Name: Маска дракона
Author: Анастасия Астра
ISBN: 978-5-222-48513-2

Анастасия Астра
Маска Дракона

По ночам на деревню, где живёт молодой кузнец Яку, нападают призраки. Но  каждый раз жителей спасает загадочный воин в маске дракона.

Никто не знает, кто скрывается за маской... пока однажды воина не ранят.

Яку забирает его в свой дом. Там оказывается, что воин – девушка по имени Саори. За ней охотится тёмный колдун, и только волшебная маска скрывала её от  преследований. Теперь маска повреждена, и Саори угрожает опасность.

Вместе с девушкой Яку отправляется в другой мир, где живут существа из японских мифов. Он должен помочь Саори починить маску, спастись от колдуна, раскрыть собственные силы и... впервые в жизни влюбиться.

Глава 1. Воин в маске дракона

Призраки нападали по ночам. Наступали с одного и того же места, которое люди прозвали гиблым и обходили окольными путями. То было лесное болото. Вблизи него располагалась деревня. Жителей охватывал страх, когда между деревьев они замечали ведомых ненавистью призраков. Бледные и осунувшиеся, они имели сходство с теми, кем были когда-то – с людьми, – но то была только видимость. Теперь, кроме внешней оболочки, в них не осталось ничего человеческого, лишь ярость и жажда возмездия, которые вернули их в мир живых и воплотили в жутком виде. Но даже с призрачным телом они могли физически ранить любого, кто осмеливался вступить с ними в бой.

Таких призраков звали онрё. Если жизнь дорога, то от них нужно держаться как можно дальше. Яку часто слышал эти наставления от отца, когда помогал ему в кузнечной мастерской.

Вот и сегодня отец предупреждал между звонкими ударами молота:

– Онрё вцепятся в тебя и живым не отпустят.

– Но откуда они берутся? Почему приходят именно со стороны болота? – донимал его вопросами Яку, провожая взглядом взлетавшие в воздух огненные искры.

Вытерев пот со лба, юноша собрал мешавшие волосы в небрежный пучок на затылке, но оставил несколько тёмных прядей у лица. Не получив ответа, он продолжил:

– Если добраться до болота и дождаться появления онрё, то...

– Яку! – отец с раздражением отбросил молот, оставив недоделанным клинок. Яку напрягся: он знал, что отец позволяет себе оторваться от работы только в одном случае – ради серьёзного разговора.

– Онрё не твоя забота. Нашу деревню есть кому спасать. И это не ты. Каждый занят своим делом, так и ты займись своим! – сурово бросил отец голосом, не терпящим возражений.

Так бывало всякий раз, когда разговор заходил об онрё. Но сегодня отец смягчился и с заботой добавил:

– Я не хочу, чтобы ты пострадал. Поэтому прошу, выкинь из головы все мысли о призраках.

Яку молча вернулся к своим обязанностям подмастерья. Он отрешённо добавил уголь в печь, принёс кувшин с чистой водой, так и не решившись возразить отцу. Возникавшее между ними в таких случаях противоречие давило на Яку ещё несколько дней после разговора.

За это время его не раз посещала мысль: а вдруг отец прав и действительно не стоит вмешиваться в дела с онрё? Деревню и правда есть кому спасать. Таинственный воин в маске дракона и красном кимоно^[1] с золотистыми чешуйками каждый раз одерживал победу над призраками. В умении владеть катаной^[2], ловкости и смелости воину не было равных среди всех жителей деревни. Этим он вызывал искреннее восхищение у Яку.

Каким бы тяжёлым ни был рабочий день в кузнице, вечерами отец обучал сына навыкам боя. С каждой тренировкой Яку увереннее держал в руке катану и смелее отражал атаки отца. Но даже при мысли о настоящем бое страх брал над ним верх. Тело переставало слушаться, и растерянный Яку отступал. Он ни разу не сразился с реальным противником.

«Не то что воин в маске дракона... Кажется, будто тот вообще ничего не боится! А ведь сражается не с людьми, а с призраками!»

О воине никто ничего не знал. Он никогда не снимал маску и не шёл на контакт с людьми. Приходил в деревню оттуда же, откуда нападали онрё, – со стороны болота. Когда жители деревни хотели с почестями отблагодарить его, он бесследно исчезал.

Постепенно люди привыкли, что воин хочет остаться неизвестным. Каждую ночь он спасал их жизни – и этого было достаточно, чтобы спать спокойно.

Но не для Яку.

Воин защищает их от онрё, но кто защитит его самого в неудачном бою?

У Яку вошло в привычку, едва наступала темнота, занимать пост у окна. Он наблюдал, как воин в маске дракона взмахами катаны борется с нашествием мстительных призраков. Яку с восхищением изучал его выверенные движения, когда лезвие отражало лунный свет при очередном замахе.

Однако этой ночью кое-что изменилось.

Обычно онрё нападали по двое-трое. Но сегодня из леса появились четыре озлобленных призрака. Дом Яку был первым на их пути, поэтому юноша видел ход битвы во всех деталях. Онрё вошли в деревню прежде, чем воин догнал их и вступил в схватку. Опоздание воина вызвало у Яку плохие предчувствия. Очевидно, что-то произошло.

Вскоре опасения Яку подтвердились. Движения воина становились всё слабее, словно он превозмогал боль. От онрё тоже не укрылась слабость противника. Их пропитанные ненавистью крики слились в жуткий вой.

У Яку учащённо забилось сердце, когда он заметил, что ткань кимоно на правом плече воина разодрана. Золотистые чешуйки вокруг пореза окрасились в алый. Кровоточащая рана мешала воину уверенно вести бой. Он с опасной медлительностью уворачивался от выпадов онрё, когда они набрасывались на него и пытались повалить на землю. Яку знал, что острое лезвие катаны не было смертельным для призраков: так просто не убьёшь того, кто уже давно мёртв. У незнакомца в маске было против них особое оружие – сюрикены^[3], в которых спрятан солнечный свет.

Яку со всё нарастающей тревогой увидел, как воину удалось сразить двоих из онрё. С третьим он расправился так же, как с двумя предыдущими: резким движением метнул сюрикен – и тело призрака пронзило солнечными лучами. С истошным воплем онрё растворился в ночи.

Поражение собратьев вызвало вспышку гнева у последнего призрака. До этого воин делал всё, чтобы устоять на ногах. Теперь он пошатнулся. Роковая заминка обошлась ему тем, что онрё яростно метнулся к нему и опрокинул на спину. Призрак вцепился в маску, пытаясь сорвать её с лица воина.

Больше Яку не мог просто наблюдать. Нарушив запрет отца, он схватил катану.

Яку выбежал во двор, чтобы вступить в свой первый бой.

Глава 2. Кто скрывается за маской

Онрё грозно нависал над прижатым к земле воином в маске дракона.

Яку замер поодаль. Он почувствовал, как его привычно обездвиживает страх. Попытался сделать шаг, но ноги не слушались!

Раздался треск – маска дракона надкололась, когда онрё ожесточённее полоснул по ней когтями. Воин был слишком истощён, чтобы увернуться. Яку отчётливо осознал, что если сейчас поддастся страху и отступит, то потом не простит себя за это.

«Воин каждую ночь рискует жизнью ради нашего спасения. Ради людей из чужой ему деревни!»

Яку крепче обхватил холодную рукоять катаны и смелее шагнул вперёд. Онрё заметил его присутствие. В яростных глазах вспыхнул красный отблеск. Юноша вздрогнул от волны ненависти, исходящей от призрака.

Яку ожидал, что онрё сразу набросится на него. Однако призрак мгновенно понял, что этот противник не представляет угрозы. Вместо этого онрё снова переключил внимание на поверженного врага, чтобы довести дело до конца. Но воин воспользовался заминкой. Собрав последние силы, он поднялся с земли и метнул солнечный сюрикен в онрё. С гневным воплем призрак сгорел в солнечных лучах.

И только тогда Яку наконец заметил, что всё это время практически не дышал. Стук сердца звучал громче окружающего шума. Пока Яку оправлялся от оцепенения, воин уже зашагал в сторону леса. Здоровой рукой он придерживал треснувшую маску. Воина шатало при ходьбе, а раненое плечо не переставало кровоточить. Яку всерьёз забеспокоился: сколько ещё их защитник сможет пройти, пока не упадёт без сознания?

– Постой! Я хочу помочь тебе! – окликнул его Яку.

Воин обернулся, но, поколебавшись, скрылся среди деревьев на пути к болоту.

Яку последовал за ним.

Тревога так и норовила развернуть его домой.

«Тебе мало встречи с онрё, где ты запросто мог погибнуть? Теперь идёшь прямо к болоту, с которого начались все напасти!»

Но Яку упрямо игнорировал внутренний голос, потому что знал: сейчас воину гораздо хуже, чем ему. Когда кто-то нуждается в твоей помощи, понимаешь: смелость – это не отсутствие страха, а готовность действовать вопреки ему.

Мрачные предания давно отучили людей ходить к болоту, поэтому никакой тропы на пути к нему не было. Яку пробирался сквозь густые кустарники, которые цеплялись за штанины хакама^[4] и тянули назад. Из-за порывистого ветра юноша сильнее закутался в хаори^[5]. Поздний ноябрь был особенно холодным в этих краях.

Среди деревьев мелькало красное кимоно воина. Золотые драконьи чешуйки переливались в свете луны. Их блики служили Яку ориентиром, иначе бы он давно заблудился.

Чем ближе они подходили к болоту, тем больше вспоминалось жутких историй, которые Яку слышал от отца: «Мы не знали о существовании онрё до этого года, но болото и без них снискало дурную славу. Ни одно животное, ни одна птица никогда не приближаются к нему. Тоже чувствуют – нечистое место! Вот и ты обходи его стороной».

Яку хмыкнул: получается, за одну ночь он нарушил уже два запрета отца. И это притом, что до утра ещё далеко!

Предчувствие беды возросло, когда юноша заметил, что красное кимоно больше не мелькает впереди. Он сорвался на бег. Над болотом стелился туман. Густые тёмно-зелёные клубы и гнетущая тишина давили на Яку. Закружилась голова, накатила слабость.

Воина он нашёл лежащим без сознания на берегу.

Яку склонился над его неподвижной фигурой. Онрё не просто оставил трещину на драконьей маске – призрак расколол её на две половины. Части маски упали на землю, и Яку впервые увидел, кто за ней прятал своё лицо.

Это оказалась девушка. На вид лет шестнадцати, как и сам Яку. Её чёрные волосы были собраны в высокий хвост. Несмотря на закрытые глаза и бледность лица, грудь девушки мерно вздымалась. Яку с облегчением выдохнул: жива.

Он поднял незнакомку на руки, ощущая трепетную неловкость, когда она прильнула головой к его плечу. Поборов смущение, Яку крепче прижал девушку к себе – будто таким образом мог дать ей понять, что теперь она в безопасности. Он прихватил с собой маску и тем же путём вернулся в деревню. Но на подходе к дому остановился, размышляя.

«Нет, нельзя нести её туда. Родители проснутся и поднимут суматоху. Отец начнёт отчитывать меня за непослушание. А ей сейчас нужны тишина и покой».

Поэтому Яку свернул в кузницу и добрался до маленькой каморки. Здесь располагался склад с готовыми мечами, которые он потом разносил заказчикам.

Яку зажёг свечу и поставил её на низенький стол. На полу среди стеллажей он постелил футон^[6], куда бережно уложил девушку.

Яку достал бинты и закатал рукав её кимоно. Перевязал кровоточащее плечо. Рана оказалась серьёзной, но отец учил его справляться со случаями куда тяжелее этого – за время работы в кузнице или в ходе тренировочных боёв всякое бывало.

Выжидая, пока девушка очнётся, Яку осторожно присел возле неё. Он решил получше рассмотреть её маску. Яку точно помнил, что раньше маска была полностью красной. Сейчас на ней появились небольшие чёрные пятна – пока только на одной из половинок. Юноша попытался рукавом стереть эти тёмные отметины, но не получилось. Впрочем, он давно предполагал, что это необычная маска.

Яку с любопытством перевёл взгляд на синий оби^[7] девушки. К нему крепились ножны с катаной и несколько кармашков с солнечными сюрикенами.

Кто же она? Почему с таким ранением пошла не к людям, где ей бы помогли, а к гиблому болоту? У Яку до сих пор пробегал мороз по коже от воспоминаний о том жутком месте.

Он положил маску на стол и потянулся за догорающей свечой, чтобы сменить её на новую. В этот момент девушка зашевелилась, приходя в себя. Яку прерывисто задышал, когда встретился с ней взглядом: её серые глаза таили в себе такой же красный отблеск, какой Яку видел у нападавшего на него онрё.

Девушка выглядела человеком, но в то же время не была им.

Яку пробрала дрожь, а в голове метался единственный вопрос: кто она такая?

Глава 3. Личность воина

Девушка не осознавала, где находится и что с ней произошло, но потратила лишь секунды на растерянность. Она быстро считала страх Яку и потянулась к ножнам.

Но от неё не исходила угроза, свойственная онрё. Реакция Яку испугала её так же сильно, как его ошеломила её нечеловеческая сущность. Девушка ожидала, что он достанет катану и будет обороняться. Мысль об этом и правда мелькнула у Яку в голове, но он успел себя одёрнуть. Кем бы ни была эта девушка, она защищает его деревню, а значит, не враг ему.

Как и он ей.

– Я не наврежу тебе! – выпалил Яку.

Ещё немного напряжённой тишины – и девушка бы обратила лезвие в его сторону. Она с сомнением оглядела Яку, оценивая, стоит ли доверять его словам или всё же следует быть начеку.

– Если бы я желал тебе зла, то оставил бы раненой у болота, – отметил Яку, когда девушка с удивлением обнаружила, что её плечо забинтовали. Она словно не верила, что от незнакомца можно ожидать чего-то хорошего. – Это самое малое, что я мог для тебя сделать. В благодарность за то, что ты каждую ночь спасаешь наши жизни, – смущённо дополнил он.

Девушка рассеянно кивнула, не сразу сообразив, что он имеет в виду. Она не знала, как её восхваляют жители деревни, поскольку никогда не подпускала к себе людей. Девушка решилась заговорить с Яку лишь тогда, когда он принёс ей чашу с водой, подтверждая свои благие намерения, и назвал ей своё имя.

– Саори, – сиплым голосом проговорила она. Сделала несколько глотков и с робкой теплотой сказала: – Спасибо.

Её серо-алые глаза изучали его. Но теперь Яку не отвёл взгляд, а улыбнулся в ответ. Саори неловко отвернулась и сделала ещё глоток воды. Насколько смелой и решительной она была в сражениях с онрё, настолько же терялась в простом общении с человеком.

Саори болезненно поморщилась от боли и поставила на стол пустую чашу.

– Плечо поболит ещё пару дней, а дальше станет легче, – заверил её Яку. – Побудь у меня, пока не окрепнешь. Столько, сколько потребуется.

– Нет! Я пробуду только до утра – не больше! – резко прервала его Саори. – Мне нельзя надолго оставаться в вашем мире!

– В нашем мире? – удивился Яку, подсев к ней на футон. – Значит, есть мир, который отличается от нашего? Где живут такие, как ты?

В Яку разгорелось любопытство, но он старался не давить на Саори:

– Это связано с болотом, откуда приходят онрё? Я подозревал, что с ним не всё так просто!

Саори хмуро глянула на него, пресекая расспросы. Он принёс ей ещё одну чашу с водой. Саори торопливо выпила её и, поразмыслив, заговорила:

– У болота истончена грань между двумя мирами. Миром людей и миром Икайно^[8], где живут ёкаи^[9]. Это разные магические существа, призраки, чудовища... Много кто. Я тоже из числа ёкаев, – с трепетом призналась она, но в детали не вдавалась: тревожилась, что Яку и так испугался её слов.

Она заметно расслабилась, когда Яку не пришёл в ужас от того, что она является ёкаем. Наоборот, он захотел больше узнать о её мире.

– Не переживай, я не наврежу тебе из-за того, что ты ёкай. Ведь ты защищаешь нас! За это мы очень тебе благодарны, – успокоил её Яку. – Тебе не стоило прятаться от нас. Мы бы не возненавидели тебя, даже если бы узнали, что ты другая.

– Это ты так считаешь. Боюсь, что не все жители деревни такие понимающие, – проговорила Саори, и красный отблеск её глаз потускнел из-за нахлынувшей грусти. Яку не знал, какие события породили у Саори это чувство, но ему было больно видеть её печаль.

Саори продолжила:

– Для вас, людей, мы все без разбору монстры. Вы сразу готовы достать меч или пустить в нас стрелу. А мне не хочется рисковать.

Яку поджал губы, осознавая, что действительно не может знать, что на уме у каждого жителя деревни.

– Почему онрё нападают на нас? – спросил Яку, меняя повязку на её плече. Он аккуратно накладывал чистые лоскуты ткани взамен пропитанных кровью. Несмотря на боль, Саори сидела терпеливо и почти неподвижно.

– Онрё – это призрачные мертвецы, которым не даёт покоя ненависть к живым. Поэтому они рвутся преодолеть грань миров, чтобы отыскать обидчика. А моя задача – не дать им навредить людям. Однако онрё так часто нападали на вашу деревню, что истончили барьер. Этой ночью их пробралось больше обычного. Они объединились и застали меня врасплох, – тихо дополнила Саори, поведя раненым плечом, когда Яку закончил перевязку.

У Яку возникло с десяток вопросов, но он тактично промолчал. Позволил Саори самой решить, насколько быть откровенной с ним. Потому что заметил, как тяжело ей далось признание в своей уязвимости перед онрё. Поджав колени, она погрузилась в размышления о неудачной битве. Из высокого хвоста выбились несколько чёрных прядей и нежно обрамили её печальное лицо.

– Я не такой храбрый воин, как ты. Но думаю, нас определяет не количество поражений, а значимость наших побед, – утешил её Яку. Он не удержался и всё же задал вопросы, которые больше всего волновали его: – К какому виду ёкаев ты принадлежишь? И что за необычная маска дракона у тебя?

– Маска! – тут же сменила тему Саори, проигнорировав первый вопрос. Она вскочила и осмотрелась по сторонам. На столе сиротливо лежал расколотый на две половины безмерно важный для неё предмет. Саори взяла обе части дрожащими пальцами. Она с нескрываемой тревогой изучала разрастающиеся на маске чёрные пятна.

– Она для тебя многое значит? – забеспокоился Яку.

Саори сдавленно всхлипнула и убрала с лица мешающие пряди.

– Очень, – почти шёпотом произнесла она и прижала к груди маску так бережно, будто та была для неё самой дорогой вещью. – В Икайно живёт могущественный тёмный колдун Раноку. Он берёт новых избранников к себе на вечную службу. Однажды его выбор пал на меня. Но благодаря маске мне удавалось несколько лет скрываться. А сейчас я почти лишилась её защиты, – совсем тихо добавила Саори.

Теперь Яку иначе взглянул на темнеющие части маски – с таким же смятением, что и Саори.

«Раз в маске скрывалось её спасение от колдуна, то сейчас она в ещё большей опасности, чем при битве с онрё!»

– Как маска спасала тебя от вечной службы у Раноку? – Яку надеялся, что если поймёт, в чём ценность маски, то сможет хоть как-то помочь Саори. По крайней мере, сделает всё, что в его силах! Ему было невыносимо видеть храброго воина в таком подавленном состоянии.

– Все эти годы маска делала меня невидимой для колдуна. Но теперь, когда она раскололась, защита пропадает. Раноку наверняка почувствовал это и уже отправился на мои поиски. Нельзя медлить! Я возвращаюсь в Икайно прямо сейчас! Тем более меня там ждут... – засуетилась Саори, привязывая маску к оби. – Мне нужно найти мастера Сейджи. Он создал эту маску специально для меня. Больше такой ни у кого нет. А значит, только он сможет её починить.

Саори решительно направилась к выходу. Яку перехватил её руку, не давая открыть дверь.

– Позволь мне хотя бы проводить тебя в твой мир!

– Я ценю твою помощь, но нет. Оставайся здесь, – произнесла девушка, и Яку заметил её смущение. Он залился румянцем, поняв, что до сих пор крепко держит её за руку.

Яку напомнил Саори, что он только пару часов назад принёс её без сознания с болота. Нельзя идти раненой туда, где на тебя вновь могут напасть призраки!

Но Саори объяснила ещё раз:

– Времени слишком мало! Тёмные пятна на маске быстро разрастаются. Когда маска полностью почернеет, то её уже будет не восстановить. Поэтому нужно добраться до мастера раньше, чем это произойдёт. И, что ещё важнее, раньше, чем меня настигнет колдун! – Саори передёрнуло от его упоминания.

Она так сильно страшилась колдуна. Яку не видел её настолько напуганной ни в одном сражении с онрё.

– Но ты всё ещё слишком слаба! Я отведу тебя к болоту.

– Справлюсь сама, – упрямилась Саори, морщась от боли в плече. Она открыла дверь и нетвёрдой походкой вышла из кузницы. Яку последовал за ней.

– Нет, я иду с тобой! – твёрдо сказал он и тут же продолжил, чтобы Саори не успела его развернуть: – Ты спасала наши жизни, позволь мне отплатить тебе тем же. К тому же, – Яку запнулся, терзаемый внутренним противоречием, – если бы я не растерялся во время битвы, призрак не расколол бы твою маску.

Юноша виновато отвёл взгляд.

– Уж твоей вины точно нет! – Саори горячо отмела предположение Яку. – То, что ты решился на бой вопреки страху, уже многое значит.

Вместе они вошли в чащу леса. Ядовитый туман на пути к болоту ослабил Саори ещё сильнее. Яку подхватил её под локоть и удержал на ногах, когда она оступилась. У Саори закружилась голова, и она крепче сжала его руку. У него тоже разболелось в висках, отчего идти стало труднее, но он сумел довести Саори до болота.

– Спасибо... – тяжело дыша, сказала она и неловко отстранилась от Яку. – Но дальше я пойду сама. Тебе нельзя в Икайно!

От затянутой тиной воды исходил затхлый запах. Ни шума стрекоз, ни криков цапли – полное отсутствие жизни. Больше всего на свете Яку хотелось прямо сейчас покинуть это жуткое место. Но рядом с ним была Саори, которая нуждалась в его помощи, – а значит, он не может отступить.

– Я буду здесь с тобой, пока ты не перейдёшь в свой мир.

Он ожидал возражений от Саори, но она выглядела настолько измученной, что даже не спорила.

Саори тронула рукой застоявшуюся тину. Словно заворожённый, Яку наблюдал за кругами на мутной воде. Они расширялись, пока не заполнили всё болото. Тогда вода замерцала зелёно-голубым светом, манящим к себе. Саори опустила в болото одну ногу. Ступня не увязла в тине, а прошла сквозь грань двух миров. Но второй шаг сделать не удалось. Саори пошатнулась, схватившись за голову. Яку подбежал и успел подхватить её. Но теперь уже сам не устоял на скользком берегу – ступил в воду. Глубина затягивала его, но он не тонул в воде, а словно падал. Зрение подёрнулось пеленой. Всё вокруг поплыло нечёткими пятнами.

Поддерживая Саори, Яку вышел на берег уже в Икайно.

Глава 4. Мир Икайно

В мире ёкаев болото осталось на прежнем месте. Но при этом многое поменялось. Лишённая тины водная гладь отражала звёздное небо, а затхлый воздух сменился на нежный аромат лотосов, цветущих в Икайно вопреки холоду. Напряжение ушло, и Яку смог вздохнуть полной грудью.

Не успела Саори устало сесть на землю, чтобы хоть немного прийти в себя, как её окликнули:

– Ты где была так долго?! Я полночи здесь провела!

Вздрогнув, Яку обернулся. Саори не ошиблась: её действительно ждали.

Их встретила девочка лет двенадцати. Её руки были покрыты чёрно-белыми журавлиными перьями. В карих глазах ожидаемо таился красный отблеск, как у всех ёкаев. Распущенные белые волосы и чёлка придавали нежности её лицу. Голубая юката^[10] с вышитыми лотосами, подобными тем, что росли на болоте, была слишком лёгкой для поздней осени. Но девочке-журавлю не было холодно.

– Что произошло? – разволновалась она, когда заметила состояние Саори. – Тебя ранили? Тебе больно? Не молчи!

– Тише, Мика. Мне... уже лучше, – ответила Саори, что было правдой лишь наполовину. Её лицо было не таким бледным, как раньше, и на ногах она стояла уже без поддержки Яку. Но Саори охнула от боли, когда девочка-журавль обняла её и случайно задела раненое плечо.

Тёплые объятия Саори и Мики натолкнули Яку на размышления о том, что они очень близки.

– А это кто такой? – подозрительный взгляд Мики метнулся к Яку. В руке она держала зажжённый факел. – Так он человек! – поняла она, подойдя к нему ближе и не увидев в его тёмных глазах алого всполоха. – Зачем ты привела его в наш мир? Знаешь ведь, что это запрещено.

– Яку сам за мной пошёл! – вспылила Саори, но осеклась. – Точнее, он помог мне, а потом случайно совершил переход, – смущённо проговорила она.

У Яку потеплело в душе от того, с какой благодарностью она это произнесла.

Саори кратко рассказала Мике о случившемся. Мика испуганно сжалась, услышав, что маска раскололась, и заозиралась, словно Раноку мог прятаться в прибрежных зарослях и прямо сейчас напасть на них.

В Икайно возле болота тоже располагалась деревня. Яку с берега видел, как над соломенными крышами летали журавли. В свете луны можно было разглядеть горящие на их лбах ярко-красные отметины.

– Там мой дом. Это деревня цуру – журавлей, которые могут превращаться в людей, – объяснила ему Саори.

– Только в человеческом облике на руках у нас сохраняются перья, – дополнила Мика и помахала Яку, прощаясь с ним. – Спасибо, что помог сестре, но тебе пора. И неважно, попал ты в наш мир случайно или нет. По сути, тебя провела Саори, и ей за это достанется. Поэтому быстрее уходи, пока тебя никто не заметил!

Яку замешкался, нарочито медленно подходя к краю берега.

«Значит, они сёстры... Странно».

Яку засомневался, всю ли правду ему рассказала о себе Саори. Если она тоже цуру, как её сестра, то почему у неё на руках нет перьев? Яку вновь задался вопросом: кто же эта Саори?

Ему не хотелось её покидать! Он же только стал лучше её узнавать!

– Нет, подожди! – Саори отдёрнула Яку от водной глади, не давая ему совершить переход. – Если так часто перемещаться между мирами, то сильнее истончится грань между ними.

Саори задумалась, как с ним поступить. Она обратилась к Мике:

– Пусть Яку идёт в деревню цуру вместе с тобой. Он переждёт эту ночь у нас дома, а днём покинет Икайно. Всё, торопитесь! – Саори легонько подтолкнула Мику и Яку в сторону деревни. – А я – к мастеру, пока колдун меня не настиг. Мика, передай родителям, чтобы не волновались. Только прошу, не рассказывай им о маске. Всё равно мне никто не поможет, кроме Сейджи.

Мика возмущённо встрепенулась:

– Что значит «чтобы не волновались»?! Ну уж нет! Я не смогу сидеть дома и ждать, пока с тобой неизвестно что происходит. Я иду с тобой.

Саори неодобрительно качнула головой:

– Я привыкла действовать в одиночку. А если в пути с тобой что-нибудь случится? Я должна защищать тебя, а не втягивать в опасности. Родители с ума сойдут, не зная, куда мы пропали. Они будут искать нас.

– Пусть так! Некогда их предупреждать. Время слишком ценно. Не полечу я никуда от тебя! – Мика упрямо не двинулась с места. – Что, если это моя последняя встреча с тобой? – всхлипнула она, и её губы задрожали. – Если мастер не починит маску и Раноку заберёт тебя на вечную службу?

– Ладно, Мика. Вижу, что ты уже всё решила, – сдалась Саори. Она ласково погладила сестру по голове, утешая её. – Но обещай всегда слушаться меня!

Мика активно закивала. Но её озорное поведение выдавало, что она не приняла всерьёз слова Саори.

– Я тоже иду с вами! – всполошился Яку, его не прельщала перспектива провести всю ночь у болота, где снуют призраки. Но он поймал себя на мысли, что согласился не только из-за этого. Он, как и Мика, не хотел, чтобы эта встреча с Саори стала последней. – Вместе у нас больше шансов одолеть колдуна, – весомо добавил юноша, чтобы Саори точно ему не отказала.

И они все вместе двинулись в путь.

«Ох, а ведь и мои родители тоже переполошатся, когда заметят моё отсутствие. Отец решит, что меня уволокли с собой онрё... Ещё будет винить себя, что так и не уберёг меня от них».

– Кто защитит нашу деревню от онрё вместо тебя? – разволновался Яку, покидая болото.

Саори пожала здоровым плечом.

– Выберут кого-то мне на замену. Без защиты не оставят. Для нас онрё такая же напасть, как и для вас. Мы стараемся задержать их в Икайно, но они, к сожалению, переходят в ваш мир до того, как я успеваю их сразить.

Их дорога пролегала через чащу леса и вела к подножию горы – туда, где Саори в последний раз виделась с мастером. Однако это было много лет назад, и девушка опасалась, что Сейджи больше не живёт в горной хижине.

– Магией он владеет слабо, но зато умеет искусно мастерить волшебные предметы, – поделилась Саори, когда Яку стал расспрашивать её о мастере. – Поэтому Сейджи кочует с места на место. Ищет города или деревни, которые нуждаются в спасении от нечисти. Он изучает злобных ёкаев, выявляет их слабости и создаёт оружие или защиту от них.

Саори достала из поясных кармашков несколько сюрикенов. Яку уже видел их в действии, когда они убивали онрё солнечным светом.

– В прошлый раз я наведывалась к Сейджи как раз ради этого, – она взяла одну из металлических звёздочек и покрутила в руке, чтобы Яку мог детальнее её рассмотреть. – Называются хибоси. Сейджи изобрёл их специально против тех ёкаев, что боятся солнечного света. У меня запас иссяк, осталось всего три штуки, – Саори пересчитала хибоси и спрятала обратно. – Так что рано или поздно я бы всё равно пошла к Сейджи. Только сейчас причина гораздо весомее, – она с волнением перевела взгляд на новые тёмные пятна на расколотой маске.

Саори часто оглядывалась по сторонам, опасаясь преследования колдуна. Она вздрагивала от треска сухих веток или тени прошмыгнувшего меж деревьями зверька. Чем ближе они подходили к горе, тем сильнее холодало, а ветер пронизывал до самых костей. Вместе с запахом хвои в воздухе витало предвестие скорых морозов и первого снега. Среди тёмных сосен ярко выделялись раскидистые клёны, что удивило Яку: несмотря на поздний ноябрь, некоторые из них ещё сохранили красно-жёлтые кроны. А те листья, что опали, мягко шуршали под ногами. Если бы не обстоятельства, Яку провёл бы в этом красивом месте ещё какое-то время, но гнетущее чувство тревоги не давало ему насладиться природой в полной мере. Всё, что ему сейчас оставалось, – поскорее отвести взгляд от клёнов и устремиться вперёд, за своими спутницами а ветер пронизывал одежду и пробирал до самых костей.

Так миновал день, и на небе снова взошла яркая луна. А с наступлением темноты из укрытий выходят злобные ёкаи, готовые наброситься на очередную жертву.

Вскоре Мика устала идти пешком и передала Саори факел. Руки Мики превратились в изящные крылья, перья покрыли всё тело, изменяя его черты. Мика полностью обернулась журавлём.

– Далеко не улетай! – предупредила её Саори, но сестра оставила это без внимания. – Вот всегда с ней так.

В знак протеста на ограничения Мика с резким хлопком возмущённо взмахнула крыльями, отчего Яку дёрнулся в сторону Саори. Он бы поскользнулся на ворохе листьев и упал, но девушка успела удержать его за плечо. Яку обрадовался, что в темноте она не заметила смущения на его лице, когда он ненароком чуть не упал в её объятия.

Саори хмуро глянула на Мику. В журавлином облике младшая сестра лишь озорно мотнула головой, мол, я не специально, – и устремилась вперёд.

– Мика понимает человеческую речь, когда перевоплощается в журавля? – полюбопытствовал Яку.

Саори зашагала быстрее, чтобы окончательно не упустить сестру из виду.

– Да, понимает. А вот её журавлиный крик распознают только другие цуру... и я, – по тому, как печально она отвела взгляд, Яку догадался, что Саори – исключение из правил.

Яку полагал, что Саори не станет развивать болезненную для неё тему. Но на её лице отразилась решимость.

– Я заметила, как в кузнице ты хотел расспросить меня, но сдерживал себя. А я молчала, потому что раньше ни с кем этим не делилась. Но ты вступился за меня в бою с онрё, ничего обо мне не зная! Это неправильно, что я продолжаю молчать и заставляю тебя путаться в догадках, кто же я такая. Я собираюсь это исправить.

Саори подошла к нему ближе. Теперь они шли бок о бок. Красный отблеск её глаз больше не казался пугающим. Яку задержал взгляд на её лице и мягкой улыбке. Саори больше не робела так сильно, как при первой встрече.

Яку ощутил приятное внутреннее тепло. То ли из-за того, что всегда восхищался её непревзойдённым мастерством в бою и смелостью. То ли по иной причине, которую сам пока не распознал.

Из лесной темноты за ними могли наблюдать существа, жаждущие напасть на заблудших путников, – а может, и вовсе среди деревьев притаился колдун! Но страх больше не сковывал Яку: когда рядом есть тот, кто нуждается в твоей поддержке, находишь смелость не только для себя, но и делишься ею с другим.

Яку весь обратился в слух, чтобы не пропустить ни одну деталь из истории Саори.

Глава 5. Нападение тэнгу

Саори повыше подняла факел – свет заставит существ держаться от них на расстоянии. От игры теней и того, с какой таинственностью заговорила Саори, Яку почувствовал особый трепет и предвкушение. В его деревне ходило немало легенд, но, как и ожидалось, в них правда давно смешалась с вымыслом.

– Перо из крыла цуру приносит удачу и счастье человеку. Но только тому, кого цуру сочтёт достойным такого дара, – поведала Саори. – Искать таких людей, а затем оставлять перо у их окна или двери – это то, для чего цуру прилетают из Икайно в ваш мир. Чтобы не пугать вас, они перевоплощаются в людей. Так познакомились мои родители. Спустя ещё несколько встреч они поняли, что полюбили друг друга и не хотят больше быть разделёнными мирами. Тогда мама забрала отца в Икайно, в нашу деревню цуру.

– То есть ты полуёкай? – уточнил Яку и заметил, как взволновалась Саори из-за того, что он затронул эту тему.

– Да. Мика унаследовала черты от мамы-цуру, поэтому может превращаться в журавля. Я же пошла в отца-человека. От ёкаев у меня только красный отблеск глаз.

Яку на время придержал расспросы, видя, как тяжело далось Саори откровенное признание. Но одна несостыковка не давала Яку покоя:

– Погоди, как же твой отец живёт с вами в Икайно, если, как ты говорила, людям нельзя в ваш мир?

Саори напряглась. Она неотрывно следила за летевшей впереди Микой. Свет факела помогал разглядеть сестру.

– В каждом поселении есть Старейшины, которые отвечают за порядок. В отличие от Раноку они принадлежат к светлым колдунам. Они разрешили моему отцу остаться в Икайно, раз его привела сюда любовь. Но потом стало ясно, что переход человека через барьер ослабляет грань между мирами. А нападения онрё усугубили ситуацию! Поэтому с тех пор Старейшины приняли закон, что людей нельзя пускать в наш мир.

– Насколько суров закон? – хотел узнать Яку.

– Уж поверь, Старейшины строго следят за его соблюдением, исключений не бывает. Впрочем, ёкаи и так не особо жалуют людей, как и вы нас.

– То есть мне нужно вести себя скрытно? – на всякий случай уточнил Яку и оглянулся по сторонам.

– Скрытность нужна всем нам, – напомнила ему Саори о преследовании Раноку. Она жила с этой тревогой с момента, как раскололась маска дракона, и ни на минуту не теряла бдительность. Из-за напряжения и долгой ходьбы без отдыха она заметно устала. Но ни разу не призналась в этом.

– Поэтому возле болота появился ядовитый туман? Чтобы люди не приближались к месту перехода? – догадался Яку, вспомнив, как плохо он себя там чувствовал. Животные и птицы вовсе покинули болото.

– Да, туман ослабляет людей. Меня тоже, ведь я наполовину ёкай, наполовину человек, – Саори с сожалением осмотрела руку, лишённую журавлиных перьев. – Это мой удел – оставаться в глазах других чужой. Что для ёкаев, что для людей – я для всех недостаточно своя, – Саори попыталась сделать вид, будто для неё это неважно, но дрожь в голосе выдала её истинные чувства. – Раноку посчитал меня идеальной кандидатурой для круга его тёмных подданных, лучшей слуги ему не найти. Ведь таких полуёкаев, как я, колдуну проще подчинить. К тому же я сильный воин. Этих причин вполне достаточно, чтобы Раноку решил забрать меня к себе. Я уверена, его желание видеть меня своей слугой только возросло за эти годы, пока я скрывалась от него за маской.

Саори с тревогой отметила, что пройдёт ещё пара часов, и первая часть маски полностью почернеет, что вдвое сократит их время на то, чтобы добраться до мастера.

– В прошлый раз, когда ты искала защиту от Раноку, к мастеру ты шла одна. А теперь с тобой я и Мика, – обнадёжил её Яку.

Его сердце трепетно забилось, когда он увидел, что с лица Саори спала тень тревоги. Яку был рад, что дал ей на мгновение забыть, в какой опасности она находится.

– Раньше я думала, что в противостоянии с Раноку мне проще действовать в одиночку, – призналась Саори и, спрятав маску, продолжила идти уже более спокойным шагом. – В Икайно пока не нашёлся никто настолько сильный, чтобы сразить Раноку. Но теперь я рада, что в этом пути не одна. Потому что поддержка может заключаться даже в том, чтобы просто разделить с кем-то свои страхи и найти утешение.

Поддавшись внутреннему порыву, Яку хотел дотронуться до её ладони, чтобы дать ей почувствовать: пока он рядом, Раноку не заберёт её на вечную службу. Яку задался вопросом, помогает ли теперь ей только из-за того, что она спасала его деревню от онрё, или же добавилась другая, более значимая причина.

Набравшись смелости, юноша почти коснулся её руки, но в этот момент Саори встрепенулась и взметнула факел к дереву, где среди искорёженных веток раздалось карканье. Застигнутый врасплох ворон сорвался с ветки. Улетая, он разразился хрипло-человеческим криком, словно бросая им угрозу. Тень ворона была слишком большой для обычной птицы.

Яку взволнованно спросил:

– А где Мика? Я её больше не вижу.

Саори хотела было громко позвать сестру, но с облегчением выдохнула, когда заметила вдали летевшего к ним журавля. Однако облегчение продлилось недолго: за Микой неслась погоня.

– Тэнгу! – ужаснулась Саори и ловким движением обнажила катану. Яку последовал её примеру.

Мику догоняло существо, напоминающее человека в лохмотьях, с вороньими крыльями и острыми когтями. У него было красное грозное лицо с длинным носом. Тэнгу размахивал веером с металлическими вставками. В полёте он пытался полоснуть веером по левому крылу Мики – и на третий раз ему это удалось.

Вскрикнув от боли, Мика начала снижаться. На земле она обернулась в человека. Согнув в локте кровоточащую руку, в которую превратилось раненое крыло, Мика спряталась за спиной подоспевшей сестры.

Саори передала Мике факел и вступила в бой с тэнгу. Веером тэнгу отражал каждый выпад её катаны. Из-за быстрой атаки Саори не успевала достать хибоси и метнуть его в противника, чтобы пронзить того солнечным светом. Недавняя рана на плече отдавалась болью, и Саори, чтобы не выронить оружие, сжала рукоять катаны до белых костяшек на пальцах. Тэнгу ликующе закаркал. Ёкай чувствовал: ещё пара минут изматывающего боя – и он вцепится в свою добычу.

Прикрывая Мику, Саори не могла как следует отступать, отчего была стеснена в движении. Она почти попалась в когти тэнгу, но тут подоспел Яку.

Он сам не знал, как так быстро решился действовать. Словно в этот раз страх нагнал его позднее, чем среагировало тело. Яку закрыл собой Саори от тэнгу и устремил лезвие катаны на него. Но тэнгу оказался проворнее. Его когти вцепились в кисть Яку – от боли тот разжал пальцы, выронив катану.

Запоздалый страх в полной мере одолел Яку, когда тэнгу схватил его и поднял в воздух. Яку начал отчаянно брыкаться, пытаясь вырваться из хватки и оказаться на земле до того, как они взлетят слишком высоко. Но тэнгу лишь сильнее сжал свою жертву.

– Саори! – крикнул Яку.

Она держала наготове один из хибоси, но тэнгу постоянно метался из стороны в сторону, не давая ей прицелиться. А значит, пущенный хибоси мог запросто пронзить не только ёкая, но и Яку. Хотя в солнечных лучах он бы не сгорел, но от острых зубцов точно бы серьёзно пострадал.

В деревне Яку часто наблюдал, как Саори в бою с онрё попадала в цель и при худших обстоятельствах. В ней никогда не было ни капли сомнения! Поэтому сейчас её промедление было непонятным.

«Она же может убить тэнгу, так почему тянет?!»

– Просто метай! – сдавленно крикнул он ей. Тэнгу сжимал его настолько сильно, что Яку было тяжело дышать.

Неподатливость добычи надоела тэнгу. Его суровое красное лицо стало ещё багровее. Тэнгу веером рассёк щёку Яку, и юноша вскрикнул от резкой боли. Кровь из раны стекла на губы. Яку ощутил её солёный привкус.

Яку сжался, ожидая следующей атаки, но второй попытки не последовало – вдруг на тэнгу широким прыжком набросился огромный волк. Он без усилий повалил его на землю, освобождая Яку.

Пока волк взметал в небо вороньи перья, расправляясь со злобным ёкаем, юноша лежал на земле, в том месте, куда его сбросил тэнгу. Из лёгких в момент падения вышибло весь воздух.

С трудом восстановив дыхание, Яку неуклюже сел. Тут же подбежала Саори.

– Ты как? – она взволнованно склонилась над ним и осветила факелом лицо. От яркого света у Яку сильнее разболелась голова.

Саори пристально его рассматривала, пытаясь понять, в каком он состоянии. Растерявшись от такого внимания, юноша не сразу сообразил, что Саори ждёт ответа.

– Ничего серьёзного, – буркнул Яку, хотя щека вспыхнула болью, когда он заговорил. Саори протянула ему руку и помогла подняться.

К Яку подошёл спасший его волк. Белая шерсть мерцала серебром в лунном свете. На спине волка сидела Мика. Её перья алели от капель крови, но раны на руке не были глубокими.

– Это оками. Волк-ёкай, охраняющий этот лес, – познакомила Яку Саори. – Если искренне обратиться к нему, даже в мыслях, то он придёт на помощь. Обычно его об этом просят потерявшиеся путники. Оками выводит их из леса безопасными тропами. Но я позвала его, чтобы он спас тебя. И он пришёл! – Саори погладила мягкую шерсть оками, благодарно склонив голову.

Яку пожалел, что напрасно винил Саори за бездействие. Она ведь помогла ему, пусть и не сама, а позвала оками.

«Наверное, на то были веские причины».

Но Саори и без его упрёка винила себя за то, что не метнула хибоси. Из-за этого она сторонилась Яку, когда они шли вслед за оками. Волк-ёкай указывал им безопасный путь к хижине мастера.

Яку задумался о том, что слишком многого ожидал от Саори только из-за того, что опирался на идеальный образ бесстрашного воина, каким она казалась всем жителям его деревни. А реальность такова, что сомнения и страхи одолевают каждого из нас. Разница лишь в том, что кто-то борется с ними, а кто-то позволяет им взять верх.

Оками привёл путников к горе, но за границу леса не переступил. Он доброжелательно помахал им хвостом и скрылся в чаще.

Путь в гору дался тяжело. Вымотанные после столкновения с тэнгу путники желали остаток этой ночи провести спокойно. Сонная Мика еле шла, поэтому Яку взял её на руки, удивляясь, какой лёгкой оказалась девочка-журавль. Мика тихо засопела, обняв его. Яку поморщился, когда кисть, куда вцепился тэнгу, больно засаднила от прикосновения перьев. Но хотя бы щека перестала кровоточить.

– Оками никогда не спасёт того, в чьих добрых намерениях не будет уверен, – поделилась с ним Саори, нарушив долгое молчание. – Говорят, что он может распознать, что у тебя на сердце. Увидеть истинного тебя. Поэтому обмануть оками не удастся.

– Приятно знать, что он не воспринял меня как угрозу. Но оками позвал не я, а ты, – выделил важную деталь Яку. – Он доверился твоему искреннему желанию спасти меня.

Саори не знала, как реагировать на его благодарность, поэтому неловко кивнула. Выбрать тактику боя ей было гораздо легче, чем выразить чувства. От замешательства её отвлекло показавшееся впереди жилище мастера.

Яку с подозрением оглядел покосившуюся хижину, стоявшую почти на краю обрыва. Стены у основания плотно заросли мхом, соломенная крыша кое-где провисла, создавая впечатление, что здесь давно никто не живёт.

Скорее всего, Саори посетили те же мысли. Но вопреки плохим предчувствиям, видимо, в ней теплилась надежда, что за порогом её встретит мастер, починит маску – и она получит ещё одну отсрочку от вечной службы у колдуна.

Саори постучала в обшарпанную дверь, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. Хозяин долго не открывал. Разочарование наполнило глаза девушки, когда вместо Сейджи на порог вышла уродливая старуха с редкими седыми волосами.

Опираясь на клюку, она хмуро уставилась на незваных гостей. Факел осветил её суровое морщинистое лицо.

Яку шепнул Саори:

– Кто это?

– Ямауба – горная ведьма, – так же шёпотом ответила Саори.

Яку ещё больше стало не по себе, сердце заколотилось, а дыхание сдавило.

«Надеюсь, мы не завели сами себя в ловушку».

Спросить, добрая эта Ямауба или злая, Яку не успел, потому что Саори первой заговорила со старухой.

Глава 6. В хижине Ямаубы

– Мы ищем мастера Сейджи, он раньше жил здесь, – вежливо обратилась Саори к старухе.

– Воин с маской дракона, – догадалась горная ведьма, заметив у Саори расколотую маску, прикреплённую к оби. – Сейджи рассказывал о тебе, – припомнила Ямауба, цепким взглядом разглядывая девушку. Вопреки внешней суровости, голос старухи звучал миролюбиво, тем не менее Яку не отпускало чувство, что в этом всём таится скрытая угроза. – Мастер предупреждал, что ты можешь искать его. В таком случае просил передать тебе, что он сел на корабль в Штормовом море.

– А поточнее? – поторопила её Саори, так как горная ведьма затягивала с ответом. – Как называется тот корабль? Прошу, скажите, мне очень нужно добраться до мастера!

Ямауба прищурилась, оценивая непоколебимость её настроя.

– Что тебе известно о «Скитальце волн»? Ты вообще знаешь, во что втягиваешь себя и своих спутников?

Саори хмуро сдвинула брови.

– Да, я знаю об этом корабле только по рассказам старших цуру. Говорят, «Скиталец волн» – это призрачный корабль, который можно увидеть, пролетая над Штормовым морем. Но так ли это на самом деле?

– Так и есть. Экипаж корабля состоит из фунаюрэй – это призраки тех людей, что погибли в море. Я бы на твоём месте не искала с ними встречи. К тому же один из вас – человек, – её взгляд метнулся к Яку, и он поёжился от излишнего внимания. – Негоже живого человека вести к мёртвым.

– Но мастер всё же сел на их корабль! – допытывалась Саори. – Вы знаете, куда конкретно он собирался?

Ямауба пожала плечами.

– Таким он со мной не делился. Разузнаешь у капитана «Скитальца волн», а пока... – она отворила дверь, приглашая путников внутрь. В хижине стоял терпкий аромат сушёных трав, а треск огня манил погреться у очага. – Переждите у меня эту ночь, а утром отправитесь к морю. Вы под магической защитой в моей хижине: сюда не войдёт тот, кого я не звала.

Саори зябко поёжилась на ветру, размышляя, как поступить. Время было слишком ценным, чтобы делать лишние остановки. Но, с другой стороны, опрометчиво глубокой ночью идти к призрачному кораблю, когда ещё свежи раны от боя с тэнгу.

Яку следил за её муками выбора, понимая, что если бы не он с Микой, то Саори точно бы продолжила путь. Однако далеко ли она ушла бы в таком изнуряющем темпе?

Разумнее было остаться на ночь в хижине. Но можно ли доверять старухе? Вдруг она их отравит? Или, того хуже, вообще съест? Яку слышал разные жуткие сказки о ведьмах и не желал проверять их правдивость на своём опыте.

– Раз оками привёл нас к ней, значит, ей можно доверять, – развеяла его сомнения Саори, когда Яку отвёл её в сторону для переговоров. – Оками не приведёт к врагу. Ямауба не причинит нам зла.

– Тогда прими её предложение о ночлеге, – твёрдо сказал Яку, видя, как Саори от усталости еле держится на ногах. При этом девушка-воин упорно изображала, что в отдыхе не нуждается. Яку кивком указал на спящую у него на руках Мику, которая от пережитого страха трепетала перьями во сне.

– Ладно, – смирилась Саори с тем, что им нужна передышка. – Но утром – сразу в путь.

Яку пропустил Саори в хижину. Со скрипом закрывая дверь, он заметил нечто настораживающее у подножья горы. В лесу мелькал свет, словно от переносного фонаря. Слабый луч то исчезал между деревьями, то появлялся. Владелец фонаря ходил кругами и никак не мог выбрать верную дорогу. Явись он в эти края с благой целью, то оками давно бы вывел его из чащи. А значит, кто бы ни скрывался в тени, его вёл злой умысел. Лица не разглядеть, только тёмный силуэт.

Яку вздрогнул от догадки, кто это может быть. Волна страха пробежала по телу.

«Неужели это Раноку? Настолько сильно хочет заполучить Саори на вечную службу, что не только отправил на её поиски своих слуг, но и сам рыщет по лесу! Не зря его так боялась Саори».

Яку захлопнул дверь и запер её на засов. Руки мелко дрожали, когда он перекладывал на кровать спящую Мику. Яку несколько раз глубоко вдохнул, борясь с тревогой.

– Что-то случилось? – заметила неладное Саори. Яку присел рядом с ней у очага.

Вдыхая приятный запах трав и согреваясь, юноша решил пока не говорить о том, что видел колдуна: своим рассказом он только заставит волноваться Саори.

«Пусть она хоть ненадолго расслабится и отдохнёт».

– Сейчас тебе не о чем беспокоиться, – с заботой сказал он и переключил внимание на маленькую колбочку в руке Саори. – Что это?

– Это целебная мазь от Ямаубы. Она сама их готовит, – Саори указала на полки, которые ломились от разных склянок. – А теперь подойди сюда, я нанесу тебе мазь.

Кончиками пальцев Саори зачерпнула немного вязкого содержимого колбы.

– Давай сначала залечим твоё плечо, – предложил Яку, так как рана Саори была гораздо серьёзнее, чем его поцарапанные щека и кисть. От резкого запаха мази у него заслезились глаза.

– Не получится. Эта мазь лечит только те раны, которые нанёс тэнгу. Моё же плечо ранил онрё. Они не водятся в этих краях, поэтому у Ямаубы нет мази от таких ранений. А вот от тэнгу нашлась одна колбочка! – Саори подсела ближе, и Яку стало жарко не только от огня.

– Я и сам могу, ты лучше отдохни, – с трудом проговорил Яку, потому что глаза щипало так сильно, что ещё немного – и хлынут слёзы. У Саори же подобной реакции не было. Она даже не так ярко ощущала едкий, противный запах мази, от которого к горлу Яку подступила тошнота. Для Саори, как для полуёкая, многое ощущалось не так ярко, как для людей. Взять даже то, что холод она воспринимала иначе, поэтому сейчас не нуждалась в тепле очага так сильно, как продрогший на ветру Яку.

– Позволь мне тебе помочь, – настаивала Саори.

Яку протянул ей руку. Саори аккуратно втирала холодную мазь. Там, куда вонзил свои когти тэнгу, на коже остались глубокие раны. Яку закусил губу: стоило Саори сильнее втереть целебную мазь, как руку пронзила острая боль. Глаза снова защипало от резкого запаха, и на этот раз юноша не сумел сдержать слёзы.

– Маска не только делала меня невидимой для колдуна, но и придавала мне сил в бою, – раскрыла Саори ещё одну свою тайну.

Яку неосознанно задерживал дыхание, когда девушка брала новую порцию мази и касалась его кожи. Сердце билось сильнее обычного, но Яку подозревал, что это уже не побочное влияние мази.

Саори продолжала:

– Благодаря маске я научилась успешно сражаться с онрё. Так получалось ещё и потому, что до своей смерти они были простыми людьми и лишь потом воплотились в мстительных призраков. А магические существа – противники посерьёзнее! Вот почему я сомневалась, одолею ли тэнгу с расколотой маской. Тэнгу мог так извернуться, что вместо него хибоси попал бы в тебя! Я не хотела рисковать. Поэтому позвала на помощь оками.

Яку неотрывно смотрел на девушку, стараясь уловить её эмоции, насколько позволяла пелена слёз. Саори запнулась, силясь подобрать верные слова.

– Без маски я чувствую себя не только лишённой защиты, но и потерявшей значимость в обоих мирах, – у Саори тоже выступили слёзы, только, в отличие от Яку, не от резкого запаха лекарства. Она поспешила их смахнуть рукавом кимоно. – В Икайно я снова буду выделяться среди ёкаев, а в мире людей не смогу так же хорошо защищать твою деревню от онрё. Будто вместе с маской сломалась я сама.

– Поверь, твоя ценность заключалась точно не в ней, Саори, – проговорил Яку. Он хотел обнять её и в то же время не желал смущать девушку, особенно сейчас, когда она стала больше открываться перед ним. Он дорожил её искренностью и боялся разрушить рождающуюся близость. – Ценность не в маске, а в тебе самой. В том, какая ты есть. Смелая и готовая действовать вопреки страху.

Когда Саори нанесла последнюю порцию мази и уже почти отстранилась, Яку всё же решился и слегка сжал рукой её ладонь в знак поддержки. Саори дрогнула и подняла голову, встретившись с ним взглядом. А после переплела свои пальцы с его пальцами, пробуждая трепет в груди Яку.

Боль в руке уже совсем прошла. Незалеченной осталась только рана на щеке. О ней в вихре нахлынувших эмоций Яку успел позабыть.

– Я пыталась обрести своё место среди цуру, – вновь заговорила Саори. – Но они отворачивались от меня, узнав, что мне никогда не превратиться в журавля. Тогда я решила, что смогу стать своей среди людей. Я ведь принадлежу вашему миру тоже! Мне не всё равно, что на вас нападают призраки. Мой отец родом из твоей деревни, поэтому я сама вызвалась защищать её жителей от онрё. Понадеялась, что вы не проявите ко мне жестокости, когда узнаете, что я полуёкай. Но шли месяцы, а я оттягивала момент признания.

– Хочешь, я познакомлю тебя с жителями, – с доброй улыбкой предложил ей Яку. – Конечно, я не могу ручаться за каждого человека, но большинство тебя примет с теплотой.

Саори не разделяла его воодушевления.

– Пока нет. Не хочу пережить ещё одно разочарование. Их и так было слишком много за последние дни.

Яку кивнул.

– По крайней мере, я от тебя точно не отвернусь, – пообещал он, когда Саори бережно, почти неощутимо, дотронулась до его щеки, нанося мазь на порез от веера тэнгу. А может, Яку не почувствовал её прикосновения, потому что стук сердца заглушил всё вокруг.

Яку не хотел, чтобы Саори так быстро отстранялась. Но она отпрянула и тут же повернулась лицом к огню. Юноша успел заметить в её серо-алых глазах такой же трепет, какой переполнял его.

– Нужно поспать, пока ещё есть время до рассвета, – сказала Саори, и пламя подсветило её смущённый румянец. – Спасибо за поддержку, Яку. Я тоже тебя не брошу, как бы дальше ни сложился наш путь.

Глава 7. Лавка Ноппэрапона

– Кодама^[11] проведут вас к пристани «Скитальца волн», – сказала Ямауба. – Следуйте за их зовом, и тогда не собьётесь с дороги.

С первыми лучами солнца Яку, Саори и Мика покинули хижину и отправились к морю. Ямауба выбрала им в проводники кодама – духов, обитающих в деревьях. На вид такие деревья ничем не отличались от обычных. Но, присмотревшись, Яку замечал в переплетении веток очертания лиц. Кодама указывали дорогу с помощью эха, переговариваясь между собой. Их голоса напоминали шелест листвы.

К полудню путники прибыли в портовый город. Яку ожидал, что они сразу направятся к пристани, но Саори не спешила попасть на пляж и свернула на одну из шумных улочек. Расколотые половинки маски Саори спрятала за широкий оби так, чтобы их не было видно.

– Зачем мы идём в город? – спросил Яку, взволнованный тем, что Саори нарушила их план. – Колдун следует за нами! Нужно быстрее сесть на корабль! – попытался он её переубедить, перекрикивая торговцев.

Те активно зазывали прохожих к своим прилавкам с разнообразным товаром: от диковинных фруктов до колдовских котелков. Морской солоноватый воздух смешивался с ароматом пряностей. Мика хотела задержаться у каждого лотка со сладостями, но Саори вовремя оттягивала её.

– Перед кораблём нам нужно зайти в одну лавку, купить... кое-что важное, – расплывчато ответила Саори, чем привела Яку в недоумение.

«То, что ей нужно купить в лавке, важнее, чем сесть на корабль и удрать от колдуна? Это совершенно не похоже на неё!»

Тревога Яку возросла:

– Это из-за твоей раны от онрё? Боль до сих пор не прошла? Ты хочешь купить для себя целебную мазь, раз её не было у Ямаубы?

Саори удивлённо взглянула на него, а после смущённо склонила голову, пряча улыбку.

– Спасибо за заботу, но плечо меня беспокоит не так сильно, как прежде. В лавку я иду по другой причине. Ямауба была права в том, что опасно вести тебя на корабль, где капитан и вся его команда – призраки людей, погибших в море. Поэтому тебе нужна маскировка, чтобы никто не понял, что ты человек, – заговорила она с серьёзностью и без запинок, чтобы не дать Яку возразить. – Фунаюрэй, конечно, не такие мстительные призраки, как онрё, но и безобидными их не назовёшь. Вдруг захотят потопить тебя так же, как когда-то умерли они? Зависть и злоба, что ты, в отличие от них, живой человек, может подтолкнуть фунаюрэй на страшные поступки.

Яку нервно сглотнул, представляя, как тонет в море, как леденая вода заливается в лёгкие, глуша его крики. Но ужас охватил его не только из-за этого.

– То есть ради меня ты рискуешь тем, что в городе тебя может схватить Раноку?! – Яку резко остановился. – Ну уж нет, я не собираюсь потом винить себя в том, что ты проведёшь вечность на службе у колдуна. Если ты забыла, то я вызвался помочь тебе, а не стать причиной твоей поимки.

– Отправить тебя беззащитного к морским призракам – даже не проси меня об этом, – Саори положила руку ему на плечо. Но в этом жесте было не раздражение, а... забота о нём. – Из-за меня ты попал в Икайно, и я не допущу, чтобы ты здесь погиб.

– А как же преследование Раноку? – у Яку не выходила из головы картина того, как колдун рыскал по лесу в поисках Саори. Он же скоро доберётся сюда!

– Ты сам говорил, что я против него теперь не одна, а с вами, – от её светлой улыбки у Яку разлилось внутри тепло, словно он не стоял посреди шумной улицы, где из-за угла мог выйти кто угодно, а вновь оказался в уютной хижине Ямаубы вдали от всех бед. – Я куплю что нужно, и мы сразу покинем город. Главное, не привлекать внимание, и всё обойдётся.

– Хорошо, – доверился ей Яку.

Ему было не по себе от косых взглядов ёкаев, которые быстро узнавали в нём человека и смотрели с подозрительным прищуром, словно Яку в чём-то провинился перед ними. Красный отблеск их глаз выражал угрозу.

Народ на рыночной площади состоял из существ, лишь отдалённо напоминающих людей – с крыльями, рогами, плотной чешуёй или хвостами. Всеобщее внимание давило на Яку. Поэтому он сам не заметил, как взял Саори за руку. Её пальцы слегка дрогнули, принимая его прикоснове – ние.

Яку с теплотой в душе отметил, что Саори не выпустила его ладонь. Ему было приятно, что прежде он поддерживал Саори, а теперь она делает то же самое для него.

– Старейшины тебя серьёзно накажут за то, что провела меня в Икайно? – забеспокоился Яку, вспомнив, каким суровым Саори описывала этот закон.

– Если возьмёшь с собой человека, то в наказание тебя вместе с ним навсегда изгонят в мир людей. Но не волнуйся, тебя не схватят здесь. Ведь Старейшины не ходят по портовой площади средь бела дня. Если только кто-то из ёкаев не доложит им о тебе. Или обо мне.

– Вот как, – осознал риски Яку, ещё больше беспокоясь о Саори. Из-за него её могут изгнать из Икайно. А Саори ни разу об этом не упомянула!

«Она знала, какие могут быть последствия, но не оставила меня у болота среди онрё».

Мика шустро протиснулась между Яку и Саори. За время их разговора она улизнула из-под контроля старшей сестры и дорвалась до торговцев сладостями.

– Попробуй эти данго! Они мои любимые! – Мика протянула Яку одну из трёх бамбуковых шпажек с наколотыми рисовыми шариками, политыми сладким сиропом. Яку принял угощение и откусил первый шарик, наслаждаясь вкусом.

Радостная Мика обернулась к Саори:

– Я тебе тоже купила... Ой, что-то не так?

Мика растеряла свой задор, когда Саори проигнорировала протянутую сладость и строго высказала сестре:

– Нельзя ни с кем общаться! Тем более покупать товар. Тебя же запомнят! А мы должны слиться с толпой и добраться до нужной лавки так, чтобы никто потом не сказал, что видел нас. Или ты забыла, что Раноку следует за нами? Ему не составит труда разузнать у торговцев, куда мы отправились! Раноку вселяет страх, под гнётом которого любой расскажет ему правду!

Саори наседала на сестру так, будто колдун уже свернул на эту улицу. Мика всхлипнула, сдерживая подступающие слёзы. Шпажку с данго она спрятала за спиной.

– Я думала, что это порадует тебя. Ты ведь тоже их любишь. Прости, я не хотела ничего плохого.

– Знаю, – устало вздохнула Саори. – Но будь осторожнее, – она ступила на порог небольшой лавки, чей фасад украшали резные деревянные узоры. – Быстро купим то, за чем пришли, и затем сразу к пристани.

Частично занавешенные окна создавали внутри полумрак, отчего пространство казалось совсем крошечным. Из посетителей здесь были только они втроём. Никто не поприветствовал их, и Яку сделал вывод, что хозяин куда-то отлучился. За витринами в беспорядке висели груды одежды, словно владелец не удосужился разложить товар как следует. В скупом свете Яку померещилось, что соломенная каса^[12] наклонилась, будто почтительно ему кивая.

«Что только не померещится в полутьме...»

Яку с любопытством рассматривал витрины со свитками, причудливыми баночками и яркими порошками в тканевых мешочках. Расстроенная Мика осталась у двери, доедая последние рисовые шарики, которые Саори так и не взяла. Мика понуро следила за прохожими, чтобы, в случае чего, узнать среди них Раноку и вовремя предупредить о появлении колдуна.

Саори сразу подошла к амулетам. Из всех она выбрала самый яркий и необычный – оранжевый кулон с фигурой лисы, которая исчезала и вновь появлялась в центре медальона.

– Вот что тебе нужно, – заворожённо проговорила Саори, подзывая к себе Яку. – Мы в лавке Hоппэрапона^[13], он продаёт уникальные волшебные вещи, а не простые украшения.

Яку насторожился: он не заметил, чтобы здесь был продавец, а Саори вела себя так, будто он слышит каждое их слово. Юноша поёжился: что, если соломенная каса действительно наклонилась в знак приветствия?

Саори взяла кулон в руки, восхищаясь искусной работой.

– Этот амулет называется бакэ^[14]. Его, как и мою маску, сделал Сейджи. Он поставляет бакэ Hоппэрапону, а тот потом продаёт их в лавке. Сейчас проверим, сработает ли он на тебе.

Саори повесила бакэ Яку на шею. Он непроизвольно замер, когда она встала за его спиной и, застёгивая цепочку, несколько раз случайно коснулась его кожи. Если в прошлый раз, когда Саори наносила мазь на его раненую щёку, Яку из-за наплыва чувств и резкого запаха почти не ощутил её прикосновения, то сейчас всё было иначе. Саори спрятала цепочку за ворот рубашки. Яку прерывисто задышал от тепла её пальцев.

Когда Саори повернулась к нему лицом, Яку понял, что возникший между ними трепет был приятен не только ему.

К его разочарованию, Саори ничего не сказала по этому поводу: видимо, воспоминание о преследовании Раноку вновь вернуло ей тревогу. А Яку так хотелось продлить для неё момент безмятежности! Хотелось, чтобы брови её не хмурились, а губы не сжимались в напряжённую линию. Он желал вновь увидеть, как она улыбается, а серые глаза светлеют от внутренней радости.

Но кое-что изменилось. Бледные щёки Саори слегка порозовели, а уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке.

– Когда ты носишь бакэ, то для прохожих приобретаешь облик животного, который изображён на амулете, – объяснила она.

– То есть сейчас я выгляжу как оборотень-лиса? – расстроился Яку, подумав, что Саори так тепло смотрела на него лишь потому, что он внешне изменился. Или же не только поэтому?

– Точнее, кицунэ^[15], – дополнила она. – Но ты не полностью лис, а, как и Мика, в облике получеловека.

Мика разглядывала его с тем же интересом, с каким он смотрел на неё при их первой встрече:

– У тебя лисьи уши и хвост. Несколько прядей волос окрасились в рыжий. Даже в глазах появился красный отблеск, как у всех ёкаев. Тебя не отличить от настоящего кицунэ!

– Вот и хорошо. Тогда покупаем этот амулет, – Саори достала монеты, чтобы рассчитаться за бакэ. На монетах были изображены разные ёкаи, точнее, их узнаваемые черты. Из уже знакомых Яку рассмотрел крыло цуру, веер тэнгу и лисий хвост кицунэ.

– Дорогая вещь, – отметил Яку, когда Саори отсчитала крупную сумму. Она протянула монеты продавцу в соломенной касе. Так, значит, ему не показалось, это и был владелец!

Hоппэрапон наклонился к прилавку, повернул голову из тени к свету, и Яку испуганно отступил, едва не сбив с ног стоящую за ним Мику. Затаившись в полумраке за соломенной касой и грудой одежды, Hоппэрапон не просто скрывал своё лицо – он прятал его отсутствие. На гладкой коже не было ровным счётом ничего.

Бледная рука цепко урвала монеты с ладони Саори.

– Должно быть, Сейджи привозил вам партию бакэ, прежде чем сесть на «Скитальца волн». Вы знаете, зачем мастеру понадобилось переплыть Штормовое море? Куда он отправился? – расспрашивала Hоппэрапона Саори. Яку с интересом посмотрел на продавца: как ёкай ответит ей, если у него нет рта?

Яку вздрогнул, когда речь Hоппэрапона прозвучала в его голове, будто ёкай проник в его мысли.

– Сейджи не делится своими планами. Но, насколько мне известно, к его помощи воззвали жители одного дальнего города, вынужденные покинуть свои дома из-за пробудившегося зла. Они полагают, что мастер создаст оружие в борьбе против злобных существ, заполонивших их город. Тебе ведь Сейджи тоже когда-то помог, верно? – вкрадчивый вопрос был обращён к Саори. Яку поёжился, словно Ноппэрапон уставился на них невидимыми глазами. – Воин в маске дракона, я наслышан о твоих заслугах и о том, от кого ты прячешься. Отказываешься от вечной службы у Раноку? Какая глупость! – в голосе Hоппэрапона зазвучало недоумение. Его унизительная манера изъясняться не задела Саори, а вот Мика и Яку встрепенулись от такой дерзости. – Для тебя, как для лишённого магии полуёкая, это единственный шанс обрести хоть какую-то значимость в Икайно. Сам Раноку избрал тебя. На большее ты рассчитывать не можешь.

– Каким бы могущественным ни был колдун, для меня ценнее свобода, – сказала Саори, не оставляя места для возражений, и покинула лавку.

На пути к пристани Яку заметил, как поменялось отношение ёкаев к нему. Теперь прохожие видели его в образе кицунэ и вместо косых взглядов приветствовали доброжелательными улыбками. Ёкаи признавали в нём своего.

Но Яку понимал: это ложь, которую он сам и создал, а другие просто поверили в неё.

– Ты носила маску дракона долгие годы ради защиты от колдуна. Но маска также скрывала тебя настоящую. Каково это, когда все видят твой образ, а не истинную тебя? – спросил он у Саори, когда они прошли мимо продавца данго – оборотня-барсука, который сейчас не прятал товар от Яку, а любезно протягивал ему сладости. Неудивительно, что Мика не удержалась от покупки.

Саори горестно хмыкнула.

– Я не думаю, что кому-то было дело до меня настоящей. Маска спасала меня от унизительных насмешек. Когда я была в ней, никто не догадывался, что я полуёкай. Чаще всего ошибочно думали, что я ёкай-дракон. И я не возражала, а поддерживала эту идею, – Саори провела ладонью по золотистым чешуйкам, вышитым на её кимоно. – Я уже успела позабыть, каково это – жить без маски.

– А как ты чувствуешь себя без неё... рядом со мной? – робко спросил Яку, ощущая, как сильнее забилось сердце в ожидании её ответа.

– Что я могу быть собой и не бояться осуждения за то, кто я есть.

Для Яку многотонный гомон торговцев отошёл на второй план, будто на улице были только он и Саори, с теплотой смотрящая на него. Но вскоре он осознал, что тишина настала не только для него. Яку хотел оглядеться, чтобы понять, что произошло, – но тело замерло, скованное страхом.

Нет, не его страхом. Свой Яку знал хорошо и уже не раз справлялся с ним.

Этот страх был извне.

Глаза Саори расширились от беспокойства. Вслед за Яку в неподвижные фигуры превратились все, кто был на улице.

Все, кроме неё.

Глава 8. Цепи страха

– Мика, улетай! – успела предупредить Саори сестру.

Та обернулась журавлём, но накатившая волна страха не дала ей далеко улететь. Сдавленная тисками нарастающего ужаса Мика приземлилась на крышу соседнего дома, ободрав несколько перьев о покатую кровлю, – и неподвижно притаилась.

Внутри Яку всё сжалось, когда колдун вышел из переулка к ним навстречу.

Тело Раноку обвивали длинные цепи. Они извивались вокруг него, как змеи, и нагоняли страх. Худое лицо колдуна выделялось мертвенно-серым цветом, сквозь тонкую кожу виднелись очертания костей. Чёрные прямые волосы касались плеч, покрытых роскошным кимоно. Одежду украшала россыпь цветных камней – единственная яркая черта в мрачном образе. Раноку с упоением вглядывался в испуганные лица ёкаев, будто считывал всё, что у них на уме.

В руке колдун держал тётин^[16]. Он не расставался с фонарём даже днём. Внутри тётина горела свеча.

Благодаря защитной магии, которой совсем немного осталось в расколотой маске, Саори пока ещё была невидима для Раноку. Поэтому из всех присутствующих обездвиживающий страх колдуна не подействовал только на неё.

Но Саори всё равно побледнела, когда Раноку двинулся в её сторону.

«Колдун тебя не видит, но окружающие – да! Тебе нужно скрыться!» – хотел сказать ей Яку, но голос пропал. От страха горло так сдавило, что он не мог произнести ни слова. Яку захотелось спрятаться от цепкого взгляда колдуна. Раноку будто видел его насквозь и узнавал его потаённые мысли и чувства.

– Человек среди ёкаев. Вот так встреча, – Раноку растянул губы в кривой усмешке. Он догадался, что Яку не кицунэ, когда рассеял чары амулета. – Тот, кто приобрёл для тебя бакэ, очень хотел скрыть твоё присутствие в Икайно. Какой ёкай посмел взять тебя в наш мир? Ослушался Старейшин! Скажи мне, кто так провинился? – Раноку подступил к Яку ближе, усиливая оковы страха.

По велению Раноку цепь метнулась к Яку и туго обвила его за пояс. Тело пронзило холодом. Если бы не скованность, Яку бы согнулся от резкой боли.

Чем дольше он молчал, тем сильнее его сжимала цепь страха.

Глаза Саори гневно блеснули алым. Она ловким движением катаны намеревалась перерубить цепь. Но лезвие прошло сквозь звенья, не задев их. Невидимость Саори для колдуна обернулась против неё самой. Она даже не могла дотронуться до Раноку! Саори попыталась выхватить тётин колдуна, но рука прошла сквозь фонарь.

– Сопротивляйся страху! – сказала она Яку, поняв, что не в силах оттолкнуть от него колдуна. Саори не бросала попыток и раздосадованно рассекала катаной воздух.

«Я не выдам тебя», – если бы мог, сказал бы ей Яку. Но по её взволнованному взгляду понял, что переживала она не только из-за того, что он выдаст её Раноку. Она также беспокоилась за самого Яку: от сковавшего страха он уже не дышал, а сипел.

Раноку насмешливо произнёс:

– При других обстоятельствах я бы занялся тобой. Узнал бы, кто привёл тебя в Икайно. Не оставил бы это просто так. Но тебе повезло – у меня есть дела поважнее.

Раноку жестом отозвал змеевидную цепь, и та отпустила Яку. Тот резко втянул воздух в ноющие лёгкие. Темнота отступила. Но страх по-прежнему обездвиживал его и всех ёкаев.

– Вы видели девушку с маской дракона? – бросил Раноку в толпу собравшихся на площади.

Яку метнул тревожный взгляд на Саори.

«Ну же, спрячься!»

Саори упрямо осталась на месте. Она привыкла не прятаться, а смело вступать в бой. Саори крепче сжала холодную рукоять катаны.

Ёкаи с минуты на минуту выдадут её. По их испуганным глазам казалось, что они согласятся рассказать Раноку что угодно, лишь бы тот ослабил путы страха.

«Хорошо, что Саори заранее спрятала маску дракона».

Раноку принялся перечислять другие черты Саори:

– Высокая, чёрные волосы, серые глаза... Скорее всего, с ней была сестра-цуру.

При упоминании Мики ёкай, торговавший данго, без колебаний выкрикнул:

– Видел такую! Девочка-журавль направлялась к центру площади. Только не заметил, была она одна или с кем-то.

– Это уже хоть что-то! – со зловещей радостью отметил Раноку. Колдун даже цепью не обвил торговца – хватило просто усиленной волны страха, чтобы он выдал Мику. – Саори точно была с ней!

Яку посмотрел на Мику, притаившуюся на крыше. И хотя сейчас она была в журавлином облике, по тому, как она низко склонила голову и опустила крылья, Яку понял, насколько ей горько и обидно.

– Полагаю, что Саори и Мика наведались в лавку Hоппэрапона, – догадался Раноку. – После ночи напрасного метания по лесу мне улыбнулась удача! Цуру и правда её приносят.

Раноку величественной походкой направился к лавке Hоппэрапона, чтобы расспросить безликого ёкая о дальнейшем пути Саори.

«Ноппэрапон считает, будто Саори нужно не прятаться от колдуна, а принять вечную службу ему как дар. Он без раздумий выдаст Саори! Едва ли не с порога расскажет Раноку о мастере и призрачном корабле!»

Саори тщательно скрывала свою тревогу. Она не была удивлена предательством ёкаев, потому что давно привыкла к такому. Единственными, кому она могла полностью довериться среди жителей Икайно, были Мика и родители.

Колдун скрылся из виду – и скованные страхом ёкаи пришли в движение. Торговцы засуетились возле прилавков, а прохожие разбежались по делам. В город вернулась привычная суматоха.

Как только страх спал, Яку не удержался на ногах и осел на землю. Там, где его крепко держали цепи Раноку, кожу жгло, словно от ледяного прикосновения. Но времени на передышку не было.

Саори помогла ему подняться, и они побежали к пристани. Быстрее, пока Раноку ещё выспрашивает у Hоппэрапона, куда они отправились!

Глава 9. Нурэ-онна

Мика с высоты полёта оглядела пристань и доложила об увиденном. По дрожи в её голосе было понятно, насколько сильно она расстроена случившимся в городе.

– Что она говорит? – с волнением спросил Яку у Саори, не понимая журавлиного крика Мики.

– На берегу есть лодка, – перевела ему Саори, не сбавляя бег. – «Скиталец волн» в бухту не заходит, а бросает якорь поодаль. Потому что фунаюрэй не могут приближаться к берегу. До корабля мы поплывём на этой лодке. Мика полетит рядом с нами, – наконец они остановились на берегу Штормового моря.

Яку и Саори сели в лодку. Её хлипкий корпус еле выдержал двоих. Они отправились к призрачному кораблю. Мика беспокойно летела за ними, всё ещё огорчённая произошедшим на площади.

– Будьте осторожнее! – предупредила Саори. – Одна из половинок маски уже полностью почернела. Теперь магии в ней вдвое меньше. Но она есть! Благодаря её защите Раноку действовал не в полную силу...

– ...то есть со мной его сила была ослаблена маской?! – Яку ещё не отошёл от удушающих тисков страха, насланных колдуном. Ему казалось, будто цепи Раноку до сих пор обвивают талию.

Саори хмуро кивнула и, развязывая мешочек с хибоси, дополнила:

– Пусть для Раноку я пока остаюсь невидимой, но вас он уже узнал и догадался, что я рядом с вами. Поэтому возьмите каждый по хибоси.

Из трёх солнечных звёздочек она одну протянула Яку, а вторую – Мике. Та аккуратно взяла хибоси в клюв.

Саори продолжила:

– После разговора с Hоппэрапоном Раноку отправит своих тёмных слуг искать меня. В отличие от колдуна его приспешники меня видят. И теперь им известно, где и с кем меня искать!

– А кто его слуги? – покрываясь мурашками, спросил Яку.

Саори поёжилась от его вопроса.

– У слуг Раноку есть метка в виде тётина. У колдуна на службе те ёкаи, в которых зло составляет всю их сущность. Многие из них прислуживают ему по своей воле. А если не по своей... если Раноку возьмёт меня силой... – Саори от волнения крепче обхватила весло. – Из-за пут страха я не смогу противиться приказам Раноку. С помощью метки он привязывает к себе исполнителей его приказов на долгие годы. Считай, на целую вечность!

Саори задумалась.

– Я боюсь, Яку, – призналась она, когда они отплыли довольно далеко от берега. – Меня приводит в ужас одна только мысль, что я потеряю счёт времени, безвольно выполняя гнусные поручения Раноку.

– Этого не произойдёт, обещаю, – обнадёживающе улыбнулся ей Яку. Он повернул голову и вдруг увидел его – призрачный корабль. «Скиталец волн» был словно соткан из туманной дымки. Белые полупрозрачные паруса развевались на ветру. Яку разглядел на палубе силуэты моряков-призраков. Издали они напоминали обычных людей – впрочем, когда-то они такими и были, пока не умерли в море.

Лодка чудом не опрокидывалась на бушующих волнах. Яку и Саори гребли изо всех сил. Из-за порывов ветра Мика не поспевала лететь за ними. Чтобы не отстать, она обернулась человеком и села в лодку, заняв место посередине. От перевеса деревянный корпус затрещал, угрожая тем, что в образовавшиеся щели хлынет вода.

Мика испуганно вздрогнула.

– Может, мне... – она перевела взгляд на Саори, ещё сомневаясь в своём решении. Но когда на очередной волне лодку подбросило так, что Саори чуть не выронила за борт весло, а корпус снова затрещал, Мика сказала:

– Я должна улететь. Так будет лучше.

Однако Мика не успела превратиться в журавля: Саори рывком схватила её в охапку, всё же уронив весло в море.

– Ты что надумала?! Мы почти доплыли!

– Но лодка рушится.

– Она выдержит и троих, – с напором произнесла Саори, словно иначе и быть не могло.

– Нет, дело не только в лодке! – Мика вырвалась из рук сестры. – Раноку был прав: я же цуру и должна приносить удачу. Но делаю всё только хуже! – её звенящий от волнения голос тонул в шуме волн и ветра. – Из-за меня Раноку узнал, где тебя искать. Я не хочу создавать тебе новые беды. – В её глазах заблестели слёзы. – Не хочу, чтобы из-за меня ты попалась Раноку! Что я за цуру такая, если по моей вине страдают те, кого я хочу защи – тить.

– Мика, ты ошибаешься. Прошу, не смей улетать! – с мольбой пыталась достучаться до неё Саори.

Её слова не изменили решение Мики. Она почти обернулась журавлём, но Яку изловчился и удержал её со спины, прижав к себе.

– Отпусти! – забрыкалась Мика и вдруг резко замерла. Она и Яку одновременно вскрикнули, глядя на Саори. Они не успели ничего предпринять: существо с женской головой и телом змеи показалось из воды, схватило Саори, обвило её длинным хвостом и потащило в море.

Яку бросился к Саори и поймал её за руку – как раз вовремя, иначе женщина-змея уволокла бы девушку в морскую пучину.

– Держись! – Яку сам едва не перевалился за борт, лишь бы не отпустить Саори. Та захлёбывалась от наплыва волн. Женщина-змея тянула её на глубину.

– Это она! Нурэ-онна! Слуга Раноку! – вскрикнула Мика, указав на тёмную метку в виде тётина на змеиной шее.

Мика на удивление не запаниковала, а собралась с духом и метнулась к Яку – словно заверила саму себя, что нападение Нурэ-онны не закончится бедой для тех, кого она хочет уберечь от несчастья. Мика ухватила сестру за вторую руку, помогая затащить её обратно в лодку. Но безуспешно – Нурэ-онна не выпускала Саори из плена.

Тогда Яку потянулся к хибоси, но затем одёрнул себя: Нурэ-онна напала до заката – значит, не боится света. Спрятанные в хибоси солнечные лучи не убьют её.

Нурэ-онна не спускала с Саори жёлтых, до жути пугающих змеиных глаз, они совсем не подходили женскому лицу существа и делали его отвратительным. Изо рта с голодным шипением высовывался раздвоенный язык. От желания вонзиться зубами в шею Саори Нурэ-онну удерживала только необходимость доставить её Раноку живой. Змеиный хвост обвил Саори в несколько оборотов и так туго, что она едва ды – шала.

Её голова склонилась, рука ослабла. Яку сильнее сжал её ладонь, впиваясь ногтями почти до крови. Он вынул из ножен катану, но лодка была слишком далеко, и лезвие не доставало до Нурэ-онны.

Яку уже порывался броситься в воду, чтобы там пронзить катаной Нурэ-онну и высвободить Саори. Но Мика остановила его.

– Волны слишком большие. Ты так пойдёшь ко дну быстрей, чем Саори. Я знаю, что делать!

Мика достала свой хибоси.

– Ты мне не доверяешь? – забеспокоилась она, уловив во взгляде Яку сомнение.

– Конечно, доверяю. Но Нурэ-онна не боится солнечного света!

– Да, солнце её не убьёт. А вот острые зубцы хибоси сильно ранят!

– Змеиная чешуя слишком толстая, – не мог понять Яку замысел Мики.

В путах Нурэ-онны и холодной воде Саори слабела на глазах.

– Ты же сам сказал, что доверяешь мне, так не перечь! А лучше будь начеку! – Мика обернулась журавлём. Взяв хибоси в клюв, она полетела прямо к Нурэ-онне. Женщина-змея зашипела с голодным блеском в глазах. Мика кружила над ней нарочито близко, дразня лёгкой добычей.

Нурэ-онна высунула раздвоенный язык. Она выжидала подходящий момент, чтобы сомкнуть зубы на тонкой журавлиной шее. Отвлёкшись на Мику, Нурэ-онна ослабила удушающую хватку. Саори сразу закашлялась, наглотавшись морской воды.

– Мика! – сорвалась на хриплый крик Саори.

Нурэ-онна раскрыла рот и почти поймала младшую сестру за крыло. Но в этот момент Мика дёрнула клювом и метнула хибоси прямо в глотку Нурэ-онны. Та подавилась и зашипела. Зубцы расцарапали горло изнутри. Нурэ-онна замоталась из стороны в сторону. Из шеи там, где женская голова переходила в змеиное тело, потекла кровь. Нурэ-онна бросила Саори и скрылась в волнах.

Саори с помощью Мики и Яку забралась в лодку и в изнеможении упала навзничь. От ветра и холодной воды её трясло. Яку укрыл её своим тёплым хаори.

Саори отдышалась, села и сбивчиво заговорила, обращаясь к перевоплотившейся в человека Мике:

– Ты не причина наших бед. Пусть ты и цуру, но даже благодаря твоей удаче нельзя миновать все невзгоды на нашем пути. Потому что не всё всегда зависит от тебя. Главное, что даже в трудные времена ты пытаешься принести счастье тем, кто рядом с тобой. И этого достаточно, чтобы ты могла считать себя достойной цуру, – Саори сильнее укуталась в хаори. Мика обняла её, согревая.

– Не покину я тебя, не волнуйся. И Раноку без боя тоже тебя не отдам!

– Радует, что он от нас пока отстаёт, – сказал Яку.

Когда они догребли до призрачного корабля, солнце уже село за горизонт, тучи рассеялись и море замерцало в свете луны.

– Пока Раноку всё ещё остаётся на берегу, мы на «Скитальце волн» быстро доберёмся до мастера, – улыбаясь, подбодрил Яку Саори. В одной рубашке он настолько замёрз, что не ощущал весла в руке, но на душе было тепло от того, что Саори в безопасности сидит рядом с ним. И он сделает всё возможное, чтобы её светлая улыбка больше не омрачалась тревогой из-за Раноку.

Глава 10. Призрачный корабль

Палубу корабля застилал туман. Члены экипажа встретили путников с удивлением, но без злобы. Скорее на их лицах читалось любопытство, что на корабль пожаловала такая странная компания: девушка-полуёкай, цуру и кицунэ. Яку поправил амулет-бакэ, убедившись, что надёжно скрыл его под одеждой. На корабле никто не должен узнать, что его образ кицунэ – иллюзия.

Сначала Яку думал, что фунаюрэй похожи на онрё, то есть тоже имеют физическое воплощение. Но, присмотревшись к команде корабля, Яку понял: не все фунаюрэй внешне одинаковые. Некоторые из них были действительно как онрё, которых можно по-настоящему коснуться, – в этом Яку убедился, когда случайно задел локтем юнгу-призрака и тот хмуро глянул на него.

Но большинство фунаюрэй были прозрачными. Их образ состоял из миража с голубоватым свечением. Бледная кожа пропускала лунный свет. Очертания ног размывались, отчего казалось, что фунаюрэй парят над палубой, не касаясь её.

В числе таких призраков был капитан корабля. Его кимоно сине-голубыми оттенкам напомнило Яку морские глубины, а оби был серебристым, словно сотканным из морской пены. Длинные волосы из-за прозрачности казались бесцветными, а лицо совершенно безэмоциональным. Только по доброжелательному голосу капитана Яку понял, что их не собираются прогонять с корабля.

– Капитан Каминари, – представился он, с особым интересом изучая Саори.

Она рассказала ему о преследовании колдуна и о мастере, которого им нужно найти как можно скорее.

– Хм, за кораблём следует Раноку, говоришь? Плохи дела. Среди морских чудовищ полно его тёмных слуг! – неодобрительно покачал головой капитан и стремительно вернулся за штурвал. Пусть он и был полностью призраком, но касаться корабля мог, как и его призрачная команда. – Тогда отплываем прямо сейчас. Поднять якорь, прибавить скорость!

Без промедления корабль вышел в открытое море.

С наступлением ночи резко похолодало. Так и до первого снега недалеко. Яку замёрз от штормовых порывов ветра, но и не думал просить Саори вернуть его тёплое хаори. Только сейчас она более или менее согрелась после холодной воды.

– Мы знаем, что Сейджи отправился в заброшенный город. После нападения злобных ёкаев жители бросили свои дома и уехали оттуда, – начала разговор Саори. Ей во что бы то ни стало нужно было узнать подробности. – Кто жил в этом городе до того, как он оказался заброшен?

– Это был город тануки, и жители всё ещё не теряют надежды вернуться домой, – поведал капитан, а Яку шёпотом уточнил у Саори:

– Тануки – это оборотни-еноты?

– Енотовидные собаки, – поправил капитан, который расслышал его вопрос. – Тануки очень обидятся, если назовёшь их енотами! Ты же кицунэ, должен знать своих собратьев-оборотней, – с подозрительным прищуром упрекнул Каминари.

Чтобы Яку ещё больше не выдал себя, Саори поспешила сменить тему:

– Что это за монстры напали на город тануки? К чему нам быть готовыми? – она инстинктивно потянулась к катане, но расслабилась, когда Яку приобнял её за плечи, успокаивая.

Капитан с мягким умиротворением наблюдал за ними. При этом в его глазах промелькнула давняя печаль, с которой он, похоже, уже смирился и оставил в прош – лом.

– На их город напали цутигумо.

– Какой кошмар! – встревожилась Мика, и её перья задрожали. – Паутина этих огромных пауков смертельно ядовита. Если попадёшь в их лапы, считай, что тебя уже нет в живых. Ой, простите... – Мика покраснела от неловкости, понимая, что сболтнула лишнего при капитане. Он же, как и вся его команда, призраки.

– Всё в порядке, – ничуть не смутился капитан Каминари. – Да, встреча с цутигумо может стать первой и последней. Поэтому тануки попросили Сейджи создать противоядие. Тогда будет легче освободить город. Сейчас у воинов тануки нет шансов против чудовищ-пауков.

Яку задумался: помнят ли фунаюрэй что-то о своей прежней жизни? И почему некоторые из морских призраков прозрачные, а другие ещё частично сохранили человеческий облик?

Любопытство Яку разгорелось так сильно, что он готов был прямо сейчас задать все эти вопросы капитану, но вовремя сдер – жался.

– Тебе незачем стоять со мной за штурвалом, – капитан сделал резкое замечание Саори, потому что она ни на шаг не отходила от него. – Или ты боишься, что я разверну корабль к Раноку? Поверь, мне нет выгоды сдавать тебя колдуну.

Саори с подозрением задержала на нём взгляд, пытаясь найти подвох, но затем отступила.

– Хорошо, но знайте: я доверяю вам лишь потому, что вам доверял Сейджи, – подчеркнула она. – Когда мы прибудем к заброшенному городу?

– Ночь проведём в море, а к утру прибудем. Юрико, поднимись к штурвалу! – капитан позвал к себе девочку-призрака примерно лет семи.

Худенькая фигура Юрико тонула в слишком широком для неё белом одеянии. В прядях её волос ещё можно было рассмотреть тусклый рыжий цвет. Распущенные волосы доходили ей до талии, что тут же привело в восторг Мику.

Прозрачных участков на теле Юрико уже было достаточно много. Ноги размылись, но верхняя часть тела ещё частично сохранила физическое воплощение. Однако спустя несколько дней Юрико станет полноценным фунаюрэй.

Капитан Каминари в приказном тоне, но с уловимой теплотой обратился к Юрико:

– А ты помоги нашим гостям освоиться на корабле. Из-за Раноку все чудовища моря нацелились на нас. Поэтому, если заметишь что-то неладное, сразу сообщай мне.

Юрико привела путников к каюте, которую выделил для них капитан. Её правая рука была полностью прозрачной, и девочка-призрак застеснялась этого. Она неловко спрятала её за спиной, открывая дверь каюты левой, ещё не утратившей плоть рукой.

Скромное убранство помещения освещал тусклый фонарь, наподобие того, который всегда носил с собой Раноку. От этой неприятной ассоциации Яку дрогнул, но Саори расценила его дрожь иначе.

– Ты же замёрз! – она скинула с плеч хаори и вернула его Яку. – И почему ты молчал?!

– Тебе накидка нужна была больше, – пробормотал Яку, охваченный приливом тепла. Но его всё равно было недостаточно. Как он и предполагал, за иллюминатором замелькали первые снежинки.

– К сожалению, на борту нет тёплой одежды. Нам она не нужна, – сказала Юрико. – Горячий чай я вам тоже не предложу. Мы не пьём и не едим. Где-то было покрывало, попробую найти.

Юрико замешкалась у двери. Она искала повод остаться с гостями корабля подольше, но никак не могла его найти, отчего робела ещё сильнее.

– Может, побудешь с нами? – пригласил её в каюту Яку, видя, как хочется девочке пообщаться с ними.

В каюте как раз было четыре кровати – по одной на каждого из них. Трое путников расположились на выбранных местах, а Юрико присела на краешек кровати Мики.

Яку сонно хмыкнул – пожалуй, поспать им всё же не удастся. Слуги Раноку скоро нанесут новый удар. Яку гнал прочь мрачные мысли о том, каким будет следующее морское чудовище, которому колдун велит поймать Саори.

Радует, что они теперь не на хлипкой лодке, а на корабле. И на их стороне команда из десятков призраков. Вроде можно особо не тревожиться, но волнение и предчувствие беды всё равно не покидали Яку. И как только Саори так стойко выносила эти гнетущие чувства с момента, когда раскололась маска?

– Впервые встречаю цуру, – Юрико с восхищением протянула видимую руку к перьям Мики. – Можно потрогать?

– Да, можно.

– Какие мягкие! – восторженно сказала Юрико, а Мика засмеялась от щекотки. – Хотелось узнать, какие на ощупь волшебные перья цуру, пока я ещё могу что-либо потрогать.

Мика озадачилась:

– А потом не сможешь?

– Нет. Потом я смогу касаться только нашего корабля, – печально склонила голову Юрико и отвела взгляд – её глаза наполнились слезами. – Я новенькая в команде «Скитальца волн», но со временем все фунаюрэй обретают такой же бестелесный облик, как капитан Каминари. Кто-то быстро, кто-то медленно – итог один.

– Но среди членов экипажа я видел таких же, как ты, – вмешался в разговор Яку. – Тех фунаюрэй, кто частично, но сохранил физическую оболочку.

Саори тоже подключилась к обсужде – нию:

– Это из-за того, что у всех призраков, независимо от вида, есть то, что связывает их с прежней жизнью. Икайно – это междумирье. Призраки с негативными эмоциями, как онрё, отличаются от тех, кто остался из-за светлых причин. Но если связи вообще нет, то люди сразу попадают в... в конечный мир.

Юрико дополнила рассказ Саори, нервно перебирая свои длинные пряди волос.

– В воспоминаниях сохраняется человечность. Поэтому с потерей воспоминаний наши тела постепенно становятся прозрачными, – она переборола смущение и подняла правую руку, которая пропускала свет от фонаря. Мика вздрогнула от этой картины, прижав перья. – Воспоминания отделяются от нас, загораются голубовато-зелёным огоньком – и вскоре гаснут. Одновременно с этим ещё одна часть нашего тела становится прозрачной. К сожалению, это неизбежно. Мы можем только оттянуть это. И то от силы на месяц.

Яку поёжился от волны мурашек, пробежавших по спине.

– А благодаря каким воспоминаниям ты ещё не стала полностью призраком? За какие из них ты так сильно держишься? – с искренним сочувствием спросил он девочку. Ведь какими бы ценными ни были мгновения прежней жизни, Юрико всё равно предстоит позабыть их.

– О родителях, – тяжело задышала Юрико, будто мыслями вернулась в тот миг, когда тонула в море. – В отличие от меня они выжили. Я же после кораблекрушения... – Юрико разволновалась, но собралась с мыслями и закончила фразу: – Я стала фунаюрэй в команде капитана Каминари. А родители... Сейчас я помню только их черты лица и голос. А цвет глаз, улыбку или теплоту объятий – уже нет.

Юрико задрожала от сдерживаемых слёз.

– Я не хочу их забывать. Не хочу! Оттяну этот момент, насколько смогу. Мне так много нужно им сказать... То, что не успела... Но, в отличие от онрё, мы не можем проникнуть в мир людей, потому что привязаны к нашему кораблю, – всхлипнула Юрико и прильнула к Мике, когда та утешающе обняла её.

У Яку тоже чуть не выступили слёзы от рассказа Юрико. Он настолько проникся к ней сочувствием, что предложил:

– Ты можешь написать родителям письмо, а я передам его.

– Замечательная идея, – воодушевилась Юрико, – я была бы очень рада... но тогда тебе придётся перейти в мир людей! – Юрико сжалась под натиском сомнений. – Они могут начать охоту на кицунэ. Нет! Своей просьбой я подвергну тебя опасности.

Яку бережно приобнял её.

– Не волнуйся о том, как я доставлю письмо. Напиши его, а я передам твоим родителям, обещаю.

– Я так и не научилась писать, – тихо призналась девочка-призрак.

– Продиктуй мне, и я напишу за тебя.

Но только Юрико метнулась к выдвижной тумбочке за бумагой, как что-то её остановило.

– Твои лисьи уши, – проговорила она, и Яку занервничал, что Юрико раскрыла его секрет. – Ты ими никогда не двигаешь. И хвостом тоже. Скажи, ты точно кицунэ? Как я доверю тебе письмо для родителей, если даже не знаю, кто ты на самом деле? Доверие не должно быть наполо – вину.

Яку занервничал. Он хотел ей признаться... но боялся её реакции. Опасался, что Юрико отвернётся от него, узнав, что он человек. Не успел Яку придумать, что сказать, как корабль резко наклонился. Раздался треск, будто нечто массивное протаранило деревянный корпус. С палубы донеслись крики.

Саори почти уснула, замученная пережитым, поэтому полусонная не сразу сообразила, что происходит. А когда поняла, то тут же достала из ножен катану.

– Бегом на палубу. Мы должны помочь! Я догадываюсь, кто из слуг Раноку напал на корабль. Это Аккорокамуи^[17]!

– Кто-кто? – Яку даже не смог повторить его имя. Впрочем, всё прояснилось, когда на палубе он увидел монстра и содрогнулся от его гигантских размеров.

Глава 11. Аккорокамуи

Огромный красный осьминог обвил восемью щупальцами корабль. Он высунул голову из воды лишь наполовину. Мерцающие красным глаза рыскали среди всех, кто был на борту. Призраки монстра не интересовали, он выискивал одну-единственную жертву – Саори. Покрытыми слизью щупальцами Аккорокамуи цеплялся за мачты и уже порвал один из парусов. Размашистыми движениями чудовищный осьминог разгонял в разные стороны фунаюрэй. Некоторых из них он пронзал щупальцами насквозь из-за полной прозрачности их тел. Их тонкая оболочка разрывалась, и поверженные призраки исчезали в голубовато-зелёном мерцании. А те, кто частично обладал физическим телом, зажимали кровоточащие раны, оставленные жгучими присосками исполинских щупалец.

– Обратно в каюту! – крикнул Саори капитан Каминари, когда она, готовая к сражению, стала бок о бок с ним. Яку занял такую же оборонительную позицию по другую сторону от капитана. – Быстро!

– Ну уж нет, прятаться я не собираюсь! – наотрез отказалась Саори и полоснула щупальце осьминога, которое угрожающе потянулось к ним. – Аккорокамуи не оставит корабль, пока я с вами. Предлагаете мне прятаться в каюте, пока монстр убивает вашу команду?!

Саори с Яку всё рубили и рубили щупальца, но на их месте тут же вырастали новые. Снова и снова!

Но Саори удивила не столько быстрая регенерация осьминога, сколько то, что капитан даже не думал сдать её Аккорокамуи. Саори растерянно переглянулась с Яку. Она привыкла, что окружающие всегда без колебаний выбирают выдать её Раноку, лишь бы его тёмные слуги отступили от них. А сейчас капитан Каминари и вся его команда сражались с ней заодно. Но Саори до последнего ожидала подвоха, пока капитан не переубедил её.

– Ты на моём корабле. А значит, такой же значимый член экипажа, как и все мои фунаюрэй. Я не предаю тех, кого поклялся защищать, – он перевёл взгляд на Юрико, ведь сказанные слова относились не только к Саори.

Заметив его внимание, Юрико отвлеклась, и осьминог тут же схватил её за талию, поднимая в воздух.

Яку метнул последний хибоси. Солнечный свет не причинил вреда Аккорокамуи, но острые зубцы хибоси перерезали щупальце, высвобождая Юрико. Яку поймал её на руки.

– Ты в порядке? – забеспокоился юноша, заметив, как Юрико болезненно прижимает руку к талии. От щупалец осьминога там разлилась тёмная жгучая слизь. Сдерживая слёзы, Юрико прижалась к Яку, чем мешала ему продолжить бой.

«Не брошу же я её...»

Капитан Каминари пропал из виду. Ища поддержки, Яку перевёл взгляд на Саори. Она не выдержала творящегося хаоса – и убрала катану в ножны.

– Нам не одолеть его. Он слишком огромный. Лучше пусть схватит меня и доставит к Раноку! Так хотя бы никто больше не пострадает.

– Пострадаешь ты! – рьяно воспротивился Яку такому плану. – Одна против колдуна! Да это, считай, добровольно сдаться!

Саори не требовалось это объяснять, она прекрасно осознавала риски, но упрямо настаивала на своём.

– Первая часть маски уже полностью чёрная. Вторая – темнеет. Я всё равно скоро окажусь беззащитной перед Раноку. Так зачем оттягивать неизбежное? Скольких ещё чужих смертей должна стоить моя свобода, которую я, скорее всего, так и не получу? – отчаяние настолько захватило её, что она дала волю эмоциям во время сражения. Яку видел это впервые.

Вернулся капитан Каминари и протянул Саори гарпун. Его копьё было испещрено магическими узорами, мерцающими в лунном свете. На острие зазубренного наконечника сияла красная искра. Такого же цвета, как Аккорокамуи.

– Когда Сейджи был на «Скитальце волн», он передал нам несколько артефактов, – быстро заговорил капитан. – Этот гарпун Сейджи создал специально для того, чтобы сразить им Аккорокамуи! Вот только гарпуном ни я, ни кто-либо из моей команды воспользоваться не можем, потому что он действует только под водой. Его нужно метнуть и пронзить главное из трёх сердец Аккорокамуи. Мы не способны покинуть корабль, чтобы нырнуть в море и подплыть к осьминогу настолько близко.

– А я смогу, – Саори крепче обхватила гарпун и тут же побежала к шлюпке, чтобы спуститься на воду.

Яку перекрыл ей путь:

– Нет, стой! Осьминог здесь, чтобы схватить тебя. Не смей приближаться к нему! Отправлюсь я. Дай мне гарпун.

Яку настойчиво протянул руку, но Саори медлила:

– Ты в одиночку против такого огромного ёкая? Когда только пару дней назад вступил в первый реальный бой! Я верю в твою храбрость, Яку, но это безрассудно!

Мика вступилась за Яку:

– Я поплыву с ним, – её перья нервно трепетали, но Мика обуздала страх. Яку с полуулыбкой отметил, что Мика больше не сомневалась в своих силах. Она действовала так же, как недавно научился Яку, – вопреки страху и ради тех, кого ты хочешь защитить.

Саори тяжело вздохнула:

– Теперь мне за вас обоих волно – ваться...

Она нехотя передала Яку гарпун, таки не смирившись до конца с тем, что не может помочь.

– Прошу, будьте осторожны, – проговорила она с мольбой, от которой у юноши трепетно забилось сердце.

Яку и Мика сели в шлюпку, её спустили на воду неподалёку от осьминога. Яку пробрала дрожь от того, какой Аккорокамуи огромный. Но ёкай был слишком поглощён поиском Саори и не сразу обратил на них внимание.

Набрав побольше воздуха, Яку и Мика нырнули из шлюпки в бушующее море. Резкий холод пронзил всё тело, отчего Яку едва не выронил гарпун. Монстр-осьминог, словно почувствовав угрозу, тут же оставил корабль и опустился под воду.

Увидев нацеленный на него гарпун, Аккорокамуи выпустил в воду чернильное облако.

Яку и Мика потеряли ориентир в темнеющем море. Яку почувствовал жгучую боль, когда щупальца обвили его с ног до головы. Он даже не заметил их в мутной воде, не говоря о том, чтобы увернуться. Липкие присоски впились в его кожу и в перья Мики.

Одно из щупалец потянулось к амулету Яку. Аккорокамуи натянул цепочку, и юноша захрипел, задыхаясь. Металлические звенья расцарапали шею. Паника от удушья охватила тонущего Яку. Цепочка со щелчком разорвалась, амулет потерялся в толще воды. Яку испугался, что из-за нехватки кислорода непроизвольно сделает вдох и выронит оружие. И Аккорокамуи добился своего – гарпун выпал из пальцев Яку.

Теряя сознание, Яку с трудом отыскал глазами Мику. Пока Аккорокамуи возился с ним, девочка своими перьями теребила и раздражала чувствительные присоски на обвивших её щупальцах. Наконец их хватка ослабла. Мика высвободилась и успела подхватить уходящий на глубину гарпун. Она решительно метнула его в главное сердце Аккорокамуи. Поверженный монстр-осьминог выпустил последнее облако чернил – и пошёл ко дну. Щупальца тут же отпустили Яку, но он уже не мог плыть. В груди нестерпимо горело от необходимости сделать вдох. Глаза закрывались, маня в безмятежную темноту.

Потухающее сознание Яку прояснилось лишь тогда, когда Мика выплыла с ним на поверхность и помогла ему забраться в шлюпку. Яку судорожно задышал и закашлялся, выплёвывая воду. На растрёпанные волосы оседали снежинки. Яку ощупал ноющую шею. Там алели ссадины от звеньев разорвавшейся цепочки. Заметив это, Мика разволновалась:

– Ты потерял амулет!

Она невольно поморщилась от боли, и Яку заметил на её руке несколько вырванных щупальцами перьев.

Мика поправила Яку воротник рубашки, чтобы скрыть его поцарапанную шею, и прошептала:

– Теперь на корабле все призраки узнают, что ты не кицунэ, а человек!

Пока их шлюпку поднимали на корабль, Яку напрягся в ожидании того, что ждёт его на «Скитальце волн». Вдруг его опасения сбудутся! Что, если призраков охватит чувство несправедливости, что кого-то судьба уберегла от гибели в море, а их нет? И тогда в порыве гнева фунаюрэй бросят его за борт. Яку вздрогнул от мысли, что снова окажется в воде.

Но ведь капитан Каминари был доброжелателен к нему.

И Юрико.

Яку больше всего переживал, как из всей команды корабля именно Юрико воспримет тот факт, что он человек. Ведь совсем недавно в ней тоже теплилась человеческая жизнь. А сейчас она на грани того, чтобы полностью перейти в призрачный облик.

Яку боялся увидеть, как Юрико преисполняется ненавистью к нему.

Теперь он понимал, какие терзания останавливают Саори от того, чтобы выйти к жителям его деревни и признаться им, что она полуёкай. Как быть уверенным, что охваченные страхом люди не забудут всё хорошее, что она сделала для них, пока защищала деревню от онрё? Яку хотел уберечь её от разочарования.

«Но, скорее всего, я сейчас сам переживу подобное...»

Яку и Мика поднялись на борт, и Саори подбежала к ним. На её лице светилось счастливое облегчение, что они оба живы. Саори заключила сестру в объятия, а после в порыве эмоций хотела обнять Яку. Но так и не сделала этого, осознав, что на нём больше нет амулета. Её радость сменилась тревогой.

Фунаюрэй обступили их. Особенно внимательно призраки смотрели на Яку. Юрико не спускала с него изумлённых глаз, но, к его облегчению, девочка смотрела на него без злобы. Совершенно не так, как онрё.

И всё же волнение сковало Яку, когда по толпе пошли шепотки.

– Он человек! – то ли удивлённые, то ли презрительные голоса. Яку не разобрал, потому что для него они все смешались в полный ненависти гул.

Саори в знак поддержки мягко сжала его ладонь. Страх может ослабнуть, когда тот, кто тебе дорог, просто возьмёт тебя за руку и даст понять, что не бросит одного в беде. Затем Саори выступила вперёд и достала катану, предупреждающе направив клинок вверх.

– Да, он человек, и я привела его в Икайно. Поэтому если на кого и нужно направить вашу ярость, то не на Яку, а на меня! Это я нарушила наши законы, – от её напористости призраки смолкли. – Яку по ошибке попал в наш мир. Его не за что винить!

Капитан Каминари равнодушно глядел на её катану, будто абсолютно не верил, что Саори обернёт оружие против него и его команды. Это сбило девушку с толку. Она ожидала враждебности от фунаюрэй и была готова обороняться.

– Мы давно оставили прошлое позади, – объяснил ей капитан Каминари и, потянувшись к лезвию катаны, опустил его. Саори от смятения даже не воспротивилась. – Мы не держим зла на жи – вых.

Он потрепал по волосам прижавшуюся к нему Юрико, когда та добавила:

– Пока у некоторых из нас ещё есть память о прежней жизни, мы стараемся сохранить в ней светлые моменты и чувства, а не тёмные.

Фунаюрэй одобрительно поддержали их слова.

– Принесла тебе согреться, – Юрико накинула на плечи Яку тёплое покрывало, которое предусмотрительно вынесла из каюты.

– Когда тебе станет лучше, напишем письмо моим родителям? – с надеждой спросила она. Человек Яку или ёкай – для неё ничего не поменялось. Она продолжила относиться к нему с такой же добротой, как когда он впервые ступил на борт.

«А я тревожился из-за страхов, которые оказались пустыми!»

– Давай прямо сейчас, – тепло улыбнулся он Юрико.

Яку намеревался пойти вслед за ней в каюту, чтобы взяться за кисть и лист бумаги. Но задержался, заметив, что поникшая Саори не двинулась с места. Она неподвижно стояла в той же оборонительной позе, только с безвольно опущенными руками. Саори напряжённо переосмысляла случившееся.

– Иди пока с Микой, я позже подойду, – сказал он Юрико. Но смышлёная девочка-призрак уже сама догадалась: ему нужно время, чтобы побыть с Саори. Вместе с уставшей и едва не спящей на ходу Микой Юрико покинула палубу.

Фунаюрэй разошлись по своим делам, оставив Яку наедине с Саори.

– Почему ты с такой настойчивостью пыталась сместить гнев призраков с меня на себя? Ради этого даже раскрыла фунаюрэй, что это ты привела меня в Икайно, – с тревогой проговорил Яку, осознавая, насколько плачевно могло всё закончиться. Не столько для него, сколько для самой Саори. Её могли изгнать из Икайно, если бы об этом узнал кто-то из Старейшин! Один из них мог вполне быть пассажиром, как и они.

– Я не хотела, чтобы ты в одиночку столкнулся с волной непринятия. Как когда-то я среди детей-цуру, – взгляд Саори блуждал по Штормовому морю.

Она обернулась к нему, и Яку прерывисто задышал, увидев, какую печаль таили её серые глаза. Настолько уязвимой она могла позволить себе быть только рядом с ним. Яку замешкался, не зная, как откликнуться на её искренность. Он нежно коснулся её подбородка, чтобы Саори вновь подняла взгляд.

– Мне жаль, что тебя тогда отвергли. Но не нужно годами опасаться, что подобное повторится. Порой для борьбы со страхом нужно сделать ещё один шаг. Чтобы убедиться, что прошлый опыт был просто плохой попыткой. Всегда есть шанс на новую, более удачную.

Саори устало кивнула и прислонилась к его груди, положив голову ему на плечо. Яку не собирался упускать подходящий момент. Он обнял её, робко и медленно, так как побаивался, что такая близость её спугнёт и она увернётся. Однако, вопреки сомнениям, Саори ещё сильнее прильнула к нему. Яку укрыл её краем своего покрывала, защищая от вихря мелких снежи – нок.

– Когда мы вернёмся в твой мир, я встречусь с людьми из твоей деревни, – решительно ответила она, но затем её воодушевлённый настрой чуть угас. – Если только не стану слугой Раноку.

– Мы сделаем всё возможное, чтобы тебя миновала такая участь, – пообещал Яку и повёл её в каюту.

Утомлённая Саори быстро заснула. Рядом тихо посапывала Мика. И только Юрико, сидящая на полу за низким столиком, была полна энергии.

Юрико потушила фонарь и зажгла свечу.

– О чём хочешь рассказать родителям в письме? – спросил у неё Яку полушёпотом и обмакнул кисть в чернила.

– О том, как мне живётся на «Скитальце волн». Что капитан Каминари заботится обо мне, – с вдохновением диктовала она, и Яку записывал её послание. – Но самое главное, что я люблю их, – в конце произнесла она, и её губы задрожали, – и хочу, чтобы они были счастливы.

Яку вывел на бумаге последний иероглиф и перечитал для Юрико письмо вслух.

Девочка-призрак одобрила написанное:

– Отлично, спасибо тебе! Я так рада, что повстречала тебя, пока мои воспоминания о родителях полностью не исчезли.

Яку тепло улыбнулся ей и аккуратно сложил лист бумаги, чтобы потом передать письмо родителям Юрико. Он уже поднялся, чтобы пойти к кровати и наконец положить голову на подушку, но Юрико задержала его:

– А ты? Твой черёд.

– Что я? – не понял Яку, но на всякий случай вернулся за стол, так как девочка была настроена чересчур серьёзно.

– Почему не признаёшься в своих чувствах? Ты ведь любишь Саори, так почему не скажешь ей об этом?

Яку опешил от её проницательности. И ещё больше удивился, поняв, что Юрико не отпустит его без ответа.

– Вдруг она не испытывает ко мне того же, что я к ней? И своим признанием я только всё испорчу? – пролепетал Яку, смущённо осознавая, что говорит о любви с девочкой-призраком почти вдвое младше него. – Почему ты думаешь, что между нами... любовь? – спросил он, ощутив, как от этого слова потеплело в груди. Так же он чувствовал себя рядом с Саори, но терялся в незнании, что за чувство зарождается в нём.

«Любовь... я не мог признаться в этом не только ей, но и самому себе!»

– Я лишь предположила. Но, как видишь, оказалась права, – Юрико улыбнулась. – На корабле я встречала много призраков, которые из всех своих воспоминаний страшатся потерять именно те, что касаются их возлюбленных, – Юрико с беспокойством рассматривала призрачные пятна, которые, видимо, совсем недавно появились на её здоровой ладони. – Больше всего в их рассказах я слышала сожалений о том, что они так и не решились признаться дорогим людям в своих чувствах. А сейчас для нас уже слишком поздно что-либо менять. Но у тебя есть время! Пока ещё.

Дрогнув, Яку едва не выронил письмо. С пугающей отчётливостью до него дошло, что, если они проиграют Раноку, признаваться Саори в любви будет поздно. Как скоро на фоне вечности потускнеют её воспоминания о нескольких днях с ним? Она проведёт долгие годы в подчинении у колдуна, выполняя его тёмные приказы, и так и не узнает, что была любима.

– Я поговорю с ней! Обязательно!

– Расскажешь мне об этом потом, когда вернётесь от мастера из заброшенного города, – с предвкушением попросила его Юрико и засобиралась уходить на палубу, чтобы дать Яку поспать пару часов до рассвета. – К утру уже прибудем. Наш корабль будет ждать вас столько, сколько потребу – ется.

Свеча, которую Юрико взяла со стола, осветила её лицо. Яку с сожалением отметил, что рыжины в прядях её волос почти не осталось. Их цвет практически полностью перешёл в призрачные очертания. Воспоминания о родителях были тем единственным, что пока ещё сохраняло от разрушения слабое человеческое тело.

– Надеюсь, Сейджи сумеет починить маску дракона. А если нет... тогда... Не дай Раноку забрать к себе Саори, – с искренней мольбой обратилась к нему Юрико. – Она заслуживает большего, чем подчиняться злу.

Глава 12. Яд цутигумо

В заброшенном городе всё дышало унынием и безысходностью, усиливая и без того гнетущее чувство от преследования Раноку. Как же найти Сейджи среди руин, оставшихся от некогда величественных зданий? Ещё не ясно, но нужно сделать это побыстрее, пока колдун не добрался до города!

Мелкий снег кружил в воздухе, оседая на покосившиеся крыши. Ветер завывал сквозь разбитые окна, плотно обвешанные паутиной. Спустя час блужданий путники уже боялись не столько нападения чудовищного паука, сколько того, что не найдут мастера вовремя и маска дракона полностью почернеет.

– Такой путь проделали – и всё зря! Сейджи не успеет починить потемневшую маску! – ко второму часу их безрезультатных скитаний Саори действительно забеспокоилась. На расколотой маске практически не осталось красного цвета. – Когда я перестану быть невидимой для Раноку, его ничто не будет сдерживать. В этот момент вы должны успеть скрыться от колдуна, – с нарастающей тревогой предупредила она.

Саори серьёзно посмотрела сперва на Мику, а затем, с особой выразительностью, на Яку, умоляя его не совершать опрометчивых поступков. – Я не хочу отвоёвывать свою свободу ценой ваших жизней.

Яку поразился, что Саори больше волновало не её спасение, а их.

– Ну уж нет, мы с тобой до конца! Помнишь уговор, что я не отвернусь от тебя, что бы ни случилось? – он ласково смахнул снежинки с её волос.

Саори с надеждой подняла на него взгляд, и Яку уловил в нём тот же волнующий трепет, что переполнял его. Словно в это время она думала о том же, что и он, но не могла облечь мысли в слова.

– Я хотел сказать... – сбивчиво начал Яку, краснея от неловких попыток. Почему выразить свои чувства оказалось сложнее, чем сразиться с ёкаями? Как же набраться смелости и признаться ей, что она так много для него значит?

Яку никак не мог подобрать слова, которые смогли бы выразить всю глубину его чувств. За время их пути Саори стала для него не просто воином, защищающим его деревню от онрё, но девушкой, рядом с которой он счастлив и может быть самим собой. Он приложит все усилия, чтобы уберечь её.

Может, стоит просто начать говорить, а дальше сердце само подскажет верные слова?

– Ты очень дорога мне, Саори, и я... – осмелел Яку, но чем-то перепуганная Мика не дала ему договорить. Она потянула Яку и Саори укрыться за обвалившейся стеной, словно за щитом.

– Он нас заметил и идёт сюда! – от страха её перья задрожали. Она ссутулилась и вжала голову в плечи, будто это могло бы помочь ей затеряться среди руин города.

– Раноку? – рука Саори привычно дёрнулась к катане. – Как он так быстро пересёк море?!

– Да нет же, не колдун – цутигумо! – Мика была настолько перепугана, что еле сдерживала себя, чтобы сейчас же не обернуться журавлём и не улететь из города. – Ох, он идёт сюда... прямо к нам...

Саори хотела выглянуть из-за руин, чтобы разведать обстановку и узнать, не сгущает ли краски впечатлительная сестра. Но не успела высунуть голову и достать из ножен катану, как Мика рывком дёрнула её назад:

– Не смей, ты что! Сражаться с ним – значит обречь себя на гибель.

– А что тогда, если не бой? Мы могли бы притаиться и выждать, но ведь он уже заметил нас.

Яку оглядел пространство в поиске более надёжного укрытия, но вся улица состояла из груды разрозненных обломков.

Они могли разве что перебежками прокрасться между руинами, надеясь, что в нужный момент паук-ёкай отвлечётся на что-то другое... или кого-то.

– Я уведу паука в противоположную сторону, а вы бегите и найдите Сейджи, – тихо проговорил Яку.

– Нет! – от его предложения Саори побледнела сильнее, чем при встрече с Раноку. – Даже не уговаривай меня согласиться!

– Это ваш единственный шанс миновать паука и добраться до мастера, – настаивал Яку. Саори замотала головой, отказываясь верить его словам, но он продолжал: – Если ты задержишься здесь, то маска безвозвратно почернеет. Потеряешь время!

– Пускай! Я тоже вступлю в бой. Каким бы опасным ни был цутигумо, у него есть слабые стороны. Мы стольких ёкаев вместе победили! И этого одолеем!

– Я не собираюсь вступать с ним в схватку, – заверил Яку. – Всего лишь отвлеку его внимание. С этим справлюсь и без вас, а ты неси маску к Сейджи!

– Ты осознаёшь, о чём меня просишь?! Сбежать с маской и бросить тебя? Я не позволю тебе умереть! Ты тоже дорог мне, Яку, – глаза Саори подёрнулись пеленой слёз, когда она невольно продолжила разговор, прерванный появлением паука. – Уж лучше вечная служба у Раноку, чем свобода, ради которой я потеряю того... кого... – не смогла закончить она, потому что слёзы покатились по щекам.

Над ними выросла тень паука. Цутигумо был уже совсем рядом.

– Я тоже обещала не бросать тебя, – прошептала Саори.

Яку взял её руки в свои:

– Ты не бросаешь меня, Саори, потому что это мой выбор. Теперь, благодаря твоей храбрости, я знаю, как не сдаваться даже в самом тяжёлом бою. Пауку придётся помучиться со мной. Потому что без боя в его лапы я не дамся, – он сумел выдавить полуулыбку: видеть заплаканную Саори было хуже, чем нарастающую над ними тень паука.

Мика среагировала без промедления. Она схватила за руку Саори и побежала с ней в сторону, противоположную той, что выбрал Яку. Он проводил их быстрым взглядом – и сорвался на бег.

Паук заметил его и бросился следом.

Морозный воздух царапал горло. Яку на ходу часто оборачивался, чтобы убедиться, что цутигумо по-прежнему гонится за ним, а не развернулся в сторону Саори и Мики. К счастью, сёстры благополучно скрылись среди руин.

Восемь паучьих лап придавали цутигумо такую скорость, с которой Яку не мог соревноваться. Чтобы на миг перевести дыхание, юноша забежал за развалины часовни. Но долго не задержался там – нельзя, чтобы цутигумо настиг его прижатым к стене как готовую добычу. Нужно вступить в бой! И если уж суждено в нём проиграть, то как храброму воину. С этой мыслью Яку достал катану и вышел из-за развалин. Он направил остриё на несущегося на него цутигумо.

По размерам злобный ёкай превышал Яку в несколько раз. Мохнатое туловище паука завибрировало, словно цутигумо насмехался над своей жертвой. В шести глазах чудовища, помимо красного отблеска, плескался голод. В лапах паук держал заготовленные сети из паутины, с которых стекала ядовитая слизь. Она выделялась из двух хелицеров^[18], расположенных у рта ёкая. Это натолкнуло Яку на догадку, которая могла стать его спасением.

«Надо отсечь эти клешни! Без них цутигумо не сможет впустить в жертву яд!»

Паук рывком бросился на него. Яку лезвием катаны отсёк одну из его лап. Из пореза брызнула голубая кровь. Но от этого цутигумо слабее не стал – другие семь лап не давали ему упасть.

Уворачиваясь от выпадов паука, Яку не терял из виду свою главную цель – выпирающие из челюсти хелицеры со стекающими каплями яда. Как же так изловчиться, чтобы отсечь их?

Паук метнул в него паутину. Яку предвидел такой ход и успел увернуться. Но внутри всё сжалось, ядовитые нити пронеслись так близко, что едва не зацепили плечо. Взмах катаны, со свистом рассекающей воздух, – и ещё одна лапа жуткого паука подкосилась. Яку едва успевал уклоняться от летящей в него паутины, пригибаясь и увиливая в сторону.

Он сильнее сжал рукоять, с силой замахнулся – и срезал левый хелицер. Сочившаяся ядом клешня отлетела в руины, но, падая, забрызгала руку Яку. Ладонь словно обдало огнём. От боли юноша разжал пальцы и уронил катану. Не успел он её поднять, как цутигумо обвил паутиной раненую руку. Ядовитые нити потянулись к шее, телу и связали ноги. Яку упал на колени. От липкой слизи кожа покрылась красными пятнами. Шею туго обвила паутина. Яку захрипел, хватая ртом воздух.

Мир перед глазами словно поплыл. Но даже в размытой картине Яку распознал знакомый силуэт. Красное кимоно с золотой драконьей чешуёй, собранные в высокий хвост чёрные волосы – Саори! Однако Яку засомневался, действительно ли это она...

Может, так действует яд, и ему всё это лишь мерещится? Иначе почему она здесь, а не у мастера?

Саори срезала второй хелицер и смогла увернуться от брызг яда. А затем, не мешкая ни секунды, вогнала катану по самую рукоять в брюхо паука. Лишившись ядовитых клешней, раненый цутигумо отполз в руины и притих среди обломков.

Яку вяло зашевелился в пленивших его вязких нитях. Саори склонилась над ним и разорвала паутину. Яку закашлялся, пытаясь сказать ей, что голыми руками нельзя касаться паутины. С неё ведь стекает яд! Но зрение немного прояснилось, и он увидел, что Саори обмотала ладони лоскутами ткани, подобранными среди руин. Мика в облике журавля беспокойно кружила над ними в сером небе. Её взволнованный журавлиный крик вызвал волну мурашек у Яку.

Саори коснулась его горячего лба, и Яку убедился, что происходящее реально. Его мысли путались, речь обрывалась. Жжение разлилось по телу, когда яд проник в каждую клетку. Но даже в таком состоянии Яку удалось проговорить:

– Маска... И мастер. Тебе нужно к нему... не ко мне. Времени почти нет... – Яку дотянулся до её маски, которая была уже почти полностью чёрной. Сохранилось только одно красное пятнышко ближе к краю.

– Забудь про маску! – возразила Саори, даже не взглянув на неё.

Саори бережно и мягко обхватила Яку за плечи, прижав его к себе так, словно ни за что на свете не отпустит. Яку склонил голову ей на плечо. В её объятиях боль заглушилась, будто Саори забрала её часть себе.

Она горячо произнесла:

– Не нужна мне такая свобода, ради которой пожертвовал собой тот, кого я... люблю. Кого обещала сберечь... – Саори сильнее обняла его, и он почувствовал, как на лицо закапали её слёзы.

От её признания Яку захлестнула волна счастья – и быстро стихла, уступив горечи и боли. Потому что из-за действия яда не было сил вымолвить что-либо в ответ. Сколько же невысказанных слов он оставит на этом поле боя...

– Нет, ты не умрёшь! – Саори быстро вытерла слёзы со щёк. – Я доставлю тебя к Сейджи. Он вылечит тебя. Я уверена, мастер уже создал противоядие. Прошу, не покидай меня! Дай мне время помочь тебе, – умоляла она, тревожно перебирая пряди его волос. – Ты говорил, что не оставишь меня... Не поступишь так, как другие. Я поверила тебе, – отчаянно проговорила она, когда Яку не мог больше сопротивляться и закрыл глаза. – Пожалуйста, Яку, держись...

Боль утихала или же, наоборот, настолько вспыхивала, что Яку растворялся в ней. Он уже не мог расслышать голос Саори или почувствовать дрожь её рук, когда она взяла в ладони его лицо, о чём-то неустанно говоря.

Пожалуй, единственное, что пугало Яку в темноте, которая стремительно его поглощала, – это то, что он покидает Саори.

Глава 13. Мастер Сейджи

В комнате кружили снежинки, залетавшие внутрь из разбитого окна. Здание служило фабрикой, но было заброшено после нашествия пауков. Тут и там стояли плетёные корзины с керамической посудой.

Яку свернулся калачиком на полу, силясь вспомнить хоть что-то из недавних событий. Нападение цутигумо, его ядовитая паутина и обжигающая боль... А что дальше? За окном ночь – минуло несколько часов после боя с пауком.

Воспоминания возвращались к нему так же медленно, как ощущение собственного тела. Боль ушла, будто её не было вовсе. Даже затянулись ссадины от цепочки на шее. Но при этом он ощущал себя не таким, как прежде, движения казались неуклюжими и резкими. Яку стряхнул с волос запутавшиеся снежинки, удивляясь, что они не тают.

«Это последствия яда? Или что-то другое?»

Его пробрала дрожь от пугающих догадок.

Память словно порезали на куски, и Яку с трудом соединял фрагменты. Но одно воспоминание загорелось особенно ярко.

Саори!

Он вспомнил её голос, молящий не уходить. И то, как тёплыми руками она в слезах прижимала его к себе.

Это придало Яку сил, и он с трудом сел. Саори, положив голову на поджатые к себе колени, спала рядом с ним.

Яку не хотел её будить, но случайно задел корзину, где звякнули надколотые чашки. Саори проснулась. При виде Яку она испуганно вздрогнула, будто не до конца понимала, во сне она или в реальности.

Но вдруг обняла его.

Сперва робко и осторожно, словно с недоверием, что Яку по-настоящему перед ней. А потом расслабилась, когда он обнял её в ответ.

– Я же говорил, что не оставлю тебя. Теперь всё хорошо, – успокоил он её, видя, как у Саори заблестели в глазах слёзы. Он долго не выпускал её из объятий.

– Сейчас мы в убежище Сейджи, – поделилась Саори. – После боя с цутигумо я и Мика принесли тебя к мастеру. Мы нашли его, Яку!

– Так это он дал мне противоядие от цутигумо?

Её светлая улыбка угасла. Саори растерянно замерла, не зная, как ему ответить.

– Да, мастер смог создать лекарство, но... – Её голос дрогнул, серые с алым отблеском глаза наполнились печалью. – Но...

– Но что? – с нарастающей тревогой уточнил Яку. Саори что-то недоговаривала. – Что-то с маской дракона? – предположил он. – Она полностью почернела?

– Пока ещё нет... – тихо проговорила Саори, смущённо пряча взгляд от Яку. – Я всё время была здесь, с тобой. С мастером осталась Мика. Сейчас Сейджи изучает расколотую маску. Но сообщил мне, что надежды починить её мало, – Саори понуро опустила голову. – Лучше пойдём к мастеру и расспросим его подробнее.

На фабрике Сейджи устроил свою небольшую мастерскую. Он оборудовал её в помещении, где тануки расписывали готовые глиняные чайники и чашки. Потом ёкаи использовали их для чайных церемоний. Почти все красочные узоры на посуде тануки создавали из отпечатков своих маленьких лапок. В иной ситуации Яку счёл бы это милым и приобрёл бы такой чайный сервиз к себе в дом на память об Икайно. Но приятные эмоции исчезли после мысли, что тануки никогда не создадут новые сервизы, если их город по-прежнему будет захвачен цутигумо. А сейчас и того хуже – в город вот-вот нагрянет Раноку!

Сейджи сидел на полу за низким столиком. Рядом с ним – Мика, восхищённо наблюдающая за его работой над маской.

Среди длинных волос Сейджи серебрилось несколько седых прядей, мягко ниспадающих на его светлые глаза. Тёмно-синее кимоно украшали вышитые ветви цветущей сакуры. Широкие рукава скрывали механические руки. Шестерёнки в них двигались под действием алых всполохов магии. Винтики изредка щёлкали, когда тонкие металлические пальцы сосредоточенно перебирали инструменты.

Сейджи поприветствовал Яку. От мастера исходило такое умиротворение, что юноша почувствовал себя в полной безопасности.

– Яку! – обрадовалась ему Мика и оживлённо затрепетала перьями. Но что-то в его виде встревожило её.

Яку и Саори сели за столик рядом с ней.

– Как ты себя чувствуешь? Ты точно в порядке... ой, да что такое? – возмутилась Мика после того, как Саори дёрнула её за рукав юкаты. Саори призвала сестру не утомлять Яку расспросами.

– Мне намного лучше, – тепло улыб – нулся он Мике, а потом обратился к Сейджи.

Яку поблагодарил его за спасение, но мастер покачал головой.

– Я здесь ни при чём. Это всё только благодаря тебе самому, – сказал мастер.

Яку ничего не понял, но не стал уточнять, что Сейджи имеет в виду. Сейчас важнее всего маска!

Втроём они замерли в ожидании ответа Сейджи: мастер несколько часов корпел над маской дракона. Множество инструментов он уже отложил в сторону – они не смогли соединить части маски.

Но Сейджи не терял надежды. Он перебрал ещё один ящичек с артефактами, которые сам же и сотворил. Всполохи магии в его механических руках становились ярче при соприкосновении с предметами. Мастер достал тонкую серебристую иглу. Нитка, которую Сейджи вдел в ушко, светилась тем же алым цветом, что и заключённая в маске магия. Одна половина маски почернела полностью, но на второй ещё виднелось крохотное красное пят – нышко.

Мастер попытался сшить две половинки маски – но стоило ему воткнуть иглу, остриё тут же сломалось.

– Мне жаль, – с сочувствием произнёс Сейджи и вернул маску Саори. – Слишком поздно. Она перестала быть волшебной. Я не могу её починить.

Поразмыслив, он предложил другое решение:

– Пока магия в маске полностью не угасла, нужно тебе самой встретиться с Раноку. Иначе он застанет тебя врасплох. А если ты первая выйдешь на него, противостояние развернётся по твоим правилам.

Саори прикрепила маску к оби, обдумывая совет Сейджи.

– Допустим, я поступлю так. Но как мне победить Раноку? – с сомнением протянула она.

Яку с Микой тут же поправили её:

– Не тебе, а нам. Мы вместе!

Сейджи задумался и звонко постучал металлическими пальцами по расписному чайничку.

– Есть один вариант... – вкрадчиво заговорил мастер. – Но мне ни разу не удавалось подобраться к Раноку настолько близко...

Наступила тишина.

– Нет, слишком велик риск, – внезапно передумал Сейджи, опасаясь за жизни путников.

– Мы должны попытаться! – заявил Яку.

– Рассказывайте! – в один голос воскликнули Мика и Саори.

Сейджи оценил их решительный настрой. Он встал и размеренно заходил по комнате, размышляя вслух над планом действий.

– Раноку всегда носит с собой тётин. В этом фонаре заключена его душа. Поэтому свеча в тётине мигает так, словно повторяет биение сердца, – Сейджи постепенно перешёл на таинственный полушёпот. Будто даже здесь колдун мог услышать их. – Чтобы убить Раноку, нужно потушить свечу в его тётине. Именно задуть её, и никак иначе. Свеча погаснет только от противника, чья сила будет превышать могущество Раноку.

Мика боязливо прижалась к Саори и высказала свои опасения:

– Колдун не подпустит к себе так близко. Его цепи никому не удавалось обойти. Раноку отыщет страх у каждого! Разве что своих слуг он не тронет. Ведь те и так навечно связаны с ним и не посмеют восстать против него.

– Хм, а это идея, – похвалила сестру Саори. Яку нахмурился, догадываясь, к чему она клонит.

Саори воодушевлённо продолжила:

– Раноку с помощью тёмной метки привязывает слугу к себе в подчинение. Я могу притвориться, что согласна служить ему. Тогда ради того, чтобы поставить метку, Раноку подпустит меня к себе – и я затушу свечу.

– А если не успеешь?! Если колдун поставит метку до того, как ты перехватишь его тётин? – заволновалась Мика и схватила Саори за руку. – Или если Раноку отберёт у тебя фонарь раньше, чем ты потушишь свечу? Ох, Сейджи прав, это слишком рискованно...

Мика осеклась и вместо новых «если» сказала:

– Но раз ты уверена в своих силах, то мы поддержим тебя.

– Где выберем место для встречи? – в нетерпении спросил Яку. Он понимал, что нужно успеть, пока магия в маске ещё немного усиливает навыки боя Саори, чтобы девушка не осталась совсем беззащитной перед Раноку.

– Не забывайте, что по городу рыскают цутигумо. Учитывая итог вашего столкновения с одним из пауков, – Сейджи выразительно взглянул на Яку, прежде чем продолжить, – я бы выбрал место для встречи с Раноку там, где пауки вас не достанут. Идите к воде. Цутигумо её сторо – нятся.

– Но до моря больше часа пути! – возразил Яку.

– Поэтому идите на каменный мост, который пересекает реку сразу за фабрикой.

– Хороший план, – одобрила Саори. Мика и Яку согласились.

С уважением они попрощались с Сейджи. Но перед выходом мастер окликнул Саори.

– Не маска делала тебя храброй. В этом только твоя заслуга, – мудро отметил Сейджи, проведя механической ладонью по драконьим чешуйкам на её кимоно. – Даже когда магия из маски полностью исчезнет, это не повлияет на то, какая ты есть.

Он пристально посмотрел на Саори своими светлыми глазами и добавил:

– Когда я мастерил для тебя маску, то опасался, что ты настолько сольёшься с ней, что не сможешь вести бой без неё. Я рад, что ошибался в этом. Без маски твоя сила превзошла ту, что была с ней.

– Это потому, что рядом со мной оставались друзья. Они верили в меня, когда я сама в себя не верила, – призналась Саори и тепло улыбнулась Яку и Мике. А потом трепетно продолжила: – Я привыкла действовать в одиночку и считала, что это верный путь. Но если бы я отвергла их поддержку, Раноку уже давно бы добрался до меня. А вместе у нас есть шанс победить!

Сейджи с умиротворённой улыбкой напутствовал их:

– Тогда я уверен, что вы справитесь.

Глава 14. Свеча в тётине

Широкий, полуразбитый каменный мост пролегал над бурной рекой. Лучи восходящего солнца создавали блики на воде. На обоих берегах возвышались каменные смотровые башни. Но сейчас наблюдательный пост там никто не занимал. Чем ближе путники подходили к мосту, тем сильнее завывал ветер. Холод пробрал даже Мику, но Яку по-прежнему его не ощущал. Тело стало ещё более неповоротливым. Саори часто на него оглядывалась. В её серо-алых глазах таилось беспокойство. Яку понимал, что она не всё ему рассказала.

Мика обернулась журавлём и на время оставила Яку с Саори. Она взлетела в небо, чтобы с высоты отыскать подбиравшегося к ним Раноку.

Ступив на мост, Яку споткнулся и упал на одно колено. Он закатал штанину, ожидая увидеть оцарапанную о камни ногу. Но вместо этого обнаружил, что кожа на месте ушиба стала полупрозрачной. В воздухе загорелся крошечный голубовато-зелёный огонёк – и почти сразу же погас. Воспоминания постепенно покидали его, сперва самые незначительные – тем не менее они забирали с собой часть физического тела.

– Как... как это случилось? – с дрожью в голосе спросил он. Пусть Яку и догадывался о правде, но отказывался её принимать. Частично призрачное тело ощущалось легче, и Яку пока не привык к этому – вот отчего он стал таким неуклюжим.

– Я не знала, как тебе рассказать, – Саори помогла ему встать на ноги, избегая его взгляда, хотя её вины тут точно не было. – Сейджи действительно создал лекарство от яда цутигумо. Но к тому времени, как мы нашли мастера, оно уже было бесполезно для тебя. Потому что ты...

Саори слегка отвернулась, пряча слёзы.

– Потому что я умер и стал призраком, – закончил за неё фразу Яку.

«Вот почему Саори растерялась после моего пробуждения. Её испугало то же, что и меня, когда я впервые увидел её без маски дракона. Красный отблеск глаз... Теперь я такой же, как и все другие ёкаи».

Саори нервно теребила длинные пряди, выбившиеся из высокого хвоста.

– Я не спасла тебя... Не спасла! Защищала целую деревню, но не смогла уберечь того, кого люблю.

– Ты не виновата, – Яку ласково пригладил её волосы. Саори подняла голову и посмотрела на него. – Призраками становятся те, кого что-то или кто-то удерживает. Ты спасла меня, Саори. Потому что я знал, что не позволю тебе остаться одной перед Раноку. Любовь удержала мою душу в Икайно.

Яку провёл ладонью по её щеке, вытирая слёзы. Он понял, что, раненный после боя с цутигумо, так и не ответил на признание Саори.

Но что слова? Теперь Яку их было мало.

Он не убрал ладонь с её лица, а наоборот, медленно приблизился к Саори. В её глазах алым всполохом промелькнуло трепетное ожидание. Он мягко коснулся её губ своими. Сперва сдержанно, боясь испугать. Но затем их поцелуй стал увереннее, при этом сохраняя робкую нежность. Даже будучи человеком, Яку не чувствовал себя более живым, чем сейчас, когда ощущал тепло губ Саори.

Яку не сразу отнял руку с покрытой румянцем щеки Саори. Она улыбалась. Яку хотел сохранить в памяти все её милые черты. Как можно дольше! Он будет возвращаться к ним, когда полностью станет призраком и больше не сможет коснуться Саори. Теперь он знает, за какие воспоминания будет крепко цепляться, чтобы оттянуть момент утраты физического тела. Саори прижалась к его груди, утонув в счастливых объятиях.

Всё время их пути Яку думал о том, как спасти Саори от власти Раноку. И не догадывался, что она тоже станет для него спасением.

К ним из разведки вернулась Мика. Она стремительно приземлилась и обернулась человеком.

– Раноку здесь, – предупредила она. – Он идёт к нам!

Мика юркнула за каменную башню, увлекая за собой Яку. Саори покорно осталась в центре моста играть отведённую ей роль.

Пока они ждали колдуна, Яку с волнением следил за Саори. Он вспомнил, как так же скрытно наблюдал за её боями с онрё. Но воспоминания из мира людей подёрнулись пеленой. Яку представил свой дом и кузницу, где раньше досконально знал каждый угол, но вместо этого возникала лишь смазанная картинка. Память исчезала вместе с голубовато-зелёными огоньками. С их угасанием призрачная сущность всё сильнее расползалась по телу, вытесняя живую плоть.

Родителей Яку ещё помнил, но как долго их образы уцелеют в его памяти? Неужели ему придётся написать им письмо, как Юрико? И поверить, что слова на бумаге смогут отразить то, что у него на сердце?

Яку скорее отогнал прочь горестные мысли. Он сосредоточился на Саори, стараясь следить за каждым её шагом, чтобы в случае необходимости броситься на выручку из укрытия.

Колдун медленно подошёл к Саори. Теперь он стоял так близко, что заколдованные цепи страха могли с лёгкостью обвить её по рукам и ногам. Однако Саори даже не взглянула на них.

Раноку наслаждался: та, что годами избегала его, теперь покорно стоит перед ним и даже не тянется выхватить катану. Глядя на торжество Раноку, Яку засомневался в их тактике. Но потом успокоился, поскольку хорошо знал Саори: она сейчас лишь внешне показывает слабость. А сама в любой момент даст отпор!

Саори всё это время незаметно поглядывала на тётин, который Раноку держал в правой руке.

– Устала бегать от меня? – с издёвкой поддел её Раноку.

Одна из цепей потянулась к Саори и сомкнула звенья страха на её запястье. Выражение лица Саори не изменилось. Хотя Яку прекрасно помнил, какой ледяной холод пронзает тело в этот момент! Колдун расплылся в ухмылке.

Яку нервно поёжился. Он сильнее высунулся из-за укрытия, но Мика оттянула его обратно за башню.

– Мы пока не вмешиваемся! – шикнула она. – Рано.

Саори наконец удалось противостоять страху от цепи Раноку. Вяло пошевелив скованной рукой, она подняла упрямый взгляд на колдуна.

Раноку удивлённо изогнул бровь, поняв, что девушка не парализована страхом от его заколдованной цепи.

– Твоя расколотая маска ещё защищает тебя! – раздражённо бросил колдун. – Но сомневаюсь, что её хватит надолго.

– Я здесь, чтобы стать вашей слугой, – солгала ему Саори, когда он с подозрительным прищуром обошёл её кругом. – Вы правы, я устала постоянно прятаться от вас, – её голос дрогнул. Яку с щемящим сердцем догадался, что здесь она сказала правду. – Избегая вас, я слишком много бед принесла дорогим мне людям. Я не хочу так больше! Не хочу!

Саори резко сделала шаг к Раноку. Словно настолько отчаялась, что просила поставить ей тёмную метку прямо сейчас. Но целью было вовсе не это. Саори украдкой следила за тётином и подбирала момент, чтобы выхватить его из рук колдуна.

– Вот оно что! Пришла сдаться и стать моей слугой! – мрачно восторжествовал Раноку. Его цепи зашевелились, словно змеи, чувствуя близость жертвы. – Я уже готов был наказать цутигумо за то, что нарушил приказ и вместо тебя погнался за тем человечишкой. Но так даже лучше. Смерть этого мальчишки так тебя подкосила, что ты сама ко мне явилась.

– Так цутигумо тоже был вашим слугой?! – глаза Саори гневно блеснули алым. Она еле сдержала себя, чтобы не выхватить катану. – Яку не просто человек. Он тот, кто мне дорог!

Саори до белых костяшек сжала кулаки, жалея, что не может в эту же секунду отомстить Раноку за Яку. Цутигумо ведь должен был схватить её!

– Его смерть была для тебя делом времени, – отмахнулся Раноку, как от чего-то незначительного. – Твоя влюблённость лишь мимолётное событие на фоне вечности, которую я тебе предлагаю. Я просто чуть раньше разлучил вас, только и всего, – пожал плечами Раноку.

Саори неотрывно следила за тётином. В порыве гнева она готова была сейчас же вырвать его из руки колдуна. Однако Раноку крепко держал фонарь. Цепи страха плотно окружили колдуна, чтобы никто не посмел приблизиться к его светящемуся «сердцу».

– Передумала быть моей слугой? Снова бросишься в бега от меня? – с укором спросил Раноку, заметив перемену в её настрое. – Но надолго ли тебя хватит? Теперь ты сражаешься не в одиночку. Я знаю, где твоё слабое место. В твоих друзьях. В тех, кого ты любишь. Не забывай, что с твоей сестрицей-цуру я тоже знаком. Но раз ты добровольно здесь со мной, то ей повезло больше, чем твоему человечишке. А если снова пойдёшь против меня, то её журавлиные перья взметнутся в небо. Доделаю работу тэнгу. Поняла? – он натянул цепь страха на её запястье.

Поморщившись, Саори промолчала. Лишь тяжело вздохнула, узнав, что напавший на них тэнгу тоже был послан Раноку.

Губы колдуна изогнулись в холодной усмеш-ке. От его злобного взляда Мика испуганно прижалась к Яку.

– Мои слуги повсюду. Скоро ты пополнишь их число, Саори. Давай, протяни руку, – настаивал Раноку, сокращая расстояние между ними. – Моя метка положит конец страданиям тех, кто тебе дорог. Став моей слугой, ты лишишься всех своих слабостей.

Окружающие колдуна цепи раскрылись, подпуская Саори ближе. Яку не представлял, каких усилий стоило Саори сдерживать бурлящую внутри ярость. Цепи касались её волос, лица, ползали по кимоно, но не трогали висящую на оби маску. Раноку потянул к себе Саори за цепь на скованном запястье. Костлявыми пальцами почти коснулся её кожи, где тёмная магия оставила бы метку слуги.

Но тут Саори резко дёрнулась вправо и выхватила тётин. Она достала из ножен катану и разрезала сдерживающую её цепь.

Затем Саори направила остриё на Раноку.

– Что ты удумала?! – разозлился колдун и попытался отобрать тётин.

Он напустил на Саори цепи страха. Она отбила катаной одну из них, затем разрезала звенья другой. А третью и четвёртую цепи разрубили Яку и Мика, которые подоспели к Саори на подмогу.

– Ты стал призраком? – при виде Яку Раноку впервые искренне удивился. – Ради неё?!

Однако его удивление тут же сменилось на гнев. Раноку ринулся к Саори, но Мика отвлекала внимание колдуна. Она перевоплотилась в журавля и набросилась на него с воздуха. Ей удалось несколько раз схватить его клювом за волосы и даже разорвать рукав кимоно. Но цепи страха быстро повязали её крылья. Раноку отбросил пленённую Мику на край моста. Ещё чуть-чуть – и она бы упала в бурлящую реку.

У Яку сжалось сердце от её жалобного журавлиного крика. Слабые руки еле слушались его, но Яку разрезал катаной звенья цепей. Аккуратно, чтобы не задеть перья Мики, он высвободил её.

Саори тем временем разрубила каркас тётина и добралась до свечи. Она вынула её из фонаря, но задуть не успела – Раноку цепью хлестнул по её руке и обдал леденящим страхом. Саори охнула от боли и волны ужаса. Она уронила пустой тётин и сжалась на земле, но свечу удержала. Цепи обвили Саори несколько раз. Они обездвижили её так туго, что девушка могла лишь смотреть перед собой. Колдун склонился над ней и силой попытался разжать её пальцы, чтобы отобрать свечу.

– Саори! – отчаянно позвал её Яку. Он бросился к ней, но на полпути ослабленное тело его подвело. Ноги подкосились и приобрели призрачные очертания, как у фунаюрэй. Яку осел на мостовую, не понимая, как совладать с новой формой. Мика тревожно закружила над ним, силясь поднять Яку. Но он не мог ухватиться за её крыло – призрачная рука проходила сквозь перья.

– Саори, не сдавайся! – умолял её Яку. – Я знаю, ты справишься!

Раноку рассмеялся.

– А я так не думаю. Маска полностью почернела!

У Саори потекли слёзы от боли и ужаса, когда Раноку так сильно сдавил её запястье, что свеча почти выпала из онемевших пальцев.

Скованная цепями страха, Саори обмякла и почти не шевелилась – а потом вдруг сжала свечу и резко дёрнулась вперёд. Она сбросила с себя оковы, поднялась с земли и храбро встала напротив Раноку.

– Как ты смогла? Цепи страха никогда меня не подводили... – прошипел колдун, но так и не договорил, когда Саори задула свечу.

Фигура Раноку потекла, словно тёмный воск. Лицо с застывшей на нём растерянностью плавилось так же, как разрушалась потухшая свеча в руках Саори.

– Цепи тебя не подвели. Я испытывала страх, но действовала вопреки ему. Потому что от моей смелости зависела не только моя жизнь, но и жизни тех, кто мне дорог.

– Не понимаю... – колдун восковой лужей растекался по мостовой.

– Ты бы понял это, если бы вместо страха выбрал доверие. У тебя так много слуг, но кто из них пришёл тебе на помощь? Ты подчинил их всех страхом! Поэтому без твоего приказа они даже не шевельнулись, чтобы спасти тебя. Друзья – моя сила, а не слабость, – с улыбкой сказала Саори, взглянув на почерневшую маску. Она справилась без её защиты. Точнее – они втроём справились.

Там, где стоял Раноку, теперь было бесформенное пятно воска, въевшееся в камни мостовой.

– Я так благодарна вам! – Саори крепко обняла Яку и Мику-журавля. Эти объятия казались Яку долгими-долгими, пока Саори не сказала:

– Нам тоже пора уходить. Если отплывём этим вечером, то к утру будем в портовом городе. На «Скитальце волн» нас уже заждались.

Глава 15. Ёкаи и люди

Яку опасался, что по дороге к морю им встретятся цутигумо. Но со смертью колдуна со всех его слуг спали тёмные метки. Больше не подвластные ему пауки расползлись в разные стороны. Как и Саори, они заполучили свободу. Теперь цутигумо сами оставят захваченный город. Впредь им не придётся выполнять тёмные приказы Раноку. Сейджи тоже покинет город тануки и отправится к другим ёкаям, которые нуждаются в его помощи.

– Тануки смогут вернуться в родные края. Они отстроят свой город! – радовалась Мика. Она превратилась в человека и с задорным смехом ловила руками снежинки. – Давайте потом придём к тануки в гости на чайную церемонию! Мне так понравились их расписные чашечки!

– Мне тоже, – улыбнулся ей Яку. Как и Мика, он хотел поймать снежинку, но она прошла сквозь его призрачную ладонь. От него отделился ещё один огонёк воспоминаний. На этот раз больше и ярче, чем предыдущие. – Я теперь навсегда останусь в Икайно, верно? – погрустнев, тихо спросил Яку у Саори.

Здесь он будет всегда рядом с ней, разве не этого он желал? Теперь, когда он тоже ёкай, Старейшины не посмеют прогнать его из Икайно.

Но сердце всё равно сжималось от тоски.

Потому что по ту сторону болота остаётся жизнь, которая тоже дорога Яку. Он раньше и не подумал бы, что так сильно будет скучать по рабочим дням в кузнице, когда отец терпеливо обучал его ковать мечи. Не хотелось забыть и то, как мама подавала на обед его любимый суп-мисо^[19]. Его вкус Яку уже слабо помнил. Но вот мамин любящий взгляд память ещё хранила.

– Мне очень жаль, но да, – Саори опустила голову, не до конца смирившись с тем, что не смогла его уберечь. Яку натянуто улыбнулся ей, чтобы совсем уж не было тоскливо. Он приобнял Саори, и она прильнула к нему. – Ты стал призраком уже будучи в Икайно. Поэтому теряешь человечность быстрее, чем онрё или фунаюрэй. Но не волнуйся, мы с радостью примем тебя в нашей деревне цуру. Теперь ты тоже ёкай.

На «Скитальце волн» Юрико сразу побежала к ним через всю палубу, радуясь встрече. Но заметив изменения в Яку, она взволнованно прикрыла рот ладонью.

– Ты стал призраком?

– Да, но не беспокойся, – Яку заботливо потрепал её по потускневшим волосам. – Вместо меня твоё письмо родителям передаст Саори.

– Мне не важно письмо! Что с тобой-то будет? – девочка-призрак испугалась сильнее самого Яку. Она парила по палубе, бормоча: – Нет-нет, это неправильно! Неужели ничего нельзя сделать?!

Капитан Каминари всё это время молчаливо наблюдал за ними из-за штурвала.

Юрико с мольбой обратилась к нему:

– Если вы знаете способ, как помочь Яку, скажите!

Саори и Мика попросили его о том же.

Капитан Каминари передал штурвал матросу-фунаюрэй и спустился к ним. Он оценивающе рассмотрел полупрозрачное тело Яку. А потом перевёл взгляд на Юрико и с горечью сказал:

– Я много лет хожу под парусом «Скитальца волн» и слышал разные легенды. Но никто из фунаюрэй не решался проверить их истинность.

– Но Яку – мой друг! – горячо настаивала Юрико. – Если есть способ вернуть ему человеческий облик, я должна попытаться! Вот и узнаем, насколько правдивы легенды.

Капитан Каминари ответил ей с грустной полуулыбкой:

– Огоньки наших воспоминаний гаснут, унося нашу человечность. Мы не можем удержать их. Когда огоньки отделяются сами, то быстро исчезают. Но если нам самим отказаться от воспоминаний, то огонёк в руке долго будет гореть – и тогда его можно передать другому. Однако все мы из последних сил цепляемся за моменты прежней жизни. Никто по своей воле не расставался с ними.

Но Юрико воодушевилась:

– Это может сработать!

Яку взял Юрико за плечи и строго сказал:

– Не смей этого делать ради меня. Ты ведь так сильно дорожишь воспоминаниями о родителях! Не лишай себя человечности раньше времени. Разве я стою того? Дождись своего часа.

Юрико робко улыбнулась ему.

– Я и так уже почти самый настоящий призрак. Как бы сильно я ни цеплялась за воспоминания, они скоро покинут меня. Но тогда выбора у меня не будет. Так позволь мне сделать его сейчас, чтобы спасти тебя! – Юрико обняла Яку, видя, как он растроганно отвёл влажные от слёз глаза. – Благодаря тебе моя человечность не исчезнет бесследно. Твоё тело только недавно начало обращаться в призрачное, поэтому одного огонька хватит, чтобы оживить тебя.

Юрико закрыла глаза. По её умиротворённой улыбке Яку догадался, что девочка-призрак сейчас мыслями в приятных событиях прошлого. В самых ярких воспоминаниях о родителях. Чем дольше она там находилась, тем сильнее разгорался огонёк в её руке.

Пряди её волос полностью потеряли рыжий цвет. Левая рука вслед за правой тоже стала прозрачной. Тело размылось, подёрнувшись голубовато-зелёной дымкой. Юрико окончательно приняла призрачную форму.

Она открыла глаза и с лёгким сожалением посмотрела на огонёк воспоминаний, прощаясь с ними. Юрико поднесла ладонь к груди Яку, где учащённо билось его сердце, – и передала Яку свою человечность.

Яку глубоко вздохнул, когда по телу прошла приятная волна тепла. Призрачные участки затянулись, приобретая физическое воплощение. Яку тут же почувствовал холод от снежинок, залетевших ему за воротник рубашки. Саори радостно его обняла. Яку улыбнулся – он снова чувствует нежность её прикосновений и может ответить тем же.

Яку искренне поблагодарил Юрико.

– Кстати, глаза у тебя сохранили алый отблеск, – отметила она. – Потому что теперь ты полуёкай, как и Саори.

Услышав это, Мика задорно поддела сестру:

– Отныне ты не одинока во всех смыслах.

– Так и есть, – Саори прильнула к груди Яку. Он поцеловал её в макушку.

Утром команда «Скитальца волн» тепло попрощалась с путниками. Даже сдержанный капитан Каминари дёрнул уголками губ – почти полноценная улыбка. Юрико ещё долго махала им, пока корабль не исчез в туманной дымке.

Путники уже знали все опасные места и обходили их, поэтому обратную дорогу к болоту преодолели без преград. Яку с удивлением заметил, что лотосы такие же цветущие и нежно-розовые, пусть и припорошённые снегом.

Саори подошла к воде и, проведя рукой по её глади, запустила на поверхности мерцающие круги.

– Я и Мика проведём тебя в твой мир, – предложила Саори и уверенно добавила: – Познакомишь нас с жителями своей деревни?

– С радостью! – воодушевился Яку, но всё же мягко напомнил ей: – Хотя я не тороплю тебя. Если тебе волнительно или ты...

– Всё в порядке, я готова, – заверила она и взяла его за руку. – До встречи с тобой я думала, что если я полуёкай, то ни в одном мире не буду своей. Но, оказывается, дело не в ёкаях и не в людях, а в моих сомнениях в себе. Сейчас я понимаю, что неважно, как пройдёт эта встреча. Её исход не пошатнёт мою веру в себя.

Втроём они совершили переход сквозь истончённую грань между мирами. Клубы тумана по ту сторону болота больше не ослабляли Яку так сильно, как обычных людей.

Яку повёл Саори и Мику по знакомой ему лесной тропе к деревне. Как вдруг среди сосен пролетел цуру.

– Это мама! – обрадовалась Мика.

Цуру превратилась из журавля-ёкая в миловидную женщину с белыми, как у Мики, волосами и перьями на руках. Она бросилась к сёстрам и крепко обняла их:

– Девочки мои! Где вы были? – её голос дрожал от беспокойства, с которым она жила все эти дни. В глазах блестели слёзы. – Отец искал вас в Икайно, а я – в мире людей. Объясните, в чём дело!

Мама-цуру заметила чёрную маску дракона на оби Саори.

– Вы ушли из-за расколотой маски? Тебя до сих пор преследует Раноку? – она сильнее прижала к себе Саори, словно боясь снова потерять её.

– Уже нет. Мы вместе его победили, – воскликнула Саори. – Прости, что так вышло, мама. Я потом всё расскажу, а сейчас знакомься – это Яку. Он помог мне. Можно мы с Микой побудем с ним в мире людей несколько дней?

Яку неловко замялся от пристального внимания мамы-цуру.

– Да, конечно, – наконец мягко кивнула она. – Но я буду навещать вас время от времени.

– А как нападения онрё, пока меня не было? – разволновалась Саори. – Старейшины выбрали другого ёкая мне на замену?

– Да, выбрали. Пусть так и останется. А ты спокойно проведи время среди людей. Хватит тебе переживать о том, как ночью сразить призраков, – мама-цуру ласково пригладила волосы Саори. – Я всегда была уверена, что твоя сила заключалась вовсе не в маске дракона. Рада, что теперь ты тоже это понимаешь.

Попрощавшись, женщина обернулась журавлём и улетела в Икайно.

Яку привёл Саори и Мику в свою деревню.

Завидев необычных гостей, люди вышли из домов на улицу и стали удивлённо разглядывать Саори и Мику. Но людская настороженность быстро сменилась на светлые улыбки.

– Вот какой он! Наш славный воин в маске дракона! – восторгалась толпа, чего Саори меньше всего от них ожидала. Мика перестала с опаской прижимать к себе перья и тоже расслабилась.

– Своей мирной жизнью мы обязаны вам, – с почтением обращались жители деревни к Саори, обступив её со всех сторон.

– Яку! – из толпы позвал его отец. – Где же ты пропадал? Мы с матерью места себе не находили! Всё обошли, даже у болота искали.

Облегчение при виде Яку омрачилось беспокойством, стоило отцу заметить алый отблеск его глаз.

– Я был... не здесь. Я расскажу обо всём дома. Знаю, ты хотел защитить меня и поэтому велел не вмешиваться в битвы с онрё, – сказал Яку, когда отец с заботой приобнял его за плечи. – Но я бы никогда не стал смелее, если бы дальше подчинялся страху. И не встретил бы дорогих мне друзей.

Яку представил отцу Саори и Мику.

– Они погостят у нас, хорошо? За время моего отсутствия скопилось много готовых мечей, которые нужно отнести заказчикам. Позволь нам сделать это? По пути мне как раз нужно вручить одно очень ценное письмо от ещё одного друга.

Отец одобрил все его просьбы, с особым уважением сказав Саори:

– Для нас всех честь оказать вам радушный приём.

Саори растерялась от всеобщего внимания и слов благодарности. Она настолько привыкла ожидать скрытой опасности, что сейчас не могла свыкнуться с её отсутствием.

Яку взял её за руку и потянул к себе, обнимая.

– Ты показала мне Икайно, а теперь позволь мне показать тебе мир людей. У нас тоже много интересного.

Мика в предвкушении затрепетала перьями.

– Хочу в лавку сладостей! Это же сколько новых вкусов данго я попробую!

Яку рассмеялся.

– Хорошо, уже есть первый пункт, куда я вас отведу. Саори, а чего хочешь ты? – он заботливо убрал с её лица выбившиеся из причёски пряди. – В какой уголок Японии отправимся?

– Покажи мне свои любимые места. Уверена, что они понравятся мне так же сильно, как тебе, – с тёплой улыбкой сказала Саори и крепче сжала его ладонь.

Примечания

Кимоно – традиционная многослойная японская одежда в виде халата с широкими рукавами.

Катана – японский длинный меч с изогнутым клинком.

Сюрикен – метательное оружие, имеющее форму острого предмета..

Хакама – широкие штаны в складку.

Хаори – традиционная японская накидка.

Футон – японский матрас, который расстилают на полу для сна.

Оби – пояс, используемый для завязывания кимоно или другой одежды.

Икайно – потусторонний мир, где живут магические существа.

Ёкай – общее название для японских сверхъестественных существ.

Юката – летний вариант кимоно.

Кодама – дух дерева.

Каса – головной убор, похожий на конусообразную шляпу.

Ноппэрапон – существо в виде человека без черт лица.

Бакэ – в данном контексте означает «превращение».

Кицунэ – ёкай, оборотень-лиса.

Тётин – традиционный японский переносной фонарь со свечой.

Аккорокамуи – монстр-осьминог.

Хелицеры у пауков – парные придатки, обычно в виде клешней, расположенных рядом со ртом. Служат для захвата и умерщвления добычи, а также для введения яда.

Суп-мисо – традиционный японский суп на основе пасты мисо.

Анастасия АстраМаска Дракона