась дракона. Потому ли, что только что победила Элдреда, или потому, что разрушила воображаемую комнату и отказалась от старых воспоминаний, – она не знала. Не чувствуя ни страха, ни волнения, Ариен приблизилась к дракону.

Глава 39. Лоран

Имперцы создавали гигатерионы вовсе не для борьбы с людьми. Гигантские машины должны были сражать богов, драконов и других монстров. Но спустя двести лет завоевания мира достойных противников почти не осталось, и гигатерионы отправлялись в бой все реже и реже. Впрочем, они все еще были прекрасным символом имперской военной мощи.

Когда Лоран услышала, что имперцы собираются привезти гигатерион, то подумала: неужели генерал Аврелия, командир двадцать пятого легиона и представитель Империи, сочла ее равной дракону или божеству? Тогда она почувствовала нотку гордости за себя и в глубине души поверила, что способна справиться с чем угодно.

Но прямо сейчас та вера бесследно исчезла. Гигатерион двадцать пятого легиона Клариос был подобен движущемуся замку. Четыре руки, четыре ноги – каждая размером с башню. Лоран испугалась, и испугалась намного сильнее, чем в первую встречу с драконом.

«Ополченцам еще страшнее», – подумала она, оглядываясь по сторонам. Боялись не только арландцы: имперские легионеры разбегались во все стороны, бросив раненых и убитых товарищей. Даже магические боевые машины уносились с поля боя. Лоран поняла, что стоит ей показать свой страх, и всему делу придет конец.

Если он уже не пришел.

– Уходите от Клариоса как можно дальше! – прогремел голос генерала Аврелии.

Отступая, легионеры не могли оторвать глаз от металлического чудовища. Возможно, они никогда раньше не видели гигатерион в бою.

– Не смейте бежать! – грозно прокричала Уилфрида. – Или зачем мы все преграждали путь нашей принцессе... нет, королеве?! Это мы привели королеву сюда, и теперь мы не можем сбежать!

Лоран было бы куда легче, если бы ее люди решили уйти. Но она не могла приказать им. Вопрос победы или поражения уже не стоял, куда важнее для будущего было то, сбегут они или останутся. И Лоран поняла, что не имеет права решать за всех.

Она оглянулась. Каморийские лучники Гведиона, оставшиеся в тылу, прекратили стрелять, легионеры убежали слишком далеко, а пытаться поразить гигатерион из лука – все равно что швырять в скалу галькой. Каморийцы вешали луки за спины и доставали копья. Лоран чувствовала их сомнения и страх. Воины понимали, что в этой битве копья им не помогут.

Гриогал потерял большую часть своих бойцов под имперским огнем еще во время первой атаки. Выжившие каморийцы собирали своих раненых. Уилфрида, похоже, заметила их и пришла на помощь.

Лоран пошла в сторону Клариоса. Только бы те, кто решил не сбегать – или вообще пуститься в погоню за имперцами, – не последовали за ней.

– Королева! Ваше величество! – окликнула ее Уилфрида.

Лоран остановилась и обернулась. На лице Уилфриды был длинный глубокий порез от меча. «Если не почистить и не перевязать, рана может начать гнить», – подумала Лоран с тревогой.

– Куда вы?

– Я должна что-то сделать с этим чудовищем.

– Но мы должны быть все вместе до конца!..

Уилфрида была простой деревенской девушкой. Она не должна была говорить таких слов. Что могло так ее изменить? Лоран, Империя или что-то еще?

– Я не могу прогнать тебя силой. Но... дай мне попытаться первой. А если я умру, поступай, как хочешь.

– А Огненный Дракон, что служит вам? Он не прилетит?

– Не знаю. Но я не могу просто сидеть на месте без дела, дожидаясь вестей.

На поле боя лежало множество тел. Среди них были легионеры, сгоревшие в огне Лоран, и арландцы, застреленные легионерами. Один редонец попал под залп магической боевой машины, и его лицо превратилось в неузнаваемое месиво. Землю усеивали сломанные мечи, знамена, стрелы. Фиолетовый дым смешивался с серой, клубился, застилая все вокруг.

Клариос приближался, и от каждого его шага земля вздрагивала. Оставив Уилфриду, Лоран продолжила идти. Впереди ее ждала судьба королевы, как и говорил Эмер. Достаточно и того, что она примет ее. Лоран прибавила шаг и, сама того не заметив, побежала. Поле боя, залитое кровью, желтая прошлогодняя трава и подтаявший снег смешались в неразличимую массу. Только Клариос виделся ясно и четко.

Гигатерион выстрелил. В Лоран полетели не то стрелы, не то арбалетные болты, не то еще что-то. На мгновение мир замер, и сотни снарядов зависли в воздухе. Вблизи они оказались металлическими шариками, похожими на бусины. Лоран дернулась, уворачиваясь. Одна бусина с силой ударила ее в грудь, но чешую не пробила. Если бы Лоран не побежала вперед, гигатерион выбрал бы первой целью ее людей. Она понеслась еще быстрее.

Примерно в двадцати шагах от гигатериона Лоран заметила огромный валун, торчащий из земли. Она запрыгнула на него, оттолкнулась, взмывая вверх. В нее полетела новая порция металлических шариков. Лоран едва успела дернуться в сторону. Теперь уклоняться было не так просто. Шарики попали в правую сторону корпуса, шею, левую руку. Один обжег щеку, незащищенную чешуей. Из длинной царапины хлестала кровь, но Лоран не обратила внимания. На тренировках она, бывало, получала похожие травмы. Лоран пролетела сквозь рой металлических шариков и вогнала оба раскаленных меча в верхнюю часть левого колена гигатериона.

Она не рассчитывала одним ударом поразить гигантскую машину. Лоран перехватила рукояти, подтянулась. Наступив на клинок, как на ступеньку, она поползла вверх по корпусу гигатериона. Должно же было найтись слабое место. Дверь или что-то такое, откуда Лоран могла подобраться к магическому генератору, уничтожить его, как сделала с генератором боевой машины на Драконьей площади, и остановить Клариос прямо на ходу. Это издалека гигатерион выглядел медлительным и неповоротливым. Лоран казалось, что она висит на огромном маятнике, который качается при каждом шаге гигатериона. Цепляясь за винты и швы, она ползла вверх и несколько раз чуть не упала.

Лоран бросила взгляд в сторону вулкана. Как и всегда, от верхушки поднимался белый дымок. Дракон сказал, что прилетит по ее зову, ведь не посмеет ослушаться приказа своей королевы. «Неужели Ариен не справилась?» – подумала Лоран. Она видела Ариен только один раз. Та сказала, что маг, но Лоран не знала, насколько девчонка сильна. Просто почувствовала, что она справится. И сейчас считала так же.

Лоран упорно лезла вверх, положившись на драконью силу и скорость. Всего одно мгновение передышки могло оказаться решающим, отделив победу от жестокой бойни. Лоран забралась на плечо металлического чудовища и только тогда остановилась, чтобы оглядеться. Клариос неумолимо приближался к ее людям – видимо, ему нечем было атаковать Лоран. Металлические шарики могли пробить его собственную броню.

Лоран ожидала, что Уилфрида прикажет ополченцам хотя бы отступить, но та оказалась слишком упрямой. Основные силы остались на месте. Только Гриогал отводил небольшую группу раненых в крепость.

На плече Клариоса были выведены какие-то цифры и слова. Лоран попыталась отыскать среди них что-то похожее на «магический генератор». Вдруг ее левый глаз ожил. В воздухе вокруг гигатериона появились странные фиолетовые всполохи. Она никогда не видела ничего подобного. Лоран попыталась найти место, откуда появились всполохи.

Ветер свистел в ушах – Клариос шел слишком быстро. Лоран ясно видела источник фиолетового свечения. Он находился в районе шеи гигатериона. Лоран ухватилась за шов между металлическими пластинами обшивки, чтобы не упасть, и тогда Клариос остановился.

Раздался оглушительный рев, похожий на голос огромной трубы. Лоран закричала. Все впереди нее зарябило, как вода в огромном пруду на ветру. Мелькнуло что-то невидимое, опережая любую стрелу. В следующий миг крепость взорвалась. Стены, залы превратились в пыль.

В крепости осталось по меньшей мере сто человек. Среди них были дети и раненые. Лоран потрясенно наблюдала за происходящим. В левом глазу зашипело. Это испарялись слезы. Но Лоран не могла остановиться. Она торопливо отвернулась от крепости и продолжила ползти к цели.

То, что она искала, находилось в самом центре всполохов. Лоран наткнулась на круглую металлическую крышку люка. На ней было написано: «Магический генератор второго класса Хадия». Оставалось открыть ее и забраться внутрь. Лоран сжала правую руку в кулак. Но удар так и не достиг цели. Кулак отскочил от невидимой преграды.

Вспыхнула какая-то руна, и воздух вокруг крышки пошел ярко-фиолетовой рябью. Лоран ударила еще несколько раз, потом попыталась расцарапать металл удлинившимися когтями, даже пнула люк ногами. Все без толку, руна горела, как раньше, а воздух рябил. Люк закрыли магическим барьером. И он был гораздо прочнее защиты сотника Мариуса, которого она убила в Деханском лесу.

Лоран обреченно поникла, опустив плечи. Она ничего не могла сделать. Именно это приготовила для нее судьба? И осталось лишь смириться? Вряд ли гигатерион знал ответ, да и то было не важно. Лоран собиралась просто идти дальше.

И тут ее сердце громко стукнуло в груди. Сзади что-то происходило. Из вулкана повалил черный дым, разгоняя белые облака, застилавшие небо. Вскоре пелена скрыла вершину. Раздался грохочущий, громоподобный звук. Гигатерион замер. Громыхнуло еще раз. Из вершины вырвался лавовый поток.

Что-то темно-красное с немыслимой скоростью прорвало дымовую завесу. Лоран сосредоточила зрение в левом глазу. Она увидела Огненного Дракона. На спине, ухватившись за чешуйчатый нарост, замерла человеческая фигурка. Это была Ариен. На ее поясе висел Урмас. Ариен летела к полю битвы. Лоран успела обеспокоенно подумать, что удержаться на спине дракона на такой скорости весьма непросто, но тут дракон взмахнул крыльями и полетел еще быстрее.

Клариос развернулся. Лоран схватилась за ручку рядом с крышкой люка. Она ни на секунду не отрывала взгляда от дракона.

Тот на полной скорости врезался в гигатерион. Удар был такой силы, что ручка отвалилась от обшивки. Лоран слетела с плеча гигатериона и рухнула на землю.

– Вы живы? – послышался голос Ариен.

У Лоран ныли плечи. Она упала с огромной высоты, но практически не пострадала.

– Ариен?

– Принцесса, дракон прилетел, – сказала Ариен, уважительно наклонив голову.

С первой встречи девчонка неуловимо изменилась. За спиной у нее был тяжелый на вид мешок, от которого исходила слабая пульсация, чем-то напоминавшая гигатерион.

Лоран посмотрела вверх. Клариос сражался с Огненным Драконом. Длинные когти разрывали металл. Двадцать лет назад дракон также дышал огнем, но не теперь. Покровитель Арланда коротко бил, затем быстро уходил от ударов. Он двигался невероятно проворно для существа таких размеров. Клариос уже лишился одной руки. Когда дракон приближался, гигатерион взмахивал оставшимися тремя, но всякий раз промахивался, не доставая на какой-то волосок.

– Проснулась, королева Арланда, – грянуло с неба.

– Я не спала, – отозвалась Лоран.

– Девочка-маг справилась великолепно. Я свободен. И теперь я должен сдержать обещание и служить тебе.

В голосе дракона звучала бесконечная радость.

До того Лоран видела его лишь в заточении в пещере. Но теперь, глядя на дракона, рассекающего небо огромными крыльями, она подумала, что он больше похож на птицу, а не на огромного монстра.

«Вот он какой, Огненный Дракон, – подумала Лоран. – Таким он и должен быть».

Ариен сказала:

– Принцесса, думаю, сейчас вам лучше поберечь себя. Если вы окажетесь между этими чудовищами...

Вдруг девчонка замолчала, так и не закончив мысль. Удивленно вытаращила глаза.

– Что такое? – спросила Лоран.

– Принцесса, у вас на спине...

Лоран повернула голову направо. Заметила что-то красное, похожее на занавеску. Два лоскута торчали из ноющих плеч.

– У вас крылья выросли?

Это было что-то новенькое. Лоран попыталась пошевелить крыльями. Но те даже не дрогнули.

Ариен с любопытством смотрела на Лоран. Та вспомнила, что вся ее одежда сгорела, а тело покрыто чешуей. Доспехи она сбросила по дороге сюда. И Ариен никогда прежде не видела ее в таком виде.

Взглянув на девчонку, Лоран сказала:

– Я не могу уйти. Подумай лучше о себе.

– Но тут опасно! – возмутилась Ариен.

– Я королева Арланда. Я позвала Огненного Дракона, а значит, не могу уйти, бросив его в бою.

– Но человеку здесь не справиться!

– Уходи отсюда быстрее. Этот гигатерион трубит так, что барабанные перепонки лопаются в ушах. Стоя рядом, ты можешь пострадать.

Ариен посмотрела на Лоран, затем на Клариоса. Кивнула.

– Хорошо. Ваше место здесь, принцесса... нет, королева. Надеюсь, мы еще встретимся.

Ариен сняла с пояса Урмас и почтительно протянула Лоран. Та улыбнулась и кивнула, принимая меч. Ариен развернулась и потрусила прочь, унося свой тяжелый мешок.

Рукоять Урмаса в который раз легла в правую ладонь Лоран. Королева выпрямилась и сосредоточилась на схватке дракона и гигатериона.

Клариос был намного сильнее. Однако дракон превосходил его в скорости. Гигатерион, в отличие от своего предшественника двадцатилетней давности, не мог летать. Дракон вонзил когти в предплечье левой руки Клариоса. Заскрежетал металл, сминаясь и ломаясь. Рука, уже вторая, упала на землю. Металлические пластины кое-где отвалились с тела гигатериона, обнажив внутренние механизмы.

«Мы можем победить, – подумала Лоран. – Что, если судьбе угодно не дать нам проиграть?»

Дракон сделал крутой виток и на пугающей скорости понесся на Клариоса, целя в спину. Лоран показалось, что сейчас гигатерион останется без головы.

И тут Клариос вновь издал тот оглушительный трубный звук.

– Уклоняйся! – закричала Лоран, не совладав с собой.

Клариос развернул корпус к дракону с ловкостью, недоступной ни одному живому существу. Дракон попытался уклониться, но не успевал. Он разогнался слишком сильно и подобрался слишком близко.

Пространство между драконом и Клариосом исказилось, будто превратившись в гигантскую линзу. Прошлым выстрелом из орудия в голове гигатерион обрушил крепость, теперь же попал дракону точно в грудь. Дракон закрутился в воздухе, будто раненая птица, и упал к ногам механического чудовища.

Клариос поднял ногу. Дракон, подрагивая, попытался подняться, но гигатерион наступил на него, придавливая к земле и ломая крылья. Огненный Дракон из вулкана, священный покровитель Арланда, закричал в агонии.

Клариос отвернулся от раненого врага. Теперь его голова вновь смотрела на крепость. Нет, не на крепость, поняла Лоран. Клариос обратил свой взгляд дальше, на столицу Арланда.

Империя действительно обладала немыслимым могуществом. Никто и никогда этого не отрицал. Ей удалось дважды подвергнуть опасности хранителя Арланда. Все надежды оказались бессмысленными.

Но в отчаянии смысла было еще меньше. «Мы сделаем все, что в наших силах», – подумала Лоран. Она не изменяла этому принципу с того самого дня, как оставила свой дом и пошла к вулкану.

Лоран вновь направилась к Клариосу, выставив вперед Урмас.

Через несколько шагов ее окликнули:

– Королева! Королева Лоран!

Это была Уилфрида. И не только она. Все войско Арланда. Не маленькая горстка людей – пришли все, кто мог стоять на ногах и держать оружие. Лоран была так поглощена схваткой двух гигантов, что не заметила их. Ариен тоже была здесь, скрываясь за спинами воинов. Похоже, это она всех привела.

– Почему вы здесь? Вы все погибнете. Бегите отсюда немедленно!

– Нет! Не пойдем! – послышалось из толпы.

– Куда нам бежать? – добавила Уилфрида. – Двадцать пятый легион собирается превратить весь Арланд в кладбище без надгробий.

Лоран повысила голос:

– Смерть не принесет вам славы, только глупцы считают иначе! Возвращайтесь по домам. Ждите следующего раза.

– Думаете, после нас в Арланде никого не останется? Пусть следующие разы и битвы достанутся нашим потомкам, им же нас и судить. Но они также должны знать, что у нас была королева и мы сражались бок о бок с ней. Если мы оставим вас, нашу королеву, и убежим, будут ли у наших потомков короли вообще?

Лоран вспомнила, как шла сдаваться имперцам. Тогда она говорила своим людям примерно то же самое. Такая судьба им выпала.

Значит, ей придется разделить их судьбу. Лоран начала понимать, почему у нее на спине выросли крылья. Теперь она знала, на что способна и что должна сделать.

– Уилфрида.

– Слушаю! – откликнулась та.

– Нам не удастся разгромить далекую Империю в этой битве. Возможно, этот день когда-нибудь придет, но не сегодня.

– Но...

– Я не говорю тебе прекратить сражаться. Но если мы выиграем сегодня, Империя может вернуться завтра. Будьте готовы к этому. Если сейчас вы просто кинетесь в бой, то будете повержены навсегда.

– Так мы выиграем? Вы сказали, мы можем выиграть?

Лоран рассмеялась.

– Из моих слов ты услышала только эти! Запомни то, что сейчас произойдет. И вы все, знайте, я всегда буду со всеми вами. И пусть Империя тоже об этом узнает.

Лоран подошла к Уилфриде и продолжила:

– Говорят, что в старые времена существовали рыцари Арланда.

– Да, я тоже об этом слышала.

– В книгах сказано, что король может посвятить человека в рыцари на поле битвы.

Уилфрида непонимающе смотрела на нее.

– Преклони колени.

Уилфрида встала на колени. Держа меч в правой руке, Лоран один раз коснулась плоской стороной лезвия ее правого плеча, затем один раз – левого.

– Властью, данной мне народом Арланда и Огненным Драконом из вулкана, я посвящаю тебя в рыцари Арланда. Служи королеве, народам и защищай страну. Встань, рыцарь Уилфрида.

Уилфрида встала. Лоран продолжила:

– Я королева Арланда.

Лоран и сама не понимала, как это произошло, но все вокруг начали звать ее королевой. Ее это вполне устраивало.

– С первой встречи, с первого мгновения, как я вас увидела, я не думала иначе, – проговорила Уилфрида.

Из ее глаз катились слезы. Возможно, она понимала, что Лоран собирается сказать дальше.

– Рыцарь Уилфрида, если я не вернусь, я прошу тебя позаботиться об этой стране. Сделай так, чтобы наша борьба не оказалась бессмысленной, даже если нам придется вновь покориться Империи. Чтобы ваши стремления и воля не обернулись прахом.

– Ваше величество...

– Но я постараюсь вернуться, – добавила Лоран, заставив себя улыбнуться.

Она вонзила Урмас в землю. Воздух у ног раскалился. Огненный столб, окутавший Лоран в ту холодную ночь на заснеженном поле, вспыхнул вновь, устремляясь в небо. На этот раз он походил на извержение вулкана.

Лоран чувствовала, как все тело пылает, будто она нырнула в горячий источник. Сердце билось в груди, как большой барабан. Его звук напоминал мерный рокот вулкана и дыхание спящего дракона.

Огромные крылья расправились за спиной. Они свободно хлопали, будто были там всегда. Лоран взлетела. Сердце стучало все громче и громче. Слишком громко и часто для маленького человеческого тела.

В ярком свете Лоран увидела, как плачет над телами мужа и дочери, распростершись на земле. Как стоит на краю кратера. Вся ее жизнь, все печали, все, что она сделала, проносилось мимо нее. Она увидела, как лежит в постели у себя дома, а муж держит на руках новорожденную дочь. Он и радовался, и волновался, в порядке ли Лоран. Впервые за долгое время она прошептала два заветных имени.

Все эти события должны были привести ее к этому мгновению?

И Клариос, и Огненный Дракон, и Уилфрида, и Ариен, и народ Арланда – все скрылось в потоке ослепительного света.

Глава 40. Ариен

Это был бурный год.

Ремонт королевского замка в столице Арланда близился к завершению, и Ариен получила комнату с отличным видом. Она была ненамного лучше комнаты в постоялом дворе, но прекрасно подходила, чтобы скрыться от посторонних глаз и сосредоточиться на делах.

После памятного зимнего сражения был создан Совет, и Ариен вошла в него. Помимо имперского гнета в Арланде хватало проблем. Конфликтовали гильдии, веками тянулись споры между деревнями за источники воды, семьи фермеров бесконечно делили пахотные земли.

Солнце клонилось к горизонту. Завтра должны были назначить нового наместника. Сегодня в честь этого устроили пир. Ариен достала из шкафа наряд, который специально для праздника сшил портной Седрик. Синее платье. Вспомнила, что в тот самый день Седрик присутствовал на поле боя и видел королеву Лоран.

Несколько других участников битвы с гигатерионом вошли в Совет вместе с Ариен. Кое-кто, вероятно, распробовав вкус сражений, пошел в народное ополчение. Большинство разошлось по домам. Но между всеми ними было нечто общее – все в любую свободную минуту обсуждали случившееся в тот самый день. Кое-кто даже воспевал в балладах, став странствующим певцом.

История о том, как королева Лоран повергла имперский гигатерион и спасла Огненного Дракона, у разных рассказчиков звучала по-разному, иногда различия были существенными. Свидетелями подвига стали тысячи человек, и даже сейчас, спустя год, никто не знал наверняка, что же именно произошло. Кажется, Ариен единственная не понимала, почему рассказы многих очевидцев так сильно отличались от того, что видела она сама.

Время подошло, и когда Ариен уже собралась выйти из комнаты, в дверь постучали. Ариен побежала открывать.

– Сестрица Уилл!

Уилфрида была облачена в имперский наряд. Ее черную накидку и юбку украшала роскошная золотая отделка. Во время зимней битвы Уилфриду ранили, на лице остался длинный шрам. Она казалась уставшей с дороги, но улыбнулась и обняла Ариен.

– Как поживаешь?

– Так же, как и всегда. Как тебе столица Империи?

– В Сенате одни старики все время болтали, скука смертная. Но простые горожане вполне ничего... Какая столица огромная! Ты же там столько лет прожила, наверное, наша тебе кажется совсем маленькой. И я никогда не думала, что в мире есть столько разных людей.

– Хорошо все прошло?

Уилфрида кивнула.

– Мне помогли наши соплеменники. Некий Кейн как-то узнал, что я приехала, и пришел поздороваться. Мы обменялись новостями. Некоторые люди хотят вернуться в Арланд. Они услышали о том, что сделала королева Лоран...

– Ты сказала, того человека звали Кейн? Он был в очках? Примерно двадцати пяти лет?

– Да. Ты его знаешь?

– Однажды он мне помог.

Ариен никак не могла вспомнить его лицо. После схватки с Элдредом, во время которой ее воображаемая комната разрушилась, она забыла многое из того, что с ней было до приезда в Арланд.

– Он молод, но уже довольно известен. И не только среди арландцев... Говорят, его даже в Службе тайных дел уважают. Кстати, мне тут надо кое-что проверить в Совете, не посмотришь?

– Да завтра никакой работы, госпожа советник.

Уилфрида расхохоталась.

– Да у меня ни послезавтра, ни послепослезавтра никаких дел нет! Я же просто кукла! – Уилфрида шутливо вытянула руки, взмахнула ими, будто кто-то дернул ее за невидимые нити. – Всеми важными делами должен заниматься Совет Арланда. Я, конечно, скажу свое слово, но... Мой долг – выполнить приказ королевы и защитить всех.

Уилфрида дотронулась до своих плеч. Посвящая ее в рыцари, Лоран коснулась их лезвием Урмаса. Она продолжила:

– Представитель Арланда в Совете граждан при Сенате Империи подал прошение, и его-то я хочу проверить.

– Кстати, когда истекают его полномочия?

– Следующим летом.

– Тогда пора подумать, кто будет представлять нас после него, – сказала Ариен.

Уилфрида протянула ей какую-то бумагу.

– Кейн кое-что предложил.

– Ты шутишь, – ответила Ариен, прочитав записку. – Мы столько боролись с Империей, чтобы получить возможность отправить в Совет граждан своего человека...

– Но я прошу тебя порекомендовать в Совет граждан его. Я с ним встречалась, он показался мне достойным человеком. Он знает выходцев из провинций, из всех уголков мира. Мы должны считаться с мнением наших соотечественников, они очень зависимы от решений Сената... Я считаю, решение вполне разумно.

– Предательница.

Уилфрида рассмеялась. Ариен взяла бумаги и сказала:

– Тогда расскажем об этом остальным завтра утром на собрании.

– Спасибо.

За год Уилфрида преобразилась. Ее называли «королевским генералом», затем Лоран посвятила ее в рыцари – простая девчонка из арландской деревушки изменилась до неузнаваемости. Она много училась, стала одеваться иначе, постоянно повторяла, что ее величество велела ей защищать Арланд.

– Королева Лоран, случайно, не показывалась? – спросила Уилфрида.

– Нет, как исчезла – ни разу, – покачала головой Ариен. – И Огненный Дракон куда-то улетел...

Уилфрида погрустнела.

– Вот бы еще хоть раз увидеть ее...

Если честно, в глубине души Ариен чувствовала облегчение, что все так обернулось. Останься Лоран с ними, Империя послала бы больше сил, чтобы избавиться от нее. С другой стороны, если бы Лоран точно погибла, имперцы ни за что не согласились бы на компромисс. Ее пропажа их обрадовала, но они не забывали, что королева Арланда, которой удалось уничтожить гигатерион, жива и где-то рядом. Имперцы первыми предложили договориться о мире.

Все прошло быстро. Империя во всем обвинила двадцать пятый легион и наместника Геспероса и подтвердила статус Арланда как верной провинции. На самом деле Арланд фактически получил автономию. Неужели Лоран догадывалась, что произойдет нечто подобное?

– Иногда я сомневаюсь, что мы поступили правильно. Королева просила именно этого, но... – Уилфрида тяжело вздохнула.

– Мы больше не сражались, двадцать пятый легион отправили на юг, подальше отсюда, ты, Уилл, теперь наместник, и мы можем сами выбирать своего представителя в Совете граждан...

– Но мы все еще несвободны. Мы по-прежнему платим налоги в Империю... Конечно, не такие разорительные, как при кровопийце Гесперосе. Я тоже наместник, и, если Империя потребует собрать больше денег, я ничего не смогу поделать.

– Да. Но наша борьба еще не окончена. И у имперцев, и у нас еще достаточно забот.

Уилфрида кивнула.

– Как там новые легионеры? Хлопот не доставляют?

– Восемьдесят второй легион? Пока в Арланде спокойно, они должны сидеть в своей крепости и на заставах. Мы их почти не видим. Удобно и нам, и им.

– Кстати, гигатерион так и лежит на том поле.

– Я решила, что надо оставить его на месте. Имперцы забрали только важные детали, в том числе магический генератор.

Будто почувствовав ее неудовольствие, Уилфрида сказала:

– Я знаю, как тебе не хотелось отдавать им магический генератор. Сочувствую.

Ариен вздохнула.

– Так решил наш Совет, ничего не поделаешь. Я тоже тогда думала, что имперцы не откажутся от него так легко.

Более того, Империя продолжала искать магически одаренных детей и забирать их в столицу. Совет пытался убедить Ариен, что пока с этим ничего не поделать, но та не могла избавиться от ощущения, что советники сделали из магов простую разменную монету в переговорах с имперцами.

«Хуже всего, что наши жизни подчиняют интересам ничтожной заурядной массы...» – вспомнила она рассуждения Элдреда о судьбе магов.

Иногда Ариен казалось, что они ничего не выиграли. В такие моменты она вспоминала слова Лоран:

«Но если мы выиграем сегодня, Империя может вернуться завтра. Будьте готовы к этому».

И Ариен готовилась. Еще в академии она выучила несколько заклятий от старшекурсницы. Ту научила беглая ведьма из ее родной страны. Теперь Ариен должна была стать такой ведьмой и научить маленьких магов из Арланда всему, что знает. И тому, чему ее когда-то научил Элдред, и тому, что придумала сама.

Для начала ей следовало отыскать одаренных детей. Потом обустроить тайное место для занятий. И никому об этом не рассказывать, даже Уилфриде. Ариен решила сменить тему:

– Совет предлагает разбить на том месте парк в память о сражении, но как можно устроить парк так далеко от города...

Тут Ариен опомнилась и хлопнула себя ладонью по лбу.

– Прости! Я даже воды не предложила... Слишком обрадовалась увидеть тебя!

Уилфрида с улыбкой отмахнулась.

– Да ничего. Мне еще много к кому надо зайти.

– Если бы я знала, что ты так задержишься, то отложила бы пир, чтобы ты отдохнула с дороги.

– Я бы вернулась раньше, но Гриогал оказался в Редоне как раз в тот момент, когда я там проезжала. Гостила у него три дня. Если честно, я немного устала пировать.

– Редон пока не очень-то готов договариваться с имперцами... Как и Камори. Их наместники уцелели, – бросила Ариен.

Уилфрида хмыкнула.

– По крайней мере, имперцы больше не пытаются вырезать всех редонцев.

– Кстати о Камори. Эмер согласился поменяться местами со своей сестрой.

– Представлять Камори в Совете граждан Империи вместо нее?

Ариен кивнула и добавила:

– Да. Его сестра уже немолода, так что... Он еще сказал, что с наместником разберется Гведион, он хорошо знает, что происходит у них в столице.

– Что еще за Эмер? Он брат этого, как его...

– Кажется, Гвахараса? Звучит как-то так.

У каморийцев было много странных имен, Ариен с трудом запоминала их.

– Он все еще живет в своей пещере?

– Не знаю. Эмер ничего о нем не рассказывает.

Уилфрида кивнула и встала со стула.

– Ладно, мне пора идти. Еще увидимся сегодня.

– Пей поменьше и ложись пораньше!

Вместо ответа Уилфрида еще раз обняла Ариен и вышла из комнаты.

До пира еще оставалось немного времени. Ариен уселась в кресло, расслабила спину и заглянула в новую воображаемую комнату. Она напоминала комнату, в которой Ариен ночевала накануне побега из столицы Империи, только без броских украшений и картин, неподходящих ребенку.

Рядом с широкой мягкой кроватью стояла небольшая колыбель. А в ней лежал Тайкон, еще один маленький секрет Ариен. За год он совсем не изменился, остался новорожденным младенцем, укутанным в одеяло. Ариен посмотрела на крохотное личико. Тайкон загугукал. Она протянула палец, и малыш схватился за него. Возможно, он никогда не вырастет, не станет взрослым. Но, по крайней мере, теперь он был в безопасности и никто не мог использовать его. Ариен считала, что это куда лучше, чем лежать в свинцовом гробу и работать магическим генератором.

Пока она играла с ребенком, солнце почти село. Ариен следовало переодеться и идти на пир. Она посмотрела в окно. Новый флаг Арланда сиял в свете последних солнечных лучей. Два красных дракона на белом фоне. Один символизировал Огненного Дракона, другой – Лоран, королеву Арланда.

Ариен надела новое синее платье. Распустила волосы, потом собрала в простой пучок. Нанесла на лицо немного косметики, брызнула капельку духов. За последний год она нечасто так прихорашивалась, однако на пир приехало много посланников из других стран, а также друзей, которых она давно не видела. К такому событию следовало подготовиться как следует, не жалея времени. А еще до пира Ариен хотела встретиться еще с одним важным человеком. В прошлую встречу она вела себя недостаточно учтиво, и это следовало исправить.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Ариен снова выглянула в окно. Вдалеке она видела огни города. Небо было усыпано звездами. Здесь было совсем не как в столице Империи, где на улицах всегда горели синие фонари, подпитываемые магическими генераторами. Ариен открыла окно. Ночной воздух был холодным.

Звезды пропали с неба, чтобы через мгновение появиться вновь. Будто повинуясь чьей-то незримой воле, в комнату ворвался порыв ледяного ветра.

Ариен низко поклонилась гостю, согнувшись в талии, затем встала на колени. Со всем почтением, на которое только была способна, она сказала:

– Я ждала вас, ваше величество. Прошу, проходите.