Name: Дорога на остров Рю
Author: Кори Кагэяма
ISBN: 978-5-222-48419-7

Кори Кагэяма
Дорога на остров Рю

В Туманных садах господина Ватанабэ, сокрытых от посторонних глаз, таятся неземные наслаждения. Посетители желают снова и снова возвращаться сюда, рискуя расплатиться за удовольствия собственной жизнью. Однажды двое друзей решают украсть самое ценное сокровище этого загадочного места. Кто эти смельчаки? Девушка и юноша. Она – уличный боец, он – сын хозяина Туманных садов. Оба влюблены, но любовь причиняет им лишь страдания. Единственный выход – доставить похищенное сокровище на таинственный остров Рю. Они только прокладывают маршрут, но их путь уже залит кровью, а над дорогой нависла тьма...

Серия «Азиатский экстрим»

Часть 1
Туманные сады

Перед ее глазами был не потрескавшийся борцовский ковер, покрытый трещинами и лужами пота, и не металлическая клетка. Перед ее глазами было прохладное голубое озеро, окруженное бескрайним зеленым лугом. Стройные камыши легонько толкались между собой. Совсем как в деревне у бабушки. Полуденное солнце согревало плечи, а прохладная вода нежно ласкала голени и стопы.

Хитоми сидела на небольшом деревянном мостике, опустив ноги в голубой полумрак волн.

Она не слышала ни гул кондиционеров, ни крикливое многоголосье бойцовского зала. Она слышала шум ветра и тихий шепот, доносящийся издалека.

Это был голос. Ее собственный голос.

Голос напевал песню, которою Хитоми слышала в далеком детстве. Эту песню пела мама, когда укладывала их с братом спать. Теперь ее поет Хитоми – для себя. И не перед сном, а между боями.

Хитоми открыла глаза, мгновенно переместившись из чудесного природного пейзажа в атмосферу клуба, заполненного едким запахом уставших человеческих тел, резины и моющих средств.

– Все нормально. Я отдохнула.

Хитоми подняла кожаный шлем и натянула перчатки, еще мокрые после предыдущей схватки. Кивнула, подзывая, Забаю: тот быстро подбежал к сидящей на ковре девушке. Невысокий Забай вел переговоры с бандой косторезов и договаривался насчет новых схваток. Отношения с косторезами были все еще напряженные, неопытный переговорщик легко мог спровоцировать конфликт. Забай обладал широким лбом и лицом человека, с которым хочется быстро договориться и поскорее расстаться.

Хитоми было не к лицу самой опускаться до разговоров с рядовыми рубаками. При ее статусе еще можно было снизойти до общения с кем-то из главарей, но... Те были слишком трусливы, чтобы выходить на бой без правил. Они лишь присылали своих бойцов и не забывали делать ставки.

Хитоми же просто обожала, когда их ставки прогорали. Поэтому заходила в клетку сама. И еще она умела и любила драться.

– Кто на этот раз? – спросила она Забая. – Мы ее знаем?

– Не уверен. Не видел раньше. Новенькая. Крепкая, шея широкая...

– Не слепая, вижу, – прервала его Хитоми. – О чем они говорили с тобой?

– Косторезы просят условие.

– Не бить сильно? – Она вскинула бровь и усмехнулась.

– Нет, они хотят ужесточить бой.

– О... Это мило. Я согласна. Как ужесточаем?

– Без экипировки. Голые кулаки, до потери сознания.

– Какая прелесть.

Хитоми отложила шлем и сняла перчатки.

– Ты уверена? – нахмурился верный Забай.

Члены банды Хитоми, стоящие с их стороны клетки, одобрительно загудели. Они всегда с удовольствием смотрели бои своей предводительницы и не допускали мысли о том, что кто-то сможет ее победить.

Однако Хитоми не позволяла себе витать в облаках, наслаждаясь ореолом непобедимости. Каждого противника она встречала как самого главного в своей жизни, и девушка, которая сейчас разминалась за клеткой, не стала исключением. Она, безусловно, была опытным бойцом. Это было видно по каждому движению, по взгляду, который она коротко бросала из-под бровей. Она желала драться без защитной экипировки – смелое решение уверенного в себе человека.

Соперница закончила разминку и отправилась в клетку. На ней были ярко-красные шорты и черный рашгард с неприличной надписью. Почти выбритый затылок и косая челка, спадающая на глаза, делали ее похожей на мальчишку-хулигана из прошлого века.

Итак, подумала Хитоми, косторезы хотят ужесточить драку. Почему и зачем? Уверены в бойцовских качествах претендентки? Или просчитали слабые места Хитоми и готовы найти ключ к победе? Отыскать слабые места не так уж и трудно. Все противники видели десятки боев Хитоми. Никаких секретов – приходите и берите свое. Но ни у кого, увы, так и не хватало сил, чтобы завоевать желанную победу.

Забай подхватил экипировку и одобрительно похлопал девушку по спине.

На ней были темно-синие эластичные штаны, плотно облегающие стройные ноги, и такой же рашгард цвета грозового неба, украшенный ослепительными молниями.

Хитоми быстро зашла в клетку, дверь закрыли. Щелкнул замок, девушки остались вдвоем.

Со стороны не каждый признал бы в Хитоми прирожденного бойца. Слишком худые и длинные ноги, тонкие пальцы, гибкая талия. Хитоми могла показаться хрупкой, но только до того момента, когда начинала двигаться. Скорость, точность и реакция – три ангела, приносящие ей удачу и обеспечивающие защиту от любых повреждений. В худых руках и узких бедрах скрывались крепкие сухожилия, гибкие суставы и смертоносные комбинации, отточенные многочисленными тренировками. Такой «набор» способен одолеть любого противника еще на стадии, когда тот только планирует свою атаку, заранее обреченную на провал.

«Что знают они и о чем пока не догадываюсь я?» – подумала Хитоми и еще раз внимательно осмотрела девушку. До сигнала к началу боя оставалось несколько секунд. Достаточно, чтобы разгадать секрет.

Война – путь обмана. Значит, кто-то кого-то пытается одурачить... Они, конечно, видели ее схватки и знают, какой урон Хитоми может нанести в бою голыми кулаками. И тем не менее идут именно на такую схватку... Думают, что их боец победит, будет быстрее? Не-ет, это вряд ли. Короткие руки, короткие ноги. Походка тяжелая. Порхать она точно не будет, а вот на стремительный мощный рывок способна. Что еще может рассказать тело атлета? Узловатые пальцы и сломанные уши, похожие на два разварившихся пельменя...

Хитоми тихонько засмеялось. Как же все просто.

«Вы хотите скрыть от меня борца? Думаете, будто я расслаблюсь, услышав, что бой пройдет на моем поле, и буду ожидать кулачной схватки, а сами тем временем подсунете неожиданную борьбу? Что ж, меня не первый раз пытаются сломать», – усмехнулась она про себя. План сложился молниеносно.

Девушки вышли в центр клетки. Никаких рукопожатий.

Раздался звонок электронного таймера, и бой начался.

Хитоми все правильно поняла: соперница оказалась борцом, и ставка была именно на ее борцовские навыки. Еще не стих звонок таймера, как она шумно выдохнула, нырнула вперед и со скоростью электропоезда метнулась в ноги Хитоми, собираясь через мгновение свалить ее и уничтожить в партере.

Но Хитоми была быстрее и начала движение раньше.

Даже если соперница и успела заметить опасность, то уже не могла остановиться. Хитоми устремилась навстречу и, подпрыгнув, «выстрелила» острым коленом прямо в лицо летящей на нее девушки.

Бам!

Удар пришелся точно в переносицу. Настоящий стенобитный таран врезался в голову и встряхнул мозг, ударяя его о стенки черепа и обрывая нити сосудов. Шейные позвонки звонко клацнули и сместились, защемляя спинной мозг.

Девушка-борец вздрогнула всем телом, словно через нее прошел электрический разряд. Ноги скользнули, отрываясь от пола, и она рухнула на канвас, будто мешок с дайконами. Едва ее голова дернулась от удара об пол, Хитоми ловко приземлилась рядом и дважды всадила кулак в ухо поверженной соперницы. В этих ударах не было нужды, но косторезы, застывшие в изумлении, должны видеть ее беспощадность и готовность зайти далеко за грань.

Дверь клетки распахнулась, и толпа бойцов вклинилась между Хитоми и неподвижным телом. Впрочем, в этом не было необходимости. Схватка была окончена. Хитоми легко выпорхнула на свободу. Сейчас ее больше интересовал Забай, размахивающий телефоном, на экране которого мерцал сигнал вызова.

– Кейн? – засмеялась Хитоми, забирая свой телефон.

– Часа без разговоров провести не можете, – оскалился Забай.

Хитоми бросила взгляд через плечо, провожая толпу косторезов, выносящих из клетки девушку, которая все еще была без сознания. Когда она придет в себя, то тысячу раз пожалеет, что однажды решилась ужесточить схватку с самой Хитоми. Да и соратникам спасибо не скажет: дали бы очухаться сначала...

– Не суй свой маленький нос в чужие дела! – Хитоми картинно пригрозила пальцем Забаю и поспешила в раздевалку, скрываясь от шума зала.

Она прикрыла дверь, уселась на пластиковый стул и только тогда приняла вызов. Хитоми никогда не торопилась начать разговор, пока не находила идеальное место, чтобы спокойно пообщаться. Человек на том конце линии знал о ее привычке и терпеливо ждал, когда же Хитоми наконец-то соизволит ответить.

– Кейн, привет! Меня уже отчитали за частые разговоры с тобой! – засмеялась она.

– Привет, привет! – отозвался молодой человек. – Кто отчитал?! Дай угадаю. Забай? Всего-то второй звонок за сегодня! Твой верный пес не отпускает тебя ни на минуту!

– Не переживай, я сама себе хозяйка. Забай избавляет меня от моря хлопот и делает это от чистого сердца. Цены такой преданности нет.

– Рад, что у тебя есть не менее преданный друг, чем я.

– О, Кейн, только не вздумай ревновать!

– Обязательно заревную, Хитоми, обязательно! Но чуть позже. Сегодня у меня есть более важные дела, и... Я хотел договориться с тобой на завтра. Не хочешь немного покататься?

– Отлично! Было бы здорово. Завтра свободна. Куда сгоняем?

– Мне нужно ненадолго съездить к отцу. Не откажусь от хорошей компании.

Преждевременная радость Хитоми тут же угасла. Девушка была не против совместной прогулки, но встречи Кейна с отцом всегда проходили тягостно. Это путешествие не будет приятным.

Если Кейн собирается к отцу, значит что-то случилось. Хитоми была хорошим другом и всегда чувствовала, когда нужна помощь. Очевидно, произошло что-то нехорошее. Вновь требуется ее крепкое плечо.

Жаль. С гораздо бо́льшим удовольствием она провела бы день с лучшим другом совсем иначе. Без хлопот и неприятных встреч. День, который не нужно ни с кем делить.

Она отмахнулась от мимолетной тревоги и поспешила ответить:

– Да! Конечно, поехали. Ничего не хочешь рассказать?

Кейн помолчал.

– Есть что рассказать, но это...

– Не телефонный разговор?

– Именно так. Есть кое-что... Покатаемся и обсудим.

– Хорошо. Во сколько встречаемся?

Они перекинулись еще парой слов, но для долгой и беспечной болтовни у Кейна не было времени.

Хитоми выбралась из мокрой формы и стянула с волос влажную резинку. Черные волосы рассыпались, доходя до тонких ключиц и лопаток. По дороге в душевую Хитоми на мгновение замерла перед высоким зеркалом, покрытым наклейками спортивных клубов и бейсбольных команд, и посмотрела на себя. Худые белые плечи, здоровенный лиловый синяк на ребрах. Низкая прямая челка привычно лежала на чуть изогнутых бровях, словно готовая в любой момент опуститься ниже и закрыть Хитоми от всего мира.

– Чего уставилась? – буркнула она себе под нос. – Не красавица.

* * *

Горо был зол на свою жену. Он был зол на нее сегодня, и он был зол на нее вчера. Он злился на нее каждый день – столько, сколько помнил их трижды проклятый брак.

– Дура! – не переставал восклицать он, прыгая через огромные июньские лужи. Утренний ливень давно закончился, но оставил вдоль грунтовой дороги широченные океаны воды, обойти которые не представлялось возможным.

Горо мог бы добраться до резиденции господина Ватанабэ на автомобиле, но такого позора он не перенес бы.

– Дура! Глупая ты ящерица!

Да, Горо мог бы доехать до вожделенных Туманных садов господина Ватанабэ на автомобиле. Но только не на черном красавце-джипе, который купил за сумасшедшие деньги в начале этой весны и теперь ежедневно сдувал с него пылинки, а на разбитой колымаге, которую давно собирался сбагрить за копейки какому-нибудь неразборчивому дурачку. Приехать на ржавом корыте?! Что подумает господин Ватанабэ?! Подумает, что у Горо не водятся деньги? Или подумает, что Горо – один из тех одержимых глупцов, кто так сильно хочет посетить чудесные Туманные сады, что продал последнее, чтобы набрать монет хотя бы на один визит? Вот уж нет! Горо не такой. Он не впал в зависимость, и у него хватает денег. Все у него есть... Все! И деньги, и связи, и приличный автомобиль... А еще глупая жена, которая забрала ключи от джипа и не желает их отдавать!

Поэтому ему пришлось ехать на такси, как какому-то нерадивому клерку, да еще и высаживаться подальше от резиденции, чтобы никто не увидел его позора. А теперь вот – прыгать через лужи, добираясь не по приличной асфальтовой дороге, а окольными путями.

– Какое твое дело? – продолжал он негодовать. – Какая тебе разница, куда и когда я собираюсь? Дура! Какая разница, как я провожу время?! Я даю тебе достаточно денег, чтобы ты не лезла ко мне со своими бесконечными претензиями! Я и поколотить могу, не забывай!

Горо не помнил, когда последний раз давал жене хоть какие-то серьезные деньги. Такое бывало, конечно, но очень давно. Однако на сделку с памятью Горо шел охотно и не собирался отказываться от роли благосклонного хозяина дома, как и от своего слова.

– Могу поколотить! – еще раз добавил он, но уже тише. И не только потому, что чаще бывало наоборот и тумаки прилетали от жены: как правило, она била его по рыхлым бокам и спине. За рощей высоких кипарисов показались зеленый забор резиденции господина Ватанабэ, подъездная асфальтовая дорога и припаркованные дорогие автомобили с непрозрачными стеклами. Теперь стоило сохранять приличный вид и достоинство, не обращая внимания на промокшие мокасины.

Дорога вильнула между кипарисами, скользнула вдоль современного металлического забора и уперлась в величественные черные ворота с острыми пиками, которые больше подошли бы для ограды какого-нибудь готического кладбища. Через такие большие ворота легко мог проехать грузовик, но сейчас они были закрыты.

– Твое счастье, что я быстро добрался, – решительно прервал Горо воображаемый разговор со строптивой женой. – Продолжим после!

Он отряхнул забрызганные штаны и подошел к калитке, приютившейся сбоку от черных ворот. Нажал кнопку звонка, темневшую под глазком видеокамеры, расположенной на уровне лба. Последовала продолжительная пауза, после которой замок на входной калитке наконец-то щелкнул.

Горо прошел во двор и поспешил по гравийной дорожке к двухэтажному особняку, построенному в современном европейском стиле. Высокие зеркальные стекла обрамляли весь первый этаж. Второй этаж, расположенный под черной крышей с широким козырьком, был практически лишен окон.

Несколько ступеней лестницы вели к приоткрытым дверям. За ними виднелся холл, залитый неярким светом напольных ламп.

В холле было пусто.

Горо оставил сырую обувь у входа, отметив расставленные в ряд легкие туфли и сандалии, и ощутил легкий укол зависти. Кто-то сегодня добрался до Туманных садов господина Ватанабэ раньше его! Кто-то вволю наслаждается прелестями этого места, пока Горо ругается с женой из-за ключей от его же автомобиля!

Он унял нарастающее негодование. Пусть тут кто-то появился раньше. Пусть наслаждается прелестями. Но Горо все предусмотрел и договорился о визите заранее. И сегодня он не просто гость Туманных садов. Он – особенный гость! Сегодня большой праздник, сегодня осуществится его самая желанная фантазия...

Горо прошел по плотному соломенному настилу через пустующий холл и оказался в приемной. Все здесь походило на столичный офис начальника: элегантный столик секретарши, массивные кожаные диваны, маленькие пальмы в деревянных горшках. Где-то журчал фонтанчик.

За столиком сидела девушка с коротким каре и флегматично клацала острыми ноготками по клавишам ноутбука. Она была похожа на совершенно обычную секретаршу. А вот двое мужчин, вальяжно развалившихся на диванах, совсем не выглядели как офисные сотрудники. Застывшие взгляды, квадратные челюсти и изуродованные шрамами кулаки – это была охрана. Пиджаки обоих топорщились на боках, плохо скрывая автоматическое оружие гигантских размеров.

Путь между диванами, охраной и секретаршей вел прямиком к внушительной двери алого цвета, на поверхности которой были вырезаны три сцепившихся дракона.

Секретарша приветливо улыбнулась и указала рукой на один из диванов, свободный от угрюмых великанов-охранников.

– Я перевел нужную сумму...

Секретарша снова улыбнулась и, не произнеся ни слова, повторила жест.

Горо вздохнул, выбрал место подальше от пиджаков с пистолетами и уселся на диван, который буквально всосал его в себя всей своей огромной кожаной пастью.

Прошло минут десять, и тяжелая красная дверь приоткрылась. Из кабинета господина Ватанабэ неспешно вышла стройная девушка в белых туфлях на высоченных каблуках и в облегающем белом платье. Туфли сразу бросались в глаза: тонкие острые шпильки были такой длины, что казалось, будто девушка перемещается как балерина – на кончиках пальцев. Каблуки безжалостно впивались в татами. Волосы девушки были стянуты в тугой узел, переходящий в длинный тяжелый хвост, достающий до крепких, подтянутых ягодиц.

Она спокойно и уверенно прошла мимо Горо, не взглянув в сторону гостя. На ее изящных руках были полиэтиленовые перчатки. Девушка несла перед собой прозрачный пакет, в котором лежали две отрезанные ступни. Кровь заляпала пакет изнутри и собралась на дне в небольшую лужицу.

Горо знал, как зовут эту девушку.

Это была Рэми – личный помощник господина Ватанабэ, агент по особым поручениям. Господин Ватанабэ был серьезным бизнесменом, а у любого серьезного бизнесмена неизменно появлялись недоброжелатели, которых следовало усмирять. Рэми была идеальным исполнителем деликатных поручений. Ее репутация была безупречна и щедро обагрена кровью тех, кто пытался встать на пути господина Ватанабэ.

Взирая на ее тонкие поджатые губы и торжествующий взгляд, Горо отметил про себя, что так выглядит человек, который качественно выполнил работу и доволен собой.

Рэми покинула приемную, оставив после себя легкий аромат весенних цветов.

– Господин Ватанабэ готов принять вас, – сказала девушка, похожая на секретаршу.

Горо поспешил подняться с дивана, что удалось ему не без труда, и направился к трем алым драконам.

Для Горо это было волнительно. Он встречался с господином Ватанабэ дважды. Первый раз – во время знакомства с Туманными садами. Даже получив рекомендации, господин Ватанабэ всегда лично встречал новых клиентов, долго и внимательно общался с каждым. Второй раз они встретились в банке, в деловом районе Токио. Они были так близко друг к другу, прошли совсем рядом, чуть коснулись рукавами, но господин Ватанабэ и бровью не повел, когда их взгляды пресеклись. «Наверное, он меня не заметил», – подумал тогда Горо.

Сегодня должна была состояться их третья встреча. Самая важная! Горо предупредил о своем намерении, поэтому снова удостоился личного визита.

Он подошел к приоткрытой двери, помедлил мгновение и вошел.

Кабинет не был огромным, не был вычурно-богатым. Светлые стены, все те же пальмы в горшках, диковинные антикварные статуэтки в шкафах со стеклянными дверцами.

За массивным дубовым столом сидел пожилой поджарый мужчина с уставшим лицом, но цепким взглядом. На нем были классический костюм и свежая белоснежная сорочка, словно только что от прачки. Вызывающе короткая стрижка делала его похожим на уличного бандита, что лет тридцать назад было довольно близко к правде. Жестом мужчина предложил Горо присесть в кресло напротив.

– Не думаю, что имеет смысл долго разговаривать, – после короткого приветствия произнес господин Ватанабэ. – Вы сделали выбор, и любые беседы вызывают лишь раздражение. Я прав?

Горо почувствовал, как пересохло во рту. Он кивнул, на несколько секунд замерев с опущенной головой, – и в знак почтения, и в знак согласия.

– Я получил ваше сообщение, – продолжил сидящий за столом мужчина. – Получил и внимательно изучил... Я не скрываю сады от тех, кто жаждет их прелестей, но на заказы, подобные вашему, соглашаюсь не всегда. Тому есть причины, но разговор не о них. Вы готовы заплатить полную стоимость? Речь не про деньги.

– Да, – снова кивнул Горо.

– И вы осознаете, чем все закончится?

– Все так. – Горо кивнул третий раз. – Все так, да! Осознаю и готов.

Господин Ватанабэ достал из стоящей на столе деревянной коробки толстую сигару, покрутил ее в руках и с явным сожалением положил обратно.

– Охотно верю... Но на всякий случай уточняю. После исполнения заказа ваше тело будет обнаружено без вероятности выявить хоть малейшие связи с моим заведением. Возможно, оно будет обезображено. Возможно – уничтожено полностью. Вы это осознаете? Считаю своим долгом предложить более...

– Все так! Сгораю от нетерпения!

– Хорошо. – Строгость и равнодушие исчезли с лица господина Ватанабэ, он на мгновение оскалился щербатой улыбкой. – Вы уверены в выборе. Не вижу смысла тратить время дорогого гостя и стоять на пути к вашей мечте. Вас проводят.

Услужливая девушка, облаченная в небесно-голубое кимоно, принесла белую наплечную сумку и провела Горо через небольшой коридор к заветной двери, ведущей в Туманные сады.

Выходя из здания с противоположной стороны, Горо обулся в белые сандалии ручной работы, обнаруженные в сумке. Полученный набор предметов был ему хорошо знаком: несколько полотенец, сухие и влажные салфетки, вата, жгуты, зажимы, пузырьки с кровоостанавливающими средствами, мази для мгновенного заживления и прочие медикаменты. Сотрудники могли оказывать помощь клиенту по первому требованию, но обязательный набор был у каждого, кто заходил в сад, – даже у тех, кто не отказывался от услуг персонала на месте.

Но Горо не нуждался в подобной помощи. Не нуждался во время предыдущих визитов – и уж тем более сегодня.

Огромный участок с обратной стороны здания был окружен плотными рядами кипарисов, напоминающими многометровую крепостную стену. Деревья скрывали от посторонних глаз тайны и наслаждения Туманных садов.

Вместе с девушкой в голубом кимоно Горо пошел по дорожке, усыпанной серой морской галькой.

Сады не просто так называли Туманными. Все окруженное кипарисами пространство было заполнено густым белым туманом. Туман, словно разлитое в воздухе молоко, окутывал и величественные сосны, и плотные рощи бамбука, и ароматные заросли можжевельника. Без опытного провожатого среди вечно влажной зелени заплутал бы даже постоянный посетитель.

Из тумана выглядывали покрытые листвой ветви. Девушка вела Горо вдоль аллеи крепких молодых слив. Воздух был наполнен запахом хвои. Время от времени его перекрывали пронзительные волны аромата, исходящего от чудесных ирисов и гортензии.

Где-то рядом журчал ручей. Несколько раз они перешли через деревянные мостики.

Вскоре в белом мареве прорезался желтый свет. Он буквально струился от маленького домика.

Домиков в Туманных садах было много. Встречались небольшие – с тонкими стенами, аккуратные, словно подарочные коробочки. Или покрупнее – из широких досок и толстых стволов бамбука, напоминающие старинные военные укрепления. Некоторые домики были соединены друг с другом небольшими галереями, иногда наседая на соседа и объединяясь в гротескные конструкции, похожие на сваленные в кучу детские кубики. Стены зданий были покрыты красными защитными иероглифами, прочитать которые не позволял туман.

Можно было предположить, что внутри садов господина Ватанабэ расположилось настоящее поселение. Но домики служили исключительно для обслуживания клиентов, и в каждом из них скрывались такие удовольствия, мечтать о которых не посмел бы и самый искушенный гедонист.

Случайно узнать про Туманные сады господина Ватанабэ было невозможно. Только связи и рекомендации открывали ворота этого места. Узнавший же рисковал стать постоянным клиентом, если не вовсе остаться тут навсегда.

С появлением домиков к журчанию воды и шелесту листьев добавились новые, едва уловимые звуки. Это были приглушенные стоны и хруст костей, звон железных цепей и глухие удары. Подобные звуки могли вызывать тревогу, если бы не были столь тихими. Молочный туман поглощал крики, приглушал треск разрываемого мяса и скрежет пыточных аппаратов.

Горо заметил, что улыбается.

Они подошли к одинокому домику с плотными стенами из грубо обработанной древесины. Девушка отодвинула дверь и замерла в почтительном поклоне. Горо шагнул внутрь.

У этого домика были толстые стены. Доски сдерживали внутри комнаты тяжелый горячий воздух. Горо бросил ненужную сумку на лавку, быстро стянул с себя всю одежду и поспешил вглубь дома.

Отодвинув перегородку, он оказался в еще более жаркой комнате, в центре которой стояла широкая кедровая бочка. Запах хвои в раскаленном воздухе был настолько силен, что от каждого вздоха Горо пьянел все сильнее и сильнее. Его спина и живот мгновенно покрылись по́том.

Он прошлепал босыми ногами к лесенке, поднимающейся к краю бочки, и взобрался на верхнюю ступеньку. Бочка была большая. Если бы она располагалась в бане, в ней легко могли бы разместиться человек шесть-семь и даже не пихаться ногами.

Но это была не баня.

Горо вытер с лица горячие капли. Над бочкой поднимались клубы пара, сквозь которые присматривалось ее содержимое.

В бочке была не вода.

Бочка была заполнена чем-то блестящим и подвижным. Это были длинные толстые черви всех оттенков белого, розового и коричневого; это были зеленые слизни размером с человеческую руку и ребристые пиявки, вытягивающие нежные присоски над поверхностью жижи. Тысячи желез выделяли прозрачную слизь, в которой непрерывно копошилось отвратительное месиво из гладких тел, скользящих друг по другу.

Кто-то до краев заполнил кедровую бочку самыми отвратительными представителями животного мира, позволив им перемешаться в невообразимый бульон.

Горо перенес ногу через край бочки и осторожно опустил в подвижную кашу. Потом – вторую ногу, оказавшись в бочке по пояс. Липкие теплые существа засуетились вокруг его бедер. Он почувствовал, как плотные бока скользят по коже, ощутил легкие уколы: пиявки охотно присасывались к свежему телу.

Но нужно Горо было вовсе не это.

Его здесь ждали. В бочке, в месиве из червей и слизней скрывалась та, за встречу с которой Горо согласился заплатить самую большую цену в своей жизни.

Поверхность колыхнулась прямо перед его животом.

Из слизи показалась макушка с черными слипшимися волосами.

Через несколько долгих секунд перед Горо вынырнуло бледное девичье лицо, а затем худые плечи, покрытые зелеными слизнями и лентами плоских червей.

Сидящая на дне бочки девушка поднялась во весь рост. Черви вместе со слизью стекали с ее мертвенно-серой кожи. У девушки были маленькая грудь, плоский живот и тонкие запястья.

Она подняла руки и протянула их к гостю.

Горо уже дрожал от возбуждения. Он не чувствовал пиявок, присосавшихся к бедрам, не замечал раздавленных под ногами слизней и червей. Горо не мог оторвать взгляд от девушки, и сладостное предвкушение сводило его с ума.

О, сколько дней и ночей он провел в этом месиве! Сколько поцелуев и объятий помнило его рыхлое тело, сколько страсти подарила ему липкая обитательница кедровой бочки...

В Туманных садах господина Ватанабэ было множество необычных услуг, но Горо предпочитал только ее. Каждое утро его, истощенного, вытаскивали из бочки и отмывали. Приводили в себя при помощи капельниц и лошадиных доз витаминов, перед тем как отвезти домой. Все время, проведенное вне садов, было наполнено лишь мечтами поскорее оказаться в них снова. Пристрастился ли он? «Вовсе нет!» – говорил себе Горо. И снова возвращался в теплую кедровую бочку, наполненную червями. Возвращался за самыми невероятными соитиями в своей жизни – с существом, способным подарить поистине неземные наслаждения.

Горо знал, что всегда можно зайти за грань. Заплати чуть больше хозяину Туманных садов – и послушные существа, обитающие в маленьких домиках, подарят тебе невообразимый опыт!

За это последнее посещение Горо заплатил максимальную стоимость. Ему было все равно, чем закончится визит, он жаждал потрясающих ощущений.

Стены комнаты пульсировали жаром, пар становился гуще.

Девушка приблизилась к Горо, обняла его, крепко прижала к груди. Их рты соединились. Горо радостно вздрогнул всем телом, когда сквозь липкие губы в его рот хлынули скользкие паразиты, когда закололо язык и нёбо от укусов пиявок. Его глотка мгновенно забилась солеными слизнями.

И в то же время Горо тонул в потоках невероятного наслаждения. Колени дрожали, волны обжигающего тепла согревали живот и чресла. Океан безграничного счастья наполнил его сердце, и Горо не чувствовал, как обитательница бочки утягивает его за собой на дно бочки.

Желеобразное месиво забурлило, пошло волнами. Слившиеся в экстазе гость и обитательница бочки исчезли в глубине. Пузыри воздуха с трудом пробивались на поверхность и звонко лопались.

Пиявки и толстые слизни шевелились уже не в прозрачной слизи, а в густой кровавой пене.

* * *

Хитоми не моргая смотрела перед собой сквозь затемненный пластик шлема. Скоростная магистраль была чиста и свободна – идеальное время и место, чтобы погонять с другом на мотоциклах.

Одинокие автомобили изредка возникали где-то впереди, чтобы стремительно приблизиться, промелькнуть рядом и превратиться в точку в зеркале заднего вида. Дорога из Токио на запад в это время редко бывает перегружена, лететь по шоссе, не ограничивая себя в скорости, – сплошной восторг!

Рокот и вибрации машины сводили девушку с ума, заставляли чувствовать полное единение со стальным зверем – послушным, уверенным и надежным. Мотоцикл, устремленный вперед, всегда дарил ей ощущение счастья. Хитоми превращалась в грозного дракона, летящего сквозь сопротивление твердого воздуха, сквозь шум и бетонные стены – навстречу свободе.

Ее пальцы все еще болели после яростных поединков этой недели. Боль была привычна, Хитоми не обращала на нее внимания.

Она ловко вильнула, облетая огненно-красный автомобиль, и сменила полосу, оставляя свободное место справа от себя.

Тут же рядом с ней появилась такая же летящая вперед и сверкающая на солнце гигантская черная капля. Еще один мотоцикл следовал прямо за Хитоми, и сейчас он оказался рядом, почти касаясь ее руля.

И Хитоми, и догнавший ее наездник были затянуты в черную кожу, каждый – на своем черном мотоцикле.

Момент хулиганства был короток, спутник зафиксировал опасную близость и тут же деликатно отъехал в сторону.

Хитоми улыбнулась. Она отлично знала друга и догадывалась, что Кейн тоже в этот момент улыбается.

Они вдвоем летели вперед – оглушенные рокотом двигателей, счастливые в моменте и окрыленные свободой.

Кейн и Хитоми не были любовниками. Это была славная и долгая дружба, проверенная временем и испытанная невзгодами.

Они познакомились в начальной школе, когда у семьи Хитоми еще были деньги на частное обучение.

Кейну тогда сильно досталось. В то время он не был длинноногим юношей с решительной походкой и капризной верхней губой. Не смотрел свысока на любые жизненные неурядицы, но болезненно реагировал на насмешки над своим слишком хорошеньким лицом.

Его подкараулили целой толпой возле школы и, зажав рот, оттащили в ближайшие дворы. Когда Хитоми случайно наткнулась на них, рубашка Кейна была разорвана, книги валялись на земле, а все его лицо было в песке и крови. Толпа впала в раж и намеревалась хорошенько отпинать поверженного мальчика. Пухлый здоровяк замахнулся ногой, чтобы ударить по лицу Кейна, как по футбольному мячу.

Хитоми молнией подскочила к нему, низко присела и с яростным криком погрузила кулак в мягкое пузо. Здоровяк не сразу понял, почему у него подкосились ноги – от визга девчонки, налетевшей на него словно бешеная кошка, или от внезапно сжавшейся от удара печени. Внутри его пуза что-то хлюпнуло, ноги сами собой согнулись, и последним, что он увидел перед тем, как слезы залили глаза, была девчонка, которая кубарем катилась по асфальту, вцепившись в волосы одного из нападавших.

Хитоми не была близко знакома с Кейном. Видела его много раз в школе, но ей и в голову не приходило познакомиться с тихим мальчиком, который и с одноклассниками-то редко общался. Все свободное время этот мальчик сидел, уткнувшись носом в книги. Это было совсем не то, что привлекало Хитоми в сверстниках.

В детстве Хитоми предпочитала активно проводить свободное время, а больше всего – в компании старшего брата. Брат был для нее главным авторитетом и кумиром. Особенно – после смерти отца.

Брат разрешал ходить вместе с ним в зал, сам бинтовал ей руки перед спаррингами с мальчишками и готов был часами возиться с Хитоми в партере, делая вид, что ее борьбы достаточно, чтобы одолеть крепкого юношу, который на несколько лет старше. Брат не считал зазорным проводить время с девчонкой и с удовольствием брал ее и на тренировки, и на соревнования. Хитоми нравилась жизнь бойца. Нравился запах и вкус собственного пота, нравились молящие о пощаде противники. Нравилось, когда они не могли выбраться из ее захватов, когда спасались бегством от девичьих кулаков, локтей и коленей. Она обожала стоять в душе, когда уставшее тело растворялось в потоках ледяной воды, обожала дышать ночным воздухом, когда обессиленные ноги сами вели ее домой после тренировки. Это были те времена, когда они возвращались вдвоем с братом... У него были свои учителя и наставники, но для Хитоми главным и единственным наставником стал родной брат.

Брат не выбирал для тренировок престижные школы боевых искусств, где годами можно постигать изящество и гармонию единоборств. Он предпочитал уличный бокс и полуподвальные залы, в которых вдоль стен проходили трубы, татами расползалось от времени, а туалеты и краны с холодной водой считались роскошью.

Хитоми и сейчас с удовольствием приходила в такие залы, но атмосфера прошлых тренировок исчезла навсегда. Ей очень не хватало брата.

Боевые искусства вырабатывают в ребенке чувство справедливости. И Хитоми просто не смогла пройти мимо ужасной сцены избиения. Толпа забияк пинала свернувшегося калачиком ботаника, и никто явно не собирался останавливаться, пока не нанесет мальчику серьезные травмы.

Хитоми не раздумывая бросилась в драку. Как и учил брат – сразу налетела на самых здоровых и быстро вывела их из строя. Остальные не пожелали ввязываться и разбежались.

Хитоми помогла мальчику подняться и собрать учебники. Он ничего не сказал ей в тот раз. Забрал книги и убежал. Хитоми не сильно расстроилась из-за такой неблагодарности. Она больше сожалела, что драка закончилась слишком быстро. Уличные драки приносили не только бесценный боевой опыт, но и шквал адреналина. В зале такое испытываешь далеко не всегда.

Со словами благодарности Кейн подошел к ней только на следующий день. Сказал, что боялся разреветься у всех на глазах, поэтому и убежал. Хитоми рассмеялась. Она сказала, что все когда-нибудь плачут: и девочки, и мальчики. «Развивай не только мозги, но и мышцы, – сказала она, – научись драться, и мир вокруг тебя поменяется. Мы живем в джунглях, и лучше быть хищником!»

Это стало началом долгой и крепкой дружбы.

Кейн так и не подружился с боевыми искусствами. Нет, он ходил в зал, но предпочитал персональные занятия с тренером. Его семья была богата, но тогда Хитоми еще не знала, чем занимается отец Кейна.

Тем временем семья Хитоми падала в пропасть. Дела после смерти отца шли все хуже. Денег едва хватало, чтобы обеспечить дом едой и платить за учебу Хитоми. Мать целыми днями трудилась на складах в торговом центре, а брат бросил колледж и стал все чаще появляться в компании бандитов. До Хитоми доходили слухи, что его видели с местными рэкетирами.

Стоп! Хитоми на мгновение крепко зажмурилась и тут же открыла глаза, стараясь не терять контакт с магистралью. Руль мотоцикла не дрогнул в ее руках. Морок прошлого разлетелся, будто горный туман под струей свежего ветра.

– Что еще удумала?! – буркнула она себе под нос. Что было, то прошло! Не стоит портить мрачными воспоминаниями такой чудесный день в столь хорошей компании! Хитоми давно пережила и переварила всю боль своего детства, исцелила все раны, так говорила она себе. «Почти все раны, – эхом отвечало что-то внутри нее. – Почти все...»

Машин на дороге становилось все больше, впереди ожидала крупная транспортная развязка. Но Кейн и Хитоми не собирались двигаться дальше. Одновременно они сбавили скорость и повернули к заправочной станции, рядом с которой располагались магазин и круглосуточное кафе. Напротив магазина была парковка для легковых автомобилей и мотоциклов.

Скрипя кожей, словно два морских чудовища, они слезли со своих железных коней и зашли в кафе.

* * *

Сотрудник за кассой приветливо заулыбался, узнав постоянных клиентов. Кейн жестом показал, что они берут то же, что и всегда. Они часто останавливались здесь. Этой дорогой Кейн ездил к отцу, и в кафе пути друзей расходились. Дальше он добирался один, а Хитоми до поздней ночи гоняла по автомагистрали или по наименее загруженным дорогам между соседними префектурами. Она не любила сверх необходимости удаляться от Токио. Кейн никогда не предлагал ехать к отцу вместе, и Хитоми прекрасно понимала почему.

Кафе пустовало. В глубине зала шипела жаровня: две пожилые дамы забирали с нее ароматные куски мяса. Время было довольно раннее для тяжелой пищи, но их это, похоже, не смущало. В воздухе стоял легкий аромат жареных орехов и ячменного чая.

Хитоми и Кейн взяли по две порции сладкого холодного кофе с молоком, отложили шлемы и расположились за небольшим столиком. В кафе было чуть прохладнее, чем на улице, но все-таки стягивать жесткие мотокуртки было лень, и друзья ограничились тем, что просто расстегнули их, и развалились на красных диванчиках.

Кейн сделал большой глоток и от удовольствия закрыл глаза.

– М-м... Божественно, – прошептал он.

Напиток медленно избавлял тело от жара дороги.

Хитоми предпочитала пить маленькими глотками. Так дольше растягивалось удовольствие, и можно было внимательно наблюдать за собеседником.

– Какие новости? – спросил он.

– Новости? – Хитоми немного подумала. – Нет новостей. День за днем, все как обычно. Это же у тебя были какие-то новости. Не телефонный разговор – так ты сказал?

– Да? – Кейн притворился удивленным. – Я так сказал? Не может быть!

– Еще как может, – засмеялась Хитоми. – Рассказывай: что у тебя снова приключилось?

– Приключилось? Расскажу, да... Сейчас расскажу, конечно...

Было заметно, что Кейн старается собраться с мыслями, но никак не может найти нужные слова и прячет растерянность за улыбкой, что всегда приводило Хитоми в умиление. Но сегодня жест не развеселил. Над другом будто витали тучи, и это было заметно.

– Переживаешь из-за встречи с отцом? – спросила она.

Отец Кейна был тяжелым человеком. Богатым, влиятельным и тяжелым. Он имел власть над Кейном и вовсе не был рад тому, как растет его единственный сын. Отец желал видеть рядом с собой хладнокровного и требовательного дельца – такого же, как и он сам. Кейн понимал это, но к двадцати годам наконец-то нашел в себе силы, чтобы признаться отцу, что не желает идти по его стопам. Что криминальный бизнес, власть и деньги – совсем не то, чему он готов посвятить себя. Кейн собирался продолжить образование в сфере экологии, чем приводил отца в бешенство.

Хитоми с сожалением понимала, какие противоречивые силы сражаются в душе ее друга. Она всем сердцем желала помочь ему в битве с отцом и самим собой, но искренне считала, что это его бой и решить задачу нужно самому.

– Тебя все еще мучают кошмары? – Кейн неожиданно сменил тему, так и не решаясь начать столь важный для него разговор.

– Мучают? – Она немного растерялась от вопроса. – Нет, не мучают. Кошмары никуда не делись, но стоит ли обращать на них внимание? Они приходят и уходят... А утром я снимаю майку, мокрую от холодного пота, и надеваю свежую. Все кошмары отправляются в стиральную машину!

Шутка не удалась, и Хитоми об этом знала.

– Почему ты спрашиваешь? – сказала она.

– У тебя снова круги под глазами – верный признак.

– Ну, если тебе и правда интересно... И ты не просто оттягиваешь свой неприятный разговор...

– Все так, интересно!

– Они изменились. Где-то месяц назад. Мои привычные ночные кошмары стали совсем другими. Словно кто-то пришел с метлой, вычистил все, что пугало меня раньше, и запустил в мои сны что-то новое, что-то такое...

– Ты не рассказывала об этом раньше.

– Не рассказывала, да! Но что тут рассказывать? Раньше были сны о маме, о брате... Ты знаешь. Но теперь они просто прекратились. Я обрадовалась сначала! Кому хочется вставать утром в расстроенных чувствах? Но потом сны стали... более странными.

– Более странными? Такое возможно?

Хитоми заглянула в пустой бокал и постучала по дну трубочкой.

– Да. Не по содержанию – по ощущениям... Поначалу сны выглядели как реальность... Все вокруг было привычно: моя квартира, мои улицы, мои ребята... Все знакомо, и всех я знаю, но город застыл в каком-то черном тумане. Будто черное облако пыли опустилось на дома, а я ходила внутри этого облака, прикасалась к людям, к стенам... И каждый встречный сторонился меня. Все было знакомое, но одновременно чужое. Друзья и прохожие были слишком заняты, они предвкушали и ожидали... Напряженные и угрюмые – все ждали, когда появится кто-то...

– Ух ты. Нездоровые сны. А я в них был?

– Нет. Не появлялся ни разу, но ты вообще мне не снишься. – Она взялась за второй бокал. – Видимо, мне тебя и в жизни-то многовато!

Они одновременно засмеялись. Но Хитоми снова нахмурилась. Рассказ о снах давался ей с трудом. Однако она чувствовала, что если сейчас не расскажет Кейну подробности, то не скоро решится на это еще раз.

– А недавно появился... он.

Кейн тоже перестал смеяться.

– Появился? Кто? Тот, кого все ждали?

– Да... Этот человек...

– Этот человек? Расскажи о нем.

– Перед тем как он появился, туман исчез. Неожиданно сны стали яркими и дружелюбными. Но я знала, что тут есть подвох. На самом деле черный туман не исчез, нет! Он впитался. В здания, в людей, в моих друзей... Растворился в воздухе – будто исчез, но остался. И я сразу догадалась, почему так произошло. Это означало, что тот, кого все ждали, прибыл. Все было готово, чтобы его принять. Дома, дороги, автомобили будто созрели, чтобы ему было комфортно перемещаться по моим снам. Это были уже не мои сны...

Трубочка захлюпала на дне пустого бокала Кейна. Он не заметил, как напиток кончился.

– Он показался не сразу. Через пару ночей... – продолжала рассказ Хитоми. – Я знала, что он появился на улицах города, что где-то ходит... И еще знала, что он идет за мной. Этот человек...

– Так кто он такой?! – не удержался Кейн.

Хитоми недовольно стукнула его по руке.

– Вот ты нетерпеливый! Ты дашь мне рассказать или нет?!

– Прости, прости. Я просто увидел, что ты очень нервничаешь, и подумал, что лучше эту историю поскорее завершить.

– Я не нервничаю...

Хитоми была благодарна другу за то, что тот несколько разрядил обстановку. Да и сам он, похоже, выглядел повеселее, чем в начале разговора. Рассказ о снах Хитоми отвлек его от мыслей о предстоящей поездке к отцу.

– Я вообще хладнокровная. Как крокодил. Видал крокодила когда-нибудь? Вот я такая же. Всю жизнь в холодной воде и с острыми зубами!

– Ха-ха! Отлично. Давай дальше. У тебя очень интересные кошмары.

– Интересно ему... Слушай дальше. Только не перебивай. Это случилось недавно. Неделю или две назад. Сон оживился, наполнился радостью: солнце светит, лучи повсюду, люди улыбаются. Я вышла на улицу за домом – туда, где был старый рыбный магазин, помнишь? Иду без цели, осматриваюсь и чувствую, как руки мурашками покрываются. Аж все волоски поднялись – настоящий озноб охватил...

Хитоми поежилась, ей стало холодно даже под теплой курткой.

– Я оглянулась и увидела, что люди у меня за спиной куда-то поспешно разбегаются. В подъезды, в окна запрыгивают... Соскальзывают в водостоки и подвалы. Жуткое зрелище... Хоп – и никого. А воздух такой густой, что не только двигаться, но и дышать тяжело... И тогда в конце улицы появился он...

– Этот человек?

– Да! Не знаю почему, но я как-то сразу определила его в иностранцы. Наверное, из-за роста... Но я не представляю, где могут жить такие огромные люди. Настоящий великан – намного выше двух метров... Он был очень мощный. Широкие плечи, здоровенная грудная клетка – у него словно было тело быка. Точнее, я предполагаю, что у него было такое тело, сам-то он был в черном кожаном плаще до земли... И еще на нем была широкополая шляпа – как будто плетеная амигаса, покрытая лаком. Старомодная, тоже черная.

Кейн кивнул, но промолчал.

– Человек-бык в кожаном плаще и черной шляпе... Но это все неважно. Я его тогда и не разглядела толком. Не поверишь: я испугалась!

– Ты? Да, не верю. Хитоми ничего не боится, все в Западном Токио знают это.

– Я тебе правду говорю! Испугалась! До ужаса, до дрожи в коленях! Он стоял в конце улицы – далеко от меня. Я развернулась и попыталась побежать прочь, но едва смогла сдвинуться с места...

– Да! Знаю! – воскликнул Кейн. – Тоже такое во сне было... Как в лапше застрял, не пошевелиться.

– Именно так. Я увязла в густом воздухе, с трудом оторвала ногу от асфальта и сделала шаг. Потом еле-еле сделала второй. Из последних сил... Стены вокруг странно сместились, будто хотели закрутиться вокруг. Радовало одно: в таком киселе жуткий человек тоже не сможет меня догнать! Я обернулась... Он стоял прямо за моей спиной!

Кейн сидел с раскрытым ртом.

– Вот это ужас... – прошептал он.

– Ага... Навис надо мной – как черная гора.

Хитоми помолчала.

– Широкая шея, мощный подбородок... Такой и ногой не свернешь, даже если хорошо попадешь. Я не помню его лицо, только шею и выбритый подбородок. И черную шляпу-амигасу.

– И что было потом? Он напал? Он что-то сказал тебе? Вы подрались?

– Нет, ничего такого. Я проснулась. Но теперь сон повторяется. Каждую ночь. Такая вот история. Ну, в любом случае – пусть уж лучше эти кошмары, чем сны про маму.

– Да... И почему ты мне не рассказывала раньше? Столько времени молчала!

– Думаешь, оно того стоило?

– Хм... Может, и не стоило. Чем больше думаешь о кошмарах, тем сильнее они тобой владеют. Наплюй на эти сны, и они сами исчезнут. Мозг так устроен: если набралось много проблем, он их откладывает и переваривает потом, когда мы спим. Все эти туманы и страшные незнакомцы – лишь образы. Отголоски наших дневных нерешенных конфликтов и проблем. Наплюй и забудь.

– Брат всегда то же самое говорит: «Не забивай пустяками голову». Да я и не заморачиваюсь.

– Брат? Как он?

– Нормально... Ему непросто. Живет тем, что ждет встречи. Говорит, что соскучился. Давно не звонил. Я тоже очень по нему скучаю...

* * *

Господин Кихара глубоко охнул и открыл глаза.

Что это за место? Где он? Что тут происходит?

Вопросы захлестнули его на мгновение, но память быстро вернулась.

– Ах да... – Он облегченно вздохнул и провел языком по мокрым лоскутам, в которые превратились его губы. Вместо зубов в деснах были соленые дырки, наполненные кровью. – Конечно, конечно...

Он быстро все вспомнил и улыбнулся.

Боль пылающими волнами металась по коже, каждая рана отзывалась пронзительными вспышками в одурманенном мозге.

Господин Кихара посмотрел по сторонам. Справа и слева стояли двое – в кожаных фартуках до пола с огромными карманами. Фартуки прилипли к обнаженным мускулистым телам, покрытым татуировками. В руках стражники держали пустые деревянные ведра, с которых капала вода. Похоже, его только что окатили, чтобы привести в чувство. Лица обоих скрывались за черными звериными масками.

Сладкая и желанная боль на мгновение отступила. Взгляд сфокусировался на окружающей обстановке.

Бетонные стены подвала были забрызганы кровью. Конечно, здесь была и кровь господина Кихары, и кровь его предшественников – тех, кто отваживался на ночи любви с самой востребованной обитательницей Таинственных садов господина Ватанабэ.

Она скрывалась в темноте за одной из бетонных колонн. Воздух в подвале был заполнен дымом благовоний. Дым снимал напряжение, бодрил и действовал как обезболивающее, не позволяя сойти с ума от невыносимых физических страданий.

Господин Кихара знал, зачем находится в этом подвале. Знал, что случилось с его зубами и кожей. Знал, зачем рядом двое стражников в кожаных фартуках и звериных масках. Знал – и это знание наполняло его счастьем, которое невозможно было выразить словами.

Где-то здесь, за колоннами, скрывалась самая восхитительная обитательница Таинственных садов господина Ватанабэ – демоница Камисори. Соблазняющая и разрушающая, она умела доставить такое наслаждение, какое господин Кихара не испытывал никогда в жизни.

Ни безумно дорогие проститутки, ни изысканные гейши, ни многоопытные любовницы – никто не дарил столько удовольствия, сколько он испытывал от прикосновений очаровательной Камисори. Пусть после каждой встречи его буквально сшивали по кускам, накладывая швы на старые и новые раны, пусть роптали личные секретари и телохранители – неземные руки и тело Камисори погружали гостя в безбрежный океан космического счастья. Океан, в котором хотелось исчезнуть навсегда, на что господин Кихара, собственно, наконец-то и решился.

Он встречался с демоницей в волнах кипящего водопада, дрался с ней в соленом песке и изнывал под ее плетью в горном снегу. Каждое воспоминание заставляло господина Кихару улыбаться беззубым ртом, выпуская на истерзанную грудь струйки слюнявой крови.

Но сегодня он выбрал подвал. Холодный бетонный подвал. Если уж идти до конца, то пусть это место будет настолько мрачным, насколько возможно. Ничто не должно отвлекать его от радости встречи.

Благовония, мази и напитки быстро одурманили ум, притупили чувствительность, и вскоре вокруг господина Кихары возникли стены иллюзорного подвала – наимрачнейшего места с суровыми стражниками.

Но Камисори и раны, которые она наносила, были настоящими.

Она знала о ранах все. Где и как нанести, чтобы принести максимальное наслаждение. Что отрезать и сколько – при этом не только наполняя тело клиента экстазом, но и создавая из плоти произведение искусства.

Камисори не первый час работала над кожей господина Кихары. Привязанный к столбу, вытянутый как пеньковая тетива, он вздрагивал от малейшего дуновения. Колени дрожали, он хотел мурлыкать как котенок и одновременно реветь как тибетский мастиф. Столько удовольствия он не получал никогда в жизни.

Растягивающие его ремни впились в локти и колени. Ни кистей, ни ступней у гостя уже не было. Они лежали в металлическом тазу, куда их отнесли услужливые стражники.

Тело господина Кихары покрывали длинные разрезы – кровавые борозды, окопы и траншеи, внутри которых быстро накапливалась кровь. Пульсирующими толчками она медленно покидала плоть.

Все раны Камисори нанесла без ножей, и это добавляло пикантности происходящему. Она всего лишь легонько прикасалась к коже – гладила, ласкала, играла тонкими пальчиками с мягким и податливым материалом. Возбуждала, заставляла изнывать от блаженства. Но когда она отрывала ладони от тела, от каждого из пальчиков оставался след. Кожа расползалась от ее касаний, словно кончик каждого пальца был острием смертоносного скальпеля. Камисори запускала руки в человеческое тело, и кожа раздвигалась – как пластилин под раскаленным ножом. В объятиях Камисори каждый клиент чувствовал себя обессиленным младенцем, попавшим под ливень из острых лезвий.

Именно так сейчас и выглядел господин Кихара – дрожащий от счастья обрубок, растянутый вдоль окровавленного столба.

В эту минуту он желал лишь одного – чтобы Камисори вновь показалась из бетонного полумрака. Чтобы подошла к нему и снова прикоснулась. Чтобы погрузила в него свои волшебные руки и с легкостью вынула из бесполезного тела пылающие внутренности.

Она не заставила долго себя ждать.

Обнаженная Камисори появилась из темноты и на цыпочках приблизилась к гостю. Ее кожа была настолько белой, что вся фигура казалась лишь контуром, обрамляющим светящуюся пустоту.

Руки Камисори были по локоть вымазаны в крови. Красные капли блестели на худых бедрах и животе, превращая тело девушки в карту фантастического звездного неба.

Она подошла почти вплотную, господин Кихара почувствовал ее дыхание на своей груди.

Гость вздрогнул от легкого движения Камисори, но она всего лишь распустила небрежно сплетенную белоснежную косу. Тяжелые молочные локоны рассыпались по ее плечам, коснулись ягодиц, размазали кровавые капли по тонким ключицам и острым грудям с нежно-розовыми сосками.

Камисори плавно покачала головой из стороны в сторону, замерла на мгновение и... резко дернула шеей. Пышная грива хлестанула по лицу жертвы.

Кончики волос скользнули по щекам и, словно языком, смахнули кожу господина Кихары. Заблестели кости черепа. Тонкие лоскуты, покрытые каплями крови, слетели со лба и скул.

Еще одно движение головой, и волосы Камисори прошлись по торсу клиента, срезая с безволосой груди мокрые мясные ленты. Еще и еще – веер кровавых брызг разлетелся по подвалу, оседая кровавыми облачками на бетонных стенах и неподвижных фигурах стражников в кожаных фартуках.

Камисори продолжала свой страшный танец. Тело господина Кихары стремительно уменьшалось, оно буквально таяло на глазах.

* * *

Бокалы с кофе давно опустели. Кейн так и не начал разговор на тему, которая так его тревожила.

– Ладно, что там у тебя? – Хитоми взяла ситуацию в свои руки. – Зачем едешь к отцу?

По лицу друга было понятно, что он готов отказаться от того, чтобы обсуждать эту таинственную тему с Хитоми.

Помолчав, Кейн смахнул со лба челку.

– Хочу поговорить с ним.

– Ты что-то скрываешь. – Хитоми откинулась на спинку диванчика. Она не была в обиде на друга. Кейн обязательно откроется ей. Но иногда ему требовалось время.

– Хм... Мне нужна твоя помощь, Хитоми.

Ее сердце с силой ударило в грудную клетку. «Что это?» – изумилась Хитоми. Она доверяла своей интуиции, но чтобы так стремительно и оглушающе почувствовать беду... Такое с ней было впервые. Сердце бешено колотилось, и Хитоми была рада, что осталась в мотокуртке и Кейн не может видеть, как тяжело и часто вздымается и опадает ее грудь. Она была спокойна за свое невозмутимое лицо, за всегда отстраненный взгляд: они не выдадут волнения. Но язык тела врать во всем не может. Хорошо, что Кейн не видит ее реакцию, очень хорошо.

– Я хочу украсть кое-что, – просто сказал Кейн.

– Что? Зачем? – не поняла его Хитоми. – Чего тебе не хватает?

– Я хочу украсть кое-что у моего отца.

Похоже, он не шутил. Обо всем, что касалось его отца, Кейн говорил серьезно. Хитоми понимала, что разговор непростой и важный, но волнение, которое все больше охватывало ее, говорило о чем-то большем. Интуиция била в тяжелый колокол, сообщая о приближении чего-то нехорошего, мрачного. Чего-то более неприятного, чем сложности в общении между отцом и сыном.

– Несмотря на все ваши противоречия, уверена, что отец любит тебя, – робко сказала Хитоми. – Может, просто попросить у него это «кое-что»? Да, твой отец суров, но не жаден...

– Нет, Хитоми, нет. Это не тот случай. Даже не думай в таком направлении.

– Послушай, если это гордость, то можно сделать усилие и...

– Это не гордость! – Кейн был сильно взволнован. Он принялся тереть свой прямой нос и перешел на шепот. – Я хочу украсть... одну из его демониц!

– Что?! – От неожиданности она не нашла других слов.

– Да! Именно то, что ты услышала...

Хитоми уже давно не боялась за себя. В мире не было сложностей, которые она не смогла бы преодолеть. Но за друзей она испугаться могла. Особенно если друзья начинали говорить о безумных идеях.

– Украсть демоницу из Туманных садов? Одну из кровожадных бестий, за встречу с которыми богатеи платят кучу денег? Но... зачем?! Зачем тебе его демоница?

– Хитоми... Ты знаешь меня очень давно... Ты знаешь, что я редко совершаю необдуманные поступки, всегда реально оцениваю ситуацию. И сейчас такой же случай. Я все обдумал и взвесил. Я сделаю это. Украду ее. За тобой выбор: помочь мне или отказаться. Если откажешься, тогда все сделаю сам. Но я трезво смотрю на вещи – шансов справиться в одиночку у меня практически нет. И других настоящих друзей, на которых можно положиться в таком деле, тоже нет. Не уговаривай меня, я не отступлюсь. Дело в том, что... Кажется, я влюблен.

– В кого? – Хитоми снова потеряла дар речи. В кого мог влюбиться ее ближайший друг – человек, которого она знала как свои пять пальцев? Хитоми знала про все любовные увлечения Кейна, которые, как правило, заканчивались, едва успев начаться. Кейн не был робким, но в присутствии женщин был уж слишком скромен. Сверстницы предпочитали более настойчивых кавалеров, и каждый новый роман ее друга заканчивался после первых двух свиданий. Никакой ревности Хитоми к подобным связям не испытывала, поскольку проходили они всегда по одинаковому сценарию.

– Стоп-стоп-стоп. Только не говори, что ты влюбился в...

– Да. Именно так. Она – прекраснейшая из демониц Туманных садов.

– Не могу поверить... Ты пользовался услугами Туманных садов?!

– Нет, нет! – запротестовал Кейн. – Что ты... Все было совсем не так. Однажды я привез отцу посылку из города. Не посмотрел, что в ней. Какая-то незначительная просьба от кого-то из его партнеров по бизнесу. Но когда я приехал, отец был занят. Кто-то покалечился сверх ожиданий, и ему пришлось тратить на это время, объяснять бедолаге, что сады – не то место, где можно качать права... Не суть. Я сидел и ждал, когда отец освободится, чтобы отдать посылку... Ждать было чертовски скучно, и я решил прогуляться по территории. Знаю все лазейки, ведущие в сады: еще в детстве я тайком пробирался туда, чтобы погонять разноцветных карпов в прудах. И неожиданно я увидел...

– Фу... – поморщилась Хитоми. – Ты подглядывал за этими извращенцами?

– Не подглядывал, что ты! Нет, мне это не интересно, я просто гулял по заброшенным тропинкам позади домиков и увидел в приоткрытом окне что-то белое... Ослепительно-белое. Словно вспышка! Я подошел посмотреть: это была девушка. Она сидела в углу, свернулась калачиком, а слуги убирали комнату – уносили куски мяса и отмывали кровь с пола.

– Кровь? Мясо? Это она сделала?

– Боюсь, что да. Ты же знаешь, что происходит в Туманных садах отца.

Над столом повисла пауза. Кейн не спешил продолжать рассказ, а Хитоми страшилась того, что может услышать дальше.

– Я не смог забыть ее, – наконец вымолвил Кейн.

Хитоми продолжала хранить молчание. Она очень многое могла бы сказать, но привыкла держать мысли при себе. Тем более если они касались ее чувств.

Кейн выдохнул и скрестил пальцы. Теперь он был готов рассказывать все до конца.

– Меня тянуло к ней снова и снова. Словно магнитом. Не мог думать ни о ком другом все эти дни... Я снова пробрался в сады и поговорил с демоницей. Ее зовут Камисори. И она попросила о помощи...

– Не хочу слушать об этом! – В голосе Хитоми зазвучало железо.

– Не могу отказать, прости. С тобой или без тебя, но сделаю это. Она просит, чтобы я помог ей сбежать. А ты? Ты поможешь мне?

Кейн предлагал авантюру, но авантюры не пугали Хитоми. Она могла ввязаться в любую драку, твердо зная, что уверенность в успехе – обязательный фактор для его достижения. Она была уверена, что сможет помочь другу. Ее не страшила перспектива стать врагом господина Ватанабэ и увести у него из-под носа один из источников его богатства. Хитоми страшило другое. Сейчас, говоря о своей влюбленности, Кейн выглядел совсем не так, как раньше. Было похоже, что он находится во власти совершенно нового чувства – серьезного и глубокого. Чувства, которое поглотило его без остатка и за которое он готов драться.

– Хочешь сказать, что ты уже пообещал? Сказал, что сделаешь это? – спросила Хитоми.

Кейн промолчал, но она и так знала ответ.

– Ты едешь в Туманные сады вовсе не для того, чтобы разговаривать с отцом, так?

– Да, это всего лишь повод. Я увижусь с Камисори и смогу обсудить детали побега. Побега, который состоится завтра утром. Мы сможем выйти из садов: стража и засовы не будут проблемой, это я беру на себя. Но мы не сможем без твоей помощи скрыться от погони, которую снарядят очень быстро, не сомневаюсь.

– Вы не сможете скрыться и с моей помощью! Нельзя бесконечно прятать такую... такое существо! Во-первых, это опасно. Во-вторых – у твоего отца длинные руки, рано или поздно он вас найдет.

– Нам не нужно долго прятаться. Нам вообще не нужно прятаться. Мы сбежим из Туманных садов и кое-куда отправимся. Вместе с тобой мы сможем избежать ловушек и преследования. У тебя нюх и хватка, а вот в своих силах я не уверен... Это займет совсем немного времени. Камисори нужно не просто сбежать. Ей нужно сбежать в определенное место.

– Куда? Куда она хочет сбежать?

– Она хочет добраться до острова Рю.

– Остров Рю? – Хитоми наморщила лоб. – Впервые слышу.

– Это на севере. К западу от Аомори. В общих чертах план совсем прост: выбраться из садов и доехать до Токио. Далее – три часа на скоростном поезде по линии Тохоку-синкансэн до Аомори, а оттуда своим ходом на запад до побережья. Остров рядом. Не так уж и сложно.

– Не так уж и сложно... – эхом отозвалась Хитоми, погруженная в свои мысли.

– Действовать нужно быстро, Камисори торопит.

Хитоми что-то хотела уточнить, но от обилия информации почувствовала, что мысли путаются и важный вопрос ускользает.

Кейн поднялся из-за стола.

– Мне нужно ехать. Встречусь с Камисори, уточню разные мелочи и определю время, когда тебе лучше подъехать. Сообщу и спрячусь в садах на ночь. Утром, когда разъедутся оставшиеся в живых клиенты и начнется уборка, мы вместе с Камисори выберемся за периметр. Ты встретишь нас на автомобиле. Доедем до Токио. На синкансэн я уже купил три билета.

– Ты знал, что я соглашусь?

– Да. Спасибо тебе, Хитоми. Это очень важно для меня... Я... Я правда очень люблю ее. Люблю и сделаю все, чтобы она получила то, что хочет. Останавливать и переубеждать меня бесполезно.

– Конечно, конечно. Но... тебе не кажется, что...

– Просто помоги мне, прошу тебя. – Впервые за весь разговор его голос зазвучал твердо.

Хитоми посмотрела в глаза Кейна, пожевала губу, что-то прикидывая в уме.

– Хорошо. Я помогу.

– Ты настоящий друг, Хитоми. Сожалею, что снова вытаскиваю тебя из зоны комфорта...

– Даже не думай. Ты – моя зона комфорта! – легко засмеялась она. – Но! Нам понадобится четыре билета. Возьму с собой Забая. Если делать что-то важное, то делать наверняка. Будь спокоен, все получится. Итак, резюмируем. Ты едешь к отцу, а я решаю вопрос с транспортом и жду твоего звонка. Утром мы забираем вас у садов, едем в город, пересаживаемся на поезд. Далее – какой-то там остров. Так?

* * *

Кейн уехал.

Хитоми сидела в одиночестве и неспешно прокручивала в голове детали их разговора. На некоторых фрагментах заостряла внимание, что-то откладывала в сторону, чтобы обдумать потом. Она часто поступала подобным образом, особенно когда хотела отвлечься от эмоций. Холодное планирование всегда помогало отключить чувства и избавиться от перепадов настроения. Но не сегодня.

Сегодня эмоции бурлили сильнее обычного. Сердце наконец-то успокоилось, но в голове бушевал настоящий ураган.

Кейн уехал, и только тогда Хитоми наконец-то смогла поймать хотя бы часть ускользающих вопросов. Она так и не успела уточнить: зачем Камисори стремится попасть на никому не известный остров Рю? Почему так торопит? И откуда такое неожиданное совпадение желаний – внезапная влюбленность Кейна и желание демоницы добраться до острова? Это чудесное совпадение или часть чьей-то игры? Хитоми была уверена в Кейне, но как можно быть уверенной в мотивах и действиях существа, ежедневная рутина которого – дарить сексуальное наслаждение и наносить смертельные увечья?

Кейн и Хитоми всегда были рядом, всегда на стороне друг друга и против всего мира. Кейн верил в нехитрую формулу их прочных и доверительных отношений. И как же желала поверить в нее Хитоми...

Когда она впервые поняла, что испытывает к Кейну нечто большее, чем простую симпатию, их отношения были уже довольно крепки. Друзья прошли и через совместные подростковые драки, и через сложности взросления. Слезы отчаяния и невинные мечты, страхи и неразумные амбиции – все переживали бок о бок. Они всегда могли положиться друг на друга.

Но однажды Хитоми поняла, что обманывает и себя, и Кейна.

Она испугалась. Разглядывая его по-девчачьи влажные большие глаза, мускулистые плечи и капризную верхнюю губу, Хитоми понимала, что любуется мужчиной. Мужчиной, с которым хотела и могла бы почувствовать себя женщиной.

Она испугалась, потому что поняла, что это предательство. Предательство дружбы. Ее чувства могли оказаться взаимными, но в противном случае разрушили бы все, чем оба дорожили больше всего в жизни.

Хитоми приняла решение, которое тогда посчитала правильным, и до сих пор не поддалась желанию изменить его. Она была тайно влюблена, но ей хватало сил удерживать чувства под замком, чтобы оставаться надежным другом и не погубить эту бесценную связь.

Сегодняшнее признание Кейна убедило Хитоми в правильности выбора. Хороший товарищ – вот ее роль. И если раньше она робко пыталась убедить себя, смела надеяться, что рано или поздно случится ответное движение навстречу, то теперь было очевидно: Кейн не рассматривает ее как партнершу. Считает другом навсегда, старшим товарищем, но не любимой женщиной.

Хитоми вздохнула и отбросила трубочку, которую до боли намотала вокруг пальца.

«Так что там с планом? – Она отбросила лишнее и сосредоточилась на главном. – Надо все продумать. Действовать придется быстро, руки связаны условиями: за нами будет погоня, маршрут не проработан, на запасные варианты нет времени... Еще и такая попутчица... Или правильнее сказать – груз? Камисори... Кто она вообще такая? Как будет демоница вести себя среди людей?»

Хитоми тщательно раскладывала вопросы и задачи по воображаемым полочкам в голове, охлаждая логикой пожар ревности.

«Камисори... И что, собственно, Кейн в ней нашел? Она красива и опасна? Ранима и порочна?»

Официант забрал со стола пустые бокалы, Хитоми жестом показала, что добавки не надо.

Зазвонил телефон.

Она выудила мобильник из кожаной сумочки на ремне и невольно улыбнулась.

На экране светилась надпись: «Брат».

Тревоги и смятение улетучились в мгновение. Брат звонил не так уж часто, но его звонки всегда случались в нужный момент, словно само провидение посылало Хитоми доброго и надежного советчика. Впрочем, брат и без всякого провидения был ее счастливым талисманом.

– Привет, привет! – почти закричала она в телефон, не обращая внимания на пожилых дам, которые немедленно посмотрели в ее сторону.

– Привет, сестричка! – донесся издалека до боли родной голос. – Скучала?

– Скучала, скучала! Тысячу раз по тысяче, – засмеялась Хитоми. – Уже не помню, когда последний раз тебя слышала. Я говорила, что ты всегда появляешься тогда, когда мне нужна помощь и поддержка?

– Что так? Неужели ты в беде? Только не говори, что сильная и смелая Хитоми умудрилась попасть в ситуацию, из которой не может выпутаться! Не поверю! Нет перед тобой преград, не я ли учил тебя побеждать любого? Простое правило для всякой беды – бей первой и держи хвост пистолетом!

– Ха-ха! Ну, вот теперь я точно готова к любым битвам! Нет-нет, у меня ничего сложного... Справимся.

– Справимся? Вас там несколько? Могу даже не ломать голову: вы с Кейном опять во что-то вляпались, и тебе надо снести чьи-то челюсти, чтобы тучи не омрачали небо над вашей беззаботной компанией?

– Почти угадал, почти угадал...

– Ну, пусть лучше такой расклад, чем проблемы с твоей дворовой шпаной. Кейна я хотя бы знаю. Держитесь вместе! А с бандитами завязывай. Уж кому-кому, а мне можешь поверить... – На последних словах голос брата потяжелел.

– Стоп, стоп. Давай не об этом. Как ты там? Как себя чувствуешь? Что-то нужно?

– Спасибо, сестричка... Все нормально. Я слышу тебя – и сразу есть все, что нужно... У меня мало времени. Расскажи о своих делах, о себе. Что у вас за проблемы? Могу помочь?

– Проблемы? Нет, не проблемы... Не смогу рассказать тебе, но... Есть дельце, в которое я должна ввязаться. Оно чертовски дурно пахнет, но я в игре, нравится мне это или нет. Это с одной стороны. С другой... У меня есть подозрение, что за всем скрывается чья-то манипуляция. Возможно, стоит просто отказаться от этой поездки до Аомори... Но тогда он возьмется за дело без меня...

– Он – это Кейн?

– Но если это манипуляция и ему понадобится помощь, то я хотела бы быть рядом! Вместе легче выбраться из беды, это факт. Я буду полезной, когда понадоблюсь, значит – должна участвовать!

– Звучит разумно.

– А если просто остановить его? Удержать от возможной ошибки? Удержать силой? Конечно, тогда будет конфликт, но...

– Постой, постой! Сестра, я слышу твои слова. Но слышу не только твои слова, но и твое сердце. Ты уже все решила, и все эти сомнения – лишь рябь на воде. Действуй и не оборачивайся!

– Пожалуй, ты прав...

– Всегда лучше присматриваться и прислушиваться к знакам вокруг себя. Уверен, вокруг тебя много всего, что указывает на то, как нужно поступить. Иногда это полезно – прислушиваться к своим снам, например.

– К снам?! Странно, что ты сказал про сны... Сны-то как раз «разговаривают» со мной...

– Да? Это как? Что говорят?

– Я только что рассказывала Кейну про свои сны... Они довольно тяжелые. Меня преследует высокий человек в черном... Преследует и догоняет.

– Такое часто бывает во сне, да. И ты рассказала об этом Кейну?

– Да... Рассказала... Рассказала, но не все. Признаюсь, я солгала ему и чувствую, что поступила плохо. Я не сказала Кейну, что когда страшный человек догоняет меня, то всегда кое-что говорит.

– О... И что же он говорит?

– Я не могу убежать, он настигает меня и с высоты своего роста всегда произносит одну фразу... Он говорит: «Сделай то, что он попросит».

– Так вот же тебе отличный знак!

– Знаешь, это какой-то очень страшный знак...

– Сны вообще малоприятная штука, поверь мне.

– Считаешь так? Думаешь, мне стоит прислушаться к этому знаку?

– Конечно! Прости, дорогая, мне нужно идти. Всего минутка для связи – и вот... Надеюсь, у вас все получится. Я скоро еще позвоню, не скучай. Жду встречи!

– Пока, пока! Береги себя, я тоже очень жду встречи. Пока...

Хитоми завершила звонок.

Брат, как и всегда, был прав. К чему сомневаться? Она будет вместе с Кейном во время побега, и шансы на благоприятный исход вырастут в разы. В случае провала она спасет ситуацию, как это бывало и раньше. Осталось договориться с Забаем, но это было самой простой из задач. Преданный Забай всегда был рядом, когда требовались надежное прикрытие и техническая поддержка. Сегодня же он достанет неприметный автомобиль, на котором они с Хитоми подъедут утром к Туманным садам, чтобы забрать Кейна со спутницей. Все просто, осталось лишь дождаться сообщения от Кейна о времени и месте встречи. Что потом? Три часа на синкансэне до какого-то острова? Простое дело! Легче, чем свет.

Хитоми встала из-за столика и направилась к двери. Она решительно натянула на голову мотошлем еще до того, как покинула помещение. Это было физически необходимо – как можно скорее отгородить себя от раздражающего мира, сузить зрение до туннельного. Смотреть только вперед! Перед ней снова была прямая автомагистраль, уходящая в точку, и главное, что сейчас нужно было делать, – держать покрепче руль.

Возможно, именно поэтому Хитоми не увидела высокую черную фигуру, стоявшую в тени автомобильной парковки, под ярко-красным козырьком с рекламой заснеженного лыжного курорта. Это был человек в черном кожаном плаще до земли. Широкие поля черной плетеной шляпы скрывали его лицо от солнца. Руки свободно висели вдоль тела, будто не способны были сгибаться. Издалека человек был похож на неподвижную матовую колонну, перенесенную на парковку из древнего города мертвых.

Он медленно проводил взглядом девушку. Словно голодный коршун, не отрывая глаз, он наблюдал, как она оседлала мотоцикл, помедлила перед выездом на трассу и, взвизгнув покрышками по асфальту, унеслась прочь.

Чуть ранее человек точно так же проводил юношу.

Кейн и Хитоми разъехались в разных направлениях, чтобы вскоре их пути соединились вновь.

Человек в черном плаще был настолько внушителен, что не каждый бы рассмотрел стоящего рядом с ним маленького мальчика в легкой красной ветровке и шортах. На вид ему можно было дать лет пять, не больше. Мальчик определенно был вместе с высоким человеком, но, в отличие от своего спутника, не наблюдал за отъезжающими мотоциклистами. Он сосредоточенно облизывал леденец на палочке. Сладкая слюна стекала на липкие пальчики, но мальчик был настолько увлечен конфетой, что не замечал неудобств.

* * *

Звериная маска жгла лицо Кейна.

От запаха свежей крови и человеческих выделений в горле стоял тугой комок, и Кейн прилагал усилия, чтобы не выдать себя слишком шумным выдохом или судорожно-брезгливым движением, когда подбирал с пола ошметки кожи и сгребал деревянным совком чьи-то внутренности.

За ночь светлая комната с песочного цвета татами и белоснежными стенами, покрытыми натуральным шелком, была превращена в мясную лавку. Еще один любитель неземных наслаждений предпочел уйти в мир предков, испытав экстаз от прикосновений прекрасной Камисори, и теперь Кейн вместе с тремя работягами отчищал окровавленные полы, снимал со стен испорченные ткани и собирал в деревянные тазы все, что осталось от клиента.

Работники, облаченные в кожаные фартуки и такие же звериные маски, не обращали на Кейна внимания. Он давно присматривался к ним и заметил, что служащие садов часто сменяются и практически не общаются. И вообще не интересуются друг другом, действуя молчаливо, словно роботы. Работники сновали по территории как незаметные муравьи, практически не получая и не раздавая команд. Это наблюдение и легло в основу плана побега.

Несколько дней назад Кейн прокрался в служебный корпус, переоделся в униформу и немного потолкался в душных подсобках, проник в подземные коридоры, связывающие домики для обслуживания клиентов. Никто из рядового персонала не придал значения появлению новичка, а от старших смены Кейн постарался держаться подальше. Если бы его поймали, он легко назвался бы и списал свой маскарад на любопытство и желание проникнуть к демоницам, чем заслужил бы порицание отца, не более того. Но предположение подтвердилось: в рядах работников легко можно было оставаться незаметным.

Его, конечно, предательски выдавало отсутствие угрожающих татуировок по всему телу, но Кейн учел эту деталь и сегодня в первые же минуты поспешил измазаться кровью жертвы, чтобы визуально слиться с остальными. Работа была премерзкой, и никому тут не удавалось остаться чистым даже на минуту.

Запах мяса и экскрементов оттенялся ароматом благовоний. Его источали пузатые фарфоровые курительницы, расставленные по углам комнаты. Расслабляющая композиция из тонких оттенков сандала и гвоздики сменяла тяжелый дух, оставшийся от кипариса, кедра и одурманивающих трав. С курительниц тоже стекала кровь. Темные капли размазались по деревянным перекрытиям потолка. «Камисори была в ударе этой ночью... Клиент, вероятно, остался доволен ее танцем», – подумал Кейн.

Один из уборщиков принес ведро с влажными тряпками, и Кейн последовал примеру остальных – взял тряпку и принялся отчищать татами от бурых пятен свернувшейся крови, прокручивая в голове эпизоды вчерашнего вечера. Если он что-то упустил и отец заподозрит неладное, то план окажется под угрозой.

Вчера, после беседы с Хитоми, Кейн направился к резиденции отца, но в середине пути пересел на такси. Он оставил мотоцикл в небольшом крытом гараже по дороге, не доезжая до Туманных садов. Здесь же принял душ, переоделся в легкий костюм и сандалии. Кейн планировал тайком остаться на ночь в садах, и припаркованный на въезде мотоцикл недвусмысленно выдал бы его местонахождение.

– Зачем приехал? – с порога спросил отец.

Кейн не любил этот кабинет. Пальмы, дубовый стол и антикварные статуэтки настолько не соответствовали интересам и вкусам отца, что от них за километр несло лживым формализмом. Однажды, еще ребенком, Кейн заглянул в лабораторию родителей – вопреки строжайшему запрету. Отец и мать тогда работали вместе. Наказание, последовавшее за проступок, не смогло затмить шок от увиденного. С тех пор Кейн знал, что на самом деле желал видеть вокруг себя господин Ватанабэ. Знал, но не задумываясь предпочел бы забыть.

– Что тебе нужно? Зачем приехал? – повторил отец.

– Хочу попросить у тебя денег, – ответил Кейн, выдержав паузу чуть более долгую, чем того требовал этикет. Подобная просьба не была частой, и отец, вероятно, был немного удивлен.

– Хочешь? Хочешь попросить денег? Хочешь – проси! Так и сказал бы: «Отец, дай денег!» Хочет он... Вот все у тебя так! С выкрутасами. И это не моя вина, ты с рождения такой. Белоручка и неженка. «Хочу попросить». Кто так просит? «Дай денег, отец» – вот просьба!

Господин Ватанабэ перевел дух. Он мог взрываться на ровном месте и редко так же легко остывал. Сын молчал, не приняв первую подачу, продолжать ругаться было бессмысленно. Но отец так не считал.

– Что за имя такое – Кейн? – проворчал он. – Это мать решила назвать тебя так, это она заложила твою карму. Не можешь ни спросить нормально, ни делами заниматься...

– Если ты начнешь пользоваться денежными переводами, я перестану приезжать к тебе, – холодно сказал Кейн.

– Поучи меня!

Кейн давно вырос из тех лет, когда отцовские оскорбления причиняли ему боль. Мама еще заступалась за него, но после ее трагической смерти он остался один против грубости отца, а тот и не скрывал своего презрения. Господин Ватанабэ долго не мог признаться себе, что единственный наследник не окажется ни его помощником, ни достойным преемником. Разглядев в ребенке полное отсутствие амбиций, злости и презрения к ближнему, отец махнул на сына рукой. Их встречи были редки и приносили обоим если не страдание, то уж точно вымученное раздражение.

Вообще, отец давно оставил попытки изменить Кейна и сегодня возмущался скорее по привычке.

– Сколько надо денег?

Кейн назвал первую пришедшую в голову сумму.

– О как... А зачем тебе столько? Снова понадобилось вытаскивать из-за решетки твою маргинальную подружку?

– Не подружку, а друга, отец. Хитоми – мой друг. Настоящий, преданный. Она мне не подружка.

Господин Ватанабэ фыркнул.

– Кому ты рассказываешь? Она таскается за тобой из-за связей и денег, а ты и рад слушать чепуху... Из-за моих денег, кстати!

– Она мой друг, и эти деньги не для нее. Успокойся, отец. Прошу тебя, не нужно так говорить о Хитоми. Мне неприятно такое слышать. Можешь думать все, что тебе вздумается, но не заставляй меня выслушивать эту чушь. Деньги не для нее. Деньги нужны мне на ремонт мотоцикла, а скорее всего – на покупку нового. Ты же видел, сегодня я добрался своим ходом...

– Не для нее, конечно... – Господин Ватанабэ вошел в раж и будто не слышал сына. – Ага. Для кого же? Для ее братца? Мотает срок, дуралей, и выпрашивает мелочь, чтобы обеспечить себе сносную жизнь за решеткой?

– Отец!

– В наше время оказаться в тюрьме за убийство может только такой же неудачник-дуралей, как и вся их семья!

– Он попал в тюрьму не просто за убийство. – Терпение Кейна иссякло, его щеки пылали. Он уже тысячекратно пожалел, что использовал деньги в качества повода для приезда. – Брат Хитоми убил насильника! Человека, который обесчестил их мать! Избил, надругался! Бедную женщину не смогли спасти даже в больнице!

– Кто знает, что там произошло на самом деле? Знаешь ли, всегда сложно определить предысторию, сынок. Было ли это насилие, а не закономерный финал совместного пьянства, а? Нет, нет... Я говорю не про твою подружку и ее мать! Размышляю в целом, так сказать...

– Ее мать погибла от руки насильника! Брат наказал его, поймав на месте преступления! О чем ты вообще рассуждаешь, отец?! Ты же знаешь, что мать Хитоми трагически погибла! Погибла – как и моя мать!

Кейн сдерживал себя из последних сил. Если он потеряет контроль и сорвется от провокаций отца, то о похищении демоницы Камисори можно забыть.

– Твоя мать... – Господин Ватанабэ осекся. – Твоя мать погибла из-за досадной случайности... Наша с ней работа... бывает опасной, знаешь ли... Впрочем, откуда тебе знать? Ты никогда не работал! Студент...

Последнее слово он обронил презрительно и устало. Кейн снова открыл рот, но отец предупредительно поднял руку.

– Молчи! Меня не интересуют твои подружки со своими братьями-уголовниками. Мне безразличны твои дурацкие увлечения и мотоциклы. Возьми столько, сколько нужно. И убирайся. Долг общения с сыном я только что выполнил.

Склонив голову в показном почтении, Кейн, пылая внутри, пропустил мимо ушей еще пару «любезностей» и направился в комнатку бухгалтера, где немедленно получил требуемую сумму, хоть и не очень-то в ней нуждался.

Этот разговор не был первым случаем, когда отец поносил семью Хитоми, считая дружбу с девушкой если не одной из причин слабохарактерности сына, то уж точно ее следствием. Но Кейн сдержал негодование: цель грядущего утреннего похищения требовала от него скрытности и дисциплины.

Сейчас, вспоминая вчерашние слова отца, Кейн кусал губу и с двойным усилием оттирал окровавленное татами. Большинство циновок были испорчены окончательно, и их пришлось заменить.

Однако были и хорошие новости. Забрав деньги после встречи с отцом, Кейн пробрался в домик к Камисори. Увиделся с объектом своей страсти и подтвердил, что утреннее похищение состоится. Долгого разговора не получилось: вот-вот должен был появиться очередной клиент. После Кейн позвонил Хитоми – назначил точное время, когда нужно подъехать к Туманным садам, и указал место, где ждать беглецов.

Хитоми, в свою очередь, сообщила, что встретит их на автомобиле, подъехав вместе с Забаем, и что вместе они доберутся до станции синкансэна.

Ночь Кейн провел в комнате агрономов и садовников, в которую никто в это время суток не заглядывал, а утром присоединился к команде уборщиков, облачившись в соответствующую униформу, предварительно похищенную вечером.

Все шло по плану.

Вскоре забрызганная кровью комната была отчищена. Предстояла тщательная обработка химикатами и повторная мойка.

Кейн воспользовался моментом, когда группа уборщиков покинула комнату, чтобы вынести мусор и останки, отодвинул маленькую дверку в дальнем углу помещения и нырнул в темную нору. Никто не заметил маневра.

Перед ним открылся небольшой коридор с люминесцентными лампами, пол которого был заляпан грязными следами: это были отпечатки маленьких ног, испачканных кровью.

Подобных коридоров в садах было много. По ним перемещались демоницы, связанные мощнейшими заклятиями и магией иероглифов, покрывающих внешние стены. Запретные меры господина Ватанабэ были помощнее любых запоров и ограничений. Демоницы могли перемещаться только в специально отведенных для них пространствах. Получить бо́льшую свободу им не позволяли силы, незримо опутывающие территорию садов и незаметные для человека. Эти же силы могли вынудить демона двигаться в необходимом для хозяина направлении или, напротив, оставаться неподвижным.

Люди, обслуживающие сады, перемещались похожим образом. Они, конечно, не были связаны магией и заклятиями, но инструкции и обязательства способны держать человека покрепче, чем вековые тайные печати, которыми связывают демона. Служащие беспрекословно подчинялись правилам и распорядку. Чтобы не отвлекать посетителей и гостей от созерцания цветущих деревьев и восхитительных чарующих образов, растворяющихся в молочном тумане, персонал перемещался по системе подземных коридоров. Вход туда для Кейна, конечно же, был закрыт, да он и не знал всей системы тоннелей, проложенных под зелеными лужайками и прозрачными ручьями. Однако в некоторые коридоры он заглядывал еще ребенком и сегодня намеревался воспользоваться как раз одним из таких путей. По утрам один из логистических коридоров, выходящий за периметр и служащий для транспортировки оборудования, всегда был свободен. По нему Кейн и собирался вывести Камисори.

Быстро и неслышно он прокрался по коридорчику, следуя за отпечатками ног. Воздух был тяжелый и сырой – так пахнет на мясном рынке перед закрытием. Перед глазами взвесью парила легкая пыль, сворачивающаяся за спиной Кейна в суетливые вихри. Через несколько поворотов он замер перед небольшой подвижной перегородкой, ведущей в комнатку демоницы. Здесь ждала его та, кто смогла растопить сердце этого замкнутого юноши, проникнуть в потаенные глубины его души. Ждала, чтобы довериться и сбежать вместе с ним – прочь от заклятий и темниц Туманных садов господина Ватанабэ.

Кейн помедлил и открыл дверь.

Часть 2
Побег

Хитоми присела на одно колено, чтобы не сильно выделяться на фоне относительно невысокой поросли пампасной травы. Здесь ее было целое поле, в котором было легко не только потеряться, но и скрыть незаметную подъездную дорогу, ведущую к створкам массивных железных ворот, скрывающих невысокий погреб, выложенный кирпичной кладкой. Это, конечно же, был не погреб. Это был один из немногих подземных тоннелей, выходящих за периметр Туманных садов и скрытых от посторонних глаз.

Где-то поблизости были и охрана, и всевидящие глаза видеокамер, но Кейн подробно рассказал Хитоми, где и как ей нужно пробраться, чтобы не попасться на глаза страже.

С минуты на минуту железные двери должны были открыться, выпуская на свободу беглецов – ее лучшего друга и странное существо, мысли о котором разрывали отныне неспокойную душу Хитоми на части. Любовь, которую она так долго и старательно скрывала, окрепла, подняла голову и начала расти. С чувством становилось все сложнее бороться, при том что нынешняя ситуация требовала обратного – разумности и полнейшего хладнокровия.

Двери были не заперты. Хитоми осторожно попробовала приподнять одну из створок. За дверью показались плохо освещенные ступени, уходящие вниз и куда-то вдаль. Изучать ход подробнее у Хитоми желания не возникло, и она устроилась в тени высокой травы, поглядывая то на электронные часы, то на возвышающиеся вдалеке угрюмые кипарисы, за которыми скрывались Туманные сады отца Кейна – господина Ватанабэ.

Приближалось назначенное время.

Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы считать, что утро сменилось днем. Июньская жара в этом году не стала задерживаться, и Хитоми порадовалась, что оделась полегче. На ней были майка без рукавов и обтягивающие брюки-стрейч цвета хаки. Удобная униформа для девушки, которая считает свои ноги далеко не идеальными с позиции красоты, но вполне смертоносными, если относиться к ним как к оружию.

Хитоми не нравилась идея Кейна с похищением. И ей не нравился его план. К сожалению, время подгоняло, и она не могла предложить что-то получше. Следуя просьбе демоницы, Кейн торопился – и это Хитоми тоже не нравилось. Поспешность разрушала даже хорошие планы, а их план был далеко не хорош.

Тем не менее Хитоми включила на полную мощность все свои чувства и инстинкты: максимально бдительная и предельно острожная, она намеревалась выполнить их неоднозначную миссию. Если Кейну необходимо похитить самую опасную демоницу Туманных садов и отвезти ее на какой-то там остров, то они это сделают. Хитоми была в этом уверена и гнала прочь назойливые мысли о внутренних мотивах своего лучшего друга.

План верного Забая сработал как часики – машина была у Хитоми уже к полуночи. Косторезы подогнали для Хитоми лучшее, что смогли отыскать, и добавили к бюджетному компактвэну свои заверения о прекращении вражды между бандами, что тоже было отличной новостью. Хитоми в очередной раз порадовалась дипломатическому мастерству Забая, который сумел организовать важное дело в сжатые сроки и с двойной пользой. Мир, конечно, продлится недолго, но, по крайней мере, о спокойствии в районе Хитоми могла в ближайшие дни не беспокоиться.

«Тойота Сиента» ждала беглецов неподалеку от автострады, в полукилометре от металлических дверей подземного хода. Хитоми не рискнула оставлять автомобиль ближе, а заодно отвергла протесты Забая, пожелавшего отправиться вместе с ней. Забай остался ждать в компактвэне. Что-то подсказывало ей, что уносить ноги придется быстро, а ожидающий тебя человек за рулем – лучшее подспорье во время побега.

Она собиралась в очередной раз взглянуть на часы, когда услышала за дверями быстрый топот ног.

Хитоми на всякий случай отошла за ближайшую разросшуюся дернину и пригнулась. Она не отправилась бы на такое дело без оружия – в горизонтальных ножнах на пояснице покоился широкий армейский нож. Незаметное движение – и Хитоми выхватила бы из-за спины смертоносное жало.

Топот стал громче, железные двери распахнулись.

Первым из погреба выскочил Кейн, но Хитоми потребовалось несколько мгновений, чтобы сопоставить знакомое лицо друга с его облачением. Кейн был вымазан кровью, волосы взлохмачены, а в руках – невероятно отвратительная звериная маска. На нем был кожаный фартук с карманами, облегающий, судя по всему, обнаженное тело.

Следом за Кейном показалась девушка.

Она была невероятно красива, стройна и напугана. Девушка щурилась на солнце, стараясь скрыть лицо за длинными молочно-белыми локонами, спадавшими на плечи и грудь. Она была полностью обнажена, но наготы своей не стеснялась. Даже Хитоми, равнодушная к эстетике женского тела, смогла оценить безупречность ее худобы. Тонкие запястья и щиколотки, казалось, можно было сломать, крепко сжав одной рукой. Маленькие груди с розовыми сосками встрепенулись, когда Камисори спрыгнула с небольшой приступки на траву. На хрупкой шее пульсировала голубая жилка. Девушка с белоснежными волосами двигалась, осторожно ставя миниатюрные стопы в одну линию – одна за другой, – словно шла по прямому лезвию меча.

Хитоми невольно сравнила фигуру девушки со своим отражением, которое ежедневно видела в зеркале. Сравнение она, конечно, проиграла. Если мускулистое худое тело Хитоми скорее выдавало в ней поджарого уличного бойца, то мягкие изгибы Камисори выглядели изящными и нежными – будто стебли причудливых растений сплелись в форме человеческого тела. Каждое ее движение напоминало далеко не походку воина по рингу, а скорее невинный танец соблазна, способный свести с ума и старика, и юношу... Выдержать подобную конкуренцию? Положить на другую чашу весов разбитые в драках костяшки и рельефные бицепсы? Это было несерьезно, призналась себе Хитоми.

Она крепко зажмурилась, отгоняя наваждение, и призвала на помощь внутреннего бесчувственного робота, способного отключать эмоции и действовать строго по программе.

Кейн увидел Хитоми. Широко улыбнулся и помахал рукой.

– Ура! Все получилось! – воскликнул он.

– Тише! – Хитоми нахмурила брови и поспешила навстречу. – Ничего еще не получилось! Вы всего-то высунули нос из норы. Начнем считать, что у нас хоть что-то получается, когда будем приближаться к Токио... А сейчас мы стоим полуголые посреди поля! Радуйтесь, что погони еще нет. Скоро в садах могут заметить исчезновение Камисори?

Хитоми почувствовала себя неловко, впервые произнеся имя демоницы вслух. Она подняла глаза и посмотрела на девушку с белыми волосами. Та не мигая рассматривала Хитоми, и в ее взгляде мелькали огоньки, которые Хитоми совсем не предполагала увидеть. Испуганный пленник, вырвавшийся на свободу узник – да, именно это было написано на лице демоницы. Но ее глаза... В них горело что-то другое. Что-то незнакомое для Хитоми. Это не было похоже на страх оказаться пойманной. Это было похоже на... торжество?

Однако в движениях Камисори красноречиво просматривалась робость, и Хитоми невольно протянула руку, чтобы помочь демонице, ступившей на колючки сломанных стеблей.

– Не прикасайся к ней! – неожиданно выкрикнул Кейн и встал между ними.

Оклик прозвучал неожиданно и нелепо. Хитоми отпрянула. Что? Кейн настолько ревнует свою спутницу ко всему на свете, что никому не позволяет к ней приблизиться?!

– Не прикасайся, прошу тебя, – поспешно продолжил Кейн. – Не прикасайся, не трогай ее. Для человека губителен любой контакт с Камисори! Ее плоть разрезает кожу, мясо и кости легче, чем бритва рассекает бумажный лист, и быстрее, чем раскаленный нож – масло! Это ее дар и проклятие! Даже я... Даже я не могу до нее дотронуться, хоть и желаю того всем сердцем... Но это проклятие спадет! Спадет, как только мы доберемся до острова Рю!

Камисори потупила взгляд, очевидно выражая согласие со сказанным.

– Что же произойдет на острове Рю? – спросила Хитоми. Спросила на автопилоте, стараясь отвлечься от мыслей. В голове все еще звучали невыносимые слова Кейна: «...не могу до нее дотронуться... желаю того всем сердцем...»

– Мы должны найти на острове одно место... – последовал ответ. – Долго рассказывать, все объясню по пути. Ты принесла? Принесла все, что я просил? Одежду и остальное?

– Да, конечно! Одежда и... Но все в машине! Я не ожидала, что вы будете в таком виде...

– Это пустяки. Погнали к машине, там переоденемся! Поспешим! – Кейн бросил звериную маску на землю и пнул ее ногой.

Хитоми второе приглашение не потребовалось. Они сорвались с места и побежали сквозь заросли пампасной травы по направлению к автостраде.

Легкие туфли Хитоми позволили ей оказаться впереди. Когда нужно было действовать – она действовала. Переживать, обдумывая влюбленность Кейна и его связь со странным существом, разрезающим плоть, она будет позже. Разум призывал взять ситуацию под контроль и не растрачивать энергию на эмоции.

Положенное расстояние они преодолели за считаные минуты, учитывая, что Кейн со спутницей бежали босиком, что далеко не способствует развитию максимальной скорости ни на травянистом поле, ни на гравийной дороге, на которую они вскоре выскочили. Впрочем, путь до автомобиля был не так уж и долог. Впереди показался черный кузов, аккуратно припрятанный в тени придорожных деревьев. Заросли вдоль этого участка дороги играли на руку беглецам: на продолжительном расстоянии можно было укрываться за растительностью. С другой стороны – и появление погони могло произойти неожиданно.

Хитоми первой подбежала к автомобилю, хлопнула ладонью по кузову и резко дернула на себя заднюю дверцу.

– Забай, мы на месте! Готовность номер один!

Она бросила взгляд на приближающихся спутников и, оставив дверцу открытой, прыжком нырнула внутрь. Распахнула один из приготовленных бумажных пакетов: в них были вещи, которые попросил привезти Кейн, и сменная одежда для самой Хитоми. Она же не собиралась ехать в город в облачении лесного партизана! Подобающие городской девушке шмотки быстро выскользнули из пакета, а зеленая майка, мокрая от пота, с трудом слезла с плеч.

Мгновение – и автомобиль должен сорваться с места!

Но что-то внутри компактвэна было не так.

Хитоми натянула белую футболку, когда учуяла характерный запах. Знакомый запах, который невозможно уловить обонянием рядового законопослушного гражданина. Запах, от которого сводит скулы, если ты дитя улицы. Запах близкой опасности. Хитоми отбросила пакет и огляделась. Забая в машине не было.

Она выглянула поочередно в окна, но и поблизости верного помощника не оказалось. Нехорошее чувство шевельнулось внутри Хитоми. Она выскочила наружу, врезавшись в грудь только что добежавшего до автомобиля Кейна.

– Забай... – начала она и замолкла, увидев выражение лица друга. Кейн молча показал пальцем куда-то в сторону от автомобиля. Хитоми повернулась в указанном направлении, уже зная заранее, что увидит.

Забай лежал на животе возле придорожных кустов. Его руки были широко раскинуты, будто он желал обнять всю землю под собой.

Через секунду Хитоми была рядом. Упав на колени, она перевернула тело. Голова неестественно откинулась назад, открывая широкий разрез поперек шеи, распахнувшийся, словно мякоть сочного фрукта. Лицо и грудь Забая были испачканы его же кровью, которая продолжала вытекать из ужасной раны, забравшей его жизнь. Внутри разреза блестели красные волокна. Перерезанное горло источало остатки живого тепла.

Открытые глаза Забая тоже были измазаны кровью. Широкий лоб разгладился. Лицо хранило безмятежное спокойствие мертвеца, только что расставшегося с душой.

Хитоми резко и глубоко вдохнула, придавив воздухом родившийся в груди пронзительный звериный вопль. Она стиснула зубы и промолчала.

Волны ярости швырнули ее в океан нечеловеческой боли, из которого Хитоми вынырнула мгновенно. Бой начался, и удар пропущен. Кто, зачем и как – после. Сейчас – защита от новых ударов и мгновенная контратака, как только откроется слабое место противника. Все, кто причастен к смерти Забая, захлебнутся кровью, это она гарантировала, но сейчас главное – не потерять большее.

– Помоги мне, – кивнула она Кейну. – Мы не бросим его тут.

Они поспешно подобрали тело Забая и осторожно отнесли его в багажное отделение автомобиля. Хитоми последний раз взглянула на спокойное лицо мертвого друга, прекрасное в своей мужественности, и решительно захлопнула дверцу.

Действовать надо было быстро. Все сантименты – после.

– Тот, кто сделал это, – рядом, – тихо произнесла она.

– Кто? Кто это? – Кейн осмотрелся по сторонам, но листва кустов и деревьев лишь мягко покачивалась от теплого ветра. – Это не отец... Если бы это был он, то не дал бы нам уйти!

– Не отец... – ответила Хитоми. – Или отец? Не знаю. Некогда гадать, едем. Я за рулем.

– Ты все принесла? – Кейн тоже совладал с эмоциями.

– Да. – Хитоми вытащила пакеты из салона и бросила на землю. – Одежда для двоих. Все как сказал. Тебе – костюм, ей – все широкое и с капюшоном. Канистру тоже взяла. Она внутри, под сиденьем. Переодеваемся сейчас, потом некогда. Держи полотенца и влажные салфетки: ты выглядишь... как мясник. Помочь?

– Отлично. Нет, я сам.

Сохраняя приличие и отвернувшись друг от друга, все трое разделись и наспех привели себя в порядок.

И брюки, и свежая футболка Хитоми оказались в крови Забая, и она мысленно поблагодарила провидение за то, что не успела полностью переодеться. Через минуту она выглядела как обычная городская девушка, прогуливающаяся по парку в свой первый выходной.

На ней были небесного цвета легкий хлопковый пиджак с короткими рукавами и темная юбка чуть ниже колен. Легкое фатиновое облако с множеством пышных складок опутало ноги.

Хитоми протянула Кейну свой армейский нож.

– А ты? При своих?

Ее руки скользнули в складки юбки, быстро нащупав сквозь разрезы в шифоне ножны с двумя короткими танто. Ножи, только что ловко пристегнутые кожаными ремнями к бедрам, не сковывали движений и оставались незаметными под юбкой. Огнестрел – далеко не тот предмет, которым стоит размахивать в пригородах Токио, если не желаешь привлекать к себе лишнее внимание. Всегда надежные, ножи не раз выручали Хитоми в самых опасных ситуациях, и она гораздо больше доверяла послушной стали в руке, чем безумию маленькой разрушительной пули.

– При своих, – кивнула Хитоми и посмотрела на Камисори.

Та переоделась быстрее всех. На ней были серые мешковатые штаны и толстовка с капюшоном. На ногах – тяжелые кроссовки, руки – в плотных перчатках. Она вполне могла сойти за неформалку в показной депрессии, «закрытую от всего мира», в таком облике.

– Угадала с размером? – спросила Хитоми.

Камисори коротко кивнула под капюшоном.

Кейн подошел к демонице и наконец-то смог к ней прикоснуться. Он обнял девушку за плечи и увлек за собой в салон автомобиля. В классическом костюме Кейн напомнил Хитоми киношных якудза: черный пиджак и брюки, белая рубашка и черная полоска галстука от ворота до тонкого ремня. Вылитый якудза, не хватало только пары здоровенных пистолетов и угрюмого выражения лица. Взор Кейна был спокоен и сосредоточен. Он разместился рядом с Камисори на заднем сиденье и вздрогнул, наткнувшись взглядом на кровавую дорожку, ведущую к багажнику автомобиля.

Рядом с кровавой дорожкой валялся брошенный им фартук, из кармана которого Кейн не забыл вынуть свой телефон.

Хитоми взглянула на часы и выругалась. Промедление затягивалось. Человек с горящими пятками не стоит на месте. То, что погоня еще не началась, не означало, что пропажу не обнаружили.

Она покрепче сжала руль, и через мгновение «Тойота» неслась по автостраде, оставив позади лужи крови, остывающей на твердой земле.

Отъезжая, Хитоми заметила высокий черный столб, мелькнувший среди деревьев в зеркале заднего вида. Возможно, это был не столб: в подрагивающем стекле он показался ей высоким человеком, затянутым в кожаный плащ. Человек был дьявольски похож на преследователя из ее снов. Похож на человека в широкополой шляпе, который каждую ночь повторял: «Сделай то, что он попросит».

Каждую ночь, кроме сегодняшней. Сегодня кошмаров у Хитоми не было.

И уж совсем невероятной показалась ей детская фигурка, стоящая возле черного столба. Это был маленький мальчик в красной ветровке.

* * *

Сказать, что господин Ватанабэ был в ярости, – ничего не сказать.

Он наблюдал за мерцающим изображением на мониторе, где отчетливо было видно выбирающихся из подземного хода беглецов и девушку, которая их ожидала.

Господин Ватанабэ бросил презрительный взгляд на каплю крови, оставшуюся на его столе. Этот идиот – начальник службы безопасности! – минуту назад собственноручно избавился от своего мизинца, отрезав палец в расплату за свое разгильдяйство. Но что толку? У отца Кейна было много вопросов к службе безопасности, и он их обязательно задаст, но первоочередная задача состояла в том, чтобы вернуть беглянку. Немыслимое событие: его родной сын похитил демоницу! Это обескураживало. У Кейна не было ни повода, ни права. Похитить демона из Туманных садов в принципе невозможно! Да и зачем это нужно? Продать его Кейн не сможет. Управлять им и использовать в своих целях? Мысль об этом была смешной. Да и чего дураку не хватало? Он всегда мог проявить хотя бы капельку благоразумия и влиться в семейное дело!

Или Кейн пожелал демоницу для себя? Глупости! Страшнее наркотика не придумать. Человек, позволивший увлечь себя чарами Туманных садов, назад не возвращался. Это была дорога в один конец: каждый клиент рано или поздно выбирал ночь высочайшего наслаждения и отдавал за это жизнь.

Внешне господин Ватанабэ сохранял хладнокровие, но внутри – полыхал от ярости.

Дверь неслышно скользнула в сторону, и в кабинет вошли трое.

Словно компенсируя тихую послушность дверей и ненавязчивую деликатность, царящую в офисной части садов, эти трое издавали много шума. Слишком много шума. Все трое шумно шагали, шумно дышали и, казалось, шумно думали. Непрерывный гул и сопение сопровождали каждый шаг этой исполнительной троицы, но их услуги были сегодня необходимы. Требовалась команда, способная немедленно вернуть похищенное, и на роль преследователя больше всего подходил тот, кто способен отправиться в погоню немедленно.

Все трое были похожи друг на друга, будто их клонировали из одного материала. Одинаковые темные пиджаки, застегнутые на все пуговицы и скрывающие бугристые животы. Одинаковые бритые головы и пухлые щеки – настолько пухлые, что они практически сливались с бровями, утопив разрезы глаз в микроскопических щелочках. Лица, рост и манеры были абсолютно идентичны, что нельзя было сказать об объемах.

За первым вошедшим встали двое – точные его копии, если не считать того, что второй был заметно толще их лидера, а третий выглядел так, словно у него под пиджаком скрывались оба его спутника разом. Они выглядели как монозиготные близнецы – с тем лишь отличием, что каждый последующий был в два раза больше своего предшественника.

Первый вежливо поклонился и поприветствовал босса.

– Ужасное событие, – произнес он. – Мы в курсе и знаем подробности. Ужасное событие...

– Да, да, – нетерпеливо перебил его господин Ватанабэ. – Ужасное, ужасное... Очень ужасное, все понятно. К делу. Эта работа для вас, и ее нужно выполнить немедленно.

За переговоры отвечал первый – тот, кого все привыкли называть Кабаном. Имя это или прозвище – не знал даже господин Ватанабэ, но его такие подробности не интересовали. Еще меньше хозяина Туманных садов интересовали имена остальных пухлых близнецов. Однажды он услышал, как Кабан назвал того, что покрупнее, «Большой», а самого огромного – «Очень Большой». «Что за безграничная глупость?! – подумал тогда господин Ватанабэ. – Какой от них вообще может быть толк?» Но с первыми же заданиями команда здоровяков справилась успешно. Вскоре троице было разрешено поселиться в Туманных садах. От них требовалось выполнять такие поручения, где была нужна ударная мощь без участия интеллекта, которым они не были обременены.

Сложностей команда Кабана не доставляла, за исключением всего-то одной: процесс общения с ними мог серьезно потрепать нервы.

– Ужасное событие... – повторил Большой из-за спины Кабана.

Господин Ватанабэ бросил в сторону троицы тяжелый взгляд.

– Я уже слышал это, – оборвал он. – Событие ужасное. Вы готовы. Отлично. Слушайте вводные...

– Мы готовы, босс, – отозвался Кабан.

– Я только что именно это и сказал. Это не вопрос. Это та часть разговора, где от вас ничего не требуется. Доступно излагаю?

– Абсолютно! – отчеканил Кабан.

– Вы очень доступно все излагаете, – добавил из-за его спины Большой.

– Да замолчите вы! Слушайте, что я говорю! Слушайте и запечатайте ваши болтливые рты!

Повисла пауза. Господин Ватанабэ восстановил дыхание и продолжил:

– Никто не должен знать о происходящем...

– Все понятно! – неожиданно заговорил Очень Большой. Звук его голоса был гулкий, словно из бочки. – Слушаем и запечатываем рты.

– Это означает – молчим, – поддакнул Кабан. – Все понятно, босс. Мы слушаем и молчим.

– Заткнитесь, болтуны! Все трое – заткнитесь! Пока не скажу – не произносите ни слова! Ясно?!

Все трое бодро кивнули и уставились на него. Господин Ватанабэ помедлил, испытывая дурацкое чувство, что стоит ему открыть рот – и троица снова заголосит, но этого не произошло. Кабан, Большой и Очень Большой внимательно слушали.

– Итак... Похитили демоницу. Это очень плохо. Моя репутация пострадала, и она пострадает больше, если все это станет известно нашим клиентам. Репутация садов построена на гарантиях, тайне и полной закрытости. Ничто не выходит за стены этого места. Это понятно?

Трое кивнули.

– Отлично. Продолжаю. Демоницу надо вернуть. Этим займетесь вы трое. После нашего разговора заглянете к начальнику службы безопасности – возьмете и узнаете все необходимое. Судя по записи с камеры наблюдения, они двигаются в сторону Токио. Их телефоны зафиксировали, локации и движение – все прозрачно. Как только остановятся – приступайте. Все детали и средства, чтобы удержать демона, получите у начальника безопасности. Сейчас он, полагаю, будет особенно исполнителен... От меня вам – задача! Вы должны догнать похитителей. Это раз. Вернуть демоницу. Это два. Вы не должны убивать похитителей. Это три. Один из них – мой сын. С ним – его подружка. Никого из них не трогать. Девку и Кейна не трогать, ясно? Забрали демона – и сразу назад. Задача ясна? Легко и просто не будет, демоница опасна. Это Камисори – рассекающая плоть. Малейшим прикосновением она сделает из вас несколько славных порций сукияки! Не позволяйте ей обнажаться. И не нежничайте: демоницы уважают силу.

– Можно говорить, босс? – спросил Кабан.

– Можно. Нужно. Только говоришь ты один. Остальные – молчите.

Большой и Очень Большой усердно закивали, показывая жестами, что будут молчать. Огромные тела наемников заполняли половину кабинета, и от каждого их движения, казалось, колыхались воздух в помещении и все предметы вокруг.

– Все понятно. Догнать, вернуть, не трогать. Но... – Кабан замялся. – Мы больше заточены под другое... Бой, уничтожение. Снести и разрушить, напугать и устранить... Возможно, тут нужен дипломат? Парламентер?

– Дипломат? – Господин Ватанабэ вскинул бровь – Парламентер? Ты откуда такие слова знаешь?

– Я читал...

– Стоп! Молчи. Не отвечай. Молчи и не думай лишнего. Что и как – моя забота. Вы же – не сворачивайте с пути и действуйте быстро. Как вы умеете!

Он схватил со стола лист бумаги, быстро скомкал и потряс кулаком перед собственным носом.

– Мне нужно, чтобы вдогонку за этими безмозглыми глупцами бросился танк! Нет! Локомотив! Поезд, который ничто на свете не может остановить!

– Поезд. Понятно. Поезд – это мы, все понятно, – снова закивал Кабан.

– Заткнись. Чтобы этот локомотив долетел, схватил и вернулся! И ничего больше. Это ясно? Ничего больше!

– Ясно.

– Все! – Господин Ватанабэ выдохнул. Его лицо горело. – Вы у меня все силы забираете... Пошли прочь. К концу дня демоница должна быть в садах.

– Сделаем, не сомневайтесь!

Троица попятилась к дверям, на ходу разворачиваясь и толкаясь боками. На мгновение хозяину кабинета показалось, что здоровяки вот-вот снесут стоящие рядом с выходом стеклянные шкафы, но судьба уберегла мебель от разрушения. «Близнецы» по одному вывалились из кабинета, создавая много шума, и так же шумно удалились по коридорам офисного здания.

Господин Ватанабэ вздохнул и устало опустился в кресло, только сейчас заметив, что в процессе невыносимого разговора оказался на ногах.

Кабан и два его здоровенных клона отлично справлялись с поставленными задачами, но общение с ними действительно порядком выматывало нервы. Да, сегодняшняя задача была им не свойственна. Без убийств, без массового уничтожения... Но была необходима молниеносная реакция, и они были тем единственным инструментом, который оказался под рукой. Тратить время на поиски кого-то получше означало терять драгоценные минуты и ставить под удар не менее драгоценную репутацию.

Впрочем... Кто-то получше был совсем рядом. Но на этот ресурс у господина Ватанабэ были другие планы.

– Ты все слышала? – спросил он.

Неприметная дверь за его спиной скользнула в сторону, открывая секретную комнатку, из которой вышла стройная девушка в белых туфлях на высоких каблуках и облегающем белом платье.

Рэми молча кивнула и осталась стоять возле стола, всем своим видом выражая покорность и готовность к немедленным действиям.

– Ты все слышала?

– Да, босс. Все слышала и не понимаю: зачем тебе Кабан и его верзилы? От них много шума. Слишком много шума.

Поза и выражение лица Рэми демонстрировали больше покорности, чем можно было различить в ее голосе.

– Шум нужен. И угадай: кому он нужен в первую очередь?

– Заинтригована.

У Рэми был низкий бархатистый голос. При каждом ее слове до господина Ватанабэ долетали легкие волны цветочного аромата, словно запах исходил не от женской кожи, а от ее дыхания.

– Шум нужен тебе, Рэми.

– Зачем мне шум?

– Ты должна отправиться за беглецами. И шум, который создадут Кабан и его люди, будет тебе на руку. А они его создадут, не сомневаюсь.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице, ни один жест не выдал удивления. Рэми деликатно молчала, понимая, что комментарии последуют.

Господин Ватанабэ помолчал.

– Ты отправишься за ними. Но не с этой троицей. Отправишься одна. Ты догонишь похитителей и воспользуешься шумом, чтобы убить девчонку.

– Убить Хитоми? – все так же спокойно поинтересовалась Рэми.

– Да. Когда Кабан заберет демоницу – убьешь.

– Убью, полагаю, не просто так? Какие детали?

– Никто не должен знать, что ты ее убила. Вообще – никто не должен знать, что она умерла. Она просто исчезнет. Как только Кабан доберется до демоницы, ты убьешь девчонку. Никто не должен знать, что я причастен к ее исчезновению. И в первую очередь – Кейн. Понятия не имею, зачем ему это бессмысленное похищение, но с этой забавой пора заканчивать. И пора заканчивать с девчонкой. Она дурно влияет на моего сына. Она исчезнет. Ты обставишь все так, что у него даже в мыслях не промелькнет, будто я причастен.

– Понятно, но...

– Что еще за «но»?!

– Есть маленький вопрос, – промурлыкала Рэми. Она ухватила суть задания и уже настраивалась на выполнение.

– Вы все что, сговорились сегодня?! Нет у тебя вопросов, Рэми. Я все объяснил, приступай.

– Один есть. Маленький.

Господин Ватанабэ нахмурил брови.

– Ладно. Говори.

– Зачем тебе вообще подключать Кабана к этому... семейному делу? Я знаю, что ты знаешь, что я могу все сделать одна. Привезу демона, убью девчонку... У Кейна перед глазами будет только такая картина, которую пожелаешь. Зачем нужен Кабан?

Тень улыбки впервые за день промелькнула на губах хозяина Туманных садов. Он ответил не сразу.

– Зачем? Есть несколько непонятных для меня моментов. Я еще разберусь с тем, как они смогли провести демоницу через запретные линии и печати... Это все вопрос второй... Интереснее другое. Они украли не просто демона, Рэми. Они украли самое опасное оружие, которое можно обнаружить в арсеналах садов. Это Камисори – ты же слышала. Что-то мне подсказывает, что без ее желания тут не обошлось. Сильно сомневаюсь, что Камисори похитили против ее воли. А раз так – она сама желает сбежать и будет сопротивляться, когда ее потащат назад.

Рэми понимающе кивнула.

– Кабан – профессионал, но его здоровяки столкнутся с атомной бомбой, – продолжал господин Ватанабэ. – Охота не будет безопасной. Им не привыкать к кровавому месиву, а вот подключать тебя... Я не хочу, чтобы ты пострадала, Рэми. Твои задачи гораздо деликатнее, но ты и обходишься мне гораздо дороже.

Рэми улыбнулась. Ей понравился ответ, хотя...

– А если они не смогут усмирить твою атомную бомбу?

– Есть такая вероятность. Тогда в игру включишься ты. И мне очень жаль, если...

– Не будет «если», – отрезала Рэми, но господин Ватанабэ не обратил внимания на дерзость. Рэми переключилась в рабочий режим, и больше не было необходимости тратить время на разговоры.

– Мы знаем, куда они двигаются? – Это было последнее, что спросила она.

– Конечно, мы видим каждый их шаг.

Господин Ватанабэ достал из деревянной коробки сигару, задумчиво посмотрел на нее и с треском сломал.

* * *

Хитоми позволила себе расслабить плечи и чуть сбавила скорость. Поток движения уплотнился. Преследования не наблюдалось, и она наконец-то смогла обернуться, чтобы поинтересоваться состоянием Кейна. Последние десять минут никто в машине не произнес ни слова. Волны адреналина улетучились в приоткрытые окна, салон заполнился свежим воздухом, пропитанным сочным ароматом летней травы.

– Вы там как? – Хитоми улыбнулась и, поймав ответную улыбку друга, тут же вернула внимание к дороге.

Тело Забая лежало в багажном отделении, и Хитоми было вовсе не до веселья. Но зафиксировать маленькую победу было необходимо.

Похищение, такое простое в расчетах, оказалось именно тем, чем являлось по своей сути. Друзья рискнули обокрасть авторитетного якудза, и смерть тут же отправилась по их следу. Кровь пролилась, и неизвестно, сколько еще будет пролито. Хитоми тысячу раз укорила себя за то, что приказала Забаю оставаться в автомобиле.

Лучший выход, когда все вокруг рушится, – сконцентрироваться на деле и четко следовать по маршруту, взвешивая каждый шаг и осторожно проверяя каждую болотную кочку, на которую собираешься ступить, ведь продуманный план – половина успеха! Увы, план изначально не был продуман до мелочей, а другого у них не было.

Смерть Забая разрывала Хитоми сердце, и поддержка была так же важна, как и последовательность шагов. Легкая ободряющая улыбка придала сил. В конце концов, потери всегда застают врасплох.

«Прости, Забай. Скорбеть буду потом, – сказала себе Хитоми. – Сейчас мне нужна концентрация».

От переключения в рабочий режим она испытала здоровый азарт – как в детстве, когда играешь в салки и ускользаешь от преследователя.

Хитоми поймала в зеркале лицо Камисори. Демоница робко выглядывала из-под капюшона, большие влажные глаза прикрывал выпавший локон белой челки.

– Как ты? – спросила Хитоми.

Камисори спрятала локон под капюшон и коротко кивнула.

– Спасибо, – сказала она. – Нормально.

Ее взгляд был потерянным и полным отчаяния. Словно она боялась разрешить себе чувство свободы и видела в спутниках весьма хрупкий гарант безопасности.

«В чем-то ты права, – подумала Хитоми. – От успеха наше мероприятие пока очень далеко».

– Все хорошо... – сказала Камисори.

– Легкий путь! – ободряюще кивнула Хитоми. – Ты в надежных руках.

Она тут же скользнула взглядом вбок и увидела в отражении руки Кейна, обнимающие демоницу за плечи. Одетая, она была доступна для прикосновений, и Кейн нежно прижимал к себе худое девичье тело в безразмерной толстовке.

Он что-то тихо сказал Камисори, и та так же тихо засмеялась.

– Вот черт! – не удержалась и вполголоса выругалась Хитоми. Сидящие сзади были так увлечены друг другом, что не заметили ее возгласа.

«Холодный расчет, дура! – упрекала себя Хитоми. – Если желаешь провалить дело, можешь дальше играться в переживания! Что с тобой? Соберись!»

Она снова уставилась на дорогу, тем более что на глаза попался приметный пятидверный «Альфард», странным образом повторивший вот уже несколько ее маневров. Сверкая бордовыми боками, минивэн следовал за ними в общем потоке, не отставая и перестраиваясь из ряда в ряд – вслед за компактвэном Хитоми. Учитывая участок дороги, это не было удивительно: многие автомобили совершали одинаковые перестановки, – но интуиция подсказывала девушке, что с этим дорогущим «Альфардом» что-то не так.

Она нарочно еще несколько раз поменяла ряд и с тревогой отметила схожие действия предполагаемого преследователя. Что это? Совпадение?

– Хитоми! – отвлек ее голос Кейна. – А где канистра?

– Канистра? Ах да... Под сиденьем. У тебя под ногами – посмотри.

– Ага, вижу...

Кейн вытащил из-под сиденья пластиковую канистру, наполовину заполненную темной жидкостью.

– Свиная, – сказала Хитоми. – Свиная кровь, это лучшее, что можно было достать. Возможно, если бы было время, я смогла бы поездить по клиникам... Потолкалась бы у мобильных донорских пунктов...

– Что есть, то есть... – вздохнул Кейн и открутил крышку. – Надеюсь, это поможет.

Он протянул канистру Камисори, настроение которой заметно изменилось. Демоница ссутулилась, ее мелко трясло.

– Она голодна, – пояснил Кейн.

Хитоми обернулась и удивленно вскрикнула, увидев, как Камисори схватила канистру и жадно впилась в горлышко губами. Морщась, она большими глотками пила кровь. Красные струйки побежали по белоснежной шее за ворот.

– Это часть охранной системы садов, – пояснил Кейн. – Демоницы питаются кровью. Когда они находятся внутри периметра, их голод не столь выразителен и не проявляется слишком часто. Да и клиенты сами рвутся поделиться своей кровью, понимаешь? Но вне садов голод стремительно возрастает. Это работает похлеще оков: покинув территорию, бедняги должны будут постоянно добывать кровь, что не так-то просто! От голода их силы тают. Сбежавший демон долго не протянет, поэтому и нужна наша помощь. Поэтому я попросил тебя привезти кровь. Идеально было бы достать человеческую, но...

– Где же твой отец берет столько человеческой крови? – изумилась Хитоми, но тут же протестующе взмахнула рукой. – Стоп, стоп! Нет, я не хочу об этом слышать!

– Извини, малоприятная деталь, да. И поэтому нам нужно добраться до острова Рю. На острове можно снять заклятие, делающее Камисори зависимой от крови. Она будет окончательно свободна.

– Свобода? Мы едем на остров ради твоей свободы? – обратилась Хитоми к демонице, но та не ответила.

Камисори в этот момент трясло. Ее руки вздрагивали так сильно, что она выронила канистру. Кейн едва успел перехватить ее. Демоница хрипела, на губах вспухли розовые пузыри.

– Что с ней?! – воскликнула Хитоми.

– Ох, как нехорошо... – простонал Кейн, крепко обнимая забившуюся в конвульсиях Камисори. Та буквально провалилась внутрь своей мешковатой одежды и сжалась в дрожащий комок. На мгновение она замерла – и неожиданно с разрывным кашлем исторгла себе под ноги веер кровавых брызг.

– Прекрасно... – пробормотала Хитоми. – С каждой минутой все веселее. Дай угадаю... Свиная кровь не подошла?

– Этого я и боялся! – воскликнул Кейн. – Не подошла! Не подошла!

– Э-эм... Надеюсь, у нас есть запасной вариант?

– Что? Да! То есть... Нет. – Кейн виновато скривился, увидев в зеркале распахнувшиеся от изумления глаза Хитоми. – Ты знаешь... Я так понадеялся, что на свиной крови мы сможем продержаться до острова...

– Кровь... – просипела из вороха тряпок Камисори. – Пожалуйста... Кровь...

Хитоми стиснула руль и скрипнула зубами.

Все как она предсказывала. Дурной непродуманный план трещит по швам, а они еще толком не отъехали от Туманных садов. Что будет дальше?

Она взглянула на автомагистраль: бордовый минивэн исчез из поля зрения. Надолго ли? Тревога охватила Хитоми. Она готова до последнего идти по этой дорожке и помогать другу, ее решимость не дрогнула и не дрогнет, но что делать, если эта дорожка внезапно превратится в пропасть?

– Хитоми...

Голос Кейна отвлек ее от размышлений.

– Да?

– Хитоми... Ей очень плохо.

– Да, я вижу. И это меня очень беспокоит.

– Хитоми, ей нужна кровь. Человеческая кровь.

– Да, Кейн, это я поняла! И не знаю, чем тут помочь! Мы же не будем останавливаться на дороге и убивать кого-то, чтобы она смогла спокойно двигаться дальше! Мне очень жаль. Мне очень жаль, что такое происходит, но не отдавать же мне свою кровь?! Нет у нас человеческой крови, Кейн...

– Хитоми... У нас есть кровь...

– Наша кровь? Пожертвовать нашу кровь? Не говори глупостей, Кейн! Не смей думать о таком даже!

– Нет-нет! Не надо жертвовать. Ты не поняла... У нас есть, полагаю, еще немного крови...

– Что?! – Щеки Хитоми вспыхнули огнем. Она подпрыгнула на сиденье, резко обернулась и ткнула пальцем в лоб Кейна, пылая от негодования. – Даже не заикайся об этом! Не может быть и речи! Я не дам вам прикоснуться к Забаю! Он погиб, да! Но он погиб, стараясь помочь тебе, Кейн! Он действовал по моей просьбе, и это я велела ему оставаться в машине! Не знаю, кто его убил, не знаю, с какой целью, но он расплатится, судьба убийцы предрешена! А судьба Забая – быть достойно погребенным! Мы не будем кормить демоницу кровью Забая, даже если...

Хитоми хотела сказать «даже если в нем еще осталась кровь», но вовремя остановилась. Она и так позволила себе слишком многое. Не может человек считаться другом умершего, если позволяет себе подобные размышления!

– Тема закрыта! – бросила Хитоми через плечо.

Заметив, что к концу их эмоционального разговора виновница спора заметно притихла, Хитоми добавила:

– Смотри... Твоя подруга... Похоже, ей уже не нужна кровь, а? Она успокоилась? Или что?

Камисори действительно больше не дрожала. Она свернулась калачиком и застыла на коленях Кейна.

– Она еще жива? – уточнила Хитоми.

– Думаю, этот приступ забрал у нее остатки сил... – Кейн был встревожен. Он чуть подвинулся, чтобы Камисори удобнее вытянулась. – Она в беспамятстве... Чувствую ровное дыхание... Она истощена и спит.

– Великолепно...

– Что имеем, Хитоми, что имеем. Поворачивать в любом случае не будем. У нас только один вариант – добраться до острова.

Кейн шумно выдохнул и откинулся на подголовник. Сейчас нужно расслабиться. Если есть хоть минута – следует попытаться отдохнуть. Бессонная ночь и адское напряжение последних часов начали сказываться. Кейн чувствовал, что теряет фокус, и радость от близости дорогой сердцу Камисори меркла перед мрачными преградами, которые начали вырисовываться на их относительно небольшом пути.

Хитоми промолчала. Город приближался. Полосы автострады сливались и расползались, разделяясь на извилистые ленты. Поднимаясь и опускаясь, автомобили огибали серые башенки домов, украшенные разноцветной рекламой. Токио медленно разворачивался перед ними. Впереди – три часа на скоростном поезде по линии Тохоку-синкансэн до Аомори, оттуда – прямиком до злополучного острова. Можно успеть в течение дня, это не должно быть очень утомительно. Если демоница выдержит, то сами они уж точно справятся. Оставался большой вопрос: что делать после того, как цель будет достигнута, а Камисори обретет долгожданную свободу? Отец Кейна не оставит без ответа покушение на свою собственность.

– Разберемся после, – прошептала Хитоми.

* * *

Бордовый «Альфард» уверенно пожирал ленту дороги, неукоснительно следуя за черным автомобилем похитителей демоницы.

Кабан сидел за рулем, справа – его слегка увеличенная копия, родной брат, которого все называли «Большой». Они действительно были братьями. Господин Ватанабэ никогда не интересовался родственными связями своих подчиненных, но в случае с командой Кабана уточнения и не требовались. Сходство было более чем заметно.

Большой сосредоточенно сопел, разглядывая на экране ноутбука маршрут движения телефонов похитителей. Задача была не из сложных. Собственно, именно поэтому Кабан ее и делегировал. Вообще, все, что касалось интеллектуальной части их непростой работы, все, что имело отношение к компьютерам или касалось переговоров, – неизменно ложилось на его плечи. Большой и Очень Большой имели вполне определенную задачу в любом порученном им деле – быть ударной мощью: крушить, уничтожать, запугивать.

Но сегодня Кабан видел шанс расслабиться и не напрягать мозг за троих. Он лениво поворачивал руль одной рукой и перебрасывался с братьями короткими фразами.

Большой изредка отвечал. Увлеченный красными кружочками на экране, он не отрывал нос от монитора. Кабан поручил ему ответственную миссию – следить не только за движением телефонов, но и за тем, чтобы они были рядом друг с другом. Если бы кружочки разбежались, задача стала бы для Большого чуть сложнее, и тогда Кабану пришлось бы самому разбираться с ситуацией.

Красные кружочки были рядом – в одной машине, которая мчалась в Токио, и это означало, что Кабану можно расслабиться.

Очень Большой – третий брат в команде – расположился на заднем ряду. Точнее, он расположился сразу на двух рядах. Центральные сиденья пришлось вынести из салона, а первый рад максимально отодвинуть назад – чтобы огромным братьям было комфортно.

Очень Большой был главной ударной мощью в группе. Интеллектуальные задачи его вообще не касались. Пренебрегая соусом, он преспокойно поедал очередную порцию темаки. Сочные рыбные конусы один за другим отправлялись в бездонный рот. Опустевшие коробочки горкой скопились у его ног. Здоровенное рыхлое туловище бодро шевелилось под безразмерным пиджаком, застегнутым до толстой шеи.

Следом за бордовым минивэном летел белоснежный «Лексус» с отрытым верхом. За рулем кабриолета сидела Рэми и курила длинную белую сигарету. Ей не требовались дополнительные девайсы, чтобы наблюдать за ускользающими беглецами. Достаточно было не терять из вида Кабана. Здоровякам, конечно же, не пришло в голову выбрать менее приметный автомобиль, а это означало, что похитители Камисори, скорее всего, уже в курсе, что их преследуют.

На экране телефона, который лежал рядом с Рэми, как и на мониторе ноутбука Кабана, медленно двигались по карте две красные точки, но она не обращала на них внимания.

Похитители обнаружили погоню, но не меняют маршрут, не виляют и не пытаются оторваться? Довольно прозрачная картина для опытного агента. Рэми знала Кейна и знала Хитоми. Ничего серьезного – замашки наивного юношества, бандитские игры. Дилетанты. Нет у них никакой продуманной стратегии, а их действия сообщают очевидное. Первое: план у них один. И даже обнаружив погоню, они его не меняют. Это говорит о втором важном пункте: скорее всего, их поджимает время.

Выводы были очевидны: Рэми не стоило беспокоиться об успешном выполнении порученного ей задания.

Сейчас Камисори наверняка теряет силы без живительной человеческой крови. На что надеется Кейн? Что сможет снять заклятие? Или что найдет источник крови? Каким образом? Массовые убийства? Нет... Не его формат. Зачем сын господина Ватанабэ вообще ввязался в эту авантюру? Хочет продать демоницу? Кому? На такой товар не найдешь покупателя. Есть вариант, что Кейн действует не по своей воле, что его побуждает эта девчонка... Хитоми. Тоже маловероятно. Уличная забияка, мелкий рэкетир и кулачный боец. Откуда в ее головке такие замыслы, да и откуда у нее такие связи?

Лишние вопросы утомляли. Рэми затушила окурок в выдвижной мраморной пепельнице и переключила телефон в режим звонка.

В кармане Кабана заверещал телефон.

– Слушаю, – буркнул он, разглядев на экране аватарку звонившей – белую кошку, вальяжно развалившуюся на черной простыне среди лепестков сакуры. Это был звонок от Рэми. Кабан не горел желанием беседовать с любимым агентом господина Ватанабэ, всегда ощущая при подобном общении легкий приступ профессиональной ревности.

– Кабан? Привет. Могу я рассчитывать, что ты с ходу примешь к сведению мои слова и начнешь действовать разумно? – прозвучал в динамике голос Рэми.

– Э-э... Привет, Рэми. Что тебе нужно? Мы с парнями на задании. Нас послал господин Ватанабэ, и времени на пустые разговоры нет...

– Именно об этом я и говорю. Сперва факты. Я знаю, в чем суть вашего задания. У меня тоже есть задание, и оно, как это ни прискорбно, в некотором роде пересекается с вашим. Не думаю, что господин Ватанабэ предполагал, что я буду с вами как-то контактировать, но ему и не обязательно про это знать. По крайней мере, прямо сейчас. Для него важен результат, и он его получит.

– Ты знаешь про наше задание? – Кабан засопел.

– С этого и начала, вспоминай. Я знаю, да. А теперь не тратим время на болтовню. Итак, Кейн со своей девкой похитили демоницу из Туманных садов. Вы преследуете их, чтобы вернуть похищенное, и вы уже спалились.

Кабан промолчал. Со стороны могло показаться, что он обдумывает, где же мог случиться прокол, но его больше беспокоило то, о чем сказала Рэми чуть ранее. Кабана волновало, может ли он обсуждать детали задания с этой девицей. Вдруг хитрая лиса водит его за нос, преследуя какие-то свои цели?

Именно это и услышала в его молчании Рэми.

– Хватит скрипеть мозгами. Я знаю все подробности вашего задания – это ли не лучший способ развеять сомнения? Короче, хватит пыхтеть, Кабан, слушай внимательно.

– Говори.

– Мы живем в век технологий, коллега. Немного простых манипуляций с малодоступными широкой публике базами данных – и я сообщаю тебе кое-что, о чем Кейн не подумал. Я знаю их дальнейший план, и это избавляет нас от необходимости тыкаться носом вслепую.

– Знаешь их дальнейший план?

– Я разве сказала что-то другое? Знаю. Вчера они приобрели четыре билета на синкансэн до Аомори. Это значит, что Кейн и его сообщники двигаются в район Тиеда, чтобы добраться до станции.

– Они приобрели четыре билета?

– Прекрати переспрашивать, это раздражает. Они доедут до станции, сядут на поезд и пулей улетят на север.

– На север?

– Ты разбиваешь мне сердце, Кабан. Знаешь, что я не люблю больше всего на свете?

– Рэми, я готов выслушивать тебя, но не с такой скоростью! – наконец возмутился Кабан. – Я не успеваю за всеми твоими намеками, пощади! Что ты хочешь сказать?

– Намеки? Кабан, родной, если я начну тебе еще на что-то намекать... Ладно, я умею смиряться. Смиряюсь с твоей тупостью и объясняю. Слушай. Больше всего на свете я не люблю уезжать далеко от лучшего места на планете – от Токио. И тем более – уезжать на север. Понимаешь, о чем речь?

– Ты не хочешь ехать на поезде?

– Божественно. Ты не безнадежен, Кабан! Именно так. Я никуда не поеду и выполню свое задание в городе. А поскольку мое задание связано с вашим, то и вы выполните свою часть в городе. Понятно, где конкретно мы это сделаем?

– Станция. Ты говоришь о станции синкансэна, Рэми.

– Станция синкансэна! Да, друг мой. Подожди секунду, должна отдышаться, ты разволновал меня своей проницательностью.

– Сейчас ты шутишь.

– Да. Шучу. Прости. Продолжаем. Не суть важно, какие у нас с вами задачи, но лучшее место для их исполнения – станция «Токио». Идеальный момент – во время посадки в поезд. Ты спрашиваешь меня: почему? Отвечаю. До станции – они в машине. Это нам неудобно. После – они в поезде. Это еще неудобнее. Мы должны все сделать на станции.

– Ты преследуешь свои цели, это я понял. И еще я понял, что задания у нас разные. И вдруг нам все-таки удобнее выполнить свое вовсе не на станции? В поезде, например?

– Хм... В поезде... Дай подумать... Хорошая идея... Именно в поезде вы останетесь такими незаметными, такими неузнанными... Затеряться в толпе, да? И вы сможете незаметно забрать у Кейна демоницу, правильно понимаю? Заберете ее и... поедете назад. Зачем так усложнять простое дело?

Кабан тяжело задышал в трубку.

– Вот и не умничай. Я же предлагаю не только место, но и помощь. Создам вам все условия – прямо во время посадки. Исключу девку из игры так, что никто не заметит моего участия. Утрата актива замедлит оставшихся. Именно в этот момент вы заберете демоницу. Все очень просто. Для кого брался четвертый билет – понятия не имею, про четвертого у меня инструкций не было... Хотите – убью и его. Или сами?

– Подожди... Ты хочешь убить девушку? – Кабан собирался с мыслями. Он помнил, что девушку трогать нельзя. Не означало ли это, что они должны ее защищать?

– Да, вы ее не трогаете, она моя. Это мое задание. Итак, забираете демоницу во время посадки и стараетесь не мешать мне. Ясно? Отлично. Все, разговор закончен. Увидимся на станции. Хотя о чем это я? Если все пройдет хорошо, то, надеюсь, в ближайшее время мы вообще не увидимся.

Рэми поспешно отключила связь и облегченно выдохнула. Она терпеть не могла общаться с кем-то, кто не успевал за ее мыслью. Каждый такой разговор забирал много сил, а необходимость снисходить до уровня собеседника вынуждала Рэми прикасаться к самой, по ее мнению, омерзительной субстанции в мире – к человеческой глупости.

Кабан сунул телефон в карман и насупился. Он редко общался с Рэми и интуитивно чувствовал, что плутовка в чем-то его обходит.

Меньше всего ему хотелось связываться с любимым агентом господина Ватанабэ. Ему не хотелось ни сотрудничать с Рэми, ни перечить ей. Но разговор, случавшийся только что, выбора ему не оставлял. Нужно было решать, какое из зол – меньшее.

– Рэми? – поинтересовался Большой.

– Рэми, – кивнул Кабан.

– Что хочет?

– Хочет, чтобы мы поймали демоницу на станции синкансэна. Во время посадки.

– Похитители хотят пересесть на поезд? – Большой не удивился этой новости.

– Скорее всего.

– Тогда поймаем демоницу на станции синкансэна во время посадки.

– Да, во время посадки, – поразмыслив, ответил Кабан. – Во время посадки на поезд.

* * *

Ноги Камисори подгибались, когда они вытащили ее из автомобиля.

Она пришла в себя, но с трудом могла передвигаться, даже опираясь на руки сопровождавших ее Кейна и Хитоми. Решив не рисковать, они припарковали компактвэн за полквартала до станции.

Выйдя из машины, Хитоми обернулась и замерла перед отрытой дверью.

В багажном отделении оставалось тело верного Забая. Уходить сейчас, ехать куда-то на север в поисках непонятного острова и оставить автомобиль посреди города? Кого она хочет обмануть? Уйти сейчас означает одно – бросить тело и, скорее всего, никогда за ним не вернуться.

Хитоми выругалась.

А какие могут быть варианты? С собой труп не возьмешь. И не останешься рядом. Не отвезешь его ни в больницу, ни в морг. Бордовый минивэн держался за ними всю дорогу до района Тиеда и отстал только на въезде в бизнес-квартал. Сомнений не было: это преследователи. Почему они не вцепились в добычу и предпочли исчезнуть в самый подходящий для нападения момент? Ответ очевиден. Преследователи наметили место и время для атаки где-то впереди. Место и время, удобные для преследователей и неудобные для беглецов.

Хитоми постоянно крутила головой, но ничего подозрительного вокруг не было. Спокойные ручейки пассажиров стекались в здание железнодорожной станции. Многие были налегке. Середина дня – не время для серьезных переездов. По внешнему виду горожан было понятно, что в это время большинство совершает деловые поездки. Туристы, ищущие развлечений, испарились вместе с ранними поездами. Никаких якудза, злобных преследователей и коварных шпионов на горизонте не вырисовывалось.

Иллюзий Хитоми не питала. Отсутствие преследователей говорило лишь о том, что те умеют оставаться в тени. Необходимо было двигаться дальше, и тело Забая стало неподъемным грузом.

– Прости... – сказала она и почувствовала на плече руку Кейна.

Они поняли друг друга без слов. Нужно было уходить. Забай выполнил свою миссию. Хитоми коротко помолилась и пообещала себе, что вернется, если к концу этого путешествия сможет стоять на ногах.

Подхватив теряющую сознание Камисори под руки, они устремились в здание станции. Сливаясь с потоком, друзья нырнули в прохладу просторного холла. Царящий здесь полумрак позволял скрыться от летнего солнца, но свежесть помещения оказалась иллюзорной. На станции было душно: тысячи ртов жадно поглощали и выдыхали один и тот же воздух.

Ряд сувенирных киосков пестрел журналами и безделушками. Многочисленные потоки пассажиров хаотично перемещались во всевозможных направлениях и позволяли затесаться в толпе, не попадаясь на глаза сотрудникам железнодорожной станции. Внешний вид пошатывающейся Камисори легко мог дать повод увидеть в ней нездорового или нетрезвого пассажира. Лишние вопросы определенно были ни к чему.

Шорох пакетов, приглушенные голоса и неожиданные выкрики, шарканье ног и равнодушный голос из динамиков – все вокруг сливалось в монотонный гул, который позволил беглецам хоть капельку расслабиться. Оказавшись внутри общего организованного действа и повинуясь целеустремленному потоку, поневоле чувствуешь себя спокойнее и увереннее.

На невысоких ступеньках, ведущих к турникетам, потоки приобретали более осмысленные очертания. Сотрудники полиции в синей форме попадались через равные интервалы.

Надпись на табло сообщала, что до прибытия поезда остаются считаные минуты. Кейн все рассчитал верно, а Хитоми достойно управилась с автомобилем. Осталась самая малость – и они окажутся в вагоне скоростного поезда.

Через турникеты они прошли уверенно. Камисори нашла в себе силы для последнего рывка и почти без содроганий переставляла ноги. Однако Хитоми чувствовала, как напрягается тело демоницы, и догадывалась, с каким трудом той дается каждый шаг.

Ожидая поезд, они заняли укромный уголок в стороне от информационных стендов. Сюда не устремлялись взоры спешащих пассажиров вокруг. Каждый, кто проходил мимо, поднимал глаза, всматривался в табло и тут же удалялся в необходимом направлении, игнорируя странную компанию.

– Осталась минута-две, – сказал Кейн. – Мы успели.

– Успели... – Хитоми сверлила взглядом окружающих, но ничего подозрительного не наблюдалось. От напряжения у нее начали болеть глаза. – Кейн, за нами погоня.

– Бордовый «Альфард»? Тот, который ты видела на автомагистрали? Считаешь, это все-таки люди отца?

– Да, это погоня. Они знают, что мы на станции. Чувствую, что и они тоже где-то здесь.

Руки Хитоми скользнули в разрезы юбки, и она нащупала рукояти ножей, пристегнутых к бедрам. Ладони обдало жаром: оружие, казалось, трепетало в предвкушении крови.

– Считаешь так? – спросил Кейн. – Тогда почему не нападают? Чего ждут? Стоят в очереди к аппаратам, чтобы купить билет?

– Что-то мне подсказывает, что билеты их не очень-то интересуют. Эти люди планируют напасть, и вот-вот это произойдет.

– Что предлагаешь?

– Хм... Толпой мы слишком приметны, – задумчиво произнесла Хитоми. – Можем попробовать прошмыгнуть в вагон по одному. Если преследователи где-то на станции, могут нас и не заметить. Смешаемся с остальными пассажирами.

– По одному? Камисори не сможет идти одна! – воскликнул Кейн. – Она шагу сама не сделает и свалится прямо на пол!

– Вижу, вижу... Да, кто-то один останется и пойдет к поезду вместе с ней. Второй – заскочит в поезд один.

– Кто?

– Не очень-то богат выбор, друг мой... Одна пойду я. Мы в любом случае будем рядом, и, если что-то случится, я тут же приду на выручку.

Споря и рассматривая варианты, они едва не упустили момент прибытия поезда. Двери распахнулись с характерным шипением, похожим на тяжелое дыхание отдохнувшего питона, предвкушающего сытный обед. Уже сформированные на платформе очереди устремились в вагоны.

Отойдя на несколько метров, Хитоми ощутила какой-то невероятный разрыв с Кейном. Словно между ними оказалась пропасть, наполненная опасностью. Мелькнула мысль о ночных кошмарах: если понадобится двигаться быстро, не сможешь и шага ступить, ноги увязнут в тягучем киселе.

Однако, кроме гнетущего чувства надвигающейся катастрофы, ничто не предвещало беды.

Хитоми решительно преодолела пространство до дверей поезда и зашла внутрь.

Билет с указанием места она сжимала в кулаке, но не посмотрела на номер вагона. С этим они разберутся позже, сейчас самое главное – покинуть станцию. Хитоми невольно бросила взгляд в зеркало, расположенное при входе. Из-под низкой прямой челки в нее выстрелили решимостью два темных глаза. Взгляд убийцы... «Надо немного расслабиться», – мысленно сказала себе Хитоми.

Она присела на ближайшее сиденье и выглянула в окно.

Почему медлит Кейн?

До отправки остались считаные секунды.

Кейн с Камисори показались в толпе. Хитоми прикусила губу. Со стороны это, конечно, выглядело провально. Сложно было привлекать к себе больше внимания, чем эта пара. Камисори тряпкой висела на руке Кейна. Ноги в мешковатых брюках едва передвигались, а кроссовки не отрывались от пола. Странно, что на парочку до сих пор не обратили внимания дежурные полицейские.

Почему медлят преследователи?

Кейн и демоница все ближе и ближе подходили к поезду, и Хитоми заметила, что скрестила пальцы на удачу. Как в детстве.

Они почти подошли к поезду...

От неожиданности Хитоми чуть не подпрыгнула на месте! Что?! Кейн неожиданно подхватил Камисори за поясницу, резко развернулся и стремительно зашагал прочь. Он почти побежал! Дважды его спина мелькнула в рядах прибывающих пассажиров и скрылась в толпе.

– Что за ерунда?! – пробормотала Хитоми.

Мысли в голове закружились с тошнотворной скоростью.

Что случилось? Кейн передумал ехать на поезде? Но почему посадил ее? Почему убежал?!

Она вскочила, разворачиваясь в прыжке, и вонзилась плечом в живот кого-то из пассажиров.

– С дороги! – Хитоми рвалась к дверям, которые должны были вот-вот захлопнуться.

Живот оказался на удивление мягким. Пассажир нелепо взмахнул руками и повалился в пространство между сиденьями центрального ряда, уронив на голову собственный чемодан. Но Хитоми этого уже не видела. Вслед ей полетели проклятия.

В несколько стремительных прыжков она преодолела расстояние до выхода и пулей вылетела из вагона, ощутив, как двери закрылись за спиной, едва не захватив пышную юбку.

Хитоми облегченно выдохнула и тут же бросилась в гущу толпы – туда, где секунду назад растворились Кейн и Камисори.

Поезд плавно тронулся с места.

Хитоми выругалась. Куда теперь бежать? Где Кейн с Камисори?

* * *

Рэми легко разглядела троицу сквозь спины снующих вокруг пассажиров.

Черный костюм Кейна терялся на фоне пестрого движения вокруг. Но она сразу его узнала. Юноша придерживал за плечи девушку в толстовке. Очевидно, в это тряпье беглецы укутали сбежавшую демоницу.

Рядом с Кейном водила носом по сторонам подвижная девица с тонкими ногами. Рэми невольно поморщилась. Голубой пиджак и старомодная юбка? Уличная бандитка решила, что она персонаж девчачьей книжки?

«Не скажу, что мне приятно познакомиться с тобой, дорогуша, – подумала Рэми. – Но теперь я твоя судьба. Сегодняшний день для тебя особенный. Яркий, эмоциональный... А еще – последний».

Она достала из сумочки небольшой пенал, похожий на футляр для ручки, извлекла из него тонкий шприц и, смахнув колпачок в сумочку, осторожно спрятала шприц в ладони.

– Будьте умницами, – тихо проговорила она. – Сделайте все правильно...

Объявили посадку, и в вагоны быстро потекли ручейки пассажиров. Троица выбралась из своего укрытия. Девушка в голубом пиджаке постоянно оборачивалась. Ее ноги были слегка согнуты в коленях. Так стоят в предвкушении боя.

– Учуяла опасность? Ищешь меня? – улыбнулась про себя Рэми. Она любила легкую добычу. Нет, сложности не доставляли ей хлопот. Но, устраняя кого-то слабого, сжимая в когтях кого-то беспомощного, ей частенько хотелось даже не поиграться, а скорее понежничать с ним... К таким жертвам Рэми испытывала если не материнское чувство, то, вероятно, легкую влюбленность.

Неожиданно группа разделилась. Кейн с демоницей остались на платформе, а Хитоми устремилась к поезду. Очевидно, она собиралась войти в поезд первой. Несколько шагов, и толпа тут же заполнила пространство между ними.

«Идеально!» – подумала Рэми и решительно направилась вслед за Хитоми.

Она намеренно не ускорялась, планируя догнать девушку не раньше, чем та войдет в вагон. Толпа скрыла Кейна, что было, безусловно, только на руку.

– Вот же молодцы, – похвалила Рэми. – Все как и просила. Умницы...

Ее каблуки с грохотом вонзались в плитку платформы, но общий гул поглощал грозные удары, неумолимо следующие за пышной фатиновой юбкой.

Шприц удобно повернулся в ладони.

Хитоми тем временем проскользнула в вагон.

Рэми остановилась перед распахнутыми дверями и обернулась. Кейн со своей спутницей не показывались, затаились где-то в толпе пассажиров.

У Рэми было несколько секунд до отправки, чтобы поразмыслить.

Итак, что делать? Последовать за Хитоми в вагон и избавиться от нее в поезде? Или дождаться момента, когда странный план беглецов станет ей хоть капельку понятен? Для чего-то же они устроили весь этот спектакль... Первый вариант заметно приближал успешное выполнение задания. Кейна с демоницей можно смело оставить Кабану и его толстякам.

– Вот и нечего голову ломать, – сказала она, мельком осмотрелась и шагнула к вагону, одновременно прикидывая варианты и решая, как лучше поступить с трупом девчонки после укола смертоносным жалом. В принципе, ничего сложного. Яд сработает мгновенно, и тогда...

Это произошло неожиданно.

Хитоми выскочила из поезда, пролетела мимо Рэми и врезалась в толпу, расталкивая опаздывающих пассажиров.

Двери поезда плавно захлопнулись.

– Что за дела! – Лучший агент господина Ватанабэ наигралась в дурацкие игры и двинулась следом. – Вот же бестолковый и утомительный день... Достаточно. Сейчас ты умрешь.

Высоченная черная тень пересекла ей дорогу. Словно горячий тайфун пронесся перед лицом, заставив отпрянуть.

Рэми едва устояла на ногах. Что это было?!

Высокий человек в черном? Неужели бывают настолько высокие люди? Что за старомодная широкополая шляпа? И к чему в современном городе этот длиннющий халат? Или это был плащ?

И вообще, это был человек или всего-то упавшая тень преломила луч солнца, пробившийся через голубой прозрачный навес?

Рэми замерла на секунду, невольно пропуская видение перед собой.

Этой секунды хватило, чтобы Хитоми исчезла.

Рэми в растерянности остановилась. Куда делась девчонка? Вернуться в вагон она не успела бы... А зачем вышла? Скрывается где-то в толпе? Но поезд отбыл, ряды пассажиров заметно поредели, и Хитоми нигде не было видно.

От бесконечных вопросов у Рэми начала раскалываться голова.

Она огляделась. Ни Хитоми, ни Кейна, ни высокого человека в черном рядом не было.

– Чертовщина какая-то...

Подобные ситуации она терпеть не могла. Рэми всем сердцем ненавидела, когда рыбка срывалась с крючка, и мало что могло сравниться с этим ощущением позора. Позора, которым она сейчас была сыта по горло.

Хуже могло быть только одно: если бы кто-то стал свидетелем этого провала...

– Упустила? – внезапно раздалось у нее над ухом.

Это был Кабан.

– Молчи. – Бешенству Рэми не было предела. – Если скажешь хоть слово – ты труп.

Кабан тяжело вздохнул.

– Не уйдут, – поспешила добавить Рэми. Она быстро восстановила достоинство. – Что у вас?

– Большой и Очень Большой отслеживают посадку.

Кабан указал: оба его брата расположились в разных концах платформы.

– Поезд немаленький, – уточнил Кабан. – Мы специально заняли такую позицию, чтобы просматривать всю платформу. Если стоять только с одного края – не видно другой.

– Правда? – не удержалась от сарказма Рэми.

– Правда. Можешь сама проверить! А я стою тут, посреди платформы. Чтобы вовремя среагировать. Они подадут мне знак.

– Здорово придумано, Кабан, – закивала Рэми.

– Тебе нравится?

– Очень. Только в твоем плане есть один неприятный момент.

– Да? – удивился Кабан. – Какой?

– Поезд уже уехал.

– Хм-м... Да. Уехал, – констатировал, поразмыслив, Кабан.

– И вы их не поймали!

– Не поймали.

Кабан хотел было возразить, что и Рэми упустила свою часть задания, но решил, что лучше промолчать.

– Возможно, они поедут на следующем поезде? – попытался он спасти ситуацию.

– Возможно, возможно... – Рэми с тоской оглядела платформу. – Возможно все что угодно, если ты не контролируешь ситуацию.

– Мы оба ее не контролируем. – Кабан все-таки нашел в себе смелость сместить акценты в разговоре. Но Рэми было не до словесного фехтования.

– Забудь, – отрезала Рэми. – Где они?

– Хм-м... Откуда ж я знаю? Надо посмотреть в ноутбуке.

– Понятно, можешь не продолжать. Ноутбук у вас в машине?

– Хм-м...

– Ясно, посмотрю сама. – Рэми грязно выругалась, что позволяла себе крайне редко, и вытащила из сумочки телефон.

– Ты их хотя бы видела?

– Да. – Рэми разблокировала экран.

– Всех четверых?

– Четверых? А, да... Четвертого тоже видела. Он остался в машине. Остывает.

– Остывает? – Кабан наморщил лоб. – Почему?

– Потому что в багажном отделении прохладно... Черт!

Она с досадой бросила телефон обратно в сумочку.

– Плохие новости? – поинтересовался здоровяк.

– И да, и нет. Сигнал нечеткий. Его глушат стены здания. Это плохая новость. Хорошая – они еще в здании.

* * *

Хитоми выхватила телефон, чтобы позвонить Кейну и узнать, что же такое происходит, и в этот момент увидела их с Камисори возле дверей в женский туалет.

Она бросилась вперед – и вовремя! Силы окончательно покинули демоницу, и бесчувственное тело выскользнуло из рук Кейна.

Хитоми подхватила Камисори, спасая ее голову от удара о плитку.

– Скорее! – воскликнула она. – В туалет ее! Почему вы не сели на поезд? Уже ехали бы! Почему ушли?

– Хитоми... – начал Кейн, помогая удерживать Камисори и поспешно тащить ее к туалету.

– Что?! Почему?! Мог бы сказать! Вы меня чуть не бросили!..

– Они здесь! – Наконец он успел вставить слово в поток ее негодования. – Люди отца! Я видел двоих! Братья Кабана – здоровенные толстяки. Любители ломать кости... Стояли по краям платформы – они точно высматривали нас! Что было делать?!

– Какие еще братья Кабана? Звучит как безумие!

– Это не безумие! Они там были...

– И ты не сказал мне? Готов был убежать?

Одновременно они врезались лбами в железную дверь туалета, которая оказалась незапертой.

– О, свободно, – обрадовался Кейн. – Это удача... Хитоми, я не собирался убегать! Но это единственное, что оставалось делать! Народ расходился, и мы были совсем на виду...

– Замечательное оправдание! – продолжала негодовать Хитоми. – И я, значит, укатила бы в Аомори, пока вы...

Они дернули ручку, все втроем ввалились в кабинку и резко захлопнули дверь, не сразу осознав, что с туалетом что-то не так.

Зайдя в комнату, они оказались внутри огромной, забрызганной кровью мясорубки.

Это по-прежнему был обычный туалет, размещенный на железнодорожной станции, но за несколько минут до появления беглецов кто-то устроил здесь настоящую бойню. Кровавые ручьи еще стекали со стены, а от мясных кусков поднимался теплый пар.

– Что за... – прошептала Хитоми.

Резаные мясные ломти, лиловые внутренности и криво отсеченные конечности заполняли всю комнату. Хаотично разбросанные – казалось, что каждый из кусков еще шевелится.

Кейн отпрянул к двери, навалившись на нее всем телом. От ужаса у него перехватило дыхание.

Невозможно было сказать, сколько освежеванных тел предстало перед ними. Несколько торсов в обрывках одежды увязли в рыхлых гирляндах распоротых внутренностей. Скрюченные пальцы, выглядывающие из-под смятых лоскутов содранной кожи, казалось, тянулись к вошедшим, желая схватить.

Кто-то безумный загнал сюда несколько человек и, словно гигантским пропеллером, в мгновение превратил их в грубо смолоченный фарш. Белые осколки ребер и вывернутые суставные сумки были залиты кровью, будто томатным соусом. Ярко-красные потоки смешивались с темно-вишневыми разводами, в липких лужах отмокали фрагменты волосатых ног, бледные спины и вспоротые животы...

Две обезображенные головы со срезанными лицами лежали на пеленальном столике, но, судя по горе останков, жертв было намного больше. Еще одна голова, ровно рассеченная пополам, лежала прямо перед ногами Кейна, похожая на разрезанный арбуз. Белые зубы выглядывали из-под слипшихся волос.

В воздухе пахло сыростью и железом.

Кейн и Хитоми дернулись к двери и одновременно замерли, уставившись друг на друга. Выбежать наружу и попасть в центр внимания было бы худшим вариантом, если в сложившейся ситуации что-то вообще могло быть хуже.

– Кейн... – прошептала Хитоми.

– Да, – тихо ответил он. – Я вижу то же, что и ты.

– Это все очень-очень плохо...

– Очень плохо... – эхом повторил он.

Хитоми отошла от мутной капли, подбирающейся к ее туфлям.

– Мы в ловушке, – пробормотала она. – Точнее – мы в полной заднице. Так. Стоп... Выдохнули. Я не понимаю, что перед нами. Я знаю, что мы выберемся, но... Что тут произошло?

– Здесь только что кого-то убили...

– Убили? Эх, если бы только убили... Тут не убили, тут устроили какую-то мясную лавку... Это сделали они?

– Кто? – не понял Кейн.

– Братья-толстяки – любители ломать кости, так ты их назвал? Те, которых ты увидел на платформе. Только, смотрю, они не только кости ломают...

– Кабан? Не может быть... Они, конечно, жестят, но чтоб вот так... Хотя кто еще, кроме них? Но зачем устраивать такую бойню?

– Возможно, это какой-то знак нам? – продолжала размышлять Хитоми.

– Не очень-то понятный знак, скажу я...

– Разве? Все, как мне кажется, понятно. Кроме одного: что нам теперь делать?

Бессмысленный разговор затягивался. Хитоми лихорадочно прокручивала варианты в голове.

– Слушай, Кейн. Каждая секунда против нас. Ждать нельзя. Если это ловушка, то цель у нее одна: чтобы мы попались в этой кошмарной мясорубке. Нам надо бежать.

– Бежать?!

– Могли бы – полетели бы. Бежать, да. Стремительно. Открываем дверь и бежим к машине. Больше ничего в голову не приходит. Возможно, за дверью нас ждут. Значит, эта пробежка будет адски болезненной... Подеремся.

Хитоми приготовилась достать ножи, когда у нее под ногами раздался хлюпающий звук.

Оставленная без внимания демоница пришла в себя.

Опершись на уже вполне окрепшие руки, Камисори лакала кровь прямо с пола.

– Что она делает?! – Хитоми в ужасе отшатнулась.

К растопыренным пальцам в перчатках подбиралась кровавая лужа. Камисори опустила в липкую жижу лицо и шумно чавкала, слизывая густеющие комочки и с каждым разом отправляя в глотку приличную порцию.

Кровь быстро питала ее, наполняла силой.

Сутулая спина выпрямлялась на глазах. Плечи под толстовкой раздвигались, вся фигура приобретала кошачью грацию.

Через несколько секунд на полу сидела не обессиленная кукла, а ловкая и подвижная хищница с грацией ягуара.

Камисори подняла глаза на Кейна и улыбнулась. Измазанные кровью щеки и губы блестели в свете люминесцентной лампы.

Кейн просиял:

– Она оживает!

– Она же... – Хитоми опешила от его реакции. – Она пьет кровь этих мертвецов! Кейн!

– Да, да... Хитоми. Я знаю, это ужасно. Она и сама страдает от этого проклятия! Поэтому мы и едем на остров Рю, помнишь?

– Помню, помню... – Хитоми с отвращением смотрела, как демоница вновь принялась поглощать мутное пахучее лакомство.

Кейн присел на корточки и аккуратно приподнял рукава ее толстовки, чтобы они не намокали в кровавых лужах. На секунду Камисори остановилась и что-то тихо прошептала ему на ухо, едва коснувшись губами мочки. Хитоми заметила, что на ухе Кейна появилась капля крови. Упала ли она с губ демоницы, или порез остался от легкого прикосновения, Хитоми не разобрала.

Кейн же просиял. Он поглаживал спину несчастной демоницы и словно вовсе позабыл про ужас, царящий в туалетной комнате.

– Я все понимаю, но... Кейн, мы же становимся причастны к какому-то невероятному преступлению! – Хитоми с болью осматривала разбросанный по всей комнате мясной фарш.

– И что ты предлагаешь? Идти в полицию?

– Нет, просто...

«Дорого нам обходится твоя странная любовь», – подумала она, но промолчала. В суете и ужасе Хитоми почти заглушила голос ревности, который продолжал нашептывать, что все мечты и грезы уходят в небытие. Девушка видела трепет и чувства Кейна, увлеченного заботой о демонице, и свежая рана снова начинала кровоточить.

От раздавшегося звонка Хитоми вздрогнула всем телом.

Ее телефон разродился пронзительной мелодией. Знакомый звонок звучал вдвойне странно, раздаваясь в комнате, залитой кровью.

На экране светилась надпись: «Брат».

– О-ох... – выдохнула Хитоми и приняла вызов.

* * *

– Привет, сестричка! – Родной голос ласкал слух, будто шелест ангельских крыльев. Хитоми ощутила, что пожар паники немного отступил.

– Привет, братик... Прости меня тысячу раз, но говорить не могу. Я знаю, как сложно достается тебе возможность для каждого звонка, но если бы ты только знал, в какую историю мы попали...

– Плохая история? То самое дельце с Кейном?

– Да, да...

– О! Не вешай нос, сестричка. Ты же знаешь, что выход есть всегда. Я столько раз тебе про это говорил, что...

– Прости, но у меня нет времени на разговор, честно... И... Это не тот случай, где может появиться хотя бы намек на выход... Есть ощущение, что мы сейчас не на железнодорожной станции, а на краю пропасти...

– Железнодорожная станция? Вы на станции?

– Ага. Собирались кое-куда ехать... Если можно так сказать.

– Куда собирались?

– Планировали сесть на синкансэн до Аомори. Но тут такая заваруха, братик... Такая заваруха...

– Прекращай причитать, родная, а то я перестаю понимать, в чем ваши трудности! Итак, вы планировали ехать на север, но не едете. Легко угадаю: вы опоздали на поезд! Да?

– Угу... Опоздали. Если бы ты знал, как именно мы опоздали...

– Так сядьте на следующий!

– Точно не вариант.

– Тогда езжайте на машине.

– Ох, как я тебя люблю... Ты моя вечная поддержка, да... Мы не можем сесть на следующий. Мы не можем ехать на машине. Про общественный транспорт вообще молчу! На нас идет охота... Мы не можем двигаться... И даже если выберемся из этого дурацкого туалета...

– Вы в туалете? Оба?

– О, не спрашивай... Дай я хотя бы про одно расскажу... Да, в туалете. Но это отдельная беда. К машине идти не можем: у нас труп в багажном отделении. Труп одного из моих друзей. Я вынуждена его бросить...

– Труп? Ребята, похоже, вы совсем заигрались.

– Не шути, прошу тебя... – Хитоми поморщилась, услышав на фоне разговора довольное чавканье Камисори. Та уже не спешила с поглощением крови, остывающей на полу. Похоже, она наелась достаточно, трапеза подходила к концу.

– Не шучу! – ответил брат. – Какие тут могут быть шутки? Но я могу тебе кое-что предложить.

– Предложить? Что?

– Вы хотите быстро уехать из Токио, не привлекая внимания? Без камер и прочего?

– Так...

– И вы собирались ехать на север? Правильно? Вы же на станции в Тиеда? Отлично. Слушай внимательно, сестричка. Представляешь платформу синкансэна? Линию, ближайшую к входу?

– Да, только что оттуда.

– Возвращайтесь на платформу и следуйте до упора влево.

– Боюсь, просто так перемещаться нам будет сложно. Врагов и препятствий тут предостаточно.

– Значит, постараетесь. Я бросаю вам спасательный круг, а ты еще и привередничаешь! Придумаете что-нибудь. Разучилась драться? Нет? Вот и дерись. Зубами всех порви... Не перебивай. Так, следуете до упора влево. Если правильно помню, выход с платформы там должен быть перекрыт железным ограждением. До него не доходите. Остановитесь там, где заканчиваются заградительные поручни вдоль зоны посадки. Сразу за ними со стороны платформы есть небольшая лесенка. Это чтобы спуститься под саму платформу. Весь ваш путь будет на виду, поэтому действуйте быстро, иначе остановят. Полиция на станции не зря свой хлеб ест. Итак, быстро спуститесь – и увидите под платформой небольшой ход вниз, круглый такой. Как канализационный люк. Спускаться удобно, ниша над люком просторная, нагибаться не нужно. Полезайте в люк. Это часть эвакуационного хода.

– Откуда ты все это знаешь? – изумилась Хитоми.

– Никакой тайны. Я тут как-то подрабатывал – чистили вентиляцию с ребятами – и кое-что подсмотрел. Там, под станцией, есть еще одна!

– Под станцией? Под землей? Ты предлагаешь пробраться в метро?

– В том-то и дело, что нет! Это не метро! Это отдельная железнодорожная линия на север, которая не предназначена для пассажиров. Ей пользуются рабочие, которые обслуживают подземные военные заводы...

– Военные заводы? Ты обещал не шутить! Какие еще заводы?!

– Да-да, я тоже сначала не мог поверить! Заводы, расположенные в районе Хиросаки.

– Это же префектура Аомори! Нам туда и надо!

– Вот! О чем я и говорю! Спускайтесь на подземную станцию, пробирайтесь на поезд – и вперед! Это будет, конечно, не так быстро, как на синкансэне, и риск не менее велик. Представляешь, что будет, если вас поймают на этой линии? Но решать вам.

– Я уже все решила! Это то, что нам нужно! Ты точно мой ангел-хранитель! Позвонить в такой момент, с такой информацией!

– Так что ты там говорила про туалет?

– Знаешь, хм... Это сложно описать в двух словах...

Хитоми не успела договорить. Раздался оглушительный стук в дверь.

– Все, прости, – бросила Хитоми в трубку. – Поговорим позже!

Стук повторился. За дверью послышались раздраженные голоса.

– Что нужно? – крикнула Хитоми и тут же обратилась к Кейну, который осторожно, стараясь не порезаться, вытирал бумажным полотенцем лицо и руки Камисори. Перчатки пропитались кровью, но избавляться от них было рано. Узел его галстука почти развязался, рубашка была в каплях крови. – Кейн, как она?

– Со мной все хорошо, – тихо ответила Камисори, опередив его. – Мне очень жаль, что... что от меня такие неудобства... Но сейчас я в норме, мы можем уходить...

В знак благодарности она легонько коснулась плеча Кейна и погладила его руку.

Хитоми сделала вид, что не заметила, как два влюбленных взгляда встретились и на несколько секунд застыли в счастливом любовании.

Стук сотряс дверь с удвоенной силой.

– Вы готовы? – спросила Хитоми.

Кейн и Камисори одновременно кивнули.

– Отлично. Мы должны быстро выйти и быстро бежать. Очень быстро. Следуйте за мной, не останавливайтесь. Я знаю, что делаю. Или все получится, или будет полный провал.

– Получится, – твердо сказал Кейн и размял колени.

Хитоми улыбнулась. Вот таким он ей нравился больше.

Она приоткрыла дверь и тут же увидела перед носом разъяренное женское лицо.

– Ах, вот она! – брызжа слюной и тряся пухлыми губами, закричала обладательница крайне неприятного внешнего вида. На лице женщины виднелись следы неумеренного увлечения алкоголем, а на боках – пристрастия к нездоровой пище. Презрительная мина искажала ее лицо, превращая в подобие разгневанной театральной маски. – Соизволила подумать и о других!

– Извините, извините, – поспешила успокоить ее Хитоми, все еще не открывая дверь и общаясь через щель. – Мне стало немного... нехорошо. Живот, понимаете ли... подвел.

– Подвел? Живот?! – Женщина кричала все громче. Она явно была настроена привлечь побольше публики и устроить скандал. Привлеченные истошными криками пассажиры начали собираться перед дверью. – А как же мы? Ах да! Мы должны тут стоять и терпеть! Ждать возле дверей, когда эта принцесса соизволит выйти! Эгоистка!

– Вы не могли бы отойти немного? Мы уже уходим. И да, туалетом лучше пока не пользоваться...

– Что?! Мы? Мы?! Какие еще «мы»? Вас там много? Малолетние развратники! – Глаза женщины увеличились в размерах, покрываясь тонкой сетью лопающихся сосудов. Она задыхалась от негодования.

– Что ты с ними церемонишься? – подал голос стоящий рядом мужчина. Очевидно, он был вместе с громогласной женщиной и всячески одобрял ее желание с боем прорваться внутрь туалетной комнаты. Они были похожи. Оба – болезненного вида, с плохой кожей. Плешивую голову мужчины украшали длинные жидкие волоски, зачесанные набок через блестящую лысину. – Что возишься? Сейчас я вытащу наружу эту нахалку!

Он решительно отодвинул женщину и навис над дверью, угрожающе приближаясь к лицу Хитоми.

«Итак, пора брать ситуацию в свои руки», – решительно сказала себе Хитоми и распахнула дверь, не опасаясь того, что публика увидит за ее спиной. Самое время переключаться в режим берсерка, иначе на их затее можно будет поставить крест.

Мужчина, оказавшийся перед ней, распахнул безразмерный рот, намереваясь набрать воздуха и вылить очередную порцию негодования на голову Хитоми. Ее нога вылетела вперед, словно стальная пружина, и с глухим булькающим звуком впилась прямо в его расслабленное пузо.

Хитоми показалось, что нога пролетела насквозь и вдребезги разнесла трухлявый позвоночник. Мужчина нелепо крякнул, сложился пополам и рухнул на каменную плитку, уставившись остекленевшими от боли глазами на уже пустую туалетную комнату. Его тело все еще колыхалось после тяжелого приземления, когда трое молодых людей, вырвавшись из окровавленного туалета, неслись вдоль платформы. Они сметали каждого, кто имел неосторожность встать на пути или пытался их остановить.

Хитоми бежала вперед, держа в голове только инструкцию брата и стараясь не думать о том, что будет делать, когда добежит до конца платформы и не увидит спасительного хода на подземную станцию.

Задача не казалась сложной, пока перед Хитоми неожиданно не выросла крепко сбитая фигура в темном пиджаке, застегнутом на все пуговицы. Бритая голова и пухлые щеки – это был Кабан.

Хитоми впервые видела кого-то из троицы боевиков господина Ватанабэ, но сразу поняла, что это один из тех, кого разглядел Кейн на станции и из-за кого сорвалась их скорая поездка на север.

Не успев остановиться, она врезалась лбом в черные пуговицы и, отлетая назад, автоматически уклонилась от чугунного кулака, который просвистел у ее виска. Кабан не тратил время на знакомство.

Хитоми опустилась на колено, но тут же была вынуждена откатиться назад. Поднявшись, она нырнула в сторону, до крови ободрав кожу с ладоней. Кулаки Кабана преследовали ее, словно металлические шары стенобитной машины. Воздух звенел, когда плотно сжатые пальцы пролетали вблизи головы девушки, но ее невероятная скорость вновь спасла Хитоми от травм. Единожды достигнув цели, кулаки Кабана изуродовали бы ее.

Стычка длилась считаные секунды. На подмогу Хитоми подбежал Кейн. Жестом остановив Камисори, которая уже стягивала с руки пропитанную кровью перчатку, он подскочил к Кабану сбоку и зарядил кулаком в его подбородок, переходящий в шею.

Колени Кабана на мгновение дрогнули, руки замерли, хватаясь за воздух, и этой передышки хватило Хитоми, чтобы всадить короткий, но молниеносный удар в бетонное бедро здоровяка.

Словно в замедленной киносъемке, Кабан завалился на бок, сшибая с ног оказавшуюся рядом молодую женщину в белом платье и с длинными черными волосами.

Часть 3
Подземный поезд

– Рэми? Я слишком долго ждал этот звонок.

– Да, это я... Господин Ватанабэ, знаю, что вы не любите, когда новости... хм... немного не соответствуют вашим ожиданиям...

– Немного?

– Да! Совсем немного! Произошла небольшая задержка по времени. Технические сложности.

– Не морочь мне голову! Кабан упустил Кейна с демоницей, а ты не справилась с девчонкой?

Щеки Рэми моментально вспыхнули. Господин Ватанабэ всегда смотрел в суть вещей и умел делать больно.

– Я бы выразилась иначе...

– Не сомневаюсь. Выражайся иначе сколько хочешь, но только тогда, когда меня не будет поблизости. Я очень ценю твои навыки, Рэми. И плачу тебе достаточно, чтобы эти навыки срабатывали безупречно.

– Всегда так и было, господин Ватанабэ!

– Было? Впервые слышу это слово от тебя.

– И больше никогда не услышите! – Рэми с силой сжала кулак и закрыла глаза. В них не было слез обиды. Они были до боли сухие. Гнев иссушал тело лучшего агента господина Ватанабэ. Для слез у Рэми не осталось и капли влаги.

– Никто не может унизить человека сильнее, чем он сам, – продолжал пытать ее хозяин Туманных садов. – Ты рассказываешь мне именно эту историю?

– Нет!

– А что за историю ты мне рассказываешь?

– Я не рассказываю... – Рэми открыла глаза. – Я приношу извинения. Была допущена ошибка, которая не повторится. Мы упустили похитителей на станции, но это лишь на некоторое время отложило неизбежное.

– Убеди меня в этом, Рэми.

– Мы потеряли их, но знаем, куда двигаться. Они брали билеты до Аомори и направление не меняют. Мы по-прежнему контролируем сигналы с мобильных телефонов Кейна и Хитоми. Сигналы слабые, но отследить движение не представляет труда. Троица настойчиво рвется на север.

– Сигналы слабые? Что это значит?

– Полагаю, сейчас они перемещаются под землей – и довольно быстро. Какой-то поезд. Скорее всего, закрытая линия метро. Я еще разберусь, что это за линия и почему ее нет на картах, но для нашей задачи интересен голый факт: они по-прежнему едут в Аомори. Сигналы перемещаются быстро, но не быстрее синкансэна. Мы с Кабаном окажемся в Аомори гораздо раньше.

– И вы...

– Да. Мы уже в пути.

– А если это ложный след? Или они сойдут с этого подземного поезда раньше?

– Мы почти добрались до них на железнодорожной станции. Похитители не подозревают про отслеживание их телефонов. Если сойдут раньше – без проблем это увидим. Мы двигаемся с опережением, и у нас будет время и пространство для маневра.

– Звучит складно. Ладно, я допускаю, что вы всего лишь оступились, но не упали. А теперь убеди меня в этом не словами, а делом.

– Не сомневайтесь во мне, господин Ватанабэ!

– Посмотрим, Рэми. Посмотрим... Отбой.

– Нет! Еще вопрос, если позволите...

– Какой еще вопрос? – Недовольный голос в телефоне стал еще на пару градусов горячее.

– Вы не знаете, с какой целью они двигаются на север? Возможно, их там кто-то ждет? Или они желают что-то найти?

Щелчок на линии ознаменовал, что господин Ватанабэ отключил связь.

Рэми перевела дыхание, ополоснула лицо холодной водой и покинула тамбур. В вагоне синкансэна было совсем немного пассажиров.

Она вернулась на свое место и уставилась в окно, за которым размазался в разноцветные линии пролетающий мимо пейзаж.

Хотелось бы ей верить, что план настолько же надежен, насколько она доложила. Рэми по-прежнему не сомневалась в своих способностях, но интуиция подсказывала ей, что в такой простой игре почему-то подозрительно много неизвестных. Слишком много случайных факторов окружало этот побег, чтобы считать случайности случайными.

Рухнувший Кабан едва не поломал ей ноги, но Рэми готова была поклясться, что не только проворная девчонка и домашний мальчик Кейн смогли повалить боевую ударную машину господина Ватанабэ. Кое-что еще успела заметить она, перед тем как оказаться под каменной тушей Кабана.

На этот раз не прямо перед носом, немного в стороне, за спинами глазеющей на драку публики возвышалась настоящая черная гора – высокий человек в широкополой шляпе. Он стоял, невозмутимо положив широкую ладонь на плечо маленького мальчика в красной курточке.

«Уж не он ли пронесся перед моим носом, когда я преследовала Хитоми? – думала Рэми. – Настолько огромный человек не может двигаться с такой скоростью...» То же самое подумала она и тогда на платформе и за отвлечение внимания едва не расплатилась поломанными ногами.

Она вспомнила, как на глазах у набежавшей публики выбиралась из-под Кабана, и поморщилась от отвращения. «Как же замечательно, что мы разместились в разных вагонах, – размышляла она. – Хоть какое-то облегчение». И вдвойне замечательно, что они успели ускользнуть со станции до того, как ее перекрыли из-за обнаруженного в туалетной комнате кошмара.

О кровавой бойне, устроенной на станции, Рэми успела узнать совсем немного, но достаточно, чтобы быстро сообразить, что нужно уносить ноги. Месиво в туалете определенно было делом рук Камисори. Она утолила голод привычном способом. Привычным для Туманных садов, да, но чтобы устраивать подобное в центре Токио? Немыслимо! Что творится в голове у избалованного сынка господина Ватанабэ? Похитить демоницу, залить кровью железнодорожную станцию...

Рэми покачала головой. Со временем кому-то придется сглаживать и утрясать всю эту безумную историю. И она догадывалась, кому именно.

Кабан со своими братьями ехал в соседнем вагоне.

Провал мероприятия волновал его гораздо меньше. Если бы не пронырливая Рэми, попавшая ему под ноги, Кейн уже отчитывался бы перед отцом за свое скверное поведение. Беглецы были почти у него в руках... Эх, если бы еще и братья вовремя подоспели! Но те, как назло, застряли в толпе и не рискнули рвануть напролом через живую стену пассажиров. Что, несомненно, закончилось бы массовыми увечьями и создало бы море проблем сверх тех, что свалились на их головы. Задача была обойтись без крови, и это связывало по рукам и ногам.

Ничего страшного. Сынок отчитается перед отцом чуть позже.

Кабан погладил ушибленное бедро и снова прокрутил в уме секунды после того, как град ударов и неуклюжая Рэми заставили его упустить добычу. Кейн и девушки знали, куда бежать. Они знали, что в конце платформы есть какой-то спуск – служебный люк, расположенный в углублении. Кабан чуть не сорвал ногти с пальцев, пытаясь освободить проход, но люк запирался изнутри, и добыча оказалась достаточно смышленой, чтобы запереться сразу, как только оказалась в спасительной норке.

Похоже, они заранее знали про этот ход. Но зачем тогда брали билеты на синкансэн? Чтобы сбить с толку преследователей, это очевидно! «Нет, не подходит, – думал Кабан. – Они сбежали, но все-таки двинулись в направлении Аомори... Чепуха какая-то. Сами не знают, чего хотят. Тем проще будет их поймать».

Он взглянул на ряд напротив, где изнывали от тесноты его братья, едва впихнувшие себя в несоразмерные сиденья, тесные для их тел.

«Потерпят...» – подумал Кабан. Он ненавидел поезда.

* * *

Через окошко тамбура Кейн осмотрел соседний вагон, стараясь оставаться незамеченным.

Этот вагон располагался в составе следом за тем, в котором спрятались беглецы, и обстановка здесь в точности походила на все остальные вагоны, в которые он успел заглянуть на подземной станции еще до отправки секретного военного поезда.

И вагоны, и подземный поезд выглядели странно.

Часом ранее, воспользовавшись служебным ходом под платформой, Кейн со своими спутницами проник в узкую бетонную нору, переходящую в не менее узкий коридор, стены которого были украшены множеством пожелтевших инструкций по технике безопасности и действиям граждан в случае различных техногенных катастроф. Нарисованные человечки поспешно облачались в защитные костюмы и противогазы, быстро и аккуратно бинтовали пострадавших и рассаживали детей по армейским автомобилям.

В воздухе пахло хлоркой, перед глазами висели неоседающие облачка пыли, больше похожие на взвесь сухого гипса.

Коридор пару раз разветвлялся, но Кейн предложил придерживаться основного направления. Девушки не возражали.

Вскоре инструкции и плакаты исчезли со стен.

Беглецы прошли мимо нескольких запертых дверей. Ни вздоха, ни шороха, ни шага вокруг – ничто не говорило о том, что они находятся в коридорах подземного метрополитена. Ни стука колес, ни грохота металла – полная тишина, словно все работники покинули свои места лет пятьдесят назад и больше никогда не возвращались.

Одна из дверей в стене коридора оказалась открытой.

Осмотр помещения не преподнес сюрпризов, если не считать вещевого шкафчика с пыльной, но явно неношеной спецодеждой. Решив, что нужно хоть как-то замаскироваться, беглецы облачились в тяжелые рабочие куртки и отправились дальше.

В таком виде они наконец-то и набрели на темную, практически неосвещенную платформу, на которой, словно предвкушая их появление, безмолвно стоял жуткого вида черный электропоезд.

Если это и было метро, то самое мрачное в мире.

Поодиночке к вагонам черного поезда подходили сутулые фигуры в рабочей одежде. Фигуры появлялись из узких арок. Арками, очевидно, заканчивались коридоры, стекающиеся к подземной платформе. Через одну из таких арок прибыли на платформу Кейн с Хитоми и демоницей.

Меньше всего этот состав напоминал военный поезд. Ни военной формы, ни оружия, ни армейских обозначений не попадалось на глаза изумленным Кейну и Хитоми. Демоница Камисори все меньше смотрела по сторонам и все больше старалась привалиться к чему-нибудь или присесть. После обильной трапезы и поспешного бегства ее клонило в сон.

Пользуясь царящим на платформе полумраком, они присмотрели вагон, в который никто не заходил, прошмыгнули сквозь открытые двери и не прогадали. Вагон оказался техническим. Множество коробок, продолговатых пластиковых контейнеров и металлических баков, покрытых предупреждающими символами, оставляли лишь коридорчик для сквозного прохода вдоль вагона. Все свободное пространство было забито до потолка, а среди коробок вполне можно было спрятаться.

Словно пчелы в улей, забились беглецы в нагромождение контейнеров, успешно раздвинув внутри импровизированного улья небольшую нишу, в которой можно было расположиться, вытянув ноги.

Несколько раз они задерживали дыхание, когда слышали, что кто-то проходит по узкому проходу вдоль вагона.

Ожидание затянулось, но наконец-то, спустя целую вечность, двери закрылись, и раздался характерный звук инвертора, сигнализирующий об отправке.

Поезд тронулся с места.

Выждав достаточно долго, чтобы понять, что массовых перемещений по составу во время поездки не предполагается, Кейн отправился на разведку.

Вагон, следующий впереди, продемонстрировал ту же картину, которую он позже увидел в вагоне, идущем следом. Ровные ряды сидений. Полумрак и сутулые спины рабочих в одинаковых квадратных шапочках.

От движения поезда покачивались сидящие фигуры, но сами рабочие были почти неподвижны и молчаливы. Лишь изредка некоторые перекидывались друг с другом фразами, остальные же уставились в мерцающие экраны телефонов.

Поезд был похож на потусторонний транспорт, везущий души мертвых для современного технобога загробного мира. Кейн ущипнул себя, живая плоть охотно отозвалась болью. Они не были в поезде мертвых, и это радовало.

Насладившись зрелищем беспросветного уныния, он пробрался обратно в импровизированную келью среди коробок и контейнеров, где его возвращения дожидалась Хитоми. Камисори к тому времени крепко спала, свернувшись клубочком в своей мешковатой одежде. Жесткая рабочая куртка послужила одеялом.

– Какие новости? – спросила Хитоми и вздрогнула от звука собственного голоса. Кейн застал ее в задумчивом состоянии.

– Все то же самое. – Кейн пожал плечами и сел, скрестив ноги. – Мы куда-то едем. Вокруг поезда – темный тоннель. Внутри все еще мрачнее. Надеюсь, что твой брат знает, о чем говорит, и поезд действительно едет на север, в Хиросаки. Так он сказал?

– Кейн, это не военный поезд.

– Да, это не военный поезд. Хотя... Это мы почему-то решили, что он военный, и представляли что-то типа... армейского поезда. Но твой брат сказал лишь, что поезд перевозит рабочих, которые обслуживают подземные военные заводы... Возможно, так и выглядят поезда для рабочих. Тяжелая у них работка, судя по виду.

– Думаешь? Все равно странно. – Хитоми поежилась. – Здесь странные звуки, странные запахи... Ты видел этих рабочих вблизи? Жуткие!

– Какие есть. Сидят, уставились в телефоны. Я вообще мало рабочих в жизни видал. Возможно, именно так они и выглядят. Тем более если работают на подземных заводах...

Кейн придвинулся к Камисори, нежно погладил ее по спине и поправил сползавший на лицо капюшон, чтобы демонице легче было дышать.

– Она много пережила... – тихо сказал он. – Ее можно понять...

Хитоми грустно улыбнулась, радуясь, что в полумраке не разглядеть ее реакцию на такое проявление чувств со стороны друга. Заботливый Кейн... Когда-то давно она позволяла себе мечтать, что именно так он будет заботиться о ней. Укрывать теплым одеялом, когда она уснет посреди прохладного дня... Тихо шептать нежные слова, когда она будет спать и даже не услышит их...

Кейн оторвался от Камисори. Он выглядел озабоченно.

– Скоро она проснется и снова будет голодна. Защитная магия Туманных садов не оставляет ее. Уж лучше бы нам поскорее добраться до Хиросаки. Что будем делать, если поезд поедет куда-то в другое место?

– Не думаю, что он едет куда-то еще, – спокойно сказала Хитоми.

– Откуда такая уверенность?

– Пока тебя не было, снова звонил брат. Он хотел убедиться, что у нас все получилось.

– У нас все получилось!

– Именно так я и сказала. Рассказала, куда хотим попасть, и поинтересовалась, как нам лучше действовать дальше.

– Очень разумно. – Кейн заулыбался. – Моя Хитоми возвращается. Не уступаешь роль лидера ни на минуту.

– Не до лидерства, знаешь ли... Брат сказал, что дорога тут одна и конечная станция тоже одна. Как только прибудем – срочно выбираемся на поверхность, в подземных заводах нам делать нечего. Выберемся и отправимся в небольшую деревню, она рядом. Так он сказал. Деревня называется «Город небесного журавля». Думаю, это хороший знак.

– Зачем нам в деревню?

– Брат сказал, что в деревне живет один его знакомый, которому можно доверять. Указал, как найти дом, зайдем. Это какой-то учитель боевых искусств, брат тренировался у него. Говорит, настоящий мастер. Он нас накормит и подскажет дорогу до острова. От деревни до побережья – рукой подать.

– Твой брат знает про остров Рю?

– Нет, не знает. Но уверен, что учитель Мато нам поможет. Так его зовут.

– И это наш план?

– Предыдущий-то провалился. – Хитоми пожала плечами. Ее одолевали тягостные мысли. – Просто двигаемся дальше, пока не окажемся в новой ловушке.

– А вот это уже пессимизм, не одобряю. Да, кстати! Хорошо, что коснулись этой темы! – Кейн неожиданно подскочил. – Чуть не забыл! Когда я осматривал соседние вагоны, мне пришла в голову одна важная мысль.

– Что за мысль?

– Это просто. Странно, что мы не подумали об этом раньше. Обрати внимание: мы смогли покинуть Туманные сады практически без препятствий...

– Не считая убийства Забая.

– Хм... Это убийство я пока не могу объяснить... Люди отца убили твоего друга, но не тронули нас?.. А потом устроили облаву на станции? Не понимаю... Но тем не менее! Мы не так уж далеко отъехали, и нам тут же сели на хвост. Сели уверенно – преследователи знали, что демоница находится в нашей машине. Чуть позже мы оторвались, но на вокзале – снова встреча! Какой вывод? Наши перемещения для них прозрачны!

– Возможно, кто-то завладел информацией о билетах, которые ты покупал? Достаточно знать, куда и когда ты направляешься, и вот – на каждом шагу возникает засада. Не думал об этом?

– Не исключено. Но я предполагаю иное. Думаю, что нас отслеживают по телефонам.

– По телефонам?

– Да, отец однажды решал вопросы таким образом. Технически совсем не сложно. Простая программа позволяет следить за телефоном, а значит, и за его обладателем.

– И как нам быть?

– Мы должны избавиться от телефонов.

– Стоп, подожди. Невозможно. Я не могу избавиться от телефона. Тем более сейчас.

– Это необходимо.

Хитоми задумалась. Избавиться от телефона? Почему нет? Восстановить все данные довольно легко, а общаться в ближайшие часы она ни с кем не собиралась... Кроме брата.

– Кейн, ты же знаешь, брат может позвонить в любой момент... Это важно для меня, это важно для него. И его звонки уже спасли нам жизнь!

– Значит, теперь не дозвонится. Хитоми, мы не можем больше рисковать.

Кейн демонстративно достал свой телефон и проворно забрался по коробкам к вагонному окну. Судя по тихим ругательствам, он не сразу нащупал в полумраке форточку и не без усилий отжал ее заржавевшие замки.

– Все, – констатировал он, вернувшись к Хитоми. – Предатель улетел в темноту. Теперь нужно выкинуть твой телефон.

Он протянул руку к экрану, мерцающему в ладони подруги.

Хитоми вздохнула.

– Не маленькая... – пробурчала она, поднимаясь и карабкаясь по коробкам к форточке. – Сама справлюсь...

* * *

Хитоми спокойно разглядывала ровную голубую поверхность озера. Легкое дуновение ветра лишь изредка поднимало беспокойную рябь и гнало ее к зеленому берегу. До прибрежной травы ветерок долетал, окончательно обессилев, и тонкие стебли невозмутимо хранили неподвижность.

Между набухшими камышами летали изящные стрекозы, но стрекот их крыльев не достигал ушей Хитоми. Она была больше увлечена прохладой воды, ласкающей ее худые ноги, и стайкой мальков, снующих вокруг щиколоток.

Когда мышцы затекали, она немного меняла положение, вынуждая поскрипывать старый деревянный мостик, который неизменно служил ей удобной площадкой для внутреннего самосозерцания.

Хитоми не торопилась и спокойно вслушивалась в томную тишину озера, ожидая появления голоса, поющего мамину колыбельную. Голос всегда привносил ясность и покой. Сейчас они были нужны как никогда.

Увы, сегодня ее ожидания не оправдались. Еще до появления спасительной колыбельной на Хитоми навалилась усталость от невероятного напряжения последних часов.

Она слышала ровное дыхание Кейна, дремавшего рядом с давно уснувшей Камисори, и тоже неотвратимо погружалась в сон.

«Ничего страшного, – мурлыкал в ее ушах шепот надвигающегося сна. – Отдохни... Тебе нужно немного поспать. Силы понадобятся, погружайся в благословенную негу...»

Она послушно уступила шепоту и мгновенно провалилась в сон...

Кошмаров не было. Хитоми снова оказалась в Токио, в своем родном районе. Она ходила по улицам, но они были пусты. Ни одного человека не попадалось ей на глаза, хотя на улице был день. Ни черного тумана, ни ощущения ожидания... Пустота окружала девушку. Пустота, прикрытая картонными зданиями, но уже не обладающая ни силой, ни давлением. В этом пустом сне не было высокого широкоплечего человека в длинном плаще и плетеной шляпе-амигасе. Странное чувство охватило Хитоми – не облегчение, а скорее полное безразличие. Она точно знала, что в ее снах больше никогда не появится человек в черном плаще. Знала, что он навсегда исчез из кошмаров... Куда он мог отправиться?..

– Хитоми, Хитоми! – Кейн тряс ее за плечо.

Хитоми открыла глаза и, ощутив сонную тяжесть в теле, с досадой поняла, что вырубилась крепко и надолго. Похоже, они проспали что-то важное.

Так оно и было.

– Хитоми! – возбужденно шептал Кейн, склонившись над ее лицом. – Скорее! Просыпайся! Камисори пропала!

Хитоми мгновенно оказалась на ногах.

– Это плохо, – коротко бросила она.

В ее правой руке тут же появился нож, нагретый теплом тела. Он словно сам выскользнул из ремней, обхвативших ее правое бедро. Средней длины танто оскалился скошенным треугольным острием в ожидании противника.

– Мы найдем ее. – Хитоми вынырнула из-под контейнеров и бесшумно двинулась в направлении тамбура. Кейн тенью следовал за ней.

Долго строить догадки и версии не пришлось.

Приблизившись к тамбуру, друзья услышали звуки, которые любой пожелал бы услышать в последнюю очередь.

Из-за плохо прикрытых дверей доносились довольное чавканье и треск разрываемого в клочья мяса.

Покачиваясь вместе с вагоном, Камисори пировала.

Ее сброшенная одежда валялась под дверью.

С ужасом Кейн и Хитоми прильнули к заляпанному дверному стеклу.

Полумрак вагона скрывал бо́льшую часть происходящего, но и открывшейся картины хватило, чтобы волосы зашевелились на голове.

Бойня, устроенная в вагоне, была похожа на то, с чем столкнулись беглецы на железнодорожной станции в Токио, но превосходила резню в туалете по масштабу и бессмысленности. Десятки изрубленных тел были разбросаны по вагону, словно здесь бушевал настоящий ураган, начиненный смертоносными лезвиями. Куски человеческих тел, нарубленные и нарезанные во всевозможных комбинациях, заполнили свободное пространство между сиденьями. Залитые кровью и выделениями, налипшие на стены и окна, обрезки и обрывки человеческой плоти источали призрачный жар еще живых тел. Над лопнувшими суставами и гладкими срезами костей млел и плавился воздух – мясо остывало. Серо-фиолетовые кишки, стянутые белесыми нитями соединительной ткани, провисали меж нагромождений из спин и плеч, исполосованных идеально ровными разрезами.

Здесь орудовала тысяча мечей, не меньше.

Хитоми услышала, как тяжело выдохнул за спиной Кейн. Он наконец-то нашел в себе силы перевести дыхание.

– Какой кошмар... – Фраза настолько соответствовала их общему ощущению от увиденного, что Хитоми даже не разобрала, кто из них это произнес.

Главный ужас творился посреди вагона.

Камисори была обнажена.

Ослепительно-белая, сияющая в блеклом свете ламп, она была похожа на могильного призрака, оседлавшего кровавый холм из отрезанных голов. Обрывки одежды, пропитанные человеческими соками, устилали этот холм зловещим покрывалом.

Ее ноги по колено были покрыты жирными пятнами. Лицо, плечи и грудь блестели от красных разводов, липкие ручейки лились в ее рот из обезображенной головы, которую демоница держала над собой за мокрые волосы. Камисори с наслаждением поглощала кровь, льющуюся из раскрытого рта мертвеца. Все ее тело извивалось в сладострастном экстазе, способном свести с ума любого мужчину.

Инфернальную подсветку ее танцу добавляли мерцающие экраны мобильных телефонов, разбросанных в бордовых лужах.

Кейн дернулся к двери, но Хитоми решительно остановила его.

– Не сходи с ума! Это может быть опасно!

Нынешняя трапеза Камисори сильно отличалась от недавнего вылизывания залитого кровью пола женского туалета. Тогда ее вид вызывал жалость. Теперь облик и движения Камисори завораживали и ужасали одновременно.

– Нам нужно остановить ее... – прошептал Кейн. – Она не просто утоляет голод... Она торжествует...

– Угу, вижу, – мрачно ответила Хитоми. – Она получает удовольствие от процесса и не собирается останавливаться. Вон как пузо раздуло... Есть идеи, как мы сможем вернуть ее в норму?

– Боюсь, что нет.

– То есть мы везем демона, которым не можем управлять? – удивилась Хитоми. – У нас нет никаких рычагов контроля?

Кейн моментально вспыхнул.

– Что ты такое говоришь?! Какие еще рычаги? – запальчиво повысил он голос. – Эта девушка и я... Я, если ты помнишь...

Кейн запнулся.

– Влюблен? – оборвала его Хитоми. – Посмотри за стекло и скажи мне, что это все еще так! Ты все еще влюблен в это существо?

– Хитоми, прекрати! Ей нужна помощь!

– Это нам сейчас нужна помощь! Хорошо еще, что никто до сих пор сюда не вломился и несчастные рабочие не перемещаются по этому странному поезду...

Договорить она не успела.

Неожиданно для них внутри вагона раздался слабый надсадный вопль, переходящий в протяжный стон.

Словно преодолевая сопротивление тягучего болота, из скользкого месива медленно поднялся кто-то выживший. Всхлипывая и истекая кровью, рабочий с трудом встал на ноги. Тугие канаты внутренностей, вывалившиеся из животов мертвецов, опутывали его конечности и тянули вниз.

Его тело было покрыто множеством разрезов, руки висели плетьми, а ноги дрожали. Из распоротого живота выглядывал блестящий пузырь. Обезумевший взгляд единственного, кто уцелел в беспощадной бойне, безучастно блуждал по вагону.

– Ужас... Ужас... – шептал Кейн.

Рабочий выпутался из внутренностей и сделал несколько шагов к дверям, ведущим из вагона. На мгновение могло показаться, что он увидел скрывающихся за темным окном Кейна и Хитоми и попытался обратиться к ним, поднять руку...

Камисори настигла его одним прыжком.

Стремительно, словно молодая голодная кошка, она бросилась на спину бедолаги, вцепилась в его плечи и ловким движением содрала кожу со спины. Мокрые ломти повисли над брючным ремнем, шлепаясь о ягодицы, в то время как Камисори безо всякого замаха воткнула свой маленький кулачок в затылок жертвы.

Рука демоницы нырнула сквозь голову захрипевшего рабочего и выскользнула из лица, будто оно было сделано из кондитерского крема. Нос расползся в стороны, открывая темно-красную рану, из которой с бульканьем повалили наружу кровавые пузыри. Не вынимая руки, Камисори растопырила пальцы. Губы под ними лопнули, белые осколки зубов посыпались на содрогающуюся грудь уже мертвого человека.

Теперь уже все тело жертвы расползалось в руках беснующейся Камисори, которая, несомненно, получала от игры удовольствие. Она была сыта и полна сил.

– Больше не могу это видеть, – простонал Кейн.

Хитоми подхватила его под локоть и увлекла в их импровизированное убежище.

* * *

– Зачем она это делает? – Кейн уселся прямо на пол вагона и погрузил пальцы в волосы.

– Ну... – Хитоми пожала плечами. – Она голодна, ей надо питаться. Ты сам говорил. И чтобы выжить без магии Туманных садов, надо питаться все больше и больше... Голод возрастает, когда она покидает территорию. Так ты говорил?

– Так, но...

– Ладно, эмоции после. У меня вполне конкретные вопросы, ответы на которые я не нахожу. Головоломка все усложняется, но даже известные фрагменты не желают раскладываться по местам. Начнем с самого начала. Готов?

– Угу, – кивнул Кейн. Он был раздавлен увиденным.

– Я продолжила твои размышления про препятствия на нашем пути и вот что подумала... Демоницы заперты в Туманных садах. Заперты с помощью какой-то там магии и не могут выбраться. Это мне понятно. Магия возбуждает адский голод, стоит им только покинуть территорию. Я понимаю, как это работает, но... Только ли это сдерживает демониц?

– Магия крови, да. Ты права, сдерживает. Но не только она. Система запретов и защитных заклятий гораздо сложнее. Демоны хитры, они могут подобрать простейшие ключи, чтобы выбраться. Поэтому существует настоящая невидимая паутина, которая удерживает демониц в садах. Паутина из лучей, с помощью которых можно управлять пленницами. Магия крови – лишь малая часть охранной системы...

– Так я и думала, – сказала Хитоми. – Но вы с Камисори смогли выбраться.

– Смогли.

– Как?

– К чему ты клонишь, Хитоми?

– Подожди, не сбивай с мысли. Ты как-то распутывал эту паутину, чтобы осуществить побег? Как-то отключал магию, снимал запреты? Не знаю, как это правильно назвать... Но ты понял вопрос.

– Понял. Нет, я ничего не снимал и не отключал. Я не знаю систему заклятий, да и не понимаю в них ничего. Их активирует и контролирует отец, в них великолепно разбиралась мать... Собственно, она и опутала сады этой паутиной. Отец по большей части был администратором, управляющим в этой системе. Идея создания садов, способ поимки демониц, методы контроля и прочие магические штуки – это все результат стараний моей матери. Работа ее и погубила...

– Печально, да. Ты знаешь, как я соболезную твоему горю и разделяю его, но не отвлекайся, нужно решать наши задачи. Итак, система контроля сложна, но ты ее не отключал. Хорошо. Тогда как же Камисори смогла выйти из садов?

– Как смогла выйти?

– Не заметила, чтобы ее что-то сдерживало. Вы выскочили из погреба, и мы сразу побежали к машине.

– А, да... Когда мы все обсуждали, она сказала, чтобы я не беспокоился по поводу защитной магии. Сказала, что этот вопрос берет на себя, знает, что и как нужно сделать, и справится сама. Мы только должны помочь ей добраться до острова Рю...

– Выглядит странно, не находишь?

– Тогда мне не показалось это странным. – Кейн пожал плечами.

– Сказала, что справится сама... Сама? Или ей кто-то помог? – Хитоми была настойчива, особенно когда чувствовала, что добыча почти в ее руках.

– Кто-то помог? Кто? С ней был только я... Почему ты спрашиваешь?

– Кейн, ты же видел бойню в вагоне... В вагоне, в который ты недавно заглядывал. Все там были живы, а сейчас... Тела нарезаны и нарублены, словно тут поработала команда мясников. Мы видели, что творит с плотью Камисори, а главное – мы понимаем, что весь этот кошмар сотворила не она...

– Не она? – Глаза Кейна распахнулись.

– Это сделал кто-то другой... Это сделал тот, кто ранее устроил резню в туалете на станции. Да-да, не возражай! И стиль, и раны – очень похоже, что это дело одних и тех же рук. И это уж точно сделала не Камисори! Когда произошла бойня в туалете, демоница была с нами!

– Думаешь, люди моего отца настолько контролируют ситуацию, что знают, где мы окажемся?

– Это сделали не люди твоего отца. Они не могли появиться здесь, в поезде. Несколько часов назад мы и сами не знали, что тут окажемся. Наше появление в этом подземном поезде спонтанно!

– Не люди моего отца... – События последних часов мешали соображать, Кейн наморщил лоб от напряжения.

– Тебе не кажется странным, что везде, где мы появляемся, нас уже поджидают кровавые пиршества? Словно кто-то готовит еду для Камисори. Кто-то знает все наши шаги наперед, и сказать, что это меня пугает, – ничего не сказать.

– Звучит безумно, знаешь ли.

– Знаю. Не вижу во всем этом логики. Сплошные вопросы.

Хитоми вздохнула. Добыча все-таки выпорхнула из ее рук, фрагменты головоломки не подсказали ответ.

Неожиданное появление Камисори застало их врасплох.

– Извините, – промурлыкала она, появившись в проходе между контейнеров. Блаженная улыбка блуждала на ее лице. Губы извивались змейкой, словно их только что намазали горячим сахарным сиропом.

Демоница неслышно скользнула к сидящему на полу Кейну и, обхватив рукой его ноги, улеглась прямо на полу, поджав колени к груди.

Она снова была в одежде, а на лице ее не осталось и капли крови. Вероятно, пока Кейн и Хитоми ломали голову над тайнами их крайне неприятного путешествия, Камисори привела себя в порядок, воспользовавшись умывальной комнатой в тамбуре.

Обильная трапеза насытила демоницу, глаза ее слипались.

Прошептав еще какие-то слова благодарности, она сладко засопела, будто находилась не рядом с вагоном, в котором остывало несколько десятков трупов, а где-то в теплой комнате, на мягком матрасе.

Кейн вздохнул и погладил изогнувшуюся перед ним спину в толстовке. Бока демоницы медленно поднимались и опускались. Заснула она мгновенно.

Хитоми отвернулась.

– Знаешь, жизнь демоницы в Туманных садах наполнена болью, – сказал Кейн.

– Болью? Их кто-то бьет? Мне казалось, что все происходит наоборот, – резче, чем планировала, отозвалась Хитоми.

– Их не бьют. Запретные заклятия, про которые я говорил... Паутина, сдерживающая демониц, – мощный инструмент, с его помощью можно наказывать и пытать. Это похоже на невидимые раскаленные клетки, которые обжигают, стоит к ним только прикоснуться. Эти же заклятия используются, чтобы заставить демониц двигаться. Если нужно переместить их в комнату с клиентом или куда-то перегнать. Как животных, понимаешь? Вся их жизнь – рабство и боль. Мы делаем хорошее дело, спасая Камисори...

– Кейн... Знаешь... У меня ощущение, что ты это рассказываешь не мне.

– Не тебе? А кому же?

– Кейн, ты рассказываешь это себе. Я слышу, что ты убеждаешь себя в правильности выбора. Прости, если это звучит жестоко, но я твой друг. Только друзья могут говорить такое. Могут и должны. Ты полон сомнений, я это вижу. И совру, если скажу, что у меня их нет. И если тебе все еще что-то неясно – сходи и посмотри на фарш в соседнем вагоне.

Кейн насупился и долго молчал, словно прислушиваясь к мерному стуку колес.

– Я не понимаю, что со мной происходит... – наконец вымолвил он. – Камисори... То, что она делает с людьми, – ужасно.

– Да ну? – Хитоми не смогла сдержать сарказм. – У тебя только сейчас открылись глаза?

– Я же понимаю, что все это – часть наложенного на нее заклятия... Когда мы доберемся до острова Рю, оно спадет...

– Спадет? Ты уверен? А тебе не кажется, что мы только что видели настоящую Камисори? Демоницы бывают лукавыми! Ты уверен, что она не обвела тебя вокруг пальца? Не попал ли ты сам под действие какого-то заклятия?

– Нет! – вспыхнул Кейн и тут же сдался. – Не знаю... Хитоми, что-то не так. Это чувство было таким настоящим, таким... моим. Но сейчас я не испытываю ничего похожего, я вижу, что происходит... И тем не менее... Все, что мы должны сделать, – довезти ее! Остров так близко...

– Кейн, я перестаю понимать, что ты хочешь сказать!

Он посмотрел на мирно спящую Камисори, затем поднял глаза на Хитоми, часто заморгал, словно на мгновение уснул и потерял контроль над собой, но тут же вернулся в реальность.

– Что? А... Нет-нет, забудь. Ничего не имеет значения. Я должен довезти ее до острова и завершу начатое. Не думаю, что тебя можно испугать, но, если ты считаешь, что все зашло слишком далеко, – можешь покинуть нас. Я не буду против, никаких обид.

– Кейн! Что ты такое говоришь?! Я никогда не брошу тебя, но и продолжать путешествие не вижу смысла! Ничего хорошего впереди не ждет, с каждым шагом все только хуже. Давай бросим все сейчас! Бросим вместе!

– Нет, я решил идти до конца. И дойду. Я не могу бросить это дело, не могу бросить Камисори.

– Но почему?!

Кейн твердо смотрел в глаза подруги.

– Я обещал, что довезу ее. Я обещал это демону, понимаешь?..

Страшная догадка шевельнулась в душе Хитоми.

– Ты хочешь сказать... это был договор?

– Да! Да! Я был слеп... Это дурацкое чувство влюбленности! Я пообещал Камисори, что довезу ее до острова, что помогу ей освободиться от заклятия, наложенного Туманными садами! А обещание, данное демону, – договор. Договор, который связывает по рукам и ногам до тех пор, пока его не выполнишь... А если не выполнишь... Если я не исполню обещание, демон заберет жизнь и душу близкого мне человека... Жизнь и душу самого близкого человека! А мой самый близкий человек – это ты, Хитоми...

Кейн отвел глаза. Его рука все еще лежала на спине Камисори, которая тихо спала, насытившись кровью.

Хитоми молчала.

Не каждый день услышишь, что лучший друг делает ставку на твою жизнь. «Очарование влюбленности затмило его разум, – размышляла Хитоми. – Кейн, скорее всего, не думал о последствиях, соглашаясь сопроводить демоницу до острова. Постепенно он прозревает, но никому от этого не легче». Могла ли Хитоми остановить его в самом начале опасного пути? Она посмотрела на друга. Кейн продолжал поглаживать спину уснувшей демоницы.

Хитоми хранила молчание. Она очень многое могла бы сказать, но привыкла сдерживаться. Тем более если речь шла о чувствах.

Хитоми приняла решение. Она возьмет под контроль весь хаос, который свалился на их головы. Кейн запутался. Люди ошибаются, такое случается. Что нужно человеку, попавшему в беду? Ему нужна помощь – рука, которая вытащит из болота. И эта рука должна принадлежать человеку, в сердце которого царит холод. Хитоми будет хладнокровна – она вытащит Кейна, спасет и его, и себя. Вместе они доставят Камисори на трижды проклятый остров Рю. А потом... Хитоми до боли прикусила губу.

Поезд зашипел и заметно сбавил ход.

– Приехали, – вполголоса заметил Кейн.

Друзья быстро растолкали Камисори, выбрались из ниши и, пригнувшись, поспешили к выходу. Они продвигались по вагону на четвереньках, чтобы свет, падающий с платформы, не выхватил их фигуры в окнах, не сделал заметными для тех, кто находился снаружи. Впрочем, их опасения были напрасны. Снаружи поезд никто не встречал.

* * *

Учитель Мато смотрел на изогнутую сосну, нависшую над горным склоном, и думал, что в чем-то похож на нее.

Когда он переехал в деревню «Город небесного журавля», энергия жизни и лучшие годы уже остались далеко позади. Стремительно растворилась в призрачном тумане молодость, нехотя попрощалась зрелость. Его опыт и знания таяли в сумасшедшем ритме города. Чтобы сохранить хоть немногое, он перебрался в старую деревню – место, где время остановилось. Здесь можно было стареть, не замечая этого. Он купил свободный дом на окраине, и переезд был таким тихим и незаметным, что обитатели деревни не заметили появления нового соседа.

Когда учитель Мато переехал в старую деревню, все отсюда уезжали. Никто не хотел жить на окраине леса, как дикарь. За годы существования деревни властям даже не пришло в голову проложить отсюда до города нормальную дорогу. Не только местные жители, но и управляющие префектуры ждали смерти «Города небесного журавля». Сама жизнь сообщала, что дни этого места сочтены. Если тут и должна появиться дорога, то это будет широкая скоростная автомагистраль, которая прилетит из ниоткуда, раздавит остатки домиков и промчится в никуда, стирая память о всеми забытом захолустье.

Привычка тренироваться осталась – ежедневные занятия были таким же естественным времяпровождением, как утренняя чашка ароматного чая или чтение книг в полуденный зной, пусть для последнего теперь и требовалось увеличительное стекло. Учитель Мато расстелил на заднем дворике своего нового дома татами и сколотил над ним навес, где ежедневно практиковал фехтование, разминал мышцы или осторожно делал перекаты, сражаясь с теперь уже воображаемыми партнерами. Никаких больше противников – в его жизни остались только партнеры. Учитель Мато давно победил всех, кого нужно победить в этой жизни каждому воину. И в первую очередь – победил самого себя. Плавные перемещения с мечом или посохом выглядели так, как обычно выглядят упражнения стариков: казалось, что движения наполнены скрытой мощью и пониманием. Сколько силы осталось в этих вдумчивых упражнениях – знают только сами старики и никогда об этом не расскажут.

Учитель Мато продолжал смотреть на изогнутую сосну. Некогда могучий ствол, стремительно поднимающийся в небо, словно готовая пронзить цель стрела, внезапно преломлялся, сужался и нелепо торчал вбок, больше похожий на мертвую корягу, чем на продолжение могучего дерева. На дереве еще были ветви и листья, но все они скоро отвалятся вместе со старым стволом, скрюченным в месте своей силы.

Как и эта кривая сосна, учитель Мато планировал навсегда оставаться в одиночестве на окраине полузаброшенной деревни со странным названием. Но кто-то из молодых искателей секретных техник, жаждущих посвятить себя поиску смысла жизни через практику смертоносных искусств, разыскал учителя Мато даже в такой глуши.

Учитель Мато объяснил, что никакой он больше не учитель и его путь теперь – дорога увядания и одиночества, но следом за первым пришли и остальные. Старый мастер объяснял снова и снова. Кто-то слушал, пожимал плечами и уходил. Кто-то оставался – на день, на месяц, на год.

Ученики привезли новое татами, вместо навеса построили просторную веранду, на которой можно было комфортно тренироваться дюжине человек. Неожиданно возникшее додзе всегда было чистым, за помещением тщательно ухаживали. Некоторые из тех, кто оставался надолго, стирали его одежду и готовили еду. Учитель Мато был лишен тщеславия, но признавался себе, что это было приятно, хоть он никогда и не представлял себя в образе дряхлеющего мастера-полубожества и чаще предпочитал заботиться о себе сам. Да и готовили они так себе, сказал бы он, если бы кто-то спросил.

Звук шлепающих по татами босых ног отвлек его от размышлений. Ученики начинали уборку перед тренировкой – принесли чистые влажные тряпки для мытья пола и старательно отжимали холодную воду в ведра.

Учитель Мато снял обувь, отряхнул ступни и тоже взял влажную тряпку. Вместе со всеми он мыл пол перед каждым занятием. Это позволяло немного разогреться и не чувствовать себя на разминочных упражнениях старым высушенным бревном.

Он аккуратно сложил тряпку прямоугольником, взялся за края, прижимая ткань к полу, и неспешно побежал вдоль веранды, задрав зад и оставляя за собой едва влажный след. Следом спешил ученик с сухим полотенцем, убирая мокрые пятна там, где они не успевали мгновенно высохнуть. Кровь приятно приливала к голове, учитель Мато чувствовал, как его тело узнает привычные движения и настраивается на предстоящую работу.

Все происходило в полном молчании. Ученики быстро скользили вдоль веранды, методично очищая весь зал. В открытые окна порывами залетал свежий ветер. Лесной воздух всегда бодрил и настраивал на хорошую тренировку.

– Доброе утро.

Густой низкий бас раздался неожиданно. Присутствующие в зале прервали уборку и уставились на человека, вошедшего в додзе.

Ему пришлось сложиться почти пополам, чтобы протиснуться в довольно просторную дверь. Рост вошедшего был огромен. Сгибался он с трудом и в целом производил впечатление монолитной каменной глыбы: черный кожаный плащ доходил почти до пола.

Его руки свободно висели вдоль тела, а грудная клетка была похожа на бочку. Массивный подбородок был низко опущен, глаза – скрыты полями плетеной широкополой шляпы.

Громадный человек замер у входа, всем своим видом изображая смирение гостя, которое, однако, выглядело скорее насмешкой или вызовом. Здоровенные кожаные ботинки были вымазаны в дорожной грязи. Гость стоял на только что вымытом татами, чуть склонив голову в приветственном поклоне.

– Доброе утро, – повторил он.

Несколько старших учеников решительно направились к вошедшему, чтобы потребовать объяснений или вытолкать грубияна вон, но учитель Мато остановил их окриком.

– Что тебе нужно? – спросил он у вошедшего. Между ними было приличное расстояние, но хозяин не сделал и шага вперед.

Гость неторопливо обвел взглядом зал. Довольно хмыкнул, увидев на стене набор мечей.

– Как-то старомодно... – нехотя обронил он.

Учитель Мато ощутил укол горести. В лучшие годы он запросто вышвыривал подобных наглецов из додзе, и ему было плевать на их габариты. А сейчас... Лезть в драку самому – позориться. Позволить ввязаться ученикам? Что он тогда за учитель?

– Если тебе нечего сказать – уходи, – сухо сказал хозяин. – Ты ведешь себя неподобающе. Мы оценили вызов, но зашел ты в додзе. Это место для физических и духовных тренировок. Никто не ищет конфликта и не собирается меряться с тобой силой. Уходи.

Гость явно никуда не спешил.

– Меня зовут Мурена, – вымолвил он наконец. Казалось, стоит ему чуть добавить громкости, и от звука его голоса задрожат стены. – И мне нечего сказать, ты прав, старик.

– Тогда что тебе нужно?! – повторил вопрос учитель.

– Мне ничего от тебя не нужно. Я зашел осмотреться. И мне тут все нравится.

– Нравится?

– Да, тут идеально. Рад, что вас так много.

– Прекрати говорить загадками! Убирайся отсюда!

– О, не горячись, старик. Ты тратишь драгоценные минуты жизни на суету. Что ты за мастер? Прояви терпение, у меня для вас новость.

– О чем ты говоришь?

Мурена не ответил. Он отошел в сторону, позволяя маленькому мальчику, до этого стоявшему у него за спиной, войти в зал. Ему было на вид лет пять. Мальчик был в шортах и легкой красной курточке. Он снял на входе сандалии и вежливо поклонился.

– Отлично, – сказал Мурена и поднял голову. Теперь он смотрел прямо на учителя Мато. – Старик, я говорю о том, что сейчас вы все умрете.

* * *

Кейн, Хитоми и Камисори второй час шагали по заросшей травой деревенской дороге, на которую вышли после бесконечных петляний по горной тропе. Серое небо висело над головой, словно нестиранная простыня. Листья диких яблонь, бессистемно растущих вдоль дороги, казались свинцовыми. Настроение у всех было хуже некуда.

По прибытии им удалось благополучно покинуть мрачную подземную станцию, как две капли воды похожую на ту, с которой они поспешно отправились прочь из Токио. Станция оказалась пустой. Пока рабочие медленными рядами выбирались из вагонов на платформу, беглецы бросились на поиски выхода наружу. В последнюю очередь Хитоми хотелось быть рядом с поездом, когда кто-то обнаружит в одном из вагонов гору сырого мяса. Она быстро сориентировалась в служебных коридорах и увлекла за собой заметно приунывшего друга и полусонную демоницу.

Это оказалось чересчур легко. Выход со станции следовал за широким пешеходным тоннелем, гулко отзывающимся эхом на каждый их шаг. Однако и тут было пусто. Прибывшие рабочие не спешили на поверхность, и друзья первыми покинули подземелье, оказавшись на небольшой площади, окруженной двухэтажными бетонными зданиями с запертыми дверями и окнами, закрытыми жалюзи.

Похоже, на поверхность прибывающие рабочие не поднимались, путь их продолжался далее где-то под землей, что было только на руку беглецам. Возле выхода с подземной платформы была размещена автобусная станция, на которой была припаркована пара внушительных междугородних автобусов. Все они были пусты – как и кассы, и зал ожидания. Казалось, что людей в округе вообще не существует. Безлюдность можно было объяснить предрассветными сумерками, но слой пыли и общее состояние увядания говорили скорее о том, что активной жизни здесь не бывает и в разгар дня.

Кейн обнаружил на станции выцветший стенд с описанием местности и картой, на которой – о, чудо! – обнаружились пешеходные маршруты к близлежащим населенным пунктам. Судя по карте, они действительно оказались в западной части префектуры, гораздо севернее Хиросаки и гораздо ближе к побережью – у подножия горы Иваки. Была на карте и дорога до побережья, но друзья разумно рассудили, что, когда они доберутся до моря, самостоятельные поиски острова Рю могут затянуться и помощь кого-то из местных очень пригодится. Поэтому решили не менять план и двинуться к деревне «Город небесного журавля», которая тоже была отмечена на карте, тем более что голод давал о себе знать, а сытой из всех троих была только Камисори.

Дорога оказалась гораздо длиннее, чем выглядела на стенде с картой. Ноги ныли от постоянных спусков и подъемов, и ровная деревенская дорога казалась долгожданным подарком.

Хитоми вновь и вновь перебирала в голове подробности их небольшого путешествия и никак не могла сложить в единое целое творящийся вокруг водоворот событий. Сомнений не было: какие-то силы мешают им, стараются сбить с толку и воспрепятствовать продвижению. С другой стороны – удача определенно была на их стороне, и многое складывалось совсем уж чудодейственным образом. И самое загадочное – третья сила, всегда незримо присутствующая рядом. Что-то явно происходило вокруг них. Что-то странное, ужасающее, но до сего момента необъяснимое ни в своей сути, ни в своем намерении. Пользу или вред несла эта третья сила? И не были ли эти три силы частями одной?

Пока Хитоми всячески пыталась составить в уме хоть какую-то объяснимую комбинацию, Кейн заприметил на пути следования невысокие покосившиеся строения.

– Смотри, Хитоми! – Он остановился, уперев руки в колени и переводя дыхание. Он давно стянул с шеи галстук, рубашка была расстегнута до живота.

– Неужели дошли? – выдохнула она, щурясь и стараясь рассмотреть домики. – Похоже на деревню...

– Так пошли. Или тебя что-то смущает?

– Меня вообще все смущает после жуткого поезда, – сказала Хитоми.

– Выглядят безобидно, – неожиданно промолвила Камисори. За всю дорогу по тропе она произнесла всего несколько слов, и то – вполголоса и только для Кейна.

Хитоми покосилась на нос демоницы, выглядывающий из-под капюшона, и скрипнула зубами.

– Оглядитесь. С момента нашей встречи все кажется странным. Преследователи, кровавые пиршества... Я понимаю, что, если бы не эти жуткие совпадения на нашем пути, мы не смогли бы двигаться. Страшно подумать, но от них есть польза... Однако совпадения ли это? И этот странный поезд... Мы же все понимаем, что таких поездов не бывает? Кто эти люди, куда они ехали? Почему над головой такое мрачное небо, а? Посмотрите наверх! Да посмотрите вокруг! Кейн, ты же был в префектуре Аомори раньше. Был в заповеднике. Разве все вокруг выглядит нормально?

– О чем ты? – удивился Кейн. Всю дорогу он был погружен в себя.

– Обо всем! Унылый цвет, запахи... Пустынная остановка над подземной станцией, тропа, на которой не встретился ни один человек...

– Час назад ты наелась спелых яблок и говорила, что перед тобой один из лучших видов с горы, – возразил Кейн.

– Да! Но... – Хитоми не сдавалась. – Открой глаза, Кейн. Мы словно ныряем межу нормальным миром и ненормальным! Поезд с военными заводами – ненормальный. Тропинка в горах – нормальная. А сейчас вот – опять все ненормальное. От деревни за тысячу шагов несет опасностью!

– Про военные заводы нам рассказал твой брат, – напомнил Кейн. – И в деревню он нас направил. Уж в брате-то ты не сомневаешься?

– Довольно! Я вообще ни в чем не сомневаюсь и готова к любой битве, – подвела черту Хитоми. – Если вы не видите все это сию минуту, значит увидите позже. Идем в деревню. Хорошо. Потом – к побережью. Я буду счастлива, если сегодня это безумие закончится.

Камисори в ответ на ее пламенное заключение только пожала плечами.

Первый же поворот открыл их взгляду тяжеловесные, но покосившиеся домики с распухшими от сырости ставнями, окруженные зарослями дикой травы. Все дома были брошенными. Люди давно покинули деревню, и ветер гулял в щелях приоткрытых ворот.

Маленький колодец с козырьком спас путников от жажды.

Поселение располагалось на склоне, и время исказило узор некогда гладкой дорожки из фигурной плитки, проходящей по центральной улице. Фрагменты плитки давно сместились и наползали друг на друга, будто старушечьи зубы, а где-то отсутствовали вовсе.

– Да уж... – пробормотал Кейн, когда они дошли до центра деревни. – Похоже, ты была права... С этой деревней далеко не все в порядке. Здесь вообще никто не живет. Все уехали. Какой смысл искать тут кого-то, если все дома пусты?

– Не переживай, если в деревне есть живые, мы их не пропустим. Брат сказал, что дом учителя стоит с самого края – там, где высокие утесы и сразу обрыв. И что рядом растет большая кривая сосна, будто сломанная посередине. Если не ошибаюсь – вон тебе и скалы, и кривая сосна. Собственно, других сосен тут нет. И если она для тебя недостаточно кривая...

– Понял, понял, – поспешил сказать Кейн. – Тебе вовсе незачем на меня злиться.

– Я не злюсь.

– А что же ты...

– Тс-с... – Хитоми приложила палец к губам и жестом велела спутникам остановиться.

Они подошли к нужному дому и увидели, что царство запустения отступило. За домом определенно ухаживали. Забор был выкрашен свежей краской, а подъездная дорожка не выглядела заброшенной, как и основная дорога, уходящая от последнего домика в сторону леса. С этой стороны деревни к дому часто подъезжали, здесь чувствовалось присутствие человека.

Они подошли так близко, что могли услышать характерные звуки обитаемого жилища, но встретили лишь тишину. Входная дверь была распахнута. Разговор Кейна и Хитоми поднял в воздух целую стаю ворон, почему-то собравшихся на заднем дворе.

Пошумев для порядка и обозначив свои права, вороны, не прекращая крикливо возмущаться, снова опустились куда-то за крышу дома.

Кейн и Хитоми переглянулись.

– Пахнет бедой... – тихо сказал Кейн.

Оба как по команде посмотрели на Камисори, которая тем временем направилась к дому и уже заходила в открытые ворота. Ее тело под складками бесформенной толстовки плавно покачивалось в странном танце, который друзья немедленно опознали.

– Только не это... – буркнул Кейн и поспешил следом за демоницей, которая, пройдя входные ворота, резко ускорилась и буквально ринулась в дом.

Хитоми двинулась следом, прекрасно понимая, что именно они увидят.

Сразу за домом, примыкая к основному зданию, было пристроено просторное помещение, назначение которого легко угадывалось. Это был зал для тренировок, оформленный в старомодном стиле, с подставками для холодного оружия и стойками под деревянный инвентарь. По углам зал украшали хрупкие веточки в самодельных деревянных вазах. Место идеально подходило для желающих посвятить себя изучению духовных практик и проведения совместных тренировок. Хитоми не очень-то впечатляли традиционные единоборства. Считая их эффективность давно утраченной, она предпочитала жесткий уличный стиль, который не нужно было оттачивать годами тренировок и десятилетиями размышлений. Но уважение к основам всегда оставалось в ее сердце. И она сразу отметила, что это место, созданное и оформленное с трепетным вниманием, не было красивой пустышкой для любителей красоваться и важно надувать щеки. Новое татами под ее ногами было истерто от многократных перемещений, а деревянный инвентарь хранил на себе следы множества ударов. Люди приходили сюда, чтобы работать.

– Их было человек двенадцать... – отрешенно пробормотала Хитоми, глядя на изуродованные фрагменты тел, сваленные на татами у ее ног.

Всех изрубили на куски – точно так же, как и несчастных в туалете на станции, как и странных рабочих в вагоне поезда. Тот же самый стиль: отсеченные ломти мяса, острые обломки костей, горячие внутренности и лужи крови, растекающиеся из-под обрывков кимоно.

Очевидно, пространство позволило неведомому убийце развернуться и свободно двигаться, да и встретившие его в зале противники, судя по всему, оказывали сопротивление. Все части тел были крупными, разбросанными вокруг. Выглядело так, будто людей резали в тот момент, когда они активно перемещались. Здесь было настоящее побоище.

Отдельно лежал старик, разрубленный пополам. Скрывавшая его ноги белая хакама была красной от впитавшейся крови. Старик был настолько худ, что внутренности не вывалились из его живота. Перед смертью кровь фонтаном хлестала изо рта – пол возле лица умершего был украшен ярко-красным веером.

Края кровавого веера с удовольствием слизывала Камисори, приступив к своему любимому занятию.

Хитоми осмотрела остальные тела.

Нет, ответа среди горы трупов по-прежнему не было. Бессмысленная картина, созданная из мертвецов, разбросанных по татами, говорила о победе смерти над разумом и торжестве хаоса над здравым смыслом.

Была ли бессмысленной эта картина?

По расположению тел Хитоми постаралась прочитать сюжет боя.

Кто-то пришел в зал перед началом тренировки. Все произошло относительно быстро. Первая кровь пролилась возле входа в додзе, здесь были раскиданы несколько учеников, сразу бросившихся в атаку. Их изрубили мгновенно. Они были безоружны, об этом говорили отсеченные кисти сжатых в кулаки рук... Дальше схватка происходила вдоль стены. Атакующих было много, и вошедший сместился, чтобы защитники додзе толкались друг с другом. Здесь на полу валялись мечи – ученики вооружились, – но сверкающие чистотой лезвия говорили о том, что их оружие не вкусило крови. Был ли гость, устроивший бойню, один? Похоже на то. Итак, он спровоцировал драку и фехтовал, двигаясь вдоль стены. Иногда останавливался – при этом каждый раз укладывая вокруг себя несколько мертвецов. Зачем было нужно таким образом перемещаться вдоль стены... Конечно! Он двигался, чтобы куски мяса, падающие под ноги, не мешали и не тормозили его!

Обрадованная догадкой, Хитоми посмотрела на свободное место между трупами и почувствовала, что температура в помещении резко понизилась.

Она увидела на полу в крови отчетливый отпечаток.

Сомнений быть не могло: след принадлежал гостю, устроившему в додзе мясорубку. Все защитники зала были босыми, их застали в момент тренировки.

Это был след рельефной подошвы огромного ботинка.

Хитоми мысленно представила габариты человека, обладающего такими немыслимыми ступнями, и образ ночного преследователя немедленно возник у нее перед глазами. Высокий человек в черном, преследующий ее в кошмарах, отчетливо нарисовался посреди горы трупов.

– Нет. – Она мотнула головой, стряхивая наваждение. – Этого не может быть...

– Хотелось бы...

Голос Кейна выдернул ее из омута страшных предположений. Он стоял поодаль в таком же ужасе, как и Хитоми. Только сейчас она поняла, насколько в зале шумно: все еще побаиваясь присутствия людей и громко хлопая крыльями, в додзе снова залетали вороны, жаждущие полакомиться горячим содержимым вспоротых животов и вытекшими глазами.

Хитоми взглянула на мурлыкающую Камисори и потянула Кейна за рукав.

– Пойдем отсюда. Я больше не могу на это смотреть.

– Подожди... А Камисори?

– Никуда она не денется. Пошли.

* * *

Рэми облегченно вздохнула, добравшись до выезда из леса. Она заглушила двигатель в зарослях высоких кустов и еще раз взглянула на экран телефона. Красный кружок замер на карте. Сомнений нет: похитители где-то среди этих паршивых домиков, едва просматривающихся сквозь темную листву деревьев.

– Неужели скоро все это закончится, – пробормотала она. Рэми передергивало от омерзения. Прикосновение кожаного салона взятого напрокат автомобиля сводило ее с ума.

Здоровенный джип, который Кабан взял для себя и братьев в Аомори, тихонько укатил по канавам в объезд деревни, чтобы зайти с противоположной стороны улицы. Этот план был хорош уже тем, что Рэми больше не видела рядом их отвратительные бесформенные фигуры.

Она закрыла приложение и набрала нужный номер.

– Рэми? – раздалось на том конце. – Скажи, что вы все сделали и Камисори на пути в сады. Мое терпение иссякло.

– Да, господин Ватанабэ, да! Демоница на пути в сады, и скоро вы ее увидите. Точнее... Она почти на пути в сады! Скоро вы ее увидите, все так.

Сидя в машине и находясь далеко от босса, она привычно изображала на лице милейшую улыбку.

– Рэми. – Голос господина Ватанабэ резал как сталь. – Слушай внимательно. Это последний наш разговор на эту тему. Я распознаю вранье любого, даже такой пронырливой лгуньи, как ты. Ты лжешь и тратишь мое время.

– О, я, возможно, немного неверно выразилась, – коротко рассмеялась Рэми.

– Только факты. Я сыт твоими сказками.

– Похоже, они действительно перемещались на какой-то подземке. Ума не приложу, что это было, но к делу эта деталь не относится. Один из сигналов остался под землей: Кейн потерял телефон или избавился от него. Второй сигнал продолжил двигаться и вынырнул из-под земли где-то здесь, на западе Аомори, в заповеднике. Все как я и предполагала. Похитители не торопятся. Понятия не имею, что у них там в головах и какой план они воплощают, но нам это замедление пошло только на пользу. Пока Кейн со своими подружками часами блуждал по горам, мы благополучно подъехали из города к ним навстречу.

– Я только что услышал кучу бесполезной ерунды, Рэми. Если это все, что ты хотела мне сказать, то у тебя большие проблемы.

– Нет! Нет, что вы! Я просто позволила себе прояснить ситуацию... Каждое мое слово направлено на то, чтобы вы, босс, почувствовали спокойствие и контроль...

– Рэми!

– Все в порядке! Я в нескольких шагах от демоницы, вашего сына и девчонки! Только что они зашли в дом...

– В какой еще дом?!

– Это совершенно неважно, господин Ватанабэ! Они зашли в дом, и на этом их маленькое путешествие закончится. Осталось несколько шагов – и Кабан повезет демоницу к вам, а я закончу дело с Хитоми. Она просто исчезнет. Кейн останется в одиночестве и недоумении. И уж будьте спокойны: если у него и будут подозрения относительно вас, то он никогда не найдет подтверждений...

– Довольно. Я услышал то, что услышал. Он зашли в какой-то дом, а вы завершаете операцию.

Связь прервалась. Рэми цокнула языком от досады, проверила содержимое сумочки и вылезла из автомобиля, стараясь создавать меньше шума. Покинув чужой салон, уже повидавший неизвестно сколько хозяев, она испытала облегчение и радость, которая, впрочем, тут же испарилась, когда ее каблуки погрузились в сырую лесную землю.

– Вот же... – выругалась она и поспешила сквозь жесткие заросли кустов к заднему дворику дома. Свеженький заборчик скрывался за недавно посаженной декоративной травой, пучками поднимающейся на высоту человеческого роста.

Рэми пробиралась к дому и рассуждала. До того момента, пока Кабан не заберет демоницу, ее роль – наблюдатель. Кабан заберет Камисори и оставит Кейна и Хитоми ни с чем. Рэми с удовольствием насладится этой долгожданной картиной, а потом выберет удачный момент и избавит Кейна от его подружки. Дурачок будет думать, что она просто исчезла в лесу. Рэми кивнула. Лес – это отличная идея! Оставленные за спиной черные заросли лучше, чем что-либо, подходили для того, чтобы там пропадали люди. Рэми никогда не видела, чтобы у деревьев были такие темными листья. Чтобы подобраться к деревне со стороны нужного дома, ей пришлось заехать в непроглядную чащу, где Рэми испытала нечто похожее на первобытный ужас. Никто не захотел бы оказаться в такой мрачной местности без машины, шагая на своих двоих. Идеальное место для исчезновения!

Рэми прикидывала способ, который подошел бы для выполнения ее смертоносного задания, когда услышала тихое шевеление за спиной. «Укол яда не сделать без шприца – мимо... Нож в спину? Ненадежно... Пожалуй, имеет смысл остановиться на удавке. Или столкнуть со скалы? Тут столько скал... А если она не разобьется насмерть? Вот тогда – удавка. Или нож. Все сразу!» Увлекаясь планированием, она повернулась к забору спиной, уверенная, что со двора ее невозможно увидеть, ведь высокий забор помешает даже высокому человеку выглянуть дальше заднего двора.

Однако забор не помешал Камисори ее учуять.

Обернувшись, Рэми увидела, как вымазанная кровью Камисори медленно перелезает через забор. Мокрая одежда слиплась и тянула вниз. Лоснящееся от сытости миловидное личико покрывали капельки пота. Взгляд демоницы был устремлен на лучшего агента господина Ватанабэ.

Словно огромный паук, искупавшийся в крови, Камисори несколько секунд балансировала на заборе, а затем ловко спрыгнула, приземлившись сразу на четыре конечности.

Рэми сделала шаг назад и незаметно расстегнула сумочку.

– О, как мило, – делано улыбаясь, сказала она. – Ух, какая у нас тут красотка. Ты не мое задание, но я не могу тебя просто так отпустить. Кабан не справился, значит, ты моя добыча. Такой бесценный бонус перекроет все неудобные вопросы последних часов.

Камисори оскалилась, но подниматься на ноги не спешила. От избытка выпитой крови ее слегка покачивало, пальцы мяли землю, будто котенок – теплое одеяло. Было заметно, что она с трудом фокусирует взгляд на Рэми и находиться на четырех точках опоры ей гораздо удобнее.

– Давай остановимся на простом варианте, – продолжила Рэми, сверля оппонентку немигающим взглядом. – Я отведу тебя к автомобилю. Закрою крепко-накрепко, и ты будешь тихонько сидеть и ждать моего возвращения. Я быстро разберусь с подружкой Кейна, и мы поедем домой. Ну... или как вы там между собой называете сады?.. Питомник? Нет? Неважно. Как тебе идея?

Камисори пошатнулась, делая движение навстречу. Улыбка медленно растянула ее белые щеки. Ровные ряды зубов блестели. С тонких губ нитями свисала кровь.

– Ага. – Рэми кивнула. – Я так и предполагала. Договариваться не хочешь. Ожидаемо. А сейчас, полагаю, ты бросишься на меня?

Последние слова еще звучали на ее устах, когда Камисори оттолкнулась от земли и взвилась в воздух, будто пушечное ядро. Целясь растопыренными пальцами в лицо Рэми, она почти достигла цели, когда сокрушительный удар сбил ее с курса. Демоница взвизгнула и неуклюже шлепнулась на пучок травы.

Удар пришелся точно в висок, и рядом с ее правым глазом нарисовался след от кулака.

– Не ожидала? – Рэми пожала плечами. – Смирись. Мне есть что противопоставить твоей знаменитой смертоносности.

Она разжала кулаки и поиграла в воздухе пальцами. На каждой руке красовалась тонкая элегантная перчатка телесного цвета. После успешного попадания в голову демоницы ткань перчатки заиграла лиловыми переливами, которые вскоре растаяли.

Камисори скривилась в презрительной улыбке.

– Охранные штучки садов? – выплюнула она и, не сводя глаз с противницы, стянула с себя толстовку.

Под одеждой скрывалось хрупкое девичье тело. Камисори обнажалась, и белизна ее тела была подобна холодному блеску самурайского меча, покидающего ножны.

– Понятия не имею, как оно называется, но оно работает, и этого достаточно. – Рэми снова пожала плечами.

Безо всякой подготовки она сделала быстрый шаг вперед и резко ударила демоницу ногой в живот. Камисори от неожиданности охнула и завалилась вперед, но упасть не успела.

Поочередно два кулака врезались в ее голову – справа и слева. Демоницу снова отбросило в сторону. Капли крови слетели с ее лица. Она повалилась на бок, но тут же снова оказалась на ногах. Теперь Камисори не была сонной. Она выпрямилась во весь рост, глаза ее пылали яростью.

Но Рэми больше не собиралась договариваться. Она и изначально не собиралась этого делать. Договоры с демонами до добра не доводят, поэтому самый толковый агент господина Ватанабэ всегда предпочитал дипломатии принуждение.

Камисори взвизгнула и сделала выпад.

Растопыренные пальцы пролетели в сантиметре от носа Рэми, вызвав лишь легкую усмешку противницы. Уклонившись, она не только сохранила себе жизнь, но и незаметно достала из сумочки предмет, похожий на тонкое конусное шило. Блестящая игла выскользнула из деревянной рукоятки и с механическим щелчком накрепко застыла, превратившись в оружие.

Камисори увидела иглу слишком поздно.

Она снова бросилась на Рэми, целясь в лицо и при этом стараясь не упускать из виду ее приподнятый кулак. И как только сжатая рука дернулась к ее виску, демоница нырнула в противоположную сторону. Здесь ее и ждало стальное шило, пропитанное запретной магией Туманных садов.

Камисори вскрикнула, ее бок словно обожгло льдом. Опустив глаза, она увидела, как отлетает от ее живота кулак Рэми с заколдованным оружием. В животе осталось маленькое розовое отверстие, напоминающее ротик малька. Крови не было. Из отверстия показалась прозрачная капля, похожая на смолу.

Демоница прижала к ране ладонь и попыталась отступить, но сделала это слишком медленно. Через секунду ее настигли еще два удара – теперь в грудь. От каждого попадания она содрогалась всем телом.

Рэми победно надвигалась на жертву.

Еще пара десятков ударов, и демоница растеряет все свои силы, превратившись в послушный мешок с костями. Некогда смертоносная, да, но скоро – жалкая и безвольная. Господин Ватанабэ был умен и всегда имел под рукой средства для усмирения непокорных обитателей садов. После ее приведут в себя, не оставив следов от ран. Она же демон, что с ней станется?

Цепкая рука в перчатке схватила Камисори за горло и резко дернула вверх, вынуждая подняться на цыпочки. Смакуя каждый удар, Рэми несколько раз с наслаждением всадила жало в мокрый от холодного пота живот. После чего отбросила демоницу в сторону и размяла уставшее плечо.

Демоница в очередной раз упала на траву, но сил, чтобы подняться, у нее уже не было. Она осталась стоять на коленях.

Рэми прикинула, куда бы практичнее нанести финальные удары, чтобы окончательно парализовать жертву. Пусть это будет глаз, решила она, прищурилась и аккуратно замахнулась перед лицом демоницы.

Камисори медленно подняла руки, закрывая голову.

Жест этот был так наивен и беспомощен, что Рэми невольно усмехнулась. Все получилось настолько легко, что...

Додумать она не успела.

Прикрывая лицо, Камисори вовсе не пряталась. Улучив благоприятный момент, она ловко метнула руки к затылку, одним движением распуская свою белоснежную косу.

Рэми разгадала ее задумку, но времени, чтобы увернуться, не было. Демоница рывком пригнулась к земле, а ее молочные волосы молниями подлетели к руке, сжимающей стальную иглу. Распущенные локоны слизнули кожу с руки Рэми вместе с перчаткой и шилом, оставив от запястья мокрую красную головешку с подрагивающими пальцами.

– Что... – Рэми отпрянула.

Не веря глазам, она уставилась на окровавленную руку.

Камисори же поднялась на одно колено и снова дернулась всем телом, придавая густым волосам импульс для нового удара.

Волосы вскользь прошлись по обнаженным ногам Рэми, срывая с них кожу вместе с тонкими кусками мяса.

Следующий удар пришелся на поясницу.

Густые волосы демоницы распустились окончательно. Камисори чуть придержала их, когда белоснежная грива, щедро испачканная кровью, обхватила талию противницы. Словно повинуясь неведомому сигналу, локоны зашевелились. Тонкие пряди скользнули под платье, опутывая шею, плечи и бедра Рэми, застывшей от ужаса. Целой рукой она ухватилась за волосы Камисори и попыталась оттянуть смертоносные путы прочь. Безуспешно. Девушка-агент почувствовала, как сползает кожа с ладони, а кости запястья плавятся, будто пластилин под солнцем. От боли она не могла сделать выдох. Воздух застыл в груди свинцовым шаром.

Камисори, улыбаясь, выдержала еще мгновение, а после резко дернула шеей, забрасывая волосы обратно себе на спину. Мокрые локоны, густо пропитанные кровью и похожие теперь на морскую траву, возвращаясь, смачно шлепнулись между лопаток, закрывая изящную впадинку вдоль позвоночника.

Рэми по-прежнему стояла.

Она была похожа на тигрицу, исполосованную кроваво-красными полосами. Изодранное платье прилипло к изрезанному телу. Черные волосы облепили плечи, словно паучьи лапы. Рэми качнулась, сделала робкий шаг и упала, сложившись как марионетка, у которой обрезали нити.

Не вставая с колен, Камисори дотянулась до вымазанной в земле и крови толстовки и с трудом натянула ее на дрожащее тело. Она тяжело дышала, каждое движение вызывало судороги.

Упираясь ладонями в смятую траву, она еще какое-то время восстанавливала дыхание. Боль и онемение не отступали. Запретная магия садов работала отлаженно – в нормальное состояние ей предстояло вернуться нескоро.

Но она победила.

Камисори улыбнулась и протянула руку к шее поверженной противницы. Из открытой раны бойкими толчками продолжали выплескиваться алые ручейки. Демоница погрузила два пальца в разрез, раздвигая края. На ладонь брызнула приличная порция горячей крови. Камисори подержала руку под напором, а после старательно облизала пальцы.

* * *

Кейн и Хитоми отыскали небольшую деревянную лавочку рядом с изогнутой сосной и устроились под ее ветвями. Серое небо заметно посветлело, да и погода приукрасила их уединение: подул теплый ветер, в воздухе запахло свежестью.

Заросли черного леса были скрыты от них деревянными зданиями. Если не всматриваться в темные верхушки деревьев, не вслушиваться в протяжный гул, исходящий из глубины чащи, то можно было спокойно наслаждаться минутами покоя.

Время прогнуло лавочку посредине. Некогда плоская доска треснула, но еще держалась. Сидящие по краям, Кейн и Хитоми невольно вынуждены были склониться друг к другу, их плечи соприкасались.

Некоторое время они просто молчали.

Картина массового убийства в додзе и вид плотоядной Камисори удручали обоих.

– Кейн... – наконец произнесла Хитоми. – Помнишь, в поезде ты говорил про свои чувства и про обещание, данное демону...

– Так. Все так, – кивнул он.

Между друзьями никогда не было кокетства, за годы знакомства они ни разу не отказывались от своих слов и всегда были готовы извиниться, если сказали что-то лишнее.

– Твое отношение к Камисори... Оно изменилось? – Хитоми задавала этот вопрос сразу для двоих. Она хотела услышать ответ Кейна и почувствовать собственную реакцию на произнесенное вслух.

– Возможно, – спокойно ответил Кейн. Его краткость не была вызвана желанием скрыть что-либо. Он был опустошен и не меньше Хитоми устал от сложных комбинаций из чувств и долга, опутавших их небольшое путешествие.

– Я просто хотела сказать...

– Я знаю, что ты хочешь сказать. И у меня нет ответа. Иногда я чувствую, как сердце мое наполняется теплом при ее улыбке. И я чувствую, что это взаимно, ведь Камисори точно так же смотрит на меня. А иногда я вижу просто чудовище, которое жаждет крови и использует меня для своих целей. И не только меня – она использует нас. Прости.

– Так почему ты потворствуешь этому? Только из-за обещания?

– Странное дело, Хитоми. Возможно, настолько велика сила очарования, но даже когда я подозреваю, что обманут... Даже когда мне кажется, что Камисори лжет и все ее чувства – лишь иллюзия... В эти моменты больше всего на свете я желаю, чтобы наивность вернулась и чтобы я снова обманывался и верил в эту призрачную любовь. Глупо звучит, да?

Хитоми вздохнула и плотно сжала губы. В моменты откровений красноречие покидало ее. Она быстро прикидывала в уме варианты ответов, чтобы как-то перевести Кейна в русло здравомыслия, но каждое возможное предложение казалось тупиком.

– Я вот прямо сейчас мог бы развернуться и уйти, – сказал Кейн. – Но ты права, ведь есть еще обещание демону. Если я уклонюсь от договора, пострадает мой самый близкий человек. Пострадаешь ты. Я был чертовски глуп, но теперь бессмысленно об этом сокрушаться. Все перечисленное приводит нас к простой формуле, Хитоми. Понимаешь?

Хитоми кивнула. Она могла бы возразить, что нужно наплевать на договор. Что стоит просто уйти, и вместе они справятся. Что гораздо хуже быть игрушкой в руках темных сил... Но она знала своего друга и могла заглянуть в его душу. Он не отступится. Любые сомнения с ее стороны будут выглядеть глупо. Если Кейн значит для нее больше, чем собственная жизнь, – она пойдет с ним до конца. Запутанные чувства, сомнения и долг привели Кейна к краю пропасти... Это Хитоми понимала. В конце концов, Кейн не знал о ее тайной любви и видел в ней лишь надежного друга. Что сделал бы друг в такой ситуации? Помог бы пройти все испытания и найти все ответы.

– Мы идем до конца? Идем до острова Рю? – спросила она, стараясь говорить спокойно.

– Да. Только этот вариант. Мы довезем Камисори до острова. Это оградит тебя от беды, угрозу которой я невольно навлек. И сам я наконец-то разберусь в своих чувствах. Если все было обманом – наваждение должно оставить меня, больше не будет смысла использовать мои сердце и разум. Договор будет исполнен. Если чувства останутся, когда между мной и Камисори уже не будет обязательств, значит весь этот страшный маршрут не был ошибкой. И мне будет стыдно из-за своих сомнений. Кто знает – возможно, это все-таки дорога к счастью?

Внешне сохраняя хладнокровие, Хитоми с трудом сглотнула. Если бы только Кейн знал, сколько страсти горело у нее внутри. Близость друга пьянила, а жестокие перспективы сводили с ума.

– Знаешь, Хитоми... – Кейн взял ее за руку и заглянул подруге в глаза. – Мне иногда кажется, что я – как и демоницы в садах – заперт в невидимой паутине заклятий. Опутан нитями, каждое прикосновение к которым причиняет боль... Что с тобой? Ты плачешь?..

Хитоми аж подскочила, услышав вопрос Кейна. Не может быть! Разве она не взяла под контроль свое тело?! Ее лицо вспыхнуло огнем, когда она ощутила предательскую каплю, скользнувшую по щеке. Хитоми дернула рукой, пытаясь смахнуть слезу, но сделала этим еще хуже. Теперь все выглядело так, будто она испугалась и старается скрыть эмоции... Ужасно нелепая ситуация!

Спасение пришло с неожиданной стороны.

Из ближайших кустов к лавочке вышла Камисори.

Демоница снова закуталась в свое нехитрое облачение, позволяющее спутникам оставаться рядом с ней в относительной безопасности. Но выглядела она ужасно. Вымазанная в грязи и крови, со слипшимися волосами, кое-как сплетенными в косу, Камисори едва держалась на ногах. От каждого шага ее шатало из стороны в сторону – и на этот раз, очевидно, не от голода. Белое лицо приобрело серый оттенок, а глаза затянула мутная пленка.

– Что с тобой?! – Кейн бросился к демонице и подхватил ее под локоть, немедленно испачкав свой пиджак крошками свернувшейся крови. – Она ранена!

Хитоми тоже заметила, что Камисори крепко досталось, но на помощь не поспешила. Пока Кейн провожал демоницу до лавочки, где совсем недавно сидел с Хитоми, девушка подбежала к кустам, пригнулась и выглянула через ветви на дорогу и домики.

– Ранена? – тихо повторила Хитоми. – Значит, здесь есть кто-то, кто представляет угрозу...

Она прислушалась, но раздражающее карканье вконец осмелевших ворон перекрывало любые звуки, способные сообщить о приближении врага.

– Никого нет, – прошептала Камисори. – Больше никого нет.

– Кто это был? – спросил Кейн. – Кто напал на тебя?

– Я знаю ее... Видела раньше. Эта женщина... Она работает на твоего отца. Кажется, она была и на станции, в Токио.

– Человек отца? – изумился Кейн. – В такой глуши? Откуда? Как они могли нас найти?

– Не знаю... – Камисори пожала плечами, бросив перед этим короткий взгляд на Хитоми. – Но эта женщина точно из Туманных садов. И она была вооружена...

Камисори приподняла край мокрой толстовки, демонстрируя плоский живот, усеянный розовыми дырочками. Кейн ужаснулся и протянул руку к телу демоницы, но вовремя остановил порыв.

– Да, да, – кивнула Камисори, – это оружие садов. Предметы, пропитанные заклятиями и способные истощать нас... Иметь такие раны не только очень больно... – Она помолчала, подбирая слова. – Не только больно, но и очень тяжело...

– Где она? – Кейн подбежал к Хитоми и тоже осмотрел дорогу, прилегающую к заборам и домам.

– Я ее уничтожила, – улыбнулась Камисори, и друзья обернулись, одновременно почувствовав зловещую сталь в ее голосе. Камисори сидела на лавке, согнувшись почти пополам. Ее глаза по-прежнему были мутными, а тело покачивалось. Но на лице блуждала довольная улыбка. Этот хищник не только уничтожил сильного противника в кровавом бою, но и получил в качестве добычи сочный кусок его мяса. Камисори наслаждалась триумфом и не пыталась это скрыть.

У Хитоми от ее улыбки пробежал по спине холодок.

– Она убита? – подытожил Кейн. – Это хорошо. Но вопрос остается открытым. Как она выследила нас? Мы полдня мчались под землей в неизвестном даже нам самим направлении! Мы избавились от телефонов и никому не сообщали, куда двигаемся!

Хитоми прикусила губу. Внутренний карман ее пиджака незаметно отвисал под тяжестью мобильного телефона. «Возможно, сейчас не лучший момент, чтобы объяснять, как и почему он остался в моем кармане», – подумала она.

– Впрочем, я уже ничему не удивляюсь, – покачал головой Кейн. – Снова это жуткое небо сворачивается в узлы... Хитоми, я начал узнавать эти знаки... Ничего хорошего – вот что они говорят. Мы положились на то, что учитель твоего брата укажет нам дорогу. Это было бы здорово, да, но и учитель, и его ученики мертвы! Куда идти? В какой стороне побережье? Полагаю, оно где-то там... Или не там... Как так получилось, что теперь этот жуткий черный лес вокруг нас?! Идти через него мне совсем не хочется... Что скажешь? Куда двинемся?

– Кхе-кхе... Сожалею, что прерываю. Но вы никуда не двинетесь, – раздался глухой мужской голос со стороны дороги.

Под тень скрюченной сосны вышел Кабан. Следом за ним – две почти точные копии.

Братья были шумной командой. Они не могли тихо перемещаться по городу и не смогли бы тихо перемещаться на природе. Но гвалт вороньей стаи позволил им подойти к беглецам незамеченными.

Словно три береговых утеса, выстроились они перед изумленными друзьями. На каждом – одинаковые темные пиджаки, застегнутые на все пуговицы. Бритые головы были покрыты крупными каплями пота. Пухлые щеки и грузность создавали обманчивую картину неповоротливости Кабана и его огромных братьев.

Кейн и Хитоми молчали. Камисори сжалась в комок. Сил для новой битвы у нее не осталось.

– Нам нужно не так уж и много, – продолжил Кабан. – Мы забираем эту белобрысую паршивку и уходим. А вы можете дальше наслаждаться прогулкой. Если у господина Ватанабэ и есть вопросы к кому-то из вас, то нас это не касается. Все.

Кабан направился к демонице, на ходу засучивая рукава. Камисори оскалилась. На руках Кабана красовались точно такие же перчатки, какие недавно она видела на руках Рэми.

Братья двинулись следом, словно привязанные нитью.

Хитоми быстро сосчитала про себя до трех и шагнула поперек пути троицы.

Кабан посмотрел на Хитоми и скривился. Воспоминания о предыдущем поединке с этой тощей девчонкой не беспокоили его самолюбие. Он прекрасно знал, что лишь нелепое стечение обстоятельств позволило ей в прошлый раз одержать победу и удрать. Что помешает ему сейчас? Да ничего. Другое дело, что возиться с недорослями не входило в его любимые забавы. Ну, переломает он ей все кости... так и невелика заслуга.

Хитоми смотрела, как приближается громада и неспешно нависает над ней. Серого неба было все меньше, огромных плеч – все больше. Бить надо первой, тогда будет хоть какой-то шанс. Скорость, точность и реакция – все еще при ней, и пусть урчит от голода желудок, но она сможет противостоять троим здоровякам.

– Слушай... – начал Кабан, совершая ту же самую ошибку, что и в прошлый раз. Он недооценил скорость Хитоми, ее способность перемещаться и длину ног. Девушка решительно выступила вперед, будто намереваясь пройти сквозь противника. Кабан даже не успел прикинуть расстояние для удара, как с удивлением обнаружил, что перед ним никого нет. Хитоми резко сместилась под его правую руку и тут же роскошным круговым движением припечатала свою стальную голень поперек рыхлого живота.

Если бы ее противник был из теста, нога Хитоми рассекла бы его пополам.

Он отступил назад, но, опять же, сделал это недостаточно быстро. Хитоми успела сменить стойку и сначала отправила одну ногу в уже знакомое бедро Кабана, ушибленное на станции, а следом – развернувшись вокруг оси – красиво вонзила твердую пятку в его маленькое ухо.

Кабан рассвирепел.

Удары девчонки были болезненны и, несмотря на толстую кожу, достигали своей цели. С каждым попаданием Кабан чувствовал, как что-то внутри обрывается, спазмирует и воет от беспомощности. Пора было с этим заканчивать.

Кабан сунул руку в пиджак и резко развернулся к Хитоми. Короткая телескопическая рукоятка металлической дубинки разложилась в увесистый прут, переходящий в стальную пружину, на конце которой угрожающе раскачивался набалдашник. Хитоми едва успела увернуться, услышав свист металла возле своего уха.

Зажатый в здоровенном кулаке Кабана стержень был похож на среднего размера лом. Со скоростью вертолетной лопасти пружина засвистела вокруг головы Хитоми, которой пришлось спасаться и искать пространство для контратаки. Сделав кувырок назад, она рассчитывала выиграть время и место, но неожиданно ощутила, как врезалась во что-то твердое. Это были ноги Большого. Едва худенькая Хитоми ударилась об эти могучие столбы, Большой тут же обрушил на девушку сразу оба кулака.

Хитоми увидела падающие сверху руки-кувалды и сработала на опережение. Сжавшись в комок, она резко оттолкнулась и выпрямила ноги, взлетая в воздух. Кулаки Большого стремительно обрушились на нее сверху, но Хитоми была быстрее. Ее острый локоть, словно молоток, врезался в подбородок гиганта.

Челюсть противника лязгнула, руки обмякли. Он отступил назад, давая Хитоми возможность метнуться следом и ускользнуть от очередного удара стального набалдашника.

Но был еще и третий брат.

Очень Большой был слишком огромен для маневренных поединков. Обладая сокрушительной силой, он берег ее для одного-единственного удара. И возможность представилась.

В очередной раз отпрыгивая от телескопической дубинки, Хитоми низко пригнулась, неудачно присела и оказалась на пути тяжелого ботинка. Нога летела прямо в ее лицо. Мгновения хватило Хитоми, чтобы осознать ужас ситуации: времени на спасение не было.

Она широко раскрыла глаза, веря в свою звезду и до последнего ожидая от судьбы спасительной подсказки, но та и не понадобилась. Удар Очень Большого до нее не долетел...

...С первых же секунд боя Кейн бросился подруге на выручку. Но если опытная Хитоми порхала среди рук, ног и оружия свободно, как мотылек, то Кейн никак не мог найти подходящий момент, чтобы встрять в противоборство хрупкой девушки и трех здоровяков. Каждый раз, когда он приближался, перед его носом мелькали металлическая дубинка или крепко сжатый кулак.

Поймав наконец идеальный момент, Кейн ринулся на самую здоровенную фигуру и всем своим телом ударил в бок Очень Большого. Это произошло в то самое мгновение, когда Хитоми уже мысленно прикидывала, сколько зубов у нее останется после столкновения с ботинком противника – и останутся ли они у нее вообще.

Сбитая с курса нога Очень Большого пролетела мимо, Хитоми откатилась и быстро вскочила на ноги. Они стояли с Кейном плечом к плечу – напротив троих гигантов, тяжело переводящих дыхание.

При всей скорости Хитоми и всем бесстрашии Кейна силы были явно неравны. Хитоми оценила ситуацию в тот момент, когда поняла, что спасена от сокрушительного удара, и теперь в ее руках сверкали смертоносные танто. Она в мгновение ока отстегнула ножи с бедер, едва не распоров юбку в клочья, и выставила оба клинка перед собой.

– Фу-у... – неожиданно протянул Кабан. Его ухо раздулось как слива и стало фиолетовым.

Кабан как-то по-детски сморщил физиономию. Он не любил ножи и терпеть не мог порезы, даже когда они украшали поверженные тела его противников. Поэтому, собственно, и предпочитал бить и ломать.

Хитоми плотно стиснула губы. Готовая к немедленной атаке, она медленно вырисовывала ножами восьмерки перед собой.

– Ладно, – сказал Кабан.

Повисла тишина. Пауза длилась долго, но никто из противоборствующих сторон не двинулся с места.

– Ладно, – повторил он. – Вы хотите драться. Это глупо, но я понимаю. И принимаю. Хорошо, будем драться.

– Дайте нам уйти! – выкрикнула Хитоми.

– Молчи, – впервые нарушил молчание Большой. Его голос прозвучал как похоронный удар колокола.

Неспешно он расстегнул верхнюю пуговицу своего темного пиджака. Потом следующую. Когда его пиджак распахнулся, Хитоми затаила дыхание от изумления и ужаса.

Часть 4
Остров

– Молчи... – повторил Большой и расправил плечи, сбрасывая пиджак на землю. Пиджак был надет на голое и абсолютно безволосое тело. Большой не был фактурно мускулист, но крепкие мышцы под кожей все же просматривались.

То, что до этого казалось под одеждой огромным животом, теперь выглядело совсем иначе.

Под пиджаком у Большого располагались сложенные одна поверх другой... еще две руки! Они обхватывали торс, и казалось, что за спиной у гиганта кто-то прячется. Скинув пиджак, Большой неспешно выпрямил все четыре конечности и поочередно размял каждую, похрустывая локтями. В каждом его кулаке поблескивала железная телескопическая дубинка с набалдашником. Прямо как у Кабана.

Четырехрукое чудовище улыбнулось застывшей от изумления Хитоми и, словно забавляясь, кивнуло в сторону самого крупного брата. Очень Большой последовал примеру Кабана и принялся расстегивать свой пиджак.

Хитоми лихорадочно соображала. Бежать – не вариант. Камисори обессилена и еле переставляет ноги. Их догонят в несколько шагов. Бросить ее? Не согласится Кейн. Драться?

Очень Большой тоже ничего не носил под пиджаком. И тоже скрывал кое-что под ним. Теперь и его габариты были объяснимы: под пиджаком у самого огромного брата Кабана были спрятаны две пары могучих рук. Дубинки, похоже, Очень Большому были не по вкусу – на кулаках его тайных рук красовались внушительные кастеты. Смертоносные куски стали были покрыты царапинами и вмятинами. Это оружие не раз бывало в бою.

«Хорошо, что их всего трое», – отметила Хитоми про себя. Большее количество конечностей у одного человека ее воображение отказывалось представлять. Кто это вообще? Люди? Демоны? Мутанты? Без разницы! Хитоми только крепче стиснула рукояти своих танто, которые начали подрагивать в ее пальцах, предвкушая опасность и драку. Хитоми нашла в себе силы улыбнуться: без боя она не отдаст ни Кейна, ни его кровожадную подругу.

Она бросила взгляд на лавочку. Камисори выглядела все такой же небоеспособной.

«Эх ты... Смертоносное оружие... – подумала Хитоми. – Почему опять у нас драка, а все твои таланты оказываются бесполезны?»

Кейн все так же стоял рядом, подняв кулаки к подбородку, и исподлобья рассматривал надвигающуюся на них угрозу.

Словно по команде, все братья встряхнули металлическими рукоятками, пружины вылетели наружу, набалдашники угрожающе засвистели в воздухе.

– Хорошо, – сказал Кабан. – Давайте подеремся. Мы переломаем вам руки и ноги. Тебе, дурочка, я лично сломаю спину. Парень останется жить, но поумнеет. Потом мы заберем демоницу и уйдем. И это был ваш выбор.

Высокая черная фигура приблизилась молча. Но все участники конфликта заметили ее одновременно. Сложно не заметить человека такого роста и такой необычной внешности.

– Ты что за хрен? – спросил Кабан.

– Меня зовут Мурена. – Высокий человек в черном кожаном плаще кивнул. Его широкополая шляпа слегка качнулась и тут же вернулась на место. Жест был столь коротким, что выглядел как насмешка.

– Пошел отсюда, деревенщина, – гулко бросил ему Очень Большой. Он поигрывал всеми шестью руками, бросая в воздух короткие легкие удары. Ему не терпелось пустить в дело кулаки и кастеты.

Устрашающий вид многоруких бандитов не произвел на человека в черном плаще никакого эффекта. Он посмотрел из-под шляпы на трех полуобнаженных чудовищ, потом перевел взгляд на застывших в недоумении Кейна и Хитоми.

– Друзья, – обратился к ним человек в шляпе. – Будьте любезны, забирайте это очаровательное создание и скорее покидайте это место. Здесь будет небезопасно. Я готов гарантировать сохранение ваших жизней. Но не готов обещать, что вы не получите травм. Поэтому поскорее уходите.

– Кто ты такой? – крикнул Кейн – Почему мы должны тебя слушать?

Человек вздохнул.

– Я Мурена, – пояснил он, словно общаясь с ребенком. – Сейчас я выпотрошу как рыбу вот этого невоспитанного дурня, а потом и его дружков. Вам лучше уйти. Я вас спасаю, если так понятнее звучит.

– Кого ты назвал дурнем! – Кабан перекинул дубинку из руки в руку и двинулся на высокую фигуру.

– О, подождите буквально пару мгновений, – попросил Мурена, сложив ладони в мольбе. – Я готов к бою, но только... через несколько секунд. Досадная мелочь, право...

От наглости Кабан застыл на месте, удивленно распахнув глаза. Но еще больше он изумился, когда из-за кустов вышел маленький мальчик в легкой красной ветровке. Ему было лет пять, не больше. Мальчик на ходу застегивал шорты. Очевидно, он задержался по нужде.

– Что... – Кабан был в ярости. – Что тут вообще происходит?!

Он переводил пылающие огнем глаза с Хитоми, все еще не опустившей ножи, на высоченного Мурену, который ласково трепал лохматую голову мальчика в красной куртке. Мало что могло настолько вывести Кабана из себя, но сегодня это кое-кому удалось. Наконец Кабан определился, кому же первому достанется порция его безудержной ярости. Он ринулся на Мурену, замахиваясь своим страшным оружием и рассчитывая, что набалдашник прилетит в дурацкую черную шляпу как раз в момент сближения.

Того, что произошло следом, не ожидал никто.

Даже Кейн, который привык к ужасам и экзотике Туманных садов с детства. Даже Хитоми, которая выросла на уличных драках и только что увидела четырехрукого и шестирукого противников одновременно. Даже Кабан, который привык к виду своих братьев, изуродованных опытами господина Ватанабэ.

Человек в длинном плаще спокойно смотрел на приближающегося Кабана и все шире растягивал свою широкую улыбку над не менее широким подбородком. Глаза его были скрыты шляпой, но зону атаки он видел отлично. И когда Кабану оставалось всего-то ничего, чтобы дотянуться смертоносной пружиной до головы наглеца...

...Мурена чуть наклонился к мальчику, уверенно и плотно обхватил мощными ладонями детские запястья... и с силой дернул их в разные стороны, с треском разрывая нежные мышечные волока и выдергивая руки из плечевых суставов...

Два фонтана крови брызнули из опустевших рукавов. Под их напором мокрая курточка пошла волнами на худеньком теле.

Однако мальчик не зажмурился и не дрогнул. Лишившись рук, он поспешно отскочил на безопасное расстояние.

Кабан видел происходящее в момент финального броска и уже не смог остановить свой удар. Видел он и совсем невероятное: руки ребенка, зажатые в крепких ладонях Мурены, в той своей части, которая вынырнула из рукавов красной курточки и должна была бы заканчиваться кровавыми ошметками, неожиданно превращались в два внушительных лезвия!

Мурена оказался перед Кабаном, вооруженный двумя острейшими клинками, вместо рукояти у каждого из которых была оторванная детская рука.

Недоумение поразило Кабана сильнее, чем ненависть к противнику. Где могли скрываться эти мечи? Внутри ребенка? Как они умещались внутри маленького хрупкого тела? Почему мальчик остался невозмутим после таких увечий?.. Еще множество вопросов могло бы захватить Кабана, если бы он не налетел на эти самые клинки.

Первый вонзился ему пониже солнечного сплетения и филигранно прошел снизу вверх, рассекая грудную клетку и лицо, задранное к серому небу.

Одновременно с этим второй клинок, все еще красный от крови ребенка, легко полоснул поперек руки Кабана, сжимающей железную палку с набалдашником на пружине. Отсеченная рука завертелась в воздухе, все еще цепляясь за оружие.

Повинуясь остаточному импульсу, целая рука Кабана метнулась в лицо Мурены, но и она тут же была ловко отсечена. Взмах меча случился одновременно с коротким ударом вторым лезвием поперек уже вспоротого живота.

Все мягкое и теплое, что скрывалось внутри здоровенного бандита, вывалилось через крестообразный разрез. Рассеченная надвое голова брякнулась осколками затылка на землю.

– Бежим, – коротко сказала Хитоми Кейну.

Они подхватили под локти податливую Камисори и устремились к черному лесу так быстро, как могли.

В последнее мгновение перед тем, как углубиться в чащу, Хитоми обернулась и бросила еще один взгляд на грозного Мурену, надвигающегося на противников. Этот взгляд, конечно, был лишним. Она и без того знала, что человек, чудесным образом спасший их от погибели, был персонажем из ее ночного кошмара. Именно он, Мурена, преследовал ее. Гнался за ней сквозь дома и улицы, пропитанные черным туманом, и каждую ночь говорил одну и ту же фразу: «Сделай то, что он попросит».

«Вот я и сделала то, что просил Кейн... И, получается, сделала то, что просил этот Мурена... – подумала Хитоми. – Кто бы знал тогда, в какие кровавые глубины нам предстоит погрузиться...»

* * *

Большой и Очень Большой не дрогнули, увидев ужасную гибель своего брата. Пропитанные магией Туманных садов, изменились и они. Не только тела приобрели форму и мощь машин для убийства, но и разум их соответствовал сосудам, в которые был заточен. Они больше не выглядели безобидными увальнями, глупыми и прожорливыми простачками. Установка на уничтожение, заложенная в их головы магией садов, мгновенно преображала лица и фигуры.

Враг был прямо по курсу, промедление не имело смысла.

Братья двинулись на неподвижного Мурену. Чужак спокойно ждал их приближения, аккуратно разведя мечи в стороны и наблюдая, как кровь стекает с них ленивыми каплями. Безрукий мальчик устроился на покосившейся лавочке и невозмутимо созерцал продолжение схватки. Потоки крови из его тела иссякли. Маленькие ножки не доставали до земли, и он свободно болтал ими в воздухе.

Братья оценили степень опасности противника и, не сговариваясь, атаковали его одновременно, намереваясь использовать свои преимущества: численное превосходство, количество вооруженных рук и ударную мощь. Мурена, конечно, был высок и обладал могучим телом, но сравнение было не в его пользу: летящие в атаку братья Кабана были похожи на огромных разгневанных бегемотов.

Четырехрукий бандит размахивал дубинками, будто мельница, которая сошла с ума и побежала по полю, собираясь смести все на своем пути.

Шестирукий тяжеловес, не тратя лишнюю энергию, надвигался на врага, заходя сбоку. Очень Большой явно учитывал направленный на него меч и больше создавал видимость нападения. Его замысел легко считывался. Всем своим объемом он отвлекал противника и выжидал, когда брат окажется достаточно близко, чтобы вынудить Мурену повернуть оба меча в сторону атакующего. Вот тогда-то шестирукий гигант врубит полную мощь и налетит на Мурену сзади, чтобы превратить его спину и затылок в кашу при помощи шести тяжеленных кастетов.

Мурена усмехнулся такой нехитрой тактике. Впрочем, он и до этого не видел в этом бою серьезных интеллектуальных задач. Здоровяки были примитивными колотушками, и весь их боевой интеллект годился лишь для городского рэкета и бандитских разборок.

Свою скорость он продемонстрировал. А вот гибкость – еще нет. Самое время удивить глупых здоровяков.

Вопреки ожиданиям, Мурена не встал в боевую стойку, чтобы встретить летящие на него четыре стальные дубинки. Он повернулся к ним спиной, низко присел, почти до земли, и атаковал своим кошмарным оружием ноги Очень Большого.

Оба меча прошли горизонтально – один поверх другого. Будто не встречая препятствия, один из клинков аккуратно прошел через ноги противника чуть выше колен, второй – чуть ниже.

Срезанные словно соломенные снопы, ноги развалились на куски. Сверху на них немедленно рухнуло шестирукое туловище.

Мурена позволил себе секунду передышки, чтобы удовлетворенно хмыкнуть над поверженным противником. После – стремительно сместился в сторону и снова оказался перед лицом Большого, который к тому времени сбавил скорость и судорожно соображал, что же предпринимать теперь. Количество братьев внезапно снизилось до критического, а прямо перед его носом замаячила вовсе не иллюзорная перспектива присоединиться к валяющимся вокруг кускам мяса.

Большой привык нападать толпой, и сейчас его программа давала сбой. Снова идти вперед, следом за судьбой братьев? Или отступить? Такое слово ему было незнакомо. В городе не было необходимости отступать. Как вообще отступают? Пятятся? Или сразу бегут? Нет, если побежать – это бегство, а не отступление... Хорошо бы так отступить, чтоб потом снова... Когда будет удобный момент...

От размышлений его отвлек глухой звук – удар о землю. Какой-то предмет упал перед ним, а следом еще один. И еще два.

Большой ощутил прохладу в плечах и попытался поднять руки, которых у него уже не было. Холод плавно перешел в огонь: окровавленные культи пылали.

Мурена, стоящий у него за спиной, захохотал.

Большой чувствовал холод на своей шее и догадывался, что это означает. Холодок блуждал внутри мышц, покалывал горло.

«Нет, – сказал себе Большой. – Это не могут быть мои руки!»

Он наклонил голову, и жесточайшая досада коснулась его сердца. Действительно, все четыре его руки, отсеченные от самых плеч, валялись на земле вместе с дубинками.

Во время наклона лед в шее заиграл, заискрил и перешел в огонь. Отсеченная еще раньше рук, голова Большого качнулась и, отделившись от тела, тоже упала на землю.

Мурена стряхнул с мечей кровь и посмотрел на мальчика, жестом подзывая к себе.

Мальчик ловко спрыгнул со скамейки, словно никаких ран у него не было, и они вместе направились к черному лесу – туда, где совсем недавно скрылись Кейн, Хитоми и сбежавшая из Туманных садов демоница Камисори. Мальчик шагал молча, а Мурена продолжал громко смеяться.

Серое небо мрачнело от туч, облака опустились так низко, что коснулись верхушек деревьев. Серая туманная пелена заклубилась, всасывая в себя черное покрывало листьев. Вскоре и небо, и лес стали одинакового цвета. Контуры и очертания предметов дрогнули, отдаваясь во власть оттенков темноты. Темнота не была непроглядной, она была похожа на застывшую в моменте песчаную бурю, сквозь которую хорошо видно направление, но глаза закрываются сами собой, израненные маленькими острыми песчинками, летающими повсюду. Так и наступившая темнота, казалось, состояла из мелькающих в воздухе черных точек. Песчинки тьмы двигались и замирали, смазывали картинку и превращали пейзаж в некачественную видеозапись с пониженной яркостью.

Мурена с мальчиком давно скрылся за деревьями, но смех его еще гулял между пустыми деревенскими домами. Он звучал в окровавленном додзе, заваленном трупами, и заставлял вздрагивать вечно голодных ворон. Птицы заметно притихли после появления песчинок тьмы, но так и не оставили мясное пиршество.

Смех Мурены пролетел и по задним дворам, сотрясая высокую декоративную траву и ударяясь о доски заборов.

Коснулся он и окровавленного тела девушки в некогда белом платье, лежащей в луже собственной крови. Ее раны были ужасающими, плоть кусками свисала с костей.

Девушка дернулась.

Пальцы ковырнули влажную землю, зажимая горсть в кулаке.

Почувствовав это незаметнее прикосновение, земля отозвалась. Почва под телом Рэми затрепетала, задрожала и со свистом втянула воздух, пропитанный темными песчинками. Словно пористая губка, земля напиталась темнотой, растворенной в тусклом дневном свете, и шумно выдохнула тяжелые испарения в бледное лицо мертвой девушки, в ее забитые кровью ноздри и остекленевшие глаза...

Рэми моргнула, стряхивая влагу с ресниц, пошевелилась и попыталась подтянуть к животу ногу, изрезанную волосами Камисори. Сил не хватало. Повторная попытка тоже оказалась тщетной.

Рэми жадно повела носом и уткнулась в землю, которая только что вдохнула в нее вторую жизнь.

Посиневший рот оскалился, зубы впились в рыхлые комья, пропитанные кровью. Рэми жадно ела, набивала живот мокрой землей и чувствовала, как новая жизнь наполняет ее, дает силу. Ела и втягивала носом воздух. Комочки земли с сипом проскакивали в легкие, но Рэми это не беспокоило. С каждым вдохом внутри остывшего тела набухали живительным соком песчинки тьмы и рыхлая земля.

Тело Рэми наполнялось силой, жизнью и желанием.

С вновь обретенной легкостью она поднялась на колени. Желание? Рэми принюхалась... Желание у нее было одно – догнать добычу. Она была где-то рядом. Ее добыча! У Рэми осталось незаконченное дело... Дело, которое нужно выполнить.

Все еще глядя в пустоту, она стянула изуродованной рукой перчатку и аккуратно убрала ее в сумочку, которая все еще была перекинута через плечо. Подобрала пропитанное магией шило и отправила его следом. Поискала вторую перчатку, но не нашла.

Пошатываясь и стягивая с себя обрывки платья, Рэми вышла на дорогу и огляделась. Тонкий аромат преследуемой добычи звал ее дальше – под крону кривой сосны. Вместе с лоскутами ткани она срывала с себя болтающиеся ломти кожи, не замечая какого-либо неудобства.

Рэми дошла до сосны. С каждым шагом сила ее прибывала. Дойдя до прогнувшейся лавочки, Рэми уже не шаталась. Ноги пружинили, бедра гудели от мощи, а набитый землей живот втянулся, став каменным. Туфли давно слетели. Босые ноги жадно хватали пальцами землю, словно пытались выжать воду из липких комочков. Шея и плечи ныли от нагрузки так, что Рэми попробовала перейти на четвереньки. Но должного облегчения не испытала и снова выпрямилась.

Она осмотрела лужайку рядом с лавочкой.

Кто-то устроил здесь жестокую драку. В траве валялись отсеченные руки и чьи-то внутренности, блестел металл.

Рэми поморщилась: она узнала запах мертвецов. Узнала, кому принадлежат эти изувеченные тела. «Поделом вам», – подумала она.

Внезапно ее внимание привлекло движение в куче останков, покрывавших лужайку. Темная взвесь, парившая в воздухе, не позволяла быстро сфокусировать взгляд, и Рэми сперва показалось, что к ней подбирается огромный шестилапый паук.

Присмотревшись, она поняла, что ошибается, и даже немного развеселилась. Это был не паук. Это был один из братьев Кабана. Обнаженный по пояс, он где-то потерял свои ноги. Очень Большой истекал кровью и проживал последние минуты своей жизни. Перебирая шестью руками, он медленно полз к Рэми. Пустое лицо человека, уже покинувшего этот мир, говорило о том, что тело двигается бессознательно и все маршруты жизни навсегда завершены.

Наблюдать за чужим концом не входило в задачи Рэми. Она окинула себя быстрым взглядом, оценила степень готовности к охоте и бегом устремилась в лес. Добыча ждет ее где-то там, среди деревьев. Девчонку нужно найти и убить.

В сумочке надрывался телефон. Господин Ватанабэ желал пообщаться со своим лучшим агентом, но Рэми это не интересовало.

* * *

– Обрати внимание. – Хитоми ежилась, осматривая поляну, на которой они остановились, чтобы наконец-то перевести дух. – Вокруг снова творится что-то странное... Все стало серым, черным... Где обычные цвета? Такое ощущение, что мы попали в старинный фильм. Какое сейчас время суток?

Кейн пожал плечами. Он усадил Камисори на поваленный ствол и осторожно приподнял край ее толстовки, чтобы рассмотреть раны.

– Не знаю, Хитоми, не знаю... – вздохнул он. – Если я до этого еще как-то списывал все на магию садов, то теперь... Да, я вижу. То, о чем ты говорила, окружает нас, но объяснить все это я не могу.

– Словно мы проваливаемся из одного мира в другой. Сначала поезд, теперь лес... Что это было под сосной? У меня в голове не укладывается то, что я видела. Многорукие бандиты... Это были люди твоего отца? Точнее – это вообще были люди?

– Да... Это люди отца. Я видел их на станции. И я видел их ранее – в садах. Громилы, они вышибают деньги из должников, работают с конкурентами. Вернее, вышибали и работали. Не понимаю: как они снова нашли нас?

– И ты знал, что они... что у них столько рук? Это вообще как? Не с рождения же такое? Это снова опыты твоего отца?

– Угу, – печально кивнул Кейн. – Так, все так. Все они раньше были обычными. Эти здоровяки и остальные... Опыты отца и матери касались не только демониц и развлечений. Родители много времени посвятили контактам с демонами. Искали разные способы взаимодействия и получения выгоды. Отца, конечно, больше интересовали деньги. А мать была просто одержима демонологией как наукой. Благодаря ее знаниям и настойчивости они приобрели все, что отец имеет и от чего получает немалый доход. После смерти матери отец практически не создает новых демониц для утех, не создает новых солдат. Эти трое – одни из последних. Учитывая специфику их профессии, у них весьма недолог срок жизни, в отличие от демониц. Кого-то убивают, кого-то разрывает его сущность.

– Сущность?

– Хм... Я не смогу объяснить подробно, но демоны, которых мать вытаскивала в наш мир, изначально не выглядят как девушки...

Кейн бросил взгляд на Камисори, но та сидела осунувшись и не обращала внимания на его рассказ.

– А как они выглядят? – удивилась Хитоми.

– Я и сам не знаю. Сущности очень недолго пребывают в своем истинном облике. Пока они не ускользнули обратно, в мир тьмы, их нужно вселить в кого-нибудь. Привязать к телу. У отца много связей, он находил для опытов юношей и девушек, а мать вселяла в них пойманные сущности. Контакт с потусторонним миром преображает человека. Сущность получала власть над разумом, но фактически застревала в чужом теле. Воздействуя на демона пытками и угрозами, отец с матерью заставляли сущность преображать полученное тело в сексуальный объект. Человек менялся до неузнаваемости – появлялась соблазнительная фигура и неземная красота.

Хитоми захотела спросить: как Кейн, зная всю подноготную создания демониц и понимая, что под личиной Камисори когда-то был другой человек, смог влюбиться в одну из них? Но она воздержалась от вопроса.

– Вот так и с этими громилами, – продолжал Кейн. – В них вселили какого-нибудь боевого демона, и тот преобразовал братьев... вот в такое. Думаю, это все работа отца: узнаваемо по отсутствию фантазии. Те, что создавала мама, выглядели повнушительнее и покрасивее. Но их больше нет в живых.

– Твоя мама погибла как раз во время таких опытов...

– Не знаю, чем они тогда занимались. Снова вытаскивали на свет какую-нибудь сущность... Знаю, что мать не смогла удержать демона и сущность ее убила. Отец был напуган и теперь прибегает к опытам крайне редко. Вот и вся история.

– Понятно... А что ты знаешь про человека, который на них напал? Он нас фактически спас... Он невероятно выглядит и так же невероятно сражается. Этот Мурена... Он тоже работает на твоего отца?

– Впервые его вижу. Не могу даже предположить, кто он и что ему нужно. Возможно, он просто случайно проходил мимо и решил нам помочь?

– Нет, Кейн, нет. Он совсем не просто так оказался рядом с нами. Я не хотела говорить, но... Я хорошо его рассмотрела и уверена: именно этот человек преследовал меня в кошмарах.

– Человек из твоего сна? Тот самый – в шляпе?

– Да! Ты же сам видел: и шляпа такая, и лицо! И голос такой же!

– Голос? Ты с ним во сне разговаривала?

– Разговаривала? – Хитоми смутилась. – Нет, но...

– Неважно. Нет, я не знаю этого человека. Думаю, хорошо, что он помог нам. Теперь еще и о нем размышлять? Вот уж нет, нам и так хлопот хватает. Надеюсь, мы больше его никогда не увидим.

– Уж как я надеюсь... – вздохнула Хитоми.

– Сильнее меня волнует совсем другой вопрос... – Кейн помахал перед собой рукой, стараясь разогнать парившую в воздухе пыль. Мучнистая взвесь, похожая на частицы черной пыльцы, волнами перемещалась между стволами деревьев. От взвеси хотелось чаще моргать, и она мешала сфокусироваться на предметах, находящихся в отдалении.

Кейн собирался сказать, что теперь, когда они чудом остались в живых и сохранили всех членов команды, неплохо бы задуматься о главном: куда, собственно, теперь направляться? Где расположен остров Рю? Друзей окружал черный лес, а в небе висели серые тучи, за которыми едва просматривалось бледное пятно солнца. Никаких внятных ориентиров. Все вокруг было одинаковым, и выбрать нужное направление не представлялось возможным.

Зазвонил телефон.

Хитоми привычно сунула руку во внутренний карман пиджака.

На экране светилась надпись: «Брат».

– Привет, сестричка! Скучала?

– О, братик...

Хитоми на секунду показалось, что все вокруг иллюзорно. Будто она снова находится в своем страшном сне, но внутри сна есть реальность – настоящая и родная. Голос брата вернул ей силы, она снова прикоснулась к источнику энергии и уверенности.

– Как ваше увлекательное путешествие? Вы уже на пути к острову?

– На пути? – Хитоми запнулась. Стоит ли говорить брату о судьбе, постигшей деревенское додзе и учителя Мато? Возможно, лучше сделать это позже, при личной встрече... Но как тогда передать ужас и нелепость положения, в котором они оказались? Если начинать говорить о трупах и жертвах – придется рассказывать все. О многоруких преследователях, о трупах в странном поезде, о судьбе несчастной Камисори и многое другое...

– Еще недавно были на пути... Мы нашли деревню, все как ты и сказал... Но с учителем пообщаться не получилось... Обязательно расскажу тебе позже, – говорила она, стараясь придать голосу легкости. – Все было хорошо, но тут такая непогода, что мы немножко заблудились...

– Заблудились? Вы в лесу?

– Да, мы в лесу...

– Лес, который за деревней?

– Да-да, черный такой.

– Отлично! – Голос брата искрил восторгом и заряжал бодростью. – Вам не нужно переживать, вы не заблудились! Солнце над вами есть?

Хитоми задрала голову и разглядела сквозь облака бледное пятно, стремящееся к горизонту.

– Да, есть, – ответила она. – Что-то похожее на солнце. Надеюсь, что это оно.

– Ну, вот и конец вашим печалям, друзья мои! – оживился брат. – Дело к вечеру. Солнце садится, а вам от деревни нужно идти строго на запад. Придется немного пошевелить ногами и постараться успеть до заката. Иначе точно заблудитесь. Думаю, времени вам хватит. Если не собьетесь с курса – выйдете прямо на побережье и увидите остров Рю.

– Так просто? – удивилась Хитоми.

– Да, ничего сложного. Поспешите, у вас не так много времени до наступления ночи! Пока, сестренка, не могу долго говорить. Верю в вашу удачу! Не вешай нос, все получится.

– Подожди, подожди, – засуетилась Хитоми. Она должна была спросить еще что-то важное, но никак не могла уловить, что именно. – Ты же говорил, что не знаешь, где находится остров Рю. Ты говорил, что дорогу нам подскажет этот учитель... Учитель Мато...

Но связь оборвалась.

Хитоми почему-то чувствовала себя опустошенной. Разговор так славно начался. Голос брата, как и обычно, придал сил... Но под конец беседы она поняла, что смертельно устала.

Хитоми подняла глаза и столкнулась взглядом с Кейном. Он терпеливо ждал окончания разговора, но щеки его пылали от гнева.

– Хитоми! – воскликнул он. – Ты не избавилась от своего телефона?!

– Что? – Хитоми опешила.

– Твой телефон! Ты его не выбросила!

Хитоми похолодела.

– Да, Кейн, да... Но...

– В поезде! Мы же договорились! Я выбросил свой в окно, и ты тоже поднималась к окну, ты должна была выбросить свой... Ты обманула меня?

– Кейн, подожди...

Хитоми нужна была минута, чтобы найти нужные слова и объяснить другу, как по-дурацки все получилось. Как она, повинуясь волне эмоций, в последний момент незаметно сунула телефон в карман...

– Хитоми, зачем? Зачем ты это сделала?! Они же снова нашли нас! Нашли по твоему телефону!

Хитоми хотела сказать, что тогда поступила импульсивно и у нее не было злого умысла или желания обмануть.

– Я и хотела тогда его выбросить, конечно... Но подумала, что нас, скорее всего, выследили иначе... Не по телефонам, а по билетам, которые ты покупал заранее...

– Да? И в лесу нас тоже нашли по билетам?! Мы едва остались живы! Камисори избита и ранена, нам лишь чудом посчастливилось остаться целыми, а не лежать в крови под той сосной!

Хитоми смотрела на Кейна и не могла поверить, что слышит эти возмущенные крики от лучшего друга. Кейн распалился, и остановить его было невозможно.

– Что ж, ты проверила свою версию? Удивительно, правда? Оказалось, что дело не в билетах! Теперь ты убедилась, что они шли по сигналам телефонов! По сигналу твоего телефона, Хитоми!

– Кейн, перестань... Ты ужасно выглядишь...

– Неужели?

– Мы и сейчас не можем быть уверены, что нас вычисляли именно так...

– Не меняй тему! Зачем я тебя взял с собой... Ведь мог же все сделать сам... И никаких проблем... Никаких преследователей...

Хитоми подскочила к нему и ткнула пальцем в грудь.

– Неблагодарный! Я несколько раз за эти сутки спасала и тебя, и твою подружку от провала! Вас давно поймали бы, если бы не моя помощь!

– Ах, вот в чем дело! Подружка! Тебя задевает, что у меня есть подружка? Да? Ты не мой собственник, чтобы решать, что и как мне делать!

Хитоми прикусила язык, едва не сказав лишнее. Ей было больно и обидно впервые слышать такие слова от близкого человека. Она смотрела на Кейна и не узнавала его.

Она не обладала талантами дипломата. Хитоми могла быть вежливой, могла быть терпеливой. Но она впитала в себя язык улиц и привыкла говорить действием. Если сковородка оказывалась раскаленной, с нее надо было спрыгивать.

– Так кто тебе мешает? Забирай свою красавицу – и бодро шагайте на свой дурацкий остров! Ах да, принцесса еле ходит? Возьми на ручки, только не поранься!

Хитоми повернулась к Кейну и Камисори спиной и сложила руки на груди. Телефон уперся в бок. Да! Не выкинула! Не захотела – и не выкинула. В конце концов, это был не обман. Это было спонтанное решение. Она собиралась выкинуть его, когда лезла по коробкам к окну. Но потом передумала. Да, не успела сказать об этом! Только и всего. Кто в этой безумной кровавой гонке способен контролировать свои эмоции и реакцию? Их выследили по сигналу телефона? А как это проверить? Это только теория, и нельзя из-за нее так...

Хитоми замерла.

Что это за болтовня в ее голове? Почему она, как плохая торговка, тараторит и выдумывает сама для себя какие-то нелепые оправдания?

Хитоми тут же обернулась. Ни Кейна, ни Камисори за ее спиной уже не было.

– Они ушли... – прошептала Хитоми.

Слишком поздно до нее начало доходить, что же случилось.

* * *

Первым ее желанием было броситься следом и поскорее объяснить, что произошло нечто совсем не похожее на их привычное общение и редкие пустяковые споры. Что-то вмешалось в разговор, исказило его и заставило их расстаться – и это не было случайностью.

Да, телефон, так не вовремя зазвонивший, был дурацким предлогом. Неудачный момент! Даже если их отследили по сигналу, это никогда не стало бы поводом для ссоры и обвинений. Друзья разругались на ровном месте и расстались, и если это кому-то и было нужно, то очевидно, что этот «кто-то» – враг.

«Глупо, как глупо...» – корила она себя.

Это все лес. Это черная пыльца и черный туман, который Хитоми тоже узнала и не сомневалась в его происхождении. Этот туман был ей хорошо знаком задолго до начала истории с Камисори. Туман окутывал ее сны, готовя пространство сновидений к приходу высокого человека в широкополой шляпе.

А возможно, с тумана, прокравшегося в сон, эта история и началась?

Еще пара мысленных комбинаций, и она поймает ниточку, которая позволит распутать этот клубок... Хитоми снова и снова складывала в единое фрагменты, но каждый раз, когда пыталась взглянуть на сумму событий со стороны, конструкция разваливались. Полочки в ее голове трещали от догадок и предположений, а холодное планирование высвечивало лишь огромные дыры во всех теориях.

Сильно мешал лес. Он словно прислушивался к размышлениям Хитоми. Стоило потерять фокус, как тут же под тяжестью облаков деревья начинали клонить верхушки, и каждая тянулась вниз, к центру поляны. Каждая ветвь и каждый листок целились в лицо Хитоми. Кусты будто приподнимались на цыпочках, а старые стволы скрипели, когда и те и другие старались пододвинуться к ней поближе.

Ужас подкрался к девушке, и Хитоми разумно решила, что медлить не стоит. Если она решила догнать друга, лучший способ не совершить задуманное – оставаться на месте.

Под пристальным взглядом лес прекращал двигаться. Похоже, иллюзии возникали из-за тумана, который становился все темнее.

Хитоми присмотрелась к едва заметному солнцу и сделала шаг в направлении, которое условно посчитала западом. Но тут же остановилась.

Движение деревьев не было иллюзорным.

Ветви могучих кедров шевелились менее заметно, но липы и дубы, обрамляющие поляну по периметру, двигались – и явно не легкое дуновение ветерка было тому причиной.

Шевелились не деревья, шевелилась почва под ними.

Это не было похоже на землетрясение. Никаких ударов или вибраций, характерных для подземного буйства стихии, Хитоми не ощутила. Земля шевелилась как плотное покрывало, под которым неспешно переваливались волны.

Выбрав момент затишья, Хитоми робко попыталась двинуться через участок, свободный от шатающихся стволов и покатых волн, но тут же отдернула ногу. Подвижный холм, внезапно выросший перед ней, резко пошел ввысь, разрывая слой мха, окружавший его основание.

Земляной край приподнялся как гигантская пухлая губа, за которой скрывался мрак уходящей под землю норы. Хитоми в ужасе отпрянула, невольно опасаясь увидеть под лохмотьями водянистой травы что-то невообразимо отталкивающее – рыхлый язык или гигантские земляные зубы, опутанные гирляндами переплетенных змей. Змей под слоем земли не оказалось, зубов тоже. Но движение в темной дыре ей не померещилось.

Движение в норе обретало контуры, в то время как сам холм продолжал шевелиться, словно пережевывая свое содержимое и выталкивая его наружу.

Содержимое оказалось полуобглоданным мертвецом с выеденными глазами и дыркой вместо носа.

Хитоми попятилась, оглядываясь по сторонам и понимая, что оказалась в ловушке.

Все пространство, которое еще как-то виднелось в тумане за деревьями, покрывалось лопающимися холмами, из-под которых лезли полуистлевшие мертвецы. Их лица и руки тянулись к Хитоми, и она призналась себе, что ничего более отвратительного в своей жизни не видела. Из нор в воздух вырывались зловонные испарения, и, если бы не пустой желудок, ее бы немедленно вырвало.

Хитоми перестала удивляться непрерывному кошмару и на каждое новое проявление безумия вокруг реагировала все более и более прагматично. Вот сейчас, если отбросить замогильную атмосферу и невероятность происходящего, что остается делать именно ей? Выживать. Что-что, а выживать Хитоми умела.

Для начала она быстро обнаружила несколько обнадеживающих моментов. Лопнувшие холмы прекращали двигаться, намертво застыв в том месте, где почва расползалась, открывая норы, заполненные ожившими трупами. Постепенно подвижных холмов вокруг не осталось: для новых в обозримом пространстве просто не было места.

Холмы застыли. Из-под каждого торчали где-то один, где-то два, а то и сразу десяток уродливых покойников, изъеденных тленом. Каждый из них исступленно взрыхлял землю вокруг себя в попытке дотянуться до Хитоми. Безглазые лица были направлены на нее, дырявые рты сипели остатками легких.

Второе, что заметила внимательная Хитоми, было гораздо приятнее. Вокруг ее ног существовали спасительные островки – места, до которых руки мертвецов, слепо шарящих вокруг себя, не могли дотянуться. Мертвецы высовывались из своих убежищ чуть больше чем по пояс и тут же втягивались обратно, укрываясь внутри холмов, словно испуганные раки-отшельники в своих раковинах. Их злоба и голод были сильны, но не настолько, чтобы кто-либо из них отважился покинуть нору.

Это простое открытые немедленно вдохнуло в Хитоми оптимизм. Страшные мертвецы не представляют опасности, если не позволить им дотянуться до себя. Осталось высмотреть проход между десятками скрюченных рук – и можно выбираться из западни.

Увы. Мертвецов было слишком много. Свободного места, чтобы выскользнуть из смертельного кольца, не просматривалось.

Хитоми выругалась и начала прикидывать варианты. Можно было добраться до деревьев и карабкаться по переплетениям ветвей. Однако обезьяньей хваткой она не обладала. Можно наловчиться и, разогнавшись, постараться пробежать, прыгая по вершинам холмов... Можно поотрезать все эти костлявые руки... Впрочем, последнее не годилось. Рук было слишком много. Похоже, к ней стянулись все когда-либо умершие в этом лесу. Резать пришлось бы до утра.

Хитоми, по-хозяйски уперев руки в бока, стояла посреди воющего и сипящего безобразия.

«Откуда вы вообще тут взялись? Что вам надо? – отчаянно думала она. – Очевидно, что кто-то пытается встать у меня на пути. Сначала это были люди господина Ватанабэ, а теперь-то кто? Судя по задействованным силам, это кто-то очень могущественный...»

– Попалась...

Голос раздался у нее за спиной настолько неожиданно, что Хитоми чуть не отскочила прямо в лапы беснующихся на земле покойников. Она резко обернулась на звук и невольно поморщилась, увидев стоящую на одном из холмов девушку.

Девушка была изуродована. Все ее тело покрывали глубокие порезы, кровь в которых уже свернулась. В некоторых местах не хватало целых кусков, остатки некогда белого платья едва прикрывали тело. Теперь оно было черным от запекшейся крови. Спутанные волосы были неаккуратно разбросаны по плечам. На правой руке не было кожи.

Девушка стояла на полусогнутых ногах, ее верхняя губа подрагивала, обнажая зубы.

Она была похожа на хищника, готового броситься в атаку.

Несмотря на ужасный вид, Хитоми ее узнала.

– Я помню тебя! – Она еще присмотрелась, чтобы убедиться в своей правоте. – Точно! Я видела тебя на железнодорожной станции! Выглядишь кошмарно... Тебе срочно нужна помощь!

Рэми тихо засмеялась и ловко спрыгнула с холма на участок поляны, свободный от рук мертвецов. Теперь она была гораздо ближе к своей цели. Подумать только: столько беготни за последние сутки, а надо было всего-то немного подождать – и обстоятельства сами сложились чудесным образом. Никаких теперь поездов, подземелий и смертоносных демониц. Скоро задание будет выполнено, и Рэми спокойно вернется в город. Или останется в лесу. В лесу не так уж и плохо. Она еще не решила.

Пружиня на полусогнутых ногах, Рэми приближалась. Ее плечи поочередно поднимались и опускались в такт шагов, словно она двигалась на четырех конечностях. Туловище все ниже пригибалось к земле, а подбородок вытягивался вперед. Так ведут себя хищники перед тем, как броситься на жертву, которая смирилась и замерла в ожидании смерти.

Пальцы Рэми заканчивались когтями – тонкими, как лезвие филейного ножа. Когти торчали прямо из мяса, разорвав мягкую плоть. Она обзавелась этим полезным украшением недавно, пока бежала по лесу, следуя за запахом добычи.

Интуиция редко подводила Хитоми в таких случаях. И она не чувствовала себя добычей. Сомнения развеялись очень быстро: перед ней враг, и он готов к нападению. Бить надо первой, на этот раз чудесных спасителей вокруг не наблюдается. Лес наполнен чудовищами, и все они появляются с невероятной скоростью – один за другим. Пора предпринимать что-то более радикальное, чем бегство.

Хитоми сунула руки в разрезы юбки, отстегнула ножи и вскользь осмотрела почву под ногами, определяя безопасное место для перемещения.

Ей хватило секунды, после чего тело само рванулось вперед, а рука с одним из ножей полетела в лицо хищницы, как только оно оказалось в зоне поражения.

Рэми ожидаемо увернулась и бросилась в ноги к противнице, стараясь вцепиться в бедра и повалить ее.

Хитоми была готова. Она развернулась, пропуская окровавленную охотницу мимо, и, нависнув над ее спиной, с силой вонзила один из ножей между лопаток. Скрипнув по позвоночнику, танто по рукоятку зашло в спину Рэми. Взвизгнув, хищница резко метнулась в сторону, оставляя между собой и Хитоми приличное расстояние.

– Первый раунд мой, – сухо прошептала Хитоми, перекладывая оставшийся танто из левой руки в правую. На ее боку медленно расползалось розовое пятно: когти хищницы успели зацепить тело девушки. Но на осмотр раны не было времени.

Рэми изогнулась дугой, стараясь вытащить острый металл из спины, но ее попытки не увенчались успехом.

Хитоми не спешила с повторным столкновением. Скорость все еще была при ней, и это придавало уверенности. Она была готова к новой атаке и старательно обходила руки мертвецов, которые в процессе драки только сильнее скрежетали зубами и уже выцарапали целые траншеи вокруг места битвы.

Рэми с трудом соображала. Сознание хищника все больше затмевало разум, сталкивая в темную глубину логику и здравый расчет. Острый металл жег спину... Перемещаясь по поляне, она ощущала себя бабочкой, приколотой булавкой к школьному стенду. Добыча по-прежнему была перед ней – такая доступная, такая легкая... Ну и что, что у нее остался еще один нож? Рэми не боялась ножа. Подумаешь, еще несколько порезов! Сколько их у нее? Сотня? Тысяча?

Рэми снова приготовилась к нападению и медленно приближалась. Она еще ниже пригнулась к земле. Покрытая коркой крови, она походила на злобного велоцираптора. Рукоятка ножа торчала из тела, словно маленькая боевая башенка на спине чудовища.

Хитоми быстро и хладнокровно просчитывала варианты. Перед ней был страшный, но не очень-то разумный противник. Никаких хитростей, действует просто. Пригибается к земле, только что получив заметный урон в этом же положении? Значит, или совсем не делает выводов из динамичной ситуации, или задумала хитрость...

Она внимательно всмотрелась в глаза противницы. «Точно, хитрит!» – определила Хитоми. И тут же получила подтверждение. Подкравшись чуть ближе, хищница неожиданно оттолкнулась от земли и, подлетев выше уровня лба, выбросила в сторону глаз Хитоми когтистые лапы.

Догадка Хитоми позволила ей быть на шаг впереди. Согнув колени, она рухнула на землю, откидываясь назад. Едва увидев нависший над собой живот Рэми, она с удвоенной силой воткнула второй нож в солнечное сплетение хищницы.

Этот удар Рэми ощутила в полной мере.

Взвизгнув как щенок, она кубарем покатилась по смятой траве, поочередно стараясь вытащить то один, то другой нож. Концы клинков соединились внутри ее кошмарного тела, и огонь, пылающий в точке соприкосновения, немилосердно жег нутро. Рэми извивалась и хрипела, не контролируя себя. Очередной кувырок отправил ее прямо в лапы ненасытных мертвецов, которые за непродолжительное время драки ни на мгновение не оставили попыток дотянуться до одной из девушек. Наконец-то им это удалось. Цепкие пальцы мертвых ухватили сопротивляющуюся Рэми за локти и стройные щиколотки. Выкручиваясь, она опутала собственными волосами лицо и шею. Натягиваясь как струны, волосы сдирали кровавые корки.

Сопротивление было бесполезно. В несколько коротких рывков омерзительные трупы выкрутили хищнице руки и утянули ее в одну из многочисленных нор. Ее глухой вой еще какое-то время раздавался из-под земли, но вскоре все умолкло.

Хитоми выдохнула.

Все норы потихоньку захлопывались. Мертвецы убирались внутрь, а сами холмы медленно опадали, сдувались, словно воздушные шары. В воздухе оставался запах тлена, но ни сиплых стонов, ни отвратительных мокрых черепов, облепленных сырой землей, больше на поляне не было.

– Хорошие были ножи... – грустно сказала Хитоми.

Битва была выиграна, но она осталась без оружия.

Она наклонилась и подобрала с земли маленькую сумочку, которая была наброшена на плечо хищницы и слетела во время драки. Хитоми щелкнула замочком и заглянула внутрь. Ничего достойного внимания. Мобильный телефон мерцал пропущенными звонками – десяток непринятых вызовов от номера, подписанного как «Босс».

Еще в сумочке были какие-то флакончики с медикаментами и выкидное шило – довольно длинное и вполне годное в качестве оружия.

– Сойдет и это, – вздохнула Хитоми и сунула шило в карман пиджака, совершенно потерявшего свой первоначальный вид. Она оторвала часть манжета, чтобы протереть рваную рану в боку, но это уже и не требовалось. Рана была незначительной, и кровотечение прекратилось.

* * *

Хитоми шла по лесу словно в забытьи. Все, что она видела, – светлое пятно на сером небе, неумолимо клонящееся к горизонту. Она так привыкла к черной взвеси, парящей в воздухе, что перестала щуриться, пытаясь сфокусироваться на расплывающихся объектах, и не терла глаза рукой.

Она переставляла ноги, раз за разом погружая их по щиколотку то в сухой мох, то в сырую траву. Остров должен быть где-то здесь, недалеко. Скоро она должна выйти к побережью...

Иногда она останавливалась, стараясь прислушаться и уловить всплеск воды, но ответом ей были лишь лесные звуки: редкие трели птиц, бормотание ветра в листве.

Долгожданный всплеск волн она вскоре услышала. Но Хитоми знала, что это вовсе не побережье. Волны плескались у подпорок деревянного мостика, на котором она сейчас сидела, опустив ноги в прохладную воду. На этот раз не она призвала спасительный пейзаж, который всегда появлялся перед глазами, когда она собиралась отдохнуть. Он сам вынырнул откуда-то из пустоты и пригласил ее. Хитоми согласилась.

Она брела по лесу, поглядывала на солнце, а разум ее пребывал там – возле высокого камыша и суетливых стрекоз. Она слушала колыбельную, которую им с братом пела мать, и улыбалась. Чувство покоя и безопасности окутывало каждый уголочек ее внутреннего мира. Хитоми погрузилась в этот мир и где-то в глубине души даже немножко надеялась, что останется здесь навсегда. Она не хотела возвращаться в черный лес, на дорогу, ведущую к неведомому острову Рю. Пусть ее тело, словно послушный робот, шагает, а она отдохнет. Хоть немного.

Раньше она уже испытывала это чувство – после смерти матери и ареста брата. Она так же закрылась внутри спасительных грез и решила, что никогда оттуда не выйдет. К счастью, все проходит, и это желание тоже прошло. В реальном мире ее тогда ждал Кейн, и Хитоми отдалась искренней дружбе, бережно перенеся в эти отношения осколки, оставшиеся от своей семьи. Так и сейчас: она хотела бы остаться в грезах, но точно знала, что скоро доберется до побережья и сама же прогонит манящую пустоту иллюзорного озера. У нее есть задачи в этом мире. Она должна помочь Кейну.

Если она смогла согнать с себя наваждение, поссорившее их с Кейном, смог ли он сделать то же самое? Или, оставаясь рядом с Камисори, он все еще был разгневан и рад, что они расстались? Возможно, он, как одержимый, продолжает двигаться к намеченной цели, не вспоминая о своем лучшем друге? Наверняка это все подстроила Камисори – так думала Хитоми. Демоница разругала их в самом конце маршрута, чтобы Хитоми отстала. А если не так и вмешался кто-то посторонний? Кто этот человек в черном плаще и широкополой шляпе? Каковы его планы?

Ее мысли блуждали кругами и каждый раз возвращались к Кейну.

Хитоми боялась, что потеряла единственный шанс и возможность объясниться, признаться. Боялась, что после этого путешествия, даже если оно закончится благополучно, уже не представится той спокойной минуты, когда можно будет как бы ненароком прижаться к его плечу и тихо, вполголоса, почти в шутку сказать: «Я тебя люблю». Кейн может не расслышать, может переспросить... А она изобразила бы недоумение. Солгала бы, что ему послышалось... А потом, когда они вволю насмеялись бы, – сказала бы правду. Что любит его и что у нее закончились силы, чтобы удерживать в себе это чувство. Кейн не был героем. Не был роскошным и волевым мужчиной, рядом с которым женщина могла позволить себе быть слабой. Но он был бы ее мужчиной. Родным и близким.

Такое чувство не появляется спонтанно. Оно зреет изо дня в день. Споры и недопонимание случаются и при взаимном уважении, но, если каждый раз после маленьких или больших жизненных бурь вы возвращаетесь друг к другу, чтобы сказать, что сожалеете, и признаться, что ваша дружба важнее любых споров, – значит это чувство растет, крепнет. И однажды оно станет таким сильным, что сдерживать его будет невозможно. Однажды любовь победила внутри Хитоми, и теперь девушка смогла преодолеть наваждение раздора. Смог ли справиться с ним Кейн?

Колыбельная звучала все тише.

В Хитоми пробуждался воин. Она не забывает друзей. Не забыла Забая, который отдал свою жизнь ради чужой цели, ради этого безумного путешествия. Холод сжал ее сердце до боли. Хитоми обещала, что найдет убийцу Забая, но насколько она близка к цели?

Светлое пятно солнца почти растворилось в закатном мареве, когда она вышла из леса на идущее вдоль побережья железнодорожное полотно.

Поездов не было. Хитоми быстро отыскала проходящую под полотном трубу водостока, сбила камнем хлипкую сетку с бестолковым замком и, по колено вымочив ноги в затхлой воде ливнестока, выбралась с другой стороны дороги – и оказалась на берегу моря.

Береговая линия просматривалась в обе стороны, и Хитоми сразу увидела их – несколько маленьких фигурок, забирающихся в длинную лодку с высоко задранным носом.

Две небольшие фигуры – Кейн и Камисори – уже были в лодке. Высокая фигура, похожая на колонну, стояла на деревянном помосте, готовясь забраться на возвышение рядом с веслом.

Хитоми вложила остатки сил в изнеможенные ноги и побежала.

Она бежала и старалась не думать о том, что ей предстоит вынести.

Ее внимательный взгляд отметил все: и нездоровый цвет неба, и целые облака черной пыльцы, и мутную морскую воду, покрытую блестящей пленкой. Это не был берег того мира, который знала она. Снова и снова маршрут Хитоми пересекался с мирами, в которые простым смертным лучше не заглядывать. Но она была готова к любому сражению. Тем более что чувствовала: финальная битва ждет у ворот.

Морская галька брызгами вылетала из-под ног, и топот был услышан.

Сидящие в лодке фигуры повернулись в сторону приближающейся девушки. Высокий человек в лодке замер. Он взялся за весло и готов был отчалить.

Легкие Хитоми горели огнем, когда она забежала на подмостки и замерла, наконец-то рассмотрев каждого, кто находился в лодке.

Высокий человек застыл как изваяние. Рядом с ним на деревянной скамейке сидел хорошо знакомый всем мальчик в легкой красной ветровке. Обе руки у него были на месте. Мальчик сосредоточенно слюнявил леденец, зажав в липком кулачке палочку. Ничто не напоминало о том, что недавно ему самым варварским способом оторвали руки, которые еще и оказались совсем не руками. Да и был ли мальчик мальчиком?

Камисори полулежала на носу. Она смотрела на Хитоми через плечо. Ей по-прежнему было очень плохо. Полученные раны оказались тяжелыми. Несмотря на такое состояние, ее взгляд был полон презрения. Камисори была почти у цели, и можно было не скрывать свои истинные замыслы. Что ж, Хитоми не ошибалась, когда видела ее коварство.

– Хитоми! – воскликнул Кейн, вскакивая на ноги. – Ты не бросила нас!

– Бросила? – фыркнула она. – Куда ты от меня денешься, Кейн?

– Я был уверен, что ты разозлилась и решила вернуться...

– Как ты мог такое подумать!

Оба заулыбались, будто не было вокруг них ни безумного хаоса, ни зловещих персонажей.

– Мы встретили этого господина, и он сказал, что сможет отвести нас... – начал Кейн, но его оборвали.

Высокий человек театрально откашлялся.

– Очень мило, друзья. – От его низкого баса, казалось, завибрировала вода у бортов. – Не ожидал, но ты все-таки догнала нас.

Хитоми рассмотрела его вблизи. Да, это определенно был тот самый человек из сна. То же самое лицо, тот же подбородок. Тот самый голос, призывающий выполнить просьбу Кейна.

– Добро пожаловать на борт. – Мурена сделал приглашающий жест. – Места хватит для всех. Мы плывем на остров Рю.

Хитоми посмотрела на Кейна.

– Мы не поплывем! – неожиданно для себя выпалила Хитоми. – На остров надо Камисори. Забирай ее, и отправляйтесь. А мы с Кейном уходим.

Мурена улыбнулся.

– С Кейном? Нет-нет. Он не уходит. Он хочет добраться до острова. Помочь своей возлюбленной, разобраться в себе. Ему тоже нужно на остров Рю.

Мурена говорил за Кейна так, будто тот был младенцем.

– Кейн? – Хитоми требовательно взглянула на друга.

Тот смущенно пожал плечами.

– Думаю, мы скоро вернемся. Или я вернусь... Если не хочешь плыть вместе с нами, Хитоми, можешь дождаться тут...

Хитоми прикусила губу. Похоже, с Кейном пока не все ладно. Она помедлила, уверенно подошла к лодке и поставила ногу на край борта.

– Это же ты? – Она указала пальцем прямо на улыбающееся лицо высокого человека. Он как раз приподнял голову, и под шляпой сверкнули темные лукавые глаза. – Это ты поссорил нас в лесу? И ты устроил все это: туман, норы с мертвецами. Да? Я права? Ты – тот недостающий элемент в головоломке. Не люди отца Кейна, нет. Ты играешь в какую-то игру. Зачем? Что тебе нужно?

– Поссорил? Да, я. Не скажу, что мне жаль. Вы и так были готовы к конфликту. Стоило только подтолкнуть...

– Не увиливай. Ты развел нас и натравил на меня лесных мертвецов!

– Натравил? Нет. Мертвецы? Я называю их «хранители леса». Они позволили нам пройти через их территорию на другую сторону... И за это с ними стоило расплатиться.

– Пройти на другую сторону? Мы уже не в нашем мире? Я права?

– Это слишком сложно, чтобы ты поняла, девочка. Но как тебе удалось откупиться от них? Не припоминаю случая, чтобы с хранителями леса можно было договориться.

– Не договорилась, нет. Они забрали другую душу и успокоились.

– О, как просто. Я должен был догадаться.

Хитоми медлила, не переходя на лодку.

– Я знаю, – сказала она. – Знаю, что это ты был в моем сне. Я выполнила твою просьбу. А теперь хочу ответы.

– Ответы? – Мурена изобразил удивление.

– Ответы. Зачем тебе все это надо? Что за спектакль ты разыгрываешь и для чего втянул нас с Кейном в эту авантюру?

– Вот так все взять и рассказать?

– Да! – Хитоми была тверда.

– Хорошо. Расскажу. Но все ответы на острове. Отправляйся с нами на остров Рю, и ты все узнаешь. – Его голос был вкрадчив. – Все ответы ждут тебя на острове, Хитоми.

– Пока не получу ответы – никуда я не отправлюсь!

– Хорошо. Это твой выбор. Оставайся... – улыбнулся Мурена.

* * *

Они плыли молча.

Распределившись по всей лодке, все оказались на некотором расстоянии друг от друга, и у каждого было ощущение, что в лодке больше никого нет. Тому способствовали и черная воздушная взвесь, и маслянистая вода за бортом. Пленка, покрывавшая гладь, стала настолько плотной, что казалось, будто они двигаются по поверхности зеркала.

Мурена навис над всеми. Одинокий черный столб возвышался на корме и плавно покачивался, разгоняя весло. Его движения были тихи и беззвучны. За лодкой бежал неглубокий разрез: волнистый след исчезал лишь через несколько секунд после прохода их небольшого судна. Время замедлялось, воздух густел.

По пути до острова никто не произнес ни слова.

Камисори улеглась на самом носу, боль заставляла ее непроизвольно вздрагивать. Слабость окончательно забрала у нее возможность контролировать себя.

Кейн сидел рядом, но уже не делал попыток сблизиться.

Хитоми расположилась на небольшом стульчике рядом с мальчиком, который был единственным из присутствующих, кто не пребывал в медитативном забытьи, а подавал признаки жизни – страстно уничтожал леденец, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Остров показался довольно скоро.

Небольшой бугорок посреди зеркальной пленки воды. По периметру его окружали бетонные стены, уходящие в воду. Могло показаться, что из воды поднимается не остров, а рукотворная бетонная конструкция, но за нагромождением углов и плоскостей виднелось несколько естественных холмов, заросших кипарисами. Кипарисы виднелись и у береговой линии. Они располагались в квадратных ямах, и их мрачные черные стволы вытягивались рядом с пустыми окнами и лесенками, соединяющими различные уровни конструкции. В глубине виднелся приглушенный желтый свет.

По курсу лодки показалось углубление в сплошной стене, в котором легко угадывалась небольшая пристань.

– Это что, какая-то военная база? – спросила Хитоми, не отрывая взгляда от острова.

– Это храм, – ответил Мурена.

Остров медленно приближался. В воде отражались его контуры, пересеченные пиками кипарисов. Желтые окна казались десятком ядовитых глаз. Туман накрывал остров черным покрывалом, останки солнечного пятна окончательно стерлись со свинцового неба.

– Здесь пролили много крови, – сказал Мурена. – В древнем мире знали ценность этого места. Год за годом на острове возводили святилища, которые вкусили столько смертей, что из мертвых тел можно было сложить прекраснейший замок с высокими башнями, мостами и лабиринтами.

Хитоми поежилась.

– Время стерло следы тех святилищ, но всегда оставались те, кто помнил об острове Рю. Когда пришла большая война, здесь снова построили здание. Тут проходили советы и допросы, принимались решения, которые невозможно произнести вслух, и давались клятвы, которые скреплялись еще бо́льшими потоками крови. Это здание перед нами. Остров охотно делится силой – как и любой из многочисленных перекрестков миров. Этот храм – инструмент. Это способ исполнять желания, и поэтому мы пришли сюда.

– Понятно, – ответила Хитоми. Ей мало что было понятно, но монотонный голос Мурены усыплял, и ей захотелось прервать этот маловразумительный поток зловещих образов.

Они причалили, выбрались из лодки и поднялись по лестнице к арочному проему без дверей. Камисори не могла идти, и Мурена легко подхватил ее на руки.

Впереди их ждали однообразные коридоры, спонтанно перекрытые толстыми бронированными дверьми. Некоторые были открыты, некоторые – намертво запаяны столетней паутиной. Песчаная крошка хрустела под ногами, и все вокруг переливалось густым желтым светом, источник которого каждый раз казался где-то рядом, но неизменно исчезал при попытке его обнаружить, выхватить взглядом. Казалось, сам воздух светится вокруг путников, шагающих по коридорам бункера. Свет распалялся при их приближении и угасал за спиной.

Коридоры были просторными – вероятно, для прохода больших групп, целых толп или отрядов.

Мурена шел первым. Кейн – рядом с Хитоми. Мальчик в красной курточке замыкал шествие.

– Это произойдет здесь.

Мурена остановился возле одной из бесчисленных дверей. Указав на проем, он вошел в него первым.

Это был просторный прямоугольный зал. Сплошной бетон – ни окон, ни мебели. Высокий потолок и неровный пол. В центре зала имелось несколько углублений, похожих на воронки с широким отверстием в центре.

– Для стока крови, – любезно пояснил Мурена. – Здесь совершались казни. Здесь и в сотне комнат вокруг. Сложно сказать, где были пыточные, а где – просто комнаты для массовых умерщвлений. Но это и не имеет значения.

– Как получилось, что это место сохранилось? Такое уничтожают... – не выдержал Кейн.

– Увы, именно так. Уничтожают. Дураки уничтожили остров Рю и все, что было на нем построено. Но – о чудо! – в моем мире он есть. Не верите – можете прикоснуться к стенам. Они помнят вибрации тысячи стонов и крики мольбы...

– Стоп, – прервала его Хитоми. Она встала в центре зала, уперев руки в бока. – Все это очень интересно. Интересно для тех, кто увлекается мистикой и страшными историями. Не мне. Ты обещал рассказать про свои цели. И объяснить, почему мы участвуем в этом безобразии.

– Хм... – Мурена сложил руки на груди. – Обещал, да? Возможно.

– Что значит «возможно»?!

– Обещал рассказать, но не обещал, что выполню обещание! – сказал Мурена и разразился громким раскатистым смехом. Собственная шутка очень его позабавила.

– Вот же болван, – тихо выругалась Хитоми. – Что ты из себя строишь? Меня не интересует балаган с мертвецами и древностями. Ты обещал, что будут ответы. Я их не вижу. Продолжишь смеяться – сорву с тебя шляпу и выбью все зубы. Рассказывай!

Мурена прекратил смеяться, но улыбку с лица не убрал.

– Я расскажу, – неожиданно вмешался Кейн. – Мой договор с демоном исполнен, его уже невозможно нарушить. Могу говорить то, что думаю.

– Удиви меня. – Мурена наклонил голову, изображая интерес.

– Ты колдун.

– Тепло.

– Ты хочешь получить силу демона, поэтому устроил всю эту историю с побегом. Тебе и Камисори-то не нужна. Хочешь вынуть из нее сущность и использовать демона ради каких-то своих помыслов. Так я вижу.

– Помыслы? Дурак! Какие еще могут быть помыслы, когда у тебя в руках демон? Все и так ясно: это сила! Да, ты прав, моя цель внутри этой балаганной куклы! Я вытащу из нее сущность и соединюсь с ней, стану новым сосудом!

– Собственно, как я и сказал: большой тайны в твоих действиях нет. Все прозрачно. Но мы-то тебе зачем?

– Раз уж у нас такой откровенный разговор... Знаешь, парень, выкрасть демоницу было бы легкой задачей, если бы пребывание в вашем чертовом мире не превратилось однажды для меня в пытку. Годы занятий магией возвысили меня над примитивной реальностью, истончили органы чувств... Мир моих дорог – сны и темные параллели. Мы и сейчас на одной из дорог тьмы...

– Туман, да, мы поняли. Твоя визитка. Продолжай.

– Да, мне тяжело находиться в этом убогом мире. Счастлив, что это так, редко сюда заглядываю и с удовольствием пользуюсь услугами помощников. Собственно, поэтому понадобились вы – проводники. Человечки, которые смогут вывести моего демона из темницы и сопроводить сюда, на остров Рю. В некотором роде – вы мои союзники, пусть и невольные.

– Так Камисори все знала про тебя задолго до побега?

– Я предложил Камисори сделку – сотрудничество в обмен на свободу. Она согласилась. Обсудили план и... поймали тебя на крючок.

– Но почему именно она?

– О, сидящая в Камисори сущность – одна из немногих настолько сильных, что... Да ты и сам ощутил ее могущество! Чары любви – одни из самых сложных, и ты им поддался. И даже не смог сбросить, когда понял, что это всего лишь хомут! Отличная работа. А как она сражается, какая ярость!

– И это ты помог Камисори выйти из садов? – подключилась к вопросам Хитоми.

– Само собой. Это же очевидно. Все, что мне требовалось, – в нужные моменты подавлять заклятия темницы, чтобы Камисори безопасно проходила через запретные ограждения. Это было легко – для меня-то.

– Все понятно. А что с нами?

– Ух, разговорили вы меня... Не планировал, но почему бы и нет. Какие теперь-то секреты? А вас я направлял. Вел по таким путям, которыми не ходят простые смертные, очень старался и сделал все, чтобы привести сюда. Удалось.

– Поезд, лес? – уточнил Кейн, заранее зная ответ.

– Да, да. И поезд, и лес. Сильно мешали глупые люди твоего отца. Тут пришла моя очередь помогать вам и импровизировать на ходу. Как вспомню железнодорожную станцию... Самый важный момент путешествия, который я, безусловно, не мог доверить вам и взял на себя, – это кормежка Камисори. Демоницу требовалось кормить, и я поставлял вам свежую кровь. Так вот, в туалете на станции...

Хитоми и без его комментариев все поняла.

– Забай... – тихо сказала она и сжала губы.

– Кто? – не понял ее Мурена. – В туалете, в деревне. Нашу девочку надо было кормить. Не благодарите, взял на себя грязную работу.

– Красиво рассказываешь, – процедила сквозь зубы Хитоми. – Но ты лжешь. Не ты помогал нам, и не с твоей помощью мы выбирали путь! Мой брат – вот кто рассказал про поезд и дал ориентир на деревню... Вот кто помогал, а ты снова лжешь и мозолишь нам уши!

Мурена склонил голову так низко, что край шляпы полностью закрыл лицо. Хитоми присмотрелась и увидела, что его плечи мелко трясутся. Великан смеялся.

– Твой брат? – спросил он, переводя дыхание. – Твой брат? Хе-хе... Твоего брата сгноили в карцере пару месяцев назад – за подстрекательство к бунту и сопротивление администрации. Есть информация, что его оклеветали, но это никого не волнует. Крепкий был парень, но пневмония оказалась сильней. Вот так. И я любезно взял на себя обязанность общаться с тобой по телефону. Телефоны – маленькие обманщики, ты знала? Раз плюнуть – заставить человека поверить в то, во что он хочет поверить. Ну и немного колдовства.

– Мой брат мертв?.. – Хитоми почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног. – Это были твои звонки?

– Не хотел сообщать тебе эту печальную новость, но раз уж зашел разговор... Поверь, не я причастен к его смерти.

Хитоми прожигала взглядом ненавистную фигуру. Она знала, что жить Мурене осталось всего несколько минут. Ей нужно отдышаться, проглотить слезы и боль. А потом – уничтожить его.

– Скажу честно, приятно было пообщаться... – продолжал он издеваться. – Ты важная фигура в моих расчетах – отличный боец и авторитет для сыночка господина Ватанабэ. Удачно все сложилось. План сработал!

Кейн отошел от Хитоми и встал чуть поодаль от подруги. Он видел ее настрой и догадывался, что драка начнется в любую секунду.

– Последний вопрос! – крикнул он, перетягивая внимание на себя.

– Сколько можно? Мы пришли сюда не для бесконечных разговоров... – поморщился Мурена.

– Да ладно! Тебе же нравится, что мы выспрашиваем подробности. Ты в восторге, что у хорошо спланированного спектакля имеются зрители, признайся!

– Хм... Допустим.

– Не могу поверить, что ты преследуешь цель слиться с демоном! Соединишься с сущностью, станешь сосудом – и демон тут же преобразует тебя! Отец с матерью заставляли сущности преобразовывать тела жертв в угодниц, но во что превратит тебя сущность, лишенная контроля? Какой смысл? Это не победа, это поражение!

– Ха-ха... Мудрое замечание. – Мурена аж щурился от предвкушения того, что сможет рассказать свою главную задумку. – Я все продумал, и этот союз будет выглядеть совсем иначе. Это будет равноправный союз! Я дам сущности вместилище, где она сможет спокойно быть собой, а я не только останусь цел, но и обрету ее мощь!

Закончив громогласным выкриком, Мурена в несколько резких движений расстегнул плащ и распахнул его.

Кейн поморщился от отвращения.

* * *

Под плащом на гиганте были только кожаные штаны. Верхняя часть его тела была обнажена и выглядела ужасающе.

Все его бочкообразное туловище было прозрачно. От плеч до брючного ремня под плащом размещался огромный вытянутый пузырь из толстой, чуть мутной пленки. Внутри пузыря просматривались столб позвоночника и раздувающиеся легкие. От ритмично сокращающегося сердца разбегались переплетенные нити вен и артерий. Больше внутри пузыря ничего не было.

Тело Мурены походило на огромный пустой аквариум, в который зачем-то засунули человеческий позвоночник с ребрами.

Хитоми опешила. Еще секунду назад запланированное нападение отложилось. Что за существо стояло перед ними? Как с таким сражаться?

Довольный произведенным эффектом, Мурена отодвинул с дороги мальчика, который наконец расправился со своим леденцом, и подошел к Камисори.

Демоница нашла в себе силы поднять голову и посмотрела на приближающуюся громаду.

Мурена подхватил Камисори за плечи, поднял на ноги и впился губами в ее рот. Поморщившись, Хитоми заметила, как глубоко скользнул длинный язык между зубов демоницы. Она невольно бросила взгляд на Кейна, желая увидеть его реакцию, и удовлетворенно отметила, что и он скривился от омерзения. Похоже, очарование и иллюзорная влюбленность окончательно оставили его.

Мурена продолжал ласкать губы Камисори, при этом безжалостно разрезая свои. Кровавые потоки хлынули из его десен, стирающихся об опасную плоть демоницы. Кусок обрезанного языка плескался в кровавой ванночке, в которую превратился рот Камисори. На рваных щеках Мурены повисли обрезки его губ.

Внутри Камисори что-то забурлило. Раздался звук, похожий на шум воды, стремительно убывающей в сливном отверстии кухонной раковины, и что-то промелькнуло между их ртами.

В это же мгновение Мурена отпрянул, широко раскинув руки. В его пустое брюхо что-то плюхнулось, забрызгав кровью прозрачные стенки пузыря изнутри.

Присмотревшись, Хитоми разглядела между ребер суетливое создание, которое, ударившись о тазовое дно, тут же заметалось по животу Мурены, как крыса в новой клетке.

Существо было похоже на бледную ящерицу с множеством длинных тонких лап.

Мурена шумно дышал и покачивался. Принятие демонической сущности было довольно тяжелой процедурой.

– О!.. – выдохнул он тем, что осталось от его рта после «поцелуя» демоницы. Под носом Мурены красовались малиновые обрывки плоти, перемешанные с желтой кожей. Кровавые ручейки заливали могучую шею и подбородок, но счастливого обладателя новой мощи это не беспокоило.

Как завороженная смотрела Хитоми на кошмарные превращения, которые происходили на ее глазах, когда внезапный крик Кейна вернул ее к реальности.

– Мама! – Кейн бросился к поникшей Камисори, приподнял ее голову и смахнул капюшон. Его глаза были распахнуты от ужаса.

Камисори менялась.

Облик белоснежной демоницы таял, словно воск, оставляя вместо себя совершенно иную картину. Лицо женщины, проступившее сквозь пелену метаморфоз, было знакомо Кейну больше, чем чье-либо другое.

– Мама, мама... – повторял он, убирая черные пряди волос с искаженного болью лица.

Столь многое открылось Кейну, что у него не находилось слов, чтобы выразить обрушившиеся на него эмоции. Так вот какая судьба постигла его мать! Вот что столько лет недоговаривал отец в ответ на бесконечные расспросы!

Мурена уже пришел в себя и задыхался в кровавом смехе, разбрызгивая вокруг себя алые капли. Удивительно, но он умудрялся произносить внятные слова, едва ворочая обрезком языка:

– Ах-ха-ха! Семейная традиция! Ха-ха... Не ты первый пал жертвой Камисори, парень! Не знал? Разумеется... Отец не сказал...

Было сложно разобрать половину сказанного, но смысл его слов и так был болезненно очевиден.

– Ха-ха... Да, тот улов был хорош, но сущность оказалась слишком сильна для твоей мамаши! Госпожа Ватанабэ не удержала демона, и он вселился в нее... Беда, беда... Но папа так любит деньги, что не упустил возможности зарабатывать и на семейном горе, хе...

Слезы покатились по щекам Кейна.

– О, не переживай так! – картинно заломил руки Мурена – Твоя мать была всего лишь упаковкой. Демон полностью поглощает человека, она ничего не помнит с того дня! Полностью поглощает... Да! Но только не меня!

Он любовно погладил прозрачный живот, в котором бесновалась бледная ящерица.

Несчастная женщина, теперь оказавшаяся в одежде Камисори, испытывала невероятные мучения. Она пыталась дотянуться до своего живота, но рукам не хватало сил, и они плетьми лежали на полу.

Кейн осторожно завернул край толстовки: все раны, нанесенные шилом в деревне, теперь обильно кровоточили. Демон покинул тело, которое утратило не только маску соблазнительницы, но и демоническую неуязвимость. Под женщиной быстро образовалась кровавая лужа. Глаза подернулись пеленой, мать Кейна не могла сфокусировать взгляд и явно не воспринимала происходящее вокруг.

– О! А вот это очень кстати, – засуетился Мурена. – Мы не должны потерять ни капли...

Черные песчинки тумана, к которым все настолько привыкли, что перестали обращать внимание, заклубились около его живота, собираясь в плотные вихри. Тонкие струйки-нити протянулись от Мурены к матери Кейна и коснулись кровавых отверстий в ее коже. Мгновенно кровь перестала хлестать, да и лужа под женщиной начала стремительно уменьшаться.

В недоумении Кейн посмотрел на Мурену и увидел, что его пустой живот наполняется кровью, словно водяной бак. Демон внутри исступленно запрыгал, поднимая волны и брызги, оставляя на прозрачных стенах красные разводы.

– Вот теперь все становится совсем хорошо... – басом мурлыкал гигант.

– Прекрати! – закричал Кейн – Ты забираешь остатки ее жизни!

Мурена и бровью не повел.

– Она все равно скоро умрет, – холодно обронил он.

– Да как ты смеешь!

– Послушайте, вы, мешки с кровью! Самую главную задачу вы выполнили – привели мне демона. Но есть и вторая часть вашей работы. Не жадничайте и помогите наполнить новый дом Камисори. Одной глупой женщины мне точно не хватит!

Он протянул руку мальчику в красной курточке, который все это время с невозмутимым видом стоял рядом. Заметив жест, мальчик поднял свою маленькую ручку навстречу его движению.

Мурена аккуратно взялся за детский пальчик и коротко дернул его на себя. Палец остался в его кулаке, выскочив из детской ладошки вовсе не косточкой, а острием скальпеля. Теперь в руке Мурены был зловещий медицинский инструмент с детским пальцем вместо рукоятки.

– Приготовились к процедурам?

Не выдавая замысел долгим разбегом, Хитоми сделала шаг вперед и, прыжком сменив стойку, со всей силы всадила ногу в булькающий кровью живот Мурены.

Силы ее удара было достаточно, чтобы снести кирпичную стену.

Скальпель брякнулся на пол, но сам Мурена едва пошатнулся. Девушку отбросило на пол, и она покатилась кубарем, сдирая кожу о шершавый бетон.

– Бой? – оживился Мурена, не прекращая выкачивать кровь. – Великолепно!

Он подхватил мальчика под мышки и, легко подбросив, уложил на локоть правой руки, придерживая левой за горло. Мальчик как по команде сложил руки по бокам и вытянулся в струнку, крепко сжав колени и щиколотки.

– Что за... – успела пробормотать Хитоми, когда макушка мальчика отлетела и из его головы с оглушительным грохотом вылетела струя раскаленных пуль.

Пол вокруг Хитоми подскочил сотней маленьких взрывов, осколки бетона впились в ноги, ударили в грудь. Она метнулась в сторону, спасаясь от огневой мощи, и тут же прыгнула назад, прекрасно понимая, что убегать от пулеметного огня даже в таком просторном зале можно совсем недолго.

Мальчик-пулемет адски грохотал, горящие порох и металл быстро наполнили помещение дымом. Руки Мурены сотрясались, он с трудом удерживал чудовище и с наслаждением им управлял.

Осколки бетона отлетали от стен и присоединялись к безумному урагану свинца. Скрежет камня и гром пальбы оглушали, чуть ли не пробивали голову насквозь, и Хитоми казалось, что уже не звуки, а смертоносное железо проносится сквозь ее мозг. Выстрелы следовали с такой частотой, что голос оружия превратился в протяжный вой.

Мурена хохотал, водя стволом перед собой и пытаясь выхватить из ядовитых клубов стремительную фигурку девушки, когда неожиданно из-под руки на него выскочил юноша в черном костюме. Тяжелый кулак Кейна врезался в изуродованную физиономию Мурены, сбивая шляпу набок и размазывая по остаткам лица кровавую кашу.

Кейн не был столь же быстр, как Хитоми.

Когда разорванная голова мальчика устремилась к нему, сверкая изнутри оружейными стволами, он понял, что даже секунды на маневр нет.

Оружие гаркнуло огнем, ослепляя и оглушая одновременно, и Кейн ощутил невероятной силы удар в грудь. Бетонный пол внезапно выскользнул из-под ног, и все вокруг завращалось с бешеной скоростью.

Кейн упал на пол, словно тряпичная кукла, и тут же сжался в комок: поток боли скрутил искалеченное тело.

Хитоми видела, как грудь Кейна взорвалась кровавыми брызгами. Мир в одно мгновение провалился в бескрайнюю тишину. Она понимала, что кричит, – кричит изо всех сил! – но не слышала своего голоса.

Звуки исчезли.

Пулемет в руках Мурены продолжал беззвучно исторгать раскаленный металл. Он неумолимо приближался к Хитоми, но и она летела навстречу выстрелам.

Другого оружия у нее не было – только маленькое шило, которое она случайно подобрала в лесу. С ним было связано что-то тревожное, но Хитоми не помнила, при каких обстоятельствах оно попало к ней.

Сейчас шило просто появилось в ее руке.

Она ощутила шепот свинцового ливня на своих волосах. Горячая волна накрывала и грозилась вот-вот разорвать в клочья ее плоть.

Хитоми до боли сжала кулак и вонзила шило в прозрачное брюхо Мурены.

Потом еще и еще. Она кричала и чувствовала, как разрывается ее рот, а связки лопаются от напряжения. Кричала, но по-прежнему не слышала ни звука.

Не слышала, как пулемет смолк, но видела, как мальчик в красной курточке плюхнулся на бетон, нелепо раскинув руки.

Не слышала визга Мурены, когда снова и снова вонзала шило в его раздутый живот. Кровь, только что выкачанная из матери Кейна, струями била из дыр в лицо.

Прозрачная поверхность живота смялась и разорвалась на части, вываливая наружу содержимое. Сущность-ящерица брякнулась на пол и жалко засучила лапами.

Гигантский Мурена, казавшийся таким несокрушимым, пошатнулся и рухнул. Его могучее тело заколыхалось. С трудом опираясь на локти, он дотянулся до сущности, слабеющей на открытом воздухе, ухватил ее за лапы и принялся запихивать в окровавленную дырку, оставшуюся ото рта. Демон все меньше двигался. Руки Мурены слабели, и доделать начатое он не смог. Гигант повалился лицом в лужу крови, придавив наполовину засунутую в себя ящерицу. Тонкие лапы подергались и замерли, уткнувшись в его стеклянные глаза.

Хитоми подошла к поверженному Кейну. Звуки вернулись. Она слышала, как колотится ее сердце.

Он лежал рядом со своей матерью.

Женщина не дышала. Ее безмятежный взгляд был направлен в пустоту. Черты лица, еще недавно искаженные болью, разгладились.

Кейн был жив.

Хитоми присела возле него на колени и подложила руку другу под голову. Его изувеченная грудь часто поднималась, струйки крови толчками выплескивались из тела. Внутри что-то ритмично сипело.

Она сняла пиджак и осторожно прижала к ране.

– Как мы его, а?.. – тихо сказал Кейн. Он попытался улыбнуться, но слабая улыбка быстро растаяла на бледном лице.

– Да... – Хитоми погладила его волосы. – Мы ему показали...

– За Забая?

– Да... – кивнула она.

– Похоже, я немножко поломался... – с трудом произнес он. – Уже не починить...

Хитоми посмотрела вокруг. Дым таял, черных частиц в воздухе не осталось. Странный желтый свет заметно померк. Ночь, царившая за окном, все-таки пробиралась внутрь.

Она наклонилась и поцеловала Кейна в лоб.

– Я тебя люблю, – тихо сказала она.

– Что? – спросил Кейн, не разобрав. – Что ты говоришь, Хитоми?..

– Я говорю, что... шанс есть всегда. Ты жив, а я могу справиться с лодкой. Мы выберемся.

– Ты посмотри на меня... – Кейн закашлялся кровью.

– Выберемся, – твердо повторила она.

– Почему ты так уверена?

– Потому что я так решила. Значит – так будет. Потому что я дерусь до победы. А когда окончательно победим, я все-таки должна тебе кое-что рассказать.

Кейн усмехнулся.

– Ох, Хитоми...

– Видишь, сколько дел? – Она взъерошила его волосы и тоже улыбнулась. – Вдвоем их решать легче!

* * *

Лодка неспешно скользила к берегу. Вдалеке виднелся железнодорожный состав, бегущий вдоль полосы прибоя. Море было спокойным. Хитоми размеренно орудовала веслом, направляя лодку по прозрачной глади воды. Она смотрела вперед и наслаждалась ощущением податливой силы в своих ладонях. Руки приятно ныли. Сонливая усталость обещала скорый отдых.

Кори КагэямаДорога на остров Рю

Часть 1Туманные сады

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Часть 2Побег

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Часть 3Подземный поезд

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Часть 4Остров

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Кори Кагэяма
Дорога на остров Рю

Часть 1
Туманные сады

Часть 2
Побег

Часть 3
Подземный поезд

Часть 4
Остров