Name: Враг за спиной
Author: Медина Мирай
ISBN: 978-5-17-153888-0

Мирай Медина
Альтернат. Враг за спиной

После серии атак, устроенных Хантером, и публичного разоблачения «Альтернат» больше не может работать в режиме секретности. Теперь компания, Тень и остальные ребята вынуждены не только бороться с монстрами, угрожающими безопасности простых людей, но и завоевывать доверие окружающих.

Зотис все ближе, а Тени предстоит решить: остаться с близкими и защитить их от новых угроз или отправиться домой, чтобы узнать, как спасти Курта.

В это же время внутри «Альтерната» растет недоверие. Даже затаившись, Хантер продолжает давить на ребят, заставляя их иначе взглянуть на происходящее и сомневаться не только в компании, но и друг в друге. Кому-то пора сбросить маски, ведь враг может оказаться ближе, чем они думают.

Серия «NoSugar. Хиты Медины Мирай»

Читайте в серии:

Альтернат

Альтернат. Притворный герой

Продолжение следует...

Глава 1

Во время важных разговоров между взрослыми Азаруэля и Тень всегда просили не заходить в зал собраний и заняться чем-нибудь полезным. Например, фехтованием, чтением, изучением старинных вещей в замковом музее. Последнее Тень и выбрал, а своего учителя попросил выступить в качестве лектора и проводника.

Азаруэль поначалу тоже загорелся идеей пройтись по музею, но там вдруг понял, что в двадцатый раз эту экскурсию не вынесет. Дождавшись, когда Тень и учитель окончательно увлекутся беседами об изобретении жерновов, он юркнул в массивную приоткрытую дверь и выпорхнул в коридор.

Если суровые родители чему-то его и научили, так это бесшумно двигаться, при этом довольствуясь редкими короткими вдохами. Вообще быть незаметным в кругу взрослых – искусство, которым Азаруэль овладел в совершенстве. Не потому что хотел, а потому что не было выбора. От Тени, к примеру, этого не требовали, даже наоборот – не упускали возможности показать какой-нибудь знати своего красивого сильного наследника. Носителя частицы этих краев. Знать бы еще, что это вообще значит.

Так, гуляя по коридорам, Азаруэль заметил вдалеке дверь в зал собраний, где прямо сейчас обсуждала что-то важное его семья. В такие моменты прогоняли не одних детей – даже стражники уходили с постов на этаже и вставали дежурить у спусков.

Делать нечего – придется пройти мимо зала. Не возвращаться же.

Конечно, не только нужда заставила Азаруэля рискнуть. Он, признаться, давно мечтал хоть краем уха услышать разговоры родителей. Понимал, что так делать нельзя, но не мог побороть любопытство. Еще больше его снедало желание хотя бы так почувствовать себя настоящей частью семьи.

Азаруэль встал посреди коридора – достаточно далеко, чтобы не вызвать подозрений у стражников, если те вдруг заглянут на этаж, но достаточно близко, чтобы уловить пару фраз. До дверей ему оставалось три шага. И вот из зала раздалось грозное:

– Я не позволю Мируэлю стать вашей игрушкой!

Это крикнул дедушка – Аластор.

– Он заменит меня, как я когда-то заменил тебя, – твердо ответил отец. – А как быть иначе?

– Дайте ему самому решать, кем быть! – Дедушка влажно откашлялся. – С Азаруэлем понятно – он никакой. Чтобы не пропасть, ему нужен контроль. Но Мируэль другой.

Азаруэль поджал губы. Вот же злобный старик. Постоянно рвется его задеть.

– Мне надоело, что все вокруг чего-то хотят от Мируэля. Вчера ко мне приходил Зотис...

– Снова? – подала возмущенный голос мать. – Что на этот раз ему нужно?

– Все то же. Если вы видите в Мируэле короля, который продолжит править этими землями вместо вас, то для Зотиса он – возможность отомстить и вернуть то, что, как он считает, принадлежит нашему народу.

– О, как он надоел! – воскликнула мать. Послышался стук ее каблуков, точно она вышагивала по залу. – Нам нет никакой выгоды в этой войне. И нам не победить.

– А Зотис считает, что с Тенью мы легко победим, – ровно ответил ей дедушка.

– Нам и тут хорошо, – снова заговорил отец. – Праетаритум права. Нет нужды что-то менять.

– Конечно нет. Вы тут хорошо устроились.

– Ты что же, на стороне Зотиса? – мать повысила голос.

– Нет. Конечно же нет, – на мгновение повисла напряженная тишина. – Зотис хочет рассказать Тени о настоящем положении вещей. Он требует с ним встречи.

– Этот нахал думает, что мы правда позволим емуувидеться с Мируэлем? Совсем с ума сошел?

– Вы не можете постоянно удерживать Тень в замке. Однажды он сам начнет проситься наружу, а там его будет поджидать Зотис с готовым планом по захвату...

Почему-то дедушка замолчал. И Азаруэль почувствовал, что ему срочно нужно покинуть это место. Совсем позабыв об осторожности, он метнулся в сторону спуска.

Влетев наконец в свою комнату, он оставил дверь приоткрытой: захлопнув ее, привлек бы еще больше внимания, к тому же хотел слышать шаги в коридоре. Сердце билось так громко, что заглушало рваное дыхание. Азаруэль старался дышать коротко, как учили, но каждый вздох все равно резал горло. Он понимал: попался. Дедушка замолчал не просто так. Они заметили, что за дверью кто-то подслушивает.

Азаруэль сел на край кровати и уперся ладонями в колени, чтобы не тряслись. В голове назойливо повторялась одна и та же фраза деда: «Он никакой». Не то чтобы Азаруэля волновало, что о нем думает этот старый вредный хрыч, но слова задели больше, чем он ожидал. В глубине души он надеялся, что дед обижает его прилюдно, чтобы не расслаблялся, старался стать сильнее... А тут он сказал это в закрытом кругу.

Из коридора донеслись шаги – тяжелые, ровные и неспешные. Так в замке ходил лишь один человек. Азаруэль вскочил и едва успел выпрямиться, когда дверь открылась шире.

На пороге стоял отец. Он выглядел спокойно, как и всегда, хотя по черной маске-черепу было и не понять, что написано на его лице. Азаруэль почувствовал, как холодеют руки. По спине пробежали мурашки, тело прошибло ознобом. Он старался выглядеть уверенно, насколько это возможно, и не сводить глаз с отца, но как же сильно хотелось спрятаться под кроватью и не вылезать, пока тот не покинет замок.

Отец сказал почти дружелюбно:

– Пойдем прогуляемся.

И это все?

Впрочем, чего Азаруэль ждал? Отец никогда его не бил, не кричал, даже маску не снимал, чтобы выказать недовольство. Но стоило ему лишь повернуть голову в сторону провинившегося, как температура в помещении словно резко падала. Отец обладал удивительной способностью доводить всех в замке до дрожи без слов, без резких движений и не открывая лица.

Он вышел из комнаты, уверенный, что сын последует за ним. И Азаруэль последовал.

Во дворе было пусто. Туман рассеялся, обнажая серые колонны. Ни стражников, ни привычных любопытных взглядов, и даже слуги попрятались в тени арок, уставившись в землю. Конюхи привели черную лошадь с серой гривой, отливающей серебром. Странно, что только одну.

Отец сел первым и протянул Азаруэлю руку. Он взялся за нее с опаской и сел спереди. Ровное дыхание отца над головой и то, как мягко он держал поводья, почти успокаивало. Жаль, этого было недостаточно, чтобы понять задуманное родителем.

В последний раз, когда Азаруэль провинился – случайно сжег роскошный гобелен с портретом отца, – тот поначалу мягко сказал, что ничего страшного, а спустя мгновение добавил: «...Если соткешь такой же». Азаруэль, в жизни не державший даже иголку с ниткой, тупо смотрел на родителя в надежде, что его так запугивают. Отец закончил совершенно спокойно: «А если не сможешь, то лишишься обедов до тех пор, пока их сумма не покроет стоимость нового гобелена». Так Азаруэль немного похудел, а чтобы это было не сильно заметно, отец заставил его носить более свободную одежду.

Они выехали за ворота без сопровождения. Эта дорога вела через редкий мертвый лес – высохшие обрубки деревьев торчали из бесплодной земли. Такой путь обычно выбирали, когда не хотели проезжать через городок, привлекая взгляды зевак.

Отец упорно молчал. Лошадь слушалась его с полудвижения, словно побаивалась.

Чем дальше оставался дом, тем выше лежал туман. Замок растаял в нем удивительно быстро. Азаруэль не оборачивался, ни о чем не спрашивал и старался лишний раз не дышать. Просто притвориться, что его тут нет.

Хотелось спросить: «Куда и зачем мы едем?», но даже когда Азаруэль открыл рот, голос никак не мог прорезаться. Не хватало смелости и сил. Ощущалось, словно прыжок в бездну. Пока он молчал, в голову прокралась страшная мысль и тут же стала тяжелее камня: отец хочет от него избавиться. Поэтому не взял вторую лошадь, поэтому оставил стражу – чтобы сделать все без свидетелей.

Закружилась голова, глаза защипало от слез. Из-за накатившей слабости в руках Азаруэль едва не сорвался с седла, но, сглотнув ком в горле, ухватился за поводья крепче.

Внезапно из тумана выступил забор. Не ограда территорий для защиты, а скорее полоса из старого камня с низкими воротами между двумя широкими столбами. Потянуло сыростью, какой-то странной и незнакомой.

Они остановились. Отец соскочил с лошади и помог Азаруэлю слезть. Здесь было так тихо, что собственное дыхание показалось каким-то навязчивым. И что за сырость?..

Азаруэль прикусил губу. О чем он вообще думает? Быть может, он прямо сейчас проживает последние мгновения своей недолгой жизни, а его волнует какая-то сырость?

– Я-я... П-простите, папа, – его голос сорвался. – Простите. Я подслушивал. Я не должен был. Это больше не повторится, только, пожалуйста, не надо... – Лишь сейчас он осознал, что сказал «папа» вместо почтительного «отец». Как непривычно и страшно произносить это слово, да еще и в такой момент, когда под рукавом у «папы», наверное, спрятан нож. – Я слышал немного. Я никому не скажу, только не надо меня...

Отец, уже шагнувший к воротам, остановился и посмотрел на Азаруэля – как будто не расслышал и пытается разобрать, что до него хотят донести. Ссутулившись, Азаруэль попятился к лошади и схватился за поводья, готовясь вскочить на нее и умчаться прочь. Наконец отец ответил, почти удивленно:

– Ты думал, что я везу тебя... – Он вздохнул и махнул рукой в сторону ворот. – Пойдем.

Еще никогда Азаруэль не чувствовал себя так глупо. Но ведь вся эта странная поездка выглядела как способ избавиться от него.

Отец подошел к воротам. В тумане, почти сливаясь с камнем, возник человек в плаще – стражник, которого Азаруэль даже не заметил, – и кивнул своему королю в знак приветствия. Они тут все-таки не одни. А это уже не очень похоже на попытку убить никчемного сына без свидетелей.

И тут Азаруэль услышал это.

Сначала показалось, что это порывистый ветер бьется о камни. Но звук не прекращался: он нарастал и стихал, и так раз за разом. Азаруэль снова задумался о той странной сырости, которую почуял: теперь ее сопровождал приятный запах – соленый, горьковатый, но чистый.

Что же это такое в конце концов?

Азаруэль поднял глаза на отца. Он стоял совсем близко и тихо говорил со стражником. Наконец тот кивнул и положил ладонь на засов размером с руку. Отец повернулся к Азаруэлю. В его спокойствии не было ни тени прежней холодности, скорее настороженность человека, который собирается открыть важную тайну.

– Я хочу тебе кое-что показать, – произнес он мягко.

Азаруэль затаил дыхание и уставился на ворота.

Туман шевельнулся, и звук за воротами стал глубже.

Стражник потянул засов.

Глава 2

Этим утром Айрис не хотела выстаивать долгую очередь в кафетерии: десерт все равно вряд ли ее дождется. Поэтому она решила пройтись до ближайшей кофейни – через дорогу от «Альтерната».

Еще издали она заметила там толпу, как и в заведениях рядом. Да и улицы были полны людей. Неестественно для такого района утром... Ах да, точно. Спросонья Айрис не успела осознать: «Альтернат» теперь в центре внимания ньюйоркцев, и отныне каждый второй жаждет заглянуть сюда в надежде хотя бы краем глаза увидеть что-то необычное.

Но десерта все равно хотелось.

Айрис втиснулась в кофейню с украшенным цветами розовым фасадом. Судя по милому внутреннему оформлению в эстетике Hello Kitty, едва ли это место было рассчитано на толпу. В таких заведениях обычно красивенько сидят за столиком с хлопковым тортиком, делают стильные фото для соцсетей и попивают кофе с изображением котенка из пенки. Но любопытные горожане быстро превратили эту кофейню в отталкивающую столовую: все места были забиты до отказа, многие посетители пристроились у окон, стен и колонн и ели из контейнеров, а кто-то, если ему удавалось перекричать стоявший здесь гомон, просил еду с собой.

Айрис закатила глаза, но в очередь все-таки встала. Стоило похвалить работниц: они обслуживали быстро, и спустя пару минут Айрис уже оказалась у витрины, куда на ее глазах ставили новую партию десертов и выпечки.

– Здравствуйте. – Она улыбнулась девушке за кассой и вооружилась банковской карточкой. – Мне, пожалуйста, хлопковый торт с клубникой, два кусочка макового торта с голубикой, шоколадный кекс и один мильфей.

«А Азаруэль обойдется», – решила с усмешкой.

После оплаты она встала у стойки ожидания для заказов навынос. Ей хотелось поесть в самом кафе, но стоило какому-нибудь столику освободиться, как его тут же занимала компания. Айрис могла представить, с какой ненавистью на нее посмотрят, если сядет за целый столик одна.

Наконец ей выдали бумажный пакет, доверху набитый десертами в картонных коробочках. Осталось только пробиться через людей к выходу.

– Может, все-таки присядешь?

Айрис машинально обернулась на голос. Мгновение она думала, что ей показалось. Не мог же этот мерзавец вот так просто прийти сюда?

– Я успел занять стол, – продолжал он как ни в чем не бывало. – Конечно, на меня посмотрели, словно я что-то украл...

– Например, артефакты? – буквально выдавила из себя Айрис, борясь с желанием убить Хантера прямо на месте.

Перед глазами замаячили заплаканные лица выживших в терактах, в ушах эхом пронеслись крики о помощи. И вот виновник стоит перед ней в серой толстовке с капюшоном, нахально улыбаясь и посматривая в сторону, словно приглашая пойти за ним.

– Нам надо поговорить.

– Я сейчас вызову полицию, поганый ты урод, – процедила Айрис сквозь зубы. – Или сама тебе шею сверну. И не посмотрю, что тут люди.

– Да, именно поэтому для разговора я выбрал тебя. – Он опустил плечи, смотря на девушку с каким-то снисхождением. – Может, мы все-таки сядем, а после разговора ты снова задашься вопросом, стоит ли убивать меня сейчас?

Айрис прикусила нижнюю губу изнутри и нахмурилась, стараясь не выдавать любопытство.

Возможно, он будет промывать мозги. Или начнет переманивать на свою сторону? Как-то все это слишком жалко для ублюдка вроде него. Тут что-то другое.

Айрис не стала соглашаться вслух, для нее это было бы все равно что признать поражение. Она лишь посмотрела в сторону и поджала губы, давая понять, что готова выслушать. Хантер, к ее радости, не стал стрелять очередной насмешливой улыбкой и просто прошел к столу в углу за барной стойкой – там сидела девушка в медицинской маске, очках и винтажном синем платье.

Айрис прыснула. Да это же Розалин.

– Может, с другой стороны бара я найду Курта?

– Думаешь, мы целыми днями сидим на базе и не ходим в заведения? – Розалин встала, освобождая место для Хантера. – Впрочем, из-за тебя я действительно потеряла такую возможность.

– Ой, бедненькая. – Айрис развела руками. – Не может теперь ходить по кафе и есть пирожные перед другими людьми.

– Ты изуродовала меня, – чуть повысила Розалин голос, хватаясь за спинку стула. Мужчины рядом обернулись на нее и шагнули назад. – Но я с тобой еще поквитаюсь. Лицо твое с черепа сниму.

– Попробуй. – Угрозы только позабавили Айрис. Ни капли жалости страдания Розалин у нее не вызвали. Даже грустно. – Только заранее подскажи, с чем ты готова попрощаться в следующий раз. Может, я тебе тоже что-нибудь с костей сниму.

– Девушки, оставьте анатомические подробности. Мы же в кафе. – Хантер сел в углу на место Розалин. – Еще испортите кому-нибудь аппетит.

Действительно, их маленькая перепалка мгновенно приковала внимание всех, кто стоял и сидел за баром. Розалин натянула маску на подбородок, поправила очки и молча прошла мимо Айрис, задев ее плечо.

Айрис поставила пакет с десертами с краю стола у стены, чтобы видеть лицо Хантера. Наверное, было бы лучше самой сесть в углу лицом к залу, но она чувствовала, что с ней просто хотят поговорить и вреда ожидать не стоит.

– Полагаю, хлопковый торт для Тени, – начал Хантер, осматривая пакет с неподдельным интересом. – Те, с голубикой, для Эймери и Иван, кекс для Калипсо, себе ты выбрала мильфей... – Он поднял на девушку насмешливый взгляд. – А как же Азаруэль?

Айрис раскрыла рот, пытаясь понять, что поразило ее больше: то, что он так легко понял, для кого какой десерт она выбрала, то, что давно за ней следил, или то, с какой легкостью этот преступник разговаривал с ней посреди людной кофейни через дорогу от центра, где дежурила полиция, мечтающая его арестовать.

– Ты совсем обнаглел? – только и выдохнула она. – Чего ты хочешь?

– Хватит этой игры, Айрис. – Хантер сложил руки на столе. – Давай поговорим серьезно, как взрослые люди, коими мы и являемся. Тебе не нужно пытаться подстраиваться под современную молодежь. Не думаю, что с твоим возрастом и после всего пережитого ты можешь относить себя к поколению Z.

Всего пережитого?

Айрис стиснула зубы до боли в деснах и вцепилась в края сидушки стула. Даже если этот убийца что-то узнал из архивных данных, как он смеет давить на нее, напоминая о прошлом? А он, казалось, пытался смотреть куда угодно, но только не на девушку. Чтобы не смущать? Втереться в доверие? Или он просто боялся ее спровоцировать?

– Хорошо, – сказала она твердым глухим голосом и выдала как на духу: – Я знаю, тебе доставляет удовольствие разговаривать с врагом в толпе свидетелей, еще и под носом полиции. Чувствуешь свое превосходство даже в такой обстановке. Ты подослал к нам эту шпионку Тару. Устроил два теракта. Хочешь натравить мирное население и власти на Тень. Украл архивы, или кто-то их тебе слил. Держишь рядом с собой детишек Зотиса и капаешь на мозги Курту, чтобы тот убил Тень. Хочешь уничтожить чудищ, считаешь аномалиями долгожителей, которые борются с ними, и вредишь гражданским. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я сейчас хочу тебя задушить. Я бы методично содрала с тебя кожу и разбросала твои останки по городу, чтобы накормить бездомных собак. Поверь мне, я все это могу. И единственная причина, по которой я этого еще не сделала, – мое желание узнать, как ты прокомментируешь свои преступления.

Все то время, что она говорила, Хантер смотрел на девушку с каким-то нездоровым интересом. Без улыбок, ни разу не моргнув и, казалось, не дыша. Он отнял кулак от подбородка, выпрямился и спросил совершенно спокойно:

– Айрис, а сколько людей убили те, на кого ты работаешь и кто тебе платит?

Она сразу поняла, о чем он говорит. И это было справедливое замечание.

– Я не убил и тысячной доли тех, кого убили они. Но ты работаешь на них, живешь у них, получаешь от них деньги. – Уголок его рта поднялся в улыбке. Хантер уперся локтями в стол и чуть ссутулился, продолжая смотреть на нее пристально, в зловещем ожидании, когда Айрис сдастся и отведет взгляд. – А сколько терактов, на которых ты так акцентируешь внимание, они устроили? Сколько стран уничтожили, и не для собственного спасения, а ради обогащения? И сколько мирного населения положили? Речь ведь не о сотне человек, а о миллионах, только где-то далеко. Неужели ты ни разу об этом не задумывалась?

Айрис не могла даже сглотнуть. Ей нечего было ответить.

– Я не отрицаю, что совершаю зло. – Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, говоря: – Я просто не понимаю, почему ты, да и все остальные в «Альтернате» выставляете меня абсолютным монстром, тогда как сами работаете на тех, кто вырезает людей тысячами ради их ресурсов. И когда я утверждаю, что вы – аномалии, почему вас это так обижает? Ты родилась простым человеком, но стала долгожительницей и сама же от этого страдаешь. Я прав? – Он скрестил ноги и, положив руку на стол, начал постукивать по нему пальцем. – То же самое с Калипсо. То, что вы обладаете такими силами, – неестественно. И то, что вы живете на Земле, может быть опасным для нас. И этим чудовищам, как и вам, не место в наших городах, лесах, странах. У вас есть свой дом, и вы должны жить там ради нашей же безопасности.

– Мы помогаем простым людям, спасая их от чудовищ, – вставила Айрис хрипло. За это слабенькое возражение ей самой стало стыдно.

– Люди, на которых вы работаете, убивают больше и чаще, чем вы спасаете. Вы не повлияли ни на одну из мировых войн. Более того – сотрудничаете с теми, кто эти войны прямо сейчас устраивает. А целые сети по продаже детей, взрослых?.. Есть огромный ворох проблем, которые вы игнорируете. Наверное, все-таки подсознательно понимаете, что это чужие края, и не хотите лезть в наши дела?

Как же Айрис хотелось огрызнуться, да посильнее.

– Чем мы тебе мешаем, в конце концов? – процедила она. – Тень – самый безобидный среди нас. За что ты так нас, и особенно его, ненавидишь? Мы не трогаем мирное население. Мы спасаем его и боремся с аномалиями.

Хантер отвернулся, глубоко вздохнул и сказал словно в пустоту:

– А ты не задумывалась, что все это происходит именно из-за вас?

В который раз Айрис не нашлась с ответом.

– Это пока что теория, и я ищу ей подтверждения. Но как только найду – а мне, возможно, осталось недолго, – мои действия станут более решительными. Поэтому я советую вам самим убраться отсюда домой. А с «Альтернатом» я сам разберусь.

– Вся деятельность «Альтерната» построена вокруг борьбы с аномалиями.

– О, разве же вся? – Он вскинул брови. – Отец вряд ли стал бы вовлекаться в эту компанию только ради помощи людям. А ЦРУ не стали бы ее создавать только ради этого.

– Что ты знаешь про них? – Айрис чуть подалась вперед. – Мы знаем в основном то, что они нам говорят. От тебя мы версий не слышали.

– А разве вы у меня спрашивали?

– Ты и не пытался с нами связаться.

– Потому что вы работаете на них и если не обо всем, то о многом докладываете, что просто рискованно для меня?

Айрис покачала головой и сжала кулаки.

– Не пытайся выставить себя как жертву и недопонятого героя. На что ты намекаешь? Скажи прямо.

Хантер встал и бросил напоследок:

– Вернитесь к себе домой, и все закончится. Это все, что я пока хочу сказать прямо.

Глава 3

От жара и влаги в душевой кабине запотели стекла, а Тень все не мог вырваться из потока гнетущих мыслей и выключить воду. Ее шум завораживал, в тепле расслаблялась каждая мышца, и вот он уже забыл, что находится в «Альтернате». В этой кабине он спрятался, огородился от всего мира, ведь казалось, только тут его хотя бы из чувства приличия не достанут и не отправят на очередное задание. Тем более что от последнего он еще не отошел.

После встречи с Зотисом он так и не смог уснуть, пытаясь осознать все, что увидел и услышал. Артефакт забросил его в странное черное пространство, его окружили глаза Зотиса, а глубокий будоражащий голос сказал, что они знакомы.

Но Тень ничего не помнил о Зотисе, кроме этого голоса. А то немногое, что знал, не могло помочь вспомнить что-то еще. Конечно, он прожил немало лет, многое повидал и многое забыл, но такого, как Зотис, скорее всего запомнил бы, если только это не одна из случайных жертв, о которой Тень ничего толком не знал.

Тень пригладил волосы на макушке и подставил лицо прямо под струю воды.

Он вспомнил последнее, что сказал ему Зотис: Курт готов отступиться от мести. Все же он понял, что Тень не виноват в его бедах, только от этого не легче, ведь тогда Зотис победит. И даже если Курт убьет Тень, это ведь то, чего хочет Зотис.

Тень опустил голову и уставился на слив, куда убегала вода. Он чувствовал себя так, словно его закрыли в комнате без окон и дверей. Куда ни шагни – всюду стены.

С чего же начать? Как одолеть Зотиса, спасти Курта, уберечь близких от беды и самому остаться в живых? Еще и с Хантером нужно разобраться. Быть может, он готовит очередной теракт. Не остановится, пока не выставит Тень чудовищем и не настроит против него мирное население.

Наверное, для начала стоит узнать, где он мог раньше встретить Зотиса. Как Тень и говорил Курту, он собирался наведаться домой. Быть может, там найдет ответы.

«Об этом узнай у своего дома», – так звучала подсказка самого Зотиса.

Получается, нужно спросить у близких. Мать вряд ли станет ему помощницей, а вот отец может что-то знать. Ох и обрадуется он, когда Тень приползет за помощью после того, как сбежал, опозорив весь их род и заодно разрушив планы на смену власти. Наверное, опять начнет давить на это и требовать, чтобы занял трон.

«А еще Курт – родной сын Зотиса, которого отец зачал, чтобы создать оружие против своего врага», – от этой мысли Тень замер. Сумасшествие какое-то. Такую жестокость трудно даже осознать. А реакцию Курта на всю эту правду страшно представить. Как с ним об этом говорить и говорить ли?

«Насколько же сильно Зотис хотел убить меня, что пошел на такое?..»

Невольно Тень зацепился еще за одну мысль: Курт ведь полукровка и, быть может, имеет иммунитет к силе Тени, как Азаруэль, Айрис и Калипсо. Вот только точно и при этом безопасно определить, есть у него иммунитет или нет, не выйдет.

А значит, это снова тупик.

Главной проблемой для Тени был не Хантер и даже не Зотис, а именно Курт. Что бы облегчающего он про него ни узнавал, за этим всегда следовало какое-то «но», от которого опускались руки.

Тень едва прислонился спиной к стеклу, как вдруг завалился назад. Он успел восстановить равновесие, прежде чем ударился бы головой об раковину, и взглянул на то место, где еще пару секунд назад стояли три стеклянные стенки почти до самого потолка. Так Тень и думал: он случайно растворил душевую кабину и плитку на полу. Хорошо, что хоть стена, отделявшая ванную от соседней комнаты, осталась цела.

Он выключил воду, наспех обтерся полотенцем, надел белый халат и вышел в прохладную комнату, где его ждал остывший завтрак, поданный еще полчаса назад. Но сначала надо бы проведать Мэвис. Ей выделили отдельную комнатку рядом, и она наверняка еще не проснулась.

Мэвис действительно по-прежнему спала, посапывая и ровно дыша. Тень улыбнулся этому зрелищу: вот оно – живое доказательство доверия Курта. Еще маленькое, но начало положено, и это давало надежду.

Шум в коридоре привлек внимание Тени. Кажется, это разговаривали Айрис и Азаруэль. Явление крайне редкое и опасное, как для них самих, так и для окружающих, поэтому, испугавшись, что все закончится дракой, Тень поспешил к ним.

– ...видела этого урода. Такой довольный!

– Ты про какого из уродов: Хантера, Курта, нового мэра или?..

Тут Азаруэль заметил за спиной Айрис брата и взглядом намекнул ей обернуться.

– О, Тень. – Айрис подошла к нему ближе и вручила пакет. – Твой тортик. А ты чего такой... мокрый?

– Ничего, я просто сломал душ.

– Вызовем сантехника. В чем проблема?

– Нет, я душевую кабину... растворил. Полностью.

– Растворил? – Азаруэль, как обычно, скрестил руки на груди.

– Опять? – Айрис прыснула. – Это уже пятый душ за последние полгода.

– Я снова задумался о грустном. – Тень нервно сминал подкладку кармана. – Обстановка очень располагает, словно ты под дождем.

Азаруэль только и успел посмотреть на Тень как на идиота, когда из соседней комнаты вышла Иван в желтой пижаме с мишками. Тень впервые видел ее с распущенными волосами, кудрявыми и пушистыми, чем-то напоминающими одуванчик.

– Что случилось? – спросила она, зевая в руку. – Чего вы тут собрались?

– Да так. – Азаруэль принялся постукивать пальцами по предплечью, не забывая при этом гадко улыбаться, чтобы брат почувствовал себя более неловко. – Тень у нас, оказывается, большой любитель погрустить в душе.

Иван улыбнулась так широко, что, казалось, у нее треснет лицо, затем посмотрела на Тень почти жалобно и выдавила сквозь смех:

– Ты что, ждешь душа, чтобы представить себя под дождем и погрустить?

– Н-нет, я не специально! – Тень замотал головой. До чего же стыдно, даже у Айрис в глазах заиграли огоньки, хотя обычно она заступалась за него. И чего они напали, словно отыгрываются за что-то? – Слушайте, забудьте. Это неважно. – Он обернулся к Айрис. – Извините, я услышал ваш разговор. Кого ты встретила?..

Тут за спиной Иван показался еще один желающий присоединиться к их компании, и в этом человеке Тень узнал Тару. Она встала у порога, обхватила себя за плечи и боязливо прошептала:

– Здравствуйте.

– А она что тут делает? – Азаруэль даже не пытался быть вежливым.

Судя по раскрытому рту Айрис, смотревшей на Тару так, словно девушку предали, он опередил ее с вопросом.

– Она живет тут, – ответила Иван по-деловому, хватаясь за дверной косяк и словно желая отгородить Тару от остальных.

– А Кларк об этом знает? – настороженно спросила Айрис.

– Ну, вот сейчас и узнает. – Иван кивнула Таре. – Одевайся. Пойдем к ней.

– Ей, наверное, уже сообщили, но надо все объяснить, – предположил Тень. Охрана вряд ли бы пропустила постороннего даже с разрешения постояльцев и не оставила бы его в центре, не уведомив директора.

– Мне кажется, Кларк вообще сейчас не до вас. – На этаж, покачивая стакан с кофе, поднялась Калипсо в роскошном красном шелковом халате в пол. – Она все еще разгребает последствия вашего разоблачения. В кафетерии говорят, что приехала та женщина из ЦРУ. Наверное, разрабатывают какой-то план дальнейших действий.

– Ты прям в таком виде пошла в кафетерий? – Азаруэль вскинул бровь.

Калипсо мягко пожала плечами и развела руками.

– Как видишь.

– В халате?

– Он как платье. – Калипсо открыла крышку стаканчика. – И очень приятная ткань.

– Но это все еще халат.

– Да, – отозвалась она, увлеченно разглядывая кофе. – И я планирую провести в нем весь день, за просмотром сериалов. Настоятельно прошу меня не беспокоить.

– Тень, – обратилась к нему Айрис. – Надо поговорить. Сейчас же.

– Я с вами. – Азаруэль поднял руку.

– Мне, признаться, тоже есть что вам рассказать. – Тень открыл дверь в свою комнату пошире. – Но сначала...

– Подождите, – встряла в разговор Иван. – Где Эймери?

– В спортзале, где тебе тоже стоило бы находиться, – съязвил Азаруэль.

– Прости, но у меня учеба. Понимаешь ли, готовлюсь унаследовать многомиллиардное состояние и весь «Альтернат». Тебе, наверное, такое не знакомо.

– Ах, как быстро мы зазнались, – парировал Азаруэль, прищурившись. – А что планирует делать твоя подруга?

– У подруги можно спросить об этом напрямую. – Тара выглянула из-за плеча Иван. – Буду говорить с мисс Кларк и разбираться, что делать дальше.

– А может, ты и нам расскажешь, что тебя сюда привело? – тут уже включилась Айрис. Если поначалу она растерялась, увидев Тару, то теперь уверенно наступала на нее. – Нам тоже интересно. Кстати, не знаешь, когда там следующий теракт?

Тара раскрыла рот, ее губы слегка задрожали. Из груди вырвался рваный хриплый выдох, словно она вытолкнула из легких весь воздух.

– Айрис, ты совсем? – воскликнула Иван.

– Ребята, давайте потом все это обсудим. – Тень шагнул в свою комнату. – Айрис, прошу, будь мягче.

– Говорю вам: я придерживаюсь своей теории. И придерживаться буду, пока не увижу доказательств, что она не с ними. Хантер мне так и не ответил на этот вопрос.

– Хантер? – опешил Тень. – Так ты с ним встретилась?

– Да. И должна признаться, это один из самых странных людей, которых я видела в своей жизни.

Глава 4

Вскоре они втроем закрылись в комнате Айрис и ей же первой отдали слово. Она подробно рассказала о встрече с Хантером – упомянула разъяренную Розалин, возмутилась наглостью врага и поделилась острым желанием убить его на глазах посетителей кафе. Закончила она вопросом:

– Что нам с этим делать? Думаете, ему можно верить?

Тень и Азарауэль обменялись вопросительными взглядами, словно старались подсмотреть ответы друг у друга. Рассказ Айрис лишь укрепил предположения Тени о том, что в «Альтернате» что-то происходит. То, что вряд ли ему понравится.

– Получается, он хочет, чтобы мы отсюда свалили, потому что винит нас в распространении аномалий, – Азаруэль наконец нарушил тишину. – А откуда такая теория, так и не объяснил. Что за упрямец. – Он оттолкнулся от стены и сел на стул у входа. – А может, он блефует и у него ничего на нас нет? Может, он все-таки хочет прибрать «Альтернат», а мы ему мешаем?

– Мне кажется, ему все равно на компанию, если ты про деньги. – Тень провел по горячему лбу холодной рукой. – Он действительно видит в нас реальную угрозу. Он считает, что от нас будет больше вреда, чем от всех его терактов, вместе взятых.

– А основатель еще большая гнида, чем мы думали, – напомнила Айрис, вскинув одну бровь.

Азаруэль прыснул.

– А кто-то сомневался?

– Меня больше пугает, что Хантер вышел с нами на прямой контакт в обход начальства «Альтерната», – произнес Тень одними губами.

– Он считает себя героем, а нас злодеями, – с отвращением процедила Айрис, выпрямляясь на кровати. – И это страшно бесит. Еще и упрекал нас в том, что мы работаем на «Альтернат».

– Так, может, он объяснит, что за темные дела они ведут? – Азаруэль развел руками и хлопнул себя по коленям. – То, что им не стоит доверять, мы и без этого умника давно поняли.

– Он чего-то боится, – этими словами Тень будто подвел черту, привлекая к себе внимание остальных. – Думает, что может стать хуже.

– Боится чего или кого? «Альтерната»? Кстати, – Азаруэль щелкнул пальцами и указал на брата, – артефакты он вернуть не хочет?

– Про них он ни слова не сказал, а я... – Айрис поджала губы и уставилась в пол. – Отвлеклась на другие темы. Он меня заболтал, и я была слишком зла.

– Короче, – Азаруэль вскочил с места, – мы не можем быть уверены, что он не врет. И я все же думаю, что он пытается нас запутать и выселить отсюда, чтобы затем беспрепятственно захватить «Альтернат». Может, даже через Иван, которую он вроде как любит и зла ей не желает.

– Это имеет смысл, но мне кажется, что...

– Что? – Азаруэль упер руки в бока. Его напор казался Тени странным, каким-то неестественным, точно он хотел поскорее закончить этот разговор и злился на любое слово, которое его продолжало.

Брови Айрис жалобно выгнулись. Она выглядела пристыженной, уязвленной, и это тоже было для нее необычно. Тень не отпускало тревожное ощущение, что между братом и подругой происходит диалог, который ему не услышать.

– Мне кажется, что дело в другом. Что, если эти чудища здесь из-за нас? Ведь тогда Хантер прав, и будет разумно...

– Айрис, я тебя не узнаю, – голос Азаруэля прозвучал почти снисходительно. – Что еще он сказал?

– Он сказал, что мы работаем на людей, которые сделали в сотни, если не в тысячи раз больше зла, чем он. И продолжаем служить им, защищать их, получать от них деньги, кров. Упрекнул, что мы не влезли ни в одну из войн. И это все... – Айрис замотала головой, словно так могла выбросить из нее плохие мысли, и уперла подбородок в ладонь. – Я услышала то, о чем сама не раз думала.

Ее взгляд устремился на Тень – быстрый, могло бы показаться, что случайный, но сколько же в нем было невысказанных обид, упреков и громкого уныния. «Я же тебе говорила». Тень стойко выдержал это мгновение, но прервать поток поднявшихся мыслей и ответов на все ее вопросы не смог.

– Ладно, тут мы поняли. – Азаруэль прошел в центр комнаты. – Что там у нас дальше?

Тень рассказал обо всем, что приключилось с ним за последние дни: о встрече с Куртом, передаче ему Мэвис и необычном знакомстве с Зотисом. Еще на первых фразах в воздухе повисли немые вопросы. Едва Тень закончил, эти вопросы сокрушительной волной обрушились на него.

– Курт – родной сын Зотиса?! – воскликнула Айрис.

– Погоди, ты видел Курта и ничего нам не сказал? – Азаруэль смотрел на Тень с явной угрозой.

– Зотис может быть не тем, что кажется? А что он тогда такое?

– Ты еще и ребенка в «Альтернат» притащил?

– Курт может быть долгожителем?

– Получается, с ним никак не договориться?

– А что значит «об этом узнай у своего дома»?

– Ребята, пожалуйста. – Тень шагнул к стене и выставил перед собой руки в успокаивающем жесте. – Давайте спокойнее. Я сам ничего не понимаю и буду рад разобраться вместе с вами. – Он сел в кресло рядом. – Есть какие-то идеи, как действовать дальше?

– Ну-у-у, – протянула Айрис. – Вкупе со всем, что мы знаем, Курт, если узнает, что он как мы, вполне может стать нашим союзником.

– Ага, а потом нагрянет Зотис, – буркнул Азаруэль не глядя.

– Но если он об этом не узнает, а ты, Тень, вернешься домой, то Хантер успокоится, а Курт продолжит жить, как Розалин, – с неутоленной жаждой мести.

– Если, конечно, Хантер реально желает добра всему миру, – вставил Азаруэль.

Тень не услышал ничего нового – лишь отголоски своих мыслей. Как же он устал от постоянных загадок, все они словно толкали его в сторону самого нежеланного выхода.

– Мне придется последовать совету Зотиса и на время вернуться в королевство. Возможно, отец что-то знает.

– Думаешь, он тебе расскажет? – И снова Тень ничего нового не услышал от Азаруэля, только эхо собственного страха. – Опять заведет песню о престолонаследии.

– Других вариантов нет. Я в любом случае намеревался туда отправиться, чтобы узнать, как решить вопрос с Куртом. Теперь у меня на одну причину больше.

Молчание было густым и оглушительным, и Тень не решался прервать Азаруэля.

– И когда ты планируешь отправиться в путь? – спросила Айрис. – Я с тобой.

– Нет, тебе лучше остаться. – Тень встал, давая понять, что разговор подходит к концу. – Мы не знаем, что выкинет Хантер. Может, он специально сбивает нас, чтобы снова напасть. Я отправлюсь туда сам, как только буду готов...

Он отвлекся: на телефон пришло сообщение от Кларк. Тень взглянул на ребят.

– Через полчаса нас ждут у директора. В том числе Калипсо.

Айрис фыркнула.

– Сам будешь уговаривать ее пойти.

* * *

Оказываясь за пределами комнаты, Тара старалась не отходить от Иван дальше, чем на два шага. Ее не отпускало ощущение, что все на нее смотрят, все обсуждают. Казалось, кто-то вот-вот налетит на нее, как Айрис, и громко обвинит в сотрудничестве с врагами. Или будет смотреть на нее как на преступницу, как Эймери. Тара не выносила несправедливость, а от ложных обвинений в свой адрес после всего пережитого ей хотелось свернуться калачиком на полу и горько, по-детски зарыдать.

– Эй, ты где? – обратилась к ней Иван, оборачиваясь. – Ты чего прячешься? Иди рядом.

– Я... – Тара остановилась.

– Не бойся их. – Иван приблизилась и мягко взяла ее под локоть. – У нас сейчас тут все кипит. Поэтому некоторые ведут себя не очень дружелюбно. Дай им время.

– Я не уверена, что мне вообще следовало сюда приходить, – прошептала Тара так сдавленно, что едва услышала сама себя.

– Я знаю, что ты испытываешь, – сказала Иван твердо, тоном, которым обычно хотят вселить надежду. – Мне когда-то тоже было очень страшно. Жизнь перевернулась с ног на голову, это было похоже на безумие. Но сейчас ничего, адаптировалась. Нужно время. Директор Кларк адекватная.

– Знаю, но все равно страшно.

– Это тебя просто запугали Айрис и Эймери. – Иван ухмыльнулась, словно вспоминала о чем-то своем. – В них есть такое. Но Кларк не из тех, кто будет плохо относиться к человеку лишь на основе своих предположений.

И они снова направились в кабинет директора Кларк.

Эта девушка – Иван Харвил – своей доброжелательностью чем-то напоминала Тень. Такая же открытая, не лезет с обвинениями и если заставляет нервничать, то только из-за своей доброты. От этого становилось чуть легче.

Судя по тому, что Тару еще не выставили с вещами, директор Кларк пока была не против того, чтобы она жила тут. Но все могло измениться после разговора. Что, если директор тоже подозревает ее в пособничестве врагам и лишь потому разрешила остаться – чтобы допросить? От этой мысли поднималась тошнота. Как же Тара устала бояться и, словно бездомный котенок, искать пристанища и тех, кто не пнет ее при малейшей попытке сблизиться.

Наконец они остановились у двери в кабинет. Иван дважды постучала.

– Войдите, – голос показался Таре дружелюбным, и это придало сил.

Они переступили порог, и дверь за ними закрылась с легким щелчком.

За столом сидела женщина в белом брючном костюме, ее короткие светлые волосы были завязаны в низкий хвост. Она поправила пиджак, улыбнулась и мягко указала на два кресла по другую сторону стола.

– Иван, Тара, присаживайтесь.

Уж что Тара не любила – так это говорить о важном сидя. Ноги дрожали от желания встать и пройти пару километров по помещению, чтобы хоть так сбросить напряжение. И все же она послушно села, сгорбившись и сцепив руки под столом.

– Мы уже знакомы, но теперь, по всей видимости, будем видеться чаще. – Директор Кларк протянула Таре руку, по-прежнему улыбаясь.

И все же что-то в ее поведении тревожило. Тара ответила на рукопожатие и вновь сцепила ладони, будто пытаясь смять пальцы.

– Знаю, мое предложение прозвучит поспешно, но мне только что поступил звонок, и твое решение нужно уже сейчас. – Директор Кларк выпрямилась и сложила руки на столе. – Ты не против стать нашим амбассадором?

Тара замерла.

– Амбас... садором? – ее голос на мгновение сел. – В смысле?..

– Ты, как никто среди гражданских, знаешь о том, какие дела мы ведем.

– В том-то и дело, что я мало что знаю о вас...

– Но ты стала жертвой халатности одной из наших сотрудниц и нескольких терактов наших врагов. Благодаря первому тебя уже знают, а благодаря второму ты теперь вовлечена в нашу работу. Простые люди не понимают нас и видят в нас угрозу. Им нужен проводник в мир «Альтерната». Кто-то, в ком они увидят себя и кому смогут доверять.

У Тары перехватило дыхание.

Директор Кларк не считает ее врагом. Ее не выгонят, не бросят, не будут смотреть как на преступницу. Ей доверяют настолько, что не ждут от нее объяснений и оправданий, а сразу предлагают сотрудничество. Она сглотнула ком в горле, моргнула пару раз, чтобы приглушить подступившие слезы, и тихо произнесла:

– Но разве то, что я оказалась втянута во все теракты и при этом ранее мелькала в СМИ, не выглядит подозрительно?

– Возможно, но мы думаем, что ты лишь жертва.

– Просто... – Тара заерзала на месте. Стыдно говорить о таком, ощущение, будто ябедничаешь, но ей вдруг показалось, что если она скажет об этом, то станет легче. – Не все так думают. Не все считают, что я только жертва.

– А, вот оно что. – Директор Кларк кивнула, казалось, сама себе, фиксируя услышанное как факт, и вопросительно посмотрела на Иван. Та криво улыбнулась. – Да, Айрис у нас такая... Прямолинейная. Но она хорошая. Просто нужно время.

– Вот я то же самое говорю! – Иван не глядя указала на Тару пальцем.

– Это вообще не проблема, так что расслабься.

– А что я должна делать как амбассадор? – Тара придвинулась ближе к столу. – Чем вам помогать? Давать интервью?

– Не совсем. Наши ребята теперь на виду, и их пригласили выступить публично.

В этот момент в дверь постучали. На пороге появились все: Тень, Азаруэль, Айрис и еще какая-то девушка с красными волосами.

– Вы пришли. Заходите. – Директор Кларк махнула всем в сторону стола.

Тара вновь заерзала. Должна ли она уступить им место? Но стоило лишь приподняться, как Тень мягким жестом попросил ее оставаться на месте.

– Сиди-сиди.

Тара лишь кивнула, уставившись себе под ноги.

Когда все встали перед столом, директор Кларк хлопнула в ладони и объявила:

– Вас всех пригласили на вечернее шоу Джона Блэквуда. Это самое популярное шоу про селебрити в США.

– О нет... – прошептала, кажется, та красноволосая девушка.

– Вам нужно предстать перед людьми, чтобы они перестали вас бояться, – продолжала директор Кларк. – Ответить на пару вопросов, вести себя доброжелательно... – Она задержала взгляд на ком-то за спиной Тары и произнесла отчетливо, выделяя каждое слово: – По мере своих возможностей.

Кто-то фыркнул, и Таре показалось, что это был Азаруэль.

– Но разве это не опасно, мисс Кларк? – спросил Тень. – Вдруг они спросят о чем-то, на что отвечать нельзя?

– Вопросы наверняка будут проверять перед интервью, – ответил ему Азаруэль раздраженно. – Я не смотрел, но это, скорее всего, одно из тех провластных шоу, где каждый вдох знаменитостей отрепетирован.

– И еще включают эти красные мигалки, чтобы люди в зале смеялись. Вы про такое шоу? – спросила Айрис.

– А я думала, они этот натянутый смех накладывают, как в дешевых... как их там называют... ситкомах? – отозвалась красноволосая. – Мне не нравится эта идея. Я позориться не пойду.

– Это шоу смотрят миллионы американцев, в частности молодежь, – объясняла директор Кларк. – Оно популярно даже за пределами страны и переводится на разные языки. Это прекрасная возможность заявить о себе и своих намерениях.

– Но ведь дело вряд ли в «прекрасной возможности», да? – это был не вопрос, а скорее упрек со стороны Азаруэля. – Дайте угадаю: вам позвонили и сказали немедленно погнать этот сброд на шоу?

– Ага, – Иван усмехнулась, – чтобы с вами стали делать еще больше романтических эдитов.

Повисло секундное молчание.

– Что такое эдиты? – спросила Айрис шепотом.

Никто ей так и не ответил.

– Вы будете не одни, – директор Кларк вернулась к теме беседы, указала на Тару, и сердце у девушки замерло. – С вами будет Тара. Это нужно, чтобы вас лучше поняли.

Тара почувствовала, что ей нужно сесть боком, чтобы долгожители видели ее, а она могла видеть их. Новое молчание длилось несколько секунд, пока все пытались переварить подкинутую директором Кларк идею. Наконец его прервала Айрис:

– А может, это нужно, чтобы следующий теракт был на этом шо...

– Айрис! – воскликнул Тень шепотом.

– Ну, эти теракты ведь устраивают каждый раз, когда она идет в какое-то людное место.

Тара бессознательно сжала сиденье кресла. Она знала, что должна ответить, защититься, но как при этом не сделать хуже? Как переубедить эту девушку? Она ведь не просто обвиняла, она издевалась, злорадствовала, совсем как Тарины обидчицы в школе. Но вряд ли ответная грубость, которую Тара обычно использовала в такие моменты, спасет ее положение. А как постоять за себя иначе, она просто не знала.

– Айрис, твои обвинения ничем не подкреплены и неуместны, – отчеканила Кларк. Твердость ее тона ободрила Тару и вместе с тем придавила еще большей ответственностью. Сама директор «Альтерната» заступалась за нее. – Тара – жертва, которая неоднократно попадала в смертельную опасность, в том числе по вашей вине. И отныне она будет жить тут, с вами, хотите вы того или нет. Она поможет вам в формировании имиджа перед простыми людьми. Если вы и на интервью будете себя так вести, то покажете наши разногласия и тем самым сделаете Хантеру подарок.

Айрис сжала кулаки, вероятно признавая ее правоту. Но сказать это вслух она не могла: слишком велики были неприязнь и недоверие к новенькой. Она лишь фыркнула, скрещивая руки на груди, и резко дернула головой в сторону.

– Директор права. – Азаруэль пожал плечами. – Хантер там, наверное, сидит и ждет, когда у кого-то здесь бомбанет.

– Заткнись, – процедила Айрис. – От тебя я вообще ничего слышать не желаю.

– Так, когда интервью? – спросил Тень. Его вопрос, такой спокойный, был все равно что капля чистой воды в стакане дегтя.

– Съемки завтра утром, а вечером того же дня выпустят в эфир. – Директор Кларк встала, и Тара машинально встала следом, приковывая к себе недоумевающие взгляды долгожителей. Да и Иван посмотрела на нее так, словно увидела самую забавную вещь в своей жизни. Но садиться обратно было уже поздно, и Тара сделала вид, что поправляет одежду. – Если вы согласны, то я вызову стилистов, и позже мы пройдемся по некоторым вопросам и вашим ответам.

– Я согласен идти, если это облегчит наше положение, – отозвался Тень.

– Я тоже пойду, – вызвалась Айрис, смотря куда-то в сторону.

– Нет, спасибо, но я в этом не участвую, – вздохнула Калипсо.

Все посмотрели на Азаруэля. Он переступил с ноги на ногу, сложил руки на груди и глубоко вздохнул.

– Только одно интервью, – произнес он безучастным голосом.

Директор Кларк довольно улыбнулась. Можно было решить, что за его решение она переживала больше, чем за остальные.

– Отлично. Через полчаса к вам придут стилисты подбирать образы. Тара, – она перевела на девушку взгляд, – к тебе тоже. И тебе тоже надо будет отработать ответы.

– Да, я понимаю.

– Если на этом все, то я пойду. – Калипсо указала большим пальцем на выход.

– Да, вы все свободны.

Выйдя в коридор, Айрис и Калипсо поспешили уйти. Азаруэль похлопал Тень по плечу и сказал с насмешливой улыбкой:

– Похоже, разговор с отцом откладывается.

Глава 5

Это было похоже на сон, от которого утром сгораешь от стыда, вопрошая: «Как вообще мой мозг выдал такое?»

Еще месяц назад Курт и думать не мог о том, что у них с Тенью сложится нормальный диалог. А теперь доверил ему ребенка, выслушал планы на возвращение в родные края и намерение помочь.

А то, что он сказал в конце?

«Я буду рад умереть от твоих рук. Но потом. Когда найдется способ сделать это без последствий для тебя»?

Это просто не укладывалось в голове. Не так Курт себе представлял борьбу с врагом и свою месть, совершенно не так! Его угрозы после, его вымученное «Я тебя ненавижу», которым он завершил драматичную тираду Тени, – все это теперь выглядело нелепо и жалко. Ненависть еще горела в груди, напоминая о себе в моменты, когда на базе речь заходила о Тени, но Курт больше не был уверен в ее источнике. Что ее подкрепляло? И кого он хотел с помощью нее сжечь? Он больше не понимал себя, не понимал своих чувств и боялся их.

Всю накопившуюся усталость и раздражение он выместил на тренировочной площадке. Получасовая пробежка вытряхнула из головы мысли о Тени, но стоило сойти с беговой дорожки, как они снова его захватили. Тогда Курт принял душ, переоделся в черные спортивные брюки и футболку, схватил меч со стены и принялся отрабатывать удары на механическом безликом «тренере» – роботе, запрограммированном на нападения и защиту. Они сражались в узком кругу, где переступить красную черту значило проиграть.

Курт победил трижды, но на четвертый раз, когда руки стали гудеть, а мышцы взрываться болью при каждом ударе клинков, он наступил на черту пяткой. Раздался противный сигнал. Маленький ринг залило алым. Курт с яростью отшвырнул меч, и тот вонзился в одну из груш для битья рядом. Так оставлять было нельзя, пусть и хотелось просто выскочить из зала, хлопнув дверью, чтобы аж треснула и слетела с петель.

Он подошел к груше, с усилием выдернул меч, прислонил его к стене и опустился рядом.

Как же все это его бесило: неопределенность, Тень, готовый отправиться домой ради него, эта режущая боль в груди от малейшей мысли, что все это... приятно? Когда тебе помогают. Когда готовы ради этого наступить на горло своей гордости. И все это от человека, которого он годами жаждал убить.

Курт резко запрокинул голову к потолку, ударившись затылком о стену.

Тень, Тень, Тень.

Вдруг стало казаться, что в его жизни не осталось больше никого. Он вытеснил всех – начиная с Хантера и его хитроумных планов, заканчивая Мэвис. Интересно, как она там. Наверное, хорошо. Такой парень, как Тень, ее не обидит...

Курт прикусил губу. Ну вот опять.

Дверь открылась с щелчком, и по медленной хозяйской походке сразу стало ясно, кто его потревожил, так что Курт продолжил буравить взглядом шрамы на своих руках.

– Оу, – вздохнул Хантер, очевидно заметив грушу. – Кто-то очень разозлился.

– Что-то случилось? – пробурчал Курт себе в колени.

– Да. – Хантер встал в трех шагах перед ним и перекатился с носков на пятки. – Мы с Розалин сходили погулять в кофейню рядом с «Альтернатом».

Курт ухмыльнулся и мысленно подметил, что в былые времена в присутствии Хантера сидел бы с разинутым ртом в ожидании продолжения.

– Ты открыл новый экстремальный вид спорта.

– Да, называется «быстренько поговори с врагом рядом с его логовом и уйди непойманным».

Курт наконец поднял взгляд – тяжело, сонно. Усталость из-за позднего сна, раннего подъема и тренировок наконец начала его накрывать.

– Это?..

– Тень? Нет, главного босса я приберег напоследок. Если, конечно, вообще до него доберусь. – Хантер сел на корточки, с лица не сходила довольная ухмылка. – Я говорил с Айрис. Подкинул ей парочку идей, которые среди них только она сможет как следует обмозговать.

– С чего ты это взял? И что ты ей сказал?

– Что надо бы обратить внимание на то, с кем живешь и работаешь, прежде чем вешать все преступления на парня по другую сторону баррикад. – Хантер сложил руки на коленях и упер в них подбородок. – Исходя из того, что я про нее прочитал, она отличается от остальных. Я сначала не был уверен, стоит ли верить всей информации, которую мне подкинули, но теперь вижу, что она соответствует моим предположениям. Айрис отчаянная и радикальная. Она как я, но мягче и более совестливая. Ее мучает вина за то, что она не может спасти больше людей, чем ей дают. Поэтому я выбрал ее.

– Только из-за этого?

Хантер прикрыл глаза и выдохнул, словно ждал подобного упрека.

– И еще она была простым человеком, потеряла семью. Потом узнала, что возлюбленный, который ее спас, – их убийца. Бедняжка не знает всей правды, в отличие от некоторых, которые упорно молчат. Интересно, какая буря поднимется, если она обо всем узнает?

– Значит, ты решил использовать ее против них в нужный момент?

Несколько мгновений они сидели, слушая лишь собственное дыхание.

– Посмотрим, – выдохнул Хантер.

– И ты узнал все это из той информации? – Курт выпрямился. – Ты говорил про?..

– Папочки, которые мне кто-то любезно отправил. Я уже много лет плачу соседу, чтобы он забирал почту. Обычно там какой-то мусор, но в тот раз мы откопали золото.

– По-твоему, кто мог тебе это отправить?

– Не знаю. Но эти данные... – Хантер повернул голову в сторону, где стояли только мечи на стеллаже у стены и застывший робот-тренер. – Если бы не они, я бы и дальше продолжил только искать Иван и разрабатывать какие-то побрякушки, продавая за бешеные деньги. Прибыльно, но в целом я уже заработал себе на безбедную старость. Пора было сделать что-то важное.

Курт не знал, что ответить. Хантер в последнее время стал более разговорчивым, но говорил он порой о совершенно непонятных вещах.

– Еще я сказал ей, чтобы они всей своей компанией, включая Тень, убирались отсюда, а иначе мне придется стать злее.

– Но ведь тогда я не смогу...

– Я бы хотел избавиться от Тени, но тогда потеряю тебя – своего весьма ценного бойца. Будет лучше, если он вернется в свои земли, а ты останешься тут и, как Розалин, будешь жить с неутоленной ненавистью.

– Нет, так не пойдет. – Курт встал. Слова полились сами собой, заученные и проговоренные не раз: – Я хочу отомстить ему, как и задумывал! Даже если после этого стану марионеткой Зотиса. Даже если он будет убивать моими руками. Я хочу закончить то, чему посвятил свою жизнь.

Хантер провел рукой по макушке.

– Скажу честно: в самом начале, когда я только выкрал тебя из детского дома, плевать я хотел, умрешь ты или нет. Я узнал детали той вылазки Тени и понял, что с тобой каким-то образом связался Зотис и что-то тебе дал. Мне было важно использовать тебя, чтобы избавиться хотя бы от одного долгожителя...

Пауза ощущалась наигранной, точно Хантер проверял, как себя поведет Курт. А тот лишь сглотнул, стараясь сохранить равнодушный вид. Он знал об этом. Редкие улыбки Хантера он всегда воспринимал как условность, ширму, за которой тот прятал от маленького Курта свои истинные планы на него – вырастить и использовать.

Хантер продолжил снисходительно:

– Но когда мне в руки попали те папки и моя теория о долгожителях обрела голос, я понял две вещи: все куда серьезнее. А еще мне их не победить. Мне просто не хватит на это сил. Если Тень захочет, то убьет нас всех разом, даже не моргнув. Никакие технологии и Зотисы тут не помогут. Паразитировать на его доброте... Все это время я только этим и занимался, пытаясь его запугать. Поэтому все, что мне пока остается, – давление, шантаж и жертвы среди простых людей.

Курт в очередной раз не нашелся с ответом. Но это признание Хантера было самым странным и изобличающим в его жизни.

– Получается...

– Мы слабаки, вот что получается. И мы или пожертвуем тобой, чтобы попытаться уничтожить Тень, или заставим его вернуться домой, а ты будешь жить дальше. – Взгляд Хантера вдруг стал острее, сосредоточеннее. – Кстати, Тень рассказал тебе о чем-нибудь важном, когда ты передавал ему девочку?

– Сказал, что отправится к себе домой, чтобы узнать, как одолеть Зотиса и спасти меня, – произнес Курт нехотя.

– Надеюсь, ты там не растаял от таких обещаний.

Курт поднял ошеломленный взгляд, словно его только что обвинили непонятно в чем. Он хотел отмолчаться, но чувствовал: с каждым мгновением его лицо только больше багровеет от смеси противоречивых чувств.

– Конечно же нет! – воскликнул он.

Хантер сдержанно улыбнулся, похлопал глазами и состроил довольное хитрое лицо, которое так и говорило: «Это самое неубедительное вранье, которое я слышал в своей жизни».

– Будь осторожнее... со всем этим. – Он обвел Курта взглядом. – Зотис только и ждет, когда ты окончательно... растаешь.

Не переставая улыбаться, Хантер вскинул брови и наконец-то вышел из зала.

Курт прислонился горящим лбом к холодной стене, словно пытаясь спрятаться от Хантера, от себя и от всего мира, которые только что стали свидетелями этого позора. Еще никогда его так не смущали и не стыдили.

Нужно было проветриться.

Он снова принял душ, переоделся в свободные серые джинсы, футболку и джинсовку. Проходя мимо кабинета Хантера, он остановился. Дверь была чуть приоткрыта, из щели виднелся край рабочего стола.

Интересно, где Хантер хранил те самые папки и что еще в них можно найти?

Он прошел мимо кабинета, но любопытство пригвоздило его к месту.

Интересно, а может, там найдется ответ на вопрос, что делать с Зотисом?..

Глава 6

Иван хотела скомкать очередной проваленный тест, швырнуть его в стену и взвыть от досады. Это просто невыносимо. Если в Средневековье в качестве пыток использовали дыбу и гробы с иглами внутри, то сейчас это учеба, тесты и уроки этикета.

– Что такое? – спросила Тара, собирая в сумку те немногие вещи, которые уже успела вытащить перед переездом в свою личную комнату.

– Я тупая! – Иван откинулась на кровать и закрыла лицо руками. – Беспросветно тупая.

– Из-за того, что провалила тест?

– Я не просто провалила тест, я провалила очередной тест! – Она отняла руки от лица. – Кстати, перед тобой наследница компании «Альтернат» – знакомься, беспросветно тупая Иван Харвил, которая даже не может придумать новые оскорбления в свой адрес.

– Наследница? – Тара вытаращила на нее глаза.

– Да, но пока что на бумаге. Папочка завещал мне все, что у него было, но я пока тут все равно не главная, потому что – смотри первый пункт – я тупая. У меня даже начального образования нет. И еще я несовершеннолетняя, – буркнула она напоследок.

– Слушай, так это же здорово.

– Нет, не здорово. Я с удовольствием отдала бы управление компанией кому-то более подходящему, но так не получится. И денег я в таком случае не получу. А деньги – вообще единственное, ради чего я все это терплю. Но похоже, даже миллиардов не хватит, чтобы заставить меня нормально разобраться хотя бы в одной нужной теме!

Тара закрыла сумку на молнию и встала, водружая ее себе на плечо.

– Нельзя себя так ругать, Иван. Легче не станет. И ума вряд ли прибавится. Ты просто вбила себе в голову, что учить придется много и за короткое время. Конечно, такое пугает, поэтому твой мозг сопротивляется. Нужно начать с малого. Убеди себя, что разобрать надо только одно предложение, а потом переходи на второе, третье – и так по накатанной. Рабочий метод, я на себе проверяла.

Иван легла на бок и вытянула губы трубочкой.

– Ты не понимаешь. У меня в голове вообще пусто. Просто дно вроде того, на котором я сейчас нахожусь. Когда я пытаюсь вникнуть хотя бы в одно предложение, думаю: «Ну и чем мне эта мелочь поможет?» И все, передо мной снова барьер.

Тара направилась к двери.

– Ты слишком много думаешь. Просто возьми учебник или конспект и начни читать одно предложение по много раз, пока не запомнишь и не поймешь хоть что-то. У тебя сильная мотивация – деньги. Держи это в уме.

Она открыла дверь, но остановилась в дверном проеме.

– Спасибо, что помогла мне.

Иван присела, упершись локтями в матрас.

– Почему ты говоришь так, словно мы прощаемся? Ты же переезжаешь буквально в соседнюю комнату.

– Да, но все равно хочу сказать спасибо. Я чуть с ума не сошла вчера, и это осуждение... – Она пожала плечами. – В общем, ты меня поддержала, и я это очень ценю. Увидимся.

С этими словами она вышла из комнаты, оставив Иван наедине с тестом, на который больно было смотреть, и дело не в напоминании о собственной глупости, а в зачеркнутых красной ручкой ответах.

Мозги сворачивались в узел от каждого непонятного предложения, а не понимала Иван почти ничего. Она искренне недоумевала, зачем ей теорема Пифагора и непонятные формулы, каким образом они помогут ей ставить подписи на важных бумагах и посещать богатые мероприятия, как ей запомнить все это и не сойти с ума. Учителя ей спуску не давали, но мистер Миллер начал посматривать на нее с жалостью, и даже его обычно ободряющее «Ничего, в следующий раз пересдашь» уже звучало как набор слов, чтобы заполнить оглушительную тишину после объявления об очередном провале.

Пару раз Иван подумывала списывать, но когда ты единственная ученица в кабинете и взгляд учителя неустанно прикован к тебе, даже дышать становится как-то неудобно.

К ней постучали.

– Да, кто там?

Дверь тихонько открылась, словно тот, кто ее потревожил, боялся издать лишний шум. На пороге стояла мисс Кларк.

– Привет, дорогая, – произнесла она хрипло.

Иван подняла голову. Заметив лицо директора, она в испуге вскочила с места.

– Мисс Кларк, что с вами?

Ее лицо и уши горели розовым, глаза покраснели, а на щеках поблескивали слезы.

Мисс Кларк замерла, едва закрыв за собой дверь. Она взглянула на Иван в недоумении, словно не поняла вопроса, а затем, опомнившись, всхлипнула, поправила пиджак и сказала увереннее:

– Минутка слабости. Такое бывает.

Иван понимала, что ее директор тоже может плакать, но это не то, что она хотела бы видеть в своей комнате.

– Что-то случилось? – Иван села на кровать.

– Слышала, ты провалила тест по алгебре.

Иван цокнула языком, прильнула к подушке и зарылась в нее лицом, будто так могла спастись от стыда. Насколько же все плохо, что даже директор «Альтерната» пришла лично поговорить с ней об учебе.

– Я безнадежна? – спросила Иван в подушку.

– Нет, что ты. – Мисс Кларк прошла вперед. – Просто не привыкла. Я слышала, что лучше всего тебе дается история.

– Да. – Иван подняла голову. – Кое-как вышла на тройку по тестам. Честно, устала от них. Обязательно устраивать их в конце каждого урока? У меня скоро голова лопнет.

Мисс Кларк улыбнулась ей, из груди вырвалось подобие доброго смешка. Она села рядом и погладила Иван по плечу, отчего та опешила и снова села.

«Странная она какая-то. Еще пару часов назад вела себя вообще по-другому».

– Покажи мне, пожалуйста, свой тест.

Это был тот еще позор, но делать нечего. Иван закрутила головой в поисках помятого листа, нашла его за спиной, протянула мисс Кларк и торопливо отвернулась, чтобы не видеть разочарования на ее лице. Спустя несколько мучительных секунд послышался щелчок камеры. Краем глаза Иван заметила, как директор фотографирует ее тест с двух сторон.

– Чтобы фиксировать твой прогресс, – пояснила она, возвращая лист.

– Это какой? Который только в моих мечтах? – Иван ухмыльнулась собственной шутке, но на душе было гадко. – Я не могу, мисс Кларк. Я просто... – Она всплеснула руками и ударила себя по коленям. – У меня мозг отключается, когда я смотрю на эти формулы. Просто не дается. Мне кажется, я упустила то время, когда еще могла усвоить эти предметы. Моя голова была заточена только на выживание, а не на теоремы, и сейчас я физически и морально не могу перестроиться.

– Никто не говорил, что учеба дается легко. – Мисс Кларк снова положила руку ей на плечо. Такое мягкое, почти материнское прикосновение, что Иван стало тоскливо и тепло на душе. – Пожалуйста, продолжай. Тебе нельзя останавливаться...

Мисс Кларк судорожно вздохнула, переводя дыхание, прикрыла глаза и продолжила:

– Ты должна показать им, что можешь вести дела компании. Ты наследница и дочь своего отца, а он был умным человеком.

– При этом не очень хорошим. – Иван принялась нервно болтать ногами. – Не могу перестать думать о том, что он бросила родного сына. И ведь ничего ему не оставил, даже не подарил. Все только мне.

– Хантер ни разу не препятствовал этому и не пытался бороться за наследство.

– Но ему, наверное, все равно было обидно, что мистера Харвила не было в его жизни. Вот я бы страшно разозлилась.

Мисс Кларк вновь вздохнула, явно не зная, что на это ответить. Иван показалось, что она вообще не очень-то хотела с ней говорить и зашла лишь за тестом.

– Знаешь что? – мисс Кларк встала. – Давай сегодня устроим тебе небольшой выходной? Сходите с Эймери в город с охраной. Отдохните, поешьте чего-нибудь вкусного. А завтра с новыми силами за работу.

Предложение звучало страшно привлекательно, только вот Иван понимала, что передышка тут никак не поможет.

– Водитель будет ждать вас у главного входа через двадцать минут. – Мисс Кларк уже что-то набирала на своем телефоне. – Так что собирайся.

– Хорошо. – Иван кивнула. – Спасибо. Пойду скажу Эймери.

Кларк ушла молча, и о ее недавнем присутствии в комнате напоминал только сладковатый цветочный аромат духов. Иван выглянула в окно – вроде тепло, – надела худи, джинсы-бананки, новенькие кроссовки и устремилась в спортзал. Никого. Странно.

Она уже задумалась, где же тогда искать Эймери, как вдруг услышала из соседнего помещения неприятную мелодию. Похоже на скрипку. Весьма неожиданно в таком месте, как «Альтернат». Неужели?..

Иван вышла в коридор и подошла к двери в кабинет, откуда доносилась мелодия. Не предполагай она, что за происхождение у этого противного рваного звука, – убежала бы, не оглядываясь. Но вместо этого приоткрыла дверь и заглянула в щель, через которую увидела знакомый затылок. Да, это Эймери. И да, ради него она так и быть потерпит это издевательство над ушами.

– Урок окончен, – донесся мужской голос, и мелодия тут же прервалась, словно Эймери этого и ждал. – Завтра в это же время.

Иван отскочила от двери за секунду до того, как ее открыл невысокий мужчина. Не успела она его рассмотреть, как тот скрылся за ближайшим поворотом. Тогда она зашла в кабинет, где на скамейке с телефоном в одной руке и бутылкой в другой сидел Эймери.

– Ого, ты уже учишься играть на скрипке?

– Да, Азаруэль настоял, – пробормотал Эймери, не отрываясь от экрана.

– Ты закончил? Меня сегодня освободили. Пойдем гулять?

Эймери поднял голову, но скорее чтобы установить с Иван зрительный контакт, и вернулся к телефону.

– Сейчас только два часа. После скрипки у меня тренировка. Мой суровый тренер Азаруэль вряд ли меня отпустит так рано.

– Ой, да ты и так в этом спортзале торчишь с утра каждый день! Пусть отпустит тебя сегодня пораньше. И вообще, – Иван скрестила руки на груди и демонстративно подняла одну бровь, – когда это его запреты тебя останавливали?

Уголки рта Эймери поднялись в странной улыбке.

– Еще пару минут, – пробубнил он себе под нос. – А потом мне надо в душ. Эта скрипка выматывает не хуже бега...

Спустя полчаса они были готовы к прогулке. Иван попросила водителя – он же был сегодня и за охранника – отвезти их в какое-нибудь милое красивое заведение неподалеку, но где бы они ни останавливались, залы были полны. Водитель объяснил это высоким интересом к компании, который лишь набирал обороты.

– Хорошо еще, что они не знают, кто наследница, а иначе меня бы заперли в здании.

– Кстати, когда они уже объявят об этом официально? – спросил Эймери, не отводя глаз от окна.

– Эм...

Иван застыла, пытаясь вспомнить хоть один намек на это от мисс Кларк.

– Не припомню, чтобы мы об этом говорили. Наверное, ждут, когда я пройду по условиям.

Эймери молчал. Иван даже показалось, что он ее не услышал, увлеченный рассматриванием мелькающих за окном деревьев.

– Понятно, – произнес он с каким-то не знакомым Иван разочарованием. Таким тоном, будто проводил черту.

В паре станций они наконец нашли тихое заведение в бежевых тонах. Внутри было светло и просторно, кассу, бар и витрину с десертами украсили искусственными, но до жути реалистичными лианами с белыми бутонами. Это больше походило на салон красоты, нежели на кофейню.

Иван и Эймери взяли себе по банановому коктейлю, десерты и устроились за угловым столиком спиной к панорамным стеклам. Эймери не выпускал из рук телефон, и в какой-то момент это стало раздражать.

– Знаешь, так странно, – начала Иван.

– Что конкретно?

– Мисс Кларк выглядела заплаканной. Прямо-таки видно, что ревела. Взяла сфотографировала мой тест и сказала, что для фиксации прогресса. – Иван прыснула и добавила едко: – Которого нет.

Эймери задержал на ней долгий взгляд, будто обдумывая услышанное, а затем вновь уставился в телефон.

– Я видел в коридоре ту женщину из ЦРУ. По всей видимости, Кларк сильно отругали за все проколы.

– А, вот оно что. – Иван расковыряла чернику между коржами. – Стало понятнее, но не легче.

– Она хотела узнать, как ты.

– Да, но я все равно не ожидала, что ради этого она лично придет ко мне в комнату и еще будет, знаешь, поддерживать. Видимо, у меня все совсем плохо с учебой.

Эймери замер, смотря куда-то перед собой, а затем, словно придя в себя, снова принялся что-то листать и печатать в телефоне.

– Думаю, она переживает, что ты не справляешься с нагрузкой и не сможешь в ближайшие годы взять на себя управление «Альтернатом». Или вообще не сможешь, если так пойдет дальше.

Иван нахмурилась. Эймери, конечно, был прямолинеен и в некоторой степени безжалостен, но с ней обычно все равно старался оставаться мягким, неважно, в каких условиях. Но в этот раз он вел себя иначе.

– Слушай, ты меня вообще не поддерживаешь, – пробормотала Иван в трубочку.

– Я говорю как есть. Учеба дается тебе сложнее, чем мы думали.

– И что, это повод меня унижать? Вот Тара меня поддержала, советы дала, а ты...

– Тара, – выдавил Эймери, словно так пытался установить факт ее существования в их среде. – Тара тут вообще лишняя.

– Ой, перестань. – Иван отставила полупустой стаканчик. – Что вы так взъелись на нее?

– Потому что она подозрительная.

– Она буквально чуть не погибла. Трижды! – Иван показала три пальца.

– Но не погибла, – продолжал Эймери все в том же спокойном тоне.

– А если бы да, тогда бы вы перестали ее подозревать в работе на Хантера?

– Может быть.

Она с легким шлепком положила руки на стол и обреченно вздохнула.

– Тень ее тоже не винит.

– Способностям Тени в определении врагов я вообще не доверяю.

– А ты прям у нас эксперт?

– Я как минимум сходу не предлагаю человеку, которому не все мы доверяем, стать поддержкой в формировании имиджа долгожителей. – Эймери отложил телефон, закинул ногу на ногу и сел полубоком. – Осталось только дать ей пароли доступа к компьютерам.

– О, до тебя уже дошло, что она теперь наш амбассадор.

– Конечно. Азаруэль зашел в зал с таким лицом, словно ему приказали выгружать вагоны всю ночь, и выругался на «Альтернат», какое-то шоу, мисс Кларк и заодно упомянул амбассадора Тару.

– Понятно все теперь. – Иван не знала почему, но такое разногласие с лучшим другом ее сильно ранило. Он не только не верил Таре. Он не полагался на доверие Иван к ней. – Получается, на стороне Тары я и Тень. Вы с Азаруэлем и Айрис на противоположной стороне. Какой неожиданный союз. Смотрите не перегрызитесь.

– А Калипсо что?

– Мне кажется, очевидно, что ей все равно. Таких людей, как она, я впервые в жизни вижу. Ей дай только посидеть в комнате за сериалом и вкусной едой!

– Ого! – Эймери вскинул брови в притворном удивлении. – Звучит как жизнь твоей мечты, да?

Иван рассмеялась, но этот смех не дал ей освободиться от надлома внутри. Что-то происходило, и никто не считал нужным рассказать ей об этом. Пока другие тренировались, ходили на задания и вели организационные дела, ей оставалось только безуспешно учиться и сидеть в четырех стенах. Даже Тару вовлекли в работу компании больше, чем ее.

После кофейни Иван захотелось пройтись по городу. Эймери и охранник молча следовали за ней, словно сторожевые псы.

У станции метро она вдруг заметила знакомое лицо. Потрепанная одежда, светлые волосы, милое личико. Да это же Дженнифер! Та бездомная девочка, которой Иван когда-то отдала обед! А потом стащила деньги мерзкого парня из магазина и, убегая от него, вместе с Эймери забежала в переулок, где столкнулась со статуей и впервые встретила Тень.

– Эй! – окликнула ее Иван и тут же пустилась навстречу.

Девочка дернулась назад, замерла, а затем, присмотревшись, улыбнулась.

– Привет, Иван! Рада тебя видеть.

Девочка шагнул вперед, открывая объятья, но то ли чистый вид Иван, то ли недовольный охранник за ее спиной остановили ее.

– Эймери, знакомься, это Дженнифер. Мы недавно познакомились.

– Привет. – Эймери кивнул. Выглядел он даже радушнее, чем Иван ожидала.

– Не ожидала увидеть тебя здесь, – сказала девочка.

– Я тоже. А где твоя мама?

– Она отошла к фудтраку.

Иван заметила неподалеку маленький фудтрак с выстроившейся перед ним очередью. Отчего-то так больно было смотреть на эту сцену и осознавать, что годами она так же стояла в толпе часами, чтобы получить бесплатную еду.

– Что у тебя нового? – голос девочки вернул ее в реальность. – Выглядишь очень красиво.

– Спаси-и-ибо! – Иван покрутилась перед ней, показывая свой образ со всех сторон. – Многое изменилось с тех пор, как мы виделись. А у тебя как?

– Как обычно. Мы с мамой сейчас живем на этой станции, пока тепло.

– А что вы будете делать, когда похолодает?

– Мы копим на аренду домика на зиму. – Дженнифер принялась показывать руками коробку. – Такие маленькие, специальные для бездомных.

– О, я была в таком пару раз. Но условия там, конечно, хуже, чем в мотелях.

Дженнифер состроила недовольное лицо и покачала головой.

– В мотелях дорого. Нам такое не по карману.

И тут Иван пришла идея. Смелая до дрожи, но такая прекрасная, что у нее перехватило дыхание от одной мысли, что она способна это сделать.

К этому моменту к ним подошла мать девочки, мисс Линдси, держа в руках два закрытых лотка, от которых знакомо пахло картофельным пюре и мясом.

– О, рада вас видеть снова.

– Я вас тоже. – Иван хлопнула в ладони. Но не от радости видеть знакомое лицо, а от мысли, что она может дать этим двоим.

Эймери смотрел на нее молча, напряженно, чуть сведя брови. Кажется, он догадался о планах Иван, но едва ли осознавал их масштаб.

Глава 7

Тень не знал, от чего устал больше: от дотошных стилистов или от заучивания ответов на вопросы, которые им собирались задать на интервью. К вечеру, когда шумиха с приготовлениями улеглась, к нему пришло забавное осознание: все-таки стилисты были беспощаднее страниц вылизанного текста.

– Высокий, хорошо сложенный, – констатировала одна из стилисток, рассматривая Тень со всех сторон. – С янтарным хорошо смотрелся бы голубой, но это слишком банально. Прическу оставим, она придает вам какого-то очарования. – Она встала перед ним, уперев руки в бока, и всмотрелась в лицо. Помощницы прикатили к ней длинную вешалку-рейл, полную готовых образов. – Тут нужен классический костюм шоколадного цвета, бежевая рубашка, коричневый шелковый галстук.

Одна из помощниц засуетилась с другой стороны вешалки и сняла с нее все, что ей перечислили. Когда Тень примерил костюм, стилистка поставила перед ним напольное зеркало и спросила:

– Как вам?

– Ну... красиво.

– Значит, не пойдет.

– Нет, правда красиво! – Он застегнул пуговицу пиджака.

– Нет-нет. – Стилистка подошла, расстегнула ее обратно и сказала тише: – Оставьте так. У вас красивая фигура, привлекательный стан. Пусть зрители видят.

– Если он... привлекательный, – Тень поджал губы, пробуя слово на вкус, – это же еще не значит, что его нужно показывать.

– Нет, но это дало бы вам пару очков доверия сверху.

Она стряхнула с его плеча пылинку. А может, просто нашла повод прикоснуться к нему. Ее руки спустились к галстуку, который не требовалось поправлять, но она все равно зачем-то взялась его теребить. Помощницы смотрели на них со смесью любопытства и страха – все были наслышаны о способностях Тени, но стилистку это почему-то не остановило.

– Мисс, мы закончили?

– Да. – Она наконец отстранилась. – Остались лоферы. В тон галстуку.

Вторая помощница достала с нижней полки вешалки парочку новых лоферов и протянула стилистке, словно сокровище.

– Это Том Форд, последняя коллекция. Крокодилья кожа с...

– Простите, а есть что-то из искусственной кожи?

Стилистка дернула головой, неловко улыбнулась.

– Что?

– Нам с подругой такое не нравится.

– Подругой?

– Айрис. Она в соседней комнате. Ваша команда ее тоже одевает.

Стилистка обменялась с помощницами вопросительными взглядами, а затем одна из них пожала плечами. Пару секунд казалось, что они говорят на своем безмолвном языке.

– Из искусственной ничего нет, – перевела стилистка. – И потом, она не будет выглядеть так же престижно, как настоящая.

– Слушайте, это позор! – послышался возмущенный возглас Айрис из соседней комнаты. – Я не выйду в этом!

– Но это платье так хорошо на вас сидит, – жалобно запротестовала ее стилистка. – Идеально по фигуре.

– Это похоже на купальник, а не платье! Вы наших парней тоже так одеваете или над ними решили не издеваться?

– Мисс, но это же Диор...

– Хренор! Я в таком даже перед мужем не выйду.

Тень развел руками.

– Видите. Она иногда ходит на протесты. У нее активная гражданская позиция. Боюсь представить, как она разочаруется во мне, если я выйду в обуви из крокодильей кожи.

Стилистка прищурилась и обвела его изучающим взглядом, явно взвешивая риски.

– С другой стороны, через обувь из искусственной кожи можно показать, что вы борец за права животных. – Она вытащила телефон из внутреннего кармана пиджака. – Я позвоню кое-куда, и нам привезут, что нужно.

И вот, наконец, образ был собран. Осталось обработать вещи водой из озера в родных землях. Раньше за ней периодически отправлялась Калипсо и незадолго до своего добровольного заточения запасла несколько больших резервуаров. Их решили спрятать недалеко от Нью-Йорка, но несколько больших канистр Тень держал и в «Альтернате», как раз на подобные случаи.

Одну такую канистру он и вылил в таз, а затем взял два листа бумаги. Один он окунул в особую воду, второй – полил обычной. Взял первый в левую руку, второй – в правую, а затем с силой ударился ногой об стол. Боль была терпимой, но ее хватило, чтобы лист, смоченный в обычной воде, растворился. Второй остался цел. Значит, эффект работает, и даже если на шоу Тень разволнуется, то не останется голым. Такой обработки хватило бы на пять машинных стирок, после чего ее придется повторить.

Под вечер мисс Кларк предложила всем собраться по случаю пополнения в команде и немного пообщаться перед интервью. Узнав об этом, Айрис закатила глаза.

– Она вообще понимает, что делает? Хочет, чтобы мы переругались?

Этими вопросами, казалось, задавались все, но к восьми часам они все же собрались на крыше под стеклянным куполом. Пришли Тень, Мэвис, Айрис, Иван, Тара, Эймери и Азаруэль. Последней лениво поднялась Калипсо – а вот сама мисс Кларк сообщила, что задержится или не придет вовсе из-за какого-то важного звонка.

Почти никто пока не решался сесть и заговорить: это означало бы начало встречи. Обстановку разряжало только присутствие Мэвис: она то и дело что-то щебетала, рассматривая кофейный уголок, указывая на небо или елозя по дивану. В руке она сжимала желтую подушку-звездочку. Это заставляло неосознанно улыбаться всех.

Тень, как обычно, готовил желающим кофе, а желающими оказались все. Почему-то казалось, что даже это – лишь повод не начинать разговоров. Одна Мэвис не замечала ни предгрозовой атмосферы, ни пытливых взглядов, ни даже неизменно недовольного лица Азаруэля, который, словно коршун, наблюдал за всеми поверх стаканчика с кофе.

– А что мы будем делать? – Мэвис нарушила молчание первой.

– Ругаться. – Напротив нее села Айрис. Похоже, она не собиралась сдавать позиции даже перед таким очаровательным ребенком.

– Зачем? – спросила Мэвис так невинно, что сердце сжалось. – Я думала, мы будем играть.

– Ну, разве что на моих нервах.

Мэвис состроила кислое лицо.

– Нет, я так не умею.

– Ничего, – улыбнулась ей Айрис. – Каждый второй здесь тебя научит. Да, Азаруэль?

– Что я уже успел сделать? – Он оттолкнулся от стены и направился к диванам.

– Появиться здесь. В тот раз без тебя было лучше.

– Ну, простите, что испортил вашу идиллию.

– Ничего ты не испортил, – вступился за него Тень, занимая кресло рядом с Мэвис. – Ребята, садитесь. Давайте поговорим.

Остальные вяло последовали к своим местам. Никто явно не рвался садиться в этот круг, где друг от друга их будет отделять лишь стол, заставленный сладостями.

– Можно? – спросила Мэвис у Тени, указывая на корзинку с маффинами.

– Конечно. – Тень протянул ее девочке. – Только много не ешь, это вредно.

– Какой славный ребенок, – отметила Калипсо, размешивая ложкой кофе. – Напомни, где ты ее взял?

– Ее зовут Мэвис, и она потерялась. Курт передал мне ее, чтобы я позаботился о ней, пока не найдутся родители.

– Как мило с его стороны. – Она поднесла стаканчик к губам, смотря куда-то в сторону. – Уже и детей тебе доверяет. Это твой первый ребенок?

– Калипсо, – обратилась к ней Айрис с насмешливой улыбкой. – Что за вопросы? Ты что, ревнуешь?

– Нет, пытаюсь понять мотивы этого Курта. – Она поставила стаканчик на подлокотник кресла. – Может, он просто спихнул ответственность?

– А может, мы не будем обсуждать такое при ребенке? – неожиданно предложил Азаруэль. – Она же слышит.

– Она маленькая. Едва ли полностью понимает, что я говорю.

– Я полностью понимаю, что вы говорите, – парировала Мэвис, откусывая уже от второго по счету маффина. – Дядя Курт хороший. Он переживал за меня и проведывал, когда я жила в комнате у дяди Лияма.

– А ему-то ты была зачем? – ужаснулась Айрис.

– Не знаю. Он дарил мне конфеты, подарки, водил гулять. Он говорил, что с другими детьми тоже так обращался.

– А где другие дети? – спросила Иван, но Тени показалось, что все, включая ее, догадывались об ответе.

– Не знаю. Наверное, они ушли.

– Скорее всего, не ушли, – прошептал Азаруэль себе под нос и тут же откашлялся.

– Недавно он отвел меня в большой темный ангар и сказал, что там меня ждет сюрприз. – Мэвис запила маффин соком из пакетика. – Если честно, мне было страшно, но пришел дядя с косичками и вывел меня оттуда. Потом вышел дядя Курт, и они сказали, что дядя Лиям уехал.

Иван оттолкнулась от спинки дивана.

– Получается, они тебя спа... увели оттуда?

– Да. Сюрприз не получился.

Азаруэль взглянул на Тень, раскрыв рот, словно собираясь с мыслями.

– И вот его ты не хотел уби?..

– Слушай, Мэвис, а ты видела что-нибудь интересное у Курта? – перебила его Айрис.

– Нет, я постоянно сидела в комнате дяди Лияма и в комнате дяди Курта ни разу не была.

– А где они живут, не запомнила?

– Нет, мы приехали и уехали на машине, и у меня были завязаны глаза.

– Ты не знаешь, этот ангар был рядом с его домом? – спросил Эймери.

– Мне кажется, да. Там еще рядом была широкая дорога.

– Вот это зацепка, конечно. – Азаруэль уперся локтями в колени. – Это ведь любой склад в Нью-Йорке.

– Она же ребенок, – подала голос Тара. – Даже с ней заморочились, чтобы она ничего не узнала.

Азаруэль посмотрел на Тару так, словно хотел сказать: «А ты чего вообще лезешь?»

– Ладно, давайте отстанем от малышки. – Калипсо потянулась за шоколадным батончиком в корзине. – Лучше расскажите, как прошла ваша подготовка к интервью.

Айрис откинулась на спинку дивана и села вразвалку.

– О, это было похоже на пытку. Вот какой человек согласится носить шпильки? На мой взгляд, единственное их применение – это самооборона.

– Мне даже интересно, что вам в итоге подобрали. – Иван окинула их взглядом.

– Ничего особенного. – Азаруэль стащил со стола леденец на палочке. – Просто классический костюм.

– Ого. – Эймери подпер щеку рукой. – Я ожидал увидеть на тебе очередной обтягивающий образ, знаешь, как тот, в котором ты меня спас.

Азаруэль низко склонил голову и обреченно вздохнул, после чего выпрямился и устремил осуждающий взгляд на Эймери.

– Сколько мне нужно повторять: это было первое, что попалось мне под руку! Я такое обычно не ношу.

– Вообще-то носишь, – уколола его Айрис. – У тебя что свитера, что другие кофты – все словно на три размера меньше.

– Блин, вы задолбали! – Всю свою ярость Азаруэль обрушил на обертку от леденца. – Посмотрю я, в чем вы сами выйдете.

– А у тебя что, Тара? – обратилась к ней Иван. – Тебе, наверное, выбрали платье?

– Да, вечернее. – Тара заерзала на месте, сцепив руки. – Я, если честно, такого еще не носила. Оно черное, с открытыми плечами, но хотя бы на лямках. Сверху будет болеро.

– Вечернее черное платье? – возмутился Азаруэль. Он даже не смотрел на Тару. – Если не ошибаюсь, такое обычно надевают на важные мероприятия. Ну или свидания.

– Да, но они решили, что этот вариант смотрится на мне лучше всего.

– С остальными, слышал, у стилистов глаза разбегались. А тебе, по всей видимости, достались остатки. Что неудивительно. Ведь главные звезды завтрашнего вечера – это мы, а тебя взяли как сопровождение.

Его голос был безучастным, но оттого каждое слово звучало особенно унизительно и едко. Тени стало очевидно: брат нашел новую жертву. И если раньше его еще одергивали, то теперь все смотрели выжидающе, с безжалостным любопытством, какое порой встретишь в глазах очевидцев, в оцепенении наблюдающих за чьей-то бедой.

Первой спохватилась Иван:

– Я тебе сейчас тресну! – Она подняла кулак и качнулась вперед, готовая вскочить. Азаруэль, сидевший напротив, посмотрел на нее со снисхождением.

– Она просто инструмент. Что-то типа обслуги.

– Азаруэль, – Тень не узнал свой голос, – давай поговорим о чем-то другом.

Тара поджала губы и сощурилась, выдавая кривое подобие улыбки.

– Да никто и не спорит, что вы главные звезды, – произнесла она сдавленно, казалось, чтобы заполнить неловкую тишину и защититься хоть как-то.

– А что будет потом? – Азаруэль вынул изо рта леденец и покрутил его в руках. – Когда закончатся все интервью? Тебя выгонят?

– Никто и не говорил, что я останусь в «Альтернате». – Голос Тары заметно окреп. Она выпрямилась и решилась взглянуть Азаруэлю прямо в глаза. – Это временно.

– Конечно, временно. Все мы тут временно. – Он положил леденец обратно в рот. – Но мы бойцы, а ты так, зверушка, чтобы подтянуть наш имидж.

Тара выдохнула, разом опустошая легкие, и отвернулась к Иван с обреченным видом, будто желая спрятаться от Азаруэля. Но тут же в глазах у нее вспыхнула недобрая искра. Тень знал таких людей, как Тара. В стрессе, в малознакомом окружении они скромны и осторожны, поначалу вытерпят уколы и обвинения, но если чашу их терпения переполнить, то все содержимое кипятком выплеснется на обидчиков.

Тара резко повернулась обратно и сказала каким-то незнакомым жестким тоном:

– А ты, смотрю, тут главная заноза. – Она наклонилась вперед, чуть сгорбившись, ее голос задрожал от ярости. – Если тебе так интересно, то мне не в радость сидеть тут, зная, что вы думаете обо мне. Но так получилось, что мне лучше оставаться здесь, а не в доме, где в любой момент за мной могут прийти. И я знаю, что плевать на меня хотели в «Альтернате», необязательно так недвусмысленно мне на это намекать. У нас что-то вроде сделки: я побуду красивым личиком, чтобы простые люди меньше видели в вас угрозу, и расскажу, какие вы хорошие, а мне в обмен дадут защиту. Вот и все.

Повисла тяжелая тишина. Все незаметно переглядывались, пытаясь понять реакцию друг друга. Тара сжала колени, намертво вцепившись в подушку.

– Ну, насчет красивого личика, ты перегнула...

Тара что есть силы швырнула подушку Азаруэлю в лицо. Он перехватил ее быстрым движением и, усмехнувшись, положил рядом.

– Вау, – выдохнул он с притворной насмешкой. – Стоило ожидать от неуравновешенной вроде тебя.

– Азаруэль, прекрати сейчас же, – велел Тень твердо. – Зачем ты все это начал?

– Я решил высказать мнение. – По тону и виду казалось, что Азаруэль в самом деле не понимает, в чем проблема. – Я же не думал, что она взбесится...

– О, и это мне ты говоришь?! – Тара вскочила и указала на Мэвис. – У этой девочки воспитания и мозгов больше, чем у тебя, долгожителя, который, казалось бы, должен быть мудрым.

С лица Азаруэля сошла улыбка, он процедил сквозь зубы:

– Только не нужно указывать мне, каким я должен быть по твоему мнению. Ты мне никто.

– Многовато внимания для «никого».

– Я сказал, что думаю о тебе. Если тебя так обижают мои слова, то знай: в стенах этой организации звучали и похуже. В том числе в мой адрес. И ничего, я все еще здесь. Ну а ты, раз такая бесхребетная, можешь катиться отсюда к своей семье.

Тень ждал новой бури. Но ярость на лице Тары мигом сменилась болью, на глазах выступили слезы. Она неуклюже, едва не споткнувшись о колени Эймери, выскочила из круга, резкими шагами пересекла помещение и бросилась к спуску.

Иван взглянула на Азаруэля с раскрытым ртом. Еще никогда Тень не видел в ее глазах такого ошеломления, смешанного с искренней жалостью и непониманием.

– Какой же ты урод. – Ее шепот звучал как приговор, как факт, который ей с трудом пришлось принять.

Она вышла вслед за Тарой, и ее твердые тяжелые шаги эхом проносились по лестнице и крыше.

– Это даже для тебя перебор, – сказала Айрис как-то глухо, будто боялась, что ее услышат.

– То есть, когда вы с Эймери взъелись на меня из-за одежды, всем было плевать на мои чувства, а стоило сказать что-то в адрес Тары, так я злодей?

– Ты действительно не видишь разницу? – спросил Эймери.

– Вот ты, – Азаруэль указал на него пальцем, пригвождая к месту, – ты вообще молчи.

Тень схватился за переносицу и покачал головой. Пришлось объяснить очевидное:

– Они посмеялись над твоими вкусами в одежде, хотя и довольно ехидно. – Он отнял руку от лица и посмотрел на Азаруэля в надежде увидеть в его глазах хоть каплю осознания и раскаяния. Но брат смотрел куда-то вниз, вскинув брови и продолжая улыбаться. – Ты же всеми силами пытался стереть новенькую в порошок.

– А чего это вы так оживились, когда все закончилось? – Азаруэль поднял голову. – Где вы все были, когда я это говорил? С удовольствием слушали, потому что некоторые из вас, – он посмотрел на Эймери, Айрис и Калипсо, – со мной согласны.

– Это не значит, что нужно говорить о таком в лицо, – парировала Калипсо.

– О, ну, некоторые так уже делали. Или вы забыли?

Айрис сложила руки на груди.

– Я это к тому, – продолжал Азаруэль, – что стоит кому-то задеть меня, так вы воспринимаете это нормально! Но стоит мне открыть рот, как вы набрасываетесь на меня, даже если я говорю то же, что и вы. Или то, о чем вы думаете.

– Мы говорим это, когда хотим поднять проблему, обсудить ее, – обратилась к нему Айрис. – Ты говоришь, чтобы самоутвердиться и выместить злость. В этом разница.

Азаруэль в привычной манере развел руками, хлопнул себя по коленям и встал.

– Ладно, я понял. – Он спрятал руки в карманах джинсов. – В следующий раз дайте мне, пожалуйста, памятку, как «поднимать проблемы» так, чтобы потом не пытались «поднять» меня. И выкинуть в окно.

Глава 8

Территория канала напоминала небольшой городок, состоящий из студий и павильонов и огороженный забором. К восьми утра всех завезли на его территорию со стороны черного хода в двух разных машинах – видимо, чтобы снова не переругались. Первыми заехали Тень с Тарой и сразу увидели у нужного здания толпу людей.

– Это зрители, – пояснила координатор шоу, мисс Донна. – Они подавали заявки на участие. Скоро будем запускать. – Она обернулась. – Нам пришло около пятидесяти тысяч заявок, но мест было всего сто, так что остальным пришлось отказать.

– Ого, – выдохнула Тара.

– Да, у нас такое редкость. Шоу будет интересным.

Они остановились у семиэтажного павильона, высокого и квадратного, облицованного бежевым покрытием. Спустя пару минут рядом остановилась вторая машина, из нее вышли Азаруэль и Айрис.

Их завели в здание по узким коридорам. Стены украшали фото со знаменитостями, ведущими и политиками, выступавшими на этом канале в разных шоу. На третьем этаже располагались гримерные, где уже ждали стилисты, чтобы помочь всем подготовиться. Тень поражала внимательность команды к деталям. Его высохший после обработки костюм хорошенько отпарили на вешалке, прыснули на него глиттер и духи с восточными нотками. Когда Тень оделся, ему поправили прическу и нанесли духи на запястья, волосы.

– Вы готовы, – торжественно объявила его стилистка. – Прекрасны. Неотразимы.

– Выход через десять минут, – напомнила координатор. – Все помните?

– Да.

– Остальные тоже готовы.

Тень не ожидал, что будет так волноваться. В груди разгорался страх, смешанный с предвкушением. Казалось, с каждым мгновением сердце стучит все быстрее, вот-вот разорвется от смеси чувств. Координатор вывела его из коридора. В сопровождении целой свиты он встал за кулисами, где уже ждали Айрис, Азаруэль и чуть поодаль Тара.

Тень впервые видел их в образах. Айрис он поначалу даже не узнал: на ней было белое шелковое платье в пол, волосы ей распустили и заправили за уши, на шее в тон волос и глаз лежало широкое серебряное колье с зелеными камнями. Азаруэлю подобрали черные брюки на ремне, серую рубашку с закатанными рукавами и черный галстук, на плечи он небрежно набросил пиджак. Тару, как она и говорила, одели в черное вечернее платье с кружевным черным болеро, волнистые каштановые волосы хорошенько сдобрили серебряным глиттером и зачем-то накрутили.

Они все выглядели словно звезды старого Голливуда – такие же недоступные, далекие и загадочные.

– Хорошо тебя приодели, – шепнула Айрис на ухо Тени и улыбнулась. Он мысленно отметил, что впервые видит на ней красную помаду.

– Нас всех.

– Ну... – Она цокнула языком и усмехнулась. – Я чувствую эту помаду на губах. Она такая вкусная и пахнет ванилью, хочется облизнуть.

– Она же матовая.

– В том-то и проблема.

Тень выглянул из-за ее плеча и посмотрел на Тару. Она, стоя ближе к противоположному выходу, слушала рекомендации своего координатора. Тень не отпускало чувство вины за то, что на общей встрече он толком не защитил ее от Азаруэля. Дождавшись, когда координатор отойдет, Тень тихонько проскользнул к ней и шепнул:

– Тара.

– Да, – отозвалась она как ни в чем не бывало. – Что такое?

– Ты как, в порядке?

– Я – да. – Она улыбнулась, но машинально опустила голову. – Все хорошо.

– Прости нас... меня прости. Я не знаю, почему не вмешался сразу.

– Ладно, Тень. Я знаю, ты хотел заступиться за меня, как и Иван. Я, если честно, сама не сразу поняла, насколько Азаруэль, – она украдкой посмотрела на него и тут же вернулась к Тени, – зол на меня. Все хорошо, не переживай. Я ценю твое беспокойство.

Прогремела музыка, какая-то дикая смесь оркестровой с электронной.

Началось.

Тень вернулся на свое место. Казалось, волнение заполнило всю грудь, легкие, и теперь трудно было даже вздохнуть.

На ширме заиграла тень высокого мужчины – это Джон Блэквуд только что выпрыгнул на сцену из-за кулис под аккомпанемент бурных оваций и радостных криков. Он хлопал публике, пока музыка не затихла, а вместе с ней и зрители.

– Не знаю, как вы, а сегодня я встал в пять утра! – сообщил Джон задорно. – Не потому что мой рабочий день начинается в это время, а потому что от волнения я в принципе не спал. – Он развел руками под зрительский смех. – Да, знаете, не каждый день к тебе на шоу приходит парень, который может случайно тебя испепелить, если ты не так пошутишь.

Зал взорвался бурей смеха, а Джон закивал. Стоило людям чуть стихнуть, как он продолжил:

– Как такое объяснить своей страховой, непонятно. Типа: эй, ребята, а у вас там в причинах смерти нет пунктика «Испепеление парнем со светящимися янтарными глазами»? Нет? Вам определенно стоит добавить.

Зал смеялся не переставая, пока ведущий шутил.

– Как вы уже поняли, пришлось ему показать пару шуток заранее, включая эту. Возможно, поэтому я все еще жив.

И снова смех.

– Не понимаю, им эти мигалки для смеха каждые три секунды включают? – заворчал Азаруэль.

– Слышно же, что смех искренний, – едко возразила Тара.

Тень хотел закатить глаза. Не от шуток – их ему действительно показали заранее, и он посчитал их необидными и даже забавными, – а из-за осознания, что эти склоки могут продлиться все шоу.

– Но помимо этого парня есть еще несколько человек. Например, его верная подруга и брат. Была еще одна девушка, но мне передали, что ей важнее посмотреть сериалы, чем терпеть меня. Поэтому сегодня отдуваться за нее будут остальные. – Джон сделал эффектную паузу. – А есть еще одна девушка. Она одна из нас. Еще недавно ходила в самую обычную школу и жила свою обычную жизнь, но уже сегодня стоит с этими ребятами. И поверьте, ей есть что рассказать. – Он хлопнул в ладони и чуть наклонился. – Может, она даже даст пару советов, как затусить с супергероями.

Тень не видел Тару, но ощутил, как сгустился воздух.

Снова заиграла музыка. Ведущий спрыгнул со сцены и, по всей видимости, отправился к своему месту, которое должно было располагаться на фоне большого экрана рядом со сценой. Когда поутихли аплодисменты, он объявил:

– В детстве я мечтал стать супергероем и быть сильнее одноклассников, но мама сказала: «Давай тогда отдадим тебя на борьбу». – Он остановился, пока зал не закончил смеяться. – Здорово, мам, но там не научат лазать по стенам и дышать под водой.

Тень помнил: осталась всего одна реплика. Координатор кивком велела готовиться к выходу. Люди по обе стороны ширмы схватились за веревки, готовые в любой момент их дернуть. Теперь за кулисами остались только они четверо.

– Не знаю, умеют ли эти ребята такое, но сегодня мы спросим у них лично. Встречайте наших гостей – и пусть они сами представятся, когда выйдут.

Ширма открылась, впуская белый свет прожекторов. Под оглушительный аккомпанемент все шагнули вперед. К ним подбежал Джон. Он демонстративно, вызвав очередной приступ смеха у зрителей, выставил перед собой ладонь – отказал Тени в рукопожатии. Тень лишь улыбнулся, а неугомонный ведущий уже перешел к остальным. Закончив приветствия, он жестом указал на два диванчика рядом со своим столом. Все молча, не забывая улыбаться, проследовали к ним. Тара села ближе к Джону, Тень пристроился рядом с ней. На втором диванчике ближе к ним села Айрис, а рядом, с другой стороны, расположился Азаруэль.

Люди в зале аплодировали так громко, что закладывало уши, и даже когда музыка стихла, они все никак не могли успокоиться. Джон взглянул на трибуны с наигранным осуждением, но, не выдержав, усмехнулся и выставил перед собой руки в жесте, говорящем: «Пожалуйста, друзья, спокойнее». И вот наконец аплодисменты стихли.

– Напомните после шоу сходить к сурдологу. – Джон открыл свою папку под хохот людей, и даже Тень не сдержался от смешка. – Ребята, надеюсь, никого не обидел. Я очень рад вас сегодня видеть. Вопросов много, но сначала представьтесь нам, пожалуйста. У вас есть супергеройские имена?

– Да, но некоторые мы не можем рас... – не успел Тень закончить, как из зала раздались приглушенные визги и восхищенные вздохи. Но фонарик не горел.

Джон окинул зрителей испуганным взглядом.

– Надеюсь, вы не собираетесь визжать каждый раз, когда он будет открывать рот! – Ведущий приложил руку к груди. – Но понять могу. Знаю, зрелище необычное. Эти глаза, волосы... Так и хочется потрогать, но боюсь, что тогда будет некому вести шоу.

Айрис усмехнулась, закидывая ногу на ногу.

– В общем, мое прозвище – Янтарная Тень, но зовут меня Мируэль.

– Янтарная Тень – звучит странно, не находишь? Это из-за оттенка глаз, да?

– Да. Так повелось с детства. Кто-то как-то так назвал, и все подхватили. Но меня обычно называют просто Тень, даже без уточнений.

– Мируэль, – повторил Джон, словно пытаясь распробовать имя. – Очень красиво. Кто придумал?

– Не знаю, я не задумывался. Может, говорили, но забыл.

– Отец придумал, – напомнил Азаруэль, прислонившись к подлокотнику. Ладонь он козырьком приложил ко лбу. – Причем сразу.

– А ты?.. – обратился к нему Джон.

– Он мой брат, – ответил Тень.

– Брат?

Трибуны опять заполнили восхищенные вздохи.

– А кто младше и кто старше?

– Я старше. – Азаруэль поднял руку все с тем же измученным видом, которым он так и хотел сказать: «Я хочу домой».

– А я так и думал, – сказал Джон, подаваясь вперед. – Так часто происходит, когда младший высокий и такой... более крупный. А старший – наоборот.

– Я не сразу поняла, что ты младше, – удивилась Айрис.

– А ты – Айрис? – обратился к ней Джон.

– Да, я тоже... – В легкой растерянности она обвела пальцем их компанию. – Тут. Геройствую.

– Кстати про «тут». Откуда вы родом? Есть еще такие, как вы?

– Мы не можем просто взять и ткнуть в нужное место на карте, – сказал Тень.

– Это что-то вроде другой планеты?

– Наверное, нет.

– Как же вы туда попадаете? И как попали сюда?

– Есть способы, но их мы раскрыть не можем.

– Да-а-а... – Джон сдвинул свою папку чуть вбок, видимо собираясь с мыслями. – Представляю приток туристов. Я бы и сам туда сгонял.

– Вы не выживете там, скорее всего. – Тень покачал головой. – Это очень опасное место. Там другая атмосфера, воздух, своя флора и фауна...

– Только флора почти сдохла, – подал голос Азаруэль.

По залу прокатились смешки.

– Хм, звучит как описание какой-то фантастической планеты, – отметил Джон. – Но если бы это было что-то рядом, то мы бы, возможно, уже заметили вас со своих спутников.

– Может быть, – кивнула Айрис.

– А какие у вас способности?

По сценарию ответственность рассказать об этом лежала на Айрис. По ее важному виду, прямой спине и чистому голосу можно было решить, что только к этому она и готовилась:

– Тень, как вы уже поняли, может испепелять. – Она положила руку на его плечо. – Простых людей, многие предметы и здания, землю, воду и так далее. Нас испепелить труднее, но при желании возможно.

– Если что, я могу это контролировать в большинстве случаев, – успокоил всех Тень, глядя в зал.

– А в меньшинстве? – спросил Джон.

– Такое происходит нечасто, – заверила Айрис. – И обычно жертвами становятся мелкие предметы...

– Или стены в душевых, – буркнул Азаруэль.

Тень, Айрис и Тара уставились на него. Такого в сценарии не было. И все же, чтобы не выдавать неловкость, они улыбнулись. Зал разразился хохотом. Джон только усмехнулся, вероятно, тоже озадаченный отходом от сценария. Он явно не планировал рискованных экспромтов, даже если они веселили публику и повышали рейтинг.

– Тут зависит от эффекта неожиданности! – опять заговорила Айрис. – Если Тень застать врасплох, то есть маленькая доля вероятности, что какой-нибудь карандаш в его руке станет горсткой пепла. Что же до меня, то я могу управлять некоторыми предметами. Но в основном, если они сделаны в виде одушевленных существ.

– Так, покажи нам. Очень интересно! – Джон пошарил где-то у себя за спиной и достал плюшевого котенка, после чего заявил гордо: – Я подготовился.

Айрис приняла зверька с улыбкой, погладила его и прижала к груди. Зал стих. Внезапно хвостик котенка дернулся, а затем закачался. Айрис посадила его на стол. Зверек вытянулся, как настоящий, и зевнул, обнажая мягкие зубы. Затем он принялся ходить по столу, пока не сел на папку прямо перед изумленным Джоном. Под радостные возгласы публики ведущий артистично схватился за сердце и принялся рассматривать игрушку со всех сторон.

– Он, конечно, не живой, – поясняла Айрис. – Он управляемый, как роботы.

– А почему именно предметы в виде одушевленных существ? – спросил Джон.

– Проще сконцентрироваться. Мне легче сдвинуть с места огромную статую, чем крохотный ластик.

Она вновь взяла зверька и погладила его. Хвостик повис. Айрис положила игрушку на стол.

– Я в шоке, – вздохнул Джон. – Просто поразительно!

Говорить обо всех силах и артефактах никто не планировал. Ни про скрипки, ни про оружие, способное менять форму, упоминать было нельзя: это создавало риски для самих долгожителей и могло породить споры в обществе. Собирались упомянуть лишь то, что уже бросалось людям на глаза.

– Я чувствую себя неловко, но думаю, уберу его обратно. – Джон схватил игрушку и закинул куда-то за спину.

– Что же до Азаруэля, то у него нет способностей, но есть те же особенности, что и у других долгожителей: стойкость, терпимость к боли, сила в разы больше, чем у простых людей.

– Да, здание поднять не смогу, но немного приподнять машину – вполне.

И снова он отклонился от сценария. Пока не сказал ничего, что напугало бы зрителей – они только смеялись и восхищались, – но складывалось ощущение, что Азаруэль прощупывает границы и хочет понять, на каком моменте его одернут. Тень и опасался чего-то такого, но не думал, что Азаруэль решится. Возможно, затаил обиду из-за вчерашней перепалки.

– И по стенам, как вы говорили вначале, мы не лазаем. Под водой протянем дольше простых людей, но не сильно. Мы сильнее, живем дольше, боль чувствуем в разы слабее. – Он поправил рукав рубашки. – Но нас все равно можно убить, если знаешь как.

Тень с трудом сохранял беспечную улыбку. Вот Азаруэль и добрался до крайней точки. Зачем он про это заговорил? Хотел навредить? Отомстить? Или довести тут всех до очередного прямого конфликта? Из эфира сказанное им, наверное, вырежут, а вот из головы ста человек и целой команды шоу такое не выбросишь.

Проблема была не только в простых людях и Хантере, но и в «Альтернате» и ЦРУ. Они знали о долгожителях многое, но далеко не все, а учитывая конфликты последних дней, заявления Азаруэля были для них подарком. Вдруг решат проверить кого-то на прочность? Ударить по уязвимостям?

Ситуацию спасла Тара:

– Но вы еще живы. Видимо, это все-таки очень сложно.

Не давая Азаруэлю ответить, Джон обратился к Таре:

– Кстати, Тара, ты у нас просто героиня. Ты же не в первый раз даешь интервью обо всем этом.

– Да, в первый я вообще не понимала, что происходит. На меня напали какие-то мужчины, знаешь, а спасла статуя! – Она посмотрела на Айрис с театральной хитрецой. – Но теперь я знаю, чьих это рук дело.

Айрис пожала плечами под смех из зала.

– Твой случай совершенно страшный, – продолжал Джон. – Я слышал, ты также стала жертвой двух терактов. Я бы такого врагу не пожелал. Но в итоге ты здесь.

– Я сомневалась, что стоит приходить к ребятам за помощью, знаешь, это... выглядит подозрительно? – Она дернула головой в сторону, явно привлекая особое внимание Айрис и Азаруэля. – Я бы на их месте подумала, что девушка вроде меня – шпионка.

– Мне кажется, в этом и состоял их план – выставить тебя плохой, чтобы посеять хаос, – сказал Джон.

Да, он следовал сценарию, утвержденному «Альтернатом». Да, все здесь его читали, и все равно Айрис не сдержалась и прикусила губу с недовольным лицом.

– Да, но в «Альтернате» мне поверили. – Тара оглянулась и посмотрела прямо на Тень. – И их поддержка, их теплые слова не дали мне сломаться, знаете... Я осталась одна дома. У меня нет мамы, она умерла. А отец ушел служить добровольцем. – Она облизнула губы, стирая часть розовой помады, голос зазвучал прерывисто, дрожа от невыплаканных слез. – В общем, это было нелегко. Было очень страшно. Я думала, что умру. Что за мной придут ночью. И тогда я собрала вещи и отправилась в «Альтернат», а там меня приняли, за что я очень благодарна. – Она взглянула в камеру. – Большое спасибо моей новой подруге, которая выслушала меня и приютила, а также директору Кларк, которая не стала меня выгонять.

Тара стерла слезу тыльной стороной ладони, стараясь не повредить макияж.

– Тебе пришлось очень нелегко, – заключил Джон с искренней жалостью.

– Да, но сейчас я в порядке. Так что не стоит беспокоиться.

– Никто особо и не беспокоится о тебе, – выдал Азаруэль.

Тара лишь поджала губы, стараясь сдержаться от колкого ответа. Джон откашлялся, привлекая к себе внимание.

– Хотя прошло немного времени с момента вашего раскрытия, с вами уже активно делают фанатские видео, эдиты. Вы их видели?

– Я слышал, но не видел, – честно признался Тень. Он и не хотел этого видеть, но по сценарию знал, что последует за словами Джона.

– Предлагаю посмотреть.

В отличие от остальных, Тень не стал оборачиваться на экран, где еще мгновение назад красовались фотообои с ночным Нью-Йорком. Теперь оттуда доносилась музыка, сменялся свет. Он прикрыл глаза рукой, прячась от хохочущей аудитории, и почувствовал, как от стыда и волнения все сильнее горит лицо. Получать эдиты под пошлые песни не то, к чему он стремился.

Наконец музыка стихла. Ребята обернулись.

Айрис, заливаясь смехом, ударила по подлокотнику и склонилась над коленями так, что волосы закрыли ее лицо. Тара пыталась удержать хохот, прикрывая рот рукой. Что делал Азаруэль, Тень не видел, но с его стороны тоже доносились смешки.

– Для справки: друг, ты в порядке? – спросил его Джон, хохоча. – Не собираешься нас испепелять?

– Н-нет. – Тень тоже выдавил смешок.

– Я его себе даже сохранил и репостнул! – Джон указал большим пальцем на экран позади себя. Зал поддержал его очередной волной смеха. – Нет, если серьезно, то это красивый эдит! Я бы на твоем месте радовался.

– Это очень стыдно. – Тень впервые позволил себе отойти от заученных реплик. Он затряс головой, словно так можно было выбросить из нее этот маленький позор.

– Сегодня ты подарил огромный пласт материала для видео, так что привыкай к такой славе! – Джон раскрыл папку и поправил в ней бумаги. – Если что, я жду эдиты со всеми остальными! – Он обвел пальцем Азаруэля, Айрис и Тару, обращаясь к камере. – Я хочу скинуть что-нибудь своим детям и жене. И кстати, раз речь зашла о семье, расскажите хоть немного о вашей личной жизни.

По залу словно по команде пронеслись заинтересованные вздохи.

– Что вы хотите услышать? – обратилась к ним Айрис. – Каким мог бы быть мужчина моей мечты или?..

– Есть ли у вас любимый человек? – донеслось из зала.

– Воу, посмотрите, у нас редко кто-то что-то выкрикивает, – удивился Джон.

Такую деталь, как рассказывала координатор, могли оставить для придания комичности ситуации, поэтому он решил подыграть еще:

– Люди прямо-таки хотят узнать, что у вас и как. Ну так что?

– Я была замужем, – призналась Айрис удивительно легким тоном.

– Что значит «была»?

– Ситуации бывали разные. Но замужем я была трижды. – Она показала три пальца, получая порцию удивленных шепотков из зала. – Мой последний брак был... Четыреста лет назад? Я уже даже не помню.

– Четыреста лет ты одна?

– Да. – Айрис закрепила ответ гордым кивком. – Я еще никого не встретила. Ну и потом... Знаете, парней-долгожителей немного, вот они. – Она указала двумя пальцами в разные стороны. – А любовь для меня имеет большое значение, и я не готова быть с кем-то только для того, чтобы не быть одной, знаете?

– Это звучит прекрасно и грустно одновременно. – Джон жалобно выгнул брови, облокотившись о стол и склонившись так низко, что едва не коснулся его подбородком. Затем он резко выпрямился и посмотрел на Азаруэля:

– А у вас как?

– Я тоже был женат, но один раз. Это было очень давно.

– Вот как. А после?..

– После мне долгое время было не до этого, – ответил Азаруэль. – А потом... Не знаю, я не делал своей целью найти кого-нибудь.

Про романтические чувства к Айрис он умолчал. Эти двое с тех пор, как сели, еще ни разу не задержали друг на друге взгляд дольше, чем на мгновение. Их связывало слишком многое, чтобы сейчас, когда приходится выворачивать себя наизнанку ради имиджа, вспоминать об этом.

– Думаю, если поставишь цель, то с легкостью найдешь, – сказал Джон.

И снова смех – смущенный и неловкий. Азаруэль даже взглянул в зал.

– Здесь та же ситуация, что и у Айрис: мы живем долго, а простые люди – нет. Весьма грустно... скажем так, расставаться с тем, кого любишь.

Джон выдержал драматичную паузу, а затем выпалил:

– Ну а как же интрижки?

Зал снова взорвался смехом. Тень сбился со счета, в который раз.

– Нет. – Айрис выставила перед собой руки, словно защищаясь. – Это мерзко, ребята.

– У нас свои принципы и немного другая физиология, – подхватил Азаруэль. – У нас нет... влечения к тем, кого мы не любим.

– О-о-о-о! – Джон откинулся на спинку кресла. – Я не ожидал такого откровения.

Никто не ожидал – Азаруэль снова отошел от сценария. Это было слишком личное, смущающее, то, что хотелось скрыть от людей, которые не поймут и, возможно, осудят. А он выложил это таким легким тоном, каким обычно обсуждают рутину.

– Нет, серьезно, это мерзко – лезть к человеку, к которому у тебя нет чувств, а есть только стремление развлечься с ним и тут же забыть об этом. – сказал Азаруэль, покачался на месте и потер руки между коленями. – Мне кажется, в нынешнем обществе это так широко распространено из-за того, что вам с детства это транслируют медиа, кино и музыка, чуть ли не предоставляют инструкцию, как переспать с незнакомым парнем или девушкой на вечеринке. А когда вы слышите об этом с детства, у вас словно отключается критическое мышление, и вы неосознанно начинаете следовать за этим, говоря: я это выбрала. Да, вы выбрали, но не сами. Вы просто не знаете ничего другого.

Тень не знал, куда себя деть, где спрятаться – и от изумленного зала, и от слегка растерянного Джона. Тень полностью разделял мнение брата, но считал, что говорить об этом вот так резко в подобном обществе опасно. Одно его успокаивало: это должны вырезать из эфира. Быть может, именно поэтому Азаруэль и решился высказаться.

– То есть ты придерживаешься мнения, что кино и прочее влияют на наши решения? – спросил Джон, словно желая убедиться, что правильно все расслышал.

– Да, конечно же. Это полноценный способ манипуляции, как реклама.

– То же самое с модой, кстати, – в разговор включилась Айрис. Видимо, вчерашняя примерка ее слишком впечатлила. – Знаете, это какое-то безумие, но почему стилисты выбрали парням удобные классные костюмы, а на нас с ней, – девушка кивнула на Тару, – хотели напялить короткие обтягивающие платья, из которых, если хоть немного наклонишься, вывалятся ягодицы? Я еле отвоевала то, что на мне сейчас. Я думала, нынешнее общество уже отбросило стереотип, что сила женщины – в ее внешности. Но теперь медиа и реклама говорят то же самое, только другими словами, пытаясь выставить неудобную сексуализированную одежду, душные макияжи и прочее как воплощение женской свободы. Знаете, в прошлом веке, когда темнокожие мужчины хотели показать свою свободу, они надевали ту же одежду, что и белые, – строгую, закрытую, немного мешковатую. И шляпы. Так они подчеркивали, что являются частью общества. Но когда одна темнокожая женщина – не буду называть ее имя, многие могут догадаться – захотела показать свою, как ей казалось, свободу, она устроила фотосессию в короткой юбке из бананов. Я хочу сказать, это так странно и глупо.

Тара повернулась к Айрис. В ней явно боролись восхищение и прежняя обида.

– Вы... поднимаете важные темы. – Джон как мог сохранял милое лицо, но к такому готов явно не был. Большая часть спонсоров шоу занималась тем, о чем говорила Айрис. – Возвращаясь к нашей теме. Получается, Айрис была замужем трижды, Азаруэль – женат один раз, и оба сейчас не в отношениях. А что насчет тебя, Мируэль?

Джон смотрел на Тень мирно, но в его поджатых губах читалось: «Пожалуйста, хотя бы ты следуй нашему сценарию». И Тень не собирался от него отклоняться:

– Я никогда не был женат и... еще не состоял в отношениях.

Эту драматическую паузу он прописал лично, чтобы дать себе хотя бы мгновение на передышку. Сказать о таком в современном обществе все равно что выйти голышом на проезжую часть: тебя посчитают больным.

– Как так? – спросил Джон, перекрикивая возгласы пораженных зрителей. – То есть, я понимаю, что тебе трудно даже с предметами, но неужели среди долгожительниц не нашлось такой, которую ты бы полюбил взаимно?

– Нет. Как и говорила Айрис, долгожительниц не так много, и я не готов в каждой из них искать пару, лишь бы была. Важны чувства, а я... еще не любил, знаете, сильно.

Удивительно, но зал молчал. Тень ожидал, что они начнут шептаться и что-то кричать, но тишина поглотила трибуны, и только тогда Тень понял: они молчали, потому что хотели отдать ему все свое внимание.

– Но любил, – сделал вывод Джон.

– Да, бывало, и все они были простыми людьми, которые жили недолго даже по меркам своего времени. Войны, эпидемии...

– А какая была твоя самая яркая любовь?

– Наверное, это было во времена заселения Америки европейцами.

Он сглотнул. Когда Айрис прочитала этот момент, она предложила исправить «заселение» на «колонизацию», но ей, конечно же, отказали. Вряд ли она всерьез рассчитывала на то, что ее предложение примут. Просто не могла промолчать.

– Это была девушка лет восемнадцати. Из коренного населения Америки. Она не видела моего лица и поначалу считала меня монстром, затем одним из чужеземцев. Я носил маску, закрывал кожу, поэтому она никак не могла понять, кто я. В те времена я путешествовал один и часто селился рядом с деревнями, чтобы узнать быт народов. Мы никогда не говорили о личном, я только помогал ей собирать урожай и в целом по хозяйству.

– Чем же она тебя так зацепила? – спросил Джон, метнув на зрителей беглый взгляд. – Дай подсказку. Думаю, некоторые хотят знать.

Тень грустно улыбнулся. Это не входило в его планы. Как и голос, что с каждым словом садился – со стороны, быть может, почти незаметно, но он ощущал, как к горлу подступает ком. Картины прошлого вдруг замелькали перед глазами, и вот он снова увидел в ночи ту деревню, освещенную светом большого костра.

– Она была очень принципиальной. Когда европейские поселенцы пришли с предложением о продаже земель, она была одной из немногих, кто яростно протестовал. Даже видя оружие. При этом в более спокойное время она была очень мила и добра к окружающим. – Он пожал плечами. – Ну, кроме меня.

Он дождался, когда люди в зале закончат смеяться, и продолжил:

– Затем она вышла замуж за хорошего юношу, который заботился о ней. Бывало, я видел со стороны их маленькие перепалки, но все всегда заканчивалось тем, что они мирились. Зная, что теперь у нее есть опора, я продолжил свои путешествия и вернулся спустя два года на то же место.

– Она, наверное, уже родила детей на тот момент, да? – предположил Джон.

Тень открыл рот.

– Нет. Не успела.

Он вновь видел это, словно наяву: разоренная деревня, от которой все еще шел дым. Части тел, обугленные каркасы сожженных типи, гниющие трупы лошадей с разорванными шеями, кишащими червями.

И там была она. Точнее то, что они от нее оставили. Изуродованное зеленеющее тело, с большим запекшимся пятном крови под бедрами. И с копьем, наконечник которого она заботливо украшала цветами, а древко разрисовывала орнаментами своего народа.

Тень перевел дыхание.

– Европейские поселенцы так и не сумели договориться с ее племенем и...

Он не мог вырвать из себя это. Больно, словно ему предлагали вытащить и отдать часть себя. Это был один из тех моментов, когда в нем пошатнулась уверенность в собственных принципах. Когда захотелось найти и разорвать тех, кто это сделал. Действительно ли он должен был оставить в живых этих преступников?

По сценарию, Тень собирался сказать: «Она погибла в результате набега».

«Набега».

Это звучало как издевательство. Не передавало и капли того моря ужаса, что он увидел в тот день. Затоптанные дети, наполовину обугленные тела, черные лужи спекшейся крови, впитавшейся в землю. Он нашел ее даже на кустах и тех редких деревьях, что окружали поселение. И все это его обязали назвать «набегом»?

Он сомневался всего пару мгновений, и вот с губ слетело другое слово, стремительно и безжалостно:

– ...Они изнасиловали ее до смерти, вонзили ее же копье ей в горло и сожгли все и всех вокруг.

Казалось, люди застыли. Краем глаза он заметил, как некоторые в зале закрыли рты руками. Джон тяжело вздохнул, и Тени почему-то показалось, что дело не в отходе от сценария и не в рисках, которые это несло для канала.

– Это очень страшно и больно – увидеть такое, – произнес он глухо.

– Ей было страшнее и больнее в тысячи раз. – Тень снова сглотнул. – К сожалению, такое происходило часто в те времена и... происходит до сих пор.

Он почувствовал теплое прикосновение к плечу и, не оборачиваясь, понял, что это Айрис. Возможно, она хотела так отблагодарить его за смелость. Или поддержать в той скорби, что он нес столетиями. Или же все вместе.

По сценарию, у них оставалось десять минут на разговоры о разном, но после такого, вероятно, Джон не понимал, как ему снова шутить и улыбаться. И тут прозвучал сигнал. Координатор предупреждала, что возможны перерывы. Это, к счастью, был он.

– Перерыв! – громко подтвердил кто-то у дальних стен, рядом с выходом.

С Тени словно сняли тяжелый груз. Его рассказы о Лилуай, ужасы колонизации – все это осталось позади, за отзвучавшим сигналом.

Их вывели за кулисы попить воды и заодно проверить, не выбилась ли какая-нибудь прядка из причесок. Тень стоял поодаль от остальных. Он поднес пластиковый стакан к губам и старался глубоко дышать. Нельзя было дать чувствам захватить его.

– Я такого от тебя не ожидал. – Азаруэль, как обычно, выражал признание с тем же видом, с которым осуждал. Он встал рядом, держа стакан свежесваренного кофе. – Но это, скорее всего, вырежут.

– Да вообще много, наверное, вырежут. – К ним присоединилась Айрис.

– Тень! – К нему подбежала Тара, на глазах у нее блестели слезы. – Мне так жаль, правда! Это просто ужасно. Ты смелый человек, что рассказал об этом.

– Спасибо, но я бы не считал это смелостью. Я просто не выдержал.

– Все равно это смелый поступок. – Тара сжала свой стаканчик с водой до хруста. – Люди после твоего рассказа в таком шоке. Но я считаю, что оно к лучшему. Пусть слышат. Пусть знают, что вы неравнодушны к их истории.

«Зато мы бездействуем», – хотел ответить Тень, но с усилием воли сдержался.

– Мы, конечно, неравнодушны к этим зверствам. А кто будет равнодушен? – добавил Азаруэль. В последнее время каждая его реплика вызывала у Тени дикое напряжение. Что брат выдаст в этот раз? – Но, насколько я помню, мы еще ни в чем не участвовали. Только наблюдали. Я-то был в коме почти всю жизнь из-за скрипки, поэтому вину за это беру лишь частично.

– Хантер прав, – вдруг прошептала Айрис.

Ее потерянный вид заставил Тень забыть о собственной печали.

– Что? – переспросил Азаруэль пораженно.

– Хантер прав. – Она подняла голову к выключенным прожекторам, глаза засверкали от слез, голос сел на несколько тонов. – Мы отсиживались в тени, когда другие гибли в мировых войнах. Мы служим людям, которые совершили столько зверств, что не хватит слез, чтобы оплакать жертв. А теперь мы на их шоу, пляшем под дудочку, чтобы заработать пару очков, кривляемся и улыбаемся, пытаясь угодить. Это просто нелепо.

– Но вы ведь боялись, что сделаете хуже, – мягко обратилась к ней Тара. – Вряд ли вам дали бы вмешиваться.

Тень ждал от Айрис бурю, но она только медленно повернула к Таре голову и посмотрела на нее безжизненно, словно не могла найти слов. А может, она просто устала их подбирать и хотела молча осознать тяжесть их положения.

Тень ощутил вибрацию во внутреннем кармане пиджака. Это звонил телефон. На экране высветилось имя: Ундине.

– Простите, я отойду, – не дожидаясь ответа, он спустился по ступенькам, вышел в коридор и лишь тогда принял вызов. – Да?

– Тень, привет! Как ты?

– Нормально, я на съемках.

– О-о-о, я в курсе! – Он услышал, как цокают ее шпильки, отдаваясь эхом. – Собственно, по этому поводу и звоню. Ты не мог бы прийти ко мне на мероприятие? Мой муж организовывает дома. Будет много важных людей, они все очень хотят видеть тебя и поговорить. Думаю, тебе самому это будет полезно.

– Мероприятие... – Тень оглянулся, чтобы убедиться, не подслушивают ли его. – Когда?

– Завтра вечером. Если что, водитель за тобой заедет.

– Понимаешь, у меня много дел. Нужно разобраться с...

– Знаю-знаю, ты очень занятой, но, пожалуйста, всего один вечер!

Тень прислонился спиной к стене, словно ища в ней опору.

– Хорошо. Я приду.

Глава 9

Из интервью ничего не вырезали. Кто-то сверху посчитал, что прозвучавшие откровения и обвинения лишь доказывают, что долгожителям близки простые люди и они разделяют их боль.

Не прошло и получаса с эфира, как в сети на Тару обрушились с агрессивными комментариями. Ее ненавидели за все: историю, жизнь, голос, лицо, платье и за то, что она сидит рядом с двумя красивыми парнями. Заметив, с каким кислым видом девушка пролистывает посты, Иван выхватила у нее телефон – двумя пальцами, словно что-то заразное, – и положила на прикроватную тумбу.

– Не читай это. В интернете полно ущербных завистливых идиотов.

– Все равно неприятно.

Тара рухнула на постель, повернувшись к Иван спиной. Они собирались устроить вечер сериалов, но все настроение испортили неизвестные с никами в духе user00000.

Иван села рядом. Она тоже что-то листала в телефоне, но при этом хихикала.

– Что там такое? – полюбопытствовала Тара, обернувшись.

– Это умора!

В комнату постучали, и дверь открылась. На пороге стоял Эймери.

– Вот ты где. Думал, ты в кафетерии, – он неожиданно обратился к Таре почти миролюбиво. – Там все обсуждают ваше интервью.

– У нас вечер сериалов. – Иван пересела на пол, подогнув колени. – Будешь смотреть с нами?

Тара решила воспользоваться тем, что сейчас Эймери не смотрит на нее как на врага, и спросила:

– А ты видел интервью?

– Да, во время эфира. Поражен, что его пропустили целиком.

– Они подумали, что это, наоборот, привлечет больше положительного внимания.

– И были правы.

Эймери уже поднял ногу, чтобы зайти, как вдруг его окликнули из коридора:

– То, что меня не было полдня, не значит, что ты должен отлынивать от тренировок.

Азаруэль собственной персоной. Тара начала даже привыкать к его ворчанию. Как выяснилось, он изводил не только ее, но и всех, кто попадался на пути.

Он встал рядом с Эймери и заглянул в комнату, не переставая возмущаться:

– Я все видел! Ты провел на беговой дорожке всего полчаса вместо часа.

– Я устал.

– Хантеру ты то же самое скажешь, когда он на тебя нападет?

Эймери молча зашел в комнату, но Азаруэль последовал за ним и закрыл дверь.

– Ты ответишь мне?

– Завтра отработаю. – Эймери сел на пол рядом с Иван. – Сейчас хочу отдохнуть.

– Что ты делал сегодня, что так устал?

– Морально готовился к твоим крикам. Давай поговорим завтра.

– Слушайте! – воскликнула Иван, уставившись в телефон и оттолкнувшись от боковины кровати. – Вы знаете, что про вас пишут?

– Что ненавидят меня? – спросила Тара, приподнявшись на локте.

– Нет, я не об этом. Я про Тень и этого. – Она небрежно кивнула в сторону Азаруэля, на что тот фыркнул. – Они вас... как бы сказать... сексуализируют.

– Это мерзко, – смутилась Тара, придвигаясь ближе к краю кровати. – В смысле они сексуализируют Азаруэля?

– Да, они сексуализируют Азаруэля! – Иван выделила его имя, очевидно желая привлечь внимание. И ей это удалось.

– Хочешь сказать, то, что они сексуализируют именно меня, особенно мерзко? – возмутился он.

– Ну, знаешь... – Иван поерзала на месте, стараясь не смотреть ему в глаза. – Будь на твоем месте Тень – хотя они и до него добрались, – это тоже было бы ужасно. Но в случае с тобой я прямо-таки чувствую рвотные позывы.

– Неужели я настолько некрасивый для тебя?

Эймери ответил за нее, уставившись в телефон:

– Может, и красивый. Просто не в ее вкусе.

Тара не могла понять, чего в глазах Азаруэля больше: немых вопросов или возмущения? Кажется, такого комплимента он не ожидал. Но тут же Эймери посмотрел на него с нескрываемой иронией, уголки его рта вызывающе приподнялись.

– Ты издеваешься, – констатировал Азаруэль с легким разочарованием.

– Я сказал, что ты красивый. Но понимаю, ты не привык получать комплименты.

И в этих словах тоже сквозила издевка.

– От тебя жду их в последнюю очередь. И кстати, – он посмотрел на Иван, – я что, настолько тебе неприятен?

– Ну, ты... нормальный, но... если я однажды увижу, скажем, рисунок, где тебя сексуализируют, мне кажется, я блевану.

– А если увидишь такое с моим братом?

– Поругаюсь.

– Но тебя не стошнит?

– Думаю, нет. Просто ты такой... – Она сощурилась и покрутила ладонью, явно пытаясь показать что-то вроде 50/50. – В общем, давай сменим тему.

Азаруэль всплеснул руками и хлопнул себя по бедрам.

– Понятно! Теперь я еще и урод?

– Никто тебя так не называл. – В этот момент Тара ему почти сочувствовала.

– Ой, а ты вообще молчи. – Он махнул на нее рукой. – Каждый раз, когда ты открываешь рот, все веселье заканчивается.

Тара села на кровать.

– А может, дело в том, что кое-кто не умеет себя вести и постоянно соревнуется за звание самого невыносимого человека?

– Что ж, зато в этот раз я выбрал подходящего соперника.

– Азаруэль, чего ты опять завелся? – Иван опустила телефон. – Тебе самому не надоело? Еще немного, и я решу, что ты к ней неравнодушен!

Тара понимала, что Иван хотела подколоть Азаруэля и спасти ее от нападок, но вышло только хуже. Таре теперь хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

– То, что тебе такое пришло в голову, – это безумие! – Азаруэль снова фыркнул и встал боком. На удивление, атака Иван сработала: он не выглядел поверженным, но определенно передумал нападать на Тару дальше.

– А когда ты перестанешь воспринимать нас как детей? – Эймери полностью проигнорировал их маленькую перепалку.

– Когда вам исполнится хотя бы по восемнадцать лет.

Эймери ухмыльнулся.

– Тогда ты перестанешь меня контролировать?

– Надеюсь, что к тому времени ты больше не будешь моей ответственностью и найдешь другую жертву, которой будешь мотать нервы.

– Мне кажется, тебе это даже нравится, – заметила Тара.

– Что конкретно? Страдать из-за этого наглеца?

– Нет, быть в их обществе. – Тара указала на Иван и Эймери. – Это ведь доставляет удовольствие.

– Девочка, – он обернулся к ней, – я несколько лет жил отшельником на севере, в своем уютном домике, окруженном льдами и заснеженными лесами, и это был один из лучших периодов моей жизни. Я бы предпочел туда вернуться.

– А чем ты там занимался? – спросила Иван.

– Отдыхал. Спал, попивал чай в кресле, иногда выходил полюбоваться северными красотами. А потом пришла мать и сказала, что я тут очень нужен. Думал, буду помогать Тени на заданиях, а в итоге устроился воспитателем.

– Ты сам это предложил, – напомнил Эймери.

– Я не думал, что это будет так тяжело.

– Не преувеличивай свои страдания! – возмутилась Иван. – Мной ты почти не занимаешься, Эймери и без тебя может тренироваться. Все остальное время ты свободен.

Азаруэль нахмурился, застигнутый врасплох.

– Я все равно слежу за вами обоими. Или вы думали, что я буду таскаться за вами, словно няня? Вы уже не маленькие.

– Так ты определись – маленькие мы для тебя или нет, – заметила Тара.

– Вы маленькие, чтобы наравне со мной, например, работать на миссиях «Альтерната». Но уже взрослые, чтобы нести ответственность за свои поступки.

– Короче, – заключала Иван, – ты много болтаешь и ничего не делаешь. Вот и вся твоя работа.

Тара прыснула в кулак, боясь, что это заметит Азаруэль. И он заметил. Нахмурился, вскинул одну бровь и скрестил руки на груди.

– Смотрю, ты здесь уже освоилась... Участвуешь в наших разговорах, хотя еще вчера дрожала от страха. Думаешь, если дала интервью на нашей стороне и рассказала душещипательную историю про умершую маму и отца, который предпочел тебе войну в чужой стране, то все, ты теперь одна из нас?

Тара опустила руку, замерла. Злости не было – только обида. Да за что он так ее грызет, чего добивается? Она не ждала, что Иван ее защитит, – рано или поздно ей самой придется за себя постоять. Но сейчас она не видела смысла в том, чтобы вдалбливать правду в этого отталкивающего упрямца. Если Айрис после интервью притихла, то этот продолжал стоять на своем. И Тара не понимала, в чем причина, а когда она не понимала природу зла, то терялась и хотела плакать от досады. Прежде она бы нагрубила Азаруэлю в ответ, но теперь сил не осталось даже на это.

И все же ей хотелось ответить. Причинить ему хоть каплю боли в ответ, чтобы он хоть на секунду задумался над своими словами.

– Знаешь, – сказала она горько, – я устала от твоих нападок. Можешь радоваться, ты победил. Я скоро возвращаюсь к себе.

Ненадолго. Пока он не остынет или с ним не проведут пару воспитательных бесед.

Торжество на лице Азаруэля сошло на нет, но лишь на секунду. Он быстро вернул самообладание и снова состроил недовольную гримасу.

Иван вскочила.

– Что? Не-е-ет, никуда ты не пойдешь! – Она встала перед Тарой, закрывая ее от Азаруэля. – Я тебя не отпущу! Это небезопасно.

– Иван, все в порядке. Кларк говорила, что если решусь вернуться, то она даст мне охрану.

– Все равно не отпущу. Ты... – Она переводила взгляд с Азаруэля на Тару. – Ты уйдешь из-за этого капризного ребенка? Не делай ему такое одолжение.

– Иван, я правда устала и хочу отдохнуть. Под охраной мне будет спокойно.

Иван сжала кулаки.

– Я найду тебе самых крепких ребят. Но знай, что если ты захочешь вернуться, то твоя комната тебя ждет.

* * *

Остаток дня Тень провел с Мэвис. Они играли в прятки – что непросто в ее небольшой комнате, где минимум вещей и мебели, – рисовали карандашами, смотрели мультсериалы на мягком диванчике, в котором можно было утонуть. Пахло карамельным попкорном и яблочным соком, в воздухе разливалось ощущение покоя.

Поиски ее родителей продолжались, но Тень все не мог понять, почему же они сами не хватились дочери. Может, они погибли в какой-нибудь катастрофе, а Мэвис получила сильную психологическую травму и просто забыла о ней?

В какой-то момент вечером она приложила руку к голове и сказала, что ей нехорошо. Тень уложил ее в постель и вызвал врача, но та предположила, что это легкое переутомление и стресс. Тени это показалось естественным: не каждый взрослый может спокойно перенести покушение на свою жизнь. Хотя Мэвис вроде бы считала Лияма добрым дядей, который дарил ей конфеты, подсознательно она наверняка понимала о том, что ей грозило.

Из-за всего этого и внезапного приглашения сестры возвращение в родные края пока откладывалось. Тень не представлял, сколько времени у него займет путешествие, и решил сначала разобраться с текущими делами.

Для Тени Мэвис была не просто девочкой, нуждающейся в помощи. Обсуждая с ней персонажей, выбирая, что нарисовать, и в очередной раз проигрывая в прятки просто из-за того, что высокому парню вроде него негде спрятаться, он чувствовал, как в нем растет надежда перетянуть на свою сторону Курта. Только бы не навредить ему... От одной мысли мурашки бежали по спине. А еще Тень невольно задумывался, видел ли Курт его интервью? Слышал ли его историю, поверил ли? Отчего-то это казалось ему важным.

Его, как и всех, удивило то, что из шоу ничего не вырезали. Страшно было представить, что происходит в медиа после его заявлений. Но пока что это отступало на второй план. Стены комнаты и всего «Альтерната», маленькая девочка, потягивающая сок из трубочки, стали его опорой. Что о нем думают другие, какие планы у людей сверху – все это подождет.

На стеклянном столе завибрировал телефон. Тень потянулся к нему, ожидая сообщений от ребят или Кларк, но вместо этого увидел знакомый номер, указанный как «Неизвестный». На мгновения тело словно онемело, пальцы сжались сильнее. На экране, в строке всплывающих сообщений, было только три коротких хлестких предложения: «Нужно встретиться. Это срочно. Я сам тебя найду».

Глава 10

Мероприятие, организованное мужем Ундине, было в честь его выгодной сделки. Об этом Тени сообщил личный водитель, которого ему предоставила сестра.

– Кстати, вам понадобится это. – Водитель протянул Мируэлю карнавальную маску на все лицо.

Присутствие такого важного гостя, как Тень, могло поднять престиж и мужу Ундине, и ей самой. Но объявлять о том, что жена одного из богатейших людей в городе – родная сестра долгожителя, все еще было нельзя.

Заехав на территорию, Тень поначалу даже не узнал этот двор: некогда полупустой и залитый солнцем, в сумерках он был полон нарядных людей в маскарадных масках. Дом освещали фасадные лампы, и в их теплом свете он казался большим золотым пятном на фоне темнеющего неба. Все здесь кричало о роскоши и уровне жизни, Тени совершенно не понятном: ряды машин на парковке у ворот, красная дорожка на ступеньках, официанты с подносами, полными напитков, большие фуршетные столы с морепродуктами, фруктами и фигурными десертами. Мистер Харвил тоже такое любил и так когда-то жил. Но перед смертью он вряд ли думал о своих богатствах.

Тень задавался вопросами каждый раз, когда видел страшно богатых людей. Нет, даже не тех, которые одевались в элитных бутиках и носили сумочки, за которыми выстраивались в очередь. Скорее тех, по чьей одежде было не понять, какой это бренд, – настолько он закрытый и эксклюзивный. Тех, кто не вел социальных сетей, не показывал дорогие покупки. А здесь были именно такие, исключая, пожалуй, сестру. Она-то любила делать распаковки новых брендовых аксессуаров, хотя сама никогда их не носила – в ее обществе считалось позором выйти в свет с сумкой с кричащим логотипом.

А вот, собственно, и она. Едва заметив Тень на красной дорожке, она спустилась на своих высоких каблуках, пробежала большую часть пути и заключила его в объятья.

– Я так рада, что ты приехал! – воскликнула Ундине.

– А ничего что?.. – он оглянулся, выискивая зевак, наблюдающих за ними.

– Пока ты в маске, никто ничего не поймет. – Она взяла брата под руку и направилась к дому, ловя приветливые взгляды гостей. – Мы заявим о тебе позже. Пока все еще собираются.

В доме людей оказалось даже больше. Ундине протиснулась сквозь толпу, не отпуская Тень, и вышла к фуршетной зоне, где их ждал ее муж – высокий загорелый мужчина в черном костюме, с зализанными набок волосами.

– Это он, дорогая? – спросил он низким густым голосом, опустил бокал с напитком и встал прямо перед Тенью. – Это наш долгожданный гость?

– Он самый. – Ундине прильнула к супругу и положила руку ему на грудь. – Знакомься, Мируэль, это мой муж – Стивен.

– Приятно познакомиться, сэр. Поздравляю с выгодной сделкой!

– Да, десять лет упорного труда, и вот я владелец сети отелей «Милтон». До сих пор нарадоваться не могу тому, что я пришел к этому. А начиналось все со старенького семейного отеля в Кентукки... – Он пожал Тени руку, а затем взглянул на нее с притворным облегчением. – Надо же, я еще жив.

Все трое коротко посмеялись.

– Дорогая, расскажи, как ты познакомилась с таким труднодоступным гостем?

– Это долгая история. – Ундине похлопала мужа по груди. – Расскажу тебе как-нибудь потом. Давай пока определимся, когда лучше его представить гостям?

– Еще не все пришли, милая. Будут в течение часа. – Стивен положил руку на плечо Тени и развернул его к залу. – После того, как мы вас представим, вас будут мучить, пока вы не свалитесь. Так что пока, мой дорогой друг, наслаждайтесь и отдыхайте.

– Спасибо большое. – Тень кивнул в знак благодарности и вскоре снова вышел на улицу.

В доме было свежо от легкого ветерка, проникавшего через открытые настежь окна и двери, но душно от постоянного гомона и бессмысленных разговоров. Такие рауты всегда утомляли Тень больше любых заданий. Уже хотелось домой, но еще не было восьми, а впереди десятки, если не сотни знакомств. Все, чтобы сестра была довольна.

Самым тихим местом, где он мог морально подготовиться к вечеру, оказался сад на заднем дворе. Здесь дышалось легко. Выдыхая, Тень словно отпускал часть тревог. Деревья, кустарники и клумбы отделяли друг от друга дорожки, мощеные белым камнем, где-то вдалеке журчала вода. Даже свет фонарей здесь был приглушенным. Никакой суеты, никаких гостей.

Он вышел в центр и присел на мраморный бортик небольшого фонтана. Снял перчатку, опустил пальцы в холодную воду и немного поиграл с ней. Это отвлекало от гнетущих мыслей, заставляло забыть о бешеном шумном мире вне тихого сада.

Но спокойствие длилось недолго. За спиной послышались выверенные, аккуратные, почти бесшумные шаги.

Тень обернулся и замер. Перед ним у высоких кустов, не решаясь ступить вперед, стоял юноша в маскарадной маске, и Тень сразу понял: это он. Узнал по росту, напряженным плечам и походке.

– Курт. – Тень встал и снял маску. – Ты нашел меня.

– Как я и говорил. – Курт все же подошел ближе.

– Но как ты сюда прошел?

– Это несложно, если у тебя есть водительский пропуск. – Курт повертел карточкой и спрятал ее в кармане черных брюк.

– Что-то случилось?

Какой глупый вопрос. Конечно, случилось. Разве стал бы Курт искать его просто так?

Курт стянул маску и бросил в сторону – раздался жалобный стук. Затем он молча прошел к фонтану, тоже опустился на бортик и уставился в воду. Тень сел рядом, сохраняя метровую дистанцию. Сейчас, в свете луны и фонарей, он ясно видел, как Курт изможден. Даже проступили неестественные в его возрасте морщинки под бесцветными полуприкрытыми глазами. Весь его вид кричал о каком-то болезненном потрясении.

– Я заглянул в архивы, украденные из вашего дома, – прошептал он одними губами.

Тень чуть отшатнулся.

– Значит, у Хантера настоящие материалы?

– Да. Они на неизвестном мне языке, но некоторые страницы уже расшифрованы. – Курт ссутулился и сжал губы, его челюсть напряглась. – Какие-то предложения были выделены маркером.

Очевидно, в них и крылась причина его прихода.

– Что там было?

– Там... – Курт дернулся от фонтана и склонился над коленями, упершись ладонями в бортик. – Там было про Зотиса. И про меня.

У Тени перехватило дыхание, пальцы похолодели.

Он узнал.

Но как? Были ли это заметки и пояснения Хантера или же в самих архивах упомянут Курт?

– Про Зотиса там было написано, что он некое существо из ваших краев. И приписка...

– Я знаю, – вырвалось у Тени.

Курт повернулся к нему. В этот момент он не казался врагом. Просто напуганный обезоруженный юноша, который смотрел на Тень так, что все внутри сжималось от жалости.

– Откуда? – глухо спросил Курт.

– Зотис мне об этом недавно сказал.

– Но почему ты не сказал мне?

– Потому что боялся последствий, ведь это многое меняет.

Взгляд Курта дрогнул, точно он и сам только сейчас это понял. Он снова склонился над коленями так низко, что челка закрыла лицо. Его слова прозвучали горько, вымученно, и по ним трудно было узнать прежнего Курта:

– Я... Я еще не осознал. Поначалу подумал, что это чушь, потом разозлился и весь день ходил в таком состоянии, а позже... Я подумал, может, так оно и есть? Может, я его сын? – Он натянуто ухмыльнулся, но тут же потерянно спросил: – Зотис использовал меня как оружие против тебя, да? Нападение на мою семью, их гибель, навязанная ненависть, чтобы стравить нас, – все это был его план?

Тень сидел в полном ошеломлении, боясь отвечать. Он все еще не понимал, как к этому относиться, и не был готов к тому, что Курт узнает правду сам, так скоро. И, что страшнее, он очень быстро соединял все логические цепочки:

– Если он один из вас, а я его ребенок, то ведь это значит, что у меня должны быть хотя бы отчасти те же данные, что и у вас.

Он выпрямился и посмотрел на руку Тени, еще мокрую. Заметив его взгляд, Тень машинально отодвинулся.

– Нет, Курт, это опасно.

– Но иначе я не узнаю.

– Даже если ты его сын, это еще не значит, что ты унаследовал все его особенности, в том числе иммунитет к моим силам.

– А что ты предлагаешь мне делать?! – взорвался он, вскакивая с места. – Ты знаешь другие способы хоть что-то понять?

Он провел по лбу рукой, смахивая челку.

– Ладно... Раз ты не даешь коснуться тебя, я отправлюсь с тобой в те края.

– Исключено. – Тень покачал головой. – Ты можешь погибнуть. Мы только узнали о том, что ты его сын. Мы изучим твои силы, но со временем. Зачем тебе это сейчас?

– Это разрывает меня на части! – крикнул Курт, сжимая кулаки. – Это переворачивает всю мою жизнь, мои цели и то, что я знал о себе. Как бы ты повел себя на моем месте?

Он отвернулся и отошел в сторону, пытаясь отдышаться. Тень спрыгнул с бортика и шагнул вперед, но замер в паре метров от Курта.

– Тебе необязательно узнавать такие вещи сейчас.

– Но я хочу!..

– Нет, Курт, я не позволю. Это слишком рискованно.

Курт на миг запрокинул голову к небу, а затем повернулся к Тени. Он оскалился, но в глазах застыли слезы.

– Как же ты раздражаешь меня... Всем этим. – Он обвел Тень рукой. – Ты просто невыносим. Ненавижу.

Тень был рад это слышать. Эта ненависть оттягивала момент, когда Зотис победит.

– Возвращайся на базу, Курт, – прошептал Тень, боясь нового приступа злости. – Я сам со всем разберусь.

Глава 11

– Серьезно? Целый дом? – Эймери сжал книгу до побеления костяшек.

Он сидел на подоконнике в своей комнате, а Иван, ссутулившись, стояла перед ним, словно провинившийся ребенок.

– Я бы понял, если бы ты подарила им аренду дома или квартиры, деньги... – Он отложил книгу. – Но целый дом? Еще и с услугами юриста, который помог тебе все провернуть до совершеннолетия... Это же очень дорого. Это почти все сбережения, оставленные тебе до момента, пока ты не унаследуешь компанию.

– Я все равно живу за счет «Альтерната», Эймери. – Иван сцепила руки в замок, избегая его осуждающего, неожиданно рассерженного взгляда. – Только в самом начале потратила много на вещи. А остальное просто лежит.

Эймери прислонился спиной к стене, обреченно прикрыл глаза и затряс головой.

– Иван, то, что у тебя такая сумма, еще не значит, что нужно разом ее спустить, – сказал он вибрирующим от напряжения голосом и поджал губы.

– Я хочу сделать доброе дело.

– И остаться ни с чем? – Он откинул книгу на подоконник с громким шлепком.

– Я же все равно унаследую компанию...

– С чего ты это взяла?

Иван замерла на месте, забыв, как дышать.

– Ты не можешь сдать ни один тест. Ты... – Эймери перекинул ногу через подоконник, готовясь с него слезть, но тут же остановился. – Для них ты просто глупый ребенок, как ты этого не осознаешь?

Иван почувствовала, как дрожат ее губы и подбородок, внутри все скрутило в тугой узел. Она не могла поверить, что слышит это от Эймери – самого близкого друга, который боялся взглянуть на нее с упреком дольше, чем на секунду. А он снова поставил ногу на подоконник и отвернулся к окну. Он, может, и жалел о том, что сказал, но, очевидно, не собирался забирать слова назад.

Иван прищурилась, удерживая горячие слезы, и выдохнула:

– Да что с тобой в последнее время? Ты устал от моей глупости?

– Нет, – буркнул он. – Ты глупа в предметах, но это не приговор. Ты просто расслабилась. То, что они дают тебе тут жить, еще не говорит о том, что они тебе рады. Я не верю ни им, ни долгожителям. Им всем есть что скрывать.

– Разве у тебя нет секретов?

– Не в этом суть. – Он обернулся так резко, что пригвоздил Иван взглядом к месту. – Ты даже сейчас не можешь ее уловить. Вспомни, с чего все началось: на тебя, бездомную, свалилось наследство, которое ты получишь, только приняв бразды правления компанией. Но обрати внимание, что все эти годы она как-то существовала без тебя. Думаешь, все те, кто стоял за ней после смерти основателя, подпрыгнули к потолку от счастья, узнав, что ты нашлась?

Он спрыгнул с подоконника, взял книгу, поставил ее на полку и с неестественным интересом принялся изучать и поправлять другие стоявшие на ней томики.

– Не верь им слепо. Мисс Кларк вроде хорошая, но ты все еще ничего не получила. И ничего не мешает им взять и выгнать глупышку вроде тебя обратно на улицу, сделав вид, словно они тебя никогда не видели. И свою единственную подушку безопасности ты потратила на что? – Он бросил на девушку очередной упрекающий взгляд, бросил так, как метают дротики, целясь в центр. – На дом для людей, которых ты увидела во второй раз в жизни. Это акт добра, но теперь ты, считай, безоружна.

Иван упрямо не хотела обсуждать это: слишком ее ранила холодная отстраненность Эймери, эти его взгляды, полные... презрения? Такого Эймери она не знала. И он ее пугал. Неужели их отношения пришли к этому? Безусловно, она понимала, что Эймери, беспокоясь о ней, будет недоволен покупкой дома для малознакомых людей, но говорить такие вещи...

Она молча вышла из комнаты и лишь на первом этаже дала волю слезам.

– Эй, Иван! – Айрис приблизилась к ней и тут же перешла на испуганный шепот: – Что случилось? Кто обидел?

– Никто. – Она утерла остатки слез и в последний раз всхлипнула. – Что такое?

Айрис поставила руки на пояс.

– Нашлась мама Мэвис, только что позвонили.

– О! – Иван прижала руку к сердцу. – Вы с ней связались?

– Нет, у нее не работает телефон. Но нам дали ее адрес. Тень попросил меня отвезти девочку домой. – Айрис посмотрела на Иван внимательнее, и ей все стало ясно. – Я хотела предложить тебе поехать со мной.

– А сам Тень где?

– Уехал к сестре, у них там какое-то мероприятие.

Иван взглянула в сторону своей комнаты.

– Хорошо, дай только переодеться.

– Выедем через час-полтора. Мэвис плохо себя чувствует, ее стошнило. С ней сейчас наш врач.

– Она отравилась?

– Скорее всего. Она съела конфеты, чипсы и запила это все газировкой.

– Тогда неудивительно. – Иван пожала плечами.

Почему-то это все вызвало у нее улыбку.

Спустя час они были в машине. Водитель из «Альтерната» направился на окраину в пяти станциях от них. Дорога прошла в тишине. Айрис, сидевшая спереди, слушала музыку в наушниках. Мэвис достала телефон из своего рюкзачка и включила игру, но Иван перехватила ее руку и произнесла заботливо:

– Не надо, иначе опять стошнит. В дороге может укачать.

– Меня не укачает. – Мэвис выдернула руку из ее хватки и вцепилась в телефон.

– Тебя и так стошнило.

– Ну и что? – Мэвис уперлась ногами в переднее сиденье. – Я хочу поиграть, пока еще могу.

Последние слова что-то всколыхнули в Иван. А ведь Мэвис ничего не рассказывала про семью, и судя по тому, что ее даже не искали, здесь было что-то не так.

Наконец они добрались до места – пятиэтажного многоквартирного дома, обложенного старым коричневым кирпичом. Стоило выйти из машины, как в нос ударил смрад гнили, исходивший от наваленных друг на друга мусорных пакетов у подъезда. Дверь в подъезд была сплошь облеплена обрывками рекламных листовок.

– Да уж, – в этом коротком замечании Айрис было все негодование Иван. Конечно, мать не может контролировать работу местных коммунальщиков, но вкупе с тем, что она даже не искала ребенка, это вызывало больше вопросов, чем сочувствия.

– Я даже не попрощалась с Тенью, – протянула Мэвис, выпрыгивая из машины.

– Он придет тебя навестить. – Айрис вытащила из багажника розовый чемоданчик. – Просто сейчас он занят, а счет идет на минуты. Твоя мама, наверное, очень волнуется.

Голос Айрис звучал как-то неубедительно и даже фальшиво.

Втроем они зашли в подъезд и поднялись на третий этаж пешком: не рискнули пользоваться лифтом. Воняло сигаретами и испражнениями, воздух был таким густым, что хоть режь ножом. Казалось, здесь не проветривали неделями.

И вот они остановились у нужной квартиры. За дверью висела тишина.

Иван постучала, и вскоре им открыла невысокая женщина в растянутой белой пижаме, заляпанной чем-то желтым. Волнистые русые волосы соломой лежали на узких плечах, в глазах, окруженных морщинами, застыло замешательство.

Иван сжала плечо Мэвис, искренне надеясь, что они ошиблись квартирой, а может, даже домом, но вдруг взгляд женщины упал вниз, и она раскрыла рот. Из груди вырвался рваный вздох, пальцы крепко сжали дверной косяк.

– Нашлась, – произнесла она хрипло. Без особой радости, скорее так, словно устанавливала факт. – Где ты была?

– Мама, – Мэвис помахала ей и как-то неуверенно вышла вперед, – я гуляла.

– Глупая девочка. – Женщина поманила ее к себе, веля встать рядом. Опустив плечи, Мэвис схватилась за лямки рюкзака и повиновалась. – А вы, девочки, кто? Как меня нашли?

– О, это не заняло у нас много времени, мэм! – Айрис широко улыбнулась и выдвинула вперед чемодан. – Полагаю, вы искали Мэвис. Здесь ее вещи. Она у вас прекрасный ребенок.

– Понятно. – Женщина осмотрела чемодан с явным недоверием. – И чего вы хотите?

– Ничего, – заверила Иван, еле заставив себя улыбнуться. – Мы просто хотели вернуть вам ребенка.

– И вам не нужны деньги?

– Нет, что вы.

– Понятно. – Женщина придвинула к себе чемодан. – Ну, тогда спасибо и до свидания.

И дверь захлопнулась, вытолкнув из квартиры запах спирта и сигарет.

Иван и Айрис вышли из дома в странном молчании. После зловонного подъезда смрад гниющего мусора уже не казался таким невыносимым. В воздухе витали невысказанные сомнения и вопросы, но Иван не решалась открывать рот. Ей хотелось вернуться и забрать Мэвис, но имеет ли она на это право?

– Алкоголичка, – буквально выплюнула Айрис, спрыгнув со ступенек. – Не конченная, но начинающая. Ей не нужна Мэвис. Поэтому она не искала дочь.

Вновь Иван услышала то, о чем сама боялась даже думать. После замечаний Эймери она вообще стала бояться делать какие-либо выводы, даже если все очевидно. Вдруг она снова проявит глупость, а он, узнав об этом, сочтет нужным об этом сказать?

Но раз сама Айрис это заметила, стало спокойнее, и она спросила:

– Почему же мы тогда оставили Мэвис? Вдруг мать ей навредит?

– Эта женщина не из тех, кто поднимает руку. Ей просто плевать. – Айрис, застегнув куртку и сложив руки в карманы, устремила взгляд на верхние этажи дома. – Для нее Мэвис как предмет интерьера – есть и все. А нет – не считает это чем-то страшным. Да и сама Мэвис не выглядит как ребенок, которого бьют.

– Может, и так, но все равно мало ли что. Мы можем как-то?..

Айрис не дала ей договорить – подошла к водителю и что-то сказала, после чего тот сел в машину и уехал.

– Эй! – Иван подбежала к девушке. – Зачем ты его отправила?

– Увидишь.

Глава 12

Тень вернулся в «Альтернат» ближе к полуночи. Всю дорогу обратно он не мог отделаться от мысли, что ему прополоскали мозги и вернули обратно в черепную коробку. Голова разрывалась, в затылке стреляло болью. Когда на входе с ним поздоровался охранник, Тень не нашел в себе сил ответить: язык просто не послушался.

Тень с трудом доковылял до общежития, ввалился в комнату и рухнул на кровать ничком, даже не сняв пиджак.

Четыре часа он чувствовал себя зверьком в клетке: неудобные и часто личные вопросы, селфи, шуточные попытки потрогать его, хлопки по плечу или спине – и никакой возможности спрятаться от этих потоков любопытства.

«Больше никогда, – пообещал он себе, – больше никогда не пойду на такие мероприятия. Это самоубийство. Это слишком даже для таких, как я».

Он перелег на спину и прикрыл лицо рукой. Мягкая постель постепенно забирала его усталость и напряжение. Наконец он нашел в себе силы взять телефон.

Мэвис, наверное, уже вернули домой. Тень мог бы сделать это сам, но это была не лучшая идея – если человек в маске привезет домой пропавшего ребенка. И тянуть с ее возвращением он тоже боялся.

Тень перевернулся набок и глубоко вздохнул, чувствуя, как кислород заполняет легкие. Хотелось спать, но он решил дождаться Айрис. Едва подумал об этом, как в коридоре раздался знакомый звонкий голос, заставивший его подскочить.

Мэвис?

Тень вышел из комнаты и увидел, как она вместе с Айрис и Иван поднимается по лестнице. Едва заметив Тень, Мэвис бросила рюкзак и кинулась к нему, воскликнув:

– Я вернулась!

Тень приобнял ее и поднял на Айрис вопросительный взгляд. Она кивнула в сторону его комнаты и обратилась к Иван:

– Забери Мэвис к себе ненадолго. Нам надо поговорить.

Зайдя к Тени, Айрис тут же плюхнулась на диванчик и обхватила подушку.

– Ее мать та еще дрянь, – выдохнула она, считая на пальцах. – Во-первых, начинающая алкоголичка, живущая в гадюшнике. Во-вторых, совершенно равнодушна к ребенку, это было заметно по ее поведению. В-третьих, видя все это, я решила понаблюдать, что будет, когда мы вернем Мэвис. И знаешь что? – Айрис ударила кулаком по подушке. – Она вывела ее типа погулять и бросила одну в толпе у метро. Хоть рюкзак с телефоном дочери оставила!

Тень встал у стены и сложил руки на груди.

– Наверное, в первый раз Мэвис «потерялась» так же. – Он спрятал руки за спиной и уперся затылком в стену. – Получается, дочь ей не нужна.

Значит, придется Мэвис пока остаться в «Альтернате», а позже разберемся, что с ней делать. Но Тень больше не мог позволить себе сидеть на месте. Хватит ходить по интервью и мероприятиям в качестве цирковой зверушки. Пора было отправиться в родные края за правдой.

К утру он собрал походный рюкзак: сложил туда пару бутылок воды, протеиновые батончики, розжиг, спички, светодиодные фонари на батарейках. Было всего семь часов. Перед тем как отправляться, Тень спустился в закрытый кафетерий, где сделал себе крепкий кофе без сахара в автомате.

– Кому-то не спится? – Из-за угла вышла Калипсо. Снова в халате.

– А ты почему не спишь?

– Кофе захотелось.

Тень отошел от автомата, она заняла его место и нажатием пары кнопок заказала себе стаканчик эспрессо.

– Ты куда-то собрался? – спросила она, не отводя взгляда от панели с горячими напитками. – Надо в следующий раз попробовать горячий шоколад.

– Да. Я собираюсь домой. Ненадолго.

Калипсо замерла с приоткрытым ртом.

– С чего вдруг?

– Нужно узнать больше о Зотисе.

– О. – В уголках ее губ поселилась сдержанная улыбка. – Своему дружку помогаешь.

– Мы пока что не друзья.

Раздался писк. Калипсо подняла пластиковую шторку, забрала стакан с кофе и принялась методично его покачивать, чтобы остудить.

– Я с тобой, – наконец заявила она как ни в чем не бывало.

Тень опешил:

– Нет, зачем? Мне не нужны спутники.

– Я тоже хочу. – Калипсо развернулась к нему, поднесла кофе к губам и тут же отдернула руку, нахмурившись и поджав губы. – Я не собираюсь тебе мешать. Просто хочу прогуляться.

Тень никогда бы не подумал, что Калипсо может захотеть «прогуляться» по темным землям – без собственной цели, даже не за водой из озера. Вернуться в место, которое причинило так много боли ей и ее семье. И все же он почувствовал облегчение. Ведь это значило, что он будет не один скитаться по своему пустынному дому, рядом будет она – ее скептичный голос, сливающийся с порывами ветра, ее размеренные успокаивающие шаги, тонкие пряные нотки ее духов и шелест ее одежды. Все это даст ему хоть какую-то опору, немного покоя. С каждым днем он ценил его все больше.

– Ну так что? – нарушила она тишину. – Ты же знаешь, я не отступлюсь.

Тень сглотнул и покачал стакан, повторяя ее движения.

– Отправляемся через полчаса. Встретимся в моей комнате.

Глава 13

В первые же мгновения Тень почувствовал першение в горле и откашлялся. Носимый ветром песок бил по лицу, не давая даже открыть глаза.

– Погода здесь не очень приятная, – раздался приглушенный голос Калипсо сверху. – Но мы к этому готовились.

Тень поднял голову и разомкнул веки. Перед ним открылся серый пустырь – только песок, пепел и редкие обрубки мертвых деревьев, торчащие из потрескавшейся обезвоженной земли. Серое небо тянулось до самого горизонта, увешанное клочками черных облаков.

Тень сел, натянул на лицо маску и надел походные очки, чтобы защитить глаза и легкие. Затем накинул капюшон, понадежнее зафиксировал завязками и туго затянул липучки перчаток на запястьях.

Космическая жидкость забросила их в самый неприветливый край. Даже им, долгожителям, без специальной одежды было бы нелегко долго тут оставаться.

– В какой стороне замок? – спросил Тень у Калипсо. Она как раз закончила с капюшоном и натянула на лицо маску.

– Там. – Калипсо указала куда-то в сторону. – Земля менее потрескавшаяся в той стороне. Туда и нужно.

– Мы очень далеко, – с досадой заметил он, пытаясь перекричать непогоду. – Ладно, идем.

Тень поднялся и накинул рюкзак на плечи. Так они начали свой путь. Проверять время здесь было бессмысленно: наручные часы и прочая техника не работали. Могло пройти как десять минут, так и целый час.

Это был совсем другой мир, враждебный даже к тем, кто в нем жил. Тень успел отвыкнуть от этого. Нет, даже не так: он, выросший в замке, толком не знал всех бед своего края. Семья уберегла его от этого.

Ощущение времени терялось с каждым тяжелым шагом против ветра. Он выл в ушах, норовя сорвать капюшон, покрывал плечи песком. Но наконец трещины на земле стали затягиваться, а ветер – стихать. Впереди показались остатки древнего леса, напоминавшего скорее заросли иссохшего кустарника.

Ветер почти совсем успокоился. Тень снял маску и очки, отряхнулся от пыли и песка и увереннее зашагал вперед.

– Знакомое место. – Калипсо коснулась ладонью ствола ближнего дерева.

Тень тоже понял, где находится, – и не только потому, что видел это место на карте. Все в нем дрогнуло от воспоминаний, поднявшихся из глубины.

Здесь когда-то жил Азаруэль, и напоминание об этом теперь стояло перед ними. Эта маленькая землянка была ему милее замка, где он вырос; именно ее Тень с теплой улыбкой называл домом. И дело не в том, что он вырубил ее своими руками.

– Надо же, уцелела. – Калипсо подошла к ветхой почерневшей двери и толкнула ее. Та рухнула в темноту, выпуская наружу пыль и затхлый запах. – Заглянем?

– Не стоит ворошить прошлое. – Тень сделал шаг в сторону. – Лучше пойдем.

– А я бы заглянула... – И Калипсо шагнула в темноту.

Тень тяжело вздохнул и пошел за ней. Он достал из рюкзака фонарь, включил и направил теплый свет перед собой.

– Ого! – Калипсо вышла вперед. – Надо же, работает.

– Фонарь на батарейках, но не уверен, что его надолго хватит.

– Тогда давай ускоримся.

Они прошлись по землянке. За тысячелетия почти все тут – от кухонной утвари до одеяла – рассыпалось в прах или же окаменело. Невозможно было даже представить, как этот домик выглядел в былые дни. Единственное, что тут сохранилось, – это каменный пол, по которому Тени в какой-то момент надоело вышагивать.

– Что ты ищешь? – спросил он в пустоту.

– Какой-нибудь сувенир. – Калипсо подняла какой-то сверток, но тот мгновенно рассыпался в ее руках. – Думаю, Азаруэль удивится, если мы ему что-нибудь принесем.

– Калипсо, – выдохнул Тень, – мне не нравится эта затея. Мы зря теряем время. И Азаруэль впадет в бешенство, если узнает, что мы тут были, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь брать...

– Да все равно ничего не донесешь. – В руках Калипсо рассыпался очередной предмет, который Тень даже не успел распознать. Она направилась к небольшому отверстию в стене, засыпанной песком и пеплом, – вероятно, очагу. Прошла вдоль стены, как вдруг остановилась в дальнем углу и опустила голову.

– Этот камень какой-то странный.

Тень подошел ближе и посветил вниз. Калипсо прощупывала ногой плоскую каменную плиту в самом углу землянки, со стороны очага. Почему-то именно здесь шов между плитами треснул, стоило только наступить, и плита слегка закачалась.

Тень опустился на колени и попытался обхватить плиту. Слишком тонкий шов, не зацепиться. Калипсо протянула ему ржавую железную палку, чем-то отдаленно напоминавшую кочергу, он вонзил ее тонким краем между швов и потянул на себя. Плита поднялась. Тень обхватил ее и отодвинул в сторону. Внизу была утрамбованная земля.

– Да уж, – протянула Калипсо с нескрываемым разочарованием.

– Подожди...

Тень слегка разрыл землю и почувствовал под ней что-то твердое. Тогда он стал набирать землю горстями и высыпать рядом, пока не обнажилась металлическая коробка. Без особого труда он вытащил ее и с легким лязгом поставил на пол. Замок, как и весь корпус, съела ржавчина, поэтому Тень с легкостью открыл крышку. На дне коробки хранилась то ли книжка, то ли блокнот.

– Осторожно. – Калипсо села на корточки рядом.

Тень аккуратно вытащил находку, опустил на пол рядом и приоткрыл обложку. На удивление ничего не порвалось. Тогда он развернул ее, открывая первую страницу.

– И обложка, и страницы из кожи, – заметила Калипсо. – А текст выжигали огнем. Теперь понятно, почему уцелела книга.

– Не полностью. – Тень перевернул блокнот. Нижние страницы слиплись в сплошную массу.

– И что здесь?

Тень перевернул страницу, бегло проходясь по каждой строке.

– Что-то про жизнь, быт. Похоже на личный дневник. И почерк явно не Азаруэля.

– Значит, Адель. – Калипсо села на пол, сложив руки на коленях. – Азаруэль часто подолгу отсутствовал. Может, Адель стала вести дневник, чтобы справиться с одиночеством?

Тень не ответил: рассказы Адель о жизни и трудностях брака захватили его внимание. Вроде ничего особенного, но с каждой страницей в нем росло беспокойство. То и дело он цеплялся за отдельные фразы, которые явно вели к какому-то нелегкому откровению, которое Адель каждый раз откладывала. Строчки пролетали одна за другой. В груди учащенно стучало сердце. Воздух вокруг словно стал холоднее, а ветер снаружи и голос Калипсо – тише.

Наконец Тень дошел до той самой страницы. Адель все же выплеснула боль и стыд. Мир вокруг снова ожил, и сквозь пелену ошеломления прорезались слова Калипсо:

– Да что там?

Тень громко сглотнул. Как же тяжело было такое произносить.

– Она... – вырвалось прежде, чем он успел обдумать свои слова. Тень уставился в пол и произнес одними губами: – Она его обманывала.

На мгновение повисла тишина, полная только свистящего ветра, а затем ее разорвало пораженное, звенящее:

– Что?

Тень не глядя протянул спутнице дневник. Она выхватила его и тоже принялась читать.

– Она же предала его. – Наконец Калипсо подняла голову, широко раскрыла глаза. Давно Тень не видел ее такой. – С самого начала предавала!

– Или скорее использовала, чтобы отомстить своей первой любви.

– Стой, – Калипсо принялась небрежно листать страницы, вероятно позабыв об их хрупкости. – Она хотела выйти замуж за другого, тот женился, а она, чтобы приглушить боль, использовала чувства Азаруэля и вышла замуж в отместку?

Калипсо медленно встала и захлопнула дневник.

– Это мы забираем. Пусть Азаруэль сам прочтет.

– Что? Нет! – Тень тоже вскочил. – Воспоминание о жене – одно из лучших и теплых воспоминаний, которыми он дорожит. Если он узнает правду...

– Что ты предлагаешь, Мируэль? – Калипсо прижала дневник к груди и отступила на шаг. – Он не может начать новую жизнь. Все тоскует по ней, предательнице. Что это за ценность такая? Ты хочешь, чтобы твой брат и дальше цеплялся за воспоминания о женщине, которая его никогда не любила? Она тут пишет, каким милым и обходительным был этот ее «возлюбленный» и какой жалкий Азаруэль на его фоне. Как ей надоело притворяться перед ним, и как она срывается на нем, поднимает на него руку, а после буквально заставляет себя извиняться. Представь себе, как бы такая женщина относилась к ребенку, рожденному от Азаруэля. Да эта Адель – мерзкая лицемерка!

Нечасто можно было увидеть Калипсо такой взбешенной. Обычно она даже голос не повышала, а тут, казалось, готова разнести всю землянку. От всего этого у Тени из легких словно вышел весь воздух, а он остался стоять, чувствуя, как горят щеки. Он считал: молчать – все равно что закрыть гниющую рану пластырями. Это не лечение. Но реакция Азаруэля на все это... какой она будет? Брат действительно до сих пор никого не нашел по большому счету потому, что всех «кандидаток» сравнивал с Адель. Откуда такая сильная верность спустя века после смерти – Тень никогда не понимал.

– Может, и ребенок вовсе был не от него, – предположила Калипсо.

– Нет, – отрезал Тень. – Она писала, что на близость на стороне не решилась.

– Да того, что она сделала, все равно хватает. – Калипсо придвинула к себе рюкзак, положила в него дневник и дрожащим голосом закончила: – Я расскажу ему. Расскажу и покажу. Вместе с тобой или одна. А теперь идем. Здесь мы закончили.

Глава 14

«Альтернат» опустел.

Тара с охраной уехала домой, Тень и Калипсо куда-то ушли, а Айрис к обеду отправилась на задание. Среди долгожителей остался только вредина Азаруэль, который, кажется, решил доказать, что он не только болтает, и взялся контролировать тренировки Эймери весь день.

Иван же оставалось только учиться. Алгебру она пересдала на тройку с плюсом, что для нее ощущалось как твердая пять. Получив тест в руки, она аккуратно сложила его пополам и гордо прошагала в спортзал, где у Эймери должен был быть перерыв.

Его слова засели в ней глубоко. Дура, идиотка, тугодумка – как только она не обзывала себя в эти дни. Ее саму поразило то, как она переживает. Если бы такое выдал любой другой в «Альтернате», она бы только фыркнула и махнула рукой. Но Эймери... Он ничего не говорил просто так, и то, что он стал сомневаться в ее шансах отучиться, выбивало почву из-под ее ног. Но тест с тройкой был доказательством ее упорства.

«Я покажу тебе, что могу получить образование и возглавить компанию!»

Она шагнула в спортзал с дрожащими от сдерживаемой улыбки губами, дошла до скамьи, где Эймери попивал воду, уставившись в телефон, и сунула ему свой тест с красующейся на нем красной оценкой.

– Видел? Я пересдала! И получила оценку в полтора раза большую, чем в прошлый раз, – гордо выдала она.

Эймери положил телефон на скамейку и взял тест. Выражение его лица ни о чем не говорило, и уже от этого Иван захотелось досадливо топнуть ногой или сразу провалиться сквозь землю. Он не впечатлился. Наверное, было глупо ждать восторгов от парня, который без связей и денег смог пройти стажировку в «Альтернат»... если можно назвать то, что с ним тут происходит, стажировкой, конечно.

– Недурно. – Он протянул ей тест не глядя и встал, пристально рассматривая инвентарь впереди. – Кларк, наверное, подпрыгнула от радости, когда увидела.

Лист хрустнул в руках Иван. Он еще и насмехается?

– Может, и подпрыгнула, – огрызнулась она, и воздух вокруг словно завибрировал от невысказанных обид. – В следующий раз я постараюсь получить оценку еще лучше!

– Да я не против, – выдохнул Эймери утомленно. И почему-то Иван показалось, что утомили его не тренировки, а она. – Какой тест планируешь пересдавать теперь?

Она прикусила губу изнутри и процедила:

– Геометрию.

– Хорошо. Геометрия так геометрия.

Вот зараза. И ведь не понять, серьезен он или издевается. Теперь Иван понимала Азаруэля. Он, наверное, чувствовал то же бешенство, что и она сейчас.

Иван вернулась на свой этаж. Долгожданная тройка уже не казалась победой. Вот если бы Эймери ей хоть улыбнулся... А теперь вся ее мотивация учиться сводилась даже не к деньгам, а к тому, чтобы что-то доказать ему. Доказать, что она может бороться, расти, быть умным человеком, с которым не стыдно общаться гениям вроде него.

«А может, я ему надоела? – Она остановилась у двери в свою комнату. От мимолетной мысли прошиб озноб. – Может, здесь, в окружении умных людей, он понял, что я не стою его внимания? Может, поэтому он меня отталкивает?»

Она прижала тест к груди и открыла дверь. Мэвис встретила ее, лежа на постели и смотря мультсериал на планшете. Наверное, вид у Иван был не лучшим, потому что девочка тут же отвлеклась и села.

– Что случилось, Иван?

Ее вопрос, такой невинный и участливый, лишил Иван остатков самообладания. Она закрыла лицо рукой, медленно сползла на пол и заплакала.

Тут же послышался быстрый топот, повеяло шоколадом.

– Кто тебя обидел? – Мэвис опустилась рядом и положила руку ей на колено. – Ты получила плохую оценку?

– Для кого как. – Иван бросила тест на пол и спрятала лицо в ладонях. Как же она не любила плакать перед кем-то: когда видят, как слезы уродуют ее черты, как дрожат ее губы и подбородок, а еще все ведь слышат этот сдавленный неприятный голос, скачущий от низкого к высокому. – Вот для меня это хорошая оценка! А для человека, чье мнение для меня очень важно, она плохая!

– И что? – спросила Мэвис без упрека.

– Мне очень обидно, что он не оценил моих стараний, хотя для меня это так много значит! А до этого вообще... – она схватилась за волосы, упершись подбородком в колени, – глупой назвал. И сказал, что у меня ничего не получится.

– Какой он плохой! – воскликнула Мэвис. – Кто этот человек?

– Нет, он хороший. – Иван стерла слезы внутренней стороной локтя: запястья уже были мокрыми. – Но иногда вредничает. Просто я не ожидала, что он такое скажет обо мне.

– Вот я бы тебе такое не сказала, даже если бы ты получила единицу! – Мэвис покачала головой с важным видом. – И я бы больше не дружила с тем, кто меня не поддерживает в учебе.

Иван улыбнулась: как же забавно и мило Мэвис пыталась ее подбодрить. Она всхлипнула еще несколько раз, но буря в сердце уже немного стихала.

– О, Мэвис, отношения большинства взрослых сложнее, чем ты думаешь. Они, бывает, говорят друг другу грубые вещи на эмоциях, но в душе все равно любят. – Она сложила руки на коленях. – Хотя это для него не оправдание.

– Пусть извинится тогда.

– Я не жду извинений. Это для него сложно.

– А зачем тебе друг, который плохо выражает свои чувства? – Мэвис вскинула брови.

– Не у всех получается говорить красиво. – Иван провела рукой по лицу, смахивая остатки слез. – Понимаешь, бывают люди, которым когда-то навредили так сильно, что они замкнулись в себе. Они вроде как спрятались в своей норе и вылезают из нее редко, чаще всего только голову высунут. И вот он из таких. – Иван заправила афрокосички за ухо. – Обычно он показывает любовь делом, а не словом. И это уже многое для меня значит.

– А что он, например, делает?

– Например? – Иван уперлась руками в пол и в задумчивости запрокинула голову к потолку. – Например, он может принести мне таблетки, когда у меня что-то болит. Или отдать мне свою еду, даже если сам останется голодным. Или накрыть меня одеялом. – Улыбка сама заиграла на ее губах, в груди разлилось болезненное тепло. – Он может не спать, если меня что-то беспокоит. Если и уснет, то только после меня.

– Это очень мило, – протянула Мэвис восхищенно.

– Да, и теперь мне страшно, а вдруг все это в прошлом? – Иван сглотнула, к горлу снова подступил ком. – Ведь у многих дружба заканчивается. Даже самая крепкая.

Мэвис качнулась вперед, прищурившись.

– Я думаю...

Но тут ее веки сомкнулись, и она, осекшись, рухнула набок.

– Мэвис? – Иван подалась вперед и склонилась над девочкой. – Мэвис, ты меня слышишь?

Никакого ответа. Мэвис не шевелилась. Иван дрожащими руками достала телефон и позвонила Эймери. Он сразу взял трубку.

– Вызови врача ко мне в комнату срочно. Мэвис плохо.

Глава 15

Впереди показались ворота, ведущие в город. За время, что Тени здесь не было, город немного разросся. Улицы вымостили камнем, который успели протоптать между рядами пыльного рынка.

Диковинный для этих краев вид Тени и Калипсо заставлял многих местных расступаться. Но пока простые горожане лишь удивленно выглядывали из-за домов и прилавков, местная «полиция» – конные стражники в мешковатых коричневых одеяниях – напротив, выступила вперед. Отдельные всадники то и дело умышленно проезжали мимо чужаков, рассматривая каждую деталь их одежды.

– Может, ты покажешь им лицо? – предложила Калипсо. – Они тебя никогда не видели, но должны о тебе знать.

– А еще они должны знать историю моего побега. – Тень старался идти ровно и размеренно, но краем глаза уже заметил одного из стражников, который неотступно следовал за ними сбоку, ближе к прилавкам.

– Не арестуют же они тебя.

– По крайней мере ненадолго.

Стражник вдруг пустил коня вскачь. Спустя несколько мгновений он остановился перед ними, преграждая путь, сбросил капюшон плаща и громко заговорил:

– Вы явно не местные. И на торговцев не похожи. Кто вы, откуда и зачем пришли?

– Король знает нас. Мы направляемся к нему, – ответила Калипсо.

Как же странно было слышать родную речь спустя столько лет. Тень вдруг понял, что и сам не забыл ни одного слова.

– Король принимает на аудиенциях. Вы есть в списке?

– Нет, но, поверьте, он будет рад нас видеть.

Тень пожалел, что не ответил первым. Теперь уже поздно было что-то объяснять: сомнения посеяли, и всходы последствий вот-вот дадут о себе знать. Страж вытащил меч из ножен, но нападать не спешил. Вместо этого он повторил:

– Кто вы и зачем пришли?

– Скажи уже правду, – шепнула Калипсо, хватаясь за маску. – И покажись.

С грохочущим от волнения сердцем Тень снял очки, спустил маску и капюшон. Люди вокруг ахнули, и по улице пробежала волна шепотков, где отчетливо выделялись два слова: «Пропавший принц».

– Светящиеся янтарные глаза... – прошептал стражник, выпрямляясь в седле и будто вспоминая о чем-то. Но его растерянность длилась недолго – почти сразу он принял суровый вид, кивнул остальным всадникам и провозгласил почтительно: – Вы пойдете за мной. Я проведу вас к королю.

Калипсо пожала плечами, вопросительно уставившись на свои очки.

– Полагаю, я могла все это не снимать.

Тень лишь улыбнулся.

Провожатый поехал впереди, а отряд обступил их сзади и по бокам, защищая от любопытных глаз. Несмотря на серость, в воздухе теперь витала атмосфера торжественности. Наверное, зря Тень переживал по поводу арестов. Он наследный принц. Сбежавший, но все еще принц, его ждут. Он единственный в своем роде носитель частицы этих земель, и ему простят многое. Все это звучало как повод для гордости, и Тень даже немного проникся моментом, но почти сразу напомнил себе: жизнь вне дома ему дороже. Он не собирается возвращаться. Он пришел только за ответами.

Минув высокие ворота, они ступили в королевский двор. Тень встретили родные колонны, за которыми в детстве он прятался, играя в прятки с прислугой. На каменном мозаичном полу он любил рисовать мелом и угольками, здесь же тренировался на мечах с учителем – под беспокойные комментарии матери, наблюдавшей с балкона. Его детство и ранняя юность остались в этом дворе, и эти воспоминания он сохранил нетронутыми, несмотря на все обиды.

– Какая ностальгия, – Калипсо вздохнула, поднимая взгляд к шпилям темно-серого замка и любуясь угловатыми башнями, окнами разных форм и балконами, украшенными металлическими лианами. – Я сейчас понимаю, какая это все-таки грандиозная громадина. И построили ее, будучи ограниченными в ресурсах.

Теперь, рассматривая замок со стороны, Тень наконец понял, почему каждый этаж, окно и скульптура, несмотря на приверженность одному мрачному стилю, так отличаются друг от друга: замок строили постепенно, и часто этим занимались разные мастера, ведь прежние умирали.

Их страж спешился, передал лошадь конюхам и попросил Тень и Калипсо следовать за ним. Тень ступил на первую из девяти широких ступеней крыльца – такие знакомые, из черного камня с серыми прожилками. Сколько раз он, спотыкаясь, бежал по ним, чтобы первым встретить отца после долгих походов. Пару раз все же навернулся, едва не разбив себе подбородок.

Вскоре они уже шли по замковым коридорам. Воздух по-прежнему был холодным, а тишину нарушали только их собственное дыхание и шаги прислуги в дальних уголках витиеватых коридоров и лестниц. Железные люстры больше не казались такими большими и красивыми, как раньше, батальные гобелены горели красками на фоне серых стен. Стук ботинок Тени по каменному полу, наверное, был слышен на верхних этажах – настолько тусклым и унылым стало это место. А может, оно было таким всегда и только присутствие Азаруэля и близких давало ощущение жизни?

Их провели по очередному коридору – украшенному картинами. Но это была такая жалкая попытка придать замку красоты и уюта, что больно смотреть. Отец прожил здесь тысячелетия – один, без сыновей. Жена рассталась с ним вскоре после побега Тени. Думая об этом сейчас, Тень словно каменел от вины и жалости. Может, нужно было проведывать отца? Хотя бы иногда связываться с ним? Но день побега и осознание жестокости к Азаруэлю на долгие годы лишили его теплых чувств к дому.

Они остановились перед личными покоями отца – похоже, он так и не сменил их после развода. Стражник постучал.

– Да, войдите.

У Тени перехватило дыхание. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу.

Голос отца звучал бодро, но стал грубее и отдавал хрипотцой. Он старел, и осознание этого больно обожгло Тень. Он больше не был уверен, что готов. Видеть отца, переносить эту безумную бурю невысказанной любви и большой обиды на него...

Стражник открыл двери.

Тень шагнул в покои и вдохнул густой запах масла и дыма от горящего камина. Отец сидел в кресле, лицом к огню. Теплый рассеянный свет матовыми бликами падал на заставленную старой мебелью комнату. Кресло скрипнуло. Над высокой спинкой показался затылок, затем широкая спина, укрытая шерстяным пледом, и вот отец встал, повернувшись к Тени.

Морщины на его лице стали глубже и резче, янтарь в широко раскрытых глазах побледнел. Он разомкнул дрожащие губы, и из груди вырвался обрывок неровного дыхания, похожего на немой крик. Он скинул на пол плед, под которым была серая рубашка и мешковатые штаны – так он одевался лишь в дни, когда не было никаких дел. А потом, делая неуверенный шаг к Тени, сдавленно прошептал:

– Мируэль... – Казалось, Калипсо он даже не заметил. – Мируэль, ты вернулся?

Тень не знал, что ему делать, но предательские слезы выступили на глазах. Он не должен плакать. Не при нем и не сейчас. Все потом, в «Альтернате»: вот тогда он позволит грусти унести себя прочь и оплачет все упущенные годы и разговоры, на которые так и не решился.

– Не совсем. – Тень старался говорить твердо, но в голосе прорезались нервные нотки. – Как ты, отец?

Тот посмотрел в сторону с болезненной улыбкой, показывая, что в этих трех словах – пропасть боли и усталости. От жизни в одиночестве, от понимания собственных ошибок. Он о многом жалел, это было видно по его глазам. Но по поджатым губам Тень прочитал другое: отец все еще горд, упрям и не признает ничего вслух.

– Многое изменилось, как ты понимаешь. – Он мягко указал на кресло рядом и вдруг заострил взгляд на Калипсо. – О, ты тоже здесь.

– Давайте я лучше выйду, – предложила она спокойно, шагнула к выходу и обратилась к стражнику: – Проведите мне тут экскурсию. Хочу понастальгировать.

После их ухода какое-то время Тень стоял на месте, не решаясь двинуться. Столько всего нужно обсудить, вспомнить, прежде чем перейти к делу. Сразу требовать ответов о Зотисе было бы жестоко.

– Зайдешь к себе в покои? – спросил отец. – Я ничего не менял с тех пор.

– Нет. – Тень покачал головой. – И там, наверное, все уже развалилось...

– Многие вещи действительно испортились. Например, я бы переделал твою купальню, мы такими уже давно не пользуемся.

– Рад, что вы... развиваетесь.

– По мере сил и возможностей.

Тень снял куртку, накинул ее на спинку кресла и сел, чувствуя, как уходит усталость от изнурительного похода. Отец опустился на свое место, уперся локтями в колени и подался вперед, ближе к теплу камина.

– Что тебя сюда привело?

Вопрос ощущался как удар. Такой небрежный, словно и не было тысячелетий разлуки.

– Ты бы не пришел, если бы тебе что-то не понадобилось. – Отец все так же смотрел, как пламя пожирает смоченную в масле холщовую ткань.

Тень сглотнул, не решаясь взглянуть на отца. Как же сильна была его печаль, что он так легко его прочитал и сразу перешел к причине этого маленького воссоединения.

– Зотис... – Тень снова сглотнул. – Я знаю, что он отсюда. Некое существо, которое изводит людей и хочет избавиться от меня, чтобы я ему не мешал.

– С чего ты взял, что я могу тебе помочь?

– Он связался со мной. Сказал, что давно меня знает. Получается, он один из долгожителей, а их не то чтобы много.

– Все еще не понимаю, с чего ты взял?..

– Отец, перестань. – Тень метнул на него взгляд. – Я знаю, что он упомянут в архивах. Я также знаю, что попадающие туда сведения контролируешь ты.

– Архивы украдены, – напомнил отец с легким упреком, и в этой интонации Тень потихоньку стал узнавать его прежнего. – Я сообщал об этом, помнишь?

– Да, но у меня не было возможности заняться поисками. А потом выяснилось, что они у моего врага.

– Вот как.

– Так что насчет Зотиса?

Отец выпрямился с усталым вздохом.

– Для начала ответь на вопрос. – Он уперся ладонью в колено и повернулся к Тени. – То, что ты его знал и он хочет тебя уничтожить, – единственные причины, по которым ты вернулся?

И что отец ожидает услышать? Что Тень наступил себе на горло и пришел проведать его? Это лишь пара процентов от всей правды, и то, что они вообще есть, Тень понял только сейчас.

– Нет. – Тень смотрел на отца, но эти морщинки в уголках глаз, едва заметные надломы над губами и на лбу – все упрекало его в побеге и отвлекало от цели. – Я узнал, что у этого Зотиса есть сын, Курт. Зотис использует его, чтобы достать меня. Если Курт убьет меня, то, по условиям обмена, Зотис сделает его своей полноценной марионеткой. Если же Курт передумает, то Зотис заберет его тело и все равно убьет меня. У них сделка, и я хочу узнать, как ее разорвать так, чтобы мы оба остались живы.

На губах отца вдруг заиграла ухмылка, и в ней Тень с теплотой узнал ухмылку Азаруэля.

– Так ты пытаешься спасти этого Курта или спастись сам?

– К чему вопрос?

– Я хочу понять, что из этого стало надломом. Ты бы пришел ко мне, если бы в опасности был только ты?

Тень хотел отвести глаза, но сделать это перед отцом значило сдать позиции.

– Я не знаю, – ответил он твердо. – Возможно. А может, и нет. Зависит от обстоятельств.

– Ты не меняешься. Все такой же добряк, совершенно не похожий на нас с матерью. По Азаруэлю сразу видно, что он наш сын – как внешне, так и характером.

– Поэтому вы его ломали с самого детства?

Это вырвалось прежде, чем Тень успел обдумать слова. Они вертелись на языке давно, были частью всего невысказанного в день побега. И вот нашли выход в подходящий момент.

Тень заметил, как брови отца нахмурились, мышцы шеи напряглись.

– Похоже, нам не обойтись без разговора о том дне, – пробормотал он.

– При чем здесь тот день? – Тень сжал подлокотники. – Это происходило годами.

– Мы все равно его любили. Сильно, ведь он наш сын.

– Ты понимаешь, насколько жалко это звучит после всего, что вы сделали? – Тень едва сдержался от желания встать. Сложно было справиться с многолетним гневом сидя. – Вы запугивали его, угрожали, ограничивали в еде, развлечениях, одежде, отдыхе, заставляли убивать и разорять чужие земли. Все, чтобы «закалить». – Тень показал кавычки. Жест в этих краях неизвестный. – Вы видели в нем солдата и помощника для меня, а сына разглядели, только когда он попал в беду.

– Он родился без способностей, и мы нашли для него подходящую роль, – парировал отец удивительно ровным тоном, словно до этого не раз репетировал свою речь. – Я понимаю твои чувства. Тебя мучает вина, словно ты забрал у него любовь, которой мы тебя окружили. Но ты не виноват. Это были наши решения, наши ошибки, и я глубоко жалею о том, что не дал ему того же, что и тебе.

Это заставило Тень отбросить часть своей злости на родителя. Отец все осознал. Или только делает вид, чтобы вновь заслужить его доверие?

– Я все равно считал и считаю, что королем должен стать ты, а не он. А королю должно быть уделено больше внимания. Таков порядок.

– Мы в первую очередь ваши дети, а не принцы и короли. Но вы об этом забыли. – Тень отдернул руки от подлокотников, чувствуя, что вот-вот их испепелит, и перевел дыхание. – Та любовь, которой вы меня окружили, лишь отчасти была родительской. По большому счету это была любовь к власти и выражение гордости за то, что я такой особенный. – Он приложил руку ко лбу. – Но чтобы ты знал, отец: эта чернота, сияние, способность испепелять, все во мне, чем вы так гордились... я никогда не был этому рад. Я никогда это не любил. Я страдаю от этого каждый день!

Лишь сейчас Тень заметил, что стоит на ногах. Он все-таки вскочил и даже не заметил. Он словно выпустил наружу пламя, что сжигало его изнутри, и теперь там осталось тлеющее пепелище.

– Так вернись домой, – мягко предложил отец. – Здесь, где тебя знают, где никто не будет тыкать в тебя пальцем, ты будешь свободен. Как ты еще не сломался тысячелетиями прятаться от простых людей?

Тень рухнул в кресло.

– Хватит. Расскажи мне о Зотисе, – твердо произнес он.

От такого приказного тона отец только улыбнулся.

– Методы Зотиса не меняются. Как любил обмены, так и продолжает любить. Один из таких когда-то чуть не погубил наш народ.

– Расскажи мне об этом.

Отец метнул на Тень задумчивый взгляд и сжал губы.

– Нет. Я не могу. Точно не сейчас.

– Хорошо, но тогда хотя бы скажи, кто он и где. – Голос Тени предательски задрожал.

– Этого я тоже не могу.

– Но ты ведь знаешь!

Отец встал, едва не опрокинув тяжелое кресло, прошел к одному из гобеленов и, сложив руки за спиной, произнес:

– Ты можешь одолеть Зотиса, но про спасение его сына лучше забудь. Зотис вряд ли передумает. И дам тебе намек: все проблемы с ним перестанут тебя беспокоить, как только ты вернешься сюда. По-настоящему. Твои приключения должны закончиться.

– Я не могу. Мои друзья в опасности. И я должен спасти Курта. Я не могу его бросить, я...

– Я скажу тебе все, что требуется. По возможности отвечу на все твои вопросы, – прервал отец. – Но только если ты сменишь меня на престоле.

Тень раскрыл рот. Он полагал, что отец будет торговаться, но не думал, что на таких условиях и настолько бескомпромиссно.

– Я не хочу быть королем. Это запрет меня здесь до конца моих дней.

– Но ты же хочешь одолеть Зотиса без вреда для своих близких?

От злости Тень дышал урывками – иначе не получалось. Почему отец говорит об этом так просто? Почему делает вид, словно не понимает цену этой свободы?

– Ты не можешь так со мной поступить, – прошептал Тень дрожащим голосом.

– Могу и хочу! – прикрикнул отец. От его робости и подавленности не осталось и следа. – Ты или станешь королем, победишь Зотиса и спасешь своих людей, или продолжишь гулять дальше, пока твои враги разбираются с твоими близкими.

Тень сглотнул ком в горле, зажмурился, удерживая слезы, но тут же распахнул глаза. Нельзя показывать отцу еще больше слабости.

Он встал, стянул куртку со спинки и набросил себе на плечо. Не осталось сил находиться в этой ловушке. Хотелось просто уйти и больше никогда сюда не возвращаться.

– Знаешь, отец, ты тоже не изменился. Такой же расчетливый и жестокий.

Глава 16

– Пусть Мэвис сдаст кровь на анализ. И сделайте ей МРТ мозга.

– Что, хочешь узнать, не маленький ли у нее мозг, чтобы еще одному человеку определить уровень глупости?

Врач тоже предложила анализ крови и МРТ, но слышать то же самое от Эймери было почти тошно. И это после всех его нападок! Но тут же Иван замерла и сжала челюсти так, что заныли десны. И как вообще она придумала такой глупый упрек?

В какой-то момент врач привела Мэвис в чувства, но та почти сразу уснула. И вот теперь Иван сидела у ее постели в небольшом белоснежном лазарете, а Эймери стоял у дверей, словно готовый вот-вот убежать.

Он похлопал глазами и ответил невозмутимо – словно не понял этой колкости:

– Нет, это нужно, чтобы проверить здоровье. Ее состояние ненормально.

Он был прав: проверить стоило. Неизвестно, когда вернется Тень, а значит, сделать это придется самим и как можно скорее.

Они дождались следующего дня, когда Мэвис пришла в себя. Вдвоем в сопровождении водителя они поехали в одну из лучших клиник города, где им обещали результаты буквально на следующий день. Мэвис легко стерпела анализ крови, но вот в кабинете МРТ вцепилась в штанину Иван и пригвоздилась к месту. После недолгих уговоров она все же легла в аппарат.

Когда результат был готов, Иван многое поняла по обреченным лицам врачей. Они развернули снимок и объяснили, что значит странное пятно, которого у здоровых людей быть не должно. По телу Иван прокатилась волна холодных мурашек, от которых она содрогнулась.

Опухоль.

Она никогда не думала, что услышит об этом в отношении кого-то знакомого.

Все вдруг встало на свои места: начиная с плохого самочувствия Мэвис, заканчивая тем, как упорно мать пыталась от нее избавиться. Может, она знала о болезни дочери? Хотя бы подозревала по самочувствию? И решила бросить ее, словно обузу?

– Но это ведь лечится? – спросила Иван у врача.

– Стадия последняя, но шансы есть.

– Так... как же?.. – Она запнулась, пытаясь подобрать слова, но их было трудно найди в ворохе мыслей. – Так ведь... почему только сейчас? Она до этого чувствовала себя хорошо.

– Бывает, что болезнь не дает знать о себе до последних месяцев.

– Последних месяцев? – прошептала Иван.

Врач расплылась перед глазами от выступивших слез.

– Шанс вылечиться есть, но нужно начать незамедлительно.

Когда Иван озвучили сумму, она нехотя признала правоту Эймери: не стоило покупать дом для той семьи. Для начала хватило бы аренды, а сейчас, когда на счете осталось чуть больше пятидесяти тысяч, лечение казалось ей неподъемным. А ведь еще и придется положить растерянную Мэвис в больницу одну. Как объяснить девочке, что она смертельно больна? Этого Иван тоже не знала. Как вообще говорить о таком с ребенком?

После обследования они вернулись в «Альтернат». Чтобы собрать вещи, сообщить о случившемся всем остальным, выбрать клинику и в спокойной обстановке объяснить Мэвис, что ее отправят на лечение. Это показалось Иван лучшим выходом.

– Я так и думал, – вздохнул Эймери, узнав новость. Он взял стакан травяного чая и поднес к губам, взглянул на беговую дорожку за окном кафетерия. – У нее были симптомы, но их легко спутать с признаками других болезней и элементарного утомления. Надо было сразу отвести на обследование.

Еще пару часов назад Иван бы разозлилась, но сейчас была слишком вымотана и напугана, чтобы пытаться вытянуть из его слов какой-то принижающий подтекст. Она смотрела в свой капучино и изредка неосознанно теребила ручку чашки.

– Где она сейчас? – Эймери поставил стакан на стол.

– В моей комнате. Рисует. – Иван взяла кружку в руки, поднесла к губам, но в горле застрял ком. Она поставила чашку с громким стуком, чуть перелив напиток за края, и закрыла лицо руками.

Что же ей делать? Где же Тень, Азаруэль и Айрис?

Мисс Кларк она написала сразу же, как только получила диагноз, но та была на выезде и до сих пор не прочитала ее сообщение.

– Не бери это на себя, – начал Эймери. – Это не твоя ответственность, а Тени.

– Его тут нет. – Иван отняла руки от лица, сжала кулаки и, ссутулившись над чашкой, приложила к вискам. – И что мне, бросить ее? А если он вернется только через неделю? Каждый день на счету! Мы и так узнали об этом очень поздно!

– А сколько стоит лечение?

Иван хотела ответить, но боялась очередной колкости. Все же отпив кофе, она призналась:

– Около трехсот тысяч долларов. И это на начальном этапе.

Молчание между ними заполнил гомон сотрудников, оставшихся после обеда. Иван боялась поднять глаза. Что на этот раз она прочтет на лице Эймери? Она больше не могла предположить.

– У тебя нет таких денег, – напомнил он с какой-то осторожностью. – И вряд ли у Тени и остальных есть. А «Альтернат» столько не выделит на девочку, которая не имеет к ним никакого отношения.

Иван снова закрыла лицо руками, пряча слезы.

– Что мне делать? Где взять столько? Решение нужно уже сегодня.

Она потянулась в карман джинсов за телефоном. Раз мисс Кларк не отвечает на сообщения, то, может, ответит на звонок? И все-таки сумеет выделить сумму из бюджета?

Иван полностью осознавала, что это чушь. У мисс Кларк нет власти просто снять деньги компании на свои нужды. Но каждое мгновение бездействия было мучением. А ведь еще предстояло поговорить с Мэвис.

Она снова сунула телефон в карман и прикусила губу.

– Может, Калипсо сможет вылечить Мэвис?

– Не факт, – ответил Эймери. – А еще она на задании, и ни до нее, ни до Тени не дозвониться. Айрис тоже. А Азаруэль куда-то пропал.

– Позвони ему.

– А что он сделает?

– Может, как-нибудь найдет Тень или Калипсо.

– Иван. – Эймери накрыл ее руку своей ладонью, и только сейчас Иван поняла, как скучала по его теплым прикосновениям, в которых было так много поддержки. Обычно они вселяли уверенность, но сейчас это было прикосновение смирения и принятия. – Еще раз: это не твоя ответственность. Я не принижаю твои умственные способности и возможности, но такая сумма для тебя неподъемна. А вокруг полно взрослых, которые и должны заниматься проблемой Мэвис. Не ты.

– Но как же?.. – она всхлипнула.

– Это не твоя ответственность, – повторил он тверже. – Ты не обязана сейчас сидеть и думать, что делать. Не ты привела сюда Мэвис, и не ты должна заботиться о ней.

Иван провела рукой по мокрым щекам и приложила салфетку к глазам, утирая слезы.

– Ты прав. Мэвис привел Курт и отдал Тени. А до этого она жила на базе Хантера...

Ее взгляд застыл.

Хантер.

Может?..

– Иван, нет, – проговорил Эймери отчетливо. – Ты не знаешь, что он сделает. И ты не знаешь, где он, как с ним связаться и даже если свяжешься – сколько времени это займет? Разумнее дождаться, когда остальные выйдут на связь. Та же Кларк.

– Ты сам сказал, что она не сможет дать так много денег, – возразила Иван твердо. – А Хантер, возможно, сможет. – Она прищурилась и отвернулась. – Начинай называть меня глупой, может, даже тупой, чтобы уж точно меня растоптать.

Эймери долго молчал. Иван даже стало казаться, что он незаметно ушел, но вдруг он произнес:

– Иван, я не хотел тебя обидеть в тот раз. Я лишь переживаю за тебя.

Вот и все, что она мечтала услышать и чего еще недавно ей бы хватило, чтобы наброситься на него с объятьями. Но теперь она не собиралась сдаваться просто так. Пора Эймери узнать о последствиях своих выпадов немного больше.

– И вымещаешь свою тревогу на мне таким уродливым образом? – Она развернулась и прижала ладони к сердцу. – Ты знаешь, что я слушаю каждое твое слово, но смеешь называть меня глупой?

– Я не сдержался, – выдохнул он. – Это было лишнее. Прости меня.

Иван поджала губы и, опустив глаза, сложила руки на груди.

– Хорошо. Я прощаю.

Это прозвучало так напыщенно и по-детски, что захотелось тотчас убежать с позором. Но Эймери отнесся к этому со снисхождением и продолжил:

– Так вот, возвращаясь к Хантеру. Он опасен.

– Он мой брат. – Иван замерла, пытаясь осознать сказанное. Еще никогда она не говорила об этом с такой решимостью. – Он мне не навредит. Я надеюсь. Если есть шанс, то я должна попробовать. Может, есть его старый домашний адрес?

– Ход мысли хороший, но с чего ты взяла, что сможешь так связаться с ним?

– Вряд ли он забросил старый адрес полностью. – Она осушила кружку и встала. – Это единственное, что пришло мне в голову. Он говорил, что однажды я сама захочу к нему прийти. Этот момент настал.

– Что ж, – вздохнул Эймери, – остановить тебя я не смогу. Осталось, собственно, к тебе присоединиться. Будем искать.

Глава 17

На удивление, жизнь в доме, под защитой «Альтерната», оказалась спокойнее, чем Тара думала. Она-то опасалась, что журналисты будут ночевать под ее окнами и штурмовать двери, но охрана быстро их прогоняла, не давая даже ступить на газон. Так что постепенно эта волна внимания схлынула. А вот ходить в школу после нашумевшего интервью было самым настоящим самоубийством для нервной системы.

Слишком много любопытства. И не всегда дружелюбного.

Поддержкой для нее стало общение с Иван. Сама Тара стеснялась ей писать, поэтому терпеливо ждала новых сообщений и моментально отвечала, стараясь поддерживать разговоры как можно дольше.

Уроки проходили словно в тумане. Тара сидела, ссутулившись и вцепившись в ручку, стараясь не замечать шепотки со всех сторон. Формулы перед глазами расплывались от жара, в голове стоял гул из упреков, которые ее шокированный мозг придумывал каждую секунду. Хотелось закрыть уши, выбежать из класса, вернуться в «Альтернат» и спрятаться там.

Все пялились: ученики, учителя, уборщицы и даже директриса, которая отворачивалась, стоило Таре посмотреть на нее в ответ. Одни смотрели с любопытством и восхищением, другие же – с неприязнью, словно от нее воняло помойкой.

Однажды, когда она брала учебники из шкафчика, на Тару упали две зловещие тени. Подошли незнакомые девчонки, вероятно, из параллельного класса. По их недоброму прищуру Тара поняла: сейчас ее будут унижать.

– Не брезгуешь простой школой после того, как стала звездой? – спросила одна.

Тара старалась не смотреть на них – не провоцировать. Со щелчком замка она закрыла кабинку и бросила:

– Я не звезда.

Кажется, нужно было добавить что-то еще, но все, что смогла сделать Тара, – быстрым шагом направиться в сторону класса.

Ее схватили за руку и развернули к себе.

– Особенной стала, да? – прогнусавила вторая девушка. – Тут все только тебя и обсуждают! И твою дружбу с этими...

– Вам-то что? – Тара вырвала руку. – Думаете, это так классно – быть под прицелом у террористов?

– Не прибедняйся, – процедила сквозь зубы первая девушка. – Да куча народу мечтает быть на твоем месте! И подружиться с... супергероями! С такими парнями!

Рядом проходили люди. Кто-то останавливался, слушал, но никто не вмешался, и в их безучастности Тара слышала молчаливое согласие.

Вот кретины. Завистливые, тупые, наглые до дрожи.

– А, вот в чем дело. – Тара схватилась за лямку рюкзака.

Страх, сомнения, желание сбежать – все вдруг растворилось, поднялось раздражение. Они хоть понимают, чему завидуют?

– Хотите оказаться в заложниках у психов? – Ее голос окреп. – Хотите барахтаться в воде вместе с тварью, готовой вас сожрать? Хотите жить в одиночестве, пока ваш отец воюет на чужой земле, потому что ему так захотелось? И все это чтобы пообщаться с парочкой долгожителей? – Она стиснула зубы и сглотнула. – Ну, в таком случае вы тупорылые идиотки, которые не понимают, о чем говорят!

На две-три секунды гомон в коридоре стих. Воздух сгустился от напряжения.

Девушки вытаращились на нее.

– Ты вообще!.. – воскликнула одна, но ее перебили:

– Она права. На том пароме было паршиво.

Тара не могла поверить ушам. К ним подошла Шейла. Ее враг номер один. Девчонка, которая не упускала возможности ее прилюдно унизить, теперь встала рядом и заговорила со всей уверенностью, которой не хватило Таре в тот момент:

– Подумаешь, она дала то интервью, подумаешь, сходила в «Альтернат». – Шейла махнула рукой на девушек в своей стервозной манере. Оказалось приятно наблюдать за этим со стороны, когда наезжали на глупцов. – Что теперь, в клочья ее разорвать? Я чуть не сдохла в том теракте. И, честно, это не стоит того, чтобы подружиться с... долгожителями, – последнее слово она словно выплюнула.

У Тары перехватило дыхание. Сердце покалывало от теплой волны благодарности, пальцы, сжимавшие лямки рюкзака, задеревенели. Шейла защищает ее после всех склок и слухов! Это же так... опасно. Никогда не знаешь, как к этому отнесутся в школе.

На лицах девушек мелькнули одинаковые ухмылки, но они даже не огрызнулись в ответ. Молча развернулись и ушли, а с ними зашевелились и остальные. Шоу было окончено.

– Спасибо, – бросила Тара, разворачиваясь к классу, лишь бы не смотреть Шейле в лицо.

– Да ладно. За мной был должок.

– Я так и поняла.

Почему-то Тара не могла заставить себя уйти. Впервые они с Шейлой не поливали друг друга грязью. Не хотелось упускать такой момент. Почему не попытаться хоть чуть-чуть примириться?

– Похоже, ты единственная, кто вспомнила обо мне там, на пароме, – вдруг сказала Шейла. Она прислонилась к стене, все еще ловя взгляды любопытных зевак. – Я думала, что это конец.

Тара встала рядом, едва касаясь ее плеча своим, и напряженно ответила:

– Я просто поняла, что не слышу голос, который постоянно меня бесит.

Шейла ухмыльнулась, накручивая прядь светлых волос на палец, и неуверенно спросила, прощупывая почву:

– Ты правда подружилась с этими... долгожителями?

– Не совсем. По правде сказать, среди них только один относится ко мне хорошо.

– Янтарная Тень?

– Да. – Тара посмотрела на нее удивленно. – Как ты поняла?

– Он такая булочка, – протянула Шейла с улыбкой. – Я бы удивилась, если бы он отнесся к тебе плохо.

– Да, он добрый парень.

– Не обращай внимания на этих. – Шейла кивнула в сторону, где только что скрылись те противные девушки. – Они не были на твоем месте, вот и завидуют.

– Я, если честно, в какой-то момент решила, что сойду с ума от этого. И в «Альтернат» пошла от страха. Больше некуда было. Но... вот сейчас я снова живу одна. Правда под охраной компании, но все же. – Она сглотнула. – Я там лишняя.

Прогремел звонок на урок, и Тара почувствовала, как что-то в ней оборвалось, – дрогнула их едва установившаяся связь с Шейлой. Она оттолкнулась от стены, откинула волосы за плечи.

– Я не знаю всей ситуации, – сказала Шейла, поглядывая на кабинет, куда поспешно заходили одноклассники. – Но я бы на твоем месте не теряла их. Особенно Тень. Он душка.

– Так мне не терять с ним связь из-за того, что он душка? – усмехнулась Тара.

– О, не только! – Шейла улыбнулась и сделала шаг в сторону класса. – Просто от него веет безопасностью и надежностью. Редкие в наши дни качества.

– С этим я согласна.

Шейла сжала губы трубочкой и взглянула себе под ноги.

Когда с ней не ругаешься, она даже... милая. Пускай это и немного подозрительно. Но может, она правда не такая заносчивая и вредная, как казалось? Стоило один раз совершить добрый поступок для Шейлы, как она ответила тем же. Значит, она способна на благодарность. А таких людей Тара любила. Может, Азаруэль тоже такой?

– Ладно, идем. – Шейла вышла вперед. – Ты же не хочешь, чтобы про нас стали шептаться еще больше?

– Мне уже как-то все равно, – выдохнула Тара с улыбкой.

Глава 18

– Исключено, – заявила мисс Кларк твердо. – Иван, я понимаю, что Хантер – твой брат, но он все еще наш враг. Слишком много рисков для тебя, да и для нас.

Это было первое, что она сказала, когда Иван наконец смогла до Кларк дозвониться. Сердце упало. Дело близилось к вечеру, а она все еще ничего не сообщила Мэвис, никто до сих пор не вернулся.

Иван включила громкую связь, чтобы Эймери слышал тоже, и запротестовала:

– Он не причинит мне вреда!

– Мы этого не знаем точно.

– Но, мисс Кларк, пожалуйста...

– Мне очень жаль, но я не дам тебе его старый адрес. Это слишком опасно. Лучше дождаться Калипсо. Быть может, она сможет помочь Мэвис.

– А если нет? – Иван развела руками, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Мы должны попробовать разные варианты одновременно. У нас нет времени пробовать каждый по очереди.

Несколько секунд из телефона доносились только гул проезжающих машин и отдаленный говор людей.

– Я могу подобрать хорошую клинику, которая примет Мэвис сегодня же, – предложила мисс Кларк снисходительно, но твердо. – Но ни денег, ни адреса Хантера, увы, дать не могу. Прости, Иван.

В голове что-то щелкнуло, и рука Иван дернулась к телефону, чтобы швырнуть его в стену. Ее остановил Эймери, который взял телефон микрофоном к себе и заговорил:

– Мисс Кларк, это Эймери. Где вы и когда вернетесь?

– Я сейчас в столице, была на важном совещании. Вернусь завтра утром. Тогда же обсудим подробнее ситуацию с Мэвис. Пока что подготовьте ее к отправке в клинику.

– А что насчет денег? Допустим, первое время Иван сможет оплатить из своих сбережений, но что дальше?

– Не знаю, – ответила мисс Кларк устало. – Я здесь ничем помочь не могу.

– Понятно, – заключил Эймери в привычной ровной манере. – Тогда ждем вас и будем готовить Мэвис.

– До встречи.

К утру Мэвис была готова. Правда, к чему – она до сих пор не знала. Иван не решилась ей рассказать. Это бремя взяли на себя мисс Кларк и Эймери, Иван только стояла рядом и придерживала Мэвис за плечи.

Девочка внимательно выслушала их. В ее глазах вспыхнуло непонимание, затем страх. По щекам побежали слезы. Иван задрожала, разрываемая жалостью и ненавистью к своей беспомощности.

– Я что, сюда больше не вернусь? – всхлипнула Мэвис. – Я буду там одна?

– Вернешься, когда выздоровеешь. – Мисс Кларк с мягкой улыбкой присела на корточки и положила руку Мэвис на плечо. – И ты не будешь одна. Тебя будут окружать хорошие люди, мы будем тебя навещать. Там будет много игрушек, ты по-прежнему сможешь смотреть мультики.

Плач Мэвис стал чуть тише.

– А я вылечусь? – Она посмотрела на Иван и повторила настойчивее: – Я вылечусь?

– Конечно, – выпалила Иван машинально.

– Ну, хорошо. – Мэвис всхлипнула и рвано вздохнула. – Тогда я согласна.

Спустя два часа они уже были в клинике.

Мисс Кларк нашла Мэвис одну из лучших палат: с красочными картинами на бежевых стенах, с плюшевыми игрушками, удобной постелью, телевизором, розовым пушистым ковром. Сразу и не скажешь, что это палата. Мэвис даже обрадовалась и незамедлительно объявила, что у нее наконец-то есть своя комната.

И все было спокойно ровно до момента, когда лечащий врач Мэвис сказала:

– Нужно будет сбрить волосы.

Мэвис распахнула глаза и произнесла глухо:

– Зачем? – Она снова посмотрела на всех с ужасом, как на предателей. – Зачем мне сбривать волосы? Они же нескоро вырастут.

Иван смогла только прошептать, вложив в эти слова остатки мужества:

– Так нужно, чтобы ты вылечилась быстрее.

– Но я не хочу сбривать волосы. Пусть я буду лечиться медленнее, но с волосами.

– Ты потом их отрастишь, – попыталась успокоить ее мисс Кларк. – Еще лучше тех, что были.

– Но я не хочу другие! – воскликнула Мэвис дрожащим голоском и накрыла голову руками. – Я хочу эти!

Иван вышла из палаты и прижала ладони к глазам. Грудь разрывалась от сдерживаемых рыданий. Все это было выше ее сил. Она так больше не могла. Эймери положил руку ей на плечо, желая успокоить, но едва ли это работало.

В голову пришла только одна идея, как поддержать Мэвис и помочь ей взять себя в руки. Безумная и жертвенная.

Иван сглотнула. Она была не готова. Она слишком дорожила своими волосами. Избавиться от них – это же все равно что избавиться от части себя. Такое не восполнить шапкой или париком. Поэтому она попыталась успокоиться, отдышаться, откашляться, избавляясь от кома. Снова надела улыбку и вернулась в палату поговорить с Мэвис.

– Послушай, Мэвис. – Иван села напротив и погладила девочку по голове. – Это только на время. Вот знаешь, твои волосы прямые, и ты еще маленькая. Они у тебя очень быстро отрастут. А вот у меня они кудрявые и растут в разы медленнее. То, что ты видишь, – Иван взяла в руку свои косички, – это я отрастила за всю жизнь.

– Ого.

– Да. Но даже если вдруг я потеряю их, то смогу отрастить. Может, даже лучше тех, что были. Волосы – это красиво, но твое быстрое выздоровление важнее.

Губы Мэвис задрожали.

– Я буду некрасивой, – произнесла она бесцветным голосом.

– Нет, что ты. – Иван смахнула слезу с ее щеки большим пальцем. – Обещаю, что никто не будет относиться к тебе хуже.

– Точно?

– Точно. – Иван обняла Мэвис, и та крепко сцепила руки на ее спине.

Спустя десять минут к ним зашла женщина с белой сумочкой в руках. Мисс Кларк заботливо усадила Мэвис на стул перед зеркалом, Иван встала по одну сторону, а женщина – по другую, вооружившись включенной машинкой для бритья.

– Я боюсь. – Мэвис схватилась за руку Иван, заставляя ее придвинуться ближе.

– Это не больно.

– Я боюсь не этого, – жалобно протянула Мэвис.

– Они быстро отрастут, – мягко напомнила Иван. – Вот увидишь.

Когда первая прядь упала на колени Мэвис, из ее горла вырвался жалобный хрип. Ее плечи задрожали, и девочка тихо захныкала:

– Мои волосы... Мои красивые волосы... Как я буду без них?

Слышать это было невыносимо для Иван. Ее так замучила эта дрожь, эти слезы в глазах, эта страшная беспомощность... Она рухнула на колени рядом с Мэвис и выдохнула – с облегчением и болью одновременно:

– А хочешь, я тоже буду выглядеть как ты?

Она услышала, как мисс Кларк ахнула. Работница клиники подняла машинку.

Мэвис распахнула глаза и замотала головой:

– Н-нет, не надо. И ты сама сказала, что у тебя они будут расти в разы медленнее.

– Возможно, я преувеличила, – сказала Иван с фальшивой бодростью и кивнула работнице. – Сделайте мне тоже новую стрижку.

– Н-но... – начала Мэвис дрожащим голосом.

– Я отращу новые. Еще лучше. Но у тебя, скорее всего, это получится быстрее. У меня же на самом деле волосы-спиральки. – Иван покрутила пальцем, изображая спираль.

Страх и горе в глазах Мэвис наконец-то отступили и не вернулись, даже когда работница вновь стала орудовать машинкой. Уже ради этого Иван была готова на многое.

Когда все закончилось, Иван набросила на себя капюшон. Она не решалась взглянуть в зеркало, потому что знала: не выдержит и расплачется.

Мэвис провела рукой по голове и передернулась.

– Холодно. – Она усмехнулась. – Мне нужна шапка.

– Сейчас принесем, – мягко сказала ей работница и вышла из палаты.

– Да, шапка не помешает. – Иван подергала за шнурки на капюшоне.

– А ты все равно очень красивая, – заметила Мэвис, усаживаясь на кровать.

– Спасибо, ты тоже. – И это была правда. – У тебя прямо-таки черты лица заиграли.

– Вы обе красивые, – заверила их мисс Кларк, хлопая в ладони.

Иван вышла в коридор, чтобы отдышаться. В голове стреляло болью, в висках словно засели осколки. Нужно было перевести дух, прежде чем снова показаться Мэвис: все-таки притворяться перед ней так долго слишком изнурительно.

Впереди, смотря в окно, стоял Эймери. Иван замерла. Она даже не знала, что для нее сложнее: побриться или показаться ему в таком виде. Он заметил ее и тихо окликнул. Она робко подошла, спустила капюшон до бровей и украдкой взглянула Эймери в лицо.

Что, если он снова что-нибудь сморозит?

Она отвернулась и уставилась в стену, щеки горели от страха, смущения и стыда.

– Иван, что случилось?

– Ничего. – Она спрятала руки в карманы. – Пожалуйста, не смотри на меня сейчас. Давай немного позже.

– Почему ты... прячешься? – не подобрал другого слова Эймери.

– Скажем так. У тебя еще долго не будет возможности заплетать мне косички, – усмехнулась она.

С минуту Иван слышала только шаги сотрудников и их тихий говор. Затем глубокий грустный вздох. Скрип подоконника, когда Эймери на него облокотился, и вопрос, заданный удивительно нежно:

– Ради Мэвис?

У Иван сперло дыхание. В тот же миг стена поплыла от слез.

Как же хорошо он ее знал, она поражалась этому с каждым разом все больше и больше. Уже от этого хотелось плакать. И как она могла подумать, что он будет умышленно обижать ее, чтобы самоутвердиться? Как могла видеть в его словах способ поставить себя выше нее? В самом деле, она была такой глупой.

Она повернулась, бросилась к Эймери с крепкими объятьями и заплакала ему в плечо. Громко, надрывно, выплескивая всю накопившуюся печаль и усталость. Она почувствовала на спине и затылке теплые ладони и вздрогнула от прилива благодарности. В молчании и в этом легком прикосновении была вся любовь Эймери и готовность быть с ней в ломающие моменты жизни.

* * *

Немного позже, когда Иван сидела на скамейке, а Эймери отошел за водой, к ней подсела мисс Кларк и сообщила:

– Она уснула.

Иван коротко кивнула, чувствуя облегчение.

Минуту они сидели в молчании. Пальцы мисс Кларк вцепились в края скамейки мертвой хваткой, до выступивших костяшек, дыхание стало громче, учащеннее. Наконец она погладила Иван по спине и заговорила:

– Знаешь, Иван... – В этом прикосновении снова ощущалось что-то материнское. Иван замерла: она не думала о том, что будет так скучать по этому чувству, пусть даже нежность к ней проявил почти чужой человек. Кларк заговорила мягче: – Может, тебе в силу особенностей вашего взросления и условий нелегко даются математика, химия и другие предметы... Но у тебяесть кое-что важнее – твоя доброта. Я знаю много людей, которые имеют по несколько высших образований, но не подадут нуждающемуся доллар, даже если их карманы будут рваться от денег. Это страшная жизнь, и они этого не осознают. Ты же готова купить нуждающимся дом и оплатить лечение, даже если это твои последние деньги.

Она вытащила из кармана пиджака листок и протянула Иван.

– Это домашний адрес Хантера. Не ходи туда ни в коем случае. Отправь письмо первым классом, чтобы дошло быстрее. И будь осторожнее. Если ответит, то сразу сообщи об этом мне.

Иван аккуратно взяла листок и быстро прошлась по строкам.

– Спасибо, мисс Кларк. Я это очень ценю.

Глава 19

Вернувшись в «Альтернат», Иван сразу уснула в своей комнате, даже не переодевшись. Было похоже, что проспит она до утра.

Эймери укрыл девушку одеялом и сел рядом в кресло, наблюдая за ее ровным тихим дыханием. Стресс последних дней отразился в едва проступающих мешках под глазами и морщинках на подрагивающих веках. Он вымотал Иван так, что казалось, она немного похудела.

Письмо Хантеру отправили по дороге в «Альтернат». Осталось дождаться ответа.

Посидев с Иван еще полчаса, Эймери вышел из комнаты и спустился в кафетерий. Народу к вечеру было немало, все столики заняты, так что пришлось обойтись банановым коктейлем навынос. Получив его на стойке выдачи, Эймери вышел на задний двор, где когда-то упрямо бегал перед Азаруэлем, и опустился на скамейку. Прямо на глазах багровый закат уступал место ночному покрову.

– Вот ты где. – Азаруэль подошел и встал рядом, как обычно уперев руки в бока. Эта его поза раздражала и забавляла одновременно.

– Если искал, то мог просто позвонить. Кстати, где ты пропадал?

– Звонка мне мало. – Азаруэль сел на другую сторону скамейки и устало выдохнул. – А был я много где, да только мои поиски не назовешь успешными.

Эймери невольно заинтересовался этой формулировкой.

– И что же ты искал?

– Да разное. Ты у нас парень интересный. С весьма богатой биографией.

Пальцы Эймер похолодели. В голову ударил жар.

– Что ты вынюхивал? – Он не узнал собственный голос. Тон стал низким, угрожающим, и это было для него слишком, даже в споре с Азаруэлем. Но поднявшаяся паника заставила продолжить: – Разве ты не понял, что я не хочу...

– Тише. – Азаруэль выступил перед собой руку в защитном жесте. – Я хотел узнать больше о человеке, которому досталась скрипка моей жены. Понять, почему именно ты. Поэтому попросил знакомого поинтересоваться твоим прошлым.

Эймери прикусил губу, отводя стакан с коктейлем от губ.

– И что ты узнал? – спросил он спокойнее.

– Что тебя зовут не Эймери, а... как там было? – Азаруэль уставился в телефон. – Алексей. Алексей... Лисицын. – Он убрал телефон в карман брюк. – Блин, ну и фамилия. Язык можно сломать. Еще я узнал, что ты из России, а именно из города Ростова.

– Ростова-на-Дону, – бросил Эймери, отставляя стакан. Руки покалывало от напряжения, щеки горели. Так странно было слышать о родине от этого парня, еще и в таком небрежном тоне. Ощущение, словно тебя вывели к толпе голышом.

– Да-да, он самый. – Азаруэль закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и, расположившись удобнее, откинулся на спинку скамейки. – Получается, родители сдали тебя в детский дом, когда тебе было три. А причину не знаешь?

– У меня не было возможности спросить у них, если ты еще не догадался. И даже если была, я бы не запомнил.

Азаруэль посмотрел на него свысока, словно говоря: «Остришь? Недолго тебе осталось».

– Хорошо. Ты пожил в детском доме какое-то время, подружился с девочкой по имени Лена, а потом тебя усыновила «семья» из США, – он показал кавычки, – которая оказалась подставной и работала на некую преступную сеть. Она занималась продажей детей и даже принимала заказы. И один из них был на тебя.

– К чему ты клонишь?

– Как-то много всего крутится вокруг тебя, заметил? – Азаруэль стал перечислять на пальцах, смотря в небо. – Тебя хотели продать какому-то особому заказчику, ты сбежал, он годам продлевал заказ в надежде тебя заполучить, а потом ты оказался первым за многие годы, кто установил связь со скрипкой Конгломерата.

Эймери открыл рот, чувствуя, что должен что-то сказать, но не вышло. Он не выстраивал такую цепочку и был ошарашен тем, как легко ее выстроил Азаруэль.

– Я нашел дом, где жили твои похитители, – продолжил Азаруэль без прежнего энтузиазма. – Точнее, дома. Они каждый раз меняли локацию, дома разбросаны по всему штату Нью-Йорк. Адреса есть в базе полиции, но там уже никто не живет. Получается, дома нашли, но преступники разбежались, забрав с собой детей, и дело еще открыто. И где они сейчас, неизвестно.

Как он посмел так нагло сунуться в чужое прошлое? Плевать на его мотивы, это отвратительно! У Эймери дернулся глаз, но он понимал: терять самообладание нельзя. Азаруэль будет напоминать об этом при любом удобном случае, если сейчас сорваться. Поэтому Эймери сохранил безучастный вид – по крайней мере ему так показалось – и лишь процедил сквозь зубы:

– Я говорил тебе не лезть во все это.

– А я говорил, что хочу знать, в чем твоя особенность, – отрезал Азаруэль так твердо, что Эймери невольно замолчал. – Ты же не простой парень, раз можешь брать Белую скрипку. Но и не долгожитель. Быть может, если мы выясним, кто хотел тебя забрать, то узнаем и что он в тебе нашел. Вряд ли дело в продаже органов или в чем-то еще. Ежедневно крадут сотни мальчиков, замену найти легко. Так почему именно в тебя так вцепились?

Азаруэль хлопнул себя по коленям и встал.

– Как я и сказал, где их новое логово, неизвестно. – Он оглянулся на Эймери. – Но зато у нас есть девчонка, которая очень хочет тебя похитить, и, возможно, уже поджидает на станции.

Эймери уставился на Азаруэля, не смея даже моргнуть.

– Ого! – он прикрыл глаза. Губы дернулись в саркастичной ухмылке. – Ты придумал, как избавиться от меня так, чтобы тебя ни в чем не заподозрили.

– Я буду рядом. Мне нужно только проследить за машиной, в которую тебя запихнут. И поставить на тебя датчик.

– Ты думаешь, они не обыщут меня? Думаешь, им не покажется странным, что я после того случая вернулся на ту же станцию один?

– Покажется, но ты слишком ценен для них, помнишь? Они тебя не упустят.

Сомнения брали верх, но вопросы, которые хитро забросил Азаруэль, теперь требовали ответов. Что, если все это взаимосвязано?

– Когда ты планируешь начать? – спросил Эймери так, словно его это не волновало. Азаруэль расплылся в улыбке.

– Завтра с утра.

* * *

Поезд прибыл в Нью-Йорк в девять утра, и Айрис, замученная шестичасовой дорогой в душном вагоне, наконец выпрыгнула на перрон и глубоко вдохнула. В этот раз никто не собирался довозить ее до «Альтерната». Добирайся как-нибудь сама.

Обычно она отправлялась на задания на вертолете, частном самолете, комфортабельном поезде, но в этот раз Марта, кажется, выместила на Айрис часть своего недовольства тем, что долгожители стали перечить руководству. И ведь если пожаловаться на плохие условия, она, наверное, пожмет плечами и скажет, что виноват координатор.

Айрис хмыкнула, взяла дорожную сумку и вышла с вокзала на людную шумную улицу. Где-то в этом районе жила Тара, которая подозрительно притихла.

«Может, обиделась? Или закончила задание Хантера?..»

От последней мысли стало неловко. Айрис держалась за подозрения скорее по привычке и из упрямства: просто не могла после всего, что наговорила, взять и признать, что, кажется, ошибалась. Да и очевидных доказательств невиновности Тары ведь нет? Нет. Значит, и доверия пока нет. Правда, очевидных доказательств ее связи с Хантером не было тоже, но об этом Айрис старалась не думать. Она вообще решила выкинуть Тару из головы, потому что с каждым днем все больше терялась и чувствовала вину.

Именно эта вина заставила Айрис вдруг задуматься: а не зайти ли к Таре в гости? Просто узнать, как она поживает одна. Сегодня выходной, школы нет, и она, наверное, спит дома. Желая найти доказательства связи Тары с Хантером, Айрис, конечно же, узнала, где она живет. Туда Айрис и отправилась на такси.

Ее привезли в небольшой тихий район, застроенный простенькими неогороженными домами. Двор Тары особенно выбивался своей серостью: ни кустов, ни деревьев, даже трава на лужайке жухлая, а на ступеньках крыльца стерлась краска, обнажая грязную древесину. Сразу видно, что дом сменил не одного хозяина.

Рядом была припаркована служебная машина «Альтерната». На заднем дворе Айрис краем глаза заметила мужчину в черном костюме – одного из двух предоставленных Таре телохранителей. Вышагивая по территории, он так выбивался из общей серой картины и смотрелся так искусственно, что Айрис прыснула.

Охранник узнал ее и приветственно кивнул. Айрис махнула ему рукой и поднялась на крыльцо. Сомнения охватили ее, когда она уже подняла кулак, чтобы постучать. Все-таки она не лучшая гостья из «Альтерната». Лучше бы заглянула Иван...

В доме послышались шаги, и не успела Айрис отшатнуться, как дверь открылась. Перед ней стояла Тара в белой пижаме с плюшевыми мишками.

– Но... – выдохнула Айрис.

– Узнала по силуэту, – коротко ответила Тара. – Заходи, раз пришла.

Айрис прошла в прихожую, совмещенную с гостиной и кухней. Прибрано, светло за счет бледно-серых обоев, но интерьер скромный, без излишеств. Ни плазменного телевизора, ни картин, ни камина.

– Сумку можешь оставить у входа. Или где-нибудь еще. – Тара прошла в центр помещения, затем круто развернулась и шагнула к холодильнику.

Айрис поставила сумку у дивана и села.

– Чай или сок?

– Ничего, я не голодна.

Тара только пожала плечами и плюхнулась в кресло рядом с диваном Айрис.

– Что нового?

– Честно сказать, не знаю. Я только с задания и была рядом...

Айрис показалось, что пока лучшая стратегия – делать вид, словно они никогда и не ругались. Похоже, Тара и сама следовала этой тактике – она вдруг улыбнулась и сказала:

– Я не ожидала, что кто-то придет меня проведать. Но со мной все хорошо. Я почти перестала бояться.

– Рада слышать, – но радость изобразить особо не вышло.

На этом Айрис хотела бы закончить. Тара жива, хорошо себя чувствует, сидит дома под охраной – и отлично. Но ее дружелюбный вид, бодрость, пусть даже через силу, – все это заставляло Айрис ерзать на месте и ждать более подходящего случая уйти.

– Как в школе? После интервью тебе, наверное, прохода не давали.

– Есть такое, но потихоньку ажиотаж стихает. Теперь в столовой на меня набрасываются не сто человек, а примерно девяносто.

– А кто-нибудь нападал?

– С кулаками – нет, но с упреками были какие-то девушки. Но моя знакомая быстро их образумила. Мне даже защищаться толком не пришлось.

– У тебя есть друзья? – А вот это заинтересовало Айрис. – Я думала, ты одна.

– Это не подруга, а скорее бывший враг. – Тара прислонилась к подлокотнику и подперла кулаком щеку. – Я попросила Тень спасти ее на пароме. А она отплатила вот так. – Тара отвела взгляд и произнесла тише, с осторожностью, словно сама еще не до конца осознала конец их вражды: – Это даже... мило. Необычные ощущения, когда находишь общий язык с теми, с кем поначалу не ладила, и они оказываются неплохими людьми.

Айрис отчетливо уловила в ее словах намек и поймала пронизывающий взгляд.

– Такое бывает редко, – начала Айрис, чтобы заполнить тишину, но вместо набора бессмысленных слов вдруг неосознанно добавила: – Такая связь часто становится очень крепкой. Ненависть и любовь – одни из самых сильных чувств. И у некоторых мост между ними на самом деле короткий, даже если поначалу кажется, что он лежит через пропасть, а другая сторона недосягаема.

Тара подняла брови, то ли удивленно, то ли обеспокоенно. В этот миг она выглядела очень уязвимой. Она сглотнула, опять отвела взгляд, улыбнулась, наверное, какой-то мысли и снова посмотрела на Айрис, явно желая что-то сказать. Но она боялась. Сомневалась, растерянно сцепив руки на коленях. И Айрис все больше смягчалась.

«Может, я все-таки ошибаюсь? – спросила она себя, впервые без желания тут же опровергнуть эту мысль. – Не похожа, ну просто не похожа она на злодейку».

Раздался звонок в дверь. Тара вскочила с дивана, но в паре шагов от порога остановилась. Тень, лежавшая на белой занавеске окошка в двери, вероятно, была ей незнакома.

Она все же открыла дверь. На пороге стоял мужчина в темно-синем кителе.

– Тара Кастанеда? – его обращение звучало слишком официально.

Форма, фуражка, скорбный вид и сложенный флаг США, который мужчина протянул Таре. Айрис сразу все поняла. И Тара, кажется, тоже.

– Н-нет, – прошептала она с дрожью и мотнула головой, словно отмахиваясь. Уголок ее рта дернулся в нервной улыбке. – Вы ошиблись домом...

– Тара Кастанеда? – повторил мужчина тверже, громче. – Ваш отец, Эмилиано Кастанеда, героически погиб, исполняя долг перед своей страной. США не забудут его. Примите наши соболезнования.

С губ Тары сорвалось подобие писка. Глаза стали стеклянными, по щекам градом покатились слезы, но ни одну из них она не смахнула. Девушка вся задрожала, сжалась, словно желая спрятаться. Качнулась вперед – и тут же схватилась за дверной косяк. Ее колени подогнулись, дрожащие руки потянулись к флагу, осторожно обхватили его и прижали к груди, из которой урывками выходило тяжелое дыхание, точно она задыхалась.

– А где?.. – прошептала Тара, не в силах спросить громче. – Где?..

– К сожалению, нам не удалось его привезти.

Брови Тары вскинулись, глаза округлились. Море, откатившееся от берега в преддверии торнадо, – так это выглядело для Айрис.

Мужчина снова отдал честь, круто развернулся и зашагал по ступенькам к своей машине. Тара осталась стоять в дверях, смотря в пустоту.

– Тара... – окликнула Айрис.

Она не знала, что делать. Должна ли она отступить, чтобы дать Таре самой выжить в этой буре? Впрочем, кажется, в новом мире Тары Айрис отошла на дальний план. Придерживая флаг одной рукой, Тара закрыла дверь – и бессильно уперлась в нее виском.

– Как он мог? – прошептала девушка, смотря куда-то перед собой. – Как он мог бросить меня? – Ее взгляд забегал, словно в поисках ответа, и она медленно осела на пол, продолжая спрашивать в пустоту: – Он что, не понимал, что я останусь одна, никому не нужная? Он что, не видел, в каком состоянии бросает меня?

Айрис прищурилась, сжимая губы. Тара не хотела, чтобы ей отвечали. Она сама знала ответы, но, очевидно, боялась сказать их вслух.

И тут в ее глазах вспыхнули гнев и горечь.

Началось.

– На что он меня променял? На что?! – вскрикнула она так, что казалось, дрогнули стены. Сжала флаг в одной руке, схватилась другой за голову и уткнулась лбом в колени, крича и завывая: – Как он мог? Зачем?! Зачем он туда пошел?! Неужели ему сгнить на чужой земле было милее, чем жить со своим единственным ребенком?

С минуту она еще плакала, а затем внезапно затихла – только дрожала и тяжело дышала. Наконец подняла голову, чуть выпрямилась и обняла себя за плечи. В ее взгляде больше не было слабости и уязвимости. Их смело горькое осознание:

– Сгнить на чужой земле ему было дороже, чем быть со мной, – повторила Тара твердо, с убежденностью. – Урод. Ненавижу.

Она ссутулилась, выпустила флаг из рук. Из груди еще вылетали приглушенные всхлипы, но она больше не плакала. Буря стихла, оставив после себя разруху и звенящую тишину.

– Оставь меня, пожалуйста, – сказала она хрипло, по-прежнему смотря в колени. – Я хочу побыть одна.

Тара впустила Айрис в свой новый мир, только чтобы из него выбросить.

– Тебе нельзя... – Айрис подошла. – Ты должна вернуться в «Альтернат».

Тара медленно замотала головой, неотрывно смотря в пол.

– Нет-нет, не надо мне вашей жалости, – ее голос стал тонким и высоким. – Я не хочу снова видеть ваши злобные лица! Я не хочу больше оправдываться за то, чего не совершала! И я не хочу делать вид, словно мне не больно! С меня хватит!

Айрис сглотнула. Груз вины, что она все это время старательно пыталась бросить на Тару, теперь рухнул ей на плечи, норовя раздавить.

– К тебе относятся лучше, чем ты думаешь, – произнесла Айрис тише. – Мне очень жаль, что мы...

Тара, покачиваясь, подняла на гостью заплаканное лицо. В ее красных глазах с лопнувшими капиллярами не было ничего, кроме бездонной усталости и муки. До нее не доходили извинения Айрис. Казалось, она даже не осознавала, что ей говорят.

– Уходи! – повторила Тара тверже. – Оставьте меня! И охрану заберите. Я никого не хочу видеть.

Глава 20

Иван, решившей прогуляться по Нью-Йорку, казалось, что все на улице смотрят на нее одну. А если и не смотрят, то лишь потому, что уже отвели брезгливый взгляд.

Шапка и капюшон толстовки стали неотрывной частью ее гардероба. В новой реальности – без косичек, ухода за волосами, ощущения тепла на голове и легкой тяжести в шее – она захотела сделать себе приятное: доказать, что не потеряла уверенность и все еще может составлять интересные образы, быть красивой.

Поэтому с утра, едва только эта идея пришла ей в голову, Иван с охраной отправилась по торговым центрам. Эймери в комнате не было. Наверное, опять тренировался, поэтому она решила не отвлекать его на шоппинг.

Сначала Иван побаловала себя блинным тортом, политым карамелью, в модной сетевой кофейне, которую нашла в одном из торговых центров. Затем пробежалась по магазинам, купила пару шарфов из эластичной ткани, черные очки, бандану с цветочным принтом, сумку из гобеленовой ткани. Все было цветастое, несочетающееся, выбранное по принципу: «Вау, красиво, хочу». И с каждой новой покупкой только громче становилось понимание: это не излечит ее раны.

Иван лишь старалась заполнить этими вещами бездну.

В конечном счете она поникла и вышла из торгового центра с двумя пакетами вещей и пониманием: легче ей становилось только в моменты их покупки. Ненадолго.

Наступил обед. За углом Иван заметила какой-то знаменитый ресторан, славящийся мясными блюдами. Но хотелось ей не туда, а домой. Не в «Альтернат», не в родительский особняк и даже не к Эймери. Она сама не знала, по какому месту ныло ее сердце. А может, оно спутало дом с ощущением безопасности и покоя?

Она заставила себя зайти в ресторан. Официант провел ее к столику и вручил маленькое меню всего на одну узкую удлиненную страницу из бежевого картона. Охранники остались на улице – через панорамные стекла пристально наблюдали за тем, как она крутит меню в поисках хоть какого-то объяснения, что стоит за этими странными, вроде как французскими названиями. Наконец официант сжалился над ней и подошел с блокнотом и ручкой, в полной готовности порекомендовать блюда.

– Здравствуйте, – пробормотала Иван. – Расскажите, что у вас тут вкусненького.

Из всего, что ей перечислили с гордым видом и воодушевлением, Иван выбрала самое понятное и знакомое – пюре с кусочками курицы, политое каким-то соусом с вкраплениями золота и украшенное слайсами черного трюфеля. Обед богачей, который Иван не позволила бы себе, даже имея миллион на счету, но сейчас ей снова показалось, что эта еда сможет ее успокоить. Она покупала не сытость, а покой, хотя бы на несколько минут.

Официант удалился, но спустя минуту вернулся и поставил перед ней огромную плоскую тарелку, на которой посредине лежал шарик мороженого с воткнутым в него печеньем и какими-то крошечными лепестками.

– Это комплимент от того гостя слева.

Когда Иван подняла глаза, у нее перехватило дыхание. За барной стойкой сидел Хантер, держа в руке стакан с каким-то розовым напитком. И смотрел на нее. Убедившись, что Иван заметила его, отвернулся и что-то сказал бармену.

Стало быть, Хантер получил письмо и сам же ее нашел.

Хантер сидел ко входу спиной, охранники, скорее всего, его не заметили. Иван же сидела ближе к стене и видела лицо брата под углом. Но как с ним поговорить, чтобы не привлечь лишнее внимание?

Внезапно Хантер подозвал к себе официанта и что-то сказал. Тот кивнул и снова подошел к Иван, на этот раз с новостью:

– Гость просил передать, чтобы вы попробовали «Малиновый рассвет» на баре. За его счет.

Иван принялась нервно теребить собачку на толстовке, но почти сразу заставила себя прекратить. Охрана смотрит. Не должно быть никаких подозрительных движений, а иначе они зайдут в зал.

Иван расправилась со своим ванильным мороженым в три захода, напоследок похрустела сладким печеньем, которым его украсили, подошла к бару и сразу обратилась к бармену, стоя боком так, чтобы охрана видела ее расслабленное лицо. По крайней мере, она постаралась так выглядеть.

– А, это вам молодой человек заказал «Малиновый рассвет»?

– Да. – Иван украдкой взглянула на Хантера, сидевшего в одном пустом стуле от нее.

– Пожалуйста. – Бармен поставил перед ней стакан с напитком, таким же розовым, как у Хантера.

Она села на стул и бросила Хантеру почти шепотом:

– Безалкогольный, я надеюсь.

– Я не пью и тебе не советую, – пробормотал он в руку.

Иван поднесла стакан к губам и вдохнула приторный запах. Действительно, пахнет малиной. Но едва ли она есть в составе этой неестественно розовой жидкости. Стоило отпить, и горло с языком прожгла невыносимая сладость. Она зажмурилась и передернулась всем телом, сжимая пальцы в кулак.

– Как ты это пьешь? – спросила сдавленно.

– Тебе не понравилось?

– Да любая химическая газировка будет менее сладкой, чем это. Они что, взяли сахарницу и налили туда краситель и воду?

Иван заметила, как вскинулись брови бармена, но он продолжил кропотливо натирать стакан на другом конце стойки. Спохватившись, она перешла на шепот:

– Как ты не боишься заявляться сюда перед моей охраной, которая работает на компанию, которая под ЦРУ, которые страсть как хотят тебя поймать?

– А ты хотела, чтобы я тебя похитил? – спросил он, не сводя глаз с напитка, который покачивал в руке. – Такой вариант рассматривал, но не хотел тебя пугать.

– Ах, какая забота! – Иван всплеснула руками и тут же замерла, вспомнив, что охранники следят за каждым ее движением.

– Ты как Айрис, в самом деле. – Он подпер кулаком щеку. – Я же тоже хочу ходить по ресторанам, вкусно есть, отдыхать, а заодно могу и встретиться со своей сестрой, от которой получил душераздирающее письмо.

На Иван накатил стыд, и она машинально натянула капюшон почти на лоб.

– Эта Мэвис не входила в мои планы, – продолжил Хантер с толикой усталости. – Я думал, что избавился от нее, когда дал Курту привести ее к вам. А она все равно меня нашла, но уже через тебя.

Он поставил стакан, немного подумал и вдруг объявил:

– Ты права. Это не лучшее место для наших разговоров. – Хантер соскочил с места. – Так что я тебя все-таки украду.

Иван раскрыла рот. Поразительно, как легко он меняет планы.

– И каким это образом?

– Например, я зайду в уборную, – начал Хантер бодро. – Ты поешь и зайдешь следом. А потом мы выбежим на улицу через кухню, под возмущенные крики поваров, которые твои верные охранники не услышат. На заднем дворе нас будет ждать машина, а там мы уже поедем, куда хочешь.

Иван нахмурилась, но не от злости, а от шока.

– Ты сумасшедший, – прошептала она, отводя взгляд.

– А мне нравится план.

– Они заметят, что подозрительный парень, рядом с которым я сидела, ушел, в туалет, а я следом за ним.

– Подозрительного парня заменит другой подозрительный парень в той же одежде. И он уже ждет в туалете.

На все это оставалось только обреченно вздохнуть. Он продумал план достаточно неплохо. Теперь нужно было по нему пройти.

Иван вернулась на свое место, куда как раз ставили ее обед. Это было одно из вкуснейших блюд, что она пробовала, но даже съев все, девушка не смогла им насладиться: мысли крутились вокруг побега. Как же ей влетит от мисс Кларк...

Хантер ушел, а спустя две минуты вместо него появился парень в той же одежде и занял то же место. Спустя еще три минуты сидения в телефоне Иван пошла в туалет. Он был разделен на две части – женскую и мужскую, а между ними стоял Хантер.

Он кивнул ей в сторону кухни, обзор на которую был закрыт для посетителей, и сам направился туда. Иван старалась не отставать. Все-таки позориться и выслушивать ругань в одиночку она не хотела. Но кухню проскочили за считаные секунды – и вот уже были на улице, где их и вправду ждали. Иван запрыгнула на заднее сиденье с одной стороны, Хантер – с другой, и машина выехала на дорогу.

– Скажи честно, у тебя такой фетиш – гулять тайком на глазах полиции? – бросила Иван, вжимаясь в кресло.

– Ой, Иван, – протянул Хантер с наигранным осуждением. – И откуда мы знаем такие слова, а?

Ее щеки вспыхнули от злости. Он еще и смеется над ней.

– Куда едем? – спросил водитель.

Хантер выжидающе взглянул на Иван.

– Ну... – Она пожала плечами. – Давай ты сам решишь.

Хантер вскинул одну бровь, криво улыбнулся, полуприкрыв глаза, и сказал, глядя в зеркало заднего вида:

– Давай на пристань.

* * *

Иван всегда забавляли крики чаек в фильмах: птицы словно ругались друг на друга. Но она еще не слышала их так близко. Порывистый ветер доносил запах водорослей и соли, от которого покалывало в носу. Многоэтажки и шум города остались далеко. Впереди открывались взгляду темная вода с играющими на ней бликами теплого света и тихая пристань, которая не вызывала доверия.

Едва ступив на пляж, Иван несколько раз чуть не провалилась в песок. Пока она доковыляла до береговой линии, песок почти полностью покрыл ее новые белые кроссовки и даже умудрился попасть внутрь.

– Почему ты не снимешь капюшон? – только голос Хантера напоминал, что она здесь не одна. – И зачем тебе шапка, ведь вроде не холодно. Ты еще ни разу их не сняла.

Иван остановилась в том месте, где волны встречались с песком, и сжала капюшон у горловины. Если от Эймери она боялась услышать упреки, то от Хантера – насмешки.

– Без него холодно, – ответила безучастно. – Я, наверное, еще не скоро его сниму.

Хантер сунул руки в карманы и посмотрел вдаль, на гудящий паром.

– Мэвис, – проговорил он задумчиво, и Иван с дрожью осознала: он догадался. – Полагаю, лечение уже начали. – Он поджал губы, а потом закончил почти робко: – И полагаю, мне нет смысла тянуть с решением, которое я уже принял.

Он повернулся в сторону машины, оставленной на подъезде к пляжу, на асфальтированном пригорке. Оттуда за ними наблюдал водитель – парень лет двадцати пяти. Он кивнул, получив безмолвный приказ, открыл багажник и достал два чемодана.

Сердце Иван сжалось. Это то, о чем она думает?

– Там полмиллиона.

– Но это больше, чем я просила, – запротестовала Иван. Но стыдно было признать: она испытала облегчение и в глубине души надеялась, что брат не передумает.

– Пусть будет. – Хантер повернулся к воде, словно избегая ее взгляда. – Те жалкие двести пятьдесят тысяч, что оставил тебе отец, – это какой-то плевок.

Сказать ему, что осталось у нее меньше пятидесяти? Или это будет звучать как наглый намек подкинуть еще пару сотен тысяч? Иван решила опустить этот момент.

– Спасибо, – бросила она, сжимая подкладку карманов толстовки. Наверное, стоило сказать что-то еще. Иван хотела, но напомнила себе: да, Хантер – ее щедрый брат, но он все еще преступник, и она не знает всех его мотивов. – Это поможет Мэвис. Я поеду к ней после нашей встречи.

– Поразительно, как ведут себя сердца, когда нужно помочь беспомощному ребенку.

– Твое тоже, – выдохнула Иван.

– Нет, это не про меня.

– Но ты помог спасти Мэвис от Лияма.

– Я представил, что она – это ты когда-то. – Хантер взглянул на Иван. – Я вспомнил, как винил себя за то, что потерял тебя. За то, что погибла твоя мать. За то, что я нормально не поговорил с вами и не рассказал, какие подлости делает наш отец.

Иван обрадовалась, что они приехали именно на пристань. Тут вода, завораживающий вид на облачное небо. Словом, красоты, на которые она может смотреть вместо того, чтобы прятать взгляд в неловкости.

– Почему же мы не можем исправить хоть что-то прямо сейчас? – спросила она.

– Я еще не закончил. Пока что небезопасно для на всех.

– А что изменится потом?

– Многое может измениться уже завтра. И я бы хотел, чтобы в этот момент ты была на моей стороне. – Хантер помолчал несколько секунд, прежде чем продолжить: – Что изменится?.. Начну издалека. Думаю, ты плохо представляешь жизнь современных богачей. Мыслишь стереотипно. По моему опыту, большая часть из них, во-первых, добились всего через связи, а во-вторых, кто-то уже родился в обеспеченной семье. Людей из низов, добравшихся до вершины, практически нет. А даже если появляются таланты, то им не дают пробиться, потому что все уже схвачено, все места заняты, а крупные корпорации поглощают компании поменьше... – Он начал шагать вдоль берега, и когда Иван встала с ним вровень, продолжил: – Большинство нынешних богачей – сволочи. Озабоченные насильники, педофилы, те, кто заведует сетями по продаже людей или чем-то подобным. Есть просто невоспитанные мрази, которые относятся к окружающим, словно к мусору. И их власть...

И это Иван слышала от человека, который убивал простых людей, чтобы создать шумиху вокруг Тени и остальных.

– А ты у нас типа добрый? – перебила она не без упрека.

– По крайней мере, ни к чему из перечисленного не отношусь. – Его походка оставалась расслабленной. – Да я и не мультимиллионер. Я независимый изобретатель. И я из тех, кто смог пробиться, но, увидев, в какой на самом деле мир я все эти годы рвался попасть, развернулся и ушел в тень. Я люблю делать какие-то штуки, которые упрощают жизнь людей, и продаю на них патенты.

– А в перерывах – совершаешь преступления. По сути теракты.

Хантер ухмыльнулся.

– Ты хорошо относишься ко мне, но ты мой враг, – продолжила Иван холоднее. – Жаждешь убить моих друзей. Преследуешь человека, который буквально вытащил меня из нищеты. Пока это будет так, я ни за что к тебе не примкну.

– Я бы тоже вытащил тебя из нищеты. Я заработал достаточно денег, чтобы дать тебе престижное образование, купить дом, машину и что-то еще.

– Но ты преступник.

– Не больше нашего отца, – он бросил это словно в пустоту, но тут же скривился, словно жалея о сказанном.

Почему-то Иван даже не удивилась, услышав это. Она успела хорошенько обдумать свое отношение к отцу и понять одну вещь: то, что он искал ее и завещал почти все свое состояние, не делает его хорошим человеком. В мире полно уродов, которые носят близких на руках, но рушат жизнь других. А отец по-настоящему любил ее одну из трех детей. Самую младшую, рожденную в долгом браке.

– Я понимаю, почему ты мне не доверяешь, – продолжил Хантер. – И я не жду, что ты бросишься ко мне с радостными криками. Однако, примкнуть ко мне тебе все-таки придется. Возможно, уже совсем скоро. Тебя окружает много плохих людей, для которых ты большая проблема. Акционеры и совладельцы «Альтерната» за годы твоего отсутствия десять раз успели с тобой попрощаться и расслабиться. А тут ты – наследница, которая может перехватить управление организацией и завладеть крышесносным состоянием.

– Но мисс Кларк заботится обо мне, а она директор.

– Ее туда поставили. Думаешь кто? ЦРУ и акционеры. Она просто марионетка. Делает то, что скажут. И если ей скажут выгнать тебя, то она это сделает.

Несколько секунд они шли вдоль берега молча. Иван почему-то показалось, что как бы она ни защищалась, Хантер найдет чем парировать.

– Она не поступит так со мной.

– Ты и правда плохо знаешь людей, которые тебя окружают. Поверь, они хуже меня. – Хантер остановился и повернулся к Иван лицом. – Начни наблюдать. Что они говорят тебе и о тебе, как говорят, как себя ведут. Тогда ты поймешь, что они не так уж счастливы видеть тебя в стенах «Альтерната».

Иван сдвинула брови.

– Но мисс Кларк ждала меня. И искала. И Тень привел меня по ее приказу.

– Мисс Кларк действительно другая. Помнится, она и раньше была такой. Не очень удобной для акционеров и ЦРУ. Спорила с отцом. Но если она продолжит своевольничать, то ее быстро уберут. И под «уберут» я подразумеваю не увольнение.

– Если она «неудобная», то почему ее поставили на эту должность?

– Потому что она сделала то, после чего заслужила их доверие.

Иван тщетно пыталась принять услышанное. Дыхание стало громче, прерывестее, но она заставила себя ответить с легкой иронией:

– А что именно, я так понимаю, ты не скажешь?

– Я и так сказал много для одной встречи. – Хантер повернулся к водителю, отдавая новый молчаливый приказ. Тот кивнул и встал у задней двери. – Тебя не было много лет, и такой поток информации нужно смаковать постепенно. Подумай над тем, что услышала.

Он двинулся в сторону машины. Не позвал, не махнул и даже не оглянулся. В его молчании уже была уверенность, что она пойдет следом. И Иван пошла.

Его слова пробудили в ней печаль и насторожили. И даже дерзить она не хотела, ведь Хантер ее больше не пугал. Он был равным ей, и следуя за ним, видя перед собой его ровную спину, она не чувствовала себя униженной и тем более похищенной. Она чувствовала себя защищенной. Даже больше, чем в «Альтернате».

Когда они поднялись, Хантер сказал:

– Мы вызовем тебе такси до «Альтерната». Деньги переложим в большой чемодан для путешествий. Будь осторожнее. И, как я и говорил, наблюдай.

Глава 21

Эймери не ждал, что встретит Эмили на той же скамейке у метро. Возвращаться туда было бы идиотизмом.

С Азаруэлем они разминулись полчаса назад у спуска в подземку. Все утро он в своей излюбленной издевательской манере твердил, что будет следить за каждым вздохом Эймери, но верилось с трудом. Даже опять мелькнуло подозрение, а не пытается ли Азаруэль просто избавиться от него? В «Альтернате» никто не знал об их плане. Если Эймери пропадет, они первым делом подумают на Хантера. Не сразу начнут копать в другую сторону, если вообще начнут.

Шаги Эймери были ровными, почти ленивыми. Часто вздымающуюся грудь скрывала серая толстовка на пару размеров больше. Для видимости Эймери изредка «нырял» в телефон, на переходах – осматривался по сторонам, иногда останавливался у витрин, разглядывая вещи, которые, как ему казалось, могли бы пойти Иван. Он научился держать лицо, даже если внутри все сжималось в холодный ком страха.

Никто не станет похищать его под прицелом камер и глаз сотен прохожих – это он понимал. Нападут в тихом месте. В тенистом переулке, вроде того, где они с Иван когда-то столкнулись со статуей Айрис.

На часах пробило одиннадцать. Спустя полчаса бесцельного блуждания, пару раз зайдя в магазины, Эймери свернул в один из таких переулков. Окна сюда выходили, но вряд ли кто-то заметит неладное: дети в школах и садах, взрослые – на работах. Из примечательного нашлись только переполненные мусорные баки, от которых тянуло затхлостью, и треснутый асфальт, поросший у стен редкими сорняками.

Эймери прошел половину переулка, как вдруг услышал глухой гул мотора и шелест шин. Со стороны въезда показалась машина. Он продолжал идти, пока шум не начал нарастать, отражаясь от кирпичных стен и становясь оглушительным.

Они приближались. Они готовы были его схватить.

Эймери обернулся. Машина остановилась в паре метров. Из нее вышли двое мужчин.

– Что вы?.. – выдохнул он, и голос прозвучал тоньше, чем Эймери хотел.

Если бы не план, он бы давно рванул с места. Но сейчас приходилось изображать испуг: сжимая кулаки, хмуриться и пятиться, но не слишком быстро, чтобы они успели его догнать.

Один из мужчин схватил его выше локтя. Второй вонзил шприц в плечо. Транквилизатор быстро ударил в голову тяжестью и туманом, и Эймери обмяк, инстинктивно схватившись за шершавую стену. Мир поплыл: ноги похитителей, их руки, подхватившие его. Он почти не чувствовал прикосновений, только нарастающую тягучую усталость, которая медленно погружала в сон.

* * *

Тень очнулся на кровати. На полу, у самого входа, лежала Калипсо, а рядом валялся рюкзак.

«Забрать дневник, пока она спит», – это была первая мысль, пришедшая ему в голову. Они не смыкали глаз в родных краях, но стоило вернуться и оказаться на мягкой постели, как усталость навалилась на плечи неподъемной тяжестью. Но дневник нужно было забрать. Эти пожелтевшие страницы убьют Азаруэля, если тот их прочтет.

Тень приподнялся и медленно, стараясь не скрипеть пружинами, стянул с себя куртку. Потом встал, замер, прислушиваясь к ровному дыханию Калипсо, и пошел вперед.

Рюкзак лежал у самой ее головы. Оставался всего шаг.

– Нет, – Калипсо не открыла глаз, но ее хриплый голос разрезал тишину. – Не смей.

Она приподнялась на локте и притянула рюкзак к себе. Тень бессильно опустил плечи, поджал губы и вышел в коридор.

Их не было всего несколько дней, но атмосфера в «Альтернате» изменилась, стала холодной и чужой. Он постучал в двери Иван, потом Эймери. В ответ – гулкая тишина. Мэвис, Азаруэля, Айрис, Тары – никого не было.

Нужно было сообщить о своем возвращении мисс Кларк. За себя и за Калипсо: она-то не отчитывалась перед директором и относилась к ней с прохладной вежливостью.

Подойдя к кабинету, Тень услышал за дверью обрывки разговора:

– Мы видим, что ты делаешь! И нам это не нравится!

Это был голос Марты, но сейчас в нем сквозила не привычная сухая отстраненность, а неприкрытая ярость. Такого тона Тень от нее еще не слышал.

В кабинете раздался цокающий стук каблуков.

– Надо было поставить директором кого-то из своих, а не добрячку вроде тебя.

Резкий щелчок замка. Дверь распахнулась, и Марта вылетела за порог с искаженным от злобы лицом. Увидев Тень в нескольких шагах, она застыла, и ее черты мгновенно смягчились.

– Вы... вернулись, – выдавила Марта. Щеки ее пылали. Она понимала, что Тень все слышал. – И как там? – добавила уже тише, переводя дух.

– Все как обычно, – ответил Тень, чувствуя, как напряглись плечи.

– Понятно. – Марта кивнула и двинулась в его сторону, но теперь осторожно, без прежней уверенности.

Когда она прошла мимо и скрылась за поворотом, в коридоре будто стало светлее. И дело было не только в том, что густой удушливый шлейф ее духов наконец-то рассеялся.

Тень открыл дверь в кабинет Кларк с коротким звучным стуком, словно хотел уведомить о своем возвращении весь этаж. Он не стал ждать «Войдите» и сразу пересек порог. Кларк сидела за столом с какими-то бумагами, но, когда подняла на Тень взгляд, отложила их в сторону и накрыла папкой.

Ссутуленные плечи, вялые движения. Она была замучена последним разговором с Мартой. За что ее отчитали? Ей пригрозили увольнением?

Тень понимал: последние недели были для Кларк непростыми. Не только с долгожителями – с начальниками ее отношения тоже очевидно трещали по швам. Она была мостом между этими двумя мирами и, по всей видимости, уже не выдерживала.

А может, есть что-то еще, о чем Тень пока не знал? Он бы не удивился, если бы у компании нашлась еще какая-нибудь шокирующая тайна, после которой ему захочется развернуться и больше никогда не иметь с ними дел.

– Ты вернулся, – отметила Кларк, придвигая к себе большую кружку. – Как дела дома?

– Все как обычно. – Тень встал в нескольких шагах от ее стола. Садиться он не собирался: это часто заканчивалось долгими неприятными разговорами.

– Пока тебя не было, у Мэвис выявили рак мозга в последней стадии. Она в клинике.

Тень замер. Что она сказала? Волны холода и жара выбили из легких весь воздух. Казалось, чувства отключились, оставив только ужас, сдавивший горло.

– Как? – спросил он потерянно. – Давно?

– Положили вчера.

– А что насчет лечения?

– Уже начали. Иван оплатила небольшую часть, но ее недостаточно. Поговори с Калипсо. Может, она сумеет помочь Мэвис?

– Если это последняя стадия...

Он не договорил, но Кларк все поняла и сокрушенно кивнула.

– Но я поговорю с ней. – Тень шагнул назад. – Прямо сейчас.

– Хорошо. А то Иван вся извелась из-за этого.

Тень сглотнул. Чувство вины стало почти осязаемым.

– Это не ее ответственность, – произнес он глухо.

– Знаю, но это случилось на ее глазах, когда тебя не было рядом, поэтому, возможно, она подумала, что должна взять ответственность на себя. – Кларк поджала губы и опустила взгляд. – Перед началом лечения Мэвис обрили налысо, но ей было так страшно и больно, что Иван сделала то же самое. Это далось ей труднее, чем Иван думала. Не поднимай эту тему в ее присутствии.

Тень тоже отвел глаза. Перед ним словно сидела не Кларк, а Иван с Мэвис. Что он должен сказать им, когда встретит? Иван шестнадцать, а она взяла на себя ответственность за ребенка, которого он должен был беречь. Тень прошептал:

– Знаете, порой я думаю о том, что Иван не сможет управлять «Альтернатом». Здесь должно быть... более жесткое сердце. А она обрила себя, чтобы успокоить ребенка, которого неделю назад даже не знала.

– Я тоже думаю, что она не сможет управлять «Альтернатом». – Кларк положила руку на папку, под которой спрятала бумаги. – Но дело не только в ее доброте.

Обычно, скрывая что-то, Кларк резко обрывала разговор или врала, но здесь она словно хотела избавиться от части ноши. И Тень все понял

– Она не может сдать тесты. А вы... – Он метнул взгляд на папку. – Вы сдаете их вместо нее? За это вас ругала Марта?

Кларк грустно улыбнулась и вздрогнула, казалось, пораженная тем, как точно и быстро Тень расставил все по местам.

– Они догадались. Я думала, что если начну с троек, то будет незаметно, но все же такой резкий скачок не остался без внимания. Хотя тройки – это все равно не те результаты, которых ждут от Иван...

– Но зачем вы это делаете? Иван только начала. Ей нужно время, чтобы как минимум перестроить мышление.

– Времени нет, Тень, – ее голос дрогнул. – Они ждут прогресса уже сейчас и готовы терпеть, только если увидят в этом смысл.

Он должен был предугадать это и все же, зная влияние мистера Харвила, надеялся на лучшее. Но нет. Чтобы ЦРУ тихонько сидели несколько лет в ожидании, когда Иван отучится, – это слишком наивно для них.

– А что будет, если Иван не сможет выполнить условия?

– «Альтернатом» продолжат управлять акционеры и власти.

– А Иван?

Во взгляде Кларк Тень прочел: «Ты хочешь, чтобы я произнесла это вслух?»

– Ей придется уйти.

Тень не мог сказать, что эта новость его опечалила. Кларк говорила с горечью, а Тень слышал лишь: «Она не станет частью этой беспощадной системы». У Иван все еще был большой дом. Акционеры вряд ли смогут полностью забрать власть себе при живой наследнице. Возможно, она будет получать отчисления. После всего увиденного и услышанного такой сценарий вполне нравился Тени.

– Ясно, – выдохнул он.

– Раз ты зашел, сообщу об этом сразу. – Голос Кларк окреп, она поправила пиджак и выпрямила спину. – Мэр приглашает тебя на открытие нового отеля. Самого дорогого в городе, поэтому будет много звезд и политиков. Твое интервью и посещение мероприятия твоей сестры и ее мужа вызвало хорошую реакцию в обществе. Нужно продолжать в том же духе.

Тень пожалел, что не сел: выносить одну тревожную новость за другой стоя сложнее, не на что даже отвлечься.

– Я могу отказаться?

– Боюсь, он этого не оценит.

– Я не хочу туда идти.

– Но разве ты не хотел этого? Спокойно жить среди простых людей...

– Это не спокойная жизнь, мисс Кларк. Это... зоопарк. – Он повернулся к стеллажам у стены. Хоть какой-то новый фон для тяжелых откровений. – Внимание приковано ко мне, нет ни покоя, ни свободы. Я по-прежнему передвигаюсь по городу, закрыв все тело и лицо. По-прежнему боюсь, что причиню вред. И уверен, Хантер запустил мое раскрытие и поставил меня на самую верхушку внимания общественности, чтобы затем с нее сбросить.

– От Хантера нет никаких вестей, – продолжала Кларк с той же усталостью в голосе. – Он притих.

Вести были, их передала Айрис вместе с тортиком, но Тень не собирался рассказывать об этом Кларк: несмотря на мирные, в целом, отношения, доверие к ней было надломлено.

– В том-то и дело. Возможно, он к чему-то готовится. – Тень скрестил руки на груди, совсем как Азаруэль, что на мгновение его напугало. – Я пойду на мероприятие, но это последний раз. Хочу напомнить, что я...

– ...волен сам решать, слушаться нас или нет. Я помню. – Усталость в ее голосе была без тени раздражения. Скорее печальная. – Я не приказываю. Я прошу. И я продолжу предлагать, а ты сам решай. Все как договаривались.

Почему-то это ощущалось, как если бы Кларк осталась за спиной. Она больше не была его начальником, а он – ее подчиненным. Теперь их связывало скорее сотрудничество, партнерство, но никак не служба.

– Я пойду, – повторил Тень мягче. – Когда и где все это пройдет?

В ее глазах расцвела благодарность. Неужели просто за то, что хоть кто-то еще не пытается ей язвить, не стремится задеть и сделать больно?

Глава 22

Первое, что почувствовал Эймери, – онемение в правой руке и плече. Продрав глаза, он обнаружил, что отдавил руку, лежа на боку. В горле пересохло так, что при дыхании оно болело, голову разрывал звенящий шум. Шипя, Эймери попытался сесть, но боль тут же прошила череп иглой, и пришлось уткнуться лбом в пол.

Руки связали за спиной так туго, что покалывало пальцы. Пахло сыростью. В этой крошечной темной комнате с бетонными стенами не сразу различалась железная дверь. Похоже, это подвал.

И сколько он так провалялся без сознания?

Эймери сел, прислонившись к стене и задрав голову в надежде хоть так облегчить боль. Хорошо, что ноги связывать не стали, но вставать в таком состоянии нельзя: рухнешь в обморок. Он прикрыл глаза и постарался сосредоточиться. Если Азаруэль не болван, он должен быть уже на подходе. Если все-таки болван и потерял машину из виду, то Эймери конец.

Сейчас вся идея с похищением казалась абсурдной. Эймери поражался сам себе, что вообще решился в таком участвовать. В очередной раз подумал: «Может, Азаруэль правда избавился от меня? От него не знаешь, чего ждать. Он ведь...»

За дверью послышались уверенные шаги. Кто-то спускался в подвал налегке.

Щелкнул засов. Эймери прижался к стене в ожидании, чтоявятся похитители, разразятся парой монологов и заявят, как радуются поимке самого желанного «товара».

Но дверь открыл Азаруэль. Эймери стиснул зубы и закатил глаза. Какая досада. Придется слушать монологи, но только его.

– О, очнулся наконец-то. – Азаруэль прислонился к дверному косяку, широко улыбаясь. – Эта штука вырубила тебя на пять часов. Я успел найти тебя, побеседовать с некоторыми уродами... Полицию пока не вызывал, нужно еще кое-что сделать.

– Может, раз ты такой молодец, развяжешь меня?

Азаруэль скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

– Велик соблазн оставить тебя здесь еще на пару часов. Но... – Он вздохнул, хлопнул себя по бедрам и лениво двинулся навстречу, словно оттягивая момент освобождения. – Ты нужен мне для допроса.

Эймери посчитал бессмысленным спрашивать, почему Азаруэль, быстренько расправившись с врагом, не удосужился вытащить его из подвала и освободить от пут. А может, он сам его сюда и спустил? В любом случае Эймери промолчал, поворачиваясь спиной. Он услышал, как со щелчком раскрывается складной нож, и трение на запястьях наконец ослабло. Освободившись, он потянулся и, придерживаясь за стену, встал на ноги. Больная голова и слабость в конечностях все еще не давали уверенно пойти к выходу, но небольшими шажками он наконец пересек порог подвала, а затем, цепляясь за старые деревянные перила, поднялся на этаж.

Примерно такую картину Эймери и ожидал увидеть после полных самодовольства заявлений Азаруэля: двое связанных мужчин с кляпами и повязками на глазах, еще одна женщина в том же виде, все на полу у стены. В центре сидел привязанный к стулу мужчина в черной футболке и спортивных штанах. Несмотря на закрытую мешком голову, Эймери сразу его узнал. Запах сигарет, пота и удушливого горького одеколона – сочетание, врезавшееся в его память на долгие годы, если не на всю жизнь.

«Он убил Лену», – вдруг пронеслось в прояснившемся рассудке.

Эймери сглотнул ком. Нельзя давать волю чувствам. Не здесь, не при Азаруэле, который потом использует это против него. Эймери и так обязан ему поимкой своего похитителя и освобождением детей...

Кстати.

– А где дети?

– Сидят в комнате. – Азаруэль указал на дверь за своей спиной. – Их там пятнадцать, от пяти до десяти лет. Я включил им мультики. Передадим их полиции, как только закончим. – Он подошел к мужчине в центре и стянул мешок с его головы. – Ну? Может, расскажешь еще что-нибудь о других похищенных детях, где вы их держите и кто ваши клиенты?

Мужчина уставился на Азаруэля, выпучив глаза. А он не изменился – только морщин на высоком лбу стало больше. Бледные губы дрожали, плечи сгорбились. Он поерзал, пытаясь ослабить веревки, но Азаруэль только усмехнулся.

– Если не будешь упрямиться, я тебя не убью. – Он взял другой стул, поставил перед мужчиной спинкой вперед и сел, сложив на ней руки. – Иначе твоя смерть будет долгой и мучительной. И говоря «мучительной», я подразумеваю «невыносимо болезненной», так что без кляпа, который я засуну тебе в рот, тебя бы услышала вся улица.

Мужчина перевел взгляд на Эймери, словно только сейчас заметил его, и замер.

– Алек...сей, – проговорил он, стуча зубами, а затем выпалил дрожащим голосом: – Отпустите меня! Я все расскажу!

– Блин, суть не в твоем освобождении, а в сохранении твоей жизни, тупая ты свинья! – Азаруэль фыркнул и качнул головой в сторону Эймери, подзывая ближе. – Помнишь этого парня, да? Твоя помощница проговорилась, что кто-то дотошный продлевает на него заказ. Нас интересует: кто?

– Заказ уже снят. Последнее обновление было в двадцатых числах марта.

– А когда сняли? – спросил Эймери.

– В конце апреля. Кажется, 25-го числа. Я не успел сообщить об этом всем.

– Кто? – Азаруэль нахмурился. – Кто его так хотел и почему заказ отменили?

– Я не знаю причину отмены, но насчет заказчика... – Мужчина устремил взгляд в пол. – Это была женщина. Я не видел лица, она была в черных очках, платке и шляпе, напоминала какую-то... аристократку, богачку. Видно, что при власти, с ней были двое мужчин в масках, наверное, телохранители.

– Ее контакты. Живо! – Азаруэль встал со стула. – Как зовут и...

– Не знаю, не знаю, не знаю! – По красной щеке мужчины скатилась слеза. – Она не представлялась! Номер телефона не отображался, голос был искаженным, пропущенным через программу, чтобы не распознали. Она обо всем позаботилась.

– Получается, она приходила сюда, – отметил Эймери. – Когда в последний раз?

– Спустя два дня после твоего побега. – Мужчина часто задышал. – Она была страшно недовольна.

– Почему она хотела заполучить именно меня, не сказала? – спросил Эймери.

– Нет. – Мужчина замотал головой. – Обычно нам говорят, для каких целей нужен ребенок, но тут она ничего не написала в строке «Цель», оставила прочерк.

– Написала? – Азаруэль вновь сел на стул и придвинулся к мужчине ближе. – Где?

– На почту. Очень давно. Тот раз был первый и последний, когда я ее видел.

– А чем закончилась эта встреча? – спросил Азаруэль. – Она что же, в первый и последний раз пришла, только чтобы поругаться?

– Нет. – Мужчина низко опустил голову. – Она... забрала одного ребенка. Она забрала девочку по имени Лена.

Эймери резко вдохнул и замер.

– Так... – Азаруэль встал, взял Эймери выше локтя и отошел с ним в сторону. – Это та девочка, с которой тебя забрали в США из России?

– Да, – ответил Эймери глухо. – Она.

Он больше ничего не мог сказать. Вся его смелость улетучилась от одной мысли о Лене.

– Отвечай. – Азаруэль развернулся к мужчине и не глядя указал на Эймери. – Вот его и ту девочку специально вывезли из России, чтобы продать именно этой женщине?

Эймери пораженно смотрел на Азаруэля. Сейчас ему стало даже все равно, заметит тот или нет. Да, Азаруэль преследовал свои цели, но его твердость, то, как перехватывал внимание, чувствуя, что Эймери потерял самообладание, – это вызывало восхищение и благодарность.

– Да! Все так и было! – подтвердил мужчина увереннее. – Но вслух мы проговаривали иные цели, по пожеланию заказчицы.

– Видимо, вы были очень ей нужны. – Азаруэль схватил Эймери за плечо и шепнул: – Слушай, а ты когда в последний раз сдавал анализ крови?

– С чего такой вопрос?

– Обычно так запариваются в случаях, когда человек нужен как уникальный ресурс. Для продажи органов и прочего тем, кто не может найти альтернативу рядом. Что-то совсем особенное, незаменимое. В таком случае все твои данные должны быть у них, – он снова обратился к мужчине: – Мне нужно досье на него и на ту девочку.

– Должно быть на закрытой почте. – Мужчина метнул взгляд на стул с раскрытым ноутбуком. – Но там нужен пароль.

Эймери сел на диванчик и приготовился печатать.

– Говори.

Когда компьютер и почта были разблокированы, перед Азаруэлем и Эймери открылось окно с сотнями сообщений. Листание вниз могло отнять много времени, поэтому Эймери ввел в поиск ключевое слово: «Алексей». Открылись четыре ветки сообщений. В трех из них не нашлось ничего нового – все проговорил мужчина. Но к четвертой, самой последней, были прикреплены два файла. Эймери разделил экран, чтобы открыть оба одновременно.

– Результаты анализов крови, – зачитал Азаруэль заголовки.

Оценка уровня сахара, железа, гемоглобина. Ничего необычного.

Но потом взгляд упал вниз, на одну из последних строк: «Группа крови – неизвестна (предположительно – нулевой резус фактор)». Но что поразило Эймери даже больше – у Лены было то же самое.

– Я слышал, эта группа крови есть чуть больше, чем у сорока человек на восемь миллиардов, – прошептал Эймери.

– Но ведь это даже не твоя группа. Тут написано «предположительно». – Азаруэль выпрямился и провел рукой по лбу, смахивая челку. Затем он подошел к мужчине и сел перед ним на корточки.

– Неужели ты ничего про нее не знаешь?

Мужчина снова часто задышал.

– Мне показалось, что ей от тридцати до сорока, – проговорил он, задыхаясь. – От нее пахло... деревом. Такие духи. Очень тяжелые и... Она была в черном классическом комбинезоне, а на плече я заметил маленький белый шрам, как после ветрянки.

– И все?

Мужчина боязливо закивал.

На этом их разговор ощущался оконченным.

Позже, когда на место прибыла полиция, Азаруэль отвел Эймери в сторону, на задний двор, где почти никого не было, и сказал:

– Женщина, духи и шрам на плече. Я уже молчу о том, что женщины обычно пользуются разными духами и плечи не открывают. Найти ее будет непросто.

Весь день Эймери смущала собственная безучастность в этом расследовании. Досадно, но Азаруэль сделал для него в разы больше, освободил детей... Эймери чувствовал, что должен сказать хоть что-то, чтобы восполнить пропасть молчания:

– Мне кажется, она работает на кого-то. Может, на организацию.

– Похоже на то.

– Поэтому версия такова: нас с Леной хотели из-за особенности нашей крови. Может, для каких-то исследований. А может, в качестве доноров. Но... – Эймери спрятал руки за спину. – Я бы не был уверен в том, что Лена жива.

С минуту они стояли молча, слушая гул сирен и наблюдая за отъезжающими полицейскими машинами.

– По крайней мере, мы знаем, что шанс есть, – сказал Азаруэль незнакомым Эймери тоном. Необычайно теплым, снисходительным, но без попытки принизить.

Может, стоило его поблагодарить?

Едва эта мысль высунула голову, как Эймери тут же ее задушил.

Никакой благодарности. Только новый повод для Азаруэля подтрунивать над ним, а он и так растерял позиции в их непрекращающемся тихом соперничестве.

Глава 23

Тень молча смотрел в окно машины, пока за стеклом мелькали разноцветные огни города.

Жертва Иван была для него как пощечина. Да, он узнал о болезни Мэвис всего час назад, но теперь винил себя, что не понял раньше. Да, рвота, головная боль, обмороки – многое могло вызвать такие симптомы, и профессиональный врач не усмотрел в них ничего смертельного... И все же.

Мэвис встретила Тень объятиями и радостными криками. Но, очутившись в палате, он понял, что наборы конструкторов, кукольных домиков, книги и большой плюшевый медведь – жалкое извинение за то, что не был рядом. За то, что не помог и узнал последним.

Калипсо осмотрела Мэвис. Затем она повернулась к Тени, сощурилась и едва заметно качнула головой, как бы говоря: «Я здесь бессильна». Позже, в коридоре, она объяснила, что здоровье малышки слишком хрупкое, чтобы лечить ее магией. Мэвис может этого просто не пережить. Лучше ей пройти курс лечения, а если будет совсем плохо и станет ясно, что химиотерапия не работает, – тогда Калипсо попробует ее спасти.

Значит, вылечить Мэвис сиюминутно не удастся, облегчить страдания от изнурительного лечения – тоже. Эта мысль впивалась в сознание острыми иглами.

Вернувшись в «Альтернат», Тень решил навестить Иван. Мисс Кларк просила не обращать внимания на ее вид, но для него это было просто невозможно.

Тень открыл дверь без стука и застал Иван не одну: на подоконнике с книгой сидел Эймери, его пристальный взгляд и поза выдавали привычную настороженность.

– Иван. – Голос Тени наэлектризовался от напряжения, почти вибрируя.

Он пересек порог и закрыл за собой дверь. Иван сидела на кровати с каким-то комиксом. В шапке, с капюшоном, накинутым на голову словно в знак немого упрека.

– Привет. Что такое? – спросила она, тщетно стараясь оживить интонацию, сделать бодрой, как прежде. Но по дрогнувшему взгляду, по горестно сдвинутым бровям Тень понял: она знает, зачем он пришел и почему стоит, словно растерянный болван.

Не в силах вытащить из себя ни слова, он посмотрел на Эймери, но тот лишь отвел взгляд, не стал давать гостю подсказки.

– Спасибо, – на одно это слово ушел весь воздух в легких. – Спасибо, что позаботилась о Мэвис и оплатила начало лечения.

– Не только начало, – бросил Эймери. – Она оплатила все лечение. Попросила деньги у Хантера, и тот дал.

– Эймери! – Иван повернулась к нему, хлопнув по постели.

Тень раскрыл рот, пытаясь подобрать слова.

– Она не должна была все это делать, – продолжал Эймери, словно не замечая ее. – Ты мог бы и заметить, что с Мэвис что-то не так, и принять более серьезные меры.

– Эймери, перестань! – прикрикнула Иван, вскакивая с постели, и тут же повернулась к Тени. – Мне было не сложно раздобыть деньги. Но может, Калипсо...

– Увы, но ее силы могут убить Мэвис. Поэтому пока не выйдет. – Тень отвел взгляд и прикусил губу. Вот и все, что он мог предложить в ответ на ее старания, и эта мысль была невыносима. – Калипсо попробует помочь ей, только если...

Иван отступила.

– Вот как, – прошептала она угасшим голосом.

– Я не знаю, как мог бы отплатить тебе. – Тень шагнул ближе. – Я в долгу. И если возникнет что-то, что я буду в силах тебе дать, только скажи.

Иван закрыла глаза, облизнула губы и опустила голову.

– Спасибо, – прошептала она, села на кровать и вновь взялась за комикс.

Эймери метнул на Тень недобрый взгляд, намекая, что разговор окончен.

Тень не обижался: его недовольство было понятно. На пороге он застыл не от обиды, а от осознания, как быстро его погружение в собственные проблемы изменило атмосферу между ними.

* * *

И снова Тара пришла в «Альтернат», но в этот раз – не просить убежища. Сюда ее привели вина перед Айрис и чувство, что после смерти отца ее место здесь – среди людей, которые знали о ней хоть что-то и по большому счету не желали зла. Это уже много для нее значило. К тому же здесь жила Иван, которая стала ей почти подругой.

Охранник поздоровался с девушкой на входе и спокойно пропустил. Видимо, ему никто не сообщил о том, что Тара уезжала. А может, они полагали, что уже скоро она вернется.

На втором этаже главного корпуса Тара увидела вдалеке Тень и Айрис. Один относился к ней хорошо, а перед второй нужно было извиниться. Быть может, это извинение наконец проложит мост между ними.

Стыд горячей волной разлился по щекам. Тара собралась и твердо зашагала вперед с чемоданом в руке. Там она хранила остатки вещей, которые хотела перевезти в «Альтернат».

Тень заметил ее первым.

– Тара! – Он улыбнулся девушке, и на душе стало спокойнее. – Ты вернулась. Рад тебя видеть.

– Спасибо, я тоже. – Она улыбнулась в ответ и сразу перевела взгляд на Айрис. – Тень, пожалуйста, можешь оставить нас ненадолго?

Тень похлопал глазами, но кивнул:

– Да, конечно.

Он ушел, забрав с собой уверенность, которую его улыбка на миг вселила в Тару. Айрис смотрела куда-то в сторону, поставив руки на бока и постукивая ногой в нетерпении. Весь ее вид говорил о том, что она знает, каким будет разговор. И не то чтобы хочет слушать. Это окончательно выбило Тару из колеи. Не поднимая глаз, она пробормотала:

– Прости. Я была груба, а ведь ты хотела меня поддержать. Мне очень стыдно.

Тишина была густой и звенящей.

– Я понимаю, что тебе было очень больно. Знаешь, между нами многое произошло и... многое было сказано. – Айрис резко выдохнула, медленно встряхнула руками, сбрасывая напряжение, тихо хлопнула ими за спиной и сцепила пальцы в замок на животе. – Если хочешь, то живи в «Альтернате». Я не против.

Тара вздрогнула и подняла глаза. Айрис смотрела в окно, словно за ним происходило нечто, требующее всего ее внимания, и хмурилась, поджав губы. Но почему-то казалось, что так она говорит: «Прости меня, я тоже была не права». Наверное, даже то, что Айрис произнесла вслух, далось ей с большим трудом.

– Спасибо, я подумаю, – ответила Тара глухо, на что получила вопросительный взгляд Айрис, скользнувший с ее лица на чемодан за спиной. Щеки загорелись с новой силой. – Это... так. Я еще не решила.

– Хорошо, – бросила Айрис неловко. – Я тогда пойду. Увидимся. Может быть.

И она зашагала в сторону спуска со второго этажа.

Это нельзя было назвать началом дружбы, но походило на первый шаг к перемирию. Этого Таре пока было достаточно.

Не успела она выдохнуть, как в конце коридора показалась мисс Кларк. От неожиданности Тара попятилась назад, а сердце екнуло. Но директор жестом пригласила девушку подойти ближе. Тара послушалась.

– Рада, что ты вернулась.

– Я здесь ради Айрис. Точнее, чтобы извиниться перед ней.

Взгляд мисс Кларк смягчился, и какое-то время она молчала, точно стараясь подобрать слова. Таре стало ясно, о чем с ней сейчас заговорят.

– Я слышала новости. – Мисс Кларк опустила плечи. – Мне жаль.

– Не стоит. – К горлу снова подступил ком. Как же Таре это надоело – горевать по отцу. – Он сам выбрал войну на чужой земле. Он знал, чего это ему может стоить.

– Но все же он был твоим отцом.

– Мисс Кларк, – Тара вздохнула, закрыв глаза, – пожалуйста, давайте без этого. Я не хочу думать о нем.

– Хорошо. Ты решила вернуться к нам насовсем, надеюсь?

– Не уверена, что мне стоит быть здесь, мисс Кларк, – начала Тара, сминая край своей кофты. – Если с Айрис я еще смогла кое-как наладить контакт, то Азаруэль...

– Ты могла заметить, что у него со всеми тут непростые отношения. – Мисс Кларк подошла к окну, ее взгляд был усталым, но внимательным. – Поладить с ним нелегко. Главное – чтобы он не считал тебя врагом.

– Но ведь он считает. Разве нет?

– На самом деле больше похоже, что он нападает на тебя из вредности, не из ненависти.

– Я вс равно чувствую его недоверие. – Тара бессильно развела руками. – Находиться с таким человеком на одной территории... неприятно. Хотя может, если я буду добра к нему и к остальным, смогу доказать, что я на вашей стороне?

– Может быть. Ты хорошая девушка, и я думаю, что рано или поздно он это осознает.

Тара опустила плечи. Слова мисс Кларк, спокойные и взвешенные, вытянули из нее часть страха и напряжения.

– Хорошо. – Тара двинулась в сторону. – Спасибо за поддержку, мисс Кларк. Для меня это очень важно.

– Не уходи далеко, Тара. – Мисс Кларк вытянула руку, останавливая девушку. Ее голос звучал мягко, но решительно. – Раз ты здесь, тебя это тоже касается. Встретимся в моем кабинете через десять минут.

* * *

Иван полагала, что Кларк вызвала ее обсудить учебу и Мэвис, а Эймери лишь попросила пойти с ней в качестве поддержки. Эта маленькая теория развалилась еще на пороге, где их ждал Азаруэль. Он загадочно стрельнул глазами в сторону Эймери и ухмыльнулся, довольный собой. За те несколько секунд, что они стояли у двери, он даже пару раз открыл рот, явно желая что-то сообщить, но сдержался. Видимо, решил повременить.

Зайдя в кабинет, Иван сразу нашла Кларк за столом. Она встала, приветствуя всех, но не стала предлагать садиться. Да и кресел было только два. Значит, разговор недолгий.

Вслед за ними в кабинет влетела Тара.

– Простите, я опоздала, – пролепетала она, расправляя футболку.

– Тара. – Иван подошла к девушке и взяла за руку. – Наконец-то ты вернулась.

В ответ Тара застенчиво улыбнулась и тут же пристальнее вгляделась Иван в лицо.

– Ты в порядке? – спросила шепотом.

– Дорогие, давайте начнем. Я вас надолго не задержу. – Мисс Кларк заняла свое место. – У меня есть важное объявление.

Иван и Эймери переглянулись. В воздухе витало предчувствие перемен.

– Я приняла важное решение, – начала Кларк, когда все встали ближе. – Эймери и Иван, вы отправитесь в Великобританию, а именно в Сноудонию, где находится наш колледж. Мы возвращаемся к теме Белой скрипки. Тебе, Эймери, предстоит научиться ею владеть.

– Но как же?.. – развела Иван руками, мысленно прощаясь со свободой.

– Ты продолжишь учебу с другими учителями. Тара, – она смягчила голос, – если хочешь, то отправляйся с ними.

На мгновения повисла тишина. Все посмотрели на Тару.

– Да! – воскликнула Иван, ловя ее взгляд, полный страха и надежды. – Давай со мной!

– Ну... – Тара сцепила руки, взгляд метнулся к Эймери, который молча наблюдал за ней с непроницаемым лицом. – Я не уверена.

– Что тебе тут делать? – Иван взяла ее за плечи, стараясь выглядеть убедительно. – Сидеть и ждать неприятностей?

– Просто мне как-то неудобно. – Тара снова посмотрела на Эймери, явно ища в его глазах хоть каплю поддержки. Но он был как скала.

– Давайте перейдем к главной новости, мисс Кларк, – нетерпеливо вклинился Азаруэль, до этого наблюдавший из угла с хищной ухмылкой.

– Да. Наверное, стоило сказать об этом сразу. – Мисс Кларк мягко обвела Азаруэля таким жестом, словно они видели его впервые. – Азаруэль выступит вашим сопровождающим и наставником в этом небольшом путешествии.

– Именно! – Он выпрямил спину и сложил руки на груди, гордо подняв голову. Его распирало от удовольствия, когда он произносил: – Это значит, что я, детишки, буду главным, и вы будете слушаться меня.

Звучало так, словно это единственная причина, по которой Азаруэль вообще согласился их куда-то везти.

– Полагаю, ты постараешься сделать нашу жизнь невыносимой, – заметил Эймери, наверное озвучив мысли всех присутствующих.

– Приложу все усилия. – Азаруэль достал из кармана телефон и покачал им, словно указкой. – Я даже составил список правил, которых вы должны придерживаться.

– О нет! – взвыла Иван, закатывая глаза.

– И раз ты тоже с нами едешь... – Азаруэль язвительно посмотрел на Тару, отчего та, бедняжка, вся сжалась, словно желая спрятаться от него.

– Но я не решила... – начала она слабым голосом. Весь ее воинственный настрой по отношению к Азаруэлю куда-то делся.

– Дай мне свою почту, чтобы я и тебе отправил правила, – перебил он, протягивая телефон.

Тара машинально взяла его и прошептала:

– Хорошо.

– Мисс Кларк, а вы уверены, что отправлять с нами вот его, – Иван театрально указала на Азаруэля, – это хорошая идея? Мне кажется, он нас всех там погубит.

Эймери фыркнул.

– Он сам вызвался, – сообщила Кларк.

– Это подозрительно. Я слышала, в Сноудонии богатая природа. – Иван повернулась к Азаруэлю. – Скажи честно, ты планируешь скинуть нас с какого-нибудь утеса?

– Блин, когда же вы перестанете так шутить? – Он всплеснул руками. – Я же не чудовище. И я могу быть ответственным, просто чаще всего не хочу. Думаете, я прям горю желанием тащить куда-то самых раздражающих людей, которых знаю? – Он указал телефоном в сторону Эймери. – Но мне нужно, чтобы этот научился управлять Белой скрипкой. Вы с Тарой идете в комплекте. Будете разнимать нас в случае поножовщины.

– Да уж, – протянула Иван. – Компания не из приятных.

– Что ж, тогда решили. – Кларк встала. – Завтра утром вы отправляетесь в Сноудонию.

Глава 24

Тень старался не выпускать Калипсо из виду, зная: дневник все еще у нее. И она все еще хочет рассказать Азаруэлю правду, которая его сломает. Намерения Калипсо были ему понятны, но Тень не мог этого допустить.

Утешало одно: уже завтра утром Азаруэль отправится в Сноудонию. Но что, если она расскажет ему сегодня? Нужно было переубедить ее, пока не поздно.

Тень перехватил Калипсо на этаже, когда она возвращалась из кафетерия с чашкой кофе. Только увидев его, она бросила не глядя:

– Даже не пытайся.

– Зачем тебе это?

– Я хочу, чтобы он узнал правду.

– А сама бы ты хотела знать вот такую правду в его положении?

Его голос задрожал. Он правда боялся. Азаруэль, несмотря на все свои выходки, был надломлен и склонен к саморазрушению. Прятал за бравадой неуверенность и потерянность. Страшно представить, что будет, если он узнает, что Адель никогда его не любила, а только использовала. Прямо как отец и мать.

Тень схватил Калипсо за плечо и, расплескав кофе, почти силой затащил ее в свою комнату. Здесь он едва ли не вырвал из ее рук чашку, поставил на тумбу у входа и закрыл дверь на замок. Он бы никогда не решился на такую резкость, но сейчас что-то в нем треснуло и злость победила. Нет времени на уговоры. Пора все решить.

– Ты что, не помнишь, через какие муки он прошел? Забыла, как он себя истязал после ее смерти? – Тень сглотнул, прижимая кулак ко лбу и жмурясь. Нужно держаться. Не злиться сильнее, а иначе ее напугает. Он сам себя пугал. – Я не хочу снова видеть брата таким! Я сам не знаю, что будет с ним и что будет со мной, если я увижу его в таком состоянии снова! – Тень отнял кулак от лба и разжал его. – Я себе этого не прощу. Не трогай его, не трогай эти воспоминания. Пусть со временем он оставит Адель сам.

Калипсо смотрела на Тень, широко раскрыв глаза. Ее веки подрагивали, брови жалобно приподнялись.

– Возможно, он уже никогда не оставит, – прозвучало неуверенно. – Продолжит и дальше грезить ею. Нужно поставить точку. Он должен через это пройти.

– В тот раз он чуть себя не погубил! – Тень качнулся вперед, заставляя Калипсо вжаться в стену. Он тут же отступил, давая ей пространство, но девушка не шевельнулась. – Азаруэль ушел из замка непонятно куда. Мне напомнить, где я его нашел и с каким трудом оттуда вытащил? И самое страшное, что я даже не могу вспомнить, где я был все это время и почему так поздно среагировал.

«С каким трудом».

А правда, с каким?

Тень помнил тот период жизни обрывками: как пришел в то мерзкое место, как чуть ли не слезно уговаривал Азаруэля вернуться, как разозлился на владельцев. И Азаруэль послушался. Но как, при каких обстоятельствах – все это забылось. Видимо, это так потрясло Тень, что его мозг запрятал воспоминания слишком глубоко. От одной мысли, через что прошел тогда Азаруэль, у него вставал ком в горле. После такого Тень стерпел бы любые его упреки и выходки.

Интересно, а помнил ли сам Азаруэль об этом? Или после того, как он очнулся, что-то забылось? Проверять это Тень ни за что бы не рискнул, но если он забыл, то тем лучше. Такие воспоминания ломают многих, кто хоть раз подобное пережил.

Калипсо с испугом посмотрела на него и замотала головой, словно отрицая что-то.

– Хорошо. – Она сглотнула, отворачиваясь. – Раз ты настаиваешь, я не буду.

Тень опустил плечи, выдыхая остатки злости. На смену ей пришла вина. Нужно было быть с Калипсо мягче, но он сам не понял, что на него нашло.

– Отдай мне дневник, – попросил он твердо. – Я уничтожу его.

– Ты уверен? – она оттолкнулась от стены.

– Абсолютно.

Калипсо потупилась и устремила глаза в пол.

– Хорошо. – Она с усилием выдохнула и двинулась к выходу, оставив Тень наедине с сожалением об этом разговоре.

Он еще никогда так с ней не разговаривал, и это пугало его. Тень взял Калипсо за плечо – скорее всего, больно, – затащил в комнату, в какой-то момент повысил голос...

Тень прислонился лбом к стене, в которую еще пару минут назад вжималась Калипсо, и испустил долгий усталый вздох. Какой ужас. Что сделал с ним страх за брата. Такое поведение он себе не скоро простит. Самому противно и ненавистно.

Наконец она вернулась с дневником и протянула ему, не подходя близко. Ее ресницы опустились, пряча глаза. Тень замер, наблюдая за девушкой и не решаясь забрать дневник. Чтобы так напугать Калипсо, нужно было приложить немало усилий.

– Спасибо, – тихо сказал он, принимая дневник. – И... прости. Не знаю, что со мной.

– Меня напугал не ты. – Она спрятала руки за спиной. – Точнее, не только ты.

Тень лишь обреченно кивнул. Калипсо вышла из комнаты. Щелчок двери был похож на предупредительный выстрел: «Еще раз так себя поведешь по отношению ко мне, и ты больше меня не увидишь».

Он стоял, чувствуя, как сжимается горло. Потребуется время, чтобы снова научиться говорить с Калипсо без этой неловкости и страха напугать.

Глава 25

Иван ударилось лбом о стекло, когда микроавтобус наткнулся на очередной камень на дороге.

Их привезли на частном самолете, высадили на посадочной полосе и встретили на автобусе, который тащился вдоль лугов вот уже вечность. По крайней мере так казалось.

За окном не было видно ничего: ни неба, ни гор, ни даже знаменитых холмов с бегущими по ним стадами овец. Правда, один баран назойливо маячил перед глазами, стоял между сидениями, что-то уверенно говоря. Только вот через наушники с грохочущей музыкой его не было слышно. Пару раз Тара ткнула Иван в плечо, пытаясь привлечь ее внимание, но та лишь отмахнулась. Так она смогла выиграть еще десять минут любования туманом, пока Азаруэль не потянулся к ней и внаглую не сдернул наушники.

– Ты охренел? – Иван забрала их и положила на колени.

Но Азаруэлю было все равно. Он так преисполнился ответственностью, которую ему доверили – хотя Иван заменила бы последнее слово на «спихнули с облегчением», – что почти перестал реагировать на ее протесты. Конечно, у такого «важного» человека нет времени отвечать ей. Ему интереснее бесить всех снова и снова.

– Пока мы едем, я все-таки советую ознакомиться с правилами! – Азаруэль снова достал телефон.

«Интересно, он хоть сам эти правила запомнил или придумывал их на ходу и поэтому теперь каждый раз в них заглядывает?» – Иван снова надела наушники, но тут же вытащила, осознав, что их могут и отнять.

– Я настоятельно советую это сделать, чтобы избежать ссор.

– Да ты уже достал! – Иван стукнула кулаком по подлокотнику, едва не задев руку Тары. – Не буду я их читать! Еще и в дороге. Меня укачает.

– Давайте проверим, насколько хорошо вы их знаете, – продолжал он гнуть свою линию.

– Нет, ну ты...

– После какого времени вам запрещено выходить из кампуса колледжа?

– Зная тебя, допустим, после семи? – Иван откинулась на спинку кресла, скрестив руки на животе.

– После восьми, – ответила Тара, словно не хотела, чтобы ее слышали.

– И это правильный ответ, – сказал Азаруэль неохотно и вскинул бровь. – А после какого времени вы уже должны спать?

– Блин, – Иван вскочила, хватаясь за спинку сиденья впереди, – ты сейчас серьезно? Может, ты нам еще расписание завтрака, обеда и ужина составил?

– А я смотрю, ты правда мои правила не открывала. – Он устало осмотрел всю группу. – Ну, какой ответ?

– После десяти вечера, – ответила Тара еще тише, чем прежде.

Азаруэль фыркнул, закидывая телефон в карман черной куртки.

– И это снова верный ответ, – бросил он и сел на свое место.

Иван шепнула на ухо Таре:

– Слушай, а какие там еще правила? Если коротко.

После краткого экскурса по правилам, которые Иван все равно не запомнила, она снова уткнулась в окно и нацепила на себя наушники.

Она впервые была за границей. Чужие земли ее приятно волновали и пугали одновременно. Уезжать из «Альтерната» было все-таки тревожно. Собираясь, она подумывала взять с собой кандалы, которые прятала уже слишком долго, но воспоминания о Зотисе и рабыне были все еще свежи. Испугавшись, что не справится с таким артефактом, Иван решила оставить его в комнате. Разберется с проблемой позже.

Они въехали в узорчатые железные ворота и оказались на территории колледжа – такой же серой, как и все вокруг. Иван понимала, что колледж компании с таким уродливым скучным зданием, как у «Альтерната», вряд ли будет отличаться красотой. Но это Великобритания, что давало Иван надежду: вдруг обучение и тренировки будут проходить в замке? Увы, ее встретил лишь серый особняк с высокими колоннами, увитыми плющом. Могло показаться, что его обжили вчера и еще не успели разделаться с плесенью и пятнами разрастающегося мха.

Так или иначе, весь следующий месяц эта дыра будет ее домом.

– А разговоров-то было, – протянула она, вытягивая ручку чемодана.

Но внутри оказалось намного красивее.

Переступив порог, Иван попала в просторный вестибюль. Пол здесь состоял из мозаики голубых оттенков, а из-под стеклянного купола лился свет. Дальше высилась парадная лестница, украшенная роскошным красным ковром с орнаментами. Иван вдохнула сладковатый запах древесины от стен, украшенных старинными светильниками и пейзажами. Людей вокруг было мало, и это нравилось Иван: такое умиротворение... На мгновения она даже забыла, что рядом вредина Азаруэль. По атмосфере это место больше напоминало музей нежели колледж.

Само здание формой походило на букву С с резкими углами. Общежитие располагалось на верхнем, третьем этаже. Поднявшись на самый верх, они встали у большой картины во всю стену, напротив лестницы, в ожидании указаний.

– Я живу в пятой комнате, – начал Азаруэль. – Эймери – в шестой. Иван – в двадцать четвертой, Тара – в двадцать седьмой.

– Почему мы так далеко? – возмутилась Иван.

– Потому что это два разных крыла. – Азаруэль развел руками, указывая в разные стороны. – Слева – мужское, справа – женское.

– А если что-то случится, ты до нас полчаса будешь бежать?

– Здесь камеры и охрана. И кто на тебя нападет? Хантер с тебя пылинки сдувает, а с Тарой ты и сама справишься. Переживать нужно нам с Эймери. – Азаруэль взял свой потрепанный чемодан. – А сейчас отбой. Я долгожитель, но мне тоже нужно спать. – Он уже покатил чемодан в левое крыло, но резко обернулся: – Первая тренировка завтра с утра, а сегодня вечером, если будете хорошо себя вести, пойдем в кафе.

– Ну, спасибо, наставничек. – Иван схватилась за ручку своего чемодана.

– Правила прочитай! – бросил Азаруэль с усмешкой.

– Не буду. У меня есть Тара, которая их знает. – Иван метнулась к подруге и спросила тише: – Он не придумал наказания?

– Написал, что если опоздаем хоть на минуту, он уйдет без нас. – Тара поправила лямку рюкзака. – И это влияет на получение сладкого.

– На сладкое? Он думает, нам по пять лет? – рявкнула Иван, метнув злобный взгляд влево, в сторону в опустевшего коридора. – В каком смысле «влияет»?

– Если по расписанию ужин с десертом, он может отменить десерт.

– Ну и ладно. Я что, сама не куплю себе пончик?

– Все финансовые расходы под его контролем. За каждую покупку придется отчитываться.

– Что? – Иван вытаращилась на Тару. – Когда он это сказал?

– В автобусе.

Похоже, как раз после того, как Иван отказалась убавить музыку в наушниках.

Она цокнула языком и покатила чемодан в правое крыло, недовольно бурча. С правилами все серьезно. Придется подчиняться. Или делать вид, чтобы не лишиться десерта.

* * *

– Тебе не кажется перебором – лишать сладкого? – спросил Эймери, когда они с Азаруэлем скрылись за поворотом.

– Так ты читал правила, – заметил Азаруэль с театральным восхищением. – Вот уж не ожидал.

– Пришлось. Чтобы знать, на что ты готов, лишь бы выплеснуть на нас свою неприязнь под маской воспитания. – Эймери остановился у своей двери, сжимая ключ в руке. – Все-таки ты видишь в нас детей.

– Почему тебя это так задевает? Ты уже второй раз это отмечаешь.

– Потому что я не ребенок. Да, между нами пропасть, но твои правила...

– Унизительны? – Азаруэль достал ключи, не переставая улыбаться. И эта его улыбка почти не бесила. – Трогательно, что ты сам на это намекнул. Значит, тебя ранит, что я вижу в тебе ребенка, а не равного.

– Не ранит, – Эймери постарался ответить равнодушно, но голос предательски дрогнул, и улыбка Азаруэля стала только шире. – Просто смешно. Особенно после твоего рискованного плана. Ты бы и Мэвис такое предложил?

Он вставил ключ в замок, трижды повернул и дернул ручку, не открывая дверь.

Азаруэль переступил с ноги на ногу и прыснул.

– Ты же знаешь, я зову вас так, чтобы поиздеваться, – его откровение странно контрастировало с легким, шутливым тоном. – Ты умнее их. Почему именно ты так взъелся?

– Ты меня недооцениваешь, Азаруэль. Признаю, твой допрос мне понравился. Но в некоторых вещах ты бываешь туп. И то, что после этого кто-то вроде тебя называет меня ребенком забавы ради, – в голове не укладывается.

Он уже собирался зайти в комнату, как вдруг заметил за спиной Азаруэля человека, наблюдавшего за ними из-за угла. Кажется, это была девушка? Осознав, что ее увидели, та осторожно вышла из тени. Высокая, светловолосая, в черной униформе.

В груди тревожно екнуло. Эймери, кажется, никогда не встречал ее, но в ней было что-то знакомое, будто давно потерянная вещь. Холод пробрал все тело.

Неужели?..

Девушка снова отпрянула за угол. Под недовольный оклик Азаруэля Эймери бросился за ней. Он добежал до лестницы, но незнакомка уже была внизу, слышались лишь быстрые шаги. Он спустился и огляделся.

Никого. Она исчезла.

– Эй, – к нему подбежал Азаруэль. – Ты куда рванул?

– Мне кажется, я видел ее.

– Кого – ее?

Эймери перевел дыхание. Сказать это значило снова открыть путь к ее поискам. Он посмотрел на Азаруэля, но перед глазами все еще стояла она.

– Мне кажется, я видел Лену.

Глава 26

Азаруэль погрузил всех в арендованную машину и выехал за пределы колледжа, в сторону соседнего городка. Он слышал от преподавателей об одной кофейне с вкусными напитками и десертами. Туда они и отправились.

В кофейню зашли гурьбой. Иван что-то рассказывала Таре про Мэвис. То, что она побрилась ради покоя этой девочки, поразило Азаруэля даже больше, чем то, что она связалась с Хантером ради денег на лечение. Эймери плелся где-то позади, так угрюмо, словно его притащили сюда насильно. Или сказывалась усталость?

Они сделали заказ и начали ожесточенно спорить, где сесть: в теплом уютном зале или на холодной улице после дождя. Иван уверенно заявила, что хочет выпить вкусный кофе, чтобы отдохнуть, а не чтобы согреться; Тара приняла ее сторону, но, скорее всего, она бы согласилась попить кофе и в жерле вулкана, если бы там была Иван – единственная, с кем она тут ладила. Азаруэлю хотелось полюбоваться красотами Уэльса, а делать это из помещения было неудобно, не те впечатления. Когда очередь дошла до Эймери, он неожиданно для Иван тоже выбрал улицу. А вот Азаруэля его выбор не удивил: им было, о чем поговорить, а дуэт подружек оказался слишком даже для него.

Они вышли с напитками и десертами на подносах и заняли столик у входа. Спустя две минуты молчания Эймери прервал тишину:

– Скажи честно, Азаруэль, – он закинул ногу на ногу, устраиваясь удобнее, – почему ты постоянно пристаешь к Таре? Дело ведь не в подозрениях на ее счет?

Азаруэль посмотрел в сторону холма, скрытого под шапкой тумана. Выглядело это завораживающе, но едва ли могло отвлечь от назревающего невыносимого разговора.

– Она напоминает мне Адель, – произнес он в пустоту, словно рядом не было никого, кто услышал бы его крохотный постыдный секрет. – Ростом, голосом, манерой двигаться, лицом в общих чертах.

Он старался не смотреть на Эймери. Страшно было представить, как он выглядит в этот момент. Сосредоточенно? Отстраненно? Может, уже прикидывает, как бы применить это откровение против Азаруэля?

– Вся твоя жизнь крутится вокруг жены, – только и произнес Эймери.

– Это претензия? – Азаруэль угрожающе развернулся к нему.

– Ты не можешь позволить себе жить дальше, – продолжал Эймери вдумчиво, словно разгоняясь и готовясь ударить. – Тебе нужно принять, что ее уже не вернуть.

– И откуда такие советы? – огрызнулся Азаруэль, чувствуя, как в нем поднимается злость в ее самом примитивном виде. – С чего вдруг ты мне их раздаешь?

– Может, если ты найдешь новую любовь, то перестанешь быть таким вредным.

Азаруэль даже отшатнулся. И это он услышал от Эймери? О любви? Он вообще любит кого-нибудь, кроме Иван, – и ту любовью брата? А может, все это – ловушка, чтобы вытянуть побольше откровений, а потом ими же выстрелить в споре?

Азаруэль мысленно фыркнул. У него самого про Эймери было достаточно информации, чтобы испортить ему жизнь, а заодно и его отношения с Иван, которая вряд ли оценит детали его прошлого и недавнее похищение. Это преимущество помогло немного расслабиться.

– С Адель связано много воспоминаний. И хороших, и плохих. Не только чувства, но и они удерживают меня от нового шага. Это... страшно.

Азаруэль напрягся, затаив дыхание. По телу катком прошлась мерзкая дрожь, рука судорожно вцепилась в волосы, зубы чуть не прокусили нижнюю губу. Это была секундная слабость, но за ней таилось так много несказанных слов, что хотелось лечь калачиком и с головой укрыться одеялом, словно защитным куполом.

Он сглотнул, заглушая рвотный позыв.

– А Тара... Она правда похожа на нее в деталях, поступках. Даже когда она швырнула в меня подушку, я вспомнил Адель.

– Она тоже в тебя швыряла вещи?

– Она поднимала на меня руку. – Азаруэль замер, сам пораженный, что признался в этом, и хотя Эймери успел вопросительно поднять бровь, он поспешил смягчить свой ответ: – Иногда, но было больно.

– Почему она тебя била? – спросил Эймери с холодным любопытством.

– Не знаю. Бывало, плохое настроение. Бывало, я приходил, а она видела меня, начинала плакать, а когда я пытался ее успокоить, швыряла в меня посуду. Пару раз попала в голову и плечо. Потом извинялась, говорила, что больше не будет, а спустя какое-то время это повторялось.

Азаруэль посмотрел внутрь кафе. Иван и Тара подошли к витрине с десертами, наверное решив взять что-нибудь с собой.

– И вот ее ты любил? – вопрос Эймери прозвучал как пощечина. – Девушку, которая тебя била?

– Она первой после моего брата увидела во мне кого-то кроме пажа, – Азаруэль осекся. «Мой брат». Это звучало слишком нежно для него, еще и в разговоре с Эймери. – Для Тени я был братом, а для Адель – возлюбленным. Это делало меня счастливым.

Бровь Эймери снова медленно поползла вверх, а губы скривились в ухмылке. Азаруэль застучал пальцами по столу. Все-таки этому подростку его не понять.

– Я ничего не имею против Тары, – прошептал он. – И я не вижу в ней новую Адель. Полностью осознаю, что это два разных человека, просто... ее присутствие заставляет меня чаще вспоминать Адель и все, что связано с ней: хорошее и плохое.

«И я только больше ухожу в себя. Перестаю видеть выход. Не уверен, что готов, что вообще когда-либо решусь оставить ее в прошлом. Тот сон с ней был таким желанным. Там все было словно наяву. И все же это просто сон. Мое разыгравшееся воображение».

Хорошо бы уничтожить скрипки. Отец рассказывал, что немало людей, желавших заполучить их, погибло, и в каких целях их будет использовать «Альтернат» после всех своих выходок, представить было страшно. Но Черная скрипка связана с Азаруэлем, а Белая – единственная память об Адель. В конечном счете он решил дать себе еще немного времени, чтобы хотя бы принять мысль о том, что уничтожить ее нужно.

– Можно сказать, что Адель спасла меня, – тут в голове Азаруэля что-то щелкнуло, и слова полились сокрушительной рекой: – Но после ее смерти я сам решил себя уничтожить. Не убить, конечно, нет. Есть способы уничтожить себя, не убивая.

Он снова посмотрел на холмы, теперь уже погружавшиеся в сумерки. Где-то вдали заблеяли бараны, прокатился гул поезда, но не смог перекрыть биение встревоженного сердца. Он чувствовал на себе взгляд Эймери, изучающий и пристальный, и от него крутило живот. Не стоило говорить последнее. Если этот парень догадается, о чем речь, он больше не сможет смотреть ему в глаза как раньше – с вызовом и насмешкой.

В какой-то момент тишина между ними стала такой громкой, что Азаруэль сам же решился ее прервать:

– Таков ответ на твой вопрос, – Азаруэль провел черту, но то, как демонстративно и неуклюже он это сделал, только укрепляло догадки.

Эймери тоже посмотрел внутрь кафе, где Иван и Тара как раз расплатились и взялись за свои бумажные пакеты.

– Что дало тебе силы выжить? – Его новый вопрос был и спасательным кругом, и якорем, тянущим на дно. Зависело от того, что ты с ним сделаешь.

– Тень, – произнес Азаруэль, хватаясь за ручку пустой чашки. – Его поддержка.

– Ты редко говоришь о таком, – подметил Эймери.

– Я вообще не люблю говорить много... о таком, – тут же вставил он, чувствуя, что Эймери с удовольствием припомнит ему пару разговоров, в которых Азаруэль был не против почесать языком. – Я люблю действовать... но не открыто, – снова второпях вставил он, ведь Эймери припомнил бы ему только издевки и пассивную агрессию. – Короче, это сложно. Для меня проявлять чувства вообще сложно. Ты меня точно поймешь.

– Я не издеваюсь над Иван через слово и ценю каждую проведенную с ней минуту. – Эймери все смотрел на нее. Как она что-то ищет в телефоне, пока Тара заглядывает туда через плечо. Затем он снова заговорил: – Наверное, тебе не понять, но неразумно тратить время на злые шутки и бессмысленные склоки с теми, кого мы любим. Да и не только с ними. Оно того не стоит.

Эймери прищурился, словно вспоминая о чем-то.

– Это к тому, что пускай ты и проявляешь заботу о брате скрытно от него, слова тоже важны.

– Но он ведь понимает, что я на самом деле не испытываю к нему неприязни.

– А важно еще сказать. Обнять, угостить чашкой кофе, поинтересоваться самочувствием. Не нужно сворачивать горы, пока он не видит. Часто любовь проявляется в маленьких деталях.

Азаруэль не успел обдумать его слова – дверь лязгнула, вышли Тара и Иван.

– Рада, что вы не поубивали друг друга, пока нас не было. – Иван подошла к Эймери, поставила свой пакет на стол и хлопнула друга по плечу. – Ну что, поехали? Я спать хочу, жесть. Денек был длинный.

– Сейчас допьем кофе и поедем, – ответил Азаруэль.

– Так у тебя там одна кофейная гуща осталась.

Азаруэль уставился в свою кружку. Отвечая, он подразумевал не это, но объяснять такое Иван было стыдно.

– Ладно, пошли. – Он встал и накинул куртку.

Они уже завернули за угол кофейни на парковку, как вдруг Эймери застыл, обернувшись. Азаруэль догадывался, что – или точнее кого – он там увидел.

Рядом с их столиком стояла светловолосая девушка. Высокий воротник наполовину скрывал ее лицо. Она ссутулилась от холода и спрятала руки в карманы пепельно-голубой куртки.

– Алексей, – кажется, пробормотала она, спуская воротник.

Эймери вздохнул, пригвожденный к месту.

– Что там такое? – спросила Иван. Вместе с Тарой она уже стояла у машины.

Девушка скрылась за другим углом. Эймери тут же двинулся туда.

– Эй-эй, – Азаруэль схватил его за локоть, – давай я послежу. Мало ли...

– Хорошо, следи. – Эймери вырвался и ускорил шаг.

Азаруэлю оставалось последовать за ним.

Глава 27

Гул голосов за спиной, мелодия, доносившаяся из-за закрытых дверей кофейни, шум машин – все растворилось в тишине, поглотившей Эймери изнутри.

Она стояла всего в нескольких шагах, на тротуаре у клумбы с другой стороны кафе. Такое знакомое, но чужое лицо. Все тот же невинный прищур, бледные брови, почти сливающиеся с кожей, тонкие губы и вздернутый нос. Вроде все та же, но другая.

– Ты жив, Алексей, – проговорила она тихо. Голос стал звонче, тверже, но сохранил знакомую хрипотцу.

Эймери шагнул навстречу. Слезы скатились по ее щекам, и девушка всхлипнула.

Сомнений больше не осталось.

– Лена? Что происходит?

Мгновенно захлестнул стыд. И это первое, что он сказал ей после стольких лет? После того, как жил в надежде однажды встретиться, а затем смирился с утратой?

– Фиби. Это мое новое имя. – Она стерла слезы. Если боль в глазах и была, то теперь ее сменила решимость. Девушка отошла еще на несколько шагов в сторону от кофейни. Эймери пошел за ней. – У меня нет времени. Нас могут увидеть, подслушать...

Эймери перешел на русский:

– Кто? И почему ты так боишься?

Она замерла.

– Ты еще помнишь наш язык, – ответила она на русском.

– Конечно, помню.

Лена взглянула ему через плечо и замерла. В двадцати шагах от них возле угла кофейни стоял Азаруэль, уставившись в телефон.

– Это один из братьев? – спросила Лена холоднее. – Из «Альтерната»?

– Да. И он вряд ли от нас отстанет. Но вряд ли услышит.

Лена бросила на Азаруэля последний хмурый взгляд и взяла Эймери за руку:

– Леша, послушай, – вокруг лица растворялся пар от ее горячего дыхания, – ты должен уехать отсюда. Так далеко, насколько возможно. Они не должны до тебя добраться.

– Кто – они? – Впрочем, Эймери догадывался. – Ты про «Альтернат»?

Лена сильнее сжала его руку.

– Значит, ты их знаешь? – спросила она почти с ужасом.

– Эту компанию унаследовала моя подруга Иван. Я живу там с недавних пор.

Все время, что Эймери говорил, девушка качала головой.

– Они уже добрались до тебя! – Она отвела взгляд, уставившись куда-то вниз. – Тебя уже начали учить управлять Белой скрипкой?

– Да, я начал обучение.

– Нет! – Она зажмурилась, закрывая лоб рукой, и тут же снова вскинулась. – Как только ты овладеешь ею, они тебя схватят и посадят на короткую цепь. Им нельзя верить. Никому, кто работает у них и на них!

– Откуда ты все это знаешь? Где ты вообще была?

Нельзя сказать, что она сильно напугала Эймери. Что с этой компанией что-то не так, он понял давно, хотя сам когда-то в нее рвался и восхищался ее технологичностью.

– Скажи, ты знаешь женщину по имени Марта?

– Да, она представитель ЦРУ, контролирует дела «Альтерната».

Эймери замер. То, что Лена сразу заговорила про Марту, которая периодически наведывалась в «Альтернат» и отдавала приказы, заставило его вспомнить то, на чем они с Азаруэлем остановились в расследовании.

– Подожди...

– Это она хотела нас забрать. Это она нас заказала.

Эймери пытался осознать услышанное. Женщина со шрамом на плече, от которой пахло древесным парфюмом, – это Марта?

– Она искала людей, которые смогли бы обучиться играть на Белой скрипке, – продолжала Лена. – Собрала кучу детей и заказала из России нас с тобой.

– С чего она взяла, что именно мы сможем овладеть скрипкой? Дело в нашей редкой группе крови?

– Не только.

Она не спешила рассказывать, и Эймери решил, что время еще придет. А пока стоило узнать о другом:

– Как ты нашла меня? Вряд ли они отправили бы меня сюда, зная, что мы столкнемся.

– Я в отряде по устранению аномалий. У нас все только о тебе и говорят – о некоем парне из другой страны, который способен овладеть Белой скрипкой. Услышав это, я поняла, что это, возможно, ты. Я отправилась на задание и попросила подругу заменить меня, чтобы тайком выбраться к тебе. О, Алексей... Я так рада, что ты цел. Как ты выжил?

Эймери машинально оглянулся в сторону угла кофейни, у которого, посматривая на него, стоял Азаруэль. Иван, наверное, уже в машине, недоумевает, почему они до сих пор не уехали. Даже странно, что еще не выскочила и не напала на Азаруэля с расспросами. Может, Тара увлекла ее разговорами?

– Мне помогла одна девочка. Собственно, это и есть наследница «Альтерната», ее зовут...

– Иван. Младшая дочь мистера Харвила, – закончила Лена сокрушенно. – Я видела его неоднократно. Он приходил к нам в комнату временного содержания и следил за тем, как проходит проверка. Нас заставляли касаться скрипки, брать ее и наблюдали, что будет. Из пяти людей, включая меня, скрипку пережили трое – я и двое подростков. Возможно, до нас и после были другие, на ком они еще экспериментировали. Несмотря на провал, они не захотели нас терять и завербовали в свои подразделения.

Мимо, гудя мигалками, проехала скорая помощь. Возможно, это стало передышкой для Лены, потому что она снова с воинственным видом заговорила:

– Леша, «Альтернату» нельзя доверять!

– Я знаю об этом, – заверил Эймери.

– Нет, не знаешь! – Ее пальцы впились в его плечи, пригвождая к месту. – Этот парень, который следит за нами, Азаруэль... он один из них. Все долгожители, которые работают на них. Они подарили «Альтернату» артефакты, с помощью которых ЦРУ собирались создать отряд совершенных солдат и применять их в войнах.

– Но говорили, что именно Хантер хочет это сделать.

– Не могу сказать за него. Я лишь знаю, что таковы были планы ЦРУ и «Альтерната». Так говорят. – Она оглянулась по сторонам и снова посмотрела за спину Эймери. Еще немного, и Азаруэль подойдет, а при нем она, очевидно, говорить не будет. – Эти долгожители буквально подарили им мощное оружие для войн и операций!

Почему-то и это не особо удивило Эймери. Но с каким же трепетом об этом говорила Лена, и какой сильной она была, больно сдавливая его бедные плечи.

– Даже если так, артефакты украл Хантер. Кроме скрипок. Они опасны даже для него самого.

– Скрипки – это то, с чем «Альтернат» не мог совладать. У них есть хозяева. Один, владелец Черной скрипки, работает на них. Но у Белой скрипки нет владельца. – Она ослабила хватку на его плечах. – Не было, пока ты не появился.

– Почему именно я? Может, есть и другие люди с нашей группой крови.

Молчание Лены говорило лучше нее самой.

– Владеть Белой скрипкой может только прямой потомок рода, которому она принадлежала. Рода, который эту скрипку создал. Рода первого владельца.

Эймери снова машинально оглянулся. Азаруэль уткнулся в телефон для вида.

Скрипкой могут владеть только потомки первого владельца. Значит, он и Адель...

– Но как, если?..

– Этот род отличался особой ДНК и группой крови. Но не у всех потомков одна группа, поэтому ЦРУ не искали наших биологических родителей. Они купили нас. Кому-то из родителей угрожали. ЦРУ заплатили родителям, чтобы они сдали нас в один детский дом, откуда нас без труда вывезли в США.

Все равно непонятно, как именно они могут быть потомками древнего рода, а Лена почему-то сообщила об этом так, словно Эймери должен догадаться сам.

– Твой побег страшно взбесил Марту, – продолжила Лена. – Когда выяснилось, что никто больше не подходит, мы поняли, что новым владельцем можешь стать ты.

– Поэтому заказ на меня продлевали. – Он мысленно поставил галочку на этой загадке. – И отменили, когда я сам к ним пришел.

– Она надеялась заполучить тебя, даже потеряв доступ к хранилищу с артефактами. – Лена подошла к Эймери вплотную и положила руку на грудь в успокаивающем жесте. – Сейчас ты нашелся и способен стать первым человеком, овладевшим предметом из Темных краев. И как только это случится, они заберут тебя к себе, завербуют и подчинят при помощи своих программ по контролю разума. Они сделают тебя ничем, и твоя жизнь будет кончена.

Эймери сглотнул. Чего-то такого он и ожидал. Он уже сформировал свое видение и начал делать это давно. Не хватало пары деталей, и одной из них было напоминание:

– Но Азаруэль очень дорожит этой скрипкой, ведь она принадлежала его жене. Он бы не отдал ее ЦРУ.

– Что ты знаешь об этих долгожителях, Алексей? Только то, что слышал от них же.

Эймери мысленно согласился. Он и сам это подмечал. Но последний разговор пошатнул в нем сомнения насчет Азаруэля, а встреча с Леной снова их укрепила.

– Что они говорят о том, откуда они родом?

– Они называют это «Темным измерением» или же «Темными краями» и перемещаются туда с помощью космической жидкости. И это единственный способ. Говорят, что это не на Земле.

Лена тяжело вздохнула, закрывая глаза и словно готовясь к чему-то очень непростому. Она посмотрела на Эймери с нежной печалью и впервые перешла на шепот:

– Долгожители говорят правду насчет того, что простому человеку туда не попасть... – Она поджала губы, удерживая слова, но ей удалось это лишь на секунды. – ...Но врут, уверяя, что это единственный способ.

Глава 28

С каждой расшифрованной страницей архивов Хантер все больше уходил в себя и переосмыслял все, за что и против кого боролся.

Впервые он увидел Янтарную Тень еще в одиннадцать лет, на снимках отца. Необычный вид долгожителя нисколько его не напугал, а даже наоборот – восхитил и заставил задаваться вопросом: в чем секрет этого свечения и откуда у него такая сила?

Хантер привык думать, что большинство людей, заполучив власть, оружие и деньги, проявили бы себя злодеями. А Янтарная Тень был долгожителем с чужих земель, но почему-то спасал простых людей. Правда, странно – точечно, не вмешиваясь, например, в мировые войны. И при этом он служил «Альтернату» – сборищу псевдогениев, работающих на людей, которые совершили в тысячу раз больше зла, чем добра.

Может, дело в том, что почти во всех участвовала, а какие-то и разжигала страна, которая наняла Тень, и он не хотел идти против начальства? Но ведь он также остался в стороне и во времена других войн. И почему ему вообще нужно начальство, если он сам, стоит только захотеть, может подчинить их себе?

Одни вопросы без ответов. В таких случаях, еще и после грязного окружения отца, Хантер не привык верить в большую доброту. Многовато для нее тайн... К тому же оставалось непонятным, откуда взялись монстры и как давно они здесь. Может, так давно, что проще причислить их к фауне Земли, чем скрывать? Почему же этого не делают? Разве так не было бы проще, в том числе спасать простых людей? Или же все эти твари родом из неизвестных Хантеру земель? Земель, откуда, быть может, прибыл и сам Янтарная Тень? Земель, который «Альтернат» хочет скрыть?

Именно эта цепочка мыслей когда-то подтолкнула Хантера к расследованию, которое за несколько лет жизни в кругу отца не дало ничего, кроме пары фактов: ЦРУ любят использовать Тень и безмерно рады тому, что он их слушается. Почему, какая ему выгода и как этот герой согласился жить на зарплату в несколько тысяч долларов, когда официантом с чаевыми можно заработать больше, – все еще было непонятно.

Все изменилось, когда ему на старый адрес прислали конверт, а внутри была записка: «Ты найдешь, что ищешь, по этим координатам».

«Эти координаты» обозначали пристань недалеко от города Оушенсайд, куда Хантер отправил своего человека. Спустя два дня ему прислали фотографию с коробкой, на дне которой лежало пять толстых папок из кожаных листов, исписанных словами на неизвестном языке. Впрочем, долго мучиться с расшифровкой не пришлось: под книгами лежал лист с ключом от шифра. Такая щедрость даже позабавила Хантера.

Спустя две недели нашлась Иван, вместе с ней появился Эймери, который оказался потенциальным новым хозяином Белой скрипки, всплыл Азаруэль, а там снежным комом на Хантера покатились проблемы и задачи, одна за другой. Нельзя было оставлять Иван в «Альтернате», но и забирать насильно, когда она только начала узнавать правду о себе, – тоже. Она не поймет, еще и наверняка возненавидит.

И вот Хантер сидел над страницей, которую расшифровал только что. То, что он узнал, легко погубило бы одного из долгожителей. Того, кто в понимании Хантера теперь был целью номер один, и не из-за какой-то разрушительной силы или королевских кровей, но из-за причастности к этому большому заговору.

И Хантер уже разработал новый план. Ему пришлось отойти от дел на время расшифровки, а заодно дать Иван выдохнуть. Когда ему передали записку от нее, он немедленно обналичил деньги, хранившиеся на подставном счете, и двинулся к Иван. То, что она обратилась именно к нему за помощью, делало его счастливым. У них еще не все потеряно. Он еще может вернуть ее безопасным способом, не прибегая к насилию.

Но времени все равно осталось мало. Нужно поспешить. И пока его люди готовятся, он и сам решил провести небольшой эксперимент и проверить то, что узнал из архивов. Прочитанное им поставит точку в его новой теории о Тени. И перевернет его планы.

Выходя из кабинета, Хантер столкнулся с Куртом, который, очевидно, шел к нему. Он выглядел решительно, и было нетрудно догадаться, что его волновало.

– Все тут к чему-то готовятся, но мне не говорят.

Хантер потупил взгляд.

– Ты отдыхаешь.

– От чего?

– Например, от твоей ночной прогулки с Тенью.

Глаза Курта расширились, кадык дернулся вверх и вниз.

Хантер снисходительно улыбнулся.

Конечно, он знал, что Курт после всех потрясений и разговора об архиве не удержится и заглянет в кабинет, узнает, что он сын Зотиса, а затем, мучимый совестью и страхом, помчится к Тени. Смешно и грустно, ведь это знаменовало окончательный разлом. Хантер и Курт больше не были заодно. Все в их жизни усложнилось, и из-за архива Хантеру самому приходилось перестраивать планы на ходу.

– Считай это наказанием. Хотя я бы на твоем месте выдохнул. Тебе не понравится то, что мы собираемся сделать.

– Еще один теракт с целью прославить Тень, а потом настроить против него мир? – спросил Курт со сквозящим в голосе упреком.

– Нет, кое-что иное, чего они не ожидают.

– Надеюсь, в этот раз без жертв среди мирного населения? Потому что помимо того, что это жестоко, так еще и похоже на дешевую уловку.

«Какими смелыми мы стали», – мысленно отметил Хантер с гордостью.

Курт и раньше был таким. Разве что перед Хантером мог опустить взгляд и заговорить тише. Его единственного слушался и бегал за ним едва ли не с ручкой и блокнотом, чтобы записать каждое слово или совет. Но встреча с Тенью все изменила. Отпуская Курта на первый бой с ним, Хантер подозревал, что так будет, но и держать Курта под крылом больше не мог.

– Не знаю. Это зависит не от меня. Зверушек Мивы трудно контролировать даже с умными ошейниками. – Он шагнул навстречу, сокращая расстояние и не переставая улыбаться. – Ну что? Побежишь, расскажешь Тени и об этом? Неспроста он сместил меня на месте твоего наставника...

Хантер не чувствовал над Куртом прежнего контроля, но знал: тот все еще побаивается. В этом страхе уже меньше уважения, больше недоверия... но тоже сойдет, если работает.

– Он мне не наставник, – бросил Курт язвительно. – И он мне все еще ненавистен. Я просто пытаюсь понять свою новую роль.

– Твоя новая роль, если ты все-таки хочешь жить, а не стать чудовищем-тире-марионеткой, – сидеть на базе и ждать, когда я сам со всем разберусь. Я как раз отправляюсь на один увлекательный эксперимент, по итогам которого станет ясно, кто нам друг, а кто враг. – Хантер театрально склонил голову набок, состроив простодушное лицо. – Хотя одного человека, который приложил руку к гибели многих людей, я бы вписал в список ручкой.

– Полагаю, ты продолжаешь читать архив. – Курт обхватил себя за плечи, немного ссутулившись.

– И это самая увлекательная книга в моей жизни.

– Ты даже не знаешь, кто ее тебе дал и зачем. Может, у него есть свои планы, а ты лишь инструмент, который помогает их достичь.

– Да плевать мне, даже если так. – Хантер понизил голос. – Если этот архив поможет мне закончить историю с аномалиями, долгожителями и вернуть Иван, то пускай. – Он прошел мимо Курта. – А теперь прости, мне надо идти. Чем раньше я проведу эксперимент, тем скорее все это закончится. Быть может, уже к сегодняшнему вечеру.

Глава 29

Тень понимал, что теперь его часто будут звать на интервью, шоу, в том числе политические, и дебаты. Но открытие отеля? Опять его использовали, чтобы повысить чей-то престиж. Опять он чувствовал себя тряпкой, об которую вытерли сотню пар ног.

Спустя всего полчаса в кругу знаменитостей и богачей – в некоторых он узнал гостей сестры – ему стало так плохо, что в какой-то момент бокал с безалкогольным напитком едва не выскользнул из рук. Притворные улыбки, обсуждение какой-то ерунды, музыка – все вытягивало силы. Он словно отрывал по кусочку от себя и раздавал безликой толпе, чтобы они полюбовались и оставили себе как трофей. Он думал только о том, как бы уйти, но стоило попрощаться с одним гостем, как в очередь выстраивалось еще пять. Они просили его снять перчатки, трогали за плечи, тыкали в грудь, хихикая и приговаривая: «А меня растворите?»

«Пожалуйста, хватит», – едва не слетало с его губ вместе с усталым дыханием, но он продолжал терпеть, чувствуя себя глупо с этим нетронутым бокалом, в этом белом шелковом костюме, который ему совершенно не шел, но его попросили так одеться, чтобы выделиться в толпе.

Едва закончив говорить с очередной женщиной, он юркнул к колонне и забежал в узкий коридор, который вел в уборную. На полпути остановился. Нет, нельзя туда. Ему устроят интервью прямо там. Он развернулся. Уже на входе в зал Тень опять заметили. Он шагнул вперед и, сделав вид, что сам никого не видит в упор, зашагал вдоль стены в поисках укромного уголка. Где-нибудь за высокой вазой можно было бы спрятаться.

Внезапно перед ним возник официант с подносом, на котором стоял единственный бокал.

– Особый напиток для особого гостя, – произнес он с почтением.

– Нет, простите. – Тень приподнял свой бокал словно щит. – Во-первых, я со своим еще не справился, а во-вторых, я не пью спиртное.

– Это от одного из гостей, – официант опустил поднос ниже, и Тень заметил под ножкой бокала картонку, похожую на визитку.

В груди тревожно екнуло.

– А от кого?

– Гость пожелал остаться неизвестным. Он попросил налить вам что-нибудь сладкое на мое усмотрение. И еще отметил, что после сладкого хорошо бы выпить воды.

Тень взял новый бокал, лишь бы его оставили в покое, и уже развернулся, когда официант его окликнул:

– Нет-нет, сэр. – Он протянул поднос, кивая на визитку. – И это тоже.

Тень забрал визитку и развернул к себе.

Пустая.

Совершенно очевидно, что текст написан невидимыми чернилами. И бокал с напитком, который выбрали не случайно, вполне подходил, чтобы их проявить.

Тень оглянулся. Интересно, наблюдает ли таинственный гость за ним прямо сейчас?

Тень все-таки нашел вазу и спрятался за ней. Затем опустил визитку в бокал наполовину, проверяя, не проявится ли текст. Спустя мгновение на бумаге проступили красные цифры. Смочив визитку полностью, он увидел ряд цифр.

Похоже на координаты.

Тень достал телефон и вбил их в карту. Красная стрелка упала на океан.

Странно, ведь там ничего нет.

Проверив несколько раз и убедившись, что координаты верны, Тень задумался, а координаты ли это вообще. Быть может, это номер телефона в какой-то стране и по нему нужно позвонить? Какой-нибудь иностранец-богач решил так пригласить его на очередной раут? Или это шифр и его нужно разгадать с помощью английского алфавита?

Тень перевел дыхание.

Искать официанта и выпытывать у него, кто передал визитку, было бессмысленно и даже рискованно: тому, наверное, хорошо заплатили за эту авантюру, и его начальник вряд ли обрадуется, если узнает об этом.

Но что значат эти цифры и кто их передал?

Вдруг это Хантер? Что-то давно он не появлялся.

Тень замер и снова вгрызся взглядом в набор цифр.

Может, это как-то связано с новым терактом и лучше сообщить мисс Кларк?

Тень снова перевел дыхание. Нужно успокоиться. Для объявления о теракте такая визитка просто скучна. На номер телефона тоже не похоже: только цифры без характерного плюсика перед ними, и ни единого слова, чтобы как минимум заинтриговать и заставить позвонить. Оставались координаты, но там пустое место.

А может, это вообще чей-то розыгрыш?

Тень положил визитку в карман и вернулся в толпу, пока его не хватились, но все мысли теперь были о значении цифр и новом плане Хантера, который мог в них заключаться. Запоздало Тень вспомнил, о чем говорил официант. О том, что после сладкого напитка хорошо бы выпить воды.

Нужно опустить визитку в воду.

В зале было проще найти бочку вина, чем стакан воды. Тень вынырнул из толпы, в очередной раз отбившись от какого-то назойливого мужчины, поставил бокал на поднос проходившего мимо официанта и снова юркнул в коридор, который вел в уборную.

Удивительно, но там не оказалось почти никого.

Тень встал к угловой раковине, включил воду и поставил под струю визитку. На обратной стороне проявился новый набор черных цифр. Снова Тень вбил их в карту, и стрелочка упала на берег океана в штате Калифорния. Примерно здесь падала и первая стрелка.

Сомнений не осталось: это координаты, и кто-то очень хотел, чтобы Тень незамедлительно туда наведался. Может, это ловушка, чтобы поймать его? Но если так, тот, кто это задумал, должен помнить о способностях Тени. В клетке его не удержать.

Было кое-что хорошее в этой визитке: она давала очередной повод убраться отсюда.

Тень вышел из уборной и прошел в глубь коридора в поисках двери с зеленой светящейся табличкой. Некрасиво было уходить вот так, но к тому моменту стало все равно, лишь бы не возвращаться к людям в зале. Вскоре он вышел из здания и с удовольствием вдохнул свежий воздух. Без удушливой смеси парфюмов и смрада алкоголя. Какая радость – просто стоять под открытым серым небом в тишине, одному.

Тень вернулся в «Альтернат», открыл ноутбук и отметил координаты на карте.

Расстояние между ними – около ста пятидесяти километров. На хорошей лодке его можно преодолеть за пять часов. Но почему же там ничего, кроме воды?..

Ему пришла в голову безумная идея воспользоваться космической жидкостью и быстро переместиться на берег, а оттуда на лодке доплыть до первой координаты. Но опять-таки, что там и зачем вообще ему все это нужно? Если бы только ему оставили указание...

Час он колебался, пока все же не решил попробовать.

* * *

Очутившись на месте, Тень оглянулся. Перед ним простиралась полупустая серая гавань. Вода была неподвижная, у пирсов пролетело несколько чаек.

Вдалеке, у ряда лодок и небольших яхт, стоял мужчина лет тридцати в синей форме – высокий, с приятными чертами лица. Тень направился к нему. Несмотря на то, что его шаги были мягкими и негромкими, мужчина сразу его заметил.

– Янтарная Тень, – произнес он с нескрываемым восхищением. – Я знаю про вас. Могу чем-нибудь быть полезным?

– Простите, сэр. – Тень развернул к нему телефон экраном вперед. – Кто-нибудь может отвезти меня вот сюда?

Мужчина внимательно посмотрел на точку на карте.

– На обычной моторной лодке? – спросил он с таким удивлением, словно ему предлагали съесть этот телефон. – Нет, извините. Даже для вас такое не сделаем.

– А если я куплю лодку и поплыву сам?

Брови мужчины поползли вверх.

– Прямо сейчас? – переспросил он с интересом.

Тень уверенно кивнул.

Эта авантюра стоила дорого, но он все равно тратил не всю условную зарплату от компании, хотя большую часть и отдавал на благотворительность. На счете лежало под сотню тысяч долларов, и на них можно было позволить себе яхту, не говоря уже о лодке с мотором.

– Только учтите, – продолжил мужчина, – все моряки обходят эту местность стороной. Там сильные волны. На моей памяти пытался только один человек. Так и не вернулся.

– Но мне очень нужно туда попасть.

– А если вы погибнете? – шутливо ужаснулся мужчина, но за этой шутливостью читалась тревога. – Я же тогда всю жизнь буду мучиться...

– Это важно для меня.

Мужчина поджал губы и с головы до ног обвел Тень изучающим взглядом, словно оценивая, сможет ли тот пережить шторм.

– Ладно. – Он махнул рукой в сторону стоящих в ряд лодок. – Есть одна. Небольшая, но новая, проверенная на дальних расстояниях, со всеми удобствами и каютой, в которой можно поспать в дождь. Слышал, он будет сегодня в нашем районе.

Они подошли к одной из моторных лодок.

– Топлива хватит на две таких поездки туда-обратно. – Мужчина похлопал по коричневому корпусу. – Стоит такая девять тысяч долларов.

– Хорошо. – Тень вооружился телефоном. – Вам выписать чек или перевести деньги?

Мужчина предпочел чек и, уже пряча его в верхнем кармане куртки, снова осторожно попытался воззвать к разуму Тени:

– Все же считаю необходимым повторить: даже для вас это похоже на чистое самоубийство. Вас там ждет только красный буй, если вы до него, конечно, доберетесь прежде, чем вас смоет.

– А я рискну. – Тень шагнул на борт и подошел к спуску в каюту.

– Как управляться с лодкой знаете?

– Да.

– Я не сомневался. – Мужчина рассмеялся и отошел. – К вашей точке путь займет около пяти часов. Я буду вас ждать. Вдруг все-таки выживете.

С этими словами он отступил назад.

Тень вышел из гавани и пустился точно по маршруту. Важно, находясь в лодке посреди океана, сохранять спокойствие, твердил он себе. А иначе можно случайно ее растворить. Тучи над ним темнели и сгущались. Тени были знакомы такие – дождь пойдет, но не сильный.

Спустя четыре часа, когда стало моросить, вдалеке показалась красная точка. Тот буй, о котором рассказывал мужчина. Спустя еще час лодка приблизилась к нему – железной красной башне высотой метра в четыре, обросшей понизу водорослями. Она покачивалась, словно норовя завалиться на Тень.

Судя по карте, это она и была – первая координата.

Тень осмотрел буй со всех сторон, забрался на него, изучил внутри, но ничего примечательного не нашел. Если бы здесь не было этой башни, он бы подумал, что кто-то над ним злобно пошутил. Но она стала сигналом, что все не просто так.

Тень вернулся в лодку и снова уставился в монитор. Но стоило открыть карту на телефоне, как его выбросило из приложения и экран погас. Телефон включился сам, убеждая Тень, что дело не в зарядке: оставался еще восемьдесят один процент. Он снова зашел в приложение, и его снова выбросило. Он вздохнул, поднял взгляд к горизонту. И тут вдалеке ему что-то бросилось в глаза. На сером фоне, где-то в получасе пути, вырисовывался клочок тумана, а под ним – темная линия.

Земля?

Тень открыл карту на мониторе – упрощенную, представлявшую из себя черную схему с вырисованными зеленым островками и континентами.

Тень нашел себя на этой карте. Вокруг не было ничего, кроме воды.

Он включил мотор и направился в сторону находки. Если это иллюзия, то она растворится. Нужно проверить. Но чем ближе он подплывал, тем больше становился объект, и вскоре Тень убедился: перед ним остров.

То, что остров не отмечен на карте, Тень почти не смущало. Было очевидно, что есть засекреченные территории, которые власти в своих целях скрывают от посторонних глаз.

Но этот остров был необычайно большим.

Подплывая, Тень краем глаза заметил слева движение на воде. Из груди вырвался вздох: рядом, вдоль лодки, рассек волны большой черный плавник. Тень не смог сопоставить его ни с одним из известных ему животных. Морское чудище? Таких он тоже не встречал.

Тень вышел из каюты и склонился над бортом, крепко вцепившись в перила. Теперь над водой выглянула черная чешуйчатая спина. Поднявшийся в ушах Тени гул сменился утробным китовым кликом. Почему-то показалось, что существо его словно приветствовало, а после скрылось под водой. Тень с облегчением вернулся в каюту.

Он подошел к песчаному берегу. Первое, что его встретило, кроме рассеивающегося тумана, – обломки старых лодок, железных и деревянных. Тень осмотрел лодки. Не только волны их разрушили. Вряд ли они же выкрутили все гвозди из заржавевших каркасов и утащили железные листы. А значит, на острове кто-то живет. Затем Тень заметил высеченные в скале выступы, которые напоминали ступеньки и вели вверх, к ровному пласту земли, возвышавшемуся над водой метров на двадцать.

Причалив, Тень взял свой походный рюкзак и принялся забираться по ступенькам. Сначала они были крутыми, но постепенно становились пологими. Он поднялся на самый верх, ухватившись за какой-то железный столб, и встал, упершись в колени руками, чтобы перевести дыхание.

Почва перед ним и редкие клочки травы выглядели обезвоженными, несмотря на океан и влажный воздух. Из тумана выглядывали скрюченные деревья с пожухлой листвой. Ударивший в лицо порывистый ветер нес песок и частички опавших листьев. Тень не понимал почему, но эта атмосфера казалась до дрожи знакомой. Здесь даже пахло иначе, такого не встретить на континенте и во всех местах, где он когда-либо бывал.

Тень двинулся вперед вдоль деревьев, по протоптанной песчаной дороге, слыша, как завывает ветер, смешиваясь с шумом прибоя.

Вскоре впереди показался каменный забор. Тень посмотрел вправо, затем налево. Конца не видать. Он ощупал забор, проверяя на прочность, забрался по нему и спрыгнул на другую сторону.

Снова перед глазами расстелился туман, только впереди больше не было деревьев – один большой иссохший пустырь с такими здоровыми трещинами на земле, что в них легко провалится детская нога. Тень сделал несколько шагов и замер.

Что-то не давало ему покоя с самого начала, как он сюда причалил. Неработающий телефон, туман, темное небо, мертвая земля, засохшие деревья и этот тяжелый, бьющий в нос воздух. Все это навевало воспоминания о последней вылазке в родные края. Те же ощущение и то же желание поскорее уйти отсюда.

В глазах защипало, и в груди что-то тревожно грохнуло, заставляя передернуться.

Нет. Это просто совпадение.

Он уверенно зашагал вперед, осматриваясь в поисках опровержения своей теории. Но чем глубже заходил на пустырь, тем сильнее становилось чувство, что он здесь уже бывал, уже видел эти просторы совсем недавно. В горле все сжалось, бросило в жар.

Неужели это так?..

Он не знал, сколько так шел, но от того, что увидел далеко впереди, подкосились ноги. Черные обрубки, выглядывающие из земли. Жалкое напоминание о лесе, который здесь когда-то был. И о месте, где когда-то жил Азаруэль. Тень стиснул зубы. Из глаз брызнули слезы. Он бегом добрался до леса и нашел его – пригорок с выдолбленным в нем отверстием и подобием ступеней, которые вели вниз. Там лежали остатки двери, которую недавно снесла Калипсо.

Тень рухнул на землю, пытаясь выровнять дыхание. Тревога и странный груз обиды заглушили звуки вокруг. Он схватился за лоб и зажмурился.

Сомнений не осталось. Этот странный остров в тумане всего в ста пятидесяти километрах от континента – его дом.

Глава 30

Договаривались, что тренировка в девять утра, но Эймери на нее не явился. Спустя полчаса ожидания и четыре неотвеченных сообщения Азаруэль поднялся в его комнату и постучал.

– Ты выходить сегодня собираешься? – спросил он с наигранной грубостью.

После разговора с этой Леной Эймери был сам не свой. Остаток вечера он с Азаруэлем не разговаривал, только вопросительно стрелял взглядом, а стоило поинтересоваться, что происходит, – отворачивался. Азаруэль списал это на потрясение и решил, что нужно дать Эймери время, тогда он сам все расскажет.

Но, кажется, не являться на тренировку – это слишком драматично для него.

После еще нескольких безответных стуков Азаруэль дернул за ручку. Дверь оказалась открыта. Комната выглядела так, словно в нее никто и не заселялся. Чемодана не было.

– Да что она ему наплела?! – Азаруэль выругался и пустился вниз по лестнице.

Охрана у входа сказала, что Эймери вышел из здания час назад. Азаруэль забежал в кафетерий и нашел Иван и Тару, сидевших за завтраком.

– Вы не видели Эймери сегодня?

– Нет, – удивленно ответила Иван. – А что?

– Его нет в комнате, и на тренировку он не пошел. Даже вещей не оставил. Похоже, сбежал.

– Что?! – Иван подскочила с места, забыв о недоеденном чизкейке.

– Но почему? – подхватила панику Тара.

– Некогда объяснять, – отмахнулся Азаруэль. – Его нужно найти. Он уже, скорее всего, покинул территорию колледжа, но, возможно, еще где-то в городе.

Они сели в машину и пустились в сторону городка у озера.

– Нет, ты нам расскажи, почему он мог сбежать? – не унималась Иван, вцепившись в переднее сиденье. – Что ты ему сказал?

– Я – ничего! – процедил Азаруэль. – А вот его Лена могла что-то передать.

– Какая Лена?

– О, точно, он же не рассказывал, чтобы ты не волновалась.

Они остановились на светофоре на въезде в город. Азаруэль ослабил хватку на руле и откинулся на спинку кресла.

– Лена – подруга детства, с ней его вывезла из России подставная семья, которая оказалась работорговцами. Эймери от них сбежал и думал, что Лена умерла, но, оказывается, живехонькая. Они встретились вчера возле кофейни, и, похоже, она сказала то, что заставило Эймери бросить нас всех, включая тебя.

На пару драгоценных секунд салон погрузился в тишину. Через зеркало заднего вида Азаруэль увидел в широко раскрытых глазах Иван потрясение.

– Эймери бы так со мной не поступил, – сказала она потерянным голосом. – Ты что-то не договариваешь.

– Ты не захочешь знать всю правду. Пока что.

– Нет, а ты мне скажи!..

Ее крики только выводили Азаруэля из себя. Эймери пропал, Иван истерит, Тара притаилась, Лену для расспросов не найти. Но тут его отвлекли, позвонили из колледжа.

Неужели Эймери нашелся?

Азаруэль принял вызов.

– Да?

– Белая скрипка пропала.

– Что?!

– Ее нет в зале.

– А что по камерам? Ее забрал Эймери?

– Нет. На камере видно, что это женщина в маске. Вылезла из туманной пустоты, схватила скрипку с тумбы и снова нырнула в пустоту. Система только тогда среагировала.

– Это кто-то от Хантера, – и Азаруэль был уверен в этом на все сто процентов.

Но кое-что другое волновало его даже больше: одновременная пропажа Эймери и скрипки – совпадение? Что, если Лена работала на Хантера? Теория безумная, но зная любовь Хантера к сюрпризам, Азаруэль бы не удивился.

Они въехали в город. Телефон Эймери оставался выключенным. Ну и как его искать? Может, проще заявить в полицию, чтобы они начали поиски на вокзалах?

– Давайте проверим кофейню, – предложила Иван. – Вдруг он там?

– Если Лена помогает ему в побеге, то они могли договориться встретиться там, – добавила Тара.

Азаруэль отнесся к их предложению с недоверием, но все же повернул в сторону кофейни. Они объехали ее со всех сторон, Тара осмотрела зал, Иван спросила у работниц, не видели ли они Эймери. Ничего. Его тут не было.

Они сели обратно машину и пустились по дороге, наворачивая круги вокруг кварталов. На очередном светофоре Азаруэль уткнулся лбом в руль.

Если Эймери так дорожил Иван, то почему не забрал ее с собой?

Азаруэль постучал пальцами по рулю. Что-то здесь не так. Какой-то странный побег, будто искусственный. Все должно быть проще, чем они думают.

– Едем на железнодорожный вокзал.

Они припарковались напротив вокзала, пересекли дорогу и вбежали в здание. Тара и Иван искали в залах, Азаруэль взял на себя перрон.

Он выбежал на улицу, и в глаза ударил ослепительный теплый свет, прорвавшийся сквозь серые облака. Перед ним открылась железная дорога, а за ней простиралось большое чистое озеро, окруженное лугами. Зрелище потрясающее, но на любование времени не было. Азаруэль глянул вправо – никого. Перрон почти пустовал. Затем он посмотрел налево и замер. Эймери сидел на скамейке под козырьком, наблюдая, как немногочисленные пассажиры заходят в поезд.

– Ты... – слетело с его губ яростным шепотом.

Азаруэль тяжело зашагал к Эймери, разгоняясь и сжимая кулаки. Сидел тут, такой спокойный, с чемоданом, пока они тряслись от страха, не зная, что с ним случилось?

Азаруэль встал перед Эймери и воскликнул на весь перрон:

– Ты спятил или что? Мы чуть с ума не сошли, путешественник хренов!

Эймери поднял голову и, не дрогнув, спросил:

– Скажи, Азаруэль, – его взгляд оставался непроницаемым, – вы, долгожители, на самом деле с острова, который просто не отображается на картах?

По телу пробежали мурашки. Растерянность смыла злость. Азаруэль замер.

– Откуда такая?..

– Ответь, – отрезал Эймери. – Скажи мне правду. Ты знал об этом?

Уже не просто вопрос об острове. Попытка узнать, насколько Азаруэль был с ним честен. И решить, можно ли ему дальше верить. Азаруэль громко сглотнул.

– Я... не могу сказать.

Веки Эймери дрогнули, и что-то в его взгляде бесповоротно сломалось. Азаруэль понял: то хрупкое доверие, что немного укрепилось между ними за последние дни, уничтожено в одно мгновение.

– Значит, да. – С этим вздохом Эймери словно вытолкнул из груди остатки своих надежд и отвернулся. – Ты знал, что это остров. Ты знал, что эти монстры оттуда. Ты знал, что они здесь из-за Тени и его силы – родной энергии, которую чувствуют на большом расстоянии и буквально притягиваются к нему. И при этом ты молчал, наблюдая за тем, как они убивают простых людей.

Азаруэль замотал головой, желая отмахнуться от его слов.

– Откуда ты все это знаешь?

– Ты не отрицаешь, – усмехнулся Эймери. – Тебя это не ужасает? То, что ты причастен к этому?

– Я делал это ради Тени и его свободы, – прошептал Азаруэль, но прозвучало так жалко, что стало стыдно.

– Очень дорого она стоила. – Эймери встал.

– Тебе все это рассказала Лена? Она работает на Хантера?

– Нет, – бросил Эймери, отворачиваясь.

В воздухе повис вопрос, на что именно Эймери отвечал «нет»? Но спросить об этом Азаруэль не успел: на перрон выбежали Тара и Иван.

– Эймери! – Иван кинулась к нему. – Нашелся!

Тут же грохнул выстрел. Поднялся крик. Люди на перроне бросились к выходу.

Иван ахнула, указывая на Эймери. И Азаруэль тоже это увидел – большое красное пятно, с каждой секундой растущее на животе Эймери. Тот шатнулся и рухнул на скамейку. Иван бросилась к нему.

– Промахнулась! Простите, я не сильна в огнестрельном оружии!

Посреди опустевшего перрона стояла женщина в черном винтажном платье и маске. Она прижала пистолет к груди и в притворном испуге закрыла рот рукой.

Нет, только не это. Только не сейчас. Безоружному, Азаруэлю будет тяжело справиться даже с Розалин.

Иван уже подбежала к Эймери, вытащила из сумки платок и, скомкав, приложила к ране, чтобы остановить кровь.

– Порой пистолеты эффективнее способностей, но я не думала, что попаду в живот. – Розалин обернулась. – Он выживет?

– Думаю, у него есть полчаса, – послышалось за ее спиной.

Это говорила Мива – темноволосая девушка в белом медицинском халате и с большой черной сумкой в руке. Специализируется на выведении мутантов, как показал один из терактов. Если она притащила сюда кого-то такого...

Раздался рев. Из здания вокзала выскочило это – чудовищная помесь собаки и медведя, ростом в два метра в холке и с уродливой вытянутой мордой. Торчащие в разные стороны клыки уже были запачканы кровью.

– Успел кем-то полакомиться! – Мива положила руку на механический ошейник твари и указала в сторону Азаруэля и остальных. – Вон, смотри. Разве они не выглядят вкуснее?

Азаруэль выставил руку в сторону, загораживая остальных. Как победить это существо в его положении? Эймери ранен, а значит, убежать они не смогут. Но Иван они навредить не должны, а она сейчас, всхлипывая и дрожа, пытается помочь Эймери...

– Зачем вы это делаете? – крикнула Иван. – Свяжите меня с Хантером сейчас же!

– Заткнись! – Розалин топнула ногой. – То, что ты его младшая сестра, не дает тебе права приказывать нам. Но если не будешь скулить, может, оставим вас в покое...

– Зачем ты стреляла в живот? Ты могла убить его на месте, – как ни в чем не бывало обратилась к ней Мива. – А тогда бы нас убил Хантер...

– Знаю я! – Розалин всплеснула руками. – Сказала же, что промахнулась.

– Что вам от нас нужно? – спросил Азаруэль, отходя еще немного назад.

Мива перевернула сумку набок и раскрыла. Внутри лежала Белая скрипка.

– Интересная вещица. Я слышала, она может исцелять...

– Зачем она вам?!

– Пополнить нашу коллекцию артефактов. – Мива закрыла сумку и повесила на плечо. – Слышала, Эймери может стать новым владельцем, но, боюсь, придется повременить.

– Да, как славно, что «Альтернат» вывез в одно место и нового хозяина, и сам артефакт, – протянула Розалин гнусаво. – И приставил к детям самого слабого долгожителя, который совершенно бесполезен без своего меча.

Азаруэль был готов биться головой об стену. Свой меч он оставил в машине, испугавшись, что его попросту не пустят на вокзал с оружием.

Он ничего не понимал. Зачем Хантеру и его людям скрипка, возможного хозяина которого они же и подстрелили? Но в любом случае они были правы: без оружия с такими врагами Азаруэлю не справиться.

В следующий миг чудище бросилось на него. Азаруэль отскочил к рельсам, чтобы не задело остальных, и выставил руку. Монстр впился в нее. В лицо брызнула собственная кровь, окатило волной горячей боли, вырвался крик. Не успел Азаруэль восстановить равновесие, как чудище сбило его с ног и потащило по рельсам под крики Иван и Тары.

Будь Азаруэль простым человеком, он бы уже лишился руки и стер всю спину до костей. Но он извернулся, ударил тварь в висок, и та, взвыв, бросила его на траву у озера. Азаруэль вскочил и снова отпрянул. Что же делать? Очевидно, голыми руками такую громадину не победить. Нужно оружие. Хоть какое-то. Азаруэль кинулся к рельсам и оторвал металлическую балку. Чудовище уже снова смотрело на него, готовясь напасть.

– Азаруэль, осторожнее! – крикнула Тара.

– Положи телефон! – велела ей Мива. – Если ты хотя бы попытаешься кому-нибудь позвонить, я оторву тебе руки.

Чудовище прыгнуло на Азаруэля. Он готовился к этому: успел припасть к земле, выставив перед собой прут. Секунда – и на лицо хлынула кровь, в этот раз не своя. Чудовище снова взвыло, и Азаруэль вонзил прут глубже ему в живот, до запястья, чувствуя тепло внутренностей. Сгруппировавшись, выкатился из-под падающей туши. Чудовище рухнуло на место, где Азаруэль лежал секунду назад, и захрипело в агонии.

Он услышал хлопки сбоку.

– Браво! – восторженно крикнула Розалин.

– С больной рукой, без нормального оружия и способностей, – констатировала Мива недовольно. – Возможно, ты не так плох, как мы о тебе думали.

Кровь чудовища щипала глаза. Волосы слиплись от нее же, во рту стоял мерзкий металлический привкус – кровь попала даже туда. Азаруэль не знал, чем вытереться, – одну руку не поднять, а вторая в крови почти по локоть. Он обернулся к воде и, решившись, дал себе передышку: шатаясь и пытаясь прийти в себя, побрел к озеру.

Но что дальше? Чего вообще они хотели?

Скрипка у них.

Похоже на показательное издевательство лично над Азаруэлем, но вряд ли оно продлится долго: слухи об инциденте должны уже дойти до колледжа, а значит, помощь в пути. Остается только продержаться до этого момента.

Азаруэль подошел к воде и быстро ополоснул руки, умыл лицо. Кровь из разорванного предплечья шла не переставая, но кости, скорее всего, были целы. Раны вот-вот начнут затягиваться.

Что-то мелькнуло в воде. Азаруэль только успел чуть привстать – и в бок между ребер впилось подобие длинной тонкой иглы, уходившей в воду.

Азаруэль издал сухой хрип.

Новый укол – со спины. Игла, похоже, проткнула его насквозь и впилась под лопаткой, образовывая крюк. Его дернули вперед. Миг – и Азаруэль оказался в воде.

Теперь он увидел, что это было. На этот раз – смесь кальмара и осьминога в человеческий рост, с телом в форме черепа. Его длинные щупальца-иглы уходили глубоко вниз, в темноту. Туда же они тянули Азаруэля.

Он разорвал щупальце, утащившее его под воду, и устремился к поверхности, но его тут же схватили и снова дернули вниз.

Тварь не отстанет от него, пока жива или пока жив он.

Воздуха хватит на пять минут, но если он продолжит бороться, эту цифру придется делить на два.

Азаруэль вдруг вспомнил, как сболтнул в интервью, что долгожителей легко убить, утопив. Идиот. Наверняка Мива вдохновилась этим.

Азаруэль разорвал второе щупальце, третье, но четвертое иглой вонзилось в ногу, оплело ее и резко потянуло вниз.

Осталось меньше минуты. До поверхности двенадцать метров.

Он порвал еще три щупальца – и наконец чудище отступило, ушло в глубину. Азаруэль что есть силы рванул вверх. Тело сковывала слабость. Движения стали медленными и тяжелыми. Казалось, он пробивался не сквозь толщу воды, а через желе.

До поверхности восемь метров.

Азаруэль сделал последнее движение рукой.

Он не доплывет. Просто не хватит сил.

Страх смерти заполнил сердце. Будь он на суше – заплакал бы. Неужели он умрет вот так? Дав врагу подсказку, как его убить, и проиграв какому-то чудищу?

Веки стали свинцовыми и опустились черным покровом. Он попытался их разомкнуть, но увидел лишь голубую пелену.

И тут она взорвалась всплеском. Кто-то подплыл к нему, подхватил за здоровую руку и потянул вверх. Вскоре в лицо ударил свет. Легкие машинально вобрали столько воздуха, сколько могли.

Азаруэля вытянули на берег, подняли по небольшой возвышенности к рельсам и уложили на траву. Только сейчас он услышал дыхание рядом и нашел силы разомкнуть глаза. Сбоку на земле, ссутулившись и обхватив колени, сидела Тара, пытаясь отдышаться. В груди кольнуло. Азаруэль прикусил губу и отвернулся, тихо зашипев. Как вообще она решилась нырнуть в воду после того, что увидела?

Тара откашлялась и посмотрела на Азаруэля, будто желая убедиться, что он жив.

– Он мог утопить и тебя, – только и выдохнул Азаруэль.

– Я уже бывала в воде с чудовищем. – Тара убрала с лица налипшие волосы.

– Спасибо, – бросил Азаруэль с усилием.

Тара слабо улыбнулась и встала на ноги.

– Не за что.

Она помогла ему подняться и вернуться к перрону.

Кожа Эймери была цвета бумаги: потерял слишком много крови. Иван, заплаканная и раскрасневшаяся, все сидела перед ним на корточках, закрывая рану. Она даже не обернулась, когда Азаруэль, придерживаемый Тарой, оказался рядом.

Все это время Розалин и Мива просто ждали, подозрительно тихо.

– Подкрепление в пути, – заявил Азаруэль. – Вас поймают, и это в лучшем случае.

– Мы надеялись, что они будут расторопнее, – сказала Мива.

Из здания послышались крики, смешанные с львиным рыком.

Значит, чудовищ три.

Азаруэль взглянул в сторону выхода на перрон. Последнее чудище вот-вот могло выскочить оттуда, и он должен был быть готов защищаться и защищать. Рука еще не восстановилась, раны на боку и на ноге стреляли огнем, но он пока мог сражаться.

Если бы только забрать пистолет Розалин, все было бы проще.

Азаруэль скользнул по ней взглядом. Куда бы она ни выстрелила, обычные пули его не возьмут, только ранят, а Мива сама по себе угрозы не представляла. Прикинув это, он рванулся вперед. Розалин, ошарашенная, попятилась и в упор выстрелила ему в плечо. Больно, но терпимо, рука все еще слушалась. Он бросился на нее, ударил по кисти, и пистолет с металлическим лязгом отлетел в сторону. Азаруэль тут же схватил оружие, развернулся и нацелил дуло на отступившую к стене Миву. Палец уже лег на спусковой крючок, готовый нажать, как вдруг раздался вопль.

Азаруэль резко обернулся на скамейку.

Иван сидела, закрывая собой едва живого Эймери. Рядом на двух ногах стоял монстр. Его челюсти, подобно стальным тискам, сжимали шею Тары.

Рука Азаруэля сама собой взметнулась, и пуля угодила чудищу точно в туловище. Оно рухнуло наземь, выпустив Тару, но, кажется, было поздно.

Азаруэль подбежал. Шея Тары была разорвана в клочья, при каждом судорожном вдохе кровь хлестала из рваных ран и стекала изо рта. Азаруэль попытался зажать раны ладонями. Бесполезно. Не помогало. Только срочная госпитализация, которой не дождаться.

– Мы здесь закончили, – вдруг заявила Мива, и пространство за ее спиной исказилось, образуя расплывчатое пятно.

Она нырнула внутрь. За ней прыгнула Розалин, помахав им на прощание.

Черная сумка осталась на перроне. Издевательства закончились, но последствия оказались даже хуже их самих.

Иван спустила Эймери на землю.

– Азаруэль! – Она подбежала к нему с черной сумкой и с силой вскрыла ее, обнажая Белую скрипку. – Их еще можно спасти!

Вряд ли Мива и Розалин забыли скрипку. Похоже, она с самого начала не была им нужна, и украли они ее, только чтобы поднять панику и выманить своих противников.

– Я не могу. – Азаруэль покачал головой. Он готовился к владению Черной скрипкой, а эта была ее полной противоположностью. – Я не истинный владелец и...

– Эймери без сознания! – Иван смазала слезы тыльной стороной ладони и сорвалась на крик: – Пожалуйста, сделай что-нибудь! Они оба не доживут до больницы!

Такой сокрушительной волны страха Азаруэль не ощущал давно. Из-за его бессилия вот-вот оборвутся сразу две жизни. Он подвинул к себе сумку.

– Я не знаю, что будет, если я рискну. В том числе со мной. Даже если сработает... Мне может не хватить сил на обоих. Нужно выбрать, кого спасать первым.

Иван оглядела Эймери и Тару пустым невидящим взглядом.

– Что же делать? – прошептала она, закрывая рот рукой и жмурясь.

Азаруэль не знал и сам. Тара спасла ему жизнь, несмотря на все, что он ей наговорил. Но Эймери был новым владельцем Белой скрипки Адель. Лучшим другом Иван. Да и просто... неплохим парнем, если закрыть глаза на некоторые его выходки.

Азаруэль взял Белую скрипку, и она ответила ему пронизывающим холодом и покалыванием в руках. Нужно было действовать быстрее.

– Пожалуйста, Азаруэль, – взывала к нему Иван, теребя за плечо. – Сделай что-нибудь. Спаси хоть кого-то!

Азаруэль прочитал все по ее глазам. На принятие решения оставались секунды.

Он уже не думал об опасности для себя. Его терзал единственный вопрос: без кого жизнь выглядела бы печальнее? И ответ пришел. Безжалостный, но окончательный.

Под грохот сердца в груди он твердо поставил скрипку на плечо.

Глава 31

Азаруэль очнулся от боли. Она расползалась по телу, набирая силу, и чем больше прояснялся его разум, тем острее она становилась. Жар в руке не стихал, бок и ногу словно ободрали до костей. Почему они не восстановились?

Он поднял свинцовые веки и повернул голову. Рука была перебинтована, по стянутости на бедре и животе стало ясно, что они тоже.

В комнате стоял полумрак, но рядом на тумбе горел светильник. По очертаниям мебели Азаруэль узнал свою комнату в кампусе. Значит, все закончилось. Он в безопасности.

Стоило подумать об этом, как одно за другим вспыхнули воспоминания об утре. В груди екнуло, и боль раскаленным свинцом разлилась по внутренностям. Азаруэль сглотнул. Нужно пока перестать думать о случившемся, а иначе это его погубит. Он и так едва жив.

Слабость в теле пугала. Но наверное, неудивительно, что сейчас он едва поворачивает голову: Белая скрипка отняла все силы.

Он снова закрыл глаза и попытался уснуть, но что-то не давало покоя. Даже если предположить, что Азаруэль выдохся из-за скрипки, почему за столько времени раны не стали выглядеть хоть немного лучше и словно заболели в разы сильнее?

К нему постучали, и дверь тут же открылась. На пороге стояла Иван. Даже в полумраке Азаруэль увидел ее несчастные заплаканные глаза. Она тихонько прошла в комнату и села на стул, приставленный к кровати. В ее движениях не было привычной жизни и резкости. И вряд ли Азаруэль увидит их скоро.

Нужно было что-то сказать, но слова застряли на языке. Говорить на самом деле вообще не хотелось, но Азаруэль выдал единственное, что пришло ему в голову и за что он правда переживал:

– Не говори ему, как это было. И вообще никому.

Иван судорожно закивала.

Это должно было остаться их секретом. То, что перед Азаруэлем встал выбор: спасти Эймери или Тару. И то, что он выбрал Эймери.

– Он уже пришел в себя, – вымолвила Иван глухо. – Мне позвать его?

– Нет, не хочу видеть его сейчас.

«И вспоминать ее».

Азаруэль отвернулся к окну, бессознательно пытаясь спрятаться от этой мысли.

Что с ее телом сейчас и где его будут хоронить? Нет, этого он тоже пока не хотел знать. Он еще даже не свыкся с мыслью, что сначала не уберег ее, а затем бросил.

– Азаруэль... – обратилась к нему Иван дрожащим голосом. – Я кое-что узнала о Белой скрипке от мисс Марвел. О том, что может случиться, если Черный скрипач сыграет на Белой скрипке.

Азаруэль снова взглянул на нее, молча прося продолжить. Глаза Иван наполнились слезами, губы задрожали. Она склонилась над коленями и всхлипнула:

– Она сказала, что твое состояние сейчас – это не только бессилие после использования артефакта. Это еще и... еще и... – Она зарыдала.

До Азаруэля стало потихоньку доходить, что Иван пыталась ему сказать, и только от тени догадки у него тоже защипало в глазах от слез.

– Что? – спросил он шепотом.

Иван сглотнула и тяжело выдохнула, стискивая штаны в кулаках.

– То, что раны не заживают... это означает, что из-за столкновения разных энергий произошел сбой. Ты потерял силы долгожителей. Ты стал простым человеком.

Азаруэля словно оглушили.

Что?

Он теперь такой же, как Иван? Больше не сможет терпеть смертельные для обычных людей удары, бороться с монстрами? И у него пропал иммунитет к прикосновениям Тени?..

В горле встал ком, слезы жгли глаза. Но он не мог заплакать.

– Но это ведь не точно, – прошептал Азаруэль. – Мы же не проверяли.

– Все указывает на это. – Иван стерла слезы со щек. – Мне очень жаль, Азаруэль.

Мир вокруг рухнул. Его долголетие, регенерация, иное чувство жизни были его силой, опорой. А теперь Азаруэль ощутил себя голым, до дрожи беззащитным. Страх сдавил грудь, выжимая из легких воздух, но он нашел силы признаться:

– Знаешь, когда я делал это, подумал в моменте: «А что, если я потеряю свои особенности?» Я чуть не остановился, но сказал себе, что последствия вряд ли будут такими серьезными.

«Ты жалеешь?» – прочитал он в ее глазах. Отвечать не хотелось, только чтобы Иван ушла и оставила его наедине с сокрушительным осознанием: жить осталось всего ничего.

Потом он долго лежал и смотрел в потолок, прокручивая в голове свою жизнь. Внезапно оказалось, что в ней, такой длинной, мало такого, чем он смог бы гордиться и о чем бы не жалел. Он думал о Таре, о том, как она рисковала ради него. Он думал о старости, о болезнях, о хрупкости, о невозможности прикасаться к брату – и дрожал, стискивая грудь здоровой рукой. В мгновение он потерял почти все, что давало ему силы. И это стало самым мучительным чувством, что он когда-либо испытывал. Кажется, даже мучительнее смерти Адель.

Азаруэль провалился в сон, но проснулся от стука. Не успел развернуться, как рядом раздалось:

– Как ты себя чувствуешь?

Азаруэль боялся поворачиваться к двери. Как вообще отвечать на это? Он не был сейчас готов видеть Эймери. А тот все стоял у входа, словно его вопрос был не про здоровье, а про разрешение войти.

– Непривычно слышать это от тебя, – прошептал Азаруэль.

– Мы оба чуть не погибли, поэтому мне интересно.

Эймери зашел. Щелкнул замок, заставляя Азаруэля повернуться.

Да, оба чуть не погибли, вот только Азаруэль пока не может даже встать, а Эймери уже гуляет и выглядит так, словно вернулся из недельного отпуска.

– Хреново, как видишь. – Азаруэль указал на костыль, приставленный к кровати. – Что, завидуешь? Может, дать погонять?

– Плачу и падаю от зависти. – Эймери улыбнулся уголками рта.

Азаруэль только фыркнул, махнув на него рукой. Знал бы этот мастер сарказма, кто его спас, – и спаситель, возможно, не услышал бы от него ничего дурного про себя до конца своих дней.

– Мой врач сказал, что рана была смертельной, но они с ней справились.

Врач. Вот так легко славу забрал неизвестный человек, пускай даже вынужденно.

– Я хочу продолжить наш разговор об острове. Значит, ты знал, что чудовища тут из-за Тени?

Азаруэль перешел на тон ниже:

– Все еще не понимаю, с чего ты это взял. Лена сказала?

– При чем здесь она?

– Ты сам не свой после встречи с ней. Ты так и не рассказал, о чем вы говорили, а ведь... – Азаруэль сжал губы и закончил тише: – А ведь я думал, что мы стали доверять друг другу немного больше.

Эймери внимательно вгляделся в его лицо.

– Так было. Но твое умалчивание все испортило.

– Что это меняет? – бросил Азаруэль.

– Многое.

Из полумрака комнаты вынырнул Хантер. Азаруэль машинально уперся здоровой рукой в матрас, пытаясь присесть. Без толку. Он никак не сможет защитить Эймери и сам почти наверняка попадет под удар. Оставалось только сказать:

– Эймери, уходи сейчас же!

Хантер вопросительно вскинул бровь и протянул:

– На это даже жалко смотреть. – Он скрестил руки на груди и посмотрел на Эймери. – Он действительно не догадался?

– Нет, по всей видимости.

Азаруэль не мог поверить тому, что видел и слышал. Эймери не просто не бежал – он спокойно разговаривал с Хантером. Только одно объяснение приходило в голову, Азаруэль не мог и не хотел его принимать, но тут услышал:

– Доверься нам.

– Вы чуть не убили меня. Кто дал Розалин пистолет?

– Стрелять должна была Мива, она лучше знает, куда целиться, чтобы не убить. Но не переживай. Розалин будет наказана.

– Мне вообще не нравится, что пришлось в меня стрелять.

О чем они говорили? Почему Эймери стоит рядом с Хантером так уверенно?

– Послушай. – Азаруэль, щурясь от боли, присел, уперся затылком в спинку кровати. – Понимаю, что Лена могла многое тебе наговорить про нас, долгожителей, и про меня в частности, но это не повод уходить к Хантеру. Вспомни, что он сделал.

– Азаруэль, неужели ты не понимаешь?

В том-то и дело, что, кажется, понимал, но не хотел с этим мириться и цеплялся за каждое двусмысленное выражение, искал лазейку в виде объяснения. Но тут Эймери сказал:

– Я был с Хантером с самого начала. Со дня, как встретил его.

Эймери говорил об этом так спокойно, словно его слова не лишали Азаруэля последних сил. Разомкнув губы, он беспомощно смотрел на этих двоих и не знал, что сказать. Что вообще они теперь сделают с ним?

– Ты знал о том, что он похитил меня, – продолжил Эймери, подойдя ближе. – Но ты не знал, о чем мы говорили после того, как Колин чуть не прибил меня на арене. Курт отвел меня в комнату, где мы с Хантером поговорили наедине, и он объяснил, что борется не только с монстрами, к появлению которых вы причастны, но и с «Альтернатом», на который вы работаете. А потом отпустил меня и оставил свои контакты на случай, если мне захочется с ним связаться.

Эймери сел на стул, уперся локтями в колени и продолжил, смотря вниз:

– Вернувшись, я поначалу сомневался, присматривался, собирал информацию. Но понял, что единственные, кто действительно хотел для Иван добра, – это мы с Хантером. Вы же, помимо того, что врали о своем происхождении, так еще и отдали артефакты мистеру Харвилу, включая Белую скрипку. И знаешь, это неприятно – когда тебя выкупают у собственной семьи, похищают, держат в заточении, и все для того, чтобы продать ЦРУ и посмотреть, сможешь ли ты управлять скрипкой. Ведь, как выяснилось, ты – далекий потомок первого владельца.

Азаруэль замотал головой.

– Этого не может быть, – прошептал он в пустоту.

– Смешно, что вы так легко приписали мне формирование отряда солдат, владеющих артефактами. – Хантер лениво вышел вперед. – Хотя сами занимались тем же.

– Я не знал об этом! – Азаруэль вложил в ответ всю оставшуюся твердость.

– Ты отдал им скрипки Конгломерата, – напомнил Эймери.

– Тень доверил им артефакты, и я доверил тоже!

– Меня это утомило. – Хантер глубоко вздохнул, провел рукой по лицу и обратился к Эймери так, словно Азаруэля здесь не было: – Я уже забрал Иван. Пора заканчивать.

Азаруэль взглянул на Эймери, но тот упрямо смотрел в сторону.

– Ты не можешь так с нами поступить, – прошептал Азаруэль.

– Ты соврал мне, – тихо напомнил ему Эймери и, сглотнув, сказал чуть увереннее – Даже когда я спросил в упор, все равно соврал. Ты скрыл подлинную опасность Тени от него самого и врал ему тоже – и у меня нет времени напоминать тебе, о чем я говорю. Ты знал, что монстры – с вашего острова. И я не верю, что ты после всего этого не знал о том, как на самом деле в компании относятся к Иван и какая опасность ей угрожает.

– Какая опасность? – Азаруэль попытался перебросить ноги через край кровати, но замер от боли. До чего же тяжело переносить такие раны, когда ты обычный человек. – Я-я не...

– Эймери, иди к Иван, – обратился к нему Хантер, но его насмешливый взгляд был прикован к Азаруэлю. И там уже читался приговор.

– Ты его замедлишь? – спросил Эймери на выходе.

– Да. – Хантер достал из кармана складной нож. – Для долгожителя это не смертельно, но это его обезвредит, чтобы мы могли уйти.

Эймери только кивнул и вышел. С губ Азаруэля сорвался обреченный выдох.

– Для долгожителя, – повторил Хантер, проверяя кончик ножа на остроту. – Но ты ведь у нас теперь простой человек.

Значит, он просчитал и это. Все, что произошло на перроне. Осознание накрыло Азаруэля с головой. Они не просто не собирались похищать скрипку. Они хотели, чтобы Азаруэль использовал ее, зная, что тогда он лишится своих сил.

– Я был почти уверен, что ты выберешь его. – Хантер приставил ногу к боковине кровати. – Единственная причина, по которой я смог втянуть Эймери в это, – обещание, что ты не умрешь. Видимо, ты все-таки ему запомнился, раз он беспокоился о тебе. Но думаю, я смогу убедить его, что ты умер... – Хантер заулыбался, – ...от простуды. Простые люди такие уязвимые по сравнению с долгожителями, да?

– Зачем тебе Эймери? – прошипел Азаруэль.

– Он стал моей сестре братом, которого не было рядом. Без него мне будет сложнее ее у вас забрать без вреда для ее психики. – Взгляд Хантера смягчился, он ушел в себя. – Я не хотел, чтобы она видела все, что случилось на перроне, но это была вынужденная мера. Иван сможет прожить без миллиардов, которые ей все равно никто бы не дал. И она сможет прожить без вас, которым с самого начала не было до нее дела. Она нужна только нам с Эймери, и мы готовы ее защитить. И я скорее доверюсь Тени, чем тебе, потому что среди вас, долгожителей, он неожиданно оказался в самой чистой одежде, хотя изначально я считал его злом. – Хантер снова глянул на нож и сказал: – Но я ошибался. Злом был ты. Ты знал, кто такой Зотис. Знал про остров, про прошлое Тени, про то, на что он способен, и помог «Альтернату» запустить программу с артефактами. Я украл их, чтобы оттянуть этот момент, потому что страшно представить, к чему бы это привело.

Азаруэль бессильно замотал головой и схватился за нее. Многое из того, о чем ему говорили, он считал правдой, а многое – догадками, к которым врагу легко прийти, зная хоть что-то. Но переубеждать Хантера было слишком поздно. Тот не послушает.

– Я не...

Нож вошел в живот с ужасающей легкостью. Острая разрывающая боль заставила Азаруэля выгнуться и беззвучно закричать. Хантер вытащил лезвие. Горячая кровь моментально легла на футболку пятном, разрастающимся с каждым мгновением.

– Сейчас все спят. – Хантер вытащил из кармана куртки салфетку и вытер об нее нож. – Рядом никого. Поэтому ты можешь вдоволь насладиться первыми и последними мгновениями своей жизни как простого человека. Добро пожаловать в наш мир. И прощай.

С этими словами Хантер вышел из комнаты.

Азаруэль рухнул на постель, схватившись за рану. Телефона рядом не было. Позвать на помощь не осталось сил, да его и не услышат. Тело делалось деревянным и неуправляемым. В глазах темнело, легкие все реже вбирали воздух.

Он уперся лбом в подушку и, холодея, понял, что, кажется, это конец.

Послесловие

Мне кажется, что это самая насыщенная событиями книга в серии. Возможно, четвертая, финальная, часть ее переплюнет.

Мне понравилось прописывать диалоги. В этой серии они какие-то особенные для меня.

С каждой частью обстановка только накаляется. Азаруэль сделал очень трудный выбор, а Тени, возможно, только предстоит. Он только что узнал нечто важное о своем королевстве, но пока не все, и его линия с Куртом набирает обороты. Я примерно знаю, чем закончится эта история, но путь к концу пока вижу в общих чертах.

Я живу в своем авторском ТГ «медина мирай». Иногда, бывает, пропадаю, когда работаю над книгами в режиме полного погружения, но потом возвращаюсь с какими-то материалами.

В общем, осталась одна книга до завершения серии. Очень волнительно!

Мирай МединаАльтернат. Враг за спиной

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

* * *

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

* * *

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

* * *

Глава 19

* * *

Глава 20

* * *

Глава 21

* * *

Глава 22

Глава 23

* * *

* * *

Глава 24

Глава 25

* * *

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

* * *

Глава 30

Глава 31

Послесловие

Мирай Медина
Альтернат. Враг за спиной