Глава 1 Ухабы

Медленно, почти уныло, тянется извилистая дорога сквозь глухие северные леса. Единственная на многие вёрсты вокруг. Дорога – это ещё очень громко сказано: две телеги с трудом разминутся, да и то не везде. Но для здешних мест – пойдёт. За всё время, что Далур трясся на жёсткой скамье повозки, привалившись спиной к бортам, им не встретилось ни одного путника. Перед выездом на вертлявую тропу ему говорили, что без надобности в этих краях народ не появляется. Зачем? Глухой посёлок на отшибе, дальше только неспокойные горы и непроходимые топи, где, кроме комарья и ягод, нет ничего, а они не стоят того, чтобы столько туда тащиться...

Но в этот раз необходимость была.

Далур ещё в городе услышал, что Вергарду, десятнику городской стражи, нужны люди для помощи в поисках пропавших селян или хотя бы их следов в лесу. Желающих нашлось немного: уже совсем скоро придут холода, и наёмный люд всё больше занимался поиском хороших зимовок. Да и связываться со стражей... Так или иначе, но нужны были люди. Сам Далур не был ни человеком, ни следопытом, но всё равно предложил за умеренную плату свои услуги. Вергард пусть и не сразу, но согласился. Репутация надёжных и сильных бойцов сыграла на руку Далуру. Буквально накануне он узнал, что в город скоро прибудет большой торговый караван дварфов из его родных гор, а дварфы всегда интересуются своими. От одной мысли об этом нутро холодело. Судьбу лучше не таскать за бороду, и Далуру нужно было исчезнуть до их прибытия.

Тем более помочь найти людей – это дело достойное.

Далур горько усмехнулся.

Значит, теперь он не пустая порода, а храбрый воин, идущий на выручку незнакомцам. Герой. Дварфу стало тошно от таких мыслей, и он от души сплюнул за деревянный борт, а затем покосился на Вергарда. Тот не замечал ничего вокруг и сосредоточенно наблюдал с кислой миной, как подмытая осенними дождями лента дороги неспешно исчезает под телегой. Его, судя по физиономии, невесёлые мысли засасывали, словно в жирную осеннюю грязь.

Впрочем, делать им всё равно было больше нечего.

В телеге их было всего двое: Далур, которому не нашлось лошади по росту, и старый Вергард, которому здоровье не позволяло столько времени проводить в седле. Дварфа это устраивало, крепко сколоченным доскам он верил гораздо больше, чем нетерпеливо переступающим животным.

– Ну и чего, скоро там? Должны были уже приехать, – громко сказал Гар, один из стражников. Он ни к кому не обращался, скорее просто старался развеять дорожную скуку, и вот так бесхитростно завязал разговор.

Никто ему и не ответил. Далур тоже на это не купился, хотя прекрасно его понимал. За десять дней, что они плелись по густо поросшей травой дорожке, пейзаж не баловал разнообразием. Вечно пасмурное небо над головой, едва различимая тропа под ногами и бегущие вдоль неё тёмно-зелёные стены леса. Из развлечений только шум ветра и уже успевший надоесть десяток стражи с одними и теми же разговорами.

Двое других наёмников чаще держались особняком и предпочитали пропадать в лесу, оставляя своих лошадей в поводу у стражников. Далур никак не мог взять в толк, как эти двое ещё не отстали. Как можно блуждать по бурелому вдали от тропы и возвращаться с добычей? Их и сейчас не было с отрядом – скрылись в зарослях несколько часов назад. Его и самого подмывало спрыгнуть с опостылевшей телеги и пройтись с ними, но раскинувшийся на многие вёрсты вокруг лес пугал дварфа.

«Всю задницу на ухабах уже отбил об эту телегу! Когда уже посёлок покажется?!»

Оцепенение дало трещину, и дварф положил руку на топорище.

Если есть время – удели его своему оружию. Если времени нет, то найди и всё равно сделай что должно, и тогда топор тебя не подведёт. Так говорили у Далура дома.

Далур вздохнул и полез в заплечный мешок за войлоком и маслом. Конечно, он понимал, что прямо сейчас это ни к чему – никакая ржавчина не осмелится появиться на доброй дварфийской стали ещё очень долго. Но он себя не простит, если такое вдруг случится.

Он удобно устроил топор на коленях, недоверчиво покосился на неизменную стену зелени по бокам и капнул густым маслом на лезвие.

Далур методично натирал пахучей жидкостью оружие и, чтобы чуть развеять скуку, принялся про себя в ритм своим движениям читать старые стихи:

Далур замер. Ему показалось, что пальцы зацепились за небольшой заусенец или выщербину на лезвии. Он нахмурил брови так, что те соединились в косматую изломанную линию. Дварф озадаченно касался пальцем безупречно ровной кромки лезвия и не мог найти дефекта.

Показалось? А если нет?

Сомнения уже возникли, а значит, надо всё перепроверить и исправить.

Далур снова потянулся к заплечному мешку, на этот раз за правильным камнем.

– Ты скоро бриться им сможешь, – коротко хохотнул Вергард. – Да и глядеться в него тоже.

– А тебе что за дело до моего топора, почтенный? – буркнул Далур и несколько раз провёл камнем по оружию.

Вергард открыл было рот, чтобы ответить, да махнул рукой и спрыгнул с телеги.

В животе Далура протяжно и громко заурчало. Интересно, когда эта парочка вернётся из леса? Они частенько приносят свежее мясо и грибы и охотно ими делятся. Каменной твёрдости сухари и жёсткие полоски вяленого мяса уже надоели, хотелось пожевать чего-то сочного, ароматного, тающего во рту.

От этих мыслей у дварфа рот мгновенно наполнился слюной, и, чтобы отогнать от себя назойливые мысли, Далур принялся усерднее работать камнем...

Невдалеке от повозки из-под куста вынырнул среднего роста тощий мужчина. Его неожиданное появление спугнуло ворона, который тут же с противным криком взлетел. Далур вздрогнул от неожиданности, но сразу успокоился. Насколько это возможно посреди леса. Хлопанье крыльев и хриплое карканье быстро стихли за тяжёлыми, ещё не облетевшими кронами.

От Далура не укрылось, как десятник неприязненно уставился в затылок человеку, поморщился и отвернулся. Дварф усмехнулся. Уже не первый раз он ловил подобные взгляды стражников – внешний вид Молчуна их нервировал. Некогда гладко выскобленный некрасивый череп мужчины зарос неровной щёткой коротких волос. Остальную часть головы покрывали сплошным ковром шрамы от ожога. Как выжил только? От уха, вон, пень уродливый остался с дыркой посередине. Интересно, а он им слышит?

– Удачно? – спросил Далур и с надеждой похлопал себя по животу.

Молчун обернулся, усмехнулся и покачал головой.

– Может, Арди, – не сдался Далур, на что Молчун пожал плечами и, так и не проронив ни слова, направился к лошади.

Далур с грустью вздохнул и вернулся к своему занятию. Войлок вновь заскользил по стали.

Жаль, конечно, что Молчун воротился с пустыми руками. Но вот как бесшумно вынырнул из-под куста, и кажется, что тот слегка перед ним сначала расступился, а потом сомкнулся за его спиной. По лесу ходит, как по каменной мостовой, – уверенно и без следов. Далур о таком мог только мечтать. Да и одежда у Молчуна куда лучше годится для таких целей: кожаная куртка с вшитыми пластинами тихо поскрипывала, дубина и праща если и издавали звуки при ходьбе, то едва слышные. Обмундирование Далура позвякивало при каждой возможности. Дварф не понимал, на кой хрен этому человеку дубина и праща – не лучший же выбор! Стражники его спрашивали, конечно, – тот отмалчивался, как воды в рот набрал, да в упор глазами буравил.

Далур зло зыркнул на тучи и негромко ругнулся. Расступились бы хоть на полденечка. Небо быстро темнело, будто передразнивало хмурившегося Молчуна, но пролиться дождём не решалось. По-осеннему холодный ветер увлечённо шуршал листвой и намекал на то, что всё может измениться в любую секунду.

Сухо пока, и на том спасибо. Мёрзнуть в намокшей одежде на раскисшей дороге – то ещё удовольствие, и Далур хотел бы этого избежать. Чего доброго, телега застрянет, выковыривай её потом. А вот Толсу, стражнику, похоже, всё нравилось: ехал себе на кобыле довольный, под нос песенки насвистывал. Интересно, что за радость у него такая?

Далур поймал на себе короткий взгляд Вергарда. И чего он всё время косится? То и дело пялится. Неужели и правда думает, что получается украдкой? Но хоть с разговорами лезть перестал, и на том спасибо! Далур раздражённо фыркнул, снова несколько раз капнул пахучего густого масла на войлочную тряпицу и ритмично принялся натирать лезвие.

Клонило в сон. Телега ещё эта раскачивалась, словно колыбель. Прошлой ночью удалось задремать лишь под самое утро, как и за день до этого. Впрочем, как и за два. Стало хуже. Далур не мог вспомнить, когда хотя бы три дня подряд ему удавалось нормально поспать. Незваные гости приходили аккурат к моменту, когда он начинал дремать, а после них... После них уже ни о каком сне до утра и мечтать не приходилось.

Невольно дварф покосился на темноту близ корней кустов. Естественно, там никого не было, но ему всё равно стало не по себе.

Далур потёр глаза. Сейчас, что ли, подремать, пока не доехали? Авось топор за пару часов не заржавеет. Дварф ещё несколько раз любовно провёл тряпицей по блестящему металлу и положил оружие возле себя. Мало ли что в лесах этих может случиться. Ненадёжные они... Когда до посёлка-то доедем? И за что возьмёмся первым делом?

Далур повернулся к шагавшему невдалеке Вергарду и только открыл рот, чтобы об этом спросить, как лошадь Толса с перепуганным ржанием встала на дыбы и ударила перед собой копытами. Противно хрустнуло, брызнула кровь, и Вергард ничком рухнул в жирную грязь. Толс не удержался в седле, мешком шлёпнулся на дорогу и махом выплюнул из лёгких весь воздух. Он беззвучно открывал и закрывал рот в тщетных попытках вдохнуть. Далур резко повернулся в сторону головы их небольшой колонны.

Буквально в десяти шагах на краю дороги возле плотных зарослей кустарника стоял медведь. Он жадно нюхал воздух и водил головой из стороны в сторону. Умные глаза внимательно смотрели на вооружённых людей, словно пытаясь понять их намерения.

К испуганному ржанию лошадей присоединились звуки извлекаемых из ножен мечей, но никто не торопился подходить на расстояние удара лапы. Стражники бестолково толпились с оружием в руках, разом лишённые и десятника, и его заместителя Толса. Они лишь выставили мечи вперёд и громко наперебой выкрикивали ругательства.

Тщетно. Отпугнуть животное таким нехитрым способом не удавалось. Словно ободрённый замешательством людей, зверь глухо заворчал и начал медленно приближаться к стражникам, тяжело переваливаясь на мощных лапах. Лошади, испуганные запахом крови и близостью хищника, гарцевали и были готовы в любой миг удариться в паническое бегство.

Далур спрыгнул с повозки, громко звякнув кольчугой, и кинулся к Вергарду. Вокруг головы старого десятника быстро рос круг пропитанной кровью грязи. Дварф осторожно приподнял окровавленную голову, раздвинул остатки волос на затылке десятника и осмотрел рану. Влажно блеснула кость, и Далур в сердцах сплюнул – рана была поганой. Не каждого дварфа удавалось спасти с такой, чего уж говорить про человека.

Уши резанул резкий свист. Далур ненадолго отвлёкся от раненого десятника и уставился на источник звука.

Молчун шёл навстречу медведю уверенным шагом. Хищник встал на задние лапы, шумно втянул воздух и оглушительно заревел. Молчун остановился в трёх шагах от зверя. Он едва доставал до груди хозяину северных лесов и казался беззащитным. Одно движение могучей лапы – и человеку несдобровать. Но он делал руками едва различимые быстрые пассы. Грозный рёв сменился недовольным утробным ворчанием, а медведь опустился на четыре лапы и теперь просто разглядывал маленького человека.

Дварф был готов поспорить, что они смотрят друг другу в глаза. На голове Молчуна выступил пот, крупные капли текли по затылку и шее за ворот, но он продолжал молча стоять и делать резкие жесты руками.

Дварфу вспомнилось, как стражники на привалах, когда Молчун не слышал, обсуждали, нет ли у него какой силы, часом: слишком уж везло ему в охоте и слишком тихо ступал он по лесу.

Далур проклял себя за промедление и принялся рвать рукав десятника. Дварф ожесточённо ругался в бороду, почти рычал. Ещё раз быстро осмотрел рану. Начал ругаться ещё злее, не забывая сноровисто накладывать повязку. Наблюдавшему со стороны было бы странно, что такие большие руки с толстыми пальцами могут делать такую тонкую работу столь быстро и аккуратно. Грязная тряпка в тот же миг расцвела красным. Далур окликнул ближайшего стражника, заворожённо следившего за гляделками Молчуна и медведя, но тот даже не шелохнулся, будто не услышал громкого окрика. Тогда Далур подскочил к нему и сильно дёрнул за руку к Вергарду. Стражник едва не упал в грязь, чудом устояв на ногах.

– Давай же, мать твою, помоги мне положить его на телегу! Та-ак, взяли. С-сука, ты как берёшь?! Аккуратней! Я тебе руки вырву, ещё раз так схватишь! Быстрей, быстрей! Та-ак, клади. Теперь помогай. Тут держи! – Положив руки стражника на место, где нужно было прижать повязку, Далур принялся копаться в своём мешке. Меж пальцев стражника сквозь ткань текла кровь. – Ну брал же, брал! Где оно? А, вот! Та-ак, убирай руки. Убирай, говорю! Нет, клянусь сталью, я тебе их оторву, если не уберёшь! На вот, держи. Полей, когда скажу, половину пузырька. Вот сюда. Та-ак...

Далур закончил с повязкой и снова позволил себе отвлечься от десятника.

Возле стражника, стоявшего ближе всех к кусту, раздалось шуршание, и на дорогу вывалились два медвежонка. Они сразу испугались человека, и один из них пронзительно вскрикнул. Второй же, подражая взрослому медведю, встал на задние лапы. Он едва доставал человеку до пояса, но принялся тонко реветь и испуганно коситься на мать.

Медведица с видимым усилием оторвала взгляд от глаз Молчуна и неуверенно заворчала. Тряхнула большой головой, словно стараясь отогнать какое-то наваждение. Спустя мгновение яростно взревела и кинулась к стражнику, оказавшемуся близко к медвежатам, со скоростью, какой никак не ожидаешь от такого крупного зверя. Одним ударом здоровенной когтистой лапы она опрокинула человека на землю и тут же сомкнула челюсти на его шее. Быстрыми и мощными рывками медведица трепала стражника. За рычанием зверя отчётливо слышался хруст кости. Морда медведицы быстро покрылась кровью. Человек безвольно мотался из стороны в сторону, словно кукла.

Остальные наконец очнулись от оцепенения и с криками плотным полукругом обступили её. Но отогнать разъярённое животное от товарища не удавалось. Медведица встала на задние лапы и загородила собой медвежат, готовая убить каждого, кто сделает к ним ещё хоть один шаг.

Над дорогой раздавались крики людей и оглушительный рёв зверя. Стражники делали короткие выпады мечами с разных сторон, и шерсть медведицы кое-где уже слиплась от крови.

Молчун снова пронзительно свистнул. Его руки не останавливались ни на секунду, продолжая причудливый танец. На этот раз он смотрел на медвежат. Твёрдо и спокойно, словно стоял не на лесной дороге рядом с взбешённой медведицей, а на ярмарке в столице Левнара, знаменитой на всё королевство своим зверинцем.

Медвежата притихли и заворожённо уставились на Молчуна.

Полоса воздуха между ними исказилась на миг, поплыла, будто от жара. Лицо человека искривилось в болезненной гримасе, а медвежата истошно завизжали и кинулись в кусты, с громким шуршанием удаляясь в глубину леса. Медведица оглушительно заревела на людей и кинулась вслед за медвежатами, ломая подлесок.

– Что такое? Медведь? – Из кустов с другой стороны дороги вынырнула крупная девушка с мёртвым тетеревом в одной руке и луком – в другой. – Отогнали? Расшумелись так, что всё зверьё в округе распуга... – Она осеклась, увидев лежавшего в луже крови стражника с почти оторванной головой.

– Медведица. С медвежатами. – Молчун нахмурился больше обычного и утёр рукавом ручьём побежавшую из носа кровь. – Медвежат шуганул, мать за ними убежала.

– Лошадь не укокошила, так вы решили? – Далур снова принялся поправлять перевязь десятника. – Дед с минуты на минуту помрёт. В селение его нужно, мне-то его лечить нечем, а рана ой какая поганая. Как тебя там? М-м-м... Толс! Хорош хрипеть, подгоняй своих – его быстрее к лекарю нужно.

Толс держался за грудь и жадно вдыхал воздух.

– Торн! Стрелой гони вперёд нас в Каменную Топь! – С каждым словом голос становился всё увереннее. – Пусть врачеватель тамошний готовится принять десятника. Скажи, что у него голова пробита, пусть готовит всё нужное! Гар, ты давай правь телегой. Гони быстро, но аккуратно. Не растрясти бы десятника до смерти. Ну, живо!

Нещадно погоняя лошадь и разбрасывая комья грязи, стражник скрылся за зарослями кустарника на изгибе дороги. Вскоре стихли и его крики.

Тропа стала споро исчезать под колёсами. Споро, но совсем не весело. Далур склонился над раненым и время от времени что-то плескал из своего пузырька на повязки, приговаривая: «Та-ак, может, и сдюжит. С-сука, мозги наружу. Держись, дед».

Телега то и дело подлетала на ухабах и тряслась. На особенно больших кочках дварф, не понижая голоса, говорил всё, что думает о таких возницах и что можно доверять людям с такими руками. Далур ловил на себе недобрые взгляды, но надолго от десятника не отвлекался. Позволял себе лишь с вызовом поглядывать секунду-другую в ответ, и только. Ну да пусть косятся, главное, чтобы делу не мешали.

Хмурое небо заразило весь мир своей мрачностью. Всё вокруг затянуло стремительно сгущавшимися сумерками, и тёмный лес по обе стороны дороги слился в мельтешащие чёрные стены. Ямы и ухабы на тропе стали едва различимы, а на каждый подскок телеги Далур привычно отвечал крепкой бранью.

Лес резко закончился, как швея ножницами обрезала. Уже совсем стемнело. Ветер доносил от селения едва уловимый запах дыма и чего-то съедобного. Над чёрной полосой на возвышении то тут, то там виднелся свет в не закрытых ставнями окнах. По обе стороны ворот горели огромные факелы, освещая добротные створки. За ними, кроме темноты, ведущей вглубь посёлка, нельзя было ничего разобрать. Истошно лаяли собаки и прыгали вокруг своих хозяев, казавшихся издали такими маленькими.

Гар не жалел лошадей и гнал всё быстрее и быстрее. Он изо всех сил торопился доставить раненого десятника к лекарю живым.

Фигурки людей стремительно росли, по обе стороны от ворот стал виден частокол, да и сами ворота обрастали деталями.

– Осади. Не довезли, – прогудел Далур и смачно, с досадой, сплюнул на пыльную обочину. – Толс! Вергард умер.

Глава 2 Ноша

Вставай. Надо завтракать и идти. Толс сказал, будет ждать у старосты через час после рассвета.

Далур с трудом разлепил глаза и увидел перед собой Арди. Казалось, дварф только что задремал. Едва светало. Сквозь небольшие оконца у крыши проглядывалось медленно сереющее небо. Сильно пахло свежим сеном.

Далур привстал на локтях и огляделся – глаза напряжённо прочесали тёмные углы.

Никого.

Дварф заметно расслабился и размашисто потянулся до хруста в суставах и дрожи в руках. Ещё одна ночь прошла. Пускай она снова была почти бессонной, зато до вечера можно не бояться...

Далур пододвинул свои тяжёлые подкованные сапоги ближе и принялся наматывать портянки, изредка бросая взгляды по сторонам...

Молчун сидел у расстеленного на сене плаща, разламывал свежий хлеб и разливал по глиняным чашкам молоко. Арди взяла маленький узелок и развернула его. Там оказались несколько толстых ломтиков мягкого домашнего сыра. Всё это богатство они выменяли на тетерева, так удачно добытого вчера. Ну и с дороги ещё остались вяленые полоски мяса. Завтрак обещал быть вкусным и сытным – как раз то, что нужно перед тяжёлым и долгим днём.

– Видок у тебя так себе. Что, не спал всю ночь? – спросила Арди дварфа и отправила в рот кусок хлеба.

– Не спалось, вот и не спал. – Далур спросонья не понял вопрос девушки.

Он подсел к еде и принялся вяло жевать полоску мяса. Покрасневшими глазами дварф уставился куда-то в пустоту, а брови привычно сдвинул к переносице.

– А ты куда? Не голоден, что ли? – Арди недоумённо посмотрела на отошедшего в сторону Молчуна. – Кто знает, будет ли обед...

– Успею.

Дварф и девушка жевали с аппетитом и поглядывали на Молчуна. Тот сидел неподвижно, и, если бы не медленно вздымавшаяся грудь, его можно было бы принять за изваяние. Минуты тянулись одна за другой, пока, наконец, Молчун не встал и принялся ожесточённо тереть лицо ладонями.

– Что это ты делал? – Далур недоверчиво уставился на спутника. – Сидел как статуя.

– Думал, – буркнул Молчун и принялся за еду.

Арди и Далур почти доели и теперь неторопливо пили свежее молоко. Молчун налегал на сыр и хлеб. Крошки падали на плащ, но мужчина аккуратно их собирал и отправлял в рот.

– Вергард мёртв, а договорённость была только с ним, и то устная. – Девица потянулась и сладко зевнула. – Столько времени тащились в эту глушь, не хотелось бы потратить время впустую. Зима на носу как-никак, деньги ой как пригодятся. Вместо Вергарда теперь ведь Толс? Думаю, он знает, о какой сумме шла речь. С ним теперь и говорить.

– Впусту-у-ую? – Далур недоумённо растянул слово. – Вона сколько бедолаг пропало, может и в живых уже нет, а тебе всё золото подавай? Разберись попробуй, что в головах творится, – мигом вспыхнул дварф.

Он немного набычился и уже открыл рот, чтобы продолжить, когда его прервала Арди:

– Да погоди. – Примирительно подняла руки. – Я же не говорю, что, если Толс нам не заплатит, мы сразу развернёмся и поминай как звали. Может, староста чего предложит. Не знаю, как ты, Далур, а я – наёмница. Помогаю тому, кто помогает мне. Я – мечом, мне – монетой. Я не прочь выручить кого-то. Но не в том случае, когда это растягивается на месяц и в итоге мне в лучшем случае только спасибо скажут. – Она недовольно поморщилась. – Тут такая штука, Далур, что сапожник не продаст мне обувь за «спасибо», кузнец – меч не станет править, и жирный трактирщик затребует плату за крышу над головой и горячий ужин. Они все, как и я, предпочитают, чтобы плата позвякивала. Понимаешь, о чём я?

– Есть что-то, кроме денег, в твоей голове? Совесть? Сострадание? – Далур буравил девушку взглядом.

Она поморщилась.

– Только глаза продрал и сразу о высоком... Есть. Но высокими идеалами и громкими речами сыт не будешь. Мы уже здесь, посмотрим, что удастся выяснить. Но будет лучше, если по окончании работы мой кошель потяжелеет. Впереди зима. Её нужно будет переждать в городе, под крышей, возле уютного очага. Ты можешь податься в свои горы или шахты, или где вы там обитаете. А я – птица вольная. Всё моё – в заплечном мешке да, может, ещё в паре мест, слишком далёких отсюда, чтобы о них вспоминать. Ладно, чего спорить. Всё решится уже вот-вот.

– Горы... – тихо протянул Далур и помрачнел ещё больше. – Неча языками впустую молоть, пошли к Толсу, – проворчал, всем своим видом выказывая недовольство. – Сколько времени уж прошло, как пропали, а мы всё треплемся да плату обсуждаем.

– Ну пошли, – хмыкнула девица и принялась укладывать свои нехитрые пожитки в мешок.

Далур покосился на Молчуна. Тот энергично жевал горбушку и, не проронив ни слова, наблюдал за перепалкой. По обезображенному лицу невозможно было понять, чью сторону он занял. В один глоток он допил остатки молока, с некоторой тоской и сожалением поглядел на плащ и принялся сворачивать его.

Далур недовольно буркнул в бороду и привесил к поясу топор.

Вскоре наёмники вышли из сарая. Они плотно затворили за собой скрипнувшую створку и быстро зашагали по изогнутой, словно коромысло, улице. Дом старосты стоял не очень далеко – вчера они бывали возле него, но уже затемно. Этот посёлок слишком мал, чтобы заблудиться, да и дорога теперь известна.

Хоть осень уже принялась красить листья, а затем безжалостно их срывать и разбрасывать по округе, небо было чистым. Чудесное утро обещало стать погожим и тёплым днём, будто и не было вчера крутобоких кустистых туч, грозивших пролиться дождём.

Каменная Топь оказалась типичной северной деревушкой с низкими и основательными срубами. Крыльцо каждого дома украшала различная резьба: животные, деревья или же просто какой-то нехитрый узор. Дома чередовались с добротными сараями и загонами. Кто-то выращивал на заднем дворике овощи, из тех, что родила северная земля, кто-то держал скотину.

Несмотря на царивший вокруг порядок и основательность, в воздухе висела тревога. Пастух гнал овец и хмуро глядел по сторонам, а не насвистывал, как обычно, задорную песенку. Бабы у колодца тихо переговаривались, многие – с заплаканными лицами и красными носами, натёртыми за бессонную ночь платками.

Ни смешков, ни перешёптываний за спиной незнакомых наёмников. Посёлок небольшой, душ сто пятьдесят, и пропажа двадцати человек отразилась на каждом. Друг, брат, сосед, собутыльник... Переживали беду всем миром. Хорошее настроение от уютной ночёвки и такого славного светлого утра быстро улетучивалось.

Спутники впитывали тревогу, щедро разлитую вокруг них.

Отовсюду доносились обрывки невесёлых разговоров:

– Дак две недели уж нет, даже больше, поди...

– Не найдут! Куда там...

– Эх, жалко Лани, одна ведь осталась, малютка совсем...

– Стража-то с городу не годна ни на что! Мне свояк с Лесного Предела всё про них рассказал...

– Руг мне серебро должен! До ярмарки занимал. Эх, теперь пропали денежки.

– Что ты! Что ты! Сердца у тебя нет...

– Отару Гвина пока сам пасу, а что делать?

В конце узкой улочки показался дом побогаче и побольше прочих. У крыльца стояли люди, в основном в форменных куртках стражи. Они разговаривали с высоким худым стариком. Его длинные усы нависали над седой щетиной и раскачивались от каждого движения.

Некогда добротный кафтан сидел мешком, придавая помятому старику совсем уж неопрятный вид, запавшие глаза с тёмными мешковатыми кругами под ними смотрели устало. Старик что-то говорил то Толсу, то стоявшим возле него мужикам. Судя по одежде – местным. Дед досадливо дёрнул себя за висячий ус и смачно сплюнул на землю.

Далур со спутниками остановились в нескольких шагах от споривших. С первых слов стало ясно, о чём речь, и дварф недовольно нахмурился, но промолчал, ожидая, что будет дальше.

– ...Да пойми ты, Гарон! У меня приказ! Старший офицер умер, и я теперь должен доложить в город и получить дальнейшие указания – там решат, что делать, и ответят. Мне жаль, но я вынужден ждать несколько дней, пока моя весть дойдёт до начальства.

– Что я людям-то скажу? – Гарон уже в который раз досадливо сплюнул. – Вот этим вот! – Указал узловатым пальцем на мужиков. – Жёнам я что скажу? Пришли, мол, спасители наших искать и сидят теперь, на солнышке греются, всё ждут чего-то. А пропавшие ваши, значит, ещё погодят. Днём раньше, днём позже – невелика разница. Так выходит? Ты-то запрёшься в трактире, а мне людям в глаза смотреть. Эх, недаром про вас говорят... – Гарон смолк и снова махнул рукой.

– Что говорят? – недобро щурясь, спросил Толс. – Кто-то прилюдно и намеренно позорит честь и достоинство стражников?

Гарон хмуро и недовольно смотрел на Толса и молчал.

– Нам никого ждать не надо, почтенный староста, – бесцеремонно влезла в разговор Арди. – Это – Молчун, это – Далур. Меня можешь звать Арди. Если наша договорённость с Вергардом ещё в силе, мы можем приступить к поискам хоть сейчас. Дело неотложное, так чего нам медлить?

– Вергард сам решил вас нанять и сам хотел платить, я его кошельку не хозяин, – поспешно вмешался Толс. – Его деньги я отвезу назад в Лесной Предел, и их отдадут вдове. Я, конечно, включу в донесение вопрос об оплате наёмникам, но сам раскошелиться не готов. Ждём ответа от наших старших. Всё! – Толс перебил начавшего возражать Гарона. – Я распоряжусь, и мой десяток опросит людей в посёлке. Составим пока план. Если от капитана придёт приказ искать – тут же и начнём. – Толс резко развернулся на пятках и пошёл прочь.

Стражники безмолвно последовали за ним.

– Вернёшь ты вдове, как же, пёс шелудивый, – с плохо скрываемой злобой процедил староста в спину Толсу и устало повернулся к Арди. – Денег-то у нас немного. Я не знаю, на какой цене вы сошлись с этим Вергардом, но я вряд ли смогу её выплатить. Хотя помощь нам очень нужна, видят Держатели Мира, что это так. Я не ожидал, что нужно будет платить, не готов я к этому. Со своими-то, конечно, пошукаю, глядишь и соберём чего. Говорю сразу: не шибко много. Мы тут не жируем.

– Я последнее брать не стану, – запальчиво начал было Далур, но Арди его прервала.

– Погоди ты. Может, и не придётся вообще ничего брать. Не такие же дураки руководят стражей, как этот Толс. Думается мне, что добро они дадут. Скажи, почтенный, – Арди уже обращалась к старосте, – с кем тут можно поговорить? Может, кто видел или слышал чего? Может, смутьян был какой, подбил мужиков, и они в лихие люди подались? Оно ведь всякое бывает. Есть хоть что-то? Мы всё, конечно, сами проверим и посмотрим, но укажи хоть, с чего можно начать.

Молчун бросил взгляд куда-то на крышу дома старосты, нахмурился и задумчиво хмыкнул. Далур, заметив это, тоже посмотрел туда, но ничего подозрительного не увидел.

– Знаешь, Арди, такое дело... всё больше сплетни и домыслы. Свидетель есть один, да только поди пойми, правду говорит или выдумывает. Девчонка, одиннадцати лет от роду, несла обед отцу на поле – тот забыл свёрток дома. Вот она говорит, что видела у дальнего леса кого-то. Может, зверей, а может, и нет. Невысокие и в шерсти все. На поле-то никого уже не было. Она прибежала к нам вся в слезах, ничего толком не могла сказать. Испугалась, что папку не нашла, эти ещё у леса... Ну мы-то сразу пошли поглядеть, что стряслось. Инструмент весь пропал с зерном, а следы вели сначала к лесу, потом к дороге.

Охотники наши сказали, что толпой шли, а сами ли, вёл ли кто – неясно. За день до того праздник был у нас – свадьбу гуляли у озера, до которого идти аккурат по той дороге. Натоптали так, что теперь и не понять, что уже было, а что только появилось. Вот и все зацепки. Окрестности-то на полдня перехода мы сами облазали – толку чуть. А насчёт того, что в лихие подались, – сильно сомневаюсь. Кто же разбойничать перед зимой будет, когда обозы ходить прекращают? Да и жёны с детьми остались почитай у всех. Старшим на работы с ними Бранд отправился, он мужик ответственный. Он бы дело так не оставил. Да и почему посреди работы с поля прямиком? А следов драки или борьбы там не было...

Гарон поскрёб узловатыми пальцами колючий подбородок и грустно вздохнул:

– Знаете, я тут всю жизнь с этими людьми бок о бок прожил. В лихие люди они точно не пойдут. Случилось что-то – сердцем чую, а что именно – умом понять не могу. Можете, конечно, поспрашивать охотников наших, они окрест всё прочёсывали, но не думаю, что они больше моего вам скажут. Ещё раньше, в день свадьбы значит, сынишка травника нашего Ингвара ушёл, как водится, за кореньями да листочками в лес. Да так и не дождались его обратно. Ингвар совсем скис. Сначала метался сам по лесу как ненормальный, а последние дней пять из дому не выходит, пьёт как не в себя. Кроет всех, кто к нему наведается, чёрной бранью и дверь не отворяет. Мы уж и так к нему, и эдак... Видать, время нужно. Пусть переболеет мужик, сын всё-таки пропал.

– Как пьёт? Мёртвым-то сына не нашли. Может, он живой ещё, помощи ждёт где, а его отец пьёт?! – Глаза дварфа округлились от возмущения, дыхание участилось. – У нас бы такого папашу быстро без бороды оставили и выгнали с позором на все четыре стороны. Видано ли: сын пропал, а он усы в кружке мочит! Стыд и позор!

– Погоди, Далур, сейчас не о его совести речь, – встряла Арди. – Почтенный, скажи, где мы можем найти этих охотников и Ингвара? Хотелось бы лично переговорить с ними, важной может оказаться любая мелочь.

– Гейб! Давай сюда бегом! – Гарон окликнул паренька лет тринадцати, крутившегося неподалёку. – Проводи гостей куда скажут, да сбежать не вздумай. Смотри, уши быстро оборву.

Паренёк опасливо сглотнул и посмотрел на сурового мужчину, а его рука потянулась к уху.

– Куда хочете? – спросил мальчишка. Он бесцеремонно и с живым интересом разглядывал незнакомцев, покрытую шрамами голову Молчуна и многочисленное оружие Далура.

– Для начала к охотникам, потом уж куда скажут, – ответил за них Гарон. – Если буду нужен – я в посёлке. Беда бедой, а остальным как-то зимовать надо. Дел – что твоя гора. Что будет нужно – обращайтесь. Тут вам каждый скажет, где меня искать. А дом мой – вон тот. – Староста махнул рукой себе за спину, устало вздохнул и заторопился куда-то по улице.

– Идём скорее, тут недалече. Мне ещё с отцом дрова готовить надоть, он сейчас придёт, – поторопил мальчишка, громко шмыгнул носом и крикнул мужчине, стоявшему поблизости: – Верн! Скажи отцу, что я на деляк сразу прибегу, Гарон велел показать им, где тут что. – Он не дождался ответа и с важным видом зашагал по улице. – Пойдём, отведу куда надоть. Я тут всё-всё знаю!

Народа стало попадаться всё больше, и почти каждому встречному паренёк походя сообщал, раздувая щёки, что помогает городским в поисках по указанию Гарона.

– Красивый топор, – заметил Гейб и снова стрельнул глазами на секиру дварфа. – А он острый? Я на деляке работаю совсем тупым, но тяжёлым. Во-о-от такенные поленья расшибаю. – Он развёл руки, как будто пытался обхватить ствол дерева. – А твоим так можно? Твой, наверное, тоже тяжёлый, вона какой большой. – Он опять не дождался ответа и начал рассказывать очередному встречному, что помогает страже по поручению Гарона.

Далур усмехнулся.

За изгибом улицы показался частокол и ещё одни ворота с распахнутыми створками – копия тех, через которые въезжали вчера.

– Вот в этом доме Ингвар живёт. – Гейб ткнул пальцем в ближний к воротам дом с небольшим огородом, заполненным аккуратными рядами кустиков и трав. – И до дома охотников тут недалече: за ворота выйдем – и видать его уж около леса.

– Давайте сначала этого Ингвара поспрашиваем, всё по пути, а потом уж в лес пойдём.

– Я – за. Чего попусту сапоги туда-сюда топтать, – пробурчал дварф.

Арди вопросительно посмотрела на Молчуна.

Тот коротко кивнул, и девушка продолжила:

– Следов уже, конечно, не прочесть, но вдруг ветку какую сломали или уронили что-то.

При упоминании Ингвара, а может, и леса, Далур, морщась, что-то отрывисто буркнул, но спорить не стал и направился к крыльцу вслед за остальными.

Молчун несколько раз ударил в дверь и прислушался – тишина.

– Отец говорит, Ингвар водку жрёт, что ты воду, – неуверенно сказал Гейб, переминаясь с ноги на ногу у крыльца. – А как напьётся – брешет на всех, как собака цепная, да биться лезет, хоть на ногах не стоит толком. Первые дни к нему ходили поддержать, а опосля плюнули. Я его, поди, дня четыре уже не видал.

Далур нахмурился ещё больше, зло дёрнул себя за бороду и решительно поднялся на крыльцо. Молчун с усмешкой сделал шаг в сторону, давая дорогу дварфу. С немалой силой Далур несколько раз ударил кулачищем в дверь. Та немного приоткрылась и сразу упёрлась во что-то. Дварф навалился плечом и толкнул. Дверь с громким скрежетом отворилась наполовину. Она была не заперта, но подпёрта изнутри тяжёлой скамьёй.

– Жди здесь. – Далур шагнул внутрь и услышал за спиной, как Арди обращалась к пареньку.

После уже вполне разгоревшегося утра в помещении показалось особенно темно. Ушло какое-то время, пока глаза привыкли к царившему здесь полумраку. Далур видел в темноте, как все дварфы, но и без этого обоняние сказало ему о многом. В комнате стоял густой запах целой смеси «ароматов».

Запахи испорченной еды, рвоты и какой-то кислой браги будто въелись в нос намертво. Далур попытался прочистить горло и то ли кашлянул, то ли отрывисто рыкнул.

Он оглянулся на Арди и Молчуна и, видимо, выражение лица дварфа говорило само за себя.

– Н-да, – буркнула наёмница, соглашаясь или подытоживая.

Молчун коротко хмыкнул.

Далур снова повернулся к грузному мужчине на полу. Тот лежал без рубахи и в светлых штанах, подозрительно темневших в области паха. Слипшиеся пряди длинных сальных волос рассыпались вокруг головы. Скомканная и измазанная рвотой рубаха валялась в трёх шагах от него. Грудь мужчины медленно и размеренно поднималась.

– Открой ставни. Здесь нужно проветрить, – бросил Молчун Арди и, взяв кружку со стола, вышел на улицу.

Только брезгливость не давала бешенству Далура вырваться наружу. Он лишь буравил глазами пьяницу и, крепко стиснув зубы, играл желваками.

Пока Арди управлялась с окном, Молчун вернулся с кружкой, с которой капала вода. Аккуратно посматривая, куда ставит ногу, он подошёл к лежавшему на полу хозяину дома, вылил половину воды ему на лицо и отвесил звонкую пощёчину.

Свет из открытого окна упал на покрасневшую щёку Ингвара. Раздался невнятный то ли вздох, то ли мычание. Далура обдало кислым перегаром, несмотря на то, что он стоял в паре шагов от пьяницы.

Ещё половина кружки и ещё одна пощёчина, звонче прежней.

Ингвар наконец открыл глаза, приподнял голову и совершенно стеклянными глазами посмотрел куда-то сквозь Молчуна.

– Что... э-э-э... ты... М-м-м. Да... Уф-ф-ф... Э-э-э-э. – Глаза мужика вновь закрылись, и голова с глухим стуком упала обратно на пол. Руки потянулись было к ней, но опали на середине пути.

– Этот нам не помощник. До полудня так точно. – Арди поймала взгляд Далура.

Дварф сокрушённо покачал головой и, хмурясь, направился на улицу.

– Пойдём к охотникам. Может, они что-то расскажут. А этот... этот пусть... отдыхает.

Свежесть утреннего осеннего воздуха почти кружила голову после запаха в доме, но ощущение, что вонь успела за это короткое время въесться в одежду, не покидало. Далур с отвращением ерошил бороду толстыми пальцами, словно старался вычесать зловоние из жёстких густых волос.

– Гейб! Скажи нам, где найти дом охотников, и иди к Гарону, передай ему, что к вечеру Ингвар нам нужен трезвым. Пусть приставит к нему кого. – Арди будто не заметила, что парень не рад заканчивать своё приключение и возвращаться к работе на деляке, и Молчун толкнул её локтем. Чуть помедлив, она добавила: – Это очень важно, ты теперь посыльный нашего отряда. Любому передовому отряду нужна связь с центром. Без этого – край. Не подведёшь?

Паренёк надулся от гордости и помотал головой.

– Спасибо.

– Как в ворота пройдёте, вам прямиком по дороге до леса, потом поверните направо и вдоль опушки немного. Не промахнётеся. Не срезайте только – там овраг. Он неглубокий, но ползёт, гад, завязнете. Могу довести хоть до самого порога, коли вы...

– Гейб, мы найдём. У тебя важное задание. Так что не стой, беги.

Далур посмотрел вслед удаляющемуся мальчишке и заторопился за своими спутниками. Он непрерывно рычал ругательства на своём языке в бороду. Дварф не старался скрыть смысла слов: понимал, что любой наблюдатель всё поймёт и без знания дварфийского, – слишком много презрения и брезгливости он вкладывал в каждый звук. Но выпускать пар было лучше, ругаясь именно на родном языке, иначе это пустое сотрясание воздуха. Когда пелена чуть спала, Далур понял, что шагает по дороге один, и обернулся.

Молчун немного отстал и ухмылялся над руганью Далура.

Арди, шедшая рядом с мужчиной, сказала:

– Ишь ты, как заливаешься. Как бы травник там пламенем не полыхнул от таких посылов. А там всё водкой пропитано, смотри, деревню сожжёшь – на твоей совести.

Улыбка Молчуна стала ещё шире. На обезображенном лице она выглядела неуместной и жутковатой. Или это глаза, в которых не было улыбки, делали её таковой? Успокоившийся Далур замедлил шаг, пока спутники не поравнялись с ним.

– Да уж, ворчать вам равных нет. – Арди продолжила: – Слышал бы Ингвар, как его распекают, протрезвел бы тут же. А если по делу – нам Ингвар-ссаные-портки немного и сказать-то может. Разве что где обычно сбор запасов проводили... А сынок мог пропасть где угодно – лес-то большой. И вообще это может быть никак и не связано.

– Смотрите, – вдруг тихо сказал Молчун, перестав улыбаться, и кивнул на правую воротину. – Этот ворон за нами от самой ночёвки следует. Лапки нет. Приметный.

На воротах действительно сидел крупный ворон и крутил головой. Он, словно понял, что говорят про него, мощно хлопнул крыльями и устремился в сторону леса.

– Вороны – умные птицы. – Арди пожала плечами. – Этот ещё и любопытный. Не думаю, что здесь есть что-то удивительное.

– Я его не чувствую. Совсем. – Молчун озадаченно потёр место, где раньше было ухо, и уставился через открытые ворота вслед улетающей птице.

Арди вновь пожала плечами.

– Ты и медведя не почувствовал, к огорчению Вергарда. А тут птица.

– Не так всё просто. Я чувствую, только когда намеренно пытаюсь. – Молчун продолжал смотреть на крошечную чёрную точку вдалеке.

– Чую, не чую, – буркнул Далур. – О птицах ещё не волновались. Что делать-то будем? Не под каждым же кустом искать?

Арди хмыкнула и промолчала.

Они миновали крепкие ворота, но, судя по заросшим травой воротинам, их уже давно никто не закрывал, а небольшая караулка сиротливо пустовала. Северная часть деревни стояла на возвышении. По каменистым склонам вниз утекала широкая дорожка. Она петляла меж щедро рассыпанных валунов и трещин в породе. Далеко впереди, протиснувшись меж полей, дорожка упиралась в сплошную стену желтеющих деревьев.

Далур повёл взглядом вправо от тропы по кромке леса и обнаружил вдалеке едва различимую крышу, торчавшую над невысоким кустарником.

– Нам, видимо, туда, – прогудел Далур, указывая направление рукой. – Погодите чуть. Я сейчас, мне надо, гхм... Я отойду малёха в сторону.

И быстро направился вдоль замшелой бревенчатой стены, пока не скрылся за валуном. Остановившись, он сбросил мешок со спины и прислушался – за ним никто не пошёл. Дварф расстегнул ремень, чуть приспустил портки, нащупал внутренний карман и извлёк из него круглый плоский камешек с незаконченной руной. Поправив штаны, Далур зажал камень в широкой ладони, а другой рукой принялся кинжалом выцарапывать недостающие линии, изредка поливая камень пахучей мутной жидкостью из пузырька.

Вскоре дело было сделано. Кустарная, дрянная работа, но здесь достаточно и этого. Руна тускло блеснула и исчезла, а Далур удовлетворённо хмыкнул и отбросил влажный камень от себя подальше. Дождался приглушённого удара и пошёл обратно к спутникам.

Солнце уже поднялось высоко, тучи на небе так и не появились. Тёплый ветерок слегка колыхал бороду Далура и плащи всех троих. Идти по широкой, хорошо утоптанной и сухой тропе под уклон было легко и приятно. День обещал быть светлым и тёплым.

Молчун крутил головой и всматривался в небо. Без внимания не оставались и редкие невысокие деревца неподалёку.

Арди едва слышно насвистывала что-то, и казалось, что она просто вышла прогуляться и наслаждается погожим утром.

Далур уверенно шагал впереди и исподлобья поглядывал на медленно приближавшийся лес. Что-то древнее в его крови говорило, что это не лучшее место для дварфа. Всякая лесная мелочь норовила залезть за пазуху, отчего тело начинало чесаться, и потом ещё долгое время казалось, что по нему кто-то ползает. Проклятые палки постоянно хрустели под ногами. Подлесок шумно ломался, когда коренастый Далур продирался сквозь него. Ветки цеплялись за бороду, грозя вырвать немаленький клок.

Ветки цеплялись за кольчугу и ломались с оглушительным треском.

Ветки цеплялись за плащ, будто удерживая неловкого путника на месте.

Лес – это ужасное место для дварфа.

По сторонам от тропы то здесь, то там кустарник сменялся оврагами, и чем ближе становились деревья, тем больше зелени обступало дорожку. Впереди над всеми этими кустиками возвышалась тёмно-зелёная и лишь местами чуть пожелтевшая стена леса.

Граница угадывалась чётко – плотное переплетение ветвей, за которыми быстро терялась тропа, едва пересекая её. Вдоль леса вправо уходила ещё одна тропинка, намного у2же первой – туда все трое и свернули.

По этой узкой тропинке они выбрались к небольшой поляне, на которой возвышался дом. Из-за старого сруба скромно выглядывал сарайчик с дровником и несколько пялок.

Возле сарая мужчина стаскивал здоровенные чурбаны к колоде, у которой стоял колун.

Увидев приближавшихся вооружённых незнакомцев, мужчина схватил его и, выставив перед собой, закричал:

– Кто такие?! Назовитесь! – Он застыл и переводил испуганный взгляд с секиры Далура на лук Арди и обратно.

– Успокойся, почтенный. Мы от Гарона. Я – Далур, это – Арди, это, гхм, Молчун. Опусти топор и никого не бойся. Мы пришли помочь, и нам от тебя только разговор и нужен.

Узкие плечи незнакомца обмякли, колун повис вдоль тела в расслабленной руке.

Немолодой уже мужчина почесал залысины на седой голове и шагнул навстречу троице.

– Прощения прошу. Я – Танли, охотник. Вы поймите правильно: у нас такая беда, а тут вооружённые незнакомцы. – Он снова немного напрягся и спросил слегка севшим голосом: – А зачем Гарон направил вас сюда?

– Вы лучше других знаете эти места, к тому же пытались найти следы пропавших. Расскажи всё, что можешь, – принялась расспрашивать Арди, пока Далур шарил в мешке в поисках восковой таблички. – Что нам нужно знать про этот лес? Где то поле, с которого пропали люди? Где обрываются следы? Что вы нашли? Кто захаживает в эти края? Кто мог это сделать? – Арди на секунду задумалась и продолжила: – Главное, куда они могли пойти? Может, какие-то хутора или тракты есть неподалёку? Подумай крепко, Танли. Это важно.

Далур выудил из мешка восковую табличку и приготовился делать пометки.

Мужчина запустил руку в жидкие волосы и поскрёб затылок.

Наконец собрался с мыслями и заговорил:

– Дак, а что я могу рассказать-то? Как сгинули. В лес зашли, значит, и до дороги нашей озёрной прямо ходом. Кустов наломали, конечно, – мы по ним направление и поняли. А там – как отрезало. Тропа там широкая и утоптана плотно. Следов на ней и не видать, да и дождей на то время с неделю, если не дольше, не было. Прошли мы по ней, конечно, до самого озера, прочёсывали обочины, значит, – искали, где они сошли с тропы, но... Говорю же, как сгинули. Оленя след нашли. Тропа кабанья пересеклась, но людских следов близ озера не видали. Тем более гурьбой такой шли. – Брови сдвинулись к тонкой переносице, когда Танли пытался припомнить детали. – Разве что уплыли, но рыбаки нашенские говорят, что не видывали никого в тот день.

– Так и что? Не испарились же они. Куда могли уйти? – чуть раздражённо спросила Арди.

– Думается мне, что если куда и ушли они, то на север. Озеро-то наше аккурат на северо-востоке от посёлка, значит. Поля на востоке. Охотимся мы обычно ещё восточнее или южнее. Реже на запад ходим за зверем. – Мужчина начал грызть грязный ноготь большого пальца, хмуря брови всё сильнее. – Ну а так что... В одном дне с лишним на север – предгорья старого хребта. Моему прадеду его прадед рассказывал, что в горах тех когда-то дварфы жили да орки обитали. Только не один век уж не видывали здесь ни одних, ни других. На северо-, значит, западе в днях двух пути – топь немалая. Туда не ходим совсем, как и на север далее чем на несколько часов пути. Возле топи попадаются стоянки гоблинские. На севере тоже, но реже. Знаете, леса здешние богаты, зачем судьбу за ус дёргать? Нам и южнее промысла хватит.

– Всё? – вскинул брови Далур, глядя поверх восковой таблички.

– Да вроде... – протянул Танли, но вдруг хлопнул себя по лбу. – Тракт, значит! Есть такой на западе! Идёт вдоль болот и упирается аккурат в предгорья на севере. Брошен давно. Кое-где ветровалом перекрыт. Ещё прадеды говаривали, что его дварфы мостили, торговать метили с людьми, значит, да так и не доделали. Обрывается вскоре. Сам-то я не видал, опять же, кто-то говаривал, а кто – уже и не вспомню. Да и не ходит там никто. Большего сказать не могу. Рад бы, да нечего.

– Скажи, а гоблинов, будь проклято их племя, – Далур сплюнул, – близ посёлка не видели?

– Нет, почтенный. Только стоянки не ближе дневного перехода на север и ещё дальше на северо-запад. Да я их, гоблинов этих, и в глаза не видывал ни разу за свой век. Только стоянки. Не лезут они к нам сюда.

Захлопали крылья, когда с одной из пялок вспорхнула какая-то крупная птица.

– Я с твоих слов сделал зарисовку. Неточная, конечно, но хоть что-то. – Далур протянул охотнику табличку и стал водить палочкой, перечисляя, пока тот кивал: – Вот тут посёлок, тут горы начинаются. Примерно здесь – поля, здесь – озеро.

Танли ткнул грязным пальцем в табличку.

– Поля к посёлку ближе. Озеро навроде чуть севернее. Мы здесь. Тракт старый не скажу, как идёт. Знаю лишь, что вдоль топей и с запада. А так навроде всё верно. – Он поднял взгляд на Далура и уважительно сказал: – Ловко ты со слов набросал. Нам-то сейчас недосуг – работы валом... Но для такого дела... Вам нужен проводник по лесам? Карта картой, но в лесу ходить уметь надо, заблудиться проще простого, а чащи ой какие густые встречаются.

Арди благодарно улыбнулась и покачала головой:

– Спасибо, почтенный, но по лесу ходить обучены. Твоего рассказа и карты нам вполне хватит. Пора нам. Ещё раз спасибо за помощь. Скажи, в этом доме всегда кто-то есть? Вдруг что понадобится.

– Да, я тут пока дрова готовлю к зиме. Чуть позже с охоты вернутся наши – туши свежевать да разделывать. Так что тут почти всегда кто-нибудь да есть. А ежели не будет никого, в доме подождите, кто-то да появится. – Танли поднял к груди сжатый кулак. – Удачи вам. Очень надеюсь, что найдёте чего. Много людей хороших пропало, надобно отыскать. Хорошо, если живыми, нет – так хоть похоронить по-людски.

Молчун кивнул и отошёл в сторону.

Он дождался, пока остальные подойдут к нему, а Танли вернётся к работе, и спросил:

– Гобла?

– Думаешь, осмелели зелёные? – Арди задумчиво качнула головой. – А почему сейчас? Раньше ведь не трогали. Я уверена, что они и знают об этом посёлке, и охотников видели. Но ведь не трогали никогда. Да и на кой хрен им селяне? Хотя ты, наверное, прав. Больше-то некому, глухомань такая. Только почему деревенские без драки пошли – неясно.

– Луки увидали, вот и не полезли в драку. Не готовы были люди. – Последнюю фразу Далур произнёс слегка презрительно, поправляя широкий воинский пояс с секирой. – А на что им люди – так-то ясно: боги их тёмные, ритуалы мерзкие. Почуяли зелёные слабину: болота близко, дружина с городом далеко. Я этих тварей руками ломать готов, пока ни одного гада не останется. – Далур заводился, дыхание его участилось, кулаки сжались, он весь нахохлился и набычился. – Они же... – Поняв, что его понесло, он осёкся и прокашлялся. – Ладно. Карта у нас есть, лесоходы. Пошли искать следы.

Арди по плечу ударила невесть откуда прилетевшая шишка, где-то над их головами у верхушек деревьев раздалось карканье. Потирая ушиб, она попыталась отыскать виноватого, но, кроме листвы и веток, зацепиться взгляду было не за что.

– Где начнём? Нас, кхм, трое... – Арди с сомнением покосилась на Далура, – в огромном незнакомом лесу. Следов нет. Скорее всего, это и правда гоблины. Хоть я и не слыхала, чтобы они угоняли в плен толпы селян, обычно они путников близ лесов и болот убивают и грабят. Да и то если только одиночку или совсем маленькую группу. Но чего только не увидишь и не услышишь.

– До озера? – буркнул Молчун.

– А почему нет? Можем добраться по дороге до озера, посмотреть повнимательнее следы какие-то, хотя времени уж прошло... Есть ли толк? Либо можем отправиться к топям, где стоянок гоблинов больше, и тихонько... – она вновь с сомнением покосилась на дварфа, – посмотреть и послушать, что там творится. Но если Далур прав и гоблины увели людей для какого-то своего ритуала, шансы, что они ещё живы, очень малы. Если вообще есть. Никто не захочет кормить столько ртов просто так столько времени. Опять же – нас трое. Велик шанс не набрести на стоянку, тем более нужную. Тут, я надеюсь, ты нам поможешь. – Она вопросительно взглянула на Молчуна.

Он после короткой паузы кивнул.

– Далур, покажи-ка и нам табличку.

Молчун и Арди встали по бокам от дварфа и посмотрели на нацарапанную карту.

– Подними-ка чуть выше. Так, хорошо. Поле здесь. Озеро – здесь, мы – здесь. Топь и гоблины – где-то здесь. Значит, чтобы гоблинам заявиться к полю с этой стороны... – она водила поднятой рядом палкой по табличке, – им надо было обходить Каменную Топь с юга, потом идти по лесам, в которых охотятся местные, потом обогнуть поле по краю и лишь потом выходить к людям. Долгий путь. Да и зачем?..

Молчун покачал головой.

– ...Другой же дорожкой – пройти по равнине с северной стороны посёлка. По равнине, просматриваемой со всех сторон, к тому же в хижине охотников всё время кто-то есть. Гоблины трусоваты, чтобы в открытую бродить у посёлка, когда рядом прекрасный лес. Остаётся последний вариант. Самый удобный и простой. Здесь. – Арди ткнула палкой в область к северу от дороги, расположившуюся между озером и хижиной охотников. – Предлагаю поискать какие-то следы там. – Она посмотрела на небо. – До сумерек ещё далеко, а как начнёт смеркаться – вернёмся в посёлок и поспрашиваем у Ингвара, где они там корешки свои выковыривали с сыном. Ну, пошли? Через час-другой будем на месте.

Молчун уверенно кивнул и поправил мешок за спиной.

– Годится! – Далур помедлил и тут же добавил: – Но сначала я... в кусты.

– У тебя всё нормально? Что-то ты зачастил, – поинтересовалась Арди.

– Молоко, наверное... Погодите пару минут, а то ищи вас потом по всему лесу!

Продравшись через стену веток и листьев, Далур достал из внутреннего кармана плоский камень и пристально в него вгляделся. Что-то поскрёб кинжалом, чуть полил из пузырька. Долгое время ничего не происходило, но наконец камень потеплел. Руна работала. Далур облегчённо вздохнул, спрятал камень в скрытый карман и широкими шагами двинулся обратно.

– Я тут что подумал, – сказал, возвратившись к спутникам. – Может, нам всё-таки взять с собой пару охотников проводниками? Да и глаза не лишние. Как и луки, если столкнёмся с гоблой. Нет, я не боюсь! – поспешно добавил он. – Но это будет, хм-м, надёжнее. Как отбить пленников у целой шайки втроём? Сталь ведь под любой доспех дорожку найдёт. Скольких я убью, прежде чем это случится? Глупо будет так умереть. И людям не помочь, и самим сгинуть. Я-то дома насмотрелся на зелёных. Маленькими группами они не ходят. Мы их били, но втроём будет непросто. Ещё и среди этих проклятых веток, где они как рыба в воде.

– А впятером, думаешь, будет проще? – усмехнулась девушка и ободряюще улыбнулась. – Не переживай, Далур, мы не на войну с ними идём. Только в крайнем случае и только чтобы отступить. По поводу поисков... Молчун сказал, что у него есть способы поиска быстрее и тщательнее, чем помощь охотников. Тут уж доверимся ему. Да и если охотники наткнутся на гоблинов, вряд ли живыми уйдут. Так будет лучше, Далур, не сомневайся. А теперь вперёд, у нас не так много времени.

* * *

Почти сразу они разделились. Арди забрала севернее и исчезла в зелёном океане. Далур же последовал за Молчуном. Там, где человек ловко втискивался в прогал меж веток, широкоплечий дварф был вынужден продираться с треском. Он громко сопел и выплёвывал ругательства. Деревья в ответ лишь настойчивее цеплялись за дварфа.

Время от времени Молчун кричал птицей и замирал, вслушиваясь в лес. Арди отвечала ему откуда-то издалека, и все шли дальше. Комары настырно лезли в лицо Далуру. Он размахивал руками, гневно таращил глаза на противных насекомых и дёргал себя за бороду. Если это их и пугало, то комариная память короткая – они раз за разом возвращались.

Наконец Молчун остановился, трижды прокричал птицей, дождался ответного сигнала и повернулся к дварфу.

– Арди придёт до заката. Нужна твоя помощь. Ничему не удивляйся и просто охраняй меня. Вдруг кабан какой или медведь. Мне нужно будет всё моё внимание, я не смогу отвлекаться ни на что. Будет дело плохо – дай пару оплеух. – Он взглянул на большие кисти дварфа и, усмехнувшись, добавил: – Только не от всей души. Очухаюсь. Ничему не удивляйся. Птиц и мелкую живность не тронь. Ты поймёшь.

Далур с прищуром посмотрел на человека и кивнул. Незаметным движением выхватил секиру из-за пояса и снял щит со спины.

– Надеюсь, не пригодится, – улыбнулся натянуто Молчун.

– Не пригодится – уберу. А пригодится – вот оно, готовое.

Мужчина бесшумно приблизился к старому дереву с толстенным стволом. Постелил на землю плащ, сел на него и положил увесистую дубинку перед собой. С негромким хрустом повёл плечами, задумчиво потёр изувеченное ухо и посмотрел вверх, на кроны деревьев. Закрыл глаза, глубоко вздохнул и замер.

Далур стоял неподалёку, с интересом наблюдая за Молчуном. Постепенно дыхание человека замедлилось. Долгое время ничего не происходило, и дварф решил было, что тот просто уснул, но потом на дубинку перед Молчуном села птица. Она немного посидела, глядя на Молчуна, наклонила голову, чирикнула и упорхнула. На её место вскоре прилетела другая. Потом третья. И ещё одна, а затем две сразу. Сердце не успевало ударить двадцать раз, как очередной пернатый приземлялся на дубинку Молчуна, чтобы посидеть и улететь.

Бесконечная череда птиц всех мастей и размеров, несколько белок, песцов...

Заросли вокруг Молчуна полнились шорохами и криками. Далур крутил головой и ругался вполголоса. Дварф пытался всматриваться и вслушиваться в лес, старался найти опасность, но в такой обстановке это было невозможно. Неба за кронами было почти не видно, кроме совсем небольших лоскутков, и Далур уже потерял счёт времени, когда поток посетителей вдруг иссяк.

Молчун продолжал сидеть. Его можно было принять за невероятно реалистичную статую, Далур видел такие в Королевских Залах у себя дома. Камень выглядел мягким и тёплым, а лица – живыми. Молчуна выдавало редкое глубокое дыхание.

Далур сложил щит и топор у ног, достал пару полосок мяса и кусок хлеба и принялся с аппетитом жевать. Когда с едой было покончено, он посвятил себя излюбленному делу – полировке секиры. Дварф негромко ворчал в бороду, но не забывал и поглядывать по сторонам. Время тянулось, ничего не происходило. Пахло густым маслом, чуть звенел металл боевого топора, а Далур всё чаще с непониманием косился на Молчуна. В очередной раз взглянув на него, Далур заметил текущий по вискам пот. Дыхание Молчуна, теперь резкое и отрывистое, как после бега, ускорялось всё сильнее.

Кусты вокруг Далура снова закипели шорохами и вскриками. Поток птиц возобновился. На этот раз они пребывали на дубинке перед лысым человеком гораздо меньше времени – два-три удара сердца – и улетали прочь.

Снова потянулось время. Далур вскочил на ноги в боевую стойку, прежде чем понял, что поблизости услышал шорох. Шорох, который явно не могла издать птица или белка.

Шорох кого-то явно крупнее.

– Далур, спокойно! Это я, – донеслось из-за куста, и спустя мгновение появилась Арди.

Она быстро подошла к Далуру и села рядом с ним прямо на землю. Девушка вытянула ноги и с видимым удовольствием принялась массировать икры.

– Ничего. Вот вообще ничего. Обычный лес. Нет следов стоянок, нет следов большого отряда. Многовато времени прошло... Куда там найти зацепки. Отыскала только вот это. – Она протянула дварфу что-то зажатое в кулаке и бросила на открытую ладонь старую деревянную трубку. – Набрела на родник, на север отсюда. Села попить водички, и глаз зацепился. Лежала прямо у воды. Выглядит старой, да и влаги набрала. Может, давненько уже там, кто знает.

– Спросим у местных. Вдруг узнает кто трубочку. Охотники могли к роднику ходить да выронить. А может, и нет. Резьба-то недурная, да и цела ещё вполне. Ну разве что размокла. – Дварф понюхал трубку и поморщился. – Курили из неё, думаю, не столь давно. Запах ещё сильный. А вот табак – уж лучше навоз кобылий курить, чем такое... Ну да чего взять, это же люди... – Дварф понял, что излишне резок, и добавил: – Из глуши.

Он завернул трубку в тряпочку и ловко убрал в заплечный мешок.

– Я удивлён, что в первый же день что-то нашли. Ты глазастая! Глядишь, да и поможет нам это чем. Нам бы дотемна вернуться. Плутать по лесам в полной темноте – так себе затея. А как ты нас обнаружила? Последний раз вы с ним, – Далур кивнул в сторону Молчуна, – перекликались давненько.

Арди усмехнулась:

– Это было нетрудно. Сейчас все птицы с округи летят к нему. Видишь направление и идёшь себе. – Вдруг на лице девушки промелькнуло удивление, она резко подобралась и вскочила.

На дубинке перед Молчуном сидел крупный ворон с одной лапкой и смотрел на Арди. Затем расправил внушительного размера крылья, пронзительно крикнул и улетел.

– Ты чего? – Далур тоже вскочил и подхватил с земли оружие. Спустя мгновение уже укрылся за щитом и стал вглядываться в кусты за Молчуном.

– Кого увидала? Гобла?

– Нет там гоблинов, успокойся. Ты сейчас видел здоровенного такого ворона с одной лапкой?

– Ворона? Тьфу, с-сука. – Дварф немного расслабился и отложил щит. – Экая невидаль. Тут птиц пролетело за последние часы – не счесть. Лапы-то у них я не считал, чтоб им пусто было. А почему ты спрашиваешь? Чем известен этот твой ворон, что на него непременно стоит обратить внимание?

– Да мне кажется, что вижу его не первый раз. И Молчун про него говорил. Необычное совпадение.

– А ты уверена, что это именно тот ворон? Не обозналась? Да и не сказать, что тут светло сейчас. Мало ли однолапых ворон в мире летает... Да и ты сама сказала, что сейчас все птицы с округи к нам сюда дуром валят. Так почему бы и ворону этому клятому не полететь? – Далур посмотрел опять на неподвижного Молчуна.

– Наверное, ты прав. – Арди ответила уже спокойнее, села на прежнее место и принялась доставать из заплечного мешка нехитрую походную снедь. – Давно птицы во второй раз прилетать начали? – спросила она и начала жевать полоску мяса, запивая водой из фляги.

– Давненько. Солнца не видать, точно не скажу. А по цвету неба – толком не пойму. Смотри-ка, их, кажись, меньше становится.

Поток птиц и животных действительно заметно уменьшился. Случалось, что дубинка перед человеком пустовала по несколько минут. Далур внимательно уставился на Молчуна.

– Мне кажется или он побледнел? Дышит как после хорошей драки.

– Ничего. Всё скоро закончится. Давай ещё немного подождём. Надеюсь, он сможет рассказать нам больше. Старая трубка в лесу – это, конечно, хорошо, но для поиска – недостаточно.

– Так он маг какой? Или как их, которые с природой близко якшаются... Друид? Ты знала?

– Громко сказано. Ни то ни другое. Просто следопыт, который кое-что умеет и ведает. Даже если и друид, то в самом начале пути. Да, я знала. Уже дней пять как. Ты, сидя на повозке, точил и без того, вне всяких сомнений, острейшую секиру по эту сторону северных лесов... – Она усмехнулась и посмотрела на дварфа – он и сейчас занимался полировкой оголовья топора.

Далур, впрочем, ничуть не смутился и продолжил своё занятие.

– А мы достаточно много времени бродили по окрестностям вдоль дороги. Иногда порознь, иногда вместе. Он всегда знал, где зверь или птица. Потому-то мы и ели так часто мясо в дороге. Хорошо ещё стражники понимающие, в дичекрадстве не обвинили. Из-за двух тетеревов в петлю попасть не хотелось бы. Ну так вот, сначала думала – везёт. Потом стала подозревать неладное. А после прямо спросила. Он прямо и ответил. Мол, так, по верхам кое-чего умею. На этом и всё.

– Ну а ты? Ты тоже? – Далур пристально посмотрел в глаза Арди.

Она легко рассмеялась:

– Я-то? Нет. Что, по-твоему, почтенный дварф, во мне выдаёт колдунью? Волос вроде не рыжий. Да и умей я колдовать, думаешь, шарахалась бы впроголодь по лесам? Я бы себе наворожила пуховую перину и хрен бы с неё слезла. Нет, Далур. Крепкая рука да верный глаз – вот и вся моя магия.

– Вот это мне по духу! – Далур широко улыбнулся. – Такой магии я и сам обучен. – Он вдруг замолчал и серьёзно спросил: – А что он сейчас делает?

– Он говорил, что сможет использовать мелких животных и птиц как разведчиков. Со слов Молчуна, ответы будут путаные и туманные, но всё лучше, чем самим прочёсывать вёрсты и вёрсты леса. Это должно нам дать точку, с которой мы и начнём поиск.

– Да уж. Оно, конечно, лучше, чем ничего, но что ему смогут наболтать птицы? – Дварф недоверчиво покачал головой. – Эй!

Далур резко подскочил и побежал к Молчуну – тот упал ничком прямо на дубинку, чудом не придавив едва успевшую улететь птицу.

Далур приподнял его, перевернул на спину и убрал дубинку. Заплечный мешок дварф бережно подложил Молчуну под голову.

– Дай воды, – скомандовал стоявшей с озабоченным видом Арди.

Пока та возвращалась с водой, Далур прощупал пульс, послушал дыхание, потрогал лоб Молчуна.

– Умой его, – бросил очередное указание и пошёл к своему мешку.

Из его недр достал стеклянный пузырёк с бурой жидкостью. Дварф сжал зубами пробку и с громким звуком выдернул её. Сунул снадобье под нос Молчуну.

Тот слабо дёрнулся и завозился, но в себя не пришёл.

– Перенапрягся, кажись. – Далур плотно закрыл пузырёк и убрал обратно в мешок. – Ему бы передохнуть. Но не здесь, а переночевать нормально под крышей и одеялом. Ох, Арди, ты не представляешь, сколько всего могут вылечить крыша и одеяло. – Дварф посмотрел на едва видневшееся небо – дело близилось к сумеркам, а из-за крон выглядывали набрякшие тучи.

Ну ещё бы, по-другому и быть не могло.

– Как бы дождя ночью не было. – Арди словно прочитала мысли Далура, и тот задумчиво кивнул.

– Значит, так. Бери все наши пожитки. Щит тоже понесёшь, – с видимым сожалением произнёс дварф и мотнул головой на Молчуна. – Я возьму его. Он вроде не шибко крупный. Пойдём обратно. Всё равно тут нам делать сегодня больше нечего, а в посёлке Ингвар... – Далур презрительно сплюнул. – Глядишь, протрезвел. Да и узнать про трубку у местных не мешало бы.

– Думаешь? Здесь топать прилично. Не уверена, что до темноты дойдём. И по лесу сколько брести... – И Арди с сомнением посмотрела на дварфа.

– Железно. – Далур с вызовом поднял голову. – Я тут мокнуть ночью не собираюсь. Да и Молчуну на пользу не пойдёт.

– Как скажешь. – Арди принялась собирать вещи и навешивать их на себя. – Двинемся сначала на юго-восток. Недалеко вроде есть хоженая дорога до озера. Там будет идти всяко удобнее, чем лезть через дебри.

Далур глухо угукнул.

– Ну, я готова.

Арди стояла, обвешанная вещевыми мешками, с луком за плечом, широким дварфийским щитом в одной руке, мечом – в другой и дубинкой Молчуна – у пояса.

– Прямо богиня войны. – Далур снова широко заулыбался. – Хоть сейчас увековечивай в камне.

– Пошли уже, скульптор, – громко фыркнула Арди. – Я впереди. Буду выбирать дорогу.

Далур закинул Молчуна на плечи. Ноги человека почти касались земли, зато голова покоилась на широком плече дварфа.

Далур подбросил его, удобнее уложил, распределяя вес, сделал пару медленных шагов, привыкая к грузу, и коротко бросил:

– Ходу.

Арди шла шагах в пятнадцати впереди. Девушка лёгкой походкой огибала овраги и совсем уж непролазный подлесок. Далур шёл следом, не теряя из виду косы наёмницы. Дварф изредка поругивался на очередную вцепившуюся ему в бороду ветку. В такт шагам дварфа немного дёргалась голова Молчуна, безвольно лежащая на сильном плече. Тот оказался не слишком тяжёлым, и всё, чем был недоволен Далур, – это столь ненавистный ему лес да хмурое небо. Он со злостью поглядывал на набрякшие тучи, чтобы те не вздумали пролиться дождём.

Вскоре наёмники вышли на довольно широкую тропу, ведущую с юго-запада на северо-восток.

– Ну всё! Теперь по ней прямиком до посёлка. – Девушка перехватила поудобнее щит и свернула вправо. – Ты как?

Далур невнятно буркнул в бороду и демонстративно зашагал дальше. Нашивали и потяжелее.

Сумерки быстро сгущались, отчего звуки леса казались резкими и пугающими. Ветер трепал кроны деревьев, срывал листву и швырял её в незваных гостей, словно решил запугать их.

Далур нёс свою ношу уверенно, твёрдо ступая по утоптанной дороге. Он шёл лишь немногим медленнее обычного. Разве что на щеках, там, где они не были прикрыты бородой, появился румянец. Несколько раз он опускал Молчуна на землю и проверял его состояние. Тот дышал ровно, сердце билось уверенно, даже бледность стала потихоньку проходить. Хотя поди разбери при таком свете да на такой коже. Удовлетворённо хмыкнув, делал глоток воды, закидывал мужчину обратно, и они с Арди продвигались дальше.

Уже на подходе к посёлку дыхание Далура чуть участилось, но других признаков усталости он всё так же не выказывал, даже шаг не убавил. Неча.

– Давай-ка положим его на сеновале, а сами к Ингвару и Гарону. – Далур в очередной раз подкинул Молчуна на плечах, когда тот стал сползать. – Можем разделиться, чтобы было быстрее. Я могу заскочить к старосте, а ты к этому травнику.

– Да тут всё рядом, давай лучше вместе. Много времени не выгадаем. А так мало ли что в разговоре всплывёт или кому вопрос какой в голову придёт. Так надёжнее.

Они приблизились к воротам и увидели, что те закрыты. Арди достала дубину Молчуна и постучала по створке.

– Эй, там! Открывай.

С другой стороны тотчас отозвался незнакомый голос:

– Кто идёт? Назовись!

– Далур, Молчун и Арди! – гаркнул дварф. – Гарон знает. Отворяй давай, ну!

– Предупреждён. Погоди маленько, сейчас открою.

Изнутри ворот донеслось приглушённое кряхтение и возня, затем одна створка приоткрылась, и выглянул щекастый мужик лет сорока с неопрятной бородой.

Увидев компанию, о которой все судачили днём, остановил взгляд на Молчуне, висевшем на плечах Далура, охнул и сразу же отворил створку шире.

– Проходите! Помочь чего? Али кликнуть кого? Что случилось-то? Живой?

– Всё хорошо. Живой. Не суети. – Далур нырнул в образовавшийся проход. Ноги Молчуна немного зацепили воротину.

Арди оглянулась на темнеющий вдалеке лес и юркнула следом.

– Меня-то Гарон тут поставил. – Мужик досадливо сплюнул в пыль. – За Ингваром, значить, смотреть, чтобы не нализался снова. Ну и за воротами до полуночи поглядывать. Как появитесь, наказал вам про Ингвара доложить. Ну, стал быть, докладываю! Ингвар, скажу вам, как собакой дрянной покусанный – злющий, сидит дома. Мы с мужиками пойло всё отняли у него и пробыли с ним, пока не успокоился. Тяжко ему сейчас с похмелья. Да и на душе препоганейше. Но указ Гарона выполнили. С самого утра ни капли не пил! – Мужик развернулся и закрыл воротину.

Покряхтывая, принялся вкладывать толстенный засов в скобы.

– Давай Молчуна пока положим на лавку и сразу зайдём к этому... травнику, – с отвращением выплюнул слово Далур. – Не хочется потом через весь посёлок к нему возвращаться, когда вот он, рядом совсем.

– Про то и толковала. Давай, отчего же нет?

Они направились к уже знакомому крыльцу. Сложив заплечные мешки и оружие около скамейки, Арди постелила на неё плащ Молчуна, и Далур аккуратно уложил на него свою ношу.

– Эй, почтенный. Мы ненадолго зайдём к Ингвару, а ты пригляди, пожалуйста, за нашим другом и вещами. Чтоб никто к ним не подходил даже! – крикнула Арди мужику у ворот.

– Здеся не полезут! Народ не тот! Но лады, глаза не спущу!

Далур поднялся на крыльцо и несколько раз сильно стукнул в дверь кулаком. При каждом ударе полотно немного подрагивало.

– Пошли на хрен! Ясно? Не хочу никого видеть! – донёсся из-за двери глубокий голос. – Оставьте меня в покое!

Далур помрачнел и попробовал налечь на дверь могучим плечом, но та была заперта. Внутри дварфа затлел багровый уголёк гнева.

– Открывай, Ингвар! Мы помочь тебе хотим. Так и ты помоги нам! Мы пропавших ищем! – Далур прикладывал усилие, чтобы говорить спокойно. – Не боись, не задержим. Кое-что спросим и уйдём. Не кричать же через дверь, как умалишённым! Ну, открывай!

Изнутри что-то звякнуло, и дверь приоткрылась. В щели показалось опухшее лицо, обрамлённое сальными волосами. Желтоватые глаза враждебно поблёскивали поверх отёкших нижних век. Вместе с головой появился запах нечистот и чего-то кислого. Голова безостановочно тряслась.

– Ну? Чего надо-то? – спросил Ингвар. Его язык заметно заплетался, лицо морщилось. – Чем могу помочь и, главное, чем вы мне поможете? Издеваться пришли над горем отца? А? – На последнем возгласе голос травника сорвался и стал визгливым.

– Людей пропавших ищем. Сын твой, слышал, тоже среди них. Пропал, когда пошёл за травами и кореньями. Или хрен знает, что вы там собираете. – Дварф закипал всё сильнее и уже медленно цедил слова сквозь зубы: – Хотели спросить, где вы их обычно собирали. В какую часть леса он отправился? Где начинать искать? – Замолчал на несколько мгновений, подуспокоился и продолжил: – Понимаешь, пропали люди. Твои соседи. Твой сын. А ты... Ты, вместо того чтобы искать его или хотя бы помогать кому-то, кто это делает, сидишь и пьёшь до рвоты...

– Далур. – Арди положила руку на окаменевшее от напряжения плечо дварфа. – Не стоит. Он...

– А ты поучи меня, недомерок. Гляди-ка! Помочь он хочет. Каким хреном, следопыт недоделанный? Наши искали и не нашли. Не чета тебе, кстати. Так что пасть свою... – Договорить он не успел.

Мощным толчком плеча Далур распахнул дверь и ринулся к упавшему травнику. Арди повисла на дварфе, стараясь урезонить, но тот не замечал её.

– Ты, говно бесхребетное! Открой рот ещё! Ну, давай! Сейчас ты у меня язык вместе с зубами проглотишь! – Пудовые кулаки Далура были сжаты, и угадать его намерения было нетрудно.

Он подошёл к травнику, рывком поставил его на колени и впечатал кулак в лицо. Травник снова упал. И на этот раз затих.

– Далур! Демон тебя сожри, ты совсем охренел? А если убил? Ему много не надо! – Арди встала между дварфом и лежащим на полу человеком. – Успокойся! Ну!

Далур шумно и глубоко дышал. В глазах плескалась ярость, он попытался обойти Арди, схватил её за руку и потащил наёмницу в сторону, освобождая себе дорогу, но девушка взяла со стола кружку и выплеснула содержимое ему в лицо.

В кружке оказалась вода. Багровая пелена спала, мир перестал сжиматься на ненавистном травнике. Далур шумно фыркнул сквозь сжатые зубы и разжал кулаки. Спустя мгновение утёрся, но вода всё равно стекала по лицу и бороде.

– Я... Э-э-э... Тьфу. Ну с-сука... – Он резко развернулся на пятках и встал у выхода, где с улицы долетало немного свежего воздуха. Надо бы успокоиться.

Девушка подошла к Ингвару, прислушалась, потрогала шею. Зачерпнула из ведра ещё воды и плеснула ему в лицо. Вода потекла по щекам, смешивалась с кровью, бегущей из рассечённой кожи, и уродливой кляксой расползалась по грязному полу.

Ингвар открыл глаза и попытался встать. Тело его не слушалось. Он словно не слышал вопросов Арди или не понимал их. После очередной попытки подняться на ноги завалился на бок и его вырвало. Ингвар обмяк.

– Да твою мать! Не мог ты, мудило корявое, просто ответить на пару вопросов? – досадовала Арди над скорчившимся у её ног телом. – Да. Нет. На север. Не знаю. – Девушка нарочно подражала голосу травника и трясла головой. – Арди сплюнула на пол.

В дом вбежал встревоженный мужик, что открыл им ворота.

– Что у вас тут случилось? Я слышал крики и грохот!

– Характер у вашего травника – то ещё говно. А у дварфа тяжёлый, под стать его кулакам. Один нахамил, другой не сдержался. – Девушка устало вздохнула и продолжила чуть мягче: – Мне жаль, что так вышло. Помоги, пожалуйста, с Ингваром. Его надо уложить и накрыть лоб холодной мокрой тряпкой.

– Да что же он ему сказал такенного, что бить сразу?

– Сам спроси, – раздражённо огрызнулась Арди. – Но сначала помоги.

Вместе, взяв Ингвара под мышки и за ноги, они аккуратно перенесли его на лежак.

Мужчина тут же нашёл какую-то тряпку, окунул в воду, отжал и накрыл лоб травника.

– Я зайду к нему сегодня ещё, как с ворот сменюсь. Тряпку смочу и посмотрю, как он. Зря твой друг так. Ингвар – нормальный мужик. Просто горе у него большое. – Он озабоченно покачал головой.

Далур прикусил язык и промолчал. Боль загнала снова поднимавшуюся ярость обратно. Хватит с этого «нормального мужика» на сегодня.

– Вот мы и хотели у него узнать, куда сын пошёл, где искать. А он... – Арди устало махнула рукой. – Ладно. Оклемается. Жаль, конечно, что так получилось, но это дела не смертельные. Нам идти надо.

– Куда?

– Сначала к Гарону. А потом – не твоя забота, почтенный.

Когда все они вышли на улицу, мужик покосился на Далура, плотно прикрыл дверь и заторопился к воротам.

– Ну? Угомонился? – спросила Арди.

Дварф низко наклонил голову и промолчал. Он чувствовал, что кулаки то и дело сжимаются. Ярость угасла не до конца, его потряхивало.

Арди не дождалась ответа и принялась навешивать на себя вещи, лежавшие у лавки.

– Бери давай Молчуна, и вперёд. Темно уж. Ещё к Гарону нужно. Но пойду я одна. Ты лучше с Молчуном побудь. Ему только рожу не набей ненароком.

Далур промолчал. Мрачно зыркнул на наёмницу, взял с лавки безвольное тело и, глядя только себе под ноги, пошёл, словно веса живой ноши и не ощущал. Навесь на него ещё двух таких Молчунов, он продолжил бы шагать, впечатывая сапоги в пыль. Злость медленно уступала место опустошённости и стыду.

Пока они с Арди добрались до сеновала, вечер перестал заигрывать со светом и густые сумерки переросли в темноту. Далур бережно уложил Молчуна на лежак из сена, застеленный плащом, и накрыл им человека.

– Дай мне трубку, поспрашиваю у Гарона, чья она. Скоро вернусь. Сам дойди пока до хозяйки, узнай, светит нам горячий ужин или нет.

Арди устало взяла протянутую ей тряпицу с трубкой и сунула в поясной мешочек. Оставила дварфа хлопотать о Молчуне и ужине, а сама выскользнула на улицу.

Далур же уселся в сено. Он тяжело дышал и уставился на свои большие ладони, попеременно сжимая кулаки. Дварф старался успокоиться, собрать разбегавшиеся мысли, когда почувствовал привычный холод на спине. Он пробирал до кости и, едва проникнув под кожу, уже не торопился отпускать.

Как будто на голую спину взвалили глыбу льда.

– Отстаньте! – рявкнул в темноту дварф и быстро закрутил головой.

Взглядом бегал из одного угла в другой и обратно, раз за разом. Как обычно, там никого не было.

«Избить пьяницу – тоже мне подвиг. Но я не могу позволить так разговаривать с собой каждому, кому вздумается. Особенно такому человеку. Хотя ты уверен, что он хуже тебя, а, Далур? Из-за него хотя бы никто не умер. А ты... ты – позор клана. Ты – пустая порода, и с этим тебе ничего не поделать».

Собственная вспышка гнева расстроила дварфа, он стал себе противен, и, вторя мыслям, его окатила привычная волна презрения. Чей-то холодный и тяжёлый, как мельничный жёрнов, взгляд упёрся аккурат между лопаток. Он давил сильнее прежнего. Далуру казалось, что вот-вот кости затрещат.

– Уходите, пожалуйста... – прошептал Далур и зажал уши. Он принялся раскачиваться и затравленно озираться. – Я опять всех подведу. Я... я не хочу. Хватит! Я не мог ему спустить этого с рук! Слышите?

Как и всегда, ему никто не ответил. Только холод на спине стал расползаться ещё дальше. Он сводил жестокой судорогой плечи и стискивал сердце, будто когтями.

Далур опёрся дрожащими руками на топор и тяжело встал. Крупные капли пота бежали по лицу, но дварф ёжился, словно на ледяном горном ветру, и неровно дышал. Он то и дело сбивался с ритма и старался успокоить хотя бы дыхание. Дварф бросил затравленный, полный боли взгляд в самый тёмный угол. Там не было никого, кто мог ему навредить. И ничего, что могло бы ему помочь. Далур посмотрел на Молчуна и быстро вышел под начавшийся дождь.

Глава 3 Иголка хвои в еловом бору

Когда Далур открыл глаза, едва рассвело. Серый холодный свет сочился в многочисленные щели сарая. Дварф поёжился и опасливо осмотрелся вокруг. Молчун крепко спал, свернувшись калачиком, и размеренно сопел – дыхание его было глубоким и ровным. Хороший знак.

Арди рядом не было.

Далур вяло натянул сапоги и снова уселся на лежак. Поёжился от утренней прохлады и принялся вычёсывать бороду внушительным гребнем с редкими зубцами. В голову настырно лез вчерашний вечер и стыд за несдержанность. Далур ещё раз испуганно покосился на ближайший угол, но там, конечно, было пусто.

Всё на сеновале дышало миром и покоем.

Далур закончил чесать бороду и взялся за холодную, оставшуюся со вчерашнего вечера кашу. Он съел, а скорее заставил себя съесть, ровно треть и вышел на улицу.

Посёлок нехотя просыпался. То здесь, то там прохаживался по своим делам народ. Со всех сторон драли горло поселковые петухи. На улице было ещё свежее, чем в сарае, и эта прохлада смахнула с дварфа остатки сонливости. Далур заложил большие пальцы за широкий пояс и покачивался с пятки на носок. Взгляд блуждал по небу и то и дело цеплялся за подсвеченные рассветными лучами облака.

Из-за угла вынырнула Арди.

Далур перевёл взгляд на неё и недовольно хмыкнул:

– Могла бы и предупредить, гулёна.

– Раз уходила, значит, надо было. Вы всё равно спали, как два кота у печки. Пойдём Молчуна поднимать. Солнце уже высоко.

– Не слишком-то.

– Если ты видишь хотя бы его край, значит, достаточно.

Они зашли в сарай, и Далур сразу же осторожно растормошил человека.

– Эй! Просыпайся давай! Ты как, братец?..

Молчун открыл глаза и уставился куда-то сквозь Далура.

– Ты меня слышишь? Видишь? – Дварф помахал своей большой пятернёй перед лицом проснувшегося.

Молчун снова закрыл глаза и поморщился.

– Да. Я... Ох, голова... Мы, а... лес? Сука, как гудит... – Спрятал лицо в ладонях и застонал.

Далур улыбнулся и протянул булькнувшую флягу.

– Держи, попей. Будет очень горько, но голова прояснится. Пей это весь день. Ты знаешь что... Вставай давай и поешь, там осталось со вчера немного каши и хлеба. Приходи в себя и готовься. День будет долгим и, думается мне, тяжёлым. Для тебя-то в твоём состоянии и подавно. – Дварф посмотрел, как морщится Молчун после глотка, усмехнулся и хлопнул того по плечу. – Давай-давай, пей. Это лекарство.

Арди с аппетитом жевала горбушку, зачерпывала жёсткой корочкой кашу и жадно откусывала.

– Была я, значит, у Ингвара, – начала она, не до конца прожевав. – Тебе, Далур, повезло. Он вчерашний вечер не помнит ни хе-ра. Хорошенько ты его приложил: глаз заплыл, тошнит постоянно, но зато сговорчивее стал. Трубка – не его сына, это раз. Траву он должен был собирать западнее посёлка, лишь слегка забирая на север, – это два. А ещё он припомнил, что сынишка спрашивал про какой-то цветок, Скальный Изумруд называется, жутко дорогой и желанный всеми алхимиками. Нужен он для зелий из старых книг, точнее, не сам цветок, а его корень, но не сезон уже для его сбора. Да и, как сказал Ингвар, его очень и очень тяжело найти. Растёт он только в горах, встречается редко, для сбора подходит всего одна неделя в году. Хотя, может, не поверил сынок и решил попробовать его найти... А ближайшие горы у нас аккурат на севере – это три. – Арди горбушкой протёрла посуду от каши и отправила её в рот. – Такие дела.

– Так что у нас получается... Все ходы ведут к гобле! – Глаза Далура загорелись недобрым огнём.

– Наверное. – Арди его восторг не разделила. – По поводу трубки. Гарон не узнал её, народ местный наспех опросили – тоже не узнал никто. Но! Один мужик увлекался резными трубками, выреза2л, копил у себя, если находил какую любопытную, покупал или выменивал. Его-то как раз и увели среди прочих в тот день. Видимо, путь наш лежит на север. – Она откусила большой кусок от горбушки и спросила: – А что ты дал Молчуну?

Далур помедлил, решая, надо ли рассказывать, но решил, что особой тайны в этом нет.

– Снадобье одно, из наших, надёжных. От него должно полегчать. А всё-таки ты чего не предупредила, что уйдёшь?

– Думала, вернусь до того, как встанете, – усмехнулась. – А что, к Ингвару со мной пошёл бы?..

Лицо Далура сразу же исказилось отвращением, и он зло дёрнул себя за бороду.

– Вот поэтому и не предупредила – не хотела настроение портить. А ты, кстати, чего такой «любовью» к нему проникся? Ты, мне помнится, хотел помочь всем, кому только сможешь, и задарма. Вот и от денег Гарона чуть не отказался. А тут такая перемена. Ну нагрубил он, велика беда. Он же едва соображает, от горя и от похмелья.

– Чего-чего... – Далур недовольно буркнул. – Я не так давно среди вас живу. Никак не могу к вам, людям, привыкнуть. Мы надёжнее. Если бы из нас у кого пропал сын, все бы с ног сбились, чтобы найти или отомстить за него. И отец старался бы больше прочих. А этот... Всё, на что его хватило, – упитому в штаны ссать. И когда такой герой грубить начинает... – Далур снова дёрнул себя за бороду. – Я правда хочу помочь. Но я привык помогать сильным. Ну или хотя бы не тряпкам, пропитанным сивухой. Когда ты протягиваешь руку, а тебе в неё плюют, не надо удивляться, если она сожмётся в кулак.

– Мы... люди!.. Как ты ловко всех одной гребёнкой. – Арди хмыкнула. – Тяжело тебе, наверное, живётся с таким взглядом. Ну да как знаешь, ни в чём убеждать не собираюсь. Как и разубеждать.

– Всех, да не всех, одной, да не одной. – Далур насупился, недовольный разговором. – А до взглядов моих чего тебе?

– Скажи, Далур, а сколько тебе лет? – спросила Арди, проигнорировав его вопрос. – По вам тяжело понимать. Кажется, что вы все одного возраста. Могу отличить только совсем молодых и детей, ну или совсем стариков. Хотя я видела-то их один раз в жизни. С караваном ходили в ваш верховой городок торговый.

– Шестьдесят восемь. – Дварф с подозрением посмотрел на Арди. – А тебе чего с этого?

– Молодой ты совсем, ну, по-вашему. Ничего. Просто интересно. А почему решил с нами на поверхности жить? Чего дома не сидишь? Извини, конечно, что спрашиваю, просто нечасто с вашим братом встречаешься, и мне интересно.

– Не сиделось, вот и не сижу, – отрезал Далур. – Вон Молчун уж встал. Пошли людей искать. Языки и потом можно потрепать.

Арди вновь хмыкнула и отвернулась.

Далур повернулся к Молчуну, который плевался, морщился, но стойко пил из фляги.

– Понимаю, пивал ты и вкуснее. Но ты как? Голова прояснилась?

– Пойдёт. Разгуляюсь.

– Вспомнил вчерашний день? Что тебе там птички начирикали? Что есть у нас, Арди уже рассказала, теперь давай ты.

– В лесу кто-то есть. Больше меня и меньше меня. Перед тем как я вырубился, севернее птицы видели много двуногих. Больше меня и меньше меня. Шли на запад. Всё, что удалось выяснить. Птицы не понимают нашего языка и общаются способом, совсем не похожим на наш.

– Совпадает с тем, что мы узнали. – Арди кивнула.

– А что за история с Ингваром?

Арди поведала об их визите к травнику в деталях. Она недовольно косилась на дварфа, а тот делал вид, что не слышит их разговора и не замечает её взглядов. Молчун же широко улыбался, его явно забавляла эта история.

– Ты сможешь фокус с птицами повторить? – Далур попытался увести тему в сторону.

– Нет. Несколько дней не смогу.

– Ну, значит, надо полагаться на свои ноги, глаза и уши. – Арди хлопнула себя по бёдрам. – Предлагаю сразу взять западнее, приблизительно до того места, где сынишка травника коренья дёргал, и оттуда уже идти на север. Судя по всему, местные дебри слишком оживлённые.

– Ну, стало быть, пойдём. Светло уже.

Сарай скрипнул дверями и остался позади. Спутники торопились по улице, мимо добротных домов, первых селян, старающихся урвать побольше света от быстро сгорающего осеннего дня, пока не вышли через северные ворота. Путь лежал в направлении к начинающемуся чуть западнее лесу.

Казавшийся издали непроходимым, на деле лесок был довольно редким, то и дело перемежавшимся опушками и полянами. Над головой каркали вороны. Кто-то невидимый шуршал то тут, то там, Далур только и успевал крутить головой на каждый резкий звук. Миновал полдень, когда они выбрались на небольшую лесную поляну, со всех сторон обрамлённую зарослями. У противоположного края сиротливо лежало поваленное дерево. Его покрытый густым мхом толстый ствол словно приглашал отобедать за ним. У дварфа призывно заурчал живот.

– Давайте перекусим. Только не на ходу. Так кусок в глотке застревает. – Далур указал рукой в сторону лежащего дерева. – Вон там и сядем. Чуть пожуём – и дальше. Я тут готового взял, чтобы хотя бы на обед сегодня не кашеварить, если не вернёмся к ночи.

– Да, давай. Потом нам будет не до привалов. Но только быстро. Осенью день не балует. – Арди посмотрела на Молчуна, который жадно припал к фляге с горьким отваром. – Как твоя голова?

Молчун сделал неопределённый жест и убрал флягу. Когда он поморщился, обожжённое лицо покрылось складками, и он стал похож на идола диких племён с островов.

– Болит. Не голоден, но я бы посидел.

Ствол дерева был немного влажным, как и всё вокруг после ночного ливня, но послужил прекрасным столом и стулом. Небо над головой то темнело, как перед дождём, то светлело и никак не могло определиться: пролиться ему водопадами или явить чистейшую лазурь и солнце.

Молчун прилёг на стволе и словно уснул. Арди и Далур сели друг напротив друга и принялись жадно поедать хлеб с солониной и кашей. Прогулка по лесу благотворно сказалась на их желании подкрепиться, и простая холодная еда была невероятно вкусной. Далур смахивал крошки с бороды, причмокивал и шумно сопел. Хоть какая-то от лесов польза. На таком воздухе – аппетит отменный.

– Приятной вам трапезы, почтенные! – раздался незнакомый голос совсем рядом.

Арди резко развернулась, и в руку из-за пояса будто сам собой прыгнул кинжал.

Далур же мгновенно вскочил с поваленного ствола и схватился за топор.

– Тише, тише! Я пришёл без зла. – В десятке шагов от них стоял неприметный мужчина лет шестидесяти.

Худоба грозила прорезать кожу выпирающими костями, а клочковатая борода торчала в разные стороны. Всё в его внешности было каким-то нелепым и даже жалким. Только серые цепкие глаза смотрели твёрдо и этим рушили образ простака.

Старик продемонстрировал пустые руки и поднял их ладонями вперёд.

– Видите?

Далур окинул пришельца внимательным взглядом. Оружия при нём действительно не было, да и сам он не казался сколько-то опасным, и дварф малость успокоился.

– Ты кто? Местный?

– Нет. Я проходил мимо и много времени у вас не отниму. Меня зовут Флан. А вас, почтенные?

– Арди.

– Можешь звать Молчуном. – Человек встал со ствола и, морщась, недоверчиво разглядывал пришельца.

– Далур. Если ты не местный, что здесь делаешь? Эти места – не торговый тракт, я бы даже сказал, глухомань. Только не говори, что наткнулся на нас случайно! Вот уж дело небывалое было бы. – Дварф опустил топор, но убирать его за пояс не спешил. Хоть опасность и не ощущалась, но мало ли.

– О, ты прав, почтенный Далур. Сказать, что я здесь праздно шатаюсь, – значит соврать. А я бы не хотел врать добрым путешественникам. Да и мне не к лицу это. Да, шёл я к вам намеренно. Да-да, именно к вам. Ну, вернее, сначала вы ко мне, так что получается, к нашей встрече вы тоже причастны. – Мужчина улыбнулся, и на ствол дерева рядом с ним сел однолапый ворон.

Молчун сразу подобрался и сжал кулаки.

Слегка пошатываясь, подошёл поближе к незнакомцу.

– Кто ты и чего хочешь? Зачем следил за нами?

Далур нахмурился больше обычного и наклонил голову. Корпус сам собой чуть развернулся, топор поднялся выше, а ноги стали пружинистыми. Свободная рука легла на метательный топорик.

– Ну будет вам. Я один и не вооружён. Не станете же убивать старого человека лишь за то, что он хотел с вами поговорить? Я всё вам расскажу. Спокойно. Давайте лучше уберём оружие и продолжим разговор в более, хм-м, мирной обстановке.

Далур даже не шелохнулся. Чего доброго, зубы заговаривает, с незнакомца в лесу станется. Дварф позволял себе лишь ненадолго отрывать от старика глаза, чтобы осмотреть кусты за его спиной. Вдруг не один. Повисшая тишина сообщила, что Арди и Молчун вполне разделяли его взгляды.

– Да-да, конечно же, сначала нужно объясниться. Понимаю. Как я уже говорил, зовут меня Флан. Вот... путешествую. Летом в лесах, зимой ухожу южнее – есть у меня там зимовки близ хуторов. С людьми почти не общаюсь, так, по осени зерно выменять да в лавку заглянуть. Друзья у меня – другие. – Он с лаской посмотрел на замершего ворона. – Со зверями у меня отношения особые. Да и приятней мне с ними. Я отшельник.

– Экий болтливый, как прорвало. Давай по делу! Не заговаривай зубы. Зачем искал нас и что делаешь в лесу? – Далур бесцеремонно перебил его и сделал полшага навстречу.

Флан вздохнул.

– Какой же ты нетерпеливый. Да уж, дварфы – народ горячий. Ладно, если угодно – давай. Я слышал, что вы наёмники. А мне как раз нужна помощь от ребят вашего толка, а именно...

– От кого слышал? От местных? От кого именно? – снова перебил его Далур.

– Нет, не от местных. От своего старого друга. – Флан указал рукой на ворона, тот расправил крылья и закричал, будто представляясь. – А он слышал это от вас самих. А если бы ты не перебивал меня после каждого слова, почтенный Далур, мне было бы куда проще всё объяснить, а вам, стало быть, понять...

Дварф наклонил голову ещё ниже, крепче стиснул рукоять топора и молча смотрел на Флана. Разговор нравился ему всё меньше.

– Я же говорю: у меня со зверем дружба особого толка. Вот, кхм, Молчун, пожалуй, поймёт, о чём я, да? Хотя он-то и в самом начале этого долгого пути. Да, вы правы. Я немного... присматривал за вашим передвижением и немного слышал разговоры. Хотел убедиться, что смогу вам доверять и попросить о небольшой помощи.

– Я говорил, что ворон следит за нами и это не совпадение, – сказал Молчун, открыл флягу и сделал глоток.

Слегка расслабившись, он привалился к стволу и замолчал.

– Я бы выразился по-другому...

– Слежка и есть. Как ни назови. Значит, ты про нас знаешь намного больше, чем мы про тебя. Будь добр, поторопись убрать это неравенство. – Далур взглянул на Арди.

Девушка выглядела расслабленно, но глаза без остановки бегали в поисках малейшего движения.

– Ну, зовите как хотите. Этот вопрос для меня совершенно не принципиален. К делу, значит. Хорошо. Мой путь лежит на север, аккурат в горы. Там есть пещеры, в которые я очень хочу попасть. Но выяснилось, что лес близ гор сейчас кишит гоблинами. Да и в горах мои друзья видели кого-то покрупнее.

– Орки, – со злобой бросил Далур.

– Возможно. – Незнакомец беспомощно развёл руками. Сейчас Флан выглядел как крестьянин, от которого сбежала овца, но его глаза так и не давали этому образу сложиться до конца. – Сведения, которые мне приносят, не всегда полностью понятны. В любом случае мне не помешает помощь. Я думаю, вам будет интересно. Каждому из вас. Что же касается оплаты... О, об оплате мы договоримся.

– Как тебе наверняка известно, – подчеркнула Арди, – у нас сейчас уже есть работа, которую надо сделать. И она важнее, чем провожать кого бы то ни было в горы непонятно зачем. Если ты нам поможешь, мы подумаем над твоим предложением. С твоими талантами нам будет проще закончить её быстро.

– Ха, уж не хочешь ли ты меня нанять? Признаться, я думал, всё сложится совсем наоборот. Да и, насколько я знаю, ваша нынешняя работа может оказаться бесплатной.

– Может оказаться, а может и не оказаться. Я слово давал, – отчеканил Далур.

– Ну что же, если слово... Как можно нарушить? – По тону ровному и простодушному было не понять, отвечает ли он серьёзно или издевается. – Ладно! Наверное, я смогу себе позволить задержаться на несколько дней. Если же не успеете – я уйду. А вместе со мной – и упущенные вами выгоды. Поиски крестьян – конечно, очень важно, но это решительно не моё дело, я на него не нанимался. Но я могу вам кое-что подсказать. И если за неделю вы успеете выяснить что-то про крестьян – мы поговорим ещё раз и вы как следует подумаете над моим предложением. Идёт?

Арди посмотрела на своих спутников. Молчун коротко кивнул. Далуру не нравился человек и эта неожиданная встреча в лесу. Или сам лес и прерванная трапеза сделали его раздражительным. Вместо ответа он неразборчиво заворчал в бороду, но явно не отказался.

– Идёт, – ответила за всех Арди. – Рассказывай что хотел, и мы пошли. Время не ждёт.

– Хорошо. Как вам будет угодно. Месяц сейчас непростой, у гоблинов – важный праздник, в честь которого они устроили охоту в здешних лесах. Это небезопасно даже для самих гоблинов, что уж говорить о представителях всех прочих рас. Насколько мне известно, на праздник стеклись несколько крупных племён и встали одним большим лагерем. Да, я в курсе, где он находится. Не знаю, там ли пропавшие люди, но, вероятно, именно с гоблинов вы планировали начать поиски, да? Ну так вот вам моё предложение: вместо того чтобы вы днями напролёт петляли по лесу, рискуя нарваться на охотников, я дам вам необходимые ориентиры, и вы найдёте гоблинов быстро. Вы ведь обещаете, что мы вернёмся к нашему разговору через неделю. Идёт?

– Обещаем? Невеликие же тебе нужны гарантии, старик.

– Мне это стоило всего лишь одной фразы. Да и я верю в людей. По крайней мере, стараюсь. Обманывать – очень плохо. В первую очередь для обманщика. К тому же с вами дварф. – Флан сдержанно улыбнулся. – А, как говорят, слово дварфа – крепче камня. Спрашиваю ещё раз. Идёт?

* * *

Они выбрались к дороге. Древний тракт был давно заброшен, тут и там проглядывали зелёные стебли травы. Но он до сих пор оставался ровным. После раскисших от осенних дождей лесных троп и бурелома идти по нему было бы сплошным удовольствием.

Далур раздражённо посмотрел на затянутое тучами небо и зашагал по тракту твёрдой поступью, радуясь тому, что можно не продираться через ветки, когда его окликнула Арди:

– Эй! Ты что, собрался прямо по дороге топать? Давай к нам, не дури, пойдём вдоль.

– Что? Но так быстрее дойдём! – встрепенулся дварф.

– Быстрее на тот свет дойдёшь. А мне и этот мил, сколь говённым он ни будь. Тебе сказали: лес кишит гоблой, охота у них большая. А ты собрался разгуливать по дороге на виду. Дерево в поле и то незаметнее будет.

– Увидят – их сложности. Я всегда готов потолковать с ними на понятном языке. Эти сраные ветки мне уже до печёнки доцарапались, – проворчал Далур. – К тому же непонятно, действительно зелёные виноваты или ещё куда делись селяне эти. Может, мужичьё в разбой пошло? А?.. Впервой ли?

– Думаешь, зелёным будет интересно, когда они тебя увидят? К тому же старейшина деревни за каждого поручился. Да и ты сам вызвался идти, за язык не тянули, – удивлённо сказала Арди.

– Вызвался... – буркнул дварф.

Молчун не стал дожидаться, пока кончится разговор. Вместо этого он соскользнул по грязной обочине к кустам и скрылся в них. Арди подождала несколько мгновений и последовала за ним. Далур с тоской оглядел древние камни под ногами. Массивные, всё ещё крепкие и хорошо подогнанные. Единственная надёжная ниточка в этом лесу. Дварф, досадливо сплюнув, заспешил следом. Мокрые листья уже привычно мазнули по лицу и кольчуге, а мелкие ветки поспешили вцепиться в бороду.

Дальше продвигались медленно и осторожно, внимательно прислушиваясь и вглядываясь в лес вокруг. В ветвях шуршал ветер, время от времени сбивающий с листвы капли. Молчун остановился и нагнулся.

– Обломок стрелы. Гоблинская.

– Там кровь и поломанные ветки. – Арди указала рукой на куст невдалеке. – Ночным дождём не смыло, значит, сегодняшняя. На обломках – клочья меха. Давай ещё внимательнее. Сейчас нам главное – не проворонить этих охотников. Там остались следы, но нам нужен их лагерь, а не туша кабана. Поэтому идём дальше.

Молчун смахнул с лица комара. Аккуратно переставляя ноги, стараясь не задевать ветви и не спотыкаться о корни, он опять неспешно двинулся вперёд и вскоре исчез среди листвы.

Далур перехватил поудобнее топор и снял со спины щит. Продираться через заросли будет труднее, но не существовало такой силы, которая сейчас могла бы заставить его отказаться от лишней защиты. Сузившиеся глаза забегали по ближайшим кустам, ожидая, что все гоблины леса, несомненно, сейчас собрались вокруг них. В глазах зарябило.

– Ты... если увидишь кого – в драку не лезь, нам это сейчас ни к чему. – Арди словно прочитала его настрой и мысли.

Она внимательно смотрела на дварфа, пока не дождалась мрачного кивка, и лишь затем бесшумно пошла вперёд.

Далур нащупал в потайном кармане плоский камень, выругался и побрёл за остальными. Как дварф ни старался меньше бряцать кольчугой, сталь изредка позвякивала. Звук должен был расстраивать, но Далура он успокаивал. Больше гоблинов и лесов дварф ненавидел только гоблинов в лесах. Каждое шуршание листочка настораживало и сулило стрелу из-под любого куста. Иногда в поле зрения появлялась Арди, встречалась с ним глазами и тут же уходила.

В очередной раз она показалась впереди, прижала палец к губам и сделала знак приблизиться.

– Есть. Впереди зелёные. Молчун говорит, семеро. Давай очень тихо и медленно за мной. – Голос Арди был едва различим, хоть она и стояла в одном шаге.

Они вышли к краю просеки, и Арди нырнула в густой подлесок. Далур мрачно вздохнул и последовал её примеру. Там уже был Молчун, сосредоточенно наблюдавший за кем-то. Далур осторожно отодвинул листья и всмотрелся в открывшийся прогал.

Гоблины! Далур злобно зашептал ругательства на своём языке. На другом конце просеки вокруг оленьей туши суетились зеленоватые фигурки. Невысокие, как семилетние дети, с такими же узкими плечами и совсем худые. Маленькие тела постоянно двигались, размахивая тонкими и длинными руками. Большие серо-зелёные головы по-птичьи беспокойно поворачивались из стороны в сторону. Пока одни гоблины воинственно потрясали копьями, другие спокойно стояли с луками и посмеивались. Двое зеленокожих споро разделывали здоровенную оленью тушу, время от времени весело переругиваясь.

– Флан сказал, что их топи начинаются прямиком к западу от этой просеки. Пока нам надо двигаться вдоль неё. А как кончится – ещё западнее. Можем и за ними пойти, но это только если они в лагерь. – Арди говорила еле слышным шёпотом. – Им надо добычу унести. Предлагаю подождать и посмотреть, куда они отправятся. Оставлять их за спиной я не хочу.

– Может, схватим одного? – Ругательства, которые ненадолго перестал изрыгать Далур, не сулили гоблинам ничего хорошего. – Он нам споёт и про своих соплеменников, и про лагерь, и про селян. Про всех, каких видел в своей поганой жизни. А я уж задам ему ритм на костях. Ох и запоёт он...

– Нет. Глупо. Всех не переловишь. А уж если успеет какой с просеки в лес улизнуть – никогда ты там его не поймаешь. Да и языка я их не знаю. Не уверена, что их учат общему в перерывах между охотой на оленей и поеданием грибов с ещё какой дрянью. Да и селянами рискуем. Я считаю, надо тихонько идти позади. Молчун?..

Мужчина коротко кивнул.

– Решено. Будем держаться позади до самого лагеря. Там мы выберем укромное место, в котором ты нас дождёшься, – обратилась Арди к Далуру. – А мы с Молчуном тем временем осмотримся. Если они там – мы найдём, где их держат. Главное, разыскать лагерь до темноты. Они у родных топей – наверняка будут жечь костры и несильно озаботятся охраной. Да и зачем? В лесах, кроме них, и нет никого. А ночной лес, он такой – шорохами полнится. Они вместе с темнотой нам будут ой как сподручны.

Далур с расстроенным видом медленно кивнул, но спорить не стал. Прекрасно понимал, что в делах слежки и разведки ему далеко и до Арди, и до Молчуна.

Меж тем гоблины споро выпотрошили оленя и погрузили его на волокушу. Они оставили требуху на радость лесным падальщикам и потащили тушу куда-то на запад. Тонкие весёлые голоса разносились над просекой, то и дело прерываемые смехом. Один из гоблинов особенно энергично и радостно размахивал копьём и немного пританцовывал на ходу. Он делал быстрые уколы перед собой, подпрыгивал, хохотал и никак не хотел униматься.

Остальные зеленокожие посмеивались, наблюдая за приятелем.

– Отпустим их немного. След от волокуши мы точно не потеряем. Подождём пару минут и пойдём следом. – Арди посмотрела на Молчуна. – Давай ты вперёд, присмотришь за ними, а я с Далуром чуть сзади...

Молчун кивнул и задумчиво потёр шрамы на месте, где раньше было ухо. Поморщился, сделав глоток из фляги. Затем развернулся и неслышно выскользнул из куста.

– ...Если встретим кого – постарайся, чтобы нас не заметили. Мы сюда не драться пришли. Пока что. Мне кажется, у тебя будут все шансы пустить топор в ход, но я была бы очень рада, если бы это произошло не сегодня и не в гоблинском лагере посреди леса.

– Пошли, пока Молчун один далеко не упёр, – зло бросил Далур и, подражая человеку, постарался тихо протиснуться между веток.

Одна зацепилась за кольцо кольчуги и с тихим треском сломалась, другие зашуршали, словно поднялся сильный ветер. Далур выругался и тут же прикусил язык. Похоже, от него было больше вреда, чем пользы. Девушка бесшумно скользила за дварфом.

Долгое время они шагали по лесу и насторожённо прислушивались к каждому звуку, вглядывались в каждый просвет в листве. Дварф очень старался засечь любое, даже малейшее, движение. Несколько раз Молчун появлялся впереди и давал знак остановиться. Начиналось невыносимое ожидание. Зелёной рожи, вынырнувшей из-под куста, или стрелы – оттуда же. Когда следопыт махал рукой, Далур с облегчением выдыхал и осторожное продвижение по лесу продолжалось.

Заросшая просека упёрлась в опушку, на противоположной стороне которой виднелся едва различимый силуэт Молчуна. Когда он увидел дварфа и девушку, снова призывно им махнул. Арди низко пригнулась и легко побежала. Одной рукой она придерживала меч, в другой держала лук и неслышно перемещалась по просеке.

Далур хмыкнул, насупился и заторопился следом. Он изо всех сил старался бежать столь же легко и мягко, но выходило не слишком хорошо.

Когда две трети опушки остались позади, послышался оглушающе громкий треск. С ближайших крон вспорхнули испуганные птицы. Кто-то громадный продирался через лес напрямик и даже не старался обходить кусты. Этот кто-то приближался, и шум стремительно нарастал.

– Ходу! – бросила Арди и, не разгибаясь, засеменила с удвоенной скоростью к Молчуну, под защиту и тень деревьев.

Далур бежал рядом. Он закинул щит за спину, а вместо него взял в руку метательный топор. Второй рукой всё так же сжимал секиру. Он, как и Арди, пригнулся, но из-за этого начал сильно отставать. Казалось, что бряцание его кольчуги и оружия слышно всей округе даже на фоне треска деревьев.

Молчун стоял на самой границе, едва различимый на фоне зарослей, и поигрывал пращой. Далур ругнулся в бороду и поднажал. Кто бы там ни ломал сейчас подлесок, уже вот-вот он выйдет на просеку. Первой добежала Арди, а вскоре и Далур очутился за деревьями. Он сразу привалился к стволу рядом с наёмницей. Та пряталась за толстенным корнем и выглядывала из-под него на просеку.

Из сплошного переплетения веток и густой листвы с треском вырвалась фигура. Высоченная, как два Молчуна ростом, но нескладная, словно сшитая безумцем из частей разных людей. Неприлично крупный горб не давал существу выпрямиться. Одна рука, мускулистая и короткая, стискивала ногу мёртвого кабана. Вторая же, более тонкая и длинная – опусти он её, наверняка касалась бы земли, – придерживала тушу оленя на противоположном от горба плече. Внешним видом существо напоминало гоблина, только увеличенного и лишённого всякой симметрии.

– Тролль, – выдохнул Далур. – Вашу мать, это тролль!

Молчун и Арди ошарашенно смотрели на тролля. На их лицах отчётливо читались борьба со страхом и отвращение одновременно. Далур постарался успокоиться и покрепче сжать топорище вдруг лишившимися сил руками. О троллях слышали все. Только слышать – это одно, а вот увидеть воочию – совершенно другое.

Далур уже видел, и чем всё закончилось в прошлый раз... Дварф отмахнулся от непрошеной мысли. Молчуну и Арди наверняка сейчас хуже. Сказки, которыми бабы пугали непослушных детей, оживали перед их глазами. Байки искалеченных людей в тавернах обрели плоть. Одно дело – трусливые и слабые гоблины, и совсем иное – тролль.

И этот тролль был перед ними.

Он неуклюжей раскачивающейся походкой пошёл по просеке мимо. Двое людей и дварф притихли и застыли. Совсем сухой, остро пахнущий тленом листок настырно лез в лицо и щекотал нос Далуру, но тот не осмеливался даже смахнуть его. Изредка тролль останавливался, чтобы поправить оленя на плече или поудобнее перехватить ногу кабана. Вскоре он с громким треском исчез с другой стороны опушки.

Первым нарушил молчание Далур:

– Хреново дело. Супротив такого с голым задом не выйдешь. Шкура у них что твоя кольчуга. Тут и оружие не всякое поможет. Нужны пики и луки, а лучше арбалеты. И рука опытная. Мы таких били у себя в горах. Семеро нас на одного тогда вышло. Трое живыми вернулись. Целым – никто. Я-то ладно, а вот другим... – На мгновение его лицо потемнело, глаза потухли. – Другим не так свезло. Нам бы, конечно, не втроём тут шариться. Может, вернёмся и этих дармоедов городских кликнем?

– Сначала убедимся, что селяне там. – Молчун чуть оправился от увиденного и ожесточённо тёр лоб.

– И глядишь, ночью под шумок получится их вывести. – Далур понял, к чему клонит Молчун. – Если их там нет, то и уйдём тихо. Расклад всё равно не в нашу пользу, куда ни плюнь. Десяток охотников, десяток стражников наберём, да нас трое. Супротив племени с... мать его драть, троллем. Нет, силой тут не возьмём. Маловато её у нас. Ох как маловато.

– У вас совсем в головах мозги протухли? Лучше к шатуну по зиме подступиться и пинка хорошего отвесить, чем на ЭТО выходить! Драться с этой штукой ни за ломаный медяк, ни за полновесный золотой я не намерена, – взволнованно шипела Арди и от полноты чувств едва успевала сглатывать слюну. – Я...

– Тише. – Далур взял её за плечи и заглянул в лицо, надеясь, что наёмница не увидит страха в его глазах. – Драться-то мы с ним и не собираемся. Поглядим и уйдём. Только и всего. Скоро уж стемнеет. Решай давай. Мы с Молчуном уже для себя решили. Осталась ты.

– Мы не собираемся! – передразнила наёмница. – Думаешь, это хоть немного меняет дело? Ну так а если он соберётся? Что делать-то тогда будешь, борода? Скажешь ему, что мы просто тут гуляем и не надо обращать на нас внимания?

Молчун отошёл на несколько шагов в сторону и замер. Он внимательно слушал лес и взглядом скользил от одного куста к другому.

– Арди, у них плохо со слухом, нюха звериного тоже нет. Ну а зрение не особо поможет в вечернем-то лесу. – Далур говорил ровным и спокойным голосом. – Драться мы не будем. От этой туши можно убежать и спрятаться. Лес, будь он проклят, – не чистое поле, здесь с этим проще. От гоблы, глядишь, как-нибудь отмашемся. Если вообще придётся. Ну, дальше идём или за подмогой вертаем? День туда, день сюда. Как ни поверни, два потеряем.

Арди уставилась в пустоту и размышляла: то желвак сыграет, то брови поползут к переносице, сминая кожу на лбу. Далур в упор смотрел на Арди и выжидающе молчал.

– Да хрен с вами, ваша взяла, – нарушила тишину Арди. – Смотрим и сразу, слышите, сразу уходим! – Она тревожно потеребила ремешок на ножнах и махнула рукой. – Давайте уже! Смеркаться начало, а нам чесать ещё хрен знает сколько. Пойми поди, во что ввязалась, да теперь чего уж...

* * *

На удивление, идти пришлось не так и долго. Всё чаще стали попадаться едва заметные тропки, но шагать по ним было несравненно легче и быстрее, нежели продираться сквозь подлесок, и вскоре троица приблизилась к лагерю настолько, что слышны стали голоса и другие звуки.

– Чуете? – Далур застыл и, широко раздувая ноздри, втянул воздух. – Дым. Дым и мясо на огне. Аж пожрать потянуло! Если только... – Он осёкся. – Если только это не селяне так пахнут.

Молчун с отвращением поморщился и потянулся к дубине.

– Не нагнетай. – Арди недовольно дёрнула щекой. – Кабанов да оленей они не так просто волокли. Хотя одно другому... Да и что жрёт этот... думать даже не хочу.

Сумерки сгущались всё сильнее. Детали окружающего леса стирались, словно на холст пролили растворитель: вроде всё видно, но не всегда понятно, что именно. Наёмники выбрались к небольшому оврагу, отвесному с противоположной стороны и поросшему кустарником с той, где находились они. В отдалении снова послышались тихие голоса и сразу пропали. В нос ударил резкий неприятный запах. Далур неудачно глубоко вдохнул и тут же уткнул лицо в пудовый кулак, стараясь подавить рвотный позыв.

– Эта вонь... Лагерь близко, – тихо прошептала Арди и брезгливо заглянула в овраг. – Шум оттуда. – Она указала рукой вправо. – Тут нужник. Надо быстро уходить – мало ли приспичит кому. Давай слева по дуге углубимся чуть и попробуем выйти к лагерю. – Арди прижала ладонь к лицу. – Пошли уже.

Молчун кивнул и двинулся прочь от оврага.

– Смотри ты, чуть умнее твоей козы, а додумались до отхожего места, – приведя дыхание в норму, удивлённо пробормотал Далур и заспешил вслед за спутниками.

Лес полнился уютными ароматами мяса и костра. Но в воздухе ощущалось ещё и что-то резкое. Что-то едва уловимое.

– Можжевельник жгут, сволочи. Одна гнусь с другой борется. – Далур заметил, что с появлением запаха стал реже сгонять осточертевших насекомых с открытой кожи.

– Спят рядом, чему дивиться? – Арди на секунду замерла. – Слышите? Топь.

Только сейчас Далур понял, что слышны очень тихие, но отчётливые голоса лягушек.

– Давай к топи. – Арди ускорила шаг. – Там шорохи привлекут меньше внимания, да и вряд ли гобла туда пойдёт в ночи. Дождёмся темноты и разведаем.

Далур нахмурился, но спорить не стал. Болота нравились ему ещё меньше, чем леса, если такое вообще возможно, но в деле незаметной разведки ему было далеко до своих спутников. Пришлось смириться.

По мере того как они приближались к топи, лягушачий гвалт нарастал. Наконец наёмники упёрлись в стену рогоза, а крики лягушек в вечерней тишине стали оглушительными. Запахи костров и мяса остались далеко позади, их сменил запах стоячей воды и колоссальные тучи комаров. Насекомые, одуревшие от такого подарка, тут же принялись лезть в лицо всей троице.

– Давай сюда, – сказала Арди и нырнула в высокую траву под большой куст.

Когда они все оказались в траве, Молчун аккуратно расправил всё, что они примяли. Теперь заметить спрятавшихся наёмников можно было, только наступив прямо на них.

Ждать пришлось недолго. Небо, и раньше прикрытое рваными лоскутами облаков, окончательно заволокло, и лишь в последние редкие прогалы подглядывала луна.

– Хоть ветерок бы от лагеря сюда дыма донёс хоть чуть. Руками машу, что твоя мельница, – тоскливо пробормотал Далур и в десятый раз за последнюю минуту провёл ладонью перед лицом.

Можжевеловый дым от лагеря гоблинов сюда не долетал, и все трое без конца смахивали с лиц и рук роившихся насекомых.

– Ну пошли, – негромко заговорила Арди. – Мы с Молчуном наведаемся в лагерь по отдельности, но на виду друг у друга. Ты, Далур, останешься вне лагеря и... будешь на подхвате. Что случится – шуми, привлекай внимание. Хоть проповедь читай, хоть песню пой. Только фривольную и громко. Переполох будет нам на руку, глядишь и улизнём. Если пленные селяне – тут, мы их быстро обнаружим. Место, где сидит два десятка человек под замком, должно быть примечательное. Потеряемся – встречаемся здесь. Найти будет нетрудно. Край лагеря со стороны болота и немного пройтись. Хм-м... – Она на секунду задумалась. – Далур, а правда, что ваш брат видит в темноте?

– Правда. Где вам кромешная тьма – мне сумерки. Я место наше найду, не переживай. Стало быть, пошли. Меня уже почти сожрали, – проворчал дварф, сгоняя очередную стайку кровососов.

– Погоди. Вещи тут оставим, они только мешать будут. – Она достала кожаный свёрток и, развязав шнурок, извлекла тетиву. – Дай натяну на всякий-то случай. Хоть и неудобно будет ползать там с луком, но мне оно так спокойнее. Как дело сделаем – вернёмся за вещами.

От убежища идти пришлось недалеко, но очень непросто. Тусклый свет луны редкими холодными лучами прорезал кроны. Как они ни старались, полностью бесшумно передвигаться не получалось. Отряд замирал после каждой оглушительно хрустнувшей ветки и, убедившись, что этого никто не услышал, крался дальше.

Вскоре снова послышались голоса и шум, потянуло ароматами дыма и жареного мяса, и спустя ещё немного времени в листве замелькали тёплые огни. Кто-то начал отбивать жёсткий ритм на барабанах, и тонкие скрипучие голоса мигом подстроились под него. В них слышалось мрачное торжество и бахвальство.

– Празднуют, что ли? Хорошо! Удачное время для вылазки, – едва слышно прошептала Арди, всматриваясь в просветы в листве.

Впереди расползлась опушка. Чуть левее их схрона, шагах в ста пятидесяти, ближе к топи, чернел большой загон, собранный из крупных переплетённых веток, не позволявших разглядеть, что находится внутри. Прямо перед ним, насколько хватало глаз, разросся лагерь. Палатки конусом – из палок и шкур, навесы – из веток и хвойных лап, просто кучи листвы и тряпок. Всё это разнообразие громоздилось на любом свободном клочке земли. Разглядеть больше не получалось. Местами уютно потрескивали кострища – именно их свет пробивался через листву, и на него шёл отряд. А шагах в трёхстах справа виднелись огромные костры – кучи веток и брёвен были сложены колодами и их с жадным треском пожирал огонь. Повсеместно из темноты выныривали фигурки и тут же скрывались из круга света. Именно оттуда и звучали голоса. Именно там неспешно рокотали барабаны.

– Ты гляди! Да там всё их клятое племя. – Далур шевелил губами, стараясь сосчитать гоблинов. – Тьфу, твари, скачут постоянно, что твои вши, да и издали не понять... Эх, сюда бы сейчас полсотни наших, щитовой тяжёлой пехоты...

– А пивка кружку да девку срамную не подать? А, мечтатель? – недовольно шикнула на дварфа Арди.

Невдалеке из-под одного из навесов вылез гоблин, вяло почесал грудь и, покачиваясь, побрёл в сторону топи, на него и указала Арди.

– Всё племя там, да не совсем. Этот, гляди-ка, не скачет у огня. Сколько их таких тут? План не меняем. Я с Молчуном разведаю, что в том загоне. Ну или кто. А ты жди здесь. Если что, как договорились: шуми, кричи – вноси сумятицу...

Арди не успела закончить, как со стороны костров раздался пронзительный визг, полный ярости. Барабаны смолкли, лишь скрипучие голоса гоблинов звучали, не теряя ритма.

– ...Или меняем, – добавила Арди. – Молчун, давай к загону, а я посмотрю, чем они там заняты.

– Не нравится мне это, – неуверенно покачал головой Далур. – Мы и так в меньшинстве, да вы ещё и разбежаться в разные стороны решили, как крысы по помойке.

– А как по-другому? Есть предложение получше? Нам надо проверить и загон, и вон те костры. Я не знаю, сколько у нас времени и когда они там закончат свои вопли, чтобы разбрестись по всему лагерю и окрестностям. – Арди говорила быстро, тихо и чуть раздражённо. – Нам надо выяснить, что хотели, и быстрее уматывать отсюда. Да и непонятно, где эта троллья морда сейчас находится. Ну, хватит разговоров. Сейчас не до них. Мы так до утра тут просидим.

Со стороны костров вновь долетел пронзительный визг. Долетел и словно плёткой стеганул по ушам. Теперь в нём буквально чувствовалась не только ярость, но и боль. Голоса стали чуть громче, ритм жёстче.

– За дело. – Молчун отцепил от пояса дубину и шмыгнул в сторону загона.

Далур проследил за ним взглядом, а когда повернулся к Арди, её уже не было. Дварф остался один.

* * *

Время тянулось тягостно, Далур напряжённо, до рези в глазах, всматривался в нестройные ряды навесов и палаток. Время от времени он чуть выглядывал из своего укрытия и пытался найти взглядом Молчуна или Арди, но их нигде не было видно. По ощущениям – слишком долго. Лишь пару раз в поле зрения Далура попадался очередной гоблин, идущий к скоплению ночёвок или от него.

Несмотря на тёплую ночь, по спине дварфа бегали крупные мурашки. Вдоль позвоночника расплескался холод. Далур, кожей ощущавший чьё-то присутствие позади себя, не выдержал и резко оглянулся. Как и всегда, там никого не обнаружилось.

– Уходите, – одними губами прошептал дварф. – Пожалуйста, уйдите.

Сидеть на месте и невозмутимо ждать становилось всё тяжелее. Желание бежать, рубить, кричать или с воем нестись прочь захлёстывало дварфа. Он положил щит у ног, взял в левую руку секиру, а правой крепко стиснул метательный топорик. Но тревога не отступала. В одиночестве, в ненавистном лесу, возле большого лагеря гоблинов ему было неспокойно.

Он никак не мог взять себя в руки.

От костров вновь донёсся визг. На этот раз испуганный и отчаянный, полный боли и мольбы. Далур чуть не подпрыгнул на месте и резко развернулся в ту сторону. Визг бил по ушам, ввинчивался в мозг и тянулся, казалось, бесконечно. Заглушая его, громом грянули крики ликования.

Далур в последний момент подавил желание вскочить и сломя голову броситься в лес. Как можно дальше от этого места, дальше от проклятых гоблинов.

От скрытого где-то в темноте тролля.

На спину, обжигая холодом, навалилась невидимая глыба.

Дыхание Далура сбилось, и он, стараясь успокоиться, зашептал одними губами старую дварфийскую не то песню, не то стих:

Рокот барабана вновь зазвучал над поляной. Далур замолчал. Он гадал, что же происходит там, вдалеке, около тех костров?

Секунды потянулись нескончаемой вереницей. Бесконечно. Далур словно попал в застывающую смолу. Сердце замедлилось и с большим трудом проталкивало вязкую кровь по жилам.

Со стороны палаток серый мрак шевельнулся и замер. Далур повернул голову и снова стал до рези в глазах вглядываться в зыбкое марево.

Через несколько мгновений из-за навесов появилась голова тролля. Вслед за ней и уродливый торс. Громадина направилась в сторону загона мимо костров и палаток.

Далур судорожно стиснул в руках оружие, теперь казавшееся маленьким и бесполезным. Он закрыл глаза и закусил губу, чтобы не закричать. На бороду потекла тонкая струйка крови. Под кольчугой выступил холодный пот и вмиг пропитал тонкую рубаху.

Призраки прошлого окружили его плотным кольцом. Он не видел ни одного из них, но остро чувствовал каждого. Чувствовал их присутствие, их взгляды. Страх смешивался с виной, и отогнать их никак не удавалось. Каждый смотрел на него с презрением и укором. Взгляды обжигали холодом, давили тяжестью, заставляли ёжиться и цепенеть.

Один особенно сильно. Этот взгляд Далур никогда бы ни с чем не перепутал. Невидимые губы шептали проклятия, а пальцы показывали прямо на него. Руки Далура потеряли твёрдость и силу. Оружие дварфа изрядно дрожало, и он никак не мог обуздать себя и унять озноб.

Далур через силу открыл глаза и закрутился на месте, затравленно озираясь. Но вокруг никого не было. Он находился в кустах один.

«Соберись! Хочешь как тогда? Трус вонючий! Ну, пустая порода! Давай! Дварф ты или одно название?!»

Далур пытался урезонить себя. Ему никак не удавалось успокоиться и сбросить липкие путы страха. Дварф собрал все осколки воли в кулак и заставил себя осторожно выглянуть наружу.

Шагах в пятнадцати от него тролль всё так же шёл к загону. Неуклюжей раскачивающейся походкой он двигался в сторону, куда направился Молчун. Там ли ещё наёмник или уже затерялся среди бесконечного нагромождения палаток?

Это придало Далуру решимости. Холод немного отступил, отполз куда-то ниже по позвоночнику и притаился. Дварф поборол желание закричать Молчуну, чтобы бежал в лес и спрятался там. Далур осторожно закинул щит за спину, поудобнее перехватил топорище вспотевшей ладонью и стал красться за троллем.

Свет костров не доставал досюда, а небо совсем затянуло тяжёлыми облаками. Луна ничего не освещала. Тёмную опушку густо заливала чернильно-чёрная тьма.

Но не для дварфа. Для него всё просто утратило краски и предстало в серых тонах, будто в густом тумане. Шагах в тридцати эта серость сливалась в сплошную стену, и разобрать хоть что-то было уже решительно невозможно, но на меньшем расстоянии Далур отчётливо видел очертания предметов. Шагов с десяти можно было различить даже детали.

Далур согнулся почти вдвое и, внимательно смотря, куда ставить ногу, шёл за огромным троллем, безнадёжно отставая.

Сердце билось где-то в пересохшем горле и мешало дышать.

Расстояние до загона таяло. Далур в конце концов увидел Молчуна. Тот, замерев, сидел на корточках у стены шатра. Он вжался в неё спиной и пытался разглядеть в темноте тяжело ступавшего тролля. Человек вряд ли что-то видел, он мог лишь слышать приближающиеся тяжёлые, шаркающие шаги.

Облака чуть расступились, и опушку залило серебристым лунным светом. Тролль и человек увидели друг друга одновременно. Их разделяло не более двадцати шагов.

Замешательство длилось секунду.

Тролль заворчал неожиданно высоким голосом, качнулся, как дерево от порыва сильного ветра, и, расставив руки, пошёл на Молчуна. Тот рванул в сторону, но поскользнулся и упал, не пробежав и шага. Махина обрадованно хрюкнула.

«Давай, мать твою, помоги ему! Ну! Давай! ДАВАЙ!» – кричал про себя Далур и испуганно сжимал топор. Руки не слушались и крупно дрожали.

Наконец он решился. Выпрямился в полный рост, выставил вперёд левую ногу и наспех метнул топор дрожащей рукой. Время замедлилось. Топор сделал один оборот, другой, третий, ударил тролля в спину рукоятью и бессильно отлетел в сторону.

Далур зарычал, выхватил следующий и спустя секунду метнул. Топор глубоко воткнулся в плечо наполовину повернувшегося тролля. Раздался необычайно высокий крик, почти визг.

Далур зажал голову ладонями и едва не упал на землю.

– Иди сюда, мразь зелёная! – Обычно низкий и уверенный голос Далура казался тонким и дрожал. – Ну чего встал, паскуда? Иди! Сюда! – Дварф покрепче сжал топор, выставил вперёд щит и быстро пошёл к троллю, отвлекая от Молчуна.

С каждым шагом уродливая образина становилась всё больше и внушительнее, а Далур казался себе всё слабее и беспомощнее. Его решительность стремительно таяла. Ноги тяжелели, и кто-то очень настойчиво кричал в голове: «БЕГИ!»

По спине снова разлился холод, и, пока хватало воли не слушаться этого голоса, Далур с рычанием ринулся на тролля.

Дварф пригнулся, поднырнул под громадную лапу. Когда та пронеслась над головой, его обдало ветром. Далур тут же что было сил ударил, целясь в колено твари. Топор с сочным звуком врубился в плоть. Дварф выдернул его и быстро отскочил назад. Но понять, куда попал, так и не успел.

Тролль своей мускулистой рукой с чудовищной мощью ударил дварфа. Собственный щит метнулся ему в лицо. На секунду Далур ощутил лёгкость во всём теле, почувствовал, как рот наполняется кровью и как что-то жёстко ткнулось ему в спину, выбивая воздух из лёгких.

* * *

Далур лежал на спине и старался подняться. В ушах бухала кровь, его раскачивало, и к горлу подкатывала тошнота. Заторможенными и вялыми движениями он искал, на что опереться. Руки подвели, и дварф растянулся на земле, но тотчас упорно повторил попытку встать. Шлема на нём не было. Расколотый щит висел на руке только благодаря ремням.

– Вставай давай! – Как сквозь толщу воды донеслось до Далура.

Это говорят не ему. Если бы он сейчас лежал, мир вокруг так бы не раскачивался. Дварф почувствовал, как кто-то снимает разбитый щит с предплечья.

– Ну! Слышишь?!

Далур ничего не отвечал, а лишь упрямо тряс головой и пытался опереться на непослушные руки, чтобы подняться. К надоедливому голосу над ухом добавились и другие, тонкие и далёкие. Гоблины. От вспыхнувшей злобы он стиснул зубы, но тут же коротко вскрикнул от боли.

Из-за мутной пелены наконец проступило понимание.

Леса, селяне, гоблины, тролль.

– Топор... Дай топор... – глухим и слабым голосом пробормотал дварф. Из разбитого рта на бороду повисла нитка кровавой слюны, Далур утёрся рукавом.

На том осталась широкая влажная полоса, в свете луны поблёскивающая алым.

– Если мы тут останемся, он тебе уже никогда не понадобится! – Молчун пытался поднять дварфа, но ничего не получалось. – Ну! Вставай!

Молчун тянул Далура вверх, и ему в итоге удалось поставить того на ноги, но дварф качнулся и снова упал, больно ткнувшись лицом в землю.

– Топор дай!

– Дался тебе этот топор! – Даже сквозь муть отчётливо слышалась злость в голосе Молчуна. – Поднимайся же!

– Где топор?

– Вот упёртый!

Далур остался один на один с качающейся землёй, в которую он упёрся ладонями. Вскоре ему грубо что-то сунули в руку.

– Доволен? Вставай давай. – Молчун вновь изо всех сил тянул дварфа вверх. – Держись за меня.

Дварф с трудом поднялся на ноги. Одной рукой он держался за человека, а другой опирался на топор, как на трость. Нетвёрдой походкой вместе с Молчуном заспешил к темневшей стене деревьев.

– ...ите у вещей! – отрывисто донеслось из леса.

Молчун оглянулся на костры. На полпути маячили бегущие тени.

– Давай, Далур! Поднажми!

Глава 4 Грязная рана

– Так какого хрена, Гарон, они сидят по избам, а не по лесам носятся? – Молодой мужчина запальчиво вскочил из-за стола и крепко сжал кулаки.

Слова взлетели куда-то под самую крышу и там затихли. Заплечный мешок, прислонённый к скамье у его ног, отозвался звяканьем железа.

– Да кабы я знал! Спроси поди дармоедов городских. – Староста сильно, с досадой, дёрнул себя за длинный висячий ус. – Толс этот, чтоб его волки драли, ждёт команды из города. Старшего-то их в дороге лошадь в голову лягнула, да так, что все извилины снаружи оказались. Он и приехал к нам уже остывающим. Стражнички эти, стало быть, доклад в город голубем отправили, теперь вот ответа ждут, кого за старшего и что делать. А по мне, они только время теряют да харчи наши изводят.

– Я сейчас пойду и поговорю с Толсом. В чьём, говоришь, доме он разместился? – Шагавший туда-сюда по комнате собеседник старосты остановился и тут же решительно направился к двери.

– Да сядь уже, Одир! – раздражённо рявкнул Гарон, и мужчина нехотя вернулся на скамью. – Не наводи суеты, а? Говорил уже, и не единожды. Только вот толку от этого с гулькин клюв... Но не всё так плохо. С ними наёмные следопыты пришли, ребята вроде сноровистые. Не чета нашей доблестной страже. – На лице старика появилось брезгливое выражение. – Как пришли, так с первым же рассветом в лес подались. Ингвару только голову сотрясли хорошенько. Но он, думается мне, по хмельному делу сам выпросил. Я не видал их со вчерашнего утра. Сутки почитай минули.

– Куда пошли, не сказали? Надо их найти! Я бы помог...

– Ох, парень, не дури. В лес они пошли. Отыщешь? Тут этого в избытке, сам знаешь. Так что сиди да жди, пока назад воротятся с новостями. Глядишь, не с самыми паршивыми. У нас-то зима на носу. Дел на каждого по десятку наберётся. Пока пособил бы нам руками. – Гарон кисло улыбнулся. – Ты прости, Одир, за такую встречу. Держателей мне в свидетелей, я рад тебя видеть. Правда. Только вот дела у нас сейчас – сам видишь какие. Хм-м, скажи, а сколько минуло? Семь?

– Девять. Девять лет меня тут не было.

Староста присвистнул и поскрёб заросший жёсткой щетиной подбородок.

– Да, летят вёсны... Давай так. Как пропавших воротят, мы пирушку закатим. И не абы какую, а что надо! И в честь их спасения, и в честь твоего приезда. А пока иди умойся с дороги да передохни малость. Рубаха и портки свежие в бане лежат. Огонь уже развели, я распорядился, вода греется. Помыться да постирать тебе хватит. Вещи свои пока в тот сундук положи. В полдень я зайду, дело тебе какое найдём. И это... ты пообещай мне, что с Толсом не пойдёшь разговаривать! Оно ведь без толку, не раз с ним говорено, только ссоры найдёшь, а оно тебе надо? – Гарон с прищуром окинул Одира взглядом. – Окреп ты, парень, конечно, знатно. Плуг и делянка – они всегда не для тебя были, ты вечно тумаков навешать кому-то норовил. Научили тебя всё-таки железом махать? Не зря хоть ездил?

– Не зря! При ордене одном пожил. Они и драться выучили, и в сердце добро держать. Отпросился вот ненадолго в родные края проведать вас всех. А потом обратно поеду, домой.

– Домой... – эхом, немного грустно, отозвался Гарон. – Я правда рад, что ты приехал, Одир. Ладно, мне уже бежать надо. В полдень вернусь, а ты будь здесь. – Он пружинисто встал и широкими шагами вышел на улицу.

Одир взял свой снова звякнувший заплечный мешок и принялся выкладывать из него на лавку вещи. Кожаный свёрток с кольчугой тройного плетения, проложенной промасленной тряпкой. Тяжёлая, зато не каждый меч возьмёт. Треть колец – дварфийской стали. Огниво, трут и котелок. Пустая фляга. Туго свёрнутый шерстяной плащ. Немного солонины, совсем каменный сухарь и горсть крупы. Отвязал от мешка притороченный ремешком стальной шлем и отцепил от пояса тяжёлую булаву. Длинный кинжал из-за голенища сапога тоже перекочевал на лавку.

Одир осторожно развернул свёрток и тщательно проверил кольчугу на ржавчину. Чёрные воронёные кольца не имели ни одного рыжего пятнышка. Одир удовлетворённо хмыкнул и убрал её обратно в мешок. Следом пошли трут, огниво и котелок. Флягу и съестные припасы вместе со шлемом и кинжалом пока положил на стол.

Одир устало потянулся, скинул пропылённую рубаху и пошёл в баню.

* * *

Далура сильно шатало. Сапоги цеплялись друг за друга, и он норовил опять растянуться на траве. Во рту из прокушенного языка быстро набиралась кровь. Далур сунул пальцы в рот и проверил челюсть. В руке остался крупный зуб. Дварф снова сплюнул набежавшую кровь и ощупал пустую десну.

– С-сука, – шепеляво пробормотал дварф.

– Чего? – спросил бегущий рядом Молчун и сразу же поймал под руку начавшего заваливаться Далура.

– Зубы выбил. – Кровавая слюна снова повисла из уголка губ.

– Зубы? Тебя тролль ударил! – изумлённо воскликнул Молчун, глядя на сплёвывавшего кровь в шаге от него дварфа.

Бегущая от костров толпа гоблинов была ещё далеко, но из палаток поблизости уже выныривали тёмные фигурки. Они удивлённо и зло перекрикивались и тыкали пальцами в сторону беглецов. Зеленокожие тут и там натягивали короткие луки.

Далур с треском ворвался в подлесок. По лицу стеганули ветки: повезло, что он успел прикрыть глаза. Кожа тотчас покрылась болезненными царапинами. Вмиг вокруг стало настолько темно, что мир погрузился в привычный сероватый туман. Только позади слышно было тяжёлое дыхание человека.

Молчуну, который ничего не видел в кромешной темноте, оставалось лишь идти вслед за звуком и уповать на удачу. Шаг за шагом. Минута за минутой.

– Вот вам и праздник охоты. Только хрен она для вас будет удачной! – в очередной раз зло сплюнул дварф.

– Надеюсь, Арди цела. – У Молчуна внезапно дрогнул голос. – Надеюсь, она сумела убежать от тролля.

Сзади звонко пропела тетива, и в шаге от них в ствол дерева с глухим ударом воткнулась стрела.

Далур шагнул в сторону от линии огня. Надо подпустить сволочь ближе, может тогда получится достать его метательным топориком. Но засиживаться здесь тоже нельзя, скоро прибежит весь лагерь. Дварф с удивлением уставился на Молчуна. Тот и не думал прятаться, он остался стоять и пристально всматриваться в темноту. Через мгновение резко дёрнулся в сторону. Прошипела и скрылась в темноте ещё одна стрела.

– Восемь. Быстрый? Ну давай. – Далур услышал, как человек цедит сквозь зубы, пока роется одной рукой в подсумке.

– Четыре. – Молчун наконец достал глиняный шарик и поместил в ложе.

– Шесть. – Резким заученным движением без раскрутки наёмник отправил снаряд куда-то во тьму.

– Семь. – Раздался хруст и высокий вскрик, и на поляну снова опустилась тишина.

– Ловко ты. А теперь – ходу. – Далур принялся пробираться сквозь подлесок, позади него неслышной тенью скользил Молчун.

Иногда они останавливались, и человек кричал птицей, после чего напряжённо вслушивался в окружающую темноту. Повсюду то и дело слышались ответы обитателей леса, но, судя по раздосадованному лицу Молчуна, Арди пока не откликалась. Муть в голове Далура почти полностью растворилась, теперь её место заняла тревога. Слишком долго нет наёмницы, о том, что будет, если её поймали гоблины, не хотелось даже думать.

До схрона с вещами оставалось уже совсем недалеко, когда впереди кто-то пронзительно закричал.

Молчун с облегчением выдохнул:

– Она.

– Уже и сам вижу, вон она, у тех кустов, – шепнул в ответ Далур.

Луна, словно издеваясь, вновь спряталась за черноту туч.

– Не вижу. Веди.

Далур взял руку Молчуна и положил себе на плечо. Тот, конечно, мог следовать за ним, ориентируясь по звуку шагов и звону кольчуги, но так было надёжнее.

– Арди, это мы, – негромко сказал Далур, когда увидел, как напряглась девушка при их приближении.

– Далур! Живой! Молчун с тобой?

– Я тут.

– Надо валить ко всем хренам отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Молчун, ты селян нашёл? Или следы хотя бы?

– Нет. Тролль где? – В голосе Молчуна слышалось напряжение.

– Не знаю. Ушёл в другую сторону. Больно глупый и злой. Я тоже никого не нашла.

Молчун выругался, а Далур смачно с досадой сплюнул кровью. Боль резью прокатилась по рту, когда он зацепил израненный язык.

– С-сука, всё зря, что ли? – Голос дварфа немного посвистывал.

– Зря, не зря – потом обсудим. Как выбираться будем? – Арди с ненавистью посмотрела на низкие мрачные тучи, скрывшие и небо, и луну, и звёзды. – До утра сидеть нельзя – мы слишком близко к лагерю. Днём найти нас им не составит никакого труда. А они очень постараются нас отыскать – мы им тролля поранили.

– Я убил одного гоблина в лагере. Вышел прямо на меня. Старого, в рогатой шапке, – нехотя признался Молчун. – И ещё одного, пока убегали, из пращи достал.

– Тем более оставаться нельзя. Кровь они не простят. – Арди беспомощно посмотрела в темноту вокруг, пытаясь понять, куда двигаться дальше. – Я не могу понять даже, где наши вещи... Чуть не дошла – луна скрылась. Далур разве что теперь поведёт. Он хоть что-то видит. Хотя толку? Где север, где юг – поди разбери.

Далур подошёл к Арди в упор и направил её руку.

– Держи Молчуна за плечо. Мне кажется, я узнаю вон ту корягу. Если они вообще различаются.

Далур не ошибся, и вскоре они уже залегли в высокой траве возле своих вещей. В такой темноте они двигались слишком медленно: убежать не получится. Надо постараться, чтобы люди могли идти без его помощи, причём споро. Эх, делал для себя, но, видимо, время пришло. Далур не стал терять больше времени, достал всё необходимое из мешка и принялся возиться с завязками на поясе.

Быстрее, быстрее! Но всё ещё слабые и мокрые от крови пальцы слушались плохо.

– Ты чего делаешь? Никак портки скидываешь? – с некоторым недоумением спросила Арди.

– Погоди ты, не лезь под руку, – отмахнулся дварф. – Хотите сегодня отсюда уйти – молчите и не мешайте.

Наконец он смог откупорить пузырёк, резкий металлический запах стал лезть в нос. Дварф едва справился с подступившим кашлем. Быстрее! Резак оставил глубокую борозду на камне.

– Ты там чем занят? Украшения какие режешь? Нашёл время! – Арди нервно хихикнула.

Далур промолчал и продолжил методично работать, лишь бросил короткий взгляд на спутников.

Молчун напряжённо вслушивался в лес. Арди застыла, двигались лишь пальцы, поглаживая платок на шее.

Быстрее! Далур снова вернулся к работе и больше уже ничего не замечал. Размеренное дыхание, твёрдые, чёткие линии, выверенные порции эссенции в нужный момент. Ошибаться нельзя.

Вдруг он понял, что дело сделано, и тихо спросил:

– Молчун, слышно чего?

– Нет.

– Та-ак. Слушайте. Я кое-что смыслю в рунах. Это... – Далур потряс кругляш на ладони и тут же понял, что люди ничего не видят. Он поморщился и продолжил: – Руна Очага. Она нас сегодня выведет. Указывает на вторую такую же, я её оставил возле деревни. Ещё она даст малость света, чтобы вы могли идти по ночному лесу. Надеюсь, сучьи гоблины нас не увидят. Берите вещи на закорки – и вперёд.

Мгновение спустя на широкой ладони Далура затлел уголёк. Он набрал силу, и вот уже стало видно небольшой плоский камень, на котором белым огнём горела руна. Она давала немного тусклого света. Огонёк отразился в изумлённых глазах людей. После кромешной тьмы этого было достаточно, чтобы видеть, куда ставишь ногу.

– Да-а, борода, удивляешь, – протянула Арди.

– Всё потом. Видите? – Далур ткнул толстым пальцем в светящийся символ в круге. – Одна сторона горит ярче. В той стороне – вторая руна, туда и идём. До утра нам её хватит. Вы давайте-ка чуть впереди шагайте, а я отстану да присмотрю, чтобы за нами не шли зелёные. Услышите что подозрительное, и я не отвечу – прибавьте шаг. – Далур в очередной раз сплюнул кровь и ощупал пустую десну во рту.

– Земля со вчера не просохла. Мы оставим чёткие следы. – Арди состроила кислую мину. – Особенно ты, Далур, своими сапожищами. Надо выбраться на старый тракт, идти по нему и постараться сойти как можно незаметнее. Надо успеть затемно продвинуться как можно дальше.

– Много чего надо. А мы стоим. Ходу, – буркнул дварф.

Арди и Молчун похватали вещи, выскользнули из укрытия и заспешили по указке руны в темноту. Они слегка забрали к топи, чтобы обогнуть часть леса рядом с лагерем по дуге. Молчун был первым и старался нести камень как можно ниже, направив светящуюся сторону под ноги. Он ограничивал свет ладонями, но в ночном лесу даже такой тусклый огонёк бросался в глаза. Арди тенью следовала за Молчуном. Она была наготове и сжимала в руках лук и стрелу.

Далур подождал немного, пока Арди с Молчуном отойдут. Потерять их из виду дварф совсем не боялся. Он отлично видел в темноте, а огонёк руны был единственным цветным пятном среди серого мрака.

«Хороши же беглецы. Они там светятся, как заготовка только из горна, а я тут железом бряцаю и ветками похрустываю».

Сзади раздался неясный шорох. Далур испуганно оглянулся на звук и выставил перед собой топор.

«Никого... Показалось?»

Далур заторопился за своими спутниками и поминутно боязливо оглядывался. Дварф от всего сердца проклинал этот лес, этих зеленокожих и этого тролля, сломавшего щит и выбившего ему зубы. Далур боролся с желанием бегом догнать удалявшийся огонёк, несколько раз глубоко вздохнул и взял, наконец, себя в руки. Он насколько умел тихо пошёл следом. Как только огонёк слишком отдалялся или совсем терялся из виду, дварф прибавлял шаг. Иногда он обнаруживал свет сильно левее – тогда был вынужден менять направление.

«Надо идти чуть ближе. Руну-то я себе готовил, без неё я хрен найду выход из этого долбаного леса».

Далур в очередной раз увидел свет впереди – не там, где ожидал, – и ускорил шаг.

Вдруг где-то невдалеке коротко зашуршали кусты. Далур замер и принялся во все глаза всматриваться в лес. В серой пелене мрака что-то мелькнуло.

И ещё.

И ещё.

По широкой спине дварфа снова заструился холодный пот. Рука, сжимавшая топор, дрогнула. Наперерез Далуру, в направлении Арди и Молчуна, почти беззвучно скользили три гоблина. Двое несли короткие луки и ножи у пояса, третий держал копьё. Они медленно сокращали расстояние до пятна света.

«Да их сейчас как куропаток постреляют, а те даже не поймут – откуда. Взялся прикрывать – ну так прикрой!»

Далур попытался сглотнуть слюну, но рот пересох, несмотря на сочившуюся кровью десну.

«Давай, догони их и нападай со спины! Может, хоть на это тебя хватит. Если повезёт и если ты будешь достаточно тих, то они не оглянутся, а может, вообще подумают, что это кто-то из их зелёной братии сзади шуршит. С-сука, не позволяй, чтобы вышло, как в прошлый раз. Давай, пустая порода, покажи, чего стоишь!»

Далур резко выдохнул воздух ноздрями и ускорился. Вскоре он был уже чуть позади гоблинов и отчаянно старался не шуметь. До тощей спины шедшего последним зеленокожего было не более десяти шагов.

Далур прибавил темп. Девять. Семь. Пять. Три.

От гоблина его отделяло не более двух шагов, когда под ногой Далура чавкнула сырая земля. Идущий последним гоблин резко обернулся. В худой руке он стискивал длинный нож.

– С-сука! – выдохнул Далур, сделал быстрый рывок вперёд и одновременно с этим нанёс сильный удар.

Топор прорубил ключицу и крепко увяз в костях. Зеленокожего швырнуло на землю. Дварф потянул за топорище, но оружие плотно засело и выдернуть его никак не удавалось.

Оставшиеся гоблины тонко заголосили. Далур бросил попытки вытащить топор и кинулся к лучнику. Стоящий на пути копейщик замешкался, и дварф на бегу врезался в него плечом. Зеленокожего отшвырнуло в сторону.

Что-то пролетело с громким шипением и обожгло ухо. Далур врезался в гоблина-лучника всем весом и вместе с ним упал на сырую землю. В нос ударил запах жира и кислого пота. Хоть Далур был гораздо сильнее и тяжелее противника, но гоблин безостановочно извивался и дёргался, и руки Далура то и дело соскальзывали с его покрытой жиром кожи.

Наконец дварф подмял гоблина под себя. В живот и левый бок тут же градом посыпались ощутимые тычки.

Рыча, Далур стиснул горло гоблина левой рукой. Правую в окольчуженной рукавице он раз за разом вбивал в его голову и отчётливо видел последствия каждого удара: кожа лопалась, поддаваясь металлу, кровь брызгала в лицо дварфу и заливала широко раскрытые глаза зеленокожего. Он то ли выл, то ли хрипел. Вцепился второй рукой в лапу дварфа на своём горле и изо всех сил старался её отцепить. Мокрые от крови пальцы скользили по рукавице.

Под левой рукой дварфа что-то противно хрустнуло. Вскоре тычки в живот прекратились. Гоблин задёргался всем телом, уже не сопротивляясь.

Дварф с боевым кличем вскочил на ноги. Он сжимал кулаки и бешено вращал глазами.

Кровь шумела в ушах.

Кровь стекала по рукавицам и капала на землю.

Кровь брызгами покрывала его лицо.

Дварф стоял один. Невдалеке были слышны удалявшиеся из леса тонкие вопли. Совсем рядом у его ног лежали два трупа. Тот, с которого Далур встал, всё ещё сжимал в руке нож. Дварф поспешно ощупал свою кольчугу на животе. Выдержала. Цела.

– Далур! – издалека донёсся крик Арди.

А с другой стороны, из глубин тёмного леса, приближалось многоголосье.

Далур наступил на горло зеленокожему подкованным сапогом и не без труда вырвал топор, языком ощупал пустую десну и сплюнул кровь.

Позади пропела тетива, и стрела больно толкнула в спину.

Далур развернулся и кинул предпоследний метательный топор. Тот врезался в грудь гоблина, сбив его на землю. Дварф вновь зло сплюнул и скользкой от крови перчаткой покрепче сжал топорище.

– Живой! Бежим! – крикнул дварф и помчался к едва видимому вдалеке огоньку.

Тонкие голоса гоблинов слышались уже ближе. Много голосов. Они доносились отовсюду и надвигались, подобно лесному пожару, сплошной стеной. Зеленокожие предвкушали кровь и бежали, уже не таясь.

Небо начинало светлеть.

* * *

Несмотря на то, что Одир шёл всю ночь, торопясь попасть в некогда родную деревню, баня и свежая одежда его взбодрили. Голова была тяжёлой, но в остальном он чувствовал себя неплохо.

«Хрена лысого я здесь сидеть буду, всё-таки потолковать с этим Толсом стоит. Гарон, конечно, тут голова, но у меня уже давно своя на плечах».

Одир сунул кинжал за голенище и повесил булаву на широкий воинский пояс. Заплечный мешок пока отправил в сундук.

Мужчина вышел на крыльцо, вдохнул полную грудь свежего воздуха и огляделся.

Всё в поселении осталось как в его детстве.

В городе всегда кипит жизнь. Окраины обрастают новыми домами, шумит множеством голосов рынок. Старший бригады каменщиков переругивается с упрямым стражником под протяжное мычание волов, впряжённых в телеги с тёсаным камнем. В ратушу спешит гонец, криками разгоняя толпу. Город не замирает ни на минуту. Даже ночью во всех его уголках что-то происходит. Будь то громилы, отбирающие тощий кошель у припозднившегося путника, или стражники, прячущие в караулке выпивку от приближающегося проверяющего.

Здесь же царила тишина. Редкий лай собак или хлопок дверью скорее подчёркивал её, нежели нарушал.

Первым делом Одиру нужно было сходить на постоялый двор. Для небольшого посёлка комнат там – в избытке, и они обычно пустовали. Лишь в главном зале собирались вечерами селяне, чтобы за разговором с соседями пропустить кружечку ароматного пива с густой шапкой пены да поесть горячей снеди. Стражники, скорее всего, заселились туда. У них можно вызнать, где искать Толса.

Одир повернул на главную улицу посёлка, увидел невдалеке две удалявшиеся спины в форменных куртках, и прибавил шагу, стараясь догнать стражников. Их разделяло шагов пятнадцать, когда мужчины свернули за угол дома. Одир ускорился, но услышал окрик и остановился.

– Гар! – донёсся из-за угла незнакомый голос. – Хорошо, что встретил. Голубь прилетел, и Толс тебя к себе зовёт.

Одир застыл на месте и прислушался – повиновался предчувствию и не вышел к стражникам.

– Так и что? Никак искать наконец пойдём? – весело хохотнул другой голос. – А то я себе уже всю задницу просидел в этой дыре. Да и местные косятся волками дикими, того гляди вилы в пузо воткнут.

– Ага, искать, – в тон ответил первый, и все трое рассмеялись. – Ты давай не трепись. Лучше беги к Толсу.

– Где он?

– У себя на дворе.

Звуки шагов в тяжёлых солдатских сапогах стали отдаляться, пока не затихли.

Одир прижался к стене и, стараясь понять услышанное, нахмурился. Почему они смеялись? Что смешного в том, что получен ответ из города и теперь надо искать селян?

Одир отодвинулся от стены и заторопился к постоялому двору. На подходе к нему увидел, что стражники разделились: двое уверенно нырнули через небольшие ворота на задний двор, где летом расставляли столы и вечерами отдыхал народ, третий же направился прямиком внутрь. Одир последовал за ним.

Трактирщика, как и прислуги, в столь ранний час за стойкой не оказалось. Тяжёлые шаги раздавались на лестнице, ведущей на второй этаж к комнатам.

Одир осторожно прикрыл дверь и, ступая как можно тише, пошёл к лестнице.

Наверху скрипнула и – оглушительно громко в тишине пустого постоялого двора – захлопнулась дверь.

Одир беззвучно перескакивал ступеньки, спеша наверх, и молил Держателей Мира, чтобы ни одна из них не скрипнула у него под ногами. Из-за дальней от лестницы двери раздавались очень тихие голоса. Одир шмыгнул к ней.

– ...игде не носит. Ходили вот ноги размять, не могу уже на жопе сидеть. Квадратная совсем от лавок! Толс, мне Вин как сказал, что ты меня ждёшь, так я сразу и прибежал!

– Глаза только селюкам мозолите. Ладно. Голубь прилетел, есть ответ. – Толс тоже отвечал тихо, и сквозь закрытую дверь было едва слышно. – Через четыре дня Гарви со своими пройдут по старому тракту. Нам надо будет их встретить и вместе пойти к той погани бородатой забирать товар. В этот раз очень рискованно. Эти уроды одичавшие стали больно жадничать.

– Да урезонь их попробуй, – с какой-то обидой снова заговорил тот, что обращался к Толсу. – Их там сотни полторы. Я тогда на их вождя не так посмотрел – нос теперь набок свернут и не дышит ни хрена. А хруст до сих пор у меня в ушах стоит.

– Ты бы лучше радовался, что живой остался. Твоё дело было орочью мразь в клетки засовывать, а не с Карагазом в гляделки играть. Тоже мне, нашёл с кем. С него и грохнуть станется, а из-за тебя никто не станет с ними ссориться. Проще сделать вид, что не было тебя. Проще и прибыльнее. Всё! Ищи давай Гарона и скажи ему, что пришёл, мол, ответ: после полудня выдвигаемся в леса на поиски селян. – Толс хохотнул. – А чтобы силы были, пусть нам паёк соберёт на несколько дней да пива выделит. Нашим всем тоже сообщи. Хватит шарахаться по посёлку на виду у местных. Встанем пока у старого тракта и будем там ждать обоз. И ещё одно. Людям Гарви пока ни слова о том, что везём в этот раз не орков. Его бойцы ничего не знают. Вдруг занервничают и всё запорют. Мы тогда денег не увидим. А если я их не увижу – лично отрежу самый длинный язык. Ну, давай. Засиделись мы. Покажем местным, что мы тут по службе!

– А дварф с этими следопытами?

– А что они? Пусть гуляют где хотят. Сейчас вроде пошли гоблинов ловить. Если повезёт, там и останутся. Если найдут кровобородов – это будет их крупная ошибка, а не удача. Да и, если что, с нами им не тягаться – нас втрое больше. Хорошо бы их, конечно, в леса на корм зверью определить... Вдруг случайно увидят нас на дороге... Посмотрим.

В комнате заскрипели половицы, и Одир быстро шмыгнул назад на несколько шагов. Нарочито громко топая, вновь приблизился к двери и постучался.

Почти сразу дверь открылась. Перед ним стоял тот самый стражник, за которым Одир сюда и пришёл. В глубине комнаты у окна за столом сидел мужчина средних лет и задумчиво крутил в руках туго скрученную бумажку. Большие карие глаза на правильном лице с двухнедельной щетиной внимательно смотрели на Одира.

– Ты Толс? – спросил Одир у стоящего перед ним стражника.

– Нет. Я Толс. – Мужчина у окна встал и направился к Одиру. – А ты кто и зачем меня ищешь?

– Я Одир. Приехал вот проведать своих. Жил тут девять лет назад. С час как пришёл, а тут беда такая... – нарочито сбивчиво зачастил мужчина. – И вот, я к вам сразу же наведался. Помощь, значит, свою предложить хочу. Я всю округу знаю как свои пять пальцев, и если нужно...

– Спасибо тебе... Одир. – Толс перебил его и ободряюще хлопнул по плечу. – С нами опытные следопыты пришли. И сами мы сегодня же выдвинемся на поиски. А ты лучше своим с хозяйством помоги. Работы много сейчас. Знай: я сделаю всё, чтобы найти твоих земляков в ближайшее время, если это только возможно. – Толс тепло, с участием даже, посмотрел в глаза Одиру.

«Вот сука», – подумал тот, но лишь дружелюбно улыбнулся и сказал:

– Если что надо будет – просто скажите.

– Да, пожалуй, тут ты нам можешь помочь. Еды надо на девять человек на несколько дней и пару маленьких бочонков пива. Не разбавлять только – мы сами. Мы уйдём сразу после полудня, так что поторопись.

– Конечно! Спасибо вам! Вся надежда сейчас только на вас. Пойду Гарону скажу, он трактирщику распоряжение даст. Если ещё что надо будет – только дай знать. Лишь бы людей найти удалось.

– Мы найдём их, Одир. Не переживай. Я обещаю.

* * *

Уже давно рассвело, и солнце почти доползло до зенита. Не было видно и слышно никаких признаков погони. Далур не мог уверенно сказать, когда именно они оторвались от зеленокожих, просто крики в лесу стали понемногу затихать, пока не пропали совсем.

Всю ночь руна Очага исправно указывала направление в деревню. Её ровный свет вёл на юго-восток. Трое успели удалиться от болот, преодолели приличный отрезок пути по старому тракту и свернули в леса близ Каменной Топи. Шли быстро. Несмотря на усталость, приходилось постоянно подгонять себя, когда организм сам по себе незаметно замедлял шаг. Остановились лишь единожды на считаные минуты.

Далур с удивлением понял: со всей этой суматохой и беготнёй он не заметил, что Молчун был ранен. Дварф быстро, но внимательно осмотрел тому щёку. Меж рваных краёв раны влажно поблёскивала белоснежная на фоне грязной кожи кость.

Далур недовольно поцокал языком и принялся наспех зашивать щёку. Когда с раной человека было покончено, дварф сидел и скалил оставшиеся зубы, пока ему самому грубой нитью прихватывали почти оторванное ухо.

– Арди, дай-ка сюда свой платок, повязку сделаю. – Дварф требовательно протянул крупную ладонь к девушке.

Она на секунду замялась и грубо отрезала:

– Хрена. С рубахи полоску дери...

Дварф опешил и удивлённо уставился на неё.

– Ну или давай я. – Арди быстро оторвала две широкие полосы от несвежей рубахи и протянула Далуру. – Платок не дам. Считай, что это мой дамский каприз.

Дварф поворчал в бороду, взял тряпки, пропитал снадобьем из склянки, бережно хранимой им в заплечном мешке, и одну сунул Молчуну.

– Прислони-ка ко шву и держи хорошенько. Грязь вытянет и не даст ране сгноиться. Ежели повезёт, конечно. Зубы-то покрепче сожми. Поначалу драть будет, как просоленной семихвосткой.

Сам дварф притянул тряпку к уху и мощно выдохнул. Кулаки непроизвольно сжались, а на глазах выступили слёзы. Казалось, что его клеймят калёным железом, но боль быстро стала слабеть. Ухо всё ещё горело, но кричать в голос уже не хотелось. Рядом отрывисто дышал Молчун. Далур с удовлетворением отметил, что человек тоже не проронил ни слова.

– У вас все снадобья такие? Микстуру твою хрен проглотишь – по вкусу как орочье говно, теперь это. – Молчун процедил сквозь крепко сжатые зубы: – Сука, лучше бы углём прижгли.

– Можно и углём! – Далур коротко хохотнул, стараясь отвлечься от боли. – Но потом всё равно надо было бы моим средством. И вообще, зато помогает. Ты бы хотел, чтобы рожа у тебя загнила? Хрен его знает, чем там эти гоблины свои копья мажут и куда ими тычут. А мы, дварфы, знаешь ли, и потерпеть можем. Видимо, мы одни ценим результат выше удобства... – пробурчал Далур, закинул вещи на плечо и энергично зашагал дальше.

Он чувствовал себя на удивление неплохо, будто не было бессонной ночи, полной тревоги, драк и изматывающего бега в тёмном ночном лесу. Позади зашуршала трава, Молчун и Арди поплелись следом.

* * *

Уже перевалило за полдень, когда они подошли к Каменной Топи. Настроение жителей не изменилось. На встреченных возле посёлка людях были всё те же угрюмые лица, та же печать молчаливой суеты и густая аура тревоги. Только народу стало заметно меньше – местные давно разбрелись по округе, по осени работа не ждёт.

– Эй! Арди! – К ним по полю бежал Гейб и размахивал руками, подобно мельнице. Вскоре он был рядом. – Вас там Гарон кличет. Наказал мне у ворот дожидаться и, как только вы появитесь, к нему отправить. Фух. Давайте скорее, я провожу.

– Чтоб ему! Что за срочность? – прижимая замызганную и побуревшую от засохшей крови тряпку к уху, проворчал Далур. – Умыться бы да пожрать, а потом можно и к Гарону. Как тебя там... Гейб! Час не подождёт это его дело?

– Не-а. Наказал срочно вести. Говорит, дело неложное. Не, не так. Неотложное. А где твой щит и шлем? В битве потерял? – В голосе Гейба зазвучал неподдельный интерес и восхищение.

– Пошли давай к Гарону. Неча языками тогда чесать. Сам сказал, неотложное, – раздосадованно буркнул дварф и быстро зашагал дальше.

* * *

Дверь им открыл сам Гарон. Когда он увидел наёмников, немного расслабился и облегчённо выдохнул.

– Заходите! Я вас очень ждал! – Он сделал шаг в сторону, пропуская пришедших в дом. – А ты, Гейб, молодец! А теперь беги к отцу на деляк, ему там помощь лишней не будет. – Старик не стал дожидаться возражений паренька и закрыл за собой тяжёлую дверь.

Как только трое зашли внутрь, со скамьи вскочил крепкий мужчина среднего роста с пристёгнутой к поясу булавой, до этого барабанивший по столешнице пальцами.

– Сядь, Одир! – твёрдо сказал Гарон и устало поморщился. – Не наводи ты суеты! И вы тоже сядьте. Разговор к вам есть. – Староста подождал, пока все устроятся за столом, и продолжил: – Вы никого у гоблинов не нашли?

– Пока нет. Ночка выдалась не из лёгких. Но теперь мы знаем, что у гоблинов их ни хрена нет. И не было их там никогда, – ответила Арди за всех. – Кстати, скажи своим, чтобы севернее деревни не ходили. Настрого запрети! Наделали мы дел у зелёных. Так что пусть все поосторожнее будут на всякий случай.

– С кровью? – коротко спросил Гарон.

– С кровью, – кивнула Арди.

– Н-да... – Гарон ещё больше осунулся. – Этого нам только не хватало. Но что поделать, дело сделано. И впустую. Эх-х-х... Ладно. У нас тут кое-что выяснилось. Одир, поведай им, что узнал.

Тот ждал, пока его спросят, и сразу энергично начал излагать подслушанный разговор.

– С-сука, – шепеляво пробасил Далур, когда мужчина закончил короткий рассказ. – Я зубов лишился и шлема из-за этой гнили. – Он вскочил и с грохотом впечатал кулаки в стол так, что вся посуда на тяжеленной столешнице высоко подпрыгнула. – Я ему спину сломаю, только дайте доберусь! Где он?!

– Ушли два часа назад, – расстроенно обронил Одир.

– Ты боец лихой, верю, – заметила Арди раздражённо, глядя в глаза Далуру, – но их девять человек. Помнишь?

Повисло напряжённое молчание.

Лицо Молчуна не выражало ничего, кроме усталости и мрачной решимости. Арди теребила в руках косу и что-то говорила про себя, едва шевеля губами. Далур сжимал и разжимал огромные кулаки и шумно дышал.

– Что делать-то теперь? Неясно... В город не пойдёшь – неизвестно, докуда там всё прогнило. Да если и не прогнило, чем рассказ свой подкрепить сможем? Получается, что слово деревенщин супротив слова почтенной, ети их мать, стражи. Да и времени у нас нет совсем, чтобы попусту его тратить. – Лицо Гарона вмиг размякло и стало каким-то испуганным. В твёрдом до этого момента голосе прорезались истерические нотки. – Вы только пособите нам! А?.. Не бросайте! Хороших людей увели, за каждого поручусь! Да и найдём мы денег за работу вам заплатить, последнее отдам, только выручите.

– Не бросим, – впервые подал голос Молчун. – Я не брошу.

– Я не успокоюсь, пока хрусту костей Толса не порадуюсь, – негромко и очень твёрдо процедил дварф.

Арди неопределённо помахала рукой и уставилась на столешницу. Она продолжала жевать губами и сосредоточенно морщиться.

– Кровобороды, – мрачно пробормотал Молчун.

– Что? – непонимающе спросил Одир.

– Толс сказал, обоз пойдёт к ним. Ждать этот обоз они будут у тракта. Телеги-то по лесу не проедут никак. Значит, кровобороды дальше по тракту. Селяне дальше по тракту. – Мужчина замолчал так же неожиданно, как и заговорил.

– Кто такие эти кровобороды? Не знаешь, Далур? – Арди сердито посмотрела на дварфа.

– А почему именно я должен знать? – слегка опешил Далур.

– Ну так кровобороды же. У вашего брата – нездоровая любовь к бородам и желание приплетать их в каждое название. – Арди продолжала сверлить его взглядом.

– Нет. Никогда не слыхал о таких, – недовольно нахмурившись, ответил Далур. – Да и каждого дварфа по имени знать не обязан!

– А что мы будем делать, если всё-таки найдём их? – Арди злилась сильнее и сильнее. – Попросим отпустить всех селян и жить в дружбе и любви? Вот скажите, что им помешает отдать Толсу на двух людей и одного дварфа больше? Ты же слышал: они сами побаиваются кровобородов. Думается мне, не просто так. А?..

– Мы посмотрим... – начал было Далур.

Но Арди его сразу прервала:

– Посмотрим? Ха! Насмотрелась уже. Вот прям этой ночью и насмотрелась. Смотрелки ноют до сих пор. Как зубы, бородатый? Смотрю, уже не беспокоят? Ну а ты, Молчун, так и будешь сидеть да помалкивать? – Она перевела горящий взгляд на мужчину. – Я так поняла, ты здесь тоже за самоубийство? Ну так нате, держите. – Она запальчиво швырнула на стол кинжал, лишь немногим уступавший длиной короткому мечу. – И время сэкономите, и бесить меня не будете почём зря. Посмотрим...

– А ты, стало быть, решила ручкой нам сделать? – закипавший Далур наконец не выдержал. – Решила бросить и нас, и бедолаг этих? Мы, кстати, нанимались не ромашки собирать на лугу за мельницей! Знала же, что может погано дело повернуться. А уходишь теперь, потому что деньгами тут не пахнет? Я прав? Ну так и чеши тогда отсюда, раз решила. Шире шаг! Нечего нам мозги крутить. Управимся и без тебя, коли придётся.

– Управитесь? Если бы я хотела вас бросить, ты бы не только зубов на той поляне лишился. Тролль бы не отвлёкся на меня, и угадай, что было бы. – Арди глубоко вдохнула и выдохнула, поморщилась, словно съела что-то кислое, закатила глаза и поправила платок на шее. – Сука, ну когда же я поумнею... Вы ведь опять в говно по горло окунуться зовёте. Ладно, хрен с вами, считайте, что уболтали. Хоть будет кому вас вытащить, когда встрянете.

Далур громко фыркнул и уселся обратно на скамью. Молчун едва заметно кивнул и довольно улыбнулся.

– Тролль? – Гарон испуганно выкатил глаза. До него только сейчас дошёл смысл сказанного. – Вы что, дрались с троллем?

– Мы-то? Нет, что ты! Не приведи Держатели Мира. Далур вот дрался. Ну, по-честному, один на один, как полагается. Тролль, конечно, сильней оказался, но вот у кого голова крепче – ещё вопрос. А я так, по лесу с ним наперегонки побегала, – отмахнулась Арди.

– Да откуда же он взялся-то? Не встречались они тут никогда. Я за всю жизнь ни одного не видал! А он к нам сюда не придёт? – не унимался Гарон. Он испуганно косился на дверь, будто за ней мог оказаться невесть как пробравшийся в самое сердце посёлка монстр.

– Кто ж знает? Надеюсь, нет. Но ворота я бы на ночь закрывала и кого-то на стражу ставила. Побольше людей, и с луками. – Арди сделала акцент на последней фразе.

– Толс сказал, обоз будет через четыре дня, – вклинился молчавший до этого Одир. – Я предлагаю пойти по старому тракту и всё-таки посмотреть, что за кровобороды такие. Медлить нельзя! Надо выступать прямо сейчас.

– Ишь ты. Дай пожрать хоть нормально да ухо заштопать. Молчун, поди, тоже не откажется от нормального шва. Боится небось, что мордашка его уже не будет такой смазливой. – Далур улыбнулся своей неуклюжей шутке.

Молчун скривил обожжённое лицо, отчего то стало ещё более отталкивающим.

– Согласна, медлить нельзя и выступать надо как можно быстрее. Но давай-ка лучше через час. Одир, правильно? Собери нам харчей немного в дорогу да пива захвати не забудь. Мы пока подошьём этих двоих да перекусим слегка. – Арди с силой потёрла глаза и устало потянулась. – Сука, с ног валюсь, да спать некогда...

Далур фыркнул:

– Слабоват род ваш. Ох слабоват. Сутки-то всего не спали – и уже расклеились. – Далур демонстративно ловко встал со скамьи и широким твёрдым шагом пошёл к выходу из дома. Уже перед самой дверью оглянулся. – Через час мы будем здесь, Одир. И сразу выступаем.

* * *

Далур аккуратно разрезал шов на щеке Молчуна и внимательно осмотрел рану. Густые брови то ползли вверх, то стремились к переносице, отчего лицо дварфа принимало очень суровый вид. Наконец он подался вперёд и понюхал разрез с рваными краями.

– Рана-то грязная. Сиди, Молчун, не дёргаясь, будем сейчас её чистить. – Далур достал из заплечного мешка небольшой металлический стержень и обмотал его смоченной в снадобье тряпицей. – Ты с этой штукой уже знаком. Так что потерпи, будь добр. – Он раздвинул края раны толстыми пальцами и принялся ковыряться в ней инструментом, обрабатывая ткани и изредка скребя по кости.

Молчун шипел от боли и судорожно сжимал рукоять своей дубины так, что белели пальцы, но его голова ни разу не дёрнулась, словно перед Далуром была статуя. Дварф изредка останавливался, извлекал стержень из раны и пристально разглядывал разрез, недовольно цокал языком и продолжал своё дело, не обращая внимания на поведение человека. Вскоре он отложил в сторону свой незатейливый инструмент.

– Кажись, готово. Вычистил. Ты, Молчун, погоди радоваться, сейчас ещё кой-чего добавлю и латать начну. Приятно не будет, зато рана теперь заживёт нормально, и шрам будет не такой поганый. Волков в лесу больше не распугаешь им. Хотя с твоей-то харей... – С этими словами он всыпал бурый порошок в разрез и принялся споро его зашивать.

Далур знал, что сейчас испытывает Молчун. К боли растревоженной раны и жжению от снадобья должна была добавиться чудовищной силы чесотка, прямо там, внутри. Молчун резко дёрнулся и замер. Казалось, он сдерживается из последних сил, чтобы не начать разрывать ногтями щёку, несмотря на ещё зашивавшего её дварфа и свои грязные руки.

– Сегодня может быть горячка. Но быстро пройдёт. Повязку поверх пусть тебе Арди наложит. – Дварф посмотрел на девушку. – Как закончишь – посмотри, как там моё ухо.

– Ты где врачевать так натаскался? Никогда такого не видела! – Арди с удивлением смотрела на ровный и аккуратный шов, столь быстро наложенный дварфом. – Ты, конечно, извини, в то, что ты этими руками стальные пруты гнёшь, я поверю, но так ловко делать тонкую работу... Чудеса.

– Где учили, там и научился. Дело полезное, – буркнул Дварф и украдкой довольно улыбнулся.

Пока Арди накладывала Молчуну повязку, Далур скинул кольчугу и рубаху. Мускулистое предплечье левой руки пересекали чёрные полосы, оставленные ремнями от щита. Он склонился над ведром воды и принялся, шумно сопя и отплёвываясь, отмывать слипшуюся от крови бороду. Левый бок – тот, в который бил кинжалом зеленокожий, – представлял собой один сплошной синяк. Ещё один, меньшего размера, расположился на широкой спине, куда угодила стрела гоблина.

– Ну, с Молчуном готово, теперь твоя очередь, борода. – Арди направилась к дварфу.

Ухо у Далура оказалось подшито вполне пристойно, и ограничились лишь смазыванием шва всё той же пахучей жидкостью. Повязку закрепили тонким кожаным шнурком. Дварф отжал и насухо вытер бороду и только затем нацепил обратно кольчугу, с тоской посмотрел на последний метательный топор и привесил его к поясу рядом со своей секирой.

– Эх, с-сука, как голый теперь. Ни тебе щита, ни шлема. Тролль драный, чтоб его... Хорошо хоть этот, – он любовно похлопал ладонью по боевому топору, – не потерял. Доброго оружия здесь не сыскать. – Печально вздохнув, дварф обратился к людям: – Ну что, через половину часа выступаем. Поспать точно не хотите? Хоть сколько, и то полегче будет. Сегодня будем идти до темноты, и только тогда привал. Сдюжите?

– Ты нос-то не задирай. Раз ты справишься, то и мы не отстанем. Сопли вытирать да сюсюкать не надо, – оскорблённо ответила Арди.

Молчун равнодушно промолчал. Его больше занимала повязка, которую он безостановочно ощупывал грязными руками.

– Как хотите. – Далур проигнорировал тон девушки. – Было предложено – вы отказались. Не хрена тогда сидеть попусту. Пойдём к Гарону.

* * *

Одир ждал их на крыльце, облачённый в кольчугу, с булавой у пояса и полным заплечным мешком. Сидел на ступеньке и бесцельно строгал кинжалом уже почти исчезнувшую ветку. У его сапог собралась внушительная кучка стружки и щепок, что однозначно указывало на одно: сидит он тут достаточно давно. Когда троица приблизилась, мужчина сразу же бросил остатки палки в пыль и энергично встал. Одир указал на несколько туго набитых мешочков, составленных у порога.

– Ну, готовы? Я взял крупы, галет, солонины, чистой воды и пива. – Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Готовы, вперёд. – Арди ответила за всех и закинула на плечо один из мешков.

Все четверо направились к северному выходу из поселения.

– Только одного в толк не возьму. – Далур крепко сжал в пудовом кулаке бороду. – Как мы пойдём-то теперь по старому тракту? А?.. Вокруг него наверняка теперь гобла беснуется. Да и Толс где-то на тракте встал со своими. Тоже, поди, недалеко. Я с ним потолковать-то не прочь, но не вчетвером на десяток. Хотя...

– Н-да. Ты же местный, Одир. – Арди уставилась на него в упор. – Может, в курсе, куда тракт ведёт и как туда ещё пройти можно?

– Знаю, что на севере горы начинаются. Дед говорил, что когда-то там орков видели. В топях на северо-западе гоблины, их стоянки мы и сами замечали иногда. Мы поэтому дальше нескольких часов на север и не ходили. Хм-м-м... – Он умолк. – Мы можем от озера двинуть на север. И если тракт нам не попадётся, у взгорья повернём на запад. Не промахнёмся, думаю.

– Согласен. – Молчун, морщась, потрогал повязку и раздражённо сплюнул. – Ты мне туда муравьёв зашил?

– Не кипятись. Почешется да отпустит. Скоро вообще забудешь о щеке. – Дварф сочувственно похлопал человека по плечу. – Зато сможешь потом хвастать, мол, дварфийскими снадобьями меня врачевали. Немногие так о себе сказать смогут.

– Потому что умерли от боли и чесотки? – Молчун вымученно улыбнулся, а Далур хохотнул.

* * *

Идти по дороге до озера было легко и приятно. Тучи с ночи так и не покинули неба, но уже не грозили пролиться дождём. Лёгкий тёплый ветер умиротворяюще шуршал листвой, и опасения нарваться на гоблинов потихоньку растаяли. Далековато было отсюда до топей, да и при свете дня на ровной дороге близ поселения эти тревоги казались несущественными.

Все молчали. Каждый думал о чём-то своём. Далур по обыкновению изредка что-то ворчал в бороду да с досадой щупал неполный ряд зубов. Одир нетерпеливо шёл впереди и останавливался, чтобы подождать отставших. Арди жевала шкурку солонины и усмехалась каждый раз, когда тот прибавлял шаг и снова отрывался от отряда.

Молчун с мрачным видом тяжело переставлял ноги, его слегка шатало. Он то и дело сбивался с ритма и отставал.

– Может, привалим, а? – Далур внимательно посмотрел на Молчуна, снял окольчуженную перчатку и приложил ладонь к его лбу. – Н-да. Как я и говорил, горит. Так бывает от наших снадобий, но обычно быстро проходит. Часа два посидим, и отпустит. Ну, должно отпустить, нашему брату столько хватает. Вам – даже сказать не берусь.

– Идём, – невнятно ответил человек и упрямо побрёл дальше.

Проходя мимо дварфа, качнулся и врезался в его плечо.

– Погоди. – Далур заглянул в свой мешок и вытащил свёрток, перехваченный кожаным шнуром. – Вот, пожуй. – Он протянул в открытой ладони маленький прозрачный шарик янтарного цвета.

– Что это? – Молчун недоверчиво уставился на протянутую руку.

– Смолка деревца одного горного. Перемешана кое с чем да вымочена ещё кое в чём. – Дварф не хотел отвечать и лишь отмахнулся. – Чуть сил добавит и жар ослабит. Тебе большего и не надо. Жуй давай смелее, раз останавливаться не хочешь.

– Странно. – Молчун с задумчивым видом разжевал шарик. – Чуть язык щиплет, но вкуса нет. Я-то учёный уже, ждал худшего.

– Так – плохо, сяк – тоже плохо. Жуй усерднее, лучше станет, – чуть обиженно проворчал Далур и закинул мешок на спину.

Спустя несколько часов они выбрались к вытоптанному до голой земли берегу лесного озера. Здесь стояли несколько деревянных домиков, у воды сиротливо лежали вверх чёрными животами рыбацкие лодки, брошенные и жалкие. Несколько покачивалось на воде, привязанные к недавно отремонтированному причалу. Тёмные серо-стальные волны, одного цвета с осенним небом, плескались на свежую и крепкую древесину.

– Часа через два стемнеет. Может, тут заночуем, в одном из домиков? – Арди с тоской посмотрела в сторону строений. Они выглядели совсем небольшими и хлипкими. – Всяко безопаснее, чем в лесу, да и сухо. Вдруг дождь будет? Тучи-то вон какие.

– Каждый час на счету. Идти надо. – Одир переминался с ноги на ногу шагах в пятнадцати. – До темноты ещё немало успеем.

– Я согласен с ним. – Далур кивнул. – Из-за Молчуна не остановились, так теперь из-за крыши над головой встанем? Ну намокнем, да и хрен с ним. Давай дальше топать.

– Пошли. – Жар не отпустил Молчуна, и теперь на потном лице застыла маска отупляющей усталости. Его качало сильнее, чем днём, но он упрямо нагнул голову. Он начал ещё было что-то говорить, нахмурился, словно никак не мог поймать ускользающую мысль, и снова повторил: – Пошли.

– Как бы голову отдать в лесу не пришлось, – едва слышно пробормотала девушка и добавила громче: – Хрен с вами. Куда все, туда и я.

– Вот это дело! – Далур взял у Молчуна заплечный мешок и закинул на себя.

Человек возразил было, но почти сразу сдался и потащился вперёд, внимательно смотря под ноги.

Отряд, вымотанный за последние сутки, еле плёлся. Молчун, казалось, вот-вот упадёт, но так продолжалось последние полтора часа, а он шаг за шагом всё ещё переставлял уставшие ноги. Один Далур сохранял лёгкость и бодрость, будто только встал с постели. Впрочем, он и чувствовал себя полным сил. Дварфийская выносливость давно вошла в легенды, о ней слышали даже те, кто этих самых дварфов в жизни ни разу не видел.

Пасмурный вечер медленно сгущал сумерки под ещё не облетевшими кронами деревьев. Четверо шли, пока не стало совсем темно. Невольно в голове Далура оживали события прошедшей ночи, он с опаской всматривался под каждый куст и держал руку на топоре. Горло начало пересыхать, а вдоль позвоночника заструился холодный пот.

– Предлагаю заночевать здесь. – Дварф указал на площадку, где едва угадывался толстый ствол упавшего дерева и огромный валун. – Молчун вообще непонятно как ногами шевелит. Находились за сегодня, хватит!

– Знать бы, где это – здесь. Не видно же ни хрена никому, кроме тебя, бородатый. Но согласна, – буркнула Арди, таращась в темноту.

– Значит, встаём.

Молчун поковылял к тёмной громаде валуна и тяжело прислонился к нему. А уже через мгновение измученный человек сполз спиной по замшелому камню. Голова упала на грудь, и Молчун застыл.

Далур скинул мешок рядом с ним, снял с пояса топор и направился к поваленному стволу. Поплевал на руки, споро, в несколько ударов, отсёк пять больших ветвей и принялся отламывать от них сухие ветки помельче. Холодок не покидал спины, и дварф пытался отогнать непрошеные мысли, сосредоточившись на хрустящем сушняке под пальцами.

Арди напилась воды, утёрла лицо и кинжалом взрыхлила землю. Когда закончила, руками выгребла яму под костёр. Одир ловко нарезал кинжалом солонину в котелок и принялся отмерять крупу для ужина.

С валуна за ними наблюдал ворон с одной лапой. Он наклонял голову то в одну, то в другую сторону и, кажется, не спешил обнаружить себя криком.

Вскоре они вчетвером сидели у небольшого, уютно потрескивающего костра. Молчун дремал. Ну или просто пригрелся и наслаждался возможностью спокойно посидеть. Из плаща торчала только его обожжённая макушка: на неровной коже плясали тени. Одир не переставая помешивал в булькающем котелке. Время от времени вылавливал оттуда что-то, пробовал и, удовлетворённо хмыкнув, продолжал мешать. Далур меланхолично поглядывал на спутников и правил лезвие топора. Арди села чуть поодаль, за границей круга света, положила лук возле себя, замерла и слушала лес.

Далур же вздрагивал при каждом крике совы в темноте. В ночном лесу казалось, что это – кто угодно, и, скорее всего, кто-то очень недобрый и опасный, но не мелкая птица.

– Почти готово, – в очередной раз попробовав, сказал Одир. – Поужинаем, и лично я – спать. В прошлую ночь отдохнуть так и не вышло.

– Нам-то не рассказывай. – Далур отложил топор в сторону и убрал правильный камень глубоко в мешок. Следом отправился кусок войлока и пузырёк с пахучим маслом. – Бьюсь об заклад, у нас ночка пожарче выдалась. Стражу будем выставлять? Я бы первый подежурил. До полуночи просижу вполне.

– Я вторая, – донеслось из темноты. – Ты, главное, от пуза не ешь – сморит.

– Ну тогда я – третий. – Одир поднёс ко рту деревянную ложку и подул. – Молчун пусть до утра спит, раз болезный.

– Хрен. Жар спал. Перед рассветом буди, – негромко сказал проснувшийся Молчун. В его глазах отражалось пляшущее пламя костра. – Свою работу я сам сделаю.

– Как чувствуешь себя? – Далур внимательно посмотрел на человека. – Не лихорадит?

– Плохо. Но лучше, чем днём. Спасибо. И за тролля, и за снадобья твои.

Повисла неловкая пауза. Молчун не был похож на человека, который привык благодарить, а Далур не привык принимать благодарности.

– Брось. Сегодня я – тебе, завтра ты – мне. Мы тут в одной связке, – задумчиво ответил дварф. – К тому же и ты меня не бросил. Ну там, когда... – Далур с досадой потянулся к зубам и с сожалением вспомнил свой шлем. – Ну, в общем, там. В общем, почитай, и сочлись.

Молчун едва заметно кивнул.

– Каша готова. Давайте плошки, ужинать будем. – Одир попытался переключить неловкий разговор. – Не от пуза, конечно, но голодными спать точно не ляжем.

– Ты давай-ка пиво откупоривай. Потом не до него будет. – Принимая плошку из рук человека, Далур кивнул на несколько полных до краёв бурдюков. – Чую, последний вечерок спокойный. Не скоро я ещё пивка-то попью.

– Кружку давай. Налью.

– Давай бурдюк. Там уже как раз налито.

– Мне тоже целый давай. Не жадничай. – Арди неслышно подошла к костру и села между Далуром и Одиром.

Еда была простой, но усталость и свежий воздух сделали своё дело. Каша была невероятно вкусной, а когда обжаренные на огне кусочки солонины попадали на зуб, раздавались вздохи удовольствия. Бурдюки постепенно пустели, и казалось, что здесь, в забытых всеми лесах, между бревном и валуном, окутанные пляшущими тенями от костра, они находятся в самом уютном месте на сотни вёрст вокруг.

– Откуда ты взялся? – Арди отложила пустую плошку, шумно хлебнула из бурдюка и пристально посмотрела на Одира. – С этими-то я уже две недели как вместе, хотя, сказать по чести, хрен знает, кто они такие и откуда взялись. Имена запомнила да рожи примелькались, вот и всё знакомство. Расскажи и ты о себе что-то своим спутникам.

– Да мне и говорить особо нечего, – почесав пятернёй в затылке, признался мужчина. – Местный я. Ну, вернее, был. Девять зим назад. Безотцовщина. Матери плевать было на меня. К сохе никогда не тяготел. Всё мечтал о реющих стягах, звоне мечей и треске копий. А как чуть подрос – подался в город. Удивительно, – Одир горько усмехнулся, – но там я оказался нужен ещё меньше, чем дома.

– Да уж, удивительно, – фыркнула Арди.

– Прибился, значит, к небольшому монастырю. – Одир улыбнулся. – Они мне хлеб и крышу дали. Не бесплатно, конечно, приходилось много работать. А когда не работал, врачеванию учили да делу ратному. – Заметив недоумение в глазах Арди, добавил: – А как ты думала? В монастырях частенько что-то ценное есть для грабителя. А если окромя зерна и старых книг там и не сыскать ничего, всё равно лезут. Да разве объяснишь... Старшие местные, не будь дураками, подле себя и держат братьев при оружии. Вот у них я и учился. А сюда приехал Гарона повидать – он всегда был ко мне добр. Да и просто потянуло побывать в месте, что когда-то было домом. Хотел недельку погостить и обратно. Люди там хорошие, мне их уже не хватает. Последнюю ночь не спал даже. Шёл до рассвета, всё торопился. Как до селения добрался – сразу к Гарону. Тут он меня и огорошил. Простая история. Простая и короткая.

– Веришь в монастырские учения? – с лёгким вызовом спросил Молчун.

– Я верю, что, если люди добры и к тебе, и по своей натуре, им нужно ответить тем же. И что хорошо иметь место, где тебе рады, независимо от того, какой там уклад жизни, – спокойно, глядя в огонь, ответил Одир.

Молчун сплюнул в сторону и устало закрыл глаза.

– Ну а ты? – Одир уставился на Арди. – Теперь твоя очередь. Давай рассказывай всё честно.

– В моей истории не так много добра. – Арди кисло усмехнулась. – Смотри, ещё можно передумать. – Она некоторое время смотрела на Одира, пока тот ободряюще не улыбнулся. – Служанкой я была. Лет пятнадцать тому назад. Ещё совсем сопливой. В обычном трактире средней паршивости далеко-о на юге. Таких по стране сотни. – Она хмыкнула. – Сильно пьяным подносили три части воды и одну часть пива, а если бы мясо так сильно не пахло чесноком и уксусом, тебя бы вывернуло от его аромата. Свежайшее, как говаривал гостям елейным голоском хозяин. Публика – под стать.

– Зачем осталась в таком гадюшнике? – недоумённо спросил Одир.

– А что делать? Соседей добрых не было. Кушать хочется, да и спать лучше на соломе под крышей, чем в грязи под кустом. Зимой-то особенно, можешь поверить. Пробовала. Ну и, конечно же, лучше, чем вечным сном в канаве. Два года я там как-то продержалась. Ну прямо мечта, а не жизнь: мрази всякой подносить пойло да задорно взвизгивать, когда очередной гость, – она брезгливо сплюнула, – щипал за жопу или лапал. В тот вечерок, благословите его Держатели Мира, один был особенно рьян. Только и делал, что гонял меня за добавкой или какой ещё жратвой. И не забывал давать волю рукам – куда без этого-то? Трактирным служанкам такое очень нравится, разве не знали? Лежать на гниющей соломе, пока над тобой пыхтит нелюдь, от которого разит дешёвым пивом хлеще, чем из бочки. Хотя кому не всё равно, что там им нравится, правда? Хозяину монеты не лишние...

Девушка прервалась и сделала большой глоток из бурдюка, с шумом проглотила.

Помолчала немного, уставившись на огонь, проговорила:

– Ну так вот. Помню как сейчас, подозвал он меня в очередной раз. Сидел уже мертвецки пьяный. Ещё кружка – и точно в собственной моче под столом уснёт. Волосы до плеч, правильные черты лица. Голубые глаза. По-своему он был даже красивым. Если бы волосы не висели сальными колтунами, а глаза не были остекленевшими от многих кружек пива. Рот плотно и не закрывался даже, а губы блестели от жира и скопившейся в уголках слюны. Я даже помню, что он тогда ел. – Посмотрев в костёр, Арди ухмыльнулась. – Горячую кровяную колбаску. Кусочек прилип в уголке рта и притягивал взгляд. От него несло смесью запревшего пота и перегара от самого дешёвого и поганого пойла, которое только можно представить. А ведь в тот раз пиво сварили лучше обычного...

Девушка неловко пошутила, но никто у костра не улыбнулся. Мрачно и напряжённо они ждали, пока та продолжит.

– Тогда он даже ничего не заказал. Он просто подозвал меня, чтобы дать волю рукам. И дал. Больше, чем обычно. Сидел и кривовато лыбился. А пальцы ползали там, где им быть не положено без моего согласия. Да, он тогда ел горячую кровяную колбаску. Нарезал её на удивительно ровные кругляши своим ножом. Нож лежал рядом с тарелкой. Я схватила его и... – Арди нахмурилась и тряхнула головой. – Мне кажется, этот выродок не сразу понял, что происходит. Несколько раз открыл рот, силясь что-то сказать. Кровь вместе с жиром текла по его подбородку. На мой взгляд, он тогда был точно красив. Ну то есть таким он мне больше нравился, чем минуту назад.

Повисла тишина. Арди хмурилась своим мыслям и жевала губы.

– А потом? – глухо спросил Далур.

– Потом? – Арди словно очнулась от краткого оцепенения. – Потом я выскочила из трактира и побежала за городские ворота. Меня догнали. На мою удачу, не стража и не его дружки. Тот человек сказал, что всё видел и патлатая гнида получила по заслугам. И что девка такая бойкая ему сможет помочь. А взамен он поможет мне. Не важно, как его звали. И что мы делали – тоже не важно. Но на руках у меня чужой крови больше не было. На стрелах... Но ведь это не считается, правда? Больше не расскажу, но если бы была в мире справедливость, висеть мне на каком-нибудь толстом суку у дороги рядом с... А, хрен с ними всеми. Разболталась что-то. И вообще, прибедняюсь, пожалейте несчастную! Я жива и, думается, не такой уж плохой человек. Ну хотя бы сегодня. Иду вот селян каких-то спасать, шкурой рискую, наверное, даже бесплатно. Добродетель во плоти. Короче, последние лет пять я – наёмница. Лук и чтение следов к вашим услугам. – Арди изобразила неловкий поклон. – Если готовы платить, конечно. Свою историю я этим вот рассказывала. – Она махнула рукой на Молчуна и Далура. – Нас вчера вроде как боем скрепило. Ну и ты, монастырский, заодно послушал. Боевое братство. С одной сестричкой. – Арди невесело рассмеялась и замолчала.

Молчун с лёгкой неприязнью и сожалением устало смотрел на Арди.

Далур сжимал бороду в кулаке и с силой дёргал, возвращаясь раз за разом к своим мыслям. Девушка ему не нравилась. После услышанного она стала ему нравиться ещё меньше. Стрелы, толстый сук. Разбойничала, не иначе. Таких людей он презирал. Сильнее, чем разбойников, он презирал только трусов.

В спину снова упёрся ледяной, полный ненависти взгляд. Решено. Сегодня он расскажет спутникам, что он за дварф. Пусть знают, с кем идут.

– Ты не винов... – начал было Одир.

Но Арди его оборвала:

– Брось. Всё, что я в жизни делала, я делала сама. Никто не заставлял. Мой выбор. По глупости, по юности, по обстоятельствам, ПО ХЕ-РУ, – отчеканила по слогам Арди. – Это мой выбор и мои поступки. Точка. Ну что, кто из вас? – Она поочерёдно посмотрела на Молчуна и Далура. – У нас тут вечер секретиков и тёплых воспоминаний. Присоединяйтесь. Ваша очередь. – Не дожидаясь ответа, встала и взяла пару поленьев из стопки неподалёку, закинула в огонь.

Тот накинулся на древесину, раздалось радостное щёлканье сухой коры, и в ночное небо взлетела стайка искр.

– Ну а ты, Далур? – Одир посмотрел на дварфа. – Почему не дома, в горах? Ваш брат нечасто выбирается из своих чертогов.

– А нет у меня дома. И хрен мне там кто рад будет, – глухо буркнул Далур и ещё раз сильно дёрнул себя за бороду. Решился и продолжил: – А, ладно. Как на духу. Года полтора как нет у меня дома и друзей. Весна, стало быть, была. В одной из горных долин наши пасли стада коз и овец.

– Пасли коз? – удивлённо переспросила Арди.

– А ты как хотела? Дварфам и есть хочется, и одежда нужна. У нас и поля есть на поверхности. Маленькие, ясное дело, и родят не как ваши, но есть. Пиво и хлеб на столе должны быть! Ну так вот. Долина, значит, в которой скотина наша пасётся. Облюбовал её тролль. Горный дикий тролль. Как тот, который с гоблой в лесу ошивался. Но цвета мокрых скал, да шкура потолще. Облюбовал её, значит, и повадился таскать по козе в день, бывало и по две. Я тогда только на обучение к Рунобойцам поступил, а когда не обучался, ходил стражником да в патруль. Мы, дварфы, к таким вещам готовы, тролли не впервой забредают в горные долины.

Семеро нас в патруле ходило. Два арбалета, три пики и два щитоносца. Я, стало быть, с пикой шёл. Нам сменяться через час было, когда объявился тот самый тролль. Объявился – и сразу к козам. Хвать одну, как с кухонной полки, и обратно к расщелине пошёл. Ну наши его, конечно, не отпустили. Мы, значит, пики упёрли в землю, щитоносцы арбалетчиков прикрывают, а те послали болты в образину и стали новые закладывать. Попали стрелки наши. Тролль заревел на всю долину. От ярости хватанул козой об землю, отшвырнул в сторону и на нас попёр. Идёт на нас, здоровенный, как твой амбар. А у меня сердце где-то в гузне бьётся, и перед глазами коза летящая стоит. Я до того и не дрался никогда, кроме как с гоблинами да на площадке. Тролль, с-сука камнешкурая, всё ближе подходил... – Дварф замолчал, затравленно озираясь по сторонам.

Темнота вокруг полнилась шепотками.

– Далур? – окликнул его Одир.

Дварф встрепенулся и, придвинувшись ближе к огню, протянул к нему руки.

– Вообще, мы должны были пиками его удерживать, пока топорщики ему ноги рубят, а арбалеты голову выцеливают, – чуть помолчав, продолжил он. – И вот стою я с самого лева, а справа от меня Ганур был. – Голос чуть дрогнул. – Дружили мы. Он мне говорит, мол, давай, Далур, поспорим, что быстро дело кончим и без сложностей. Говорит, предчувствие у меня хорошее, а проигравший пиво ставит всему патрулю. А я ответить не могу. Рот пересох совсем, а руки как у пьяницы – ходуном ходят. Ещё чуть, и пику бы выронил. Вот уже дошёл до нас тролль почти. Мне надо в плечо или грудь ему пику втыкать да в землю упирать, чтобы руками до нас достать не смог, время, значит, выигрывать. А я смотрю прямо перед собой и вижу... себя. Как отлетаю прочь, как та коза, и, упав невдалеке, так же затихаю. – Далур сглотнул и прочистил горло. – Короче, струсил я. Бросил пику и побежал, как никогда в жизни не бегал. Не оглядываясь. Сзади крики ярости и боли звучали, а я лишь старался заглушить их свистом ветра в ушах.

Тут дело такое, когда состав неполный, тролля по-другому брать надо. Но времени у них перестроиться уже не было. Побеги я чуть раньше, может, они и успели бы. Но вышло как вышло. Мне потом рассказали, что живыми двое только остались, ну, кроме меня. Ганура эта тварь смяла через секунду после того, как я побежал. Но пику всадить в тушу образины он успел. В отличие от меня. Какой я после этого дварф? Так, пустая порода. – Голос Далура дрожал. Немного помолчав, он горько добавил: – У нас казнят за такое. Из-за меня четыре бойца умерли. Доверили мне быть их соплечником и умерли. Ганур доверился мне и умер. Потому что я трус.

– Кто бы не побежал, когда на тебя в лоб прёт разъярённый тролль? – спросила Арди.

– Никто из наших не побежал. Только я, – отрезал дварф.

– Ты говоришь, за такое у вас казнят. Но ты жив. – Одир серьёзно смотрел на Далура.

– Потому что духу не хватило даже ответить за свои дела. У меня – влиятельный старший брат. Был. – Далур кисло улыбнулся. – Он дал мне выбор. Смерть и подобие чести или позор и бегство. Я убежал. Помню только боль и презрение в его взгляде, когда я поднял брошенный передо мной мешок с кольчугой и едой. Как уж он потом мою пропажу объяснял, не знаю. Может, аукнулся ему мой побег и его смерть тоже на мне висит. И топор, – он похлопал по своей секире, – мне брат дал. В горах опасно. Мы – хозяева под ними, а наверху много с кем драться приходится.

– Поэтому ты так со своим топором упёрся, когда я тебя от лагеря тащил? – тихо спросил Молчун.

– Да. – Далур медленно кивнул. – Это последнее, что у меня есть из дома. Кольчуга ещё, но топор... топор для дварфа – всё. Мы долго живём, у нас хорошая память. Если вернусь домой, у меня вырвут бороду и повесят. Такие, как я, недостойны стали, даже топора палача. Сталь не для трусов.

– Помнится мне, ты в лагере вышел один на один с троллем. Трус так точно не сделает, – уверенно возразил Молчун.

– Я со страху топор еле метнул. Только второй нормально пошёл. Дварф – и топор не смог метнуть. Стыдоба. И я удивлён, что портки сухими остались, я уже почти побежал.

– Но не побежал. А что до портков... – Арди почесала подбородок. – Помнится мне, я историю слышала про королевскую конницу и городское ополчение. Город какой-то они защищали. Враг уже за стены проник, на улицах бились. Не помню, кто с кем воевал, да и неважно. Может, никто и ни с кем, а это просто притча. Прижали их крепко тогда, ополченцев с конницей, в клещи взяли. Храбрые и благородные рыцари в сияющих доспехах смогли прорваться через врага и ускакали прочь, громыхая своим прекрасным вооружением. – Арди выплёвывала слова. – А вот ополчение осталось. Оно и понятно – простолюдинов можно тысячами в могилу класть, лишь бы десяток знатных выжил. И плевать, что вы только что вместе бились. Хреново им тогда пришлось. Живыми осталась пятая часть, наверное, но устояла. Бледные от страха, с мокрыми штанами и дрожащими руками. Они выстояли. Чудом, не иначе. И вот вопрос, достойны они уважения? Хрен с ними, с рыцарями. Там причин и поводов десяток может быть. Но вот эти вчерашние крестьяне и мастеровые достойны уважения? Я к тому, Далур, всем плевать на то, что ты чувствуешь и как обстоят дела с твоими штанами, если ты не побежал. Если ты сделал то, что от тебя требуется. Полтора года назад – да, ты струсил. Вчера ты был смелей всех, кого я знаю. И гораздо глупей, но сейчас не об этом. Ты вышел один на один с троллем. Схватился один с тремя гоблинами в темноте, чтобы прикрыть нас. Может, ты и трус, но такому трусу я доверю прикрыть спину.

– Она права, – коротко добавил Молчун и замолчал.

– Из-за меня погибли четыре дварфа, которые верили мне, – не унимался Далур.

– Да, погибли. Да, верили, – жёстко бросила Арди. – Но ты уже доказал, что не допустишь такого ещё раз. И, пожалуйста, перестань ныть. Дварфам не идут стенания.

Далур молча уставился в огонь. Его лицо окаменело и не выражало ничего. Он боялся поднять глаза и увидеть во взглядах спутников презрение. В конце концов, слова – это просто слова.

– Двое из трёх с камнем на душе. Один из трёх – без тёмных пятен в прошлом. Что до тебя, Молчун? – Арди допила пиво одним глотком и уставилась на него. – Как ты очутился здесь?

Молчун поднял руку к шраму от ожога на голове и, едва его касаясь, погладил место, где было ухо.

– Я без камня. С золой. – Глаза зло сузились. – Родом из пограничной с Левнаром деревни. Далеко на юге. – Он усмехнулся, увидев изумление на лице Арди. – А что ты удивляешься? Мы на севере. Вся страна для нас сейчас – далеко на юге.

– Да нет... – растерянно протянула Арди, поправляя платок на шее. – Просто мир оказался очень маленьким. Я... бывала в тех краях тоже.

– Это для тех, кто носа за родной забор не кажет, мир огромный. Стоит только ступить на дорожку, как мир начинает стремительно уменьшаться. Ну так вот. Лет пять назад наше высочайшее величество, барон местный, – Молчун с отвращением сплюнул, – не удержал хрен в штанах во время приёма соседнего барона. Не знаю, кого он там оприходовал, да и откуда мне? Что люди говорили, то и знаю. Короче, соседский правитель обиделся. И по приезде домой начал рати собирать, чтобы за обиду мстить. Но я всего этого тогда не ведал. Я шёл с осмотра силков, к поясу были подвязаны несколько заячьих тушек. День погожий, я с добычей. Легко так было на душе. Ноги крылья отрастили, я шагал и земли не касался. Пока не почуял дым. Почуять или увидеть дым в приграничной деревне – всегда к беде. Пострашнее, чем встретить разбойников или шатуна на лесной тропе. У нас мост был старый через реку. Вот как раз к нему я подошёл, когда деревья расступились и стала видна моя деревня за излучиной. Много домов горело. Суетились какие-то отряды и реяли стяги нашего величества. Я не помню, как добежал. Не помню, как в горящий дом влетел. Помню жар дикий и дым, выедающий глаза и лёгкие. Жену и дочь нашёл в дальней комнате. Из живота жены торчал нож. Видимо, она уже просто не смогла сама выбраться. А дочь... дочь обнимала мать тонкими ручками. Думаю, что она задохнулась, перепуганная, прижимаясь к дорогому мертвецу. Комната полыхала. Помню, удивился, что они такие чёрные. Нелепая мысль. Потащил их к двери, чувствуя, что моя одежда уже дымится. Кожа с рук жены слезла, как перчатка, когда тянул. Понимал, что они мертвы, но тащил, едва не падая от удушья. Тащил, пока не потерял сознание...

Он отвернулся от костра и, немного помолчав, продолжил:

– Меня из огня выволокли. Кто-то видел, как я в дом залетел. Только это осталось. – Он чуть повернул голову обожжённой стороной. – Ну и по телу есть ещё. Дом догорел вместе с ними. Похоронил потом, что нашёл. Дом сестры с родителями тоже сожгли. Только их самих на улице зарубили. Похоронил их целыми. Почти. Пока я силки проверял, чтобы заработать на жизнь, заявился от соседей отряд мстить за поруганную честь какой-то бабы, которую никто в глаза не видел, и эту самую жизнь уничтожил. Его величество знал о готовящемся нападении, но не успел прислать воинов. На несколько часов не успел. Я воротился, когда пришельцев отогнали. С тех пор я больше в лесах обретаюсь.

– Да, дела... – выдавила Арди и уставилась в пустоту.

– Да, порой так выходит... – начал было Одир.

Но Молчун перебил:

– Нет. Не надо. Вы спросили – я ответил. Честно. Как все. Меня утешать не надо. Я со своей болью уже сросся. Вы таких историй можете десяток услышать за вечер в любой корчме на границе, да и слышали наверняка с сотню. Примелькались они, истории эти. Вот только рассказчику ни хрена не легче.

– Как тебя зовут? – Арди посмотрела в глаза мужчине.

– Молчун. – Он отвернулся и закутался в плащ.

Повисла тяжёлая тишина. Даже костёр на какое-то время перестал потрескивать.

– Ложитесь спать, а я – сторожить. В полночь разбужу. Вторая стража твоя, – напомнил Далур девушке. Он стискивал в руках почти пустой бурдюк с остатками пива.

Арди улеглась между бревном и костром. Почти сразу она размеренно засопела.

Одир встал и побрёл в темноту.

Молчун лежал, закутавшись в плащ. Его плечи слегка подрагивали.

Глава 5 Темнота

Далур лежал, уставившись в почти потухший костёр. За ночь сон так и не пришёл. Под утро похолодало и начался дождь. Незадолго до рассвета он забарабанил по листьям и ветвям, по земле и камням, наполняя лес умиротворяющим монотонным звуком. Дождь забарабанил по спящему лагерю, хотя досюда сквозь кроны долетало не так много капель.

– Да, как раз этого не хватало. Сегодня нас ждут мокрые сапоги и плащ. Доброго утречка и хорошего всем денёчка. – Поворчав, Арди сладко потянулась, поправила платок на шее и подвинулась к слабому огню, выдыхая облачко пара.

– Доброго, – раздалось из темноты, и к костру подошёл Молчун. – Я бы вас через час поднял. – Он махнул рукой на светлевшее в разрывах крон небо.

– Ну ладно, не так обидно. – Зевнув, девушка заметила, что дварф не спит, и указала на похрапывающего Одира. – Пусть досмотрит свои сны или завтракаем – и в дорогу?

– Хороших снов не бывает.

– Да уж. Да и время не терпит. К тому же так он скоро в луже будет лежать – дождь усиливается. – Арди смахнула с плаща изобилие капель и придвинулась ближе к кострищу. – Значит, поднимаем.

Далур схватился за топор и встал. Поприветствовал новый день отборной бранью и шумно сделал несколько глотков воды из бурдюка. Утёр побежавший по бороде ручеёк и накинул на плечи плащ. Не хотелось вообще ничего, так что он принялся разминать одеревеневшие руки.

Одир, разбуженный разговорами и кряхтением Далура, тёр глаза. Чуть пригладил всклокоченные волосы и, налив в котелок воды, поставил его на огонь.

– Я травок сушёных взял, попьём перед дорогой, – сказал, широко зевнув. – Дай, Молчун, ещё котелок. Каши немного сварим. Пока совсем не рассветёт, я думаю, выходить не стоит. Эх, погода...

Завтракали молча. Быстро съели кашу с галетами и теперь сидели, сжимая в руках плошки с парующим отваром, время от времени делая большие обжигающие глотки. Дождь то утихал, то набирал силу, не в состоянии окончательно решить, что же ему делать. Над головой прохлопали чьи-то крупные крылья, но в полумраке не удалось разглядеть – чьи.

– Треклятые птицы. Совы, мать их птичью драть, орали всю ночь, как безумные, – пробормотал Далур, утирая мокрые от отвара усы. – В лесах вообще бывает тишина? Вечно что-то хрустит, шуршит или топает. Я себе башку сверну скоро на каждый шорох поворачиваться.

– Сам себе не страшно. Хуже, если кто-то другой тебе её свернёт, потому что не повернулся, – Арди усмехнулась. – К тому же это просто птица.

– Про что и толкую. Одир, плесни ещё своего варева. – Далур протянул плошку мужчине и, принимая её обратно, пробурчал: – Птица-хреница... Сраные леса...

– Лес прокормит. Лес и оденет. Зря ты так, Далур, – негромко отозвался Одир. – Ты просто не привык. Лес умиротворяет и очищает мысли. Хорошенько очищает. Послушать лес и подумать, знаешь ли, дорогого стоит.

– Тебя вчера ночью с нами не было. И подумал бы, и умиротворился быстро. – Далур мрачно ухмыльнулся. – А уж как слушал бы внимательно! Мне, знаешь ли, спокойней, когда вокруг сплошной камень. Не ждёшь подлянки от каждого драного куста.

Никто не стал спорить. Молчун, казалось, вообще не следил за разговором, а Арди и Одир лишь улыбнулись.

– Кстати, Далур. – Арди слегка укоризненно посмотрела на дварфа. – Ты, помнится мне, говорил, что никакой магии не обучен. Но что это тогда было ночью в лесу? Без магии камни сами собой не светятся.

– Что было, то и было. Кабы не было – лежали бы невдалеке от гоблы, стрелами утыканные, как твои птицы пером, – нехотя начал отговариваться Далур. Касаться этой темы ему совсем не хотелось.

– Да. Но я не о том. Ты сказал, что это руна. Я слышала про дварфийские руны, но никогда их не видела. До прошлой ночи. Расскажи побольше.

– Не могу побольше. Нельзя. Хотя мне у своих – всё равно петля и последний танец на верёвке. – Далур сильно дёрнул себя за бороду. – Да и если можно было бы... Я же говорю, я только поступил в ученичество. Первой проверки мастерства даже не прошёл, должен был лишь на следующий день после того патруля. Я знаю всего шесть рун. Умею изготавливать две. Ну, может, три, но та скорее – бракованная руна Очага. – Далур призадумался, хмуря брови. – Ну а если в общем говорить... Наш народ всегда всё делал своими руками. И делал очень хорошо. Пока другие пытались постичь магию, едва с ней столкнулись, мы научились впечатывать её в предметы. Тут тоже всё непросто... Подойдёт только камень и металл, да и то не каждый. Да и дело это ой какое небыстрое. Зато руна работает сама по себе, аккурат с её завершения. Ну а что делает и сколько проработает – от многого зависит. Есть руны, например, которые прочность придают.

– Поэтому доспех от ваших мастеров стоит как две добрые деревни? – спросила Арди.

– Не только. Лучше наших сталь никто не льёт. – В голосе Далура зазвучала гордость. – Лучше наших и ковать никто не приспособился. Но звенья кольчуги, даже одинарного плетения, укреплённые руной, не порвать. Что говорить о кирасах и шлемах... Да и цитадели наши не просто неприступны. Да, они построены так, что никому не повторить, и материалы лучшие. Но без рун это будет лишь камень. Уж дварфу поверь. Ясно дело, чем сильнее руна, тем сложнее, дольше и дороже её изготовление. Отвары там всякие да порошки. Это не всё, что можно рассказать о рунах, но всё, что могу именно я. Да и вы слышали уже, молва такая идёт о нас. Ну вот, стало быть, подтвердил.

– Понятно. Спасибо, что рассказал. – Арди благодарно кивнула. – Мне интересен ваш народ. Нечасто вас встретишь, да и уклад жизни у вас совсем другой.

– Какая вторая? – подал голос Молчун, поправляя повязку на щеке.

Далур удивлённо уставился на мрачно смотревшего на него человека.

– Вторая. Ты сказал, что умеешь изготавливать две руны.

– Угольная руна. – Далур поскрёб пятернёй затылок. – Нагревает металл. Но потом тот чернеет, и его надо чистить и полировать.

– Кому это может понадобиться? – Арди недоумённо уставилась на дварфа.

– Солдатам хотя бы. Зимние переходы по поверхности в небезопасных землях. Любой, кто любит свою голову и не хочет её терять, будет спать в доспехе. А студёной зимней ночью ты бы не отказалась, чтобы кольчуга грела, а не вытягивала тепло, несмотря на плотный поддоспешник. – Далур усмехнулся. – Греет, что твой тулуп из овчины. И на бо2льшую часть ночи хватает. Это один из примеров. Маленькая хитрость. Наша стойкость к холоду давно вошла в присказки и поговорки. Но не её одной заслуга. Ладно, языками столько молоть – мозоли заведутся. Уже почти светло. Пора идти. Меняем повязки и выступаем.

Костерок быстро забросали мокрой землёй и, хлюпая влагой под ногами, пошли на север. В нос бил особый запах, который можно ощутить только в лесу во время дождя. Минуты складывались в часы. Часы выстраивались в сплошную череду дождя, листьев и грязи под ногами. Сильно лило, но небо светлело, и уже можно было разглядеть сквозь тучи мутное очертание солнца.

Давно перевалило за полдень. Вода пропитала капюшоны и капала с носов, ручьями бежала за шиворот, неприятно щекотала и холодила спину.

Далур сдувал с носа раздражающие капли, выжимал бороду и клял на чём свет стоит столь ненавистный ему дождь. Молчун, словно не обращая внимания на бежавшие по нему ручьи, шёл вперёд. Он прижимал к ране свежую повязку и старался, чтобы влага с капюшона не попала на неё. Арди хмуро жевала размокающие под дождём галеты и поглядывала на небо. Все ожидали, когда же оно возьмёт передышку и прекратит лить воду. Один Одир улыбался.

– Ты прям светишься, как в кости выиграл али до любимого бочонка добрался. Чегой-то? – Далур немного раздражённо посмотрел на человека.

– Мы наконец-то делом заняты. Глядишь, и найдём сегодня этих кровобородов. А там и односельчане. Да и послушал я вас вчера, вы вроде бывалые. Обнадёжился я, понимаешь? – Одир зачесал пятернёй мокрые волосы назад и стряхнул с ладони воду.

– Ещё руду не выкопал, а уже горн раздувает. Хорошо, если твоя надежда нам поможет. Обычно оно иначе поворачивается. – Дварф выглядел куда более хмурым, чем осеннее, полное дождя небо.

– Поможет. Вот увидишь. Да и толку не больше будет, если с хмурой рожей шагать. А с улыбкой всё приятнее.

– Я бы улыбался, коли бы пожрал. Да только найди теперь хоть одну сухую ветку. Ещё бы воду с сапог слил и портянки поменял. Ну и костерок с горячей похлёбкой потешил бы меня славно. А так... – Дварф в сердцах сплюнул под ноги.

– До вечера жди. Сам видишь: ни возможности, ни времени. – Арди закинула в рот очередную в руке размокшую галету. – Да и с утра уже брюхо набил. Не часто ли к котелку прикладываться собрался? Мы работаем, а не пируем на сельском празднике урожая.

– Вечера, – уныло повторил Далур. – Хрен его знает, что будет тем вечером. А жрать сейчас хочется. Дай, что ли, галет пару.

Постепенно лес стал редеть, поляны появлялись всё чаще, расстояние между деревьями увеличивалось. Появился небольшой уклон. Сквозь кроны деревьев и изрядно ослабевший дождь проглядывались белые горные вершины.

– Нам бы на запад забирать начать, на тракт выходить. – Арди остановилась и указала рукой перед собой. – Смотри, старый знакомец.

Невдалеке на нижней ветке дерева чуть выше уровня глаз сидел ворон с одной лапкой и с любопытством смотрел на них, наклоняя голову.

– Не до него сейчас. Времени мало. Как начнёт трепаться – не заткнёшь. Как взболтанный бочонок пива, если не посчастливилось открыть такой. – Далур сердито сорвал листик с ближайшего куста и, смяв, бросил на землю. – Да и удивительно мне. Говорит, что отшельник и одиночка, а язык-то подвешен хорошо. Чешет так, что иные позавидуют.

– Глядишь, и поможет чем. У него больше понимания, что окрест творится. Про гоблинов-то он нам чётко подсказал. – Арди с любопытством разглядывала птицу. – Можем и про этих кровобородов спросить.

– Можем, только вот у кого? У однолапой галки этой? Был бы хоть Флан рядом – сам вышел бы, а не птицу свою прислал. – Далур посмотрел на небо. – Солнце к закату уже клонится, где мы тут его искать будем и, что главнее, как долго?

– Да погоди ты. Может, и по пути будет. – Арди примирительно подняла ладони и перевела взгляд. – Молчун?

– Мне не нравится Флан. Но если по пути – навестим.

– О чём вы толкуете? – Одир по очереди смотрел то на птицу, то на спутников.

– Да встретился нам тут в лесу одинокий дед с ручным вороном. Через птицу эту он следил за нами. Работу предложил, как с селянами закончим, – в горные пещеры его проводить нужно. Откуда его принесло – неясно, места-то здесь не самые оживлённые. Мутный он какой-то. И появление его выглядит странным, и разговоры... По-моему, он – не тот, кем хочет нам представляться. Но если заплатит, почему бы и не подрядиться на работку. Думаю, ты с ним ещё познакомишься.

– Что-то не очень хочется. От таких добра не жди.

– Ну с земляками твоими он нам чуть помог. Подсказал, где гоблинов искать.

– Так там людей-то не оказалось! – изумлённо воскликнул Одир.

– Это теперь мы знаем, что их там не оказалось. Благодаря ему мы быстро нашли лагерь и проверили ложную ниточку.

– И что, думаешь принять его предложение?

– Не знаю пока. Он мутный, но предлагает деньги. В отличие от моей нынешней работы, это не так уж и плохо. Посмотрим.

– Тебе бы только деньги... – негромко проворчал Далур.

– Я – наёмница. Удивлён?

Далур промолчал и с силой дёрнул себя за бороду. Ворча, он ушёл чуть вперёд.

Вскоре дождь кончился, сплошная пелена туч местами потрескалась, и в разрывы заглянуло голубое небо. Какое-то время четверо продолжали продвигаться на север, и ворон следовал за ними, перелетая с ветки на ветку.

Местность стремительно менялась, деревьев стало ещё меньше. Зато появлялись огромные валуны, а уклон стал ещё сильнее. Ноги скользили на мокрых камнях. Скалы впереди маячили сквозь частые прогалы в зелени и всё чаще встречались едва проходимые места, которые проще было обогнуть, чем лезть напрямик. Путники свернули на запад к тракту, не желая больше ломать ноги на скользких камнях.

Ворон забеспокоился. Противное резкое карканье вспарывало тишину леса и неимоверно раздражало. Через некоторое время он уже летал над группой, иногда снижаясь и бросаясь прямо в лица путников. Чёрные крылья то хлопали над головами, то мельтешили перед глазами. После каждой такой выходки ворон отлетал на восток и призывно орал во всё горло.

Затем возвращался, и всё повторялось снова и снова.

– Ты смотри. Никак развернуть нас хочет? Разорался, как трактирщик, которому за пиво не заплатили. – Далур отмахнулся от назойливой птицы пудовым кулаком, но не попал.

– Да уж, странно. Молчун, что скажешь? – Арди озадаченно косилась на посланника Флана.

– Скажу, что вляпались. Только не пойму – во что, – ответил тот, наблюдая, как ворон улетает прочь. – Поглядите на солнце.

Они стояли на открытом участке между перелеском, который громадным зелёным языком вытянулся из чащи, и скалистым холмом. Журчал горный ручей, сбегающий с каменистого склона, впадал в небольшую ложбину меж камней и пропадал где-то под землёй. Сумрак щедро разливался по окрестностям. Казалось бы, обычная картина осеннего пасмурного вечера, но Молчун был прав. Тучи разошлись, и солнце хоть и клонилось к закату, но ещё горело на небе.

– Здесь темно. – В голосе Арди слышался испуг. – Сраное солнце светит прямо на нас, но здесь темно. Молчун, какого хрена тут такая темень?

Далур и Одир уже сжимали в руках оружие и насторожённо оглядывались по сторонам.

– А ещё тихо. Как улетел ворон, я не слышу ничего, кроме нас и этого ручья. – Одир указал на перелесок на юге: – Ветви колышутся, но я не слышу ветра.

– Уходим. На восток. Быстро. – Молчун решительно развернулся в обратном направлении.

Из перелеска отчётливо донёсся скрип древесины, и порыв ветра тараном ударил в отряд. Арди не упала лишь благодаря тому, что схватилась за плечо крепко стоявшего на ногах Далура.

– Я что-то чувствую. Похоже на животное. Но это точно не животное! – завопил Молчун, едва перекрикивая ветер. Озабоченность в его глазах переросла в страх.

Четверо снова попробовали пойти на восток, но ураганный ветер не ослабевал, а наоборот – всё сильнее дул в лицо, перебивая дыхание и заставляя жмуриться. Бороться с ним, стоя на мокрой после дождя земле, было невозможно. Они попытались двинуться на север и на запад – результат тот же. Сбивающие с ног порывы буквально волокли против воли на юг, к растущим невдалеке деревьям.

С момента, когда ворон улетел, прошли считаные минуты, но окрестности стремительно погружались во мрак. Слепящее солнце, нагло издеваясь, висело над головами на фоне светлого, почти очистившегося от туч неба.

Далур дрожащими от страха руками выставил перед собой топор, защищаясь неведомо от чего. Арди прижалась к дварфу и судорожно натягивала тетиву. Ладонь сорвалась, и девушка, ругнувшись, начала заново. Одир что-то бормотал, шевеля одними губами, и поигрывал увесистой булавой.

– Молчун! Ты что-то чувствуешь? – проорала Арди почти в ухо мужчине.

– Кто-то большой и голодный. Кто-то сродни хищнику!

Но впереди был пустой перелесок. Даже не перелесок, а так, скопление невысоких деревьев, стоявших не особо кучно. Там попросту негде было прятаться тому, кого чувствовал Молчун.

Скрип деревьев раздавался то с одного, то с другого конца перелеска. Ураган настойчиво тащил отряд по мокрой траве и грязи. Ветви не выдерживали и с треском отламывались. Шквальный ветер порывами прижимал траву к земле и корням. Меж стеблей то и дело мелькали светлые пятна. Далур, прищурившись, пытался понять, что там белеет.

Как вдруг пришло понимание, и он закричал:

– С-сука, да там вся земля завалена костями! – Его слова тяжело было разобрать, они еле-еле пробивались через шум ветра. Он сам себя практически не слышал.

Дварф стоял, широко расставив ноги, и указывал боевым топором куда-то в направлении перелеска. Бороду нещадно трепало.

Когда до ближайшего бука оставалось не более двадцати шагов, настойчиво толкавший их в спину ветер немного стих. Ровно настолько, чтобы они могли оставаться на месте.

Одновременно с этим среди древесных стволов в воздух взметнулось всё, что было на земле. Лесной сор хаотично метался из стороны в сторону, пока не стал стягиваться в несколько отчётливо видимых воронок.

По всему перелеску их возникло около десятка. Они тут же принялись затягивать в себя лежавшие вокруг ветки и листья. И кости. С яростью отламывать у деревьев ветки толщиной с руку сильного мужчины и вовлекать их в свою безумную пляску.

– Бежим, быстро! – Арди попыталась отползти назад, но вскоре её притащило по мокрой траве и грязи обратно.

Тем временем обособленные воронки стали сползаться в одну точку, по пути объединяясь в более крупные.

Ветер не давал возможности двигаться никуда, кроме как навстречу вихрю. Желающих не нашлось.

– Я чувствую голод! И злобу! – кричал Молчун в лица спутников. – Как у дикого животного!

– Животное?! ЭТО что за животное?! – Одир неуверенно стискивал побелевшими кулаками булаву.

Воронки наконец сошлись в одном месте, и какое-то время перед едва стоящей на ногах группой вращался смерч, достающий до макушек окрестных деревьев.

Далура колотило. Секунды тянулись, Арди вцепилась ему в плечо, крепко стиснув пальцы. Одир с бледным лицом топтался на месте, борясь с ветром.

– Молчун! Можешь что-то сделать?

– Нет. – Лицо мужчины скривилось, он схватился за виски. – Пока нет, голова сейчас лопнет.

С громким хлопком смерч рассыпался, и ветер стих. Одир и Молчун от неожиданности упали на спину. Далура утянула на землю так и не отпустившая его Арди. Темнота в тот же миг рассеялась, уже ничто не напоминало о сумерках. Всё вокруг было залито лучами осеннего, ещё тёплого солнца.

С громким скрипом на самом краю перелеска переминалось с ноги на ногу нечто. Высоченное, оно почти доставало до середины стоявших вокруг деревьев. Казалось, что к телу гигантского лося кто-то ненормальный прикрепил торс и голову человека.

Но ничего человеческого в нём не было. Оно состояло из веток и костей. Из листьев и травы. Из голода и злобы.

Составленную из многих черепов разных животных «голову» венчала корона, собранная из нескольких пар размашистых рогов. Руки заменяли длинные и толстые сучья. Острые обломки рёберных костей шевелились вместо пальцев. В просветах переплетения веток клубилась темнота. Солнечный свет не ложился на эту фигуру, избегая её. Можно было различить лишь два цвета: бурый и чёрный. Нестерпимо пахну2ло запахом гниющей листвы и земли.

К оглушительному скрипу добавилось непрерывное шуршание и потрескивание. Вся поверхность фигуры пошла рябью и зашевелилась. Покачиваясь, она пыталась удержать равновесие. Нечисть сделала ещё несколько неуклюжих шагов на месте и, качнувшись, двинулась к сидевшей на земле четвёрке.

Далур вскочил и побежал прочь. Арди, до сих пор державшаяся за него, проехала по грязи несколько шагов, пока не разжала пальцы. Ветер засвистел в ушах, рядом с ним, поскальзываясь, бежала наёмница. Дварф бросил один короткий взгляд назад.

Молчун и Одир удирали в противоположном направлении. Оживший кошмар помедлил несколько мгновений и погнался за девушкой и дварфом нетвёрдой походкой.

Расстояние сокращалось.

Немного обогнавшая Далура Арди наложила стрелу на тетиву и выстрелила в чудовище. Стрела просто затерялась в мешанине веток и листвы, не причинив вреда. Существо не обратило на это никакого внимания и продолжало догонять беглецов.

Позади раздавались крики, Одир пытался привлечь внимание монстра.

– Арди, как скажу – стреляй в ноги! – донёсся до Далура голос Молчуна, но дварф не решился больше оглянуться.

Да и чем это может помочь против такого создания? К тому же тяжёлый топот и пронзительный скрип древесины за спиной становились всё громче и отчётливее. Монстр неумолимо приближался. Страх не давал нормально дышать, и дварф понял, что начинает задыхаться. Топор очень мешал, и Далур буквально заставлял себя лишь сильнее стискивать топорище, чтобы не выбросить помеху. Борясь с накатывающей паникой, он видел, как его накрывает тень преследователя. Когда тень взметнула руку, дварф пригнулся, насколько смог резко отпрыгнул в сторону и, перекатившись, побежал в противоположном направлении. Он очень надеялся, что Арди тоже ушла с пути этой твари.

Создание, увлекаемое своим весом дальше, остановилось спустя две драгоценные секунды и вновь побежало за Далуром. Дварф направлялся к скалистой расщелине, в которой скрывался горный ручей. За ней виднелись огромные валуны и камни.

Далур был привычен к ходьбе и бегу по такой поверхности. Может, там эта гадина не будет столь проворной и у него появится шанс? Вариантов не оставалось.

Не сбавляя скорости, он прыгнул через расщелину. Внизу мелькнул бурный поток, и земля тяжело ударила в ноги. Один сапог поехал в сторону по грязи, и дварф едва поймал равновесие. Не теряя времени, он сразу ринулся вверх по склону, ловко перепрыгивая с камня на камень. Сзади раздался рёв боли. Затем ещё один. Взобравшись на очередной валун, дварф осмелился оглянуться.

– Ещё! – Только после крика Далур смог разглядеть Молчуна.

Тот стоял, упёршись руками в колени, и тяжело дышал. Даже с такого расстояния было видно, как раздувается его грудь.

Арди же выцеливала оленя, бежавшего прочь и припадающего на одну ногу. Между тварью и оленем было не более двадцати шагов. Прогудела стрела и впилась в плечо животному. Олень взревел, оступился и рухнул. Проехав немного по мокрой траве, с трудом вскочил и, то и дело почти падая, как мог быстро, снова понёсся прочь.

Тварь остановилась, замерла на мгновение: ненормальная скульптура, сплетённая из веток и костей каким-то безумцем. Развернувшись с громким скрипом, кинулась вслед за оленем.

– Бежим! – Одир рванул Молчуна за локоть, помогая встать, и они оба помчались на запад.

Дварф увидел, как Арди бросилась вслед за маячившими в отдалении спинами Одира и Молчуна. Увлекая за собой целую лавину мелких камней, Далур заспешил по склону вниз. Миновав ручей, дварф перебирал своими короткими ногами так проворно, как только мог. Ветер шумел в ушах, и Далур изо всех сил старался не запутаться в высокой траве и не упасть.

Оглядываться не хватало духа, и дварф, зацепившись взглядом за спину Арди, делал всё, чтобы не отстать и не потерять её из виду.

Вскоре сзади до них долетел истошный рёв. Он резал уши, заставлял содрогаться от скрытых в нём воплей страха и боли. Он становился всё выше, перешёл на визг и, наконец, затих.

Четверо бежали без передышки. Опять начался лес, встретивший их густыми кустами и корнями, норовившими зацепить за ноги. Дважды Далур падал, запнувшись о них. Выбиваясь из сил, но не сбавляя скорости, они перепрыгивали бурелом. Карабкались по оплывшим склонам глубоких оврагов. Исхлёстанные ветками лица неприятно саднило. Лишь когда солнце почти скрылось за горизонтом и в лесу стало темно, они позволили себе перейти на шаг.

– Что... что это было? – Раскрасневшийся Далур тяжело сопел и поминутно оглядывался.

– Береги дыхание. Потом. – Молчун, сглотнув вязкую слюну, ускорился.

– Что, если мы ещё на такого набредём? – не унимался дварф.

– Наши никогда о таком не говорили. – Одир нет-нет да и тоже поглядывал назад в обступавшую их темноту. – Выходит, не только гоблины виноваты в том, что путь на север нам заказан.

– Сука, дальше что? Сначала тролль ваш сраный, теперь это? Я до вчерашнего дня никого страшнее человека не видела. И жила, представьте себе, счастливо. Лесочки тут у вас, Одир, что надо. Всем лесам леса. – Арди несколько раз глубоко вдохнула, выравнивая дыхание. – Я из города хрен вылезу теперь, если жива останусь. Молчун, кстати, это же ты оленя привёл? А говорил, что только пару фокусов с птицами можешь.

– Со страху. – Он грустно улыбнулся. – Сейчас гон у них. А тут молодой самец без стада. Изгой какой-то. У них у всех одно на уме. Я лишь усилил это и заставил вместо той страхолюдины самку увидеть.

– То есть он думал, что к бабе идёт, а здесь такое? – Далур хмыкнул. – Жестоко.

– Зато мы живы.

– Это да. А по ногам на хрен стрелять? Глядишь, и убежал бы горемыка.

– А как было заставить то чучело кинуться за оленем? Я от него голод чуял. И жажду убийства. Я решил кровь пустить. И сработало. А по ногам – так это чтобы не так ретиво удирал. Хищники за слабыми и медленными охотнее гоняются. Вдруг за здоровым не пошёл бы? Дай мне, пожалуйста, своего мерзкого пойла. Голову как будто булавой раскололи. – Молчун поморщился и поправил на щеке сбившуюся повязку.

Они остановились, и Далур полез в заплечный мешок.

– Будем вставать на ночёвку?

– На хреновку. – Арди вглядывалась в тёмные силуэты деревьев позади. – Чем дальше уйдём, тем лучше. Ты и правда почивать собрался? И прям вот уснёшь? Я бы ещё и завтра не спала. На всякий случай. Мне кажется, что он вон за тем кустом сидит. Ну или бредёт за нами по следу. Как ты, Молчун, сказал? Что он как хищник?

– Не сидит. Я не чую. Да и послушай, лес вокруг живой. А тогда тишина была полная. – Молчун приложился к протянутому ему снадобью.

– Согласен с Арди. – Далур закинул мешок на спину. – Спать у меня желания поубавилось. Да и луна яркая, вы идти сможете. Если не против – топаем дальше. До полуночи ещё несколько часов. Можно немало продвинуться. А там уж и про ночёвку потолкуем, как будет поспокойнее. Давайте забирать на северо-запад. Хватит с меня лесов.

Большая часть туч разошлась, на небе повисла почти полная нарастающая луна. По-осеннему яркие звёзды безразлично мерцали над головами мертвенно-белым светом. Лес наполнился шорохами и криками обитателей. Но в эту ночь они не пугали, а умиротворяли. Света было достаточно, чтобы ориентироваться среди деревьев, и привалить решили уже после полуночи.

Лес закончился, и они вновь очутились в скалистых предгорьях.

Далур остановился и какое-то время взглядом обшаривал каменистый склон, потом уверенно указал рукой.

– Вон там площадка ровная. И прикрыта камнями с запада. Если вставать, то там. Пошли, дров добудем, Одир. Я бурелом видел невдалеке, сушины навроде хорошие. А нам горячего поесть надо да одежду высушить как следует.

Так они и сделали. Пока готовился ужин, сгрудились около огня. В тревожном молчании съели наскоро сваренную дорожную кашу и улеглись, завернувшись в почти высохшие плащи. Несмотря на риск быть замеченными гоблинами, ночевать без костра никто не согласился, даже Далур, которому свет был необязателен, чтобы видеть. Слишком свежи и пугающи были воспоминания.

До рассвета оставалось часов пять.

– Вы-то ложитесь, а я подежурю. Всё равно мне не уснуть. Незадолго до рассвета я разбужу вас. А Молчун сегодня пусть отдыхает. – Далур устроился поудобнее спиной к костру.

– Недоволен будет утром. – Арди кивнула на спящего Молчуна. – Он поблажек не принимает, сам знаешь.

– Знаю. Если что, беру на себя.

– И почему мы, значит, вдвоём дежурим, а ты один?

– Я в темноте вижу. Вы – нет. Я думаю, надо на две стороны поглядывать. На лес на юге и на запад. Вот так и получается. По-моему, честно.

* * *

Костёр тихо потрескивал, от накинутой на ветки одежды исходил пар. Все три человека мирно спали, расположившись близ уютного огня.

Далур толстым прутом поворошил угли и подкинул ещё дров. Несмотря на долгий переход и усталость от безумного бега по лесу, спать ему не хотелось. Кольчугу он снял. Железо слишком холодило через сырое рубище. Далур привычно устроил топор на коленях и буравил глазами серую стену леса внизу. Время от времени там что-то шуршало, трещали какие-то ветки и разными голосами кричали ночные птицы.

Уже полчаса он ждал появления гостя. Мысли крутились вокруг разговора с наёмниками прошлой ночью.

«Как тогда сказала Арди? Я смелее всех, кого она знает? – Далур фыркнул. – Невелики же храбрецы её знакомцы. Хотя в чём-то она, конечно, права. Выйти одному на тролля не каждому по плечу. А что было делать? Смотреть, как Молчуна кончат? Или она издевалась? Тяжело с людьми. Часто за одними словами прячут совсем другие смыслы. Но сегодня у меня сердце чуть не встало. До сих пор страх меж лопаток ползёт. Тут у любого бы ползал. Далур, ты опять безоглядно побежал, только пятки сверкали. Побежал так, что и про Арди, и про прочих позабыл. Может, она и права, но сегодня... Стой, пустая порода, разбудишь опять призраков, начнут с тебя жизнь тянуть».

Дварф кисло посмотрел на тёмное низкое небо, потом на острые холодные камни вокруг.

После долгой паузы прошептал:

– Разбудил... Простите, что подвёл. Цена моей трусости – ваши жизни. Но уходите. Каждую ночь я вымаливаю у вас прощения. Ничего не исправить. Я больше не допущу такого никогда. Арди права: я не трус...

Холод между лопаток усилился, невзирая на обжигающий жар костра. Далур закрутил головой, осматриваясь. Последние полтора года в ночи он чуял их присутствие. Ощущал осуждение и ненависть. Презрение.

– Вы стоите там, где мне вас не увидеть, и смотрите. Я чувствую ваши тяжёлые взгляды, полные злости и разочарования. Моей вины не искупить. После смерти меня не примет камень, а при жизни мне в лицо плюнет каждый дварф, которого я встречу, если узнает про мою тайну. Вот и остаётся вымаливать покой у своей совести. Селяне эти, мать их рвать... Заслужу я покой, помогая другим? Лучше бы тролль мне шею свернул – я бы хоть умер как мужчина и воин.

Наконец-то.

Из леса вынырнул какой-то человек и ходко направился к костру.

– Ну уходите, пожалуйста. Хватит, – едва слышно шептал Далур. Ощущение взглядов и присутствия резко пропало. Он облегчённо выдохнул и пробормотал в темноту: – До завтра...

Потянулись минуты. Человек приближался, тихо перемещаясь меж камней. Дварф нахмурился, когда тот остановился чуть поодаль, не заходя в свет костра.

– Давай, чего встал. Место у огня есть. Птица твоя давненько на меня глаза таращит вон с того камня. – Дварф указал в темноту.

– Надо же. Хотел убедиться, что не слухи. Хотя мне клялись, что нет. Но когда сам видишь, верится легче. – Флан подошёл к костру и, покряхтывая, уселся. – Как поиски?

– Нешто не знаешь? Тебе галка твоя, поди, всё выложила уже.

– Ворон. Но да, ты угадал, кое-что я уже знаю. А вдруг упустила чего? – Старик не стал отпираться. – Да и из первых уст оно надёжнее.

– Надёжнее... У гоблы селян не оказалось. Думается, мы в курсе, где искать. Вернее, у кого. Идём вот проверить. И хватит с тебя. А ты чего пожаловал? Пособить чем хочешь?

– Может быть. Только давай отложим разговор до утра. Ни к чему одно и то же по несколько раз проговаривать. Если хочешь – ложись спать. Сегодня ночь будет спокойная. А если нет, я предупрежу.

– Я не так уж и устал. Посижу у костра, о своём покумекаю. Да и кашу вон не доел. – Носком сапога дварф слегка качнул котелок.

– Не доверяешь? – Флан усмехнулся.

– Не доверяю, – на сей раз не стал отпираться дварф.

– Ну как знаешь. А я, с твоего позволения, тогда прилягу. Светать скоро начнёт, но лучше мало поспать, чем вообще не поспать. Надумаешь – тоже ложись. Ручаюсь, что будет тихо.

– А если нет? Если нас спящих и поубивают? Как я с тебя спрошу тогда, а? Так что твои ручания, почтенный, мне ни к чему.

Не отвечая дварфу, человек завернулся в плащ и улёгся на землю. Далур снова остался один. Он сидел спиной к костру и таращился в темноту, пока небо не начало светлеть.

* * *

– Ну и чего не разбудил? – Арди сидя тёрла глаза и ёжилась от утренней прохлады. – Договорились же. Никак сам уснул?

– Дварфы на посту не спят. Да и спать как-то не захотелось за ночь. Решил вот вам отдохнуть дать. А ты мне вместо спасибо такие обвинения!

– Оно, конечно, спасибо, но сам-то носом клевать не будешь весь день?

– Не буду. Да и вообще это не твоя забота.

– Ого. А это кто? – Арди увидела в утренних сумерках ещё одну фигуру, свернувшуюся у костра, и чуть придвинулась к ножнам.

– Воевать не спеши. – Далур заметил её движение. – Знакомец наш, любитель птах и дебрей. Ночью пришёл, обещал что-то рассказать, когда все проснутся. – Дварф подкинул на угли хвороста и несколько толстых веток. – Давай поднимать всех. Едим и ходу.

Вскоре лагерь закипел. Грелась вода в котелке. Люди одевались в сухую одежду, ёжились и отчаянно зевали. Жиденький туман затопил окрестности. Молчун при виде Флана лишь хмыкнул.

– Чего не разбудили? – спросил Молчун, сморщился и полез к фляге с Далуровым зельем.

– Вот то и не разбудил, – понимающе усмехнулся дварф.

Сделав несколько шумных глотков, Молчун хотел что-то ответить, но помедлил и благодарно кивнул.

Одир, кашеваря, стрелял глазами в сторону Флана и даже пытался заговорить, но тот сидел с безучастным видом и кидал в костерок маленькие веточки и камешки.

– Еда будет готова минут через десять. Время есть, Флан. Может, расскажешь уже, чему обязаны? – Арди села напротив него и посмотрела в упор.

– Всенепременно, дорогая. Ну раз все с утренними делами и нуждами покончили, настало время поговорить. – Он подождал, пока остальные усядутся. – Я знаю, что у гоблинов селян вы не обнаружили.

– Опять следил? – Арди сощурила глаза. – Раз у тебя такой интерес к этому делу, так чего вместе с нами им не займёшься?

– Я помогаю вам как могу. У нас же уговор. И можешь мне поверить, для меня важно, чтобы вы как можно быстрее закончили своё дело. И да, я бы всё-таки выбрал слово «наблюдал».

– Следил, – угрюмо бросил Молчун.

– Да как скажете. – Флан обречённо вздохнул. – Итак, я осведомлён, что у гоблинов селян нет и, вероятно, никогда и не было. Что вы, собственно, и выяснили. Кстати, настоятельно рекомендую к западу от старого тракта в леса не ходить – гоблины не очень обрадовались убийствам и срыву своего праздника и... В общем, сейчас там лучше не появляться. Далур обмолвился, что у вас есть догадка и вы идёте её проверять. Можно узнать, что за догадка?

– Я слышал, как стра... – начал было Одир, но Арди его перебила.

– Мы кое-где услышали, что, возможно, стоит поискать следы селян у каких-то диковатых кровобородов. Вроде они их держат у себя для продажи кому нужно. И вероятно, к ним можно притопать по тракту. Такая вот версия.

– Негусто. Чёткости и конкретики вообще кот наплакал. «Каких-то», «вроде», «вероятно». Не внушает уверенности, – безэмоционально ответил Флан. – И поспешу вас расстроить: если всё так, это весьма неутешительно.

– Это почемуй-то? – Далур с любопытством наклонился вперёд.

– Я, кхм... скажем так, не впервой в здешних горах по, кхм... своим делам. И думаю, что кровобородов видел. Точнее, видел тех, кого можно было бы так назвать, – ряд признаков указывал на это довольно однозначно. К счастью, познакомиться нам не довелось, но они меня, признаться, немало заинтересовали. Я бы даже сказал, что заинтриговали. – Флан размахивал костлявым пальцем, подчёркивая слова. – К тому же они могут иметь отношение к предмету моего интереса в горах. Да, кое-что я могу вам о них поведать. Для начала скажу, что это дварфы.

– И хорошо... Хотя постой. На кой хрен дварфам похищать селян? На стали больше заработать можно, да и не рисковать попусту. – Арди вопросительно смотрела то на Флана, то на Далура, как если бы он отвечал за всех дварфов в мире.

– А вот это-то как раз и занимательно. Они на типичных дварфов не скажу что очень похожи. Нет, конечно, речь идёт не о внешности – с ней-то всё в полном соответствии с привычным образом: бороды, кряжистость, квадратные фигуры и излишняя массивность, несмотря на низкий рост. Тут, знаете ли, дело несколько в другом. Они живут на поверхности в домах, сложенных из камней, брёвен и мха. Одеваются в шкуры и старые тряпки. Вооружены кое-как. Признаться, и добротного инструмента в их селении мною замечено не было.

– Ты сейчас точно нам не про горных орков рассказываешь? – Далур опешил.

– Точно. Хотя их быт весьма и весьма схож с орочьим. Они определённо деградировали.

– Что? – потрясла головой Арди.

– М-м-м... Позабыли часть своих навыков и умений и опустились на добрый десяток ступеней в своём развитии. Кстати, об орках. В прошлый раз я наблюдал их в клетках в селении кровобородов, но должного значения, увы, не придал. Горы – вечное поле боя зеленокожих и подгорного народа. Любой дварф воюет с орками, где бы они ни встретились. Вот и подумал, что это тот самый случай. А у них, видимо, были совсем другие планы на орков. Боюсь говорить такое, но, наверное, и на селян – такие же.

– М-да. И что же получается? Мы сейчас шагаем к диким дварфам, которые продают всех, кого только поймают? – Одир скорчил кислую мину.

– Я и говорю: неутешительно. Совсем. Хотя у вас есть Далур. Он с ними одного народа. Я не знаю дварфийского языка, но то, как они говорили, звучало очень похоже. Но никаких гарантий относительно их поведения никто дать не сможет. Если рискнёте – полностью под вашу ответственность.

Повисла тишина. Лишь напряжённо сопел Далур и трещала древесина в костре.

– Я не горю желанием заводить такие знакомства. Согласна с Фланом. Если и пробовать что-то узнать – через Далура. Посмотрим, конечно. Может, получится как-то освободить селян и вывести к Каменной Топи. Но если договариваться, только через него. Я бы вообще не показывалась на глаза этим ребятам. К тому же Далур единственный, кто знает дварфийский.

Все кивнули. Дварф молчал с мрачным лицом, лишь сильно дёргал себя за окладистую бороду.

– Далур, тебе решать, – сказал Одир, снял с костра котелок и отставил в сторону.

– Решать... Был бы выбор... С-сука! Ладно. Попробую поговорить. Пойдём к ним, – хрипло выдавил Далур.

– Если хотите знать моё мнение – это весьма и весьма опрометчиво. Я бы даже сказал, очень глупо. Полагаться на благоразумие и способность внимать голосу совести и разума таких существ... – Флан развёл руками. – Но дело, разумеется, ваше. Как и жизни всецело ваши. Я лишь хотел помочь. Ну вот и рассказал, что мне известно. Дорогу к их деревушке тоже подскажу, не переживайте. Значит, решено? Подкрепитесь как следует, и в дорогу.

– Погоди. – Молчун хлебнул из бурдюка. – Одно дело обговорили. Теперь про другое выкладывай. Твой ворон вчера пытался нас завернуть. Ты надоумил? Ты знал, что нас ждёт в том перелеске?

– Хм-м-м. Да, я через ворона пытался вас не пустить туда. Но, к моему великому удивлению и не менее великому удовлетворению, вы живы. Хороший ход. Не слишком изящный, я бы даже сказал грубоватый, зато действенный. Молчун, как я и говорил тебе при нашей первой встрече, при должном усердии из тебя выйдет толк! Не зря ты меня заинтересовал! Ну если ты ерундой прекратишь заниматься. Я, к слову, мог бы тебе немного помочь. Понимаешь, о чём я?

– Намекни? – Молчун смотрел на Флана равнодушно.

– Ну полно притворяться. – Тощий старик усмехнулся в косматую бороду. – Я о твоих, м-м-м... прогулках по сознанию? Поисках в глубине себя? После которых голова болит. Я не представляю, как ты это зовёшь, – каждый по-своему. Вопрос довольно интимный – сам понимаешь. Ты думаешь, что знаешь и умеешь хоть что-то. Я же могу небезосновательно заявить, что ты не знаешь ничего. Сваленное дерево – ещё не доски. К счастью, это поправимо. Я вижу признаки верных поворотов, Молчун. Я понимаю, как искать путь. Возможно, после того, как вы выполните мою работу, мы с тобой договоримся...

Молчун не ответил.

– Ну, другого я и не ожидал. Всему своё время. Вернёмся к вашему маленькому лесному происшествию. В общем-то, вы столкнулись, предположительно, с кодапи. Или с тем, что когда-то им было.

– Глупости, – фыркнул Молчун. – Кодапи – лесные духи. Они изредка являются в телесном воплощении и никогда не пытаются убить человека. Им плевать на людей. Их видят настолько редко, что для многих они навсегда остаются детской сказкой. То, что там повстречалось, точно не кодапи.

– Да, ты полностью прав. У них есть своя странная магия и свои пути вдали от человеческих. Я поэтому и сказал, что, возможно, оно когда-то было кодапи. – Флан цокнул языком и после паузы продолжил: – Ладно. Сложно объяснять, блуждая вокруг да около. Давайте покончим с ужимками и недомолвками, и я вам расскажу, для чего я здесь и зачем, собственно, мне понадобилась ваша помощь.

– Наконец-то. Уж будь уверен, не откажемся, – усмехнулась Арди.

– В горах находится старый дварфийский город. А там – некий монастырь, только на свой манер. Несколько веков о нём ничего не было слышно, он нигде не упоминался. У людей короткая память, и о нём совсем забыли. Забыли ли дварфы? Не могу быть уверенным наверняка. Но если говорить прямо, возможно, в монастыре имеется обширная библиотека с манускриптами, в которых записаны труды из различных областей по совершенно разным вопросам. Я не слукавлю, если осмелюсь утверждать, что она бесценна. Я хочу её найти.

– Мародёрствовать решил? – Далур прищурил глаза.

– Ни в коем случае, – ничуть не обиделся Флан. – Я лишь хочу сохранить знания. Хозяевам-то они больше ни к чему. Но это не всё. Я ведь не зря сказал, что тот встреченный вами в перелеске дух – кодапи. Он ощущается в точности так, как должен. По крайней мере, его основа. Но вот в остальном он искажён. Кажется, когда-то светлое создание что-то изуродовало и переиначило. Кровобороды вам не напоминают несчастного лесного духа? Сама их суть искажена. Она ещё угадывается, но, увы, уже не та. У меня есть небольшая теория. Она пока не нашла доказательств, но готов ручаться, что она верна хотя бы частично. Я думаю, всем здесь известно, что дварфы отнюдь не маги, но великие мастера рун. Единственные мастера рун, кто достиг в этом искусстве потрясающих высот. В их Рунных Залах сосредоточена огромная сила. Да, вне всяких сомнений, работающая по другим законам, но всё-таки магия. Если в работе с магией допускать ошибки, даже самые незначительные, они приводят к непредсказуемым последствиям. Зачастую очень страшным и масштабным. Если же обобщить, пропадает связь с древними дварфийскими Рунными Залами – раз. В горах, где они были, встречается племя странных дварфов с извращённым естеством – два. Вы заметили, что тот перелесок, где вы столкнулись с кодапи, стоит у ручья, бегущего с тех самых гор? Искажённый добрый лесной дух – три. Я почти уверен, что-то случилось в Рунных Залах. Я хочу туда попасть и выяснить – что. В таком деле, сами понимаете, лишние руки не помешают. Как и мечи. Вот, собственно, и всё. Я думаю, что объяснился достаточно полно и доходчиво.

– Погоди. Если оно всё как ты сказал и вода действительно принесла в себе нечто, что исказило этого вашего кодапи, почему весь лес на ушах не стоит? – Арди вопросительно вздёрнула брови. – Ручей спокойно себе уходит под землю, и хрен его знает, куда он там течёт дальше.

– Если лить грязную воду через плотную и сложенную в несколько раз тряпицу, грязь останется на тряпице. По крайней мере, самая крупная и видимая глазу. Мне кажется, несчастный кодапи стал такой тряпицей на свой манер. И даже будучи извращённым воплощением прежнего себя, он неосознанно делает доброе дело: не даёт грязи распространяться.

– У меня голова кругом идёт. – Арди закрыла глаза. – Я подрядилась людей поискать в лесу. Следы там, может, тряпки какие-то. Ну тела на крайний случай или следы разбойников. Что-то привычное. Какие, на хрен, древние Рунные Залы, полоумные дварфы и искажённые лесные духи? Вы совсем охренели? – Она выдохнула, успокаиваясь. – Что ж. У нас был уговор. Помните? Сначала разыскиваем селян, потом обсуждаете всё остальное. Хотите в древние затерянные города – идите, хотите – со скал прыгайте. Давайте так и поступим.

– Не настаиваю. Всё по порядку. – Флан замолчал и замер, закрыв глаза.

Завтракали молча и без аппетита.

Глава 6 Каменная пыль

Леса уступили взгорью, шагать стало гораздо сложнее, а глаз радовался каждому листику. Покрытые мхами валуны, ущелья и мешанина из камней – вот где приходилось пробираться.

– Отсюда на запад час ходу. И на возвышении увидите каменный отвал. Это и есть начало их владений. Хочу ещё раз предостеречь: они непредсказуемы и неведомо, что ими движет. Далур, если ты решил идти к ним, прояви наивысшие внимательность и осторожность. Я бы предпочёл, чтобы вы всё-таки помогли мне.

– А ты что это... с нами не пойдёшь?

– Увы, нет. Я, знаешь ли, предпочитаю более осмысленное времяпрепровождение. Тем более я уже помог вам как мог, к тому же я не смогу быть вам полезным в вашем замысле. Каков толк от того, что я буду сидеть с вами за камнем и ждать Далура? Так что да, я сейчас уйду. Уверяю вас, исключительно ради пользы дела.

– Твоего или нашего?

– В конечном итоге – общего. Хотя понимаю, как велико искушение отнести его к сугубо моим корыстным интересам. Но вскоре вы увидите сами и убедитесь в том, что это полезно для общего дела.

– Мы пока ни на что не согласились. Когда у нас появилось общее дело?

– Всё зависит от точки зрения. Не думаю, что у вас сейчас есть время обсуждать это со мной. Вам пора. Кстати... – Он кривовато усмехнулся. – Завтра к закату по тракту в предгорья приедет обоз из пяти телег. На трёх установлены клетки. Обоз сопровождают десять человек. По пути их следования, чуть восточнее тракта, стоят лагерем ещё девять. И когда я сказал, что времени у вас нет, я нисколько не преувеличивал. Поторопитесь!

– Но как...

– Разведка всегда должна предшествовать большим делам. Я стараюсь знать, что происходит вокруг. У меня много глаз, Арди, и я вижу всеми. Считайте это очередной демонстрацией моих добрых намерений. Ну, не тяните время понапрасну. Я вас найду чуть позже. И если вы будете ещё живы, приготовьтесь ответить на моё предложение. – Флан повернулся на север и уверенно зашагал размашистой походкой по нагромождению камней, как по мощёной мостовой.

Над головой у отряда захлопали крылья ворона с одной лапкой.

– Он мне не нравится, – буркнул Молчун и приложился к бурдюку.

– Ты говорил уже. Я вообще не верю тем, у которых язык без костей. Но пока он нам не врал. Ни единого раза. – Арди задумчиво смотрела в спину удалявшегося мужчины.

– Но и не сказал ничего такого, чего мы не знали. Разве что подсказал, где именно был лагерь гоблинов, и теперь вот к кровобородам привёл. Но к кровобородам и тракт бы прекрасно привёл и без его трёпа. Ещё и ноги ломать по камням не пришлось бы.

– Но он заявил, когда до предгорий доберётся обоз.

– Да, а ещё двумя днями раньше это слышал Одир от Толса.

– А я ему верю. Мне кажется, он не врёт и правда хочет сделать что-то хорошее, – возразил Одир. – Да и тебе, Молчун, он предлагает помощь.

– Ваш монастырь стоял в стране цветочков сразу за пироговыми холмами? – Арди в недоумении уставилась на Одира. – Всякому встречному верить – так можно и голову до старости не доносить. Ты смотришь на мир слишком радужно.

– Пока это меня не подводило, Арди. И учить меня, как жить, не надо.

– Даже не пыталась. Взрослый дядя, сам решишь. Далур, а ты чего будто воды в рот набрал?

– А чего языками молоть? Нравится не нравится, верю не верю. Полдень миновал. Давайте уже, – проворчал дварф в бороду и зашагал.

* * *

Внутренне холодея, Далур шёл по тракту и старался придать походке уверенности. Когда он покинул отряд, Арди натягивала тетиву, а Одир – кольчугу. Дварф чувствовал затылком внимательные взгляды людей. Если на него нападут сразу – спутники помогут отбиться. Ну, по крайней мере, они об этом договорились. Если же нападут в деревне – одному камню известно, что с ним будет. Впрочем, они обещали попытаться его вытащить этим же утром, аккурат на рассвете. Вот только спокойнее не становилось. Сжав бороду в кулак, Далур несколько раз с силой дёрнул.

Держи топор крепкой рукой.

Бой – наш отец, а мать – скала...

Услышанные в далёком детстве слова, как всегда, немного успокаивали. Тёмные тучи висели в небе так низко, что казалось, давят на плечи – ещё чуть-чуть, и его размажет по старому тракту.

Невольно взгляд сместился на древние каменные плиты. Некогда они были идеально подогнаны друг к другу, но сейчас время нарушило плоскость. Приходилось поглядывать под ноги, чтобы не запнуться о выпирающий край и не растянуться во весь рост. Трава из стыков уже не лезла. Зелени вообще вокруг почти не осталось. Дварфа окружали лишь пустые скалистые склоны. И тракт упрямо полз вверх, вглубь негостеприимной пустоши.

Далур поднял глаза и вздрогнул. Рот пересох, а по спине привычно пробежал холодок. Вот и они. Этих троих спутники заприметили с невысокого холма перед тем, как разделиться. Три приземистые квадратные фигурки с луками и топорами шли по тракту вниз.

И вот он, Далур, стоит на древней дороге, а навстречу ему из-за очередного поворота показываются дварфы. Непонятные и оттого внушавшие ещё большее опасение. Конечно, его сразу заметили. Два лука перекочевали в руки, топор споро сорвался с пояса. Дварфы прибавили шагу. По мере приближения стало видно неопрятно разросшиеся в разные стороны бороды, шкуры на могучих плечах и обмотки на ногах вместо сапог.

Очень хотелось развернуться и побежать прочь. Или, наоборот, втянуть голову в плечи и замедлить шаг. Очень хотелось выхватить топор и броситься на них.

Хотелось хоть как-то действовать, а не плестись навстречу этим странным оборванцам и гадать, чего от них можно ожидать.

Но вместо этого он протянул перед собой пустые руки и продолжил идти вперёд с прежней скоростью. Трое приближались. Стало видно мрачные лица над тёмно-красными, почти бурыми, как запёкшаяся кровь, бородами. Открытые участки кожи покрывали какие-то тёмные пятна. Частично обритые головы двоих крутились по сторонам и обшаривали глазами скалы. Третий пристально смотрел на Далура. В сорока шагах от них дварф остановился и принялся ждать.

Тридцать шагов.

Остановились и лучники. Грубые стрелы из колчанов переместились на тетивы. Луки, сжатые в здоровенных кулаках, казались детскими игрушками из прутиков.

Десять шагов.

Остановился третий дварф. Топор в расслабленной руке повис вдоль бедра. Но от Далура не укрылись широко расставленные ноги и слегка повёрнутое к нему левым боком туловище. Тёмные пятна на коже оказались плохо сделанными выцветшими татуировками, и Далур с удивлением заметил, что остатки волос на голове незнакомца – русые. В отличие от тёмно-красной бороды. На лице двумя чёрными провалами выделялись ноздри изуродованного носа – кончик кто-то аккуратно отсёк.

– Кто ты такой и куда идёшь? – Язык дварфов всегда отличался гортанностью, но этот дварф говорил так, что было непонятно, речь это или рык. Низко и угрожающе.

И всё же Далур его понял. И одному камню ведомо, как приятно было услышать родной язык, пусть и от такой грязной образины. К тому же на него не напали сразу, с ним заговорили. Хороший знак.

– Я – Далур. Мой дом далеко на юго-восток от вашего места. Я – дварф с окраины Красных гор. Я... странствую. Слыхал, что в этих горах когда-то жил наш народ. Хотел проверить слух. Вижу, мне не соврали. – Далур напрягся, увидев, с каким интересом и жадностью стоявший напротив дварф осматривает его кольчугу и топор.

– Твоего народа здесь нет. Они там, где ты их оставил. Далеко отсюда, на юго-востоке, на окраине Красных гор. Здесь же горы кровобородов. – Он повёл перед собой топором. – И мы не рады чужакам. Зачем пришёл и чего хочешь?

– Хочу говорить с теми, кто здесь управляет. Я не чужак, я гость. Негоже гнать в шею гостя, пришедшего с миром. Я могу предложить вам торговлю. Я так и сказал старейшинам своего клана. Мол, найду их, и мы наладим торговлю! Наш народ всегда славился богатством и мастерством.

«У этих образин вряд ли получится что-то, кроме вшей, получить. Я бы таким топором, как у него, дрова рубить побрезговал. А он вона как сжимает, сотник на королевском смотре свою секиру с такой любовью не держит».

– Так ты, значит, торговец? – По лицу говорившего расползлось презрение.

– Прежде всего я воин.

Кровобород сплюнул себе под ноги.

– Ты, воин, так и топал по этой дороге?

Почему он спросил? Чем меньше вранья, тем меньше шансов попасться.

– Нет. Я шёл по лесам и лишь несколько вёрст как выбрался на тракт.

– Ну пойдём, Далур. Отведу тебя к вождю. Давай шагай впереди. – В глазах кровоборода застыла враждебность.

Вождю? У него что, мозги погнили? Старейшины, таны, короли. Но вожди... Полоумные оборванцы.

Выдохнув и решившись, Далур прошёл мимо своего собеседника и продолжил подниматься по склону. Когда вся троица оказалась у дварфа за спиной, он сглотнул и на секунду плотно закрыл глаза, борясь с подступавшей паникой.

Далур успел подумать, что, как только они войдут в поселение кровобородов, он будет полностью в их власти. Хотел было спросить, далеко ли, но от удара по затылку его бросило наземь. Сразу же последовал ещё один, и утоптанная тропа перед глазами растворилась в зыбкой темноте.

* * *

Далур очнулся от сильной боли в запястьях, и первое, что увидел, это как его сапоги носками чертят глубокую борозду в дорожной пыли. Руки были связаны за спиной, и его буквально волоком куда-то тащили. Когда Далур попытался дёрнуться, ему прилетела сильная оплеуха, от которой зазвенело в ушах и свет едва не потух снова.

– Торговец, рано ты оклемался. Усвой, идёшь смирно, молчишь. Если что-то можно, тебе скажут.

– Поня... – Далур не успел договорить, как его опять ударил невидимый ему кровобород.

– Идёшь смирно. Молчишь.

Проглотив обиду и едва уняв злость, Далур кивнул. Его резко дёрнули вверх. Охнув от боли в выкрученных суставах, дварф оказался на ногах, покачнулся, ловя равновесие, но тут же получил увесистый тычок в спину.

– Вперёд.

Далур подчинился. Он исподволь посмотрел на камни вдалеке, в надежде, что вот-вот оттуда выскочат его спутники, но увидел там лишь кровобородов. Стало страшно. Живы ли люди и что теперь будет с ним самим? Так глупо, сами пришли в ловушку.

Вскоре они поднялись на возвышенность. Ветер сразу же принялся трепать бороды всех четверых и играть верёвками и лентами на обвязках кровобородов. За каменным отвалом была почти ровная долина, в центре которой стояло небольшое поселение, окружённое частоколом из толстых брёвен, кое-где покрытых мхом.

«Они их руками сюда, что ли, из леса таскали?»

Вокруг не было ни одного дерева. Скальный кустарник – не в счёт.

У ворот на валуне сидел кровобород с накинутой на плечи шкурой и тёмно-красной бородой. Вооружён он был так же, как сопровождающие Далура, – луком и топором. Увидев незнакомца, вскочил на ноги и принялся с любопытством таращить глаза.

Одна из створок была открыта, будто вежливо приглашала войти. Этим приглашением Далур с удовольствием бы не пользовался, но выбора у него уже не осталось.

– Это кто с вами? – крикнул дварф у ворот, когда они чуть приблизились, но дварфы проигнорировали вопрос.

– Кого, спрашиваю, ведёте? – ещё раз спросил стражник, когда они с ним поравнялись.

– Странника. Чужака. Смотри по сторонам, Балнох, а он – не твоя забота, – походя бросил недавний собеседник Далура.

Стражник насупился, положил руку на топор, но спорить не стал, а сделал несколько шагов назад и привалился к валуну. Скучающий взгляд снова забегал по окрестностям.

Ворота оказались позади, и Далур наконец увидел перед собой поселение кровобородов. Его захлестнули смешанные чувства удивления, отвращения и любопытства.

Тут и там около крупных валунов кучковались домики, сложенные из камней разных размеров. Цепкий взгляд Далура приметил, что никакого раствора в строительстве не использовалось. Из швов сухой кладки торчали клочья мха, и лишь кое-где они были подмазаны глиной. Под самой кровлей чернели несколько маленьких отверстий для проветривания. Над крышами, сложенными из брёвен и накрытыми мхом, торчали дымоходы, тоже из камней, но скреплённые глиной.

В родных горах Далура так не строили уже тысячи лет. Даже временные стоянки на поверхности ставили куда аккуратнее и искуснее. Такая грубость и небрежность в работе просто не могла принадлежать дварфам.

Но принадлежала. Эти самые дварфы стояли вокруг и с враждебным любопытством смотрели на него. Мужчины, похоже, никогда не стригли и не чесали бороды, торчащие в разные стороны. Каждая выкрашена в тёмно-красный цвет, как у его конвоиров.

С изумлением Далур заметил, что здесь есть и женщины. Их волосы перекинуты через плечи вперёд и сплетены в косы, тоже окрашенные.

– Не стой. Идём. – Один из сопровождающих сильно толкнул Далура плечом.

«Каким камнем им по голове прилетело? Помнится, дома в тавернах над орками посмеивались, рассказывая об их поселениях. Видели бы они вот это убожество», – с горечью подумал Далур.

Не дожидаясь, пока его толкнут ещё раз, он двинулся следом, внимательно поглядывая по сторонам и прислушиваясь ко всему. Впрочем, как только они проходили мимо, разговоры смолкали, и местные лишь провожали их холодными тяжёлыми взглядами.

– Когда уже их заберут, придави их глыбой? Каждый день таскай им харчи, самим зимой жрать нечего. – Из-за очередного дома появились два дварфа с носилками, на которые были поставлены несколько котелков с варевом, исходящим паром, и лежала внушительная гора сухарей.

– Вот-вот уже. Вроде говорят, что через...

Шедший вторым дварф увидел Далура и, как и все до него, замолчал. Теперь он просто потрясённо и неприязненно смотрел на чужака.

«Через день! Через день их заберут! Селяне – здесь!»

– Ну! Шире шаг! – хмурясь, бросил дварф с изуродованным носом и замахнулся обухом топора.

И Далур ускорил шаг. Вскоре они очутились на большой площади, в центре которой находилось огромное кострище. За ним высился дом. Некогда он был сложен из хорошего тёсаного камня кем-то, кто прекрасно знал ремесло зодчего, но сейчас постройка наполовину развалилась. Обрушенную крышу кое-как залатали всё теми же брёвнами и мхом.

Подойдя к дому, конвоиры Далура остановились.

– Стой, – сказал безносый и, открыв тяжёлую дверь из расколотых брёвен, скрылся в темноте.

Далур оглянулся и понял, что многие из встреченных здесь дварфов, побросав свои дела, пришли сюда и столпились немного поодаль, продолжая сверлить его взглядами. Холод страха расползался по телу Далура.

Время потекло медленно.

Бревенчатая дверь с грохотом распахнулась, и из строения показался безносый. За ним чуть боком из темноты вынырнул ещё один дварф, подобных которому Далур ни разу не видел. На голову выше Далура. Поросшее короткими жёсткими волосами мускулистое тело походило на бочку, к которой зачем-то прикрутили брёвна, выдавая их за руки. Разделённая на две толстые косы красная борода тяжело вздрагивала в такт шагам. До блеска выскобленную лысую голову покрывали расплывшиеся татуировки. Он единственный носил сапоги. С удивлением Далур заметил поясную бляху со знакомой любому дварфу гравировкой. Покрытый рунами молот. Символ Мастеров над Руной.

– Вот он. Странник, торговец и, как он сказал, воин. – Безносый ткнул толстым грязным пальцем в сторону Далура и расхохотался.

– Я – Далур.

– Воин? – низким скрежещущим голосом переспросил обладатель двух кос.

Он неторопливо направился к Далуру, поймав его взгляд. В глазах надвигавшегося здоровяка невозможно было разобрать ничего, кроме заинтересованности и неприязни. В шаге от Далура он остановился и какое-то время сверлил его глазами.

Далур отчаянно боролся с желанием уткнуть взгляд в землю.

– Воин? – вновь спросил подошедший.

– Да, – выдавил Далур.

– Освободить руки.

Едва давление на запястьях пропало, кулак, готовый поспорить размерами и крепостью с дубовой пивной кружкой, мгновенно врезался Далуру в лицо. Перед глазами предстали камни, на которые закапала кровь из едва начавшего заживать рта.

Ещё через мгновение появились огромные сапоги – совсем недалеко от лица лежавшего Далура. Вокруг послышались смешки. Далур зажмурился, стараясь унять испуганно колотившееся сердце.

«Ну, пустая порода, всё. Один против племени».

– Торговец, – твёрдо проскрежетало сверху. – Хороший топор у торговца. Зачем ему такой?

Чьи-то руки сдёрнули с пояса топор.

Далур часто дышал. На глазах застыли слёзы злости и унижения. Сглотнув вязкую солёную слюну, он с силой оттолкнулся от земли и вскочил на ноги. Сгрудившиеся вокруг него дварфы смотрели с брезгливостью и усмешками. Безносый разглядывал топор и не обращал на Далура внимания.

«Твари вонючие. Хрен вы со мной так можете поступать».

Здоровяк всё так же стоял напротив и буравил глазами. Далур шагнул к нему и нанёс сильный удар в голову.

Соперник сделал полшага навстречу и чуть приподнял плечо, принимая на него удар. Почти одновременно с этим он снова впечатал кулак в лицо Далура. Тот пошатнулся, но его подхватили огромные руки противника. Через секунду рёбра взорвались болью, и Далур полетел на землю. Перед глазами предстало тяжёлое серое небо.

Сплюнув набежавшую в рот кровь, Далур медленно встал на ноги. Мир плыл и раскачивался пуще прежнего. Вокруг раздавались смешки, в него тыкали пальцами, а лица кривились от презрения. Неподвижным оставался лишь противник, до сих пор стоявший в нескольких шагах и спокойно смотревший на Далура. Собрав волю в кулак, Далур сделал обманный выпад правой рукой и попытался достать дварфа левой. Тот незаметно слегка переместился и выбросил свой громадный кулак навстречу.

Невероятной силы удар вновь бросил Далура на землю. Тяжёлое небо опять повисло перед глазами. Далур ещё раз попытался встать.

– Пыль, а не воин. Неумёха, но с духом. – На фоне неба появилось ненавистное лицо с бородой, заплетённой в две тугие косы. – Я Карагаз, вождь. Хочу послушать, зачем ты пришёл. Хорошо подумай, что будешь говорить, от этого зависит, что с тобой станет. Идём в дом.

Они переступили порог вдвоём. Даже безносый остался на площади. Проникавшего через маленькие окна света едва хватало, чтобы различать силуэты, но дварфам это никак не мешало. Далур встал у грубой скамьи, которая была не чем иным, как плоским камнем, водружённым на камни поменьше. Духота обернула Далура плотным одеялом, заставляя скучать по прохладе снаружи. В помещении пахло потом, нагретым камнем и мхом. На стол у дальней стены Карагаз поставил две глиняные кружки и откупорил кувшин. По помещению разлился кислый запах браги. На столе лежал длинный толстый кинжал.

Карагаз перехватил взгляд Далура и засмеялся:

– Попробуй. Наша «троллья пасть»^[1] давно стоит без дела.

Под очередной смешок Далур сделал короткий шаг в сторону и принялся разглядывать жилище. Лежак из брёвен, заваленный шкурами, стол и две скамьи из камня. Каменная же печь с дымоходом. Проход в другую комнату завешен тряпкой.

С удивлением Далур уставился на старый, почти сгнивший, явно дварфийский щит, прислонённый к стене вблизи стола.

«Вождя зовут Карагаз. „Аз“ на конце его имени значит, что он старший в клане, его глава. В других семьях клана запрещено называть детей таким именем. Только сыновей главы клана. То есть безносый – сын вождя. И когда Карагаз умрёт, его сын станет вождём. Караг станет Карагазом».

– Я не разговариваю с лжецами и слабаками. – Карагаз направился к Далуру и протянул кружку. – Ты слабак, хоть и вышел из камня, но ты упёрт и разбудил моё любопытство. Пей и говори, зачем пришёл.

Далур сделал глоток и тут же скривился – напиток оказался крепким и обжёг разбитые губы. Если не обращать внимания на боль – не так плохо на вкус. Учитывая, кто им угощает.

Карагаз одним могучим глотком осушил свою кружку и шумно выдохнул:

– Ну!

– Я слыхал, что в этих горах жили дварфы.

– Ещё живём. Я перед тобой.

– Я хотел вас найти и выяснить, что стряслось. Говорят, последняя весть от вас была несколько веков назад.

– Это всё?

– Я думал, найдя вас, предложу торг. Кланы от этого богатеют.

– Твои торговцы не купят то, что мы предложим.

– Но ты да...

– Нет!

Повисло молчание. Далур набрался смелости и заговорил вновь:

– Ты вождь этих дварфов. Скажи, почему вы живёте на поверхности? Почему не ушли в недра горы? Или вы ушли оттуда?

Карагаз нахмурился, сделал шаг к Далуру, буквально нависнув над ним всей своей внушающей страх фигурой. Далур напрягся и немного отступил.

– Наконец-то ты спрашиваешь о том, о чём хочешь. Я отвечу, но только потому, что ты дварф. Будь ты человеком, я бы забил тебя до смерти и выбросил за частокол.

Карагаз развернулся и тяжёлой поступью медленно прошёл до скамьи и опустился на неё.

– Садись, Далур. Разговор не будет долгим, но что без толку стоять?

Помедлив, он начал:

– Я родился на поверхности. Здесь. Почти два века назад. Отец с матерью были уже стары. Чудо, что камень даровал им меня. Так что я всю свою жизнь живу под небом, а не под горой. Я был ещё безбородым ребёнком, когда отец взял с меня клятву не соваться в глубины горы, не пытаться вернуться в отчие чертоги.

– Почему?

– Слушай! – Карагаз с недовольным видом ткнул толстым пальцем в сторону Далура. – Он никогда не рассказывал. Просто говорил, что там смерть. Я поклялся, как он и требовал! Всё, что я знаю, – это что за полтора века до моего рождения весь мой клан, – он с трудом выдавил последнее слово, оно явно было для него непривычным, – навсегда ушёл из-под гор. И вот мы три с лишним века живём под небом.

– Твой отец был Рунобойцем?

– Как ты догадался? – Карагаз прищурился.

– Бляха на поясе. Бляхи с такой гравировкой носят только Рунобойцы, и далеко не младшие.

Карагаз опустил руку и неожиданно осторожно, с нежностью, дотронулся до бляхи.

– Да. Он был старшим Рунобойцем и последним выжившим во время побега. Мне было около пятидесяти, когда он умер. Совсем слюнявый щенок. Щебень. – Карагаз тяжело вздохнул. – Я держу слово. Теперь мы живём здесь и не пытаемся вернуться под гору.

– Где же вы берёте еду?

– Не твоё дело, Далур. – Карагаз сильно ударил кулаком по столу и вскочил. – Мы кровобороды, и мы не любим, когда к нам лезут. Я не прячу своего прошлого, но не позволю лезть в моё будущее! Нам нечем с тобой торговать. Я не расскажу тебе больше ничего. Я, кроме этого, ничего не знаю. Ты дварф. Поэтому ты ещё жив и не в клетке. Но я думаю, что именно там ты и окажешься.

– Я слышал, в трёх днях пути отсюда есть поселение людей. – Далур сделал вид, что не слышал угрозы. – Почему вы не торгуете с ними?

Карагаз, тяжело выдохнув, уселся обратно на скамью.

– Что мы им дадим? Это барахло из кричного железа? – Он отшвырнул кинжал со стола в сторону. – Я, будучи сопляком, видел у отца вещи нашего клана. Вещи, как твой топор. Как твоя... – он нахмурился, вспоминая слово, – кольчуга. – Его широкие плечи поникли. – Ты прав, Далур. Нам нужна еда. Мы промышляли охотой в горах, но в последние годы зверь почти ушёл. Охотиться в лесу слишком опасно. Проклятые гоблины нападают без разбора, как только видят нас. А их больше. Намного больше, да и в лесу им сподручнее, чем нам. Оленья туша ценой жизни нескольких дварфов – это чересчур дорого. А зелёных, сколько ни руби, всегда ещё десяток вылезет. Мы не можем уйти, Далур. Я в ответе за своё племя, я делаю всё, чтобы они жили. Мы торгуем. Последние девять лет мы ловим орков и обмениваем их на зерно и муку у пришлых людей. Ещё коренья собираем, уж не знаю, зачем они людям. Старый Морин попробовал сожрать варёный корень и умер ещё до темноты. Отрава. Несъедобный мусор.

– Но как они приходят сюда?

– Ногами, да по дороге! Их почему-то гобла не трогает. Я бы задушил каждого из них их же выпущенными кишками, но нам нужна еда. В этом году орки забрались совсем глубоко в горы. Обычно дерутся, как бешеные, а тут взяли и сгинули всем скопом. Ближе недельного перехода морд своих не кажут. Зимой нам приходится совсем туго. А с тем поселением людей мы не подружимся. Теперь точно, – неожиданно яростно произнёс он. – Да даже говорить с этими слабаками – ниже моей чести! Отец ещё тепло отзывался об их племени. Надо было раньше. Пошли как бараны... – Он осёкся, разжал кулаки и устало проговорил: – Уходи, Далур. Ты мне напомнил о том, как мы выглядели когда-то. Поэтому я тебе рассказал всё это. Поэтому ты уйдёшь живым. Сейчас же.

* * *

– Живой! – Арди вцепилась взглядом в разбитое лицо Далура. – Сбежал?

– Потолковал с вождём. Нрав у них – куда как крутоват. Признаться, я рад, что уцелел. Мы же договорились, что вы прикроете.

– Когда ты спустился на тропу, мы увидели большую группу кровобородов. Они были повсюду на скалах. И когда этот ударил тебя по затылку, мы не смогли никак помочь. Но мы хотели прокрасться за тобой в их деревню ночью, – чуть смущённо сказал Одир.

– Да, борода, мы бы тебя не бросили. Но хорошо, что оно вот так повернулось. Рассказывай!

– Там селяне, там. Но я их не видел.

– А откуда ты зн...

– А вот знаю! Слышал кое-что. – Далур, кривя лицо от боли и ощупывая языком разбитый рот, принялся рассказывать обо всём, что видел и слышал в деревне кровобородов.

– Так, значит, орков не наловили – за людей принялись? – Одир сердито свёл брови. – Надо в город отправить весть – пусть дружину шлют. Мерзость эту по скалам размажут.

– Быстро же ты в добренького играть перестал. Слыхал же: на зерно да муку меняют. Они просто жрать хотят. – Арди задумчиво крутила в руках камушек.

– И что с того? Теперь что угодно могут чинить? Зло в добром отношении не нуждается!

– Да я не про то. Вернёшься в монастырь – со своими братьями обсудишь добро, зло и, может, даже искупление. Мне-то по хрену кто добрый, а кто злой. Ты уж поверь на слово. За собой стараюсь больше смотреть, и то через раз получается. Я о другом сейчас. Они ждут, что те парни на телегах привезут зерно и муку. Потому что зима близка. Потому что жрать хотят все, и эти кровобороды – не исключение. И на еду они односельчан твоих и сменяют. Так вот, если телеги с едой к ним не доедут, то и селян они не отдадут. И держать их у себя будет, прямо скажем, незачем.

– Ты же слышала. – Далур вступил в разговор, шикая от боли и прижимая к заплывшему глазу холодную сталь топора. – Их десяток уже на телегах, да ещё эти хвосты Толса. Два десятка супротив четверых – такой расклад не по мне.

– Может, из Каменной Топи мужиков поднять? Там найдутся не робкого десятка. Да и охотники местные на меткость не жалуются, – предложил Одир, взволнованно прохаживаясь туда-сюда по каменистому пятачку.

– Одно дело – оленей всю жизнь стрелять, и совсем другое – в живого человека вогнать сталь, какой бы мразью он ни был. Разница есть, уж можешь поверить, – мрачно сказала Арди, но потом смягчилась. – К тому же слишком рискованно. Пахари на стражу полезут? С дубинками и граблями? Скольких их посекут? А их посекут, будь уверен. Добрые намерения и благое дело не защищают от железки в кишках. Они без доспехов, без выучки. Не, слишком рискованно. Да и не успеем мы поднять их и привести к тракту. Мы пока до Каменной Топи дойдём, обоз уже до кровобородов докатится.

– Значит, мы можем на обратном пути засаду поставить. Дорога тут одна, точно не промахнёмся. И внезапность – она всегда сподручна, когда на твоей стороне, – не унимался Одир. – Вчетвером-то мы не справимся. Ну никак! Хорошо, если в тех клетках сами поедем, а не ворон кормить останемся. Но не отпускать же их с людьми на все четыре стороны.

– Этого я не говорила.

– А что мы скажем кровобородам? – встрял Далур. – Мол, не доехала вам кормёжка на зиму, будьте добры, отпустите всех, кого нахватали? – Он с сомнением покачал головой. – Боюсь, их могут с обрыва поспускать. И харчи переводить не придётся, и концы, как говорится, в разлом. Нрав больно крут.

– Не знаю. Надо тебе их как-то уговаривать. Обещать припасы... Да хоть из Каменной Топи им привезти.

– Там столько не будет. – Одир недовольно фыркнул. – Эту мразь ещё кормить. Самим бы хватило до следующего года.

– Ну если не договариваться – точно хватит. На двадцать ртов меньше кормить придётся, – огрызнулась Арди. – К тому же я говорю «пообещать», а не «выгребать амбары». Чуешь разницу?

– Чую. Врать безголовым животным – плохая затея.

– Зато это даст время.

– Что толку?

– А ты подумай, может...

– Тихо! – впервые с прихода Далура заговорил Молчун, встав между спорившими. – Есть идея. Слушайте.

* * *

По погружавшемуся в темноту лесу глухо разлетались звуки ударов топора о дерево. Меж ветвей и листвы кое-где проглядывали длинные и острые лучи заходящего солнца, багровым пятном сползавшего за топь. Чистый прохладный воздух дурманил и дразнил ароматами хвои, земли и осеннего увядания. Хотелось вдыхать его раз за разом, снова и снова, пока не закружится голова. Чуть зашуршала трава, её стебли настойчиво лезли в лицо и щекотали.

– А если не встанут? Вот остерегутся и не останутся? Если назад повернут? – взволнованно шептал Одир. – Ну или эти не придут...

– Нам же лучше, если повернут. Но за повороты звонкой монетой не платят. А за рабов – вполне. Особенно выгодно, когда их на зерно меняешь. В общем, думаю, встанут как миленькие. Молчун, сколько вы с Далуром подарков оставили? – Арди перевела взгляд на залёгшего рядом мужчину.

– Достаточно.

– Ну так сколько?

– Меня спросила бы. От этого хрен дождёшься нормального объяснения, – прозвучал голос Далура из высокой травы. – Мы, честно говоря, оставили немного. Тут лес старый и совсем близко к тракту подобрался. Ветровальных деревьев – что блох на шелудивом псе. И без нашей помощи им работы хватит. Но мы кое-что тоже сделали.

– Да уж. Объяснил так объяснил. Кстати, давно ли ты в лесах стал разбираться, Далур? – насмешливо спросила Арди.

– С вами станешь... Сам скоро деревом обернусь – столько меж них шарахаться, – проворчал дварф и сразу добавил: – Молчун сказал. Единственное, что сказал за столько часов. Там каждые полверсты – по стволу лежит. Где-то можно обогнуть, но придётся по крутой обочине как-то объезд ладить. Ну а где – только рубить.

– Прямо все ветровальные? Топором нигде не работал? Поймут же сразу!

– Не учи. Свой котелок варит.

– Интересно, сколько они хотят сегодня ещё протопать? Стемнеет скоро. – Одир бросил взгляд на тускнеющее небо.

– Сходи спроси... Немного, думается мне. На следующей версте их ещё два завала ждёт. Один основательный такой. Ставлю золотой против драного башмака, что они уже подустали топорами махать.

– О! Затихли. – Одир поднял палец. – Дорубили наконец.

– Значит, и нам пора затихнуть. Ждём. – Арди надвинула поглубже капюшон с приколотыми листьями.

Тракт проходил по низу теснины между оплывшими, пологими склонами, густо поросшими невысоким кустарником. Далур с Одиром залегли на самом верху в траве, лишь краем глаза выглядывая из-за тёмно-зелёных, уже начавших жухнуть стеблей. Арди и Молчун куда-то скользнули ужами, да так, что и травы примятой не оставили.

Потянулись минуты.

В вечерней тишине стал слышен отдалённый стук многих копыт и грохот колёс по старым неровным камням. Спустя ещё некоторое время к ним добавились невнятные голоса.

Наконец из-за поворота перед тесниной появился всадник и остановил коня. Животное устало топталось на месте, а всадник утирал пот.

– Вот и они! – прошептал Далур, вжимаясь в землю, несмотря на то, что всадник был далеко и никак не мог его заметить.

– Вижу. Тихо, – коротко бросил Одир.

– Стой! – донёсся издали окрик, и всадник, развернув коня, скрылся за поворотом.

Вскоре он вернулся с ещё одним человеком, и теперь они вместе оглядывали теснину и о чём-то говорили. Пришедший вторым устало махнул рукой и направился обратно к обозу. Всадник остался на месте и с подозрением изучал склоны теснины.

Вскоре из-за поворота показалась телега, за ней ещё. И ещё. Всего пять. На них сидели люди. Тут и там вразнобой ехали всадники. В итоге – десять, если считать того, в голове отряда.

Грохот колёс по древним плитам нарастал. Он почти оглушал в царившей тишине и покое. Фигурки людей и очертания телег стремительно росли, и вот уже можно было различить лица и детали одежды.

– Толс! Вон он, третий слева, на пегой кляче, – горячо зашептал Далур, сильно толкая Одира в плечо. – И остальные стражнички пожаловали, видишь?!

– Ш-ш-ш. Услышат, – едва слышно ответил Одир, выразительно выкатывая глаза.

Далур прикусил завязку плаща и снова принялся разглядывать обоз глазом, не заплывшим фиолетовым пузырём.

В конце концов голова обоза поравнялась с зарослями, приютившими залёгший отряд. На больших телегах расположились клетки из тонких прутьев, на каждой имелась одна-единственная дверь, на которой висел массивный замок. Внутри клеток стояли во множестве ящики, бочки, лежали мешки, кое-где накрытые парусиной.

В первой телеге лежал человек и, несмотря на тёплую погоду, кутался в шерстяной плащ. Ещё один поил его из бурдюка. Под грязной одеждой воинов проглядывали кольчуги.

Тот самый всадник, которого они увидели первым, продолжал недоверчиво оглядывать склоны теснины. Его глаза скользнули вверх, к месту, где лежали Далур и Одир. Ещё ближе. И ещё. Далур напрягся всем телом, будто окаменел. Сейчас он мог твёрдостью поспорить с дубовым поленом. Рука судорожно стискивала топорище. Голова по самые уши вжалась в плечи.

Взгляд всадника проскользил чуть выше и упёрся прямо в открытый глаз дварфа. Сердце пропустило несколько ударов, а на теле выступила испарина.

Спустя мгновение взгляд заскользил дальше.

– Да брось, Сагри, здесь нет никого. Разбойник тут с голоду помрёт, если раньше с тоски не окочурится. Разве что волк какой или олень встретится. Ну или кровобород.

– Уж лучше все волки сразу, чем эти... У меня мурашки – отсюда, – всадник ткнул пальцем себе в шею, – и до приезда домой от этих недомерков.

– При них не ляпни.

– Не поймут же ничего. Интересно, портки хоть скидывают перед тем, как... Ну ты понял. Или прям так, в них валят. – Он осклабился своей шутке.

– Не скажи. Карагаз этот, говорят, по-нашему может. Не шибко, но тебя бы понял. А чтобы объяснить тебе, в чём ты неправ, ему и говорить бы не пришлось. Вон, один из Толсовых не даст соврать! А, подтвердишь?

Голова обоза проехала чуть дальше, и слов уже было не разобрать. Постепенно мимо прогрохотали последние две телеги, и обоз стал удаляться.

Сзади Далура что-то негромко зашелестело, и рядом появилась Арди.

– Молчун решил проводить их до следующего дерева. Топайте к следующей точке и там ждите, толку от вас в лесу всё равно немного. Только тихо и аккуратно. Я пока пойду на ту сторону. Действуем по плану. Если они дальше двинутся, вы тоже пойдёте на следующую. В случае чего мы вас найдём. Ну если вы в лесу совсем не заплутаете, так что внимательно смотрите, куда идёте. – И Арди, оглядевшись и что-то буркнув под нос, растворилась в листве.

– Ну погнали. Тут рядышком совсем. – Одир встал и, тихо шурша травой и похрустывая сухими листьями, осторожно зашагал от дороги в глубь леса.

Далур с ненавистью посмотрел на деревья и побрёл за ним.

Впрочем, идти было действительно недалеко, и вскоре они уселись в условленном месте и принялись ждать.

Одир лишь успел сменить повязку на ухе Далура, когда появился Молчун.

– Всё. Встали.

Глава 7 Тени на лапнике

Тракт пересекал большую, свободную от деревьев поляну, густо поросшую высокой травой. Не счесть уже в который раз за этот длинный и тяжёлый день дорогу перегораживали ветровальные стволы исполинских деревьев.

– Да кому же мы так из Держателей Мира насолили?! Твою мать! В этом поганом месте все деревья разом решили упасть поперёк дороги? Тьфу ты, невезуха. Хотел сегодня хоть из леса выйти, да куда там... – Немолодой, но ещё крепкий мужчина с огромными залысинами и не менее огромным носом поморщился и устало потёр лицо, размазывая грязь по потному лбу. – Толс! Отправляй пятёрку своих дальше на разведку. Давай сразу с топорами. Если найдут чего – чтобы и щепок на дороге не осталось! Слышишь? До полуночи обернуться должны. Остальные твои вот за это пусть принимаются. – Он ткнул пальцем в лежащие на тракте толстенные, поросшие лишайником стволы. – Что тут за бури-то такие были? Эх... Ладно! Мои пока ночёвку сообразят. Чуть позже с твоими сменятся. Вот здесь вроде посвободнее, тут и встанем! Сагри! Назначь караульных! Лес хоть и спокойный, но ты мне всю голову уже проклевал...

Вокруг мгновенно закипела работа. Снова мозолистые сильные руки взялись за топоры и принялись выбивать щепки из древних стволов. Быстро набирая силу, уютно затрещали несколько костров. В подкопчённых котелках закипала вода, в которую кашевары закладывали горсти крупы. Лошадям дали корма и воды и привязали животных к деревьям. Кто-то принёс из небольшого елового бора лапника, и многие последовали его примеру – теплее спать будет и мягче.

Солнце уже почти не проглядывало меж ветвей, стремительно наступили сумерки.

Топоры замолкли. Сталь в очередной раз победила, и деревья были разрублены и растащены в разные стороны. В круге костров усталые люди собирались отдохнуть после тяжёлого дня.

– Эй! Гинс и Орди! Помогите Шобу к костру перебраться, пусть погреется малёха. А то трясётся, как кружка забулдыги. Чёртова лихорадка! – Толс кинул плащ прямо на землю и сел на него. Достал нож и принялся вырезать из толстой ветки какую-то фигурку.

– Спит он. Растрясло за день. Дай ему отдохнуть.

– Он и вчера весь день спал. А вот жрать-то ему надо. Он только пьёт третьи сутки. Ведите. Схарчит чуть жидкой каши да отвара горячего хлебнёт. И обратно на телегу.

Спустя пару минут двое мужчин помогли подойти к кострам человеку, зябко кутавшемуся в плащ. Несмотря на тёплый вечер, близость огня и согревающую шерсть на плечах, Шоба сотрясала крупная дрожь. На бледном лице блестел пот, а мутный взгляд вяло скользил по окружающим.

Шобу помогли сесть, но едва чужие руки перестали его поддерживать, он рухнул. Рядом с ним плюхнулся куль с какими-то тряпками, и Шобу помогли на него облокотиться.

По рукам пошли плошки, котелки и кружки. Горячая сытная еда стремительно исчезала. Вскоре с пищей было покончено, люди расслабленно расселись вокруг костров и тихо переговаривались.

– Сагри! Иди сюда, к огню! Что ты там в темноте торчишь? В кости не хочешь отыграться? – Толс монотонно срезал с деревяшки стружку за стружкой.

– То и торчу. Не нравится мне тут. Спорить готов, смотрит кто-то за нами из темноты. А в кости играть не буду. Ты, гад, с меня всё ценное содрал, как бересту с берёзы. У меня, окромя порток, сапог да снаряги, нет ничего, – донеслось из темноты.

– Опять заладил. Нету здесь никого, говорено же. Зверь, может, какой смотрит на тебя или птица – мы ведь в лесу! А ты, такой чувствительный, и перепугался сразу.

К костру подошёл мужчина в кольчуге и шлеме и сел неподалёку. Положил меч крестовиной возле правой руки. Морщинистое лицо озадаченно хмурилось.

– Не скажи. Я на себе взгляд завсегда чую. Звери, они по-другому смотрят. А тут кажется, что человек какой. Ну или ещё кто, но с мозгами, кто думать и говорить способен. Вчера же ещё не было. А сегодня аккурат до полудня впервой почуял. Ветровал ещё этот...

– Почуял он. И ты теперь так и будешь в кольчуге и шлеме сидеть, как в казарме перед смотром? – Толс усмехнулся и смахнул стружки со своей поделки.

– Лучше шлем на голове, чем стрела в ней. Ты, Толс, опытного человека послушай. Оно всегда на пользу.

– Мы тут, почитай, лет восемь уже ходим. Каждый год по осени. Так что не учи. Обычно раньше, правда, на пару недель, ну да не всё ли равно?

– Всё впервой случается, Толс. Всё что угодно. Уж лучше готовым быть.

– Ну так и будь. Ты за всех нас готов. Меня в свою дурь только не втягивай, будь добр. Да парней попусту не пугай. – Толс отмахнулся. – Я тебя в кости звал играть, а ты опять свою песню затянул. За день наслушался уже. Хватит, ну! Вон лучше Гарви иди её спой. Хотя все уже тебя наслушались.

Сагри хмыкнул, стянул сапоги, предоставляя отдых ногам и давая немного обсохнуть портянкам. Из темноты послышались шаги.

– Так, парни. Все здесь? Все меня слышат? – В центре освещённого круга появился мужчина с большим носом и залысинами.

Толс, шевеля губами, быстро посчитал присутствующих.

– Да, Гарви. Только моих пятерых нет, тех, что вперёд ушли.

– Твои и так всё знают. Не впервой ведь к ним идёте. – Гарви громко откашлялся в кулак и продолжил: – Завтра к полудню мы должны выйти к горам кровобородов. Нас встретят и проводят до их поселения. Где-то к закату мы туда доберёмся. Там мы выгружаем из телег всё, что везли им, забираем то, за чем сюда столько времени пёрлись, и сразу выступаем обратно. Ночевать у них не будем, а встанем где-нибудь в паре часов от поселения. Поэтому сегодня хорошо отдохните, завтра у всех будет долгий день. И ещё одно: ни с кем даже не пытайтесь разговаривать. Их вождь, Карагаз, понимает на нашем. Может, и кто другой тоже – хрен их разберёт... Короче! Никаких разговоров. Близко к ним не подходите. Да лучше вообще на них не смотрите – не приведи демоны, зацепитесь. Разгрузили, загрузили и валим оттуда. Гару этот Карагаз нос сломал за взгляд. Если начнётся заварушка, мы живыми оттуда не выйдем. Так что любопытство и гордость сразу в жопы позаталкивайте, да так глубоко, чтобы даже кончиков не торчало! – Он прервался, тяжело вздохнул, помолчал и продолжил: – И кстати. Парни, в этот раз такое дело... Кхм... В этот раз мы забираем людей.

Повисла тишина.

Плотная и холодная, она затопила всех, и никто не осмеливался её потревожить. Гарви уткнул взгляд в один из костров и, сдвинув брови, жевал губы. Толс внимательно рассматривал сидевших вокруг костра людей. На их лицах было изумление, испуг, отвращение, озадаченность и безразличие. Кто-то хмурился, кто-то озабоченно скрёб в затылке.

Подождав, пока до них дойдёт смысл сказанного, Гарви добавил:

– Такие дела, парни. Сам узнал... совсем недавно. Но решать не нам. Нам делать.

– Как людей? Каких? Кто такие?

– Местные. Тут не очень далеко есть посёлок. Все оттуда, – нехотя ответил Гарви.

– И что же получается? Как так? Ладно мы орков возили. Этот скот на продажу не жалко. Да хоть в костёр бросай. Ну а теперь что же? Своих повезём? Людей? Я на такое не вызывался!

– Тихо, Гвинс! Ты на работу подрядился, ну и делай её. Да, кое-что поменялось, но для нас всё по-старому. Задача стоит прежняя. Повторюсь, это решать не тебе и не мне. Не приведи демоны отказаться или сорвать обмен – будем в лучшем случае на их месте! Подумай, Гвинс. – Он обвёл тяжёлым взглядом окружающих, на мгновение задерживаясь глазами на лице каждого. – И вы, парни, мозгой пошевелите! Слишком серьёзные люди и деньги здесь варятся. Рабы – всегда дорого, а тут коротышки ещё какие-то корни нам отгружают почитай бесплатно. При одном упоминании о них алхимики уже готовы кошельки отдавать. Слишком большие деньги это приносит каждый год. Ты думаешь, кого-то там интересует, чего ты хочешь? Ага, держи карман шире! Сожрут с костями и... прочим. Гвинс, скажи, тебе дышать нравится? Этого можно легко лишиться. Помогут, только повод дай. Да и на одно жалование стражника, поди, отвык уже жить? Так что делай свою работу да помалкивай! Всё! Рты на засов! И чтобы я от вас ничего не слышал!..

Выдохнув, он немного смягчился.

– Здешние обрубки дикие – кровобороды – такую кость выкинули. Никто этого не ждал. Похищать людей на своей же земле и продавать – слишком рискованно. Это все понимают. Но их теперь не отпустить. Либо в клетки, либо сразу на корм падальщикам. Если иначе, они же всем растреплют, и пропадёт канал, кхм... торговли. Парни, мне поручили сказать им, что такой товар нам больше не нужен и впредь пусть ловят орков. Так что сейчас – первый и последний раз. Моё слово! Оно ого-го весит! Вы со мной давно, знать должны. Ладно, парни, ситуация никому не нравится, но нам надо просто сделать это. Поэтому ужинаем, ночная стража – на посты, остальные – спать. – Он выразительно посмотрел в глаза Толса, развернулся на пятках и быстрым шагом ушёл устраиваться на ночлег в сторону стоявших невдалеке телег.

– Да, дела... – Гвинс смачно плюнул в костёр, и тот оскорблённо шикнул в ответ. – Что делать?

– Тебе же Гарви сказал. Работу. Твою, за которую тебе платят. – Толс невозмутимо строгал фигурку. – Или ты не слушал?

– Слушал. Да только, сука, спать мне потом как? Я же не тварь последняя, мне совесть уснуть не даст. Это же люди.

– Спать как? С уверенностью, что у тебя всё будет хорошо. А уснуть можно настолько спокойно и крепко, что тебе вряд ли понравится, Гвинс. Да и это – неплохая прибавка к жалованию. Бери в постель кувшин вина и спи как младенец.

Гвинс не ответил, уселся у огня, сильно сжав подбородок, будто горло врага, и застыл. У костра тут и там пробегали шепотки.

– Гвинс, ты чего? – спросил заросший по глаза щетиной мужчина лет тридцати. – Они тебе что, родня какая?

– Нет, – глухо отозвался тот. – Просто как-то... неправильно. Почему ты так легко об этом говоришь, Килк? О чём ты думаешь?

– Гарви верно сказал. Я думаю о Лори. О нашем сыне. О нашем завтра и о хлебе с мясом на столе.

– Ты думаешь, у них нет своих Лори, своих сыновей? Теперь у них ещё и завтра маячит поганое. Они же на рудники идут. Выблёвывать лёгкие, в которых застыла пыль. На галеры – рвать жилы под свист кнутов. На юг поедут убивать друг друга за ломоть плесневого хлеба под чей-то смех. Ладно – орки. Хрен с ними, эту грязь не жаль. Но они – люди. Как ты и я. Со своими Лори и сыновьями.

– Так-то не мои, – отмахнулся Килк. – Они пусть как-нибудь сами. Всех в сердце не удержать. Не выдержит и лопнет.

– Ты бы, Гвинс, послушал. Килк тебе дело говорит. – Толс вытянул ноги и безмятежно потянулся. – К тому же выбора у тебя нет. Хорош парням голову своим скулежом забивать. Ещё раз услышу – в одну клетку к ним сядешь, чтобы жалеть, значит, удобнее было.

Сагри всунул ноги в чёрные зевы солдатских сапог и подошёл к Гвинсу. Мозолистая рука сочувственно легла на плечо.

– О чужих пекутся, когда самому беда не грозит. Не горячись. Оно, конечно, погано, но так почти всегда и бывает. И у тебя с этим, парень, ни хрена сделать не выйдет.

Гвинс дёрнул плечом, скидывая руку. Сагри хмыкнул, хлопнул его по спине и скрылся в темноте.

– Всё. Посидели, и будя. Первая смена по постам. – Толс швырнул в костёр выструганную фигурку человечка, сыто рыгнул и, откинувшись на спину, стал любоваться по-осеннему яркими звёздами.

* * *

На противоположном конце опушки вставал лагерем обоз. Отрывистые крики и удары топоров метались от одного края до другого, рикошетом отскакивая от древесных стен. Сумрак густым киселём затапливал окрестности, обволакивая каждую травинку и веточку.

Но ещё не совсем стемнело, и Арди, засев в кустах, пристально разглядывала выдающийся на опушку лесной язык.

С позиции Арди было совсем не видно лагерь, зато прекрасно просматривалось место, из которого располагавшиеся на ночь люди были как на ладони. Почти весь день они с Одиром потратили на то, чтобы выбрать такие точки возле каждого крупного завала. Теперь оставалось только ждать.

Лук с натянутой тетивой стоял рядом, прислонённый к стволу дерева. Из земли у её ног странными пернатыми ростками торчали стрелы. Арди почти нежно поглаживала меч, лежащий на коленях. Рука то скользила по прохладной стали клинка, то цеплялась за ухватистую рукоять.

Где-то в лесу стих монотонный стук дятла, и Арди замерла. Вскоре звуки ударов вновь загуляли по лесу, и девушка, выдохнув, продолжила гладить оружие.

Гладкий холод – шершавое тепло.

Туда – обратно.

Раз за разом.

Так странно. Сколько лет уж этому клинку? Только у неё он уже лет десять, если не дольше. А ведь когда забирала у прошлого владельца, меч был не нов. Оружие часто переживает человека. Если не хозяина, то его врагов точно.

Зачем он ей? Арди никогда не втыкала сталь в тело человека. Ну кроме того случая в трактире. Всегда только отпускала тетиву. Просто разжимала пальцы. Остальное делали случай и стрелы.

Это ведь не считается?

На мгновение в памяти вспыхнули факелы, беспорядочно пляшущие в ветреной темноте ночной дороги, засвистели стрелы, и по ушам ударили испуганные крики. Хлопки тетивы где-то в ближайших кустах, её собственная рука, тянущая очередную стрелу. Ощетинившаяся оперёнными палками, как диковинный ёж, лошадь, храпя, валится на бок. Люди на дороге испуганно и бестолково мечутся.

Такая привычная и гладкая жизнь. И такая холодная.

Да, если бы справедливость существовала, Арди должна была бы висеть рядом с ними всеми. Один хлеб, одни схроны в лесу. Одни успехи. Один голод в плохой год и одна боль.

Одна на всех ветка.

Честно и поровну.

В лесу послышалось верещание белого стрепета. Пугливое и мелкое пернатое создание. Боится всего подряд и, едва почуяв малейшую опасность, улетает с громкими пронзительными криками. Мысли вернулись в прежнее русло.

Почему вспомнилась именно та ночь? Что в ней было особенного? Она не была ни первой, ни последней. Хотя после той ночи Арди всего несколько раз выходила на волчий промысел... И всё.

Арди горько поджала губы, вспоминая ощущения той ночи. Тогда в груди стало слишком холодно и пусто.

Стало страшно. Очень страшно.

Как-то чуть за полночь Арди выскользнула из лесного убежища с едой и горсткой монет. С луком и этим чужим мечом, с таким холодным и гладким клинком. За ночь она отошла достаточно, чтобы не бояться погони. Среди них всех не было ни одного равного ей в ходьбе по лесу.

Лёд в груди перестал обжигать. Стало чуть теплее? Жизнь перестала быть гладкой. Она стала шершавой. Как рукоять. Но теперь за неё можно держаться без страха прорезать пальцы до кости.

Одна ветка на всех... Слухи расходятся быстро, и как-то раз в задымлённом и пропахшем выпивкой трактире Арди услышала, что их всех поймали. Всех до единого. Кого не убили сразу, повесили чуть позже.

Всех, кроме неё.

Жизнь и вправду стала шершавой. Последние пять лет она провела в дороге. Убегая от себя? Или догоняя?

За последнюю неделю её чуть не убили гоблины, не разорвал тролль, не сожрал сбрендивший кодапи... Не ради своей жизни. Не ради жизней соратников. Ради чужих людей. Ради селян. Ещё и бесплатно. Этот староста Гарон, скорее всего, не найдёт денег, чтобы достойно заплатить. Может, она не плохой человек? Но оно того не стоит... Своя голова всегда дороже.

Далур ещё этот. Голову в пекло готов сунуть ни за хрен собачий. Натура у него такая или правда старый проступок искупает? Теперь и она ни за что своей шкурой рискует. Надо бы развернуться и уйти. И пусть селяне эти пропадут пропадом вместе с кровобородами, Гароном, Толсом и всем сраным краем. Но она больше не чувствует льда в груди, будто делает что-то правильное.

Так страшно, что однажды холод вернётся...

Рука нырнула под платок на шее, и Арди задумчиво погладила неровную кожу.

У основания вольготно вылезшего на поляну лесного языка заверещал белый стрепет. Тряхнув головой, Арди обратилась в слух и взялась за лук.

Дважды, с коротким промежутком. Всё ближе и ближе к поляне.

– Если это случайность, пусть земля меня проглотит, – одними губами прошептала девушка.

Земная твердь осталась недвижимой.

Потянулись минуты. Погода стояла безветренная, но отчего тогда та ветка шевельнулась? Совсем слегка, но намётанный глаз Арди засёк движение. Вот ещё одна, ещё ближе к кончику языка.

Есть!

В почти переросших в ночь сумерках мелькнула маленькая фигура. Гоблин. Едва заметный на фоне травы и деревьев. Он прошмыгнул к кустам, таким удобным для наблюдения за лагерем и так хорошо просматриваемым с позиции Арди.

Гоблин застыл, разглядывая костры вдали.

«Неужели ты один? Плохо. Говорят, гоблины никогда не ходят поодиночке... Есть!»

Снова едва заметное колебание листвы, и к первому гоблину мягко скользнул второй.

Гоблины стояли не шевелясь и смотрели на лагерь.

Арди легко выдернула стрелу из-под ног, нежно разгладила оперение и отряхнула наконечник. Посланница смерти привычно легла на тетиву. Лук, по обыкновению нехотя, позволил оперению стрелы замереть около уха Арди.

Расстояние немалое, но цель неподвижна. Руки всё сделали сами.

Треньк.

Арди посмотрела, как гоблин с пробитым горлом тихо ткнулся в землю и слабо завозился, а его спутник, едва качнув листву, растворился в темноте.

– Прости, зелёный. Это не я. Это стрела и случай, – прошептала девушка и, забрав оставшиеся две стрелы, тихо побежала прочь.

* * *

– Гарви, вставай!

Он еле разлепил тяжеленные веки. Попытался проморгаться и понять, что стряслось.

– Надо уходить. Сейчас же. – Над ним стоял Сагри и что-то возбуждённо говорил.

Слова сквозь сонную пелену осмыслялись не все и не сразу.

Гарви сильно тряхнул головой и быстро вскочил на ноги с мечом в руках.

Сагри шагнул назад, поднимая руки. Лагерь вокруг спал, лишь костры спокойно потрескивали и населяли мир вокруг неверными тенями. Гарви опустил меч.

– Что... Что случилось?

– Пятёрка Толса не вернулась. Полночь миновала уж. И... кхм... В лесу кто-то есть. Их много. У меня вся кожа зудит, так по ней взглядами елозят. Я это всегда чую!

– Тьфу ты! Опять ты...

– Гарви, послушай! – перебил Сагри. – Надо уходить прямо сейчас. Ты сам говорил, что до выхода из леса не так далеко. Так? Тогда где парни Толса? Меня моё чутьё никогда – ты слышишь? – никогда не подводило.

Гарви, нахмурившись, молчал. Ожесточённо потёр глаза и решился.

– Хрен с тобой. Собирай часовых. Подъём, парни! Вещи в телеги, живо! – отрывисто зазвучали команды.

Лагерь мгновенно ожил. Лошадей и телеги с поляны выводили на тракт, палили факелы, догорающие костры закидывали землёй.

Гарви стоял неподалёку от кипучей работы и уже отвыкшими от света глазами таращился в темноту. Проклятый Сагри! Заразил своей паникой! Лес как лес, нет там никого. Разве что белка какая здоровенная.

Тело Гарви мгновенно покрылось мурашками, а рука вцепилась в рукоять меча. Он сощурил глаза до боли, до пляшущих кругов, стараясь увидеть хоть что-то в почти чернильной темноте. Под курткой поселился холод. Тут и там зазвучали шорохи, тихие и разрозненные, и вскоре затихли так же, как и начались: неожиданно и одновременно.

– Это лес. Трижды проклятый старый лес. Здесь вечно что-то шевелится. Догоняет, жрёт, трахает друг друга. И чего это я струхнул? Сагри, греби его мать. Не приведи демоны ещё раз взять его работать. – Но сердце уже билось учащённо, и никакие слова не помогали старому воину успокоиться. – Вздеть доспех. Быстро! И сразу выходим.

– Что случилось? – спросил у него обеспокоенный Толс.

– Твоих так и нет. Сагри что-то там опять чует. Поднял меня и настоял, что нужно уходить. Да и я, похоже, наслушался его, теперь тоже каждый шорох замахом топора кажется. Совсем не хочу тут ночевать теперь. Выберемся из леса и доспим в предгорье. Давай своих подгони. Выступаем.

Обоз, освещая путь факелами, направился в просвет меж деревьев. Всадники жались к телегам, остальные уже сидели там на мешках и бочках и держались за борта – и таращились на кусты.

Лес хищно обступил людей со всех сторон. Лишь узкая полоса древнего тракта прорезала заросли деревьев. Факелы в руках, призванные разогнать темноту, населяли её мечущимися тенями.

Сзади слева послышался удар, особенно громкий в ночной тишине – как будто тупой деревяшкой стукнули по стволу дерева. Спереди справа ему ответили тем же звуком. Вскоре отовсюду долетали звуки новых ударов, шорохи и хруст веток.

– Не жалей коней! – крикнул Гарви и тотчас дёрнулся назад, налетев спиной на холодные прутья клетки.

Что-то шуршало прямо в кусте, мимо которого сейчас проезжала его телега. Воины в обозе затравленно крутили головами. Лошади тревожно всхрапывали и водили ушами.

Из головы обоза долетел испуганный голос:

– Тут топор! На дороге топор!

– Сагри, мать твою греби, хрен я когда больше не стану тебя слушать! – воскликнул Гарви.

Тракт впереди был засыпан щепой и недорубленными стволами деревьев, а на обочинах валялись их немногочисленные куски.

Шорохи в лесу стихли. Это испугало ещё сильнее.

– Оружие в руки! Смотреть во все глаза! Толс, прикрывай тыл! Сагри, бери парней и разгребите нам проезд! Живо!

Рвано и испуганно застучали топоры. Лес вокруг притих, безмолвно наблюдая за охваченными страхом людьми. Сгоравший в лихорадке Шоб что-то вяло бормотал либо в бреду, либо во сне.

– Живее! Живее, парни! С меня бочонок пива по приезде, если пошевелитесь!

Но это не помогало. Люди и так работали на пределе своих сил, и спешка только мешала. Но сталь снова побеждала, и стволы деревьев распадались на куски, которые стаскивали на обочину.

– Хрен с ними, с топорами, спихните их так! Уже почти!

Наконец образовался проход, достаточный для телеги, и обоз опять загрохотал по древним плитам. Один изгиб дороги, второй, третий, только темнота и безмолвие вокруг, если не считать факелов и стука колёс.

– Сагри, мать твою, может, кабаны по тропе своей шли и шуршали в кустах? Что это было? Почему сейчас тихо?

– Нет, Гарви. Я же говорил... Тише, тише. – Воин потрепал по шее взволнованную лошадь, чуть не выбросившую его из седла. – Она что-то чует! Лошадь боится.

– Мы все тут... кхм... Вон за тем изгибом по прямой с полверсты и всё, почитай выбрались!

– Нам потом ещё назад возвращаться, – взволнованно пробормотал кто-то.

Сагри выехал в голову обоза и направил лошадь вперёд по изгибу дороги. Животное упиралось, фыркало, норовило встать на дыбы.

– Тише, тише. Скоро кончится этот...

Из густых зарослей, с треском и прихрамывая, выбежала огромная фигура и с отвратительным визгом врезалась в Сагри и его лошадь.

Животное отлетело в кусты, потеряв всадника, вскочило и понеслось по тракту вперёд. Из зарослей донёсся испуганный крик, оборвавшийся бульканьем.

Тишина вокруг взорвалась воплями, хлопками тетив и треском веток. Со всех сторон из кустов выныривали низкорослые худые фигуры.

Рядом с Гарви на колени упал Килк, держась за стрелу в груди. Через мгновение ему под подбородок с хрустом воткнули копьё. Вокруг умирали люди, отбиваясь от многочисленных противников.

– Щиты! Все к...

Договорить Гарви не успел – перепуганные лошади понесли, и он опрокинулся на дорогу. Пытаясь продохнуть после жёсткого приземления, Гарви почувствовал, как ему раздавливает ногу. Щиколотка в сапоге хрустнула, его резко дёрнуло вверх, на мгновение стражник застыл в двух саженях над землёй, ошеломлённо смотря на уродливую громадную голову внизу, и через секунду его впечатало затылком в древние дорожные камни.

* * *

Толс видел, как тролль с размаха расколол голову Гарви. Видел, как упал Гвинс, раненный стрелами, но всё ещё отмахивающийся от наседавших гоблинов. Вот он не успел отбить мечом копьё, и оно глубоко вошло в живот. Гвинс пронзительно закричал, но через секунду другой гоблин вскрыл ему горло от уха до уха. Крик оборвался противным бульканьем, и воин упал. На тракт толчками вытекала кровь, быстро собираясь лужей под Гвинсом.

Мёртвые лошади лежали истыканные стрелами, придавив ещё живых всадников. Те дёргали свои поломанные ноги в надежде освободиться, но вместо свободы к ним неизменно приходила только смерть. Гоблины не замечали гибели соплеменников и, завывая и пронзительно вопя, нападали на уже почти истреблённый ими отряд.

Бой был проигран.

Толс отбил неловкий выпал гоблина и рубанул его по шее. Зеленокожий упал, стараясь зажать рану. Между пальцев струилась тёмная кровь.

Толс оглянулся. Сзади в пляшущем свете факелов тролль раз за разом опускал огромный кулак на лежавшего воина, как ребёнок, который старается камушком разбить скорлупу вкусного ореха. Впереди гоблины дорезали немногих ещё живых. В лесу со всех сторон визжали и кричали десятки голосов.

Пути отступления были отрезаны. Толс посмотрел на так и не очнувшегося Шоба и спрыгнул с телеги. Спустя миг он нырнул под неё, втиснулся между осью и досками, под местом возницы. Затих.

Телега качнулась, и тонкий скрипучий голос обрадованно закричал сверху.

Спустя мгновение телега стала раскачиваться от хаотичных быстрых ударов. Уши резало неистовое завывание. Сквозь старые доски на тракт закапала кровь. Вскоре капли слились в тонкую струйку, соединявшую телегу с быстро набиравшейся лужицей под ней.

Звуки боя стихли.

– Нет! Пожалуйста, нет! Я всё сделаю! Отпустите! Пожалуйста! Не связывайте! Дайте уйти, пожалуйста. Я всё отдам. – Голос говорившего истерично дрожал.

В ответ раздались скрипучие возгласы и смех. Кто-то прохаживался по телегам, звучал треск вспарываемых мешков.

«Безмозглый трус. Они тебя не понимают. Хоть сдох бы как мужик».

Толс почти не дышал, лишь вжимался в телегу и проклинал всё на свете. Трясущимися руками вцеплялся в доски. Двое уже приближались. Один говорил настойчиво и много, второй редко и вяло отвечал. Они остановились около телеги.

Радостный восклик раздался прямо под Толсом. Человек повернул голову и посмотрел вниз. На него в упор смотрел ухмыляющийся заляпанный кровью гоблин с факелом в худой руке. На его лице танцевали неверные тени.

* * *

– Лошадь! Там скачет лошадь! – Далур взволнованно схватил Молчуна за руку и сильно стиснул.

– Неужто вырвались? – Арди таращилась в темноту. – Они орут так, что, наверное, в самой Каменной Топи все под лежаки попрятались. – Она притянула к себе лук. – В такой темноте стрелять...

– Погоди. Без всадника! Лошадь без всадника!

– Ты уверен?

– Да! Как в том, что я дварф.

– Значит, не вырвались. Слышите? Затихли вроде.

– Да уж. И что теперь? Что дальше?

– Ждём рассвета. И вы с Одиром... Ждёте дальше.

– А вы?

– А мы с Молчуном пойдём одним глазком глянем. Не думаю, что гобла будет там до утра сидеть.

– А если будет?

– Вот потому и идём мы с Молчуном, а вы нас тут подождёте. Не боись, нас не заметят!

– Угу, если Молчун не поскользнётся!

Молчун заулыбался и пихнул Далура кулаком в плечо.

– Ладно, ложитесь спать. А я до утра пригляжу за трактом. Коли что – сразу растолкаю. – Далур уселся поудобнее. – До рассвета ещё успеете выспаться.

– А ты?

– А я привычный. Да и не хочется чего-то совсем.

– Тебе каждую ночь не хочется? Спишь ночь через две. Как на ногах ещё держишься? Ну смотри, коли клевать начнёшь – буди сразу. Не хочется сегодня остаться без стражи, когда в лесах, до которых рукой подать, шарятся полчища гоблинов.

– Поучи ещё. Ложитесь уже.

В темноте какое-то время раздавалась негромкая возня, которая сменилась ровным дыханием.

На Далура гранитной плитой легли тяжёлые презрительные взгляды. Он поёжился и шепнул севшим голосом:

– Ну, здравствуйте...

* * *

Арди уселась на камень и вытянула ноги.

– Всё содержимое телег сволота зелёная с собой уволокла. Даже лошадиные трупы выпотрошили и упёрли. На месте остались только тела шестнадцати людей и поломанные телеги.

– Так это замечательно! – Одир просиял. – Теперь кровобородам нет смысла держать людей!

– Да, останется только Далуру убедить его сбрендивших соплеменников отпустить селян домой, а не отправить полетать со скал, – кисло усмехнулась Арди. – Судя по тому, как они Далура украсили, эти ребята не прочь так развлечься.

– Посмотрел бы, как тебя украсят, – фыркнул дварф. – На кону – еда. Думаю, смогу уболтать. Погоди, ты сказала, шестнадцать трупов? Но в обозе ехали девятнадцать человек. Где ещё трое?

– Да мне почём знать? Может, убежали? Ночью точно никто из леса не выходил?

– Обижаешь!

– Да и хрен с ними, по большому счёту. Еды у них нет, телег, в которых везти пленных, – тоже. Что нам до них теперь?

– А если сбежали и дойдут до кровобородов?

– И что? Поплачутся, что их зелёные немножко поубивали и отняли всё, что те везли? Не думаю, что эта история тронет наших кровобородых друзей. Нам о другом надо думать. Как выторговать теперь свободу для селян.

– Я к Гарону пойду, попробуем придумать, где откупные взять. Я сомневаюсь, что у наших амбары ломятся настолько, но других путей пока нет. – Одир неуверенно пожал плечами. – Но сначала надо Далуру договориться с этим Карагазом.

– Я думаю, нам надо принимать предложение Флана, – задумчиво сказал Далур.

– Что? Это с хрена ли? Забыл, как от кодапи по опушке носился? Ещё захотелось? – Брови Арди взметнулись вверх.

– Забыть не забыл. Только вот как ещё поступить? Одир вон говорит, что столько еды не соберут в Каменной Топи. А за мешок полбы и мешок брюквы они не согласятся. Нужно что-то ещё.

– Да, нужно. Ещё под сотню мешков полбы, ржи, пшеницы и брюквы. И с чего ты взял, что они хотят именно того, чтобы мы с Фланом шарахались по древним, всеми забытым руинам?

– Да плевать им на Флана. Они вообще о нём знать не знают. Просто я видел, с какой болью и тоской Карагаз говорил о своём прошлом. О прошлом своего, – Далур смачно сплюнул, – племени. Об отце и о вещах, которые видел в детстве. С какой жадностью и страданием смотрел на мою секиру и кольчугу. Мне, кхм... мне его жаль. У них отняли прошлое и не дают выбора, как жить. Я хочу помочь им. Тяжело видеть дварфов такими жалкими. Грязные подобия. Я думаю, он согласится!

– Хорошо. Допустим, он согласился. И что дальше? Идти туда, где поселилось нечто, что выгнало из дома целый город? Где есть что-то, что сводит с ума каких-то там кодапи и заставляет нападать на всех подряд, словно он грёбаный берсерк с островов? – Арди раздражённо развела руками. – Ну если, конечно, вся та хренотня, что я слышала от Флана, не полная чушь мудака-умника. Ты сейчас нам это предлагаешь? Силёнок-то хватит? А? Я вот ой как не уверена!

– Ты всегда так говоришь. Каждый раз ты против. Но пока всё получалось. Ведь так? – Единственный не подбитый глаз Далура серьёзно смотрел на девушку.

– Вот именно! Пока! Пока нам везло. Но удача всегда уходит и никогда в подходящее время. Это слишком своенравная и капризная сука, чтобы на неё всерьёз рассчитывать. – Арди встрепенулась и отвернулась от Далура. – Вы-то что стоите столбами? Молчун, хоть ты скажи ему, что это самоубийство! Надо совсем ослом быть, чтобы пойти на такое дело. Ещё и нас погубит, ненормальный.

– Я думаю, людям надо помочь. Если сработает и кровобороды согласятся, давайте рискнём. К тому же, может, этот ваш Флан совсем не прав и мы вообще ничего не найдём. Ну или найдём старые руины, где самое страшное – пыль и плесень. Что в них опасного? Давайте попробуем, если не получится условиться просто на припасы. Если вы откажете, я расскажу Гарону, как обстоят дела, и пойду сам договариваться, – заметил Одир и уставился на Молчуна.

– Здесь остался кто-то, кроме меня, не с отбитой головой? А, Молчун? Может быть, ты?

– За. Пробуем. Звучит бредово. Кажется, что сплю и скоро проснусь. Вся прошедшая неделя такая, – поглаживая повязку на щеке, выдавил Молчун.

– Ага, проснёшься. А может, уснёшь ещё крепче, но вот только уже без сновидений, – притихла и мрачно пробурчала Арди.

– Или так.

Глава 8 Договоры

Холодный ветер завывал в ушах, донося до Далура уютный запах сгоравшей в печах древесины. Слегка моросил дождь, скупо рассыпаемый серыми и низкими тучами. Достаточно, чтобы погоду можно было назвать противной, но явно недостаточно, чтобы воспринимать эту водяную пыль всерьёз.

Если закрыть глаза, то появляется очень приятное ощущение, что вот-вот окажешься в добротном доме, спрячешься за толстыми стенами от холода и надоедливого ветра, от противной мороси и всех невзгод в тепле и сухости.

– Зачем ты пришёл? Я тебя предупреждал. – Карагаз мрачной, тяжёлой глыбой навис над Далуром, готовый, чуть что, одним своим весом размазать его по древним плитам тракта.

В этот раз Далура не пустили в деревню, а заставили ждать у ворот, пока к нему не выйдет вождь. За спиной Карагаза, паскудно ухмыляясь, маячил его безносый отпрыск и ещё несколько незнакомых кровобородов.

– Ну! Отвечай! – При каждом вздохе широкая грудь вождя раздувалась, как кузнечные меха.

– Я был в поселении людей неподалёку. – Далур отметил, как сузились глаза вождя. – Там слыхал об их беде.

– Нам нет дела до бед этих... – нос Карагаза презрительно сморщился, – этих людей. Ты заявился, чтобы рассказать мне о чужих горестях? А, Далур-воин? Я держу слово: если ты прямо сейчас не скажешь, зачем пришёл, – умрёшь.

– Нет, не за тем. Я ушёл от вас по тракту. И возвращался к вам снова по нему. И когда я почти выбрался из леса, я кое на что наткнулся. – Далур протянул стрелу на широкой ладони. – Она гоблинская. Там было много таких. В телегах и телах.

– Почему ты думаешь, что мне это интересно? – Руки вождя невольно сжались в громадные кулаки, а под бородой задвигались желваки.

– Телеги ехали к вам. Тут одна дорога, больше не к кому. На них были клетки. Помня о твоих рассказах и пропавших селянах, нетрудно догадаться, зачем они там. В телегах просыпано зерно. Думаю, это зерно везли вам. И в Каменной Топи видели, как вы забирали людей.

Повисло молчание. Карагаз чуть растерянным взглядом буравил Далура. Морось медленно собиралась в капли на лысине вождя и робко стекала по лбу и щекам. Карагаз не обращал на капли внимания.

– Откуда мне знать, что ты не врёшь? А, Далур-жизнь-на-волоске?

– Дварфы никогда не врут. Наше слово крепче камня. Тебе ли не знать?

– Думай! Думай, прежде чем отвечать! – Карагаз придвинулся ещё на полшага, лицо Далура почти уткнулось в грудь вождя. – Есть камни, которые ломаются руками. Тебе ли не знать? Твоё слово такое? Если они всё видели, то почему не пришли освобождать своих сами? А, Далур? Скажи!

– Потому что это люди. Они трусливы. И многих мужчин вы уже забрали.

Услышав ответ Далура, кровобороды как по команде сплюнули.

Карагаз бесконечно долго смотрел в глаза Далура.

Наконец бросил через плечо:

– Караг, проверь тракт. Особо начало леса.

– Да, вождь.

– Люди могут дать откуп, Карагаз. Они знают, что я пошёл сюда, и хотят освободить своих.

– Ты хочешь сказать, что они забудут обо всём? Это племя настолько слабое и трусливое?

– Нет, не забудут. Но если их родные не вернутся домой, они пошлют вестника в город, где обо всём прознает стража. И тогда сюда придут войска. Много войск. Люди такого не простят, сколь трусливы они ни будь, но это плевок в изнеженную рожу местных правленцев. Покамест можно договориться и уладить всё миром.

– Пусть кто захочет – приходит. Они этому сами не обрадуются. Ты меня запугать вздумал? Ты мне угрожаешь, Далур-хочу-умереть-за-слова? – Карагаз мрачно ухмыльнулся.

Далур невольно сделал шаг назад, но остановился и решительно посмотрел в серо-стальные холодные глаза вождя.

– Да. Но только потому, что хочу вразумить тебя и помочь найти выход, – выдавил молодой дварф.

– Глупо. Но мне нравится твоя решимость. – Карагаз рассмеялся и сильно хлопнул Далура по плечу. – Пойдём поговорим в моём доме. Подождём, пока вернётся Караг. А после я решу твою судьбу.

– У меня есть выбор?

– У воина всегда есть выбор. У тебя их два. Я могу забить тебя до смерти прямо здесь и сбросить тело вон в то ущелье, или ты пойдёшь со мной, – буднично сказал Карагаз и сделал приглашающий жест.

Поселение снова встретило Далура серостью. Тяжёлые и холодные, будто каменные глыбы, лица и взгляды кровобородов заставляли чувствовать себя крайне неуютно, и Далур всю дорогу до дома Карагаза смотрел себе под ноги, лишь изредка поднимая взгляд от грязной скалы под подошвами.

Только когда они оказались внутри и вокруг Далура сгустилась духота и постоянные для этого помещения запахи пота пополам с нагретым камнем, Карагаз прервал молчание:

– Я не трогал их, Далур. Годами не трогал. Отец говорил хорошие слова о людях. Одного он даже называл другом, пока тот не умер от старости. Их век слишком короткий, чтобы успеть стать мудрым или умелым. Но некоторые могут. Выходит, зря не трогал? Люди глазом не моргнули, когда узнали, что в этот раз будут не орки, а их соплеменники. Другие шли, как овцы под нож. Правда, один набрался духа взбрыкнуть, но пара тумаков быстро его убедила вести себя тихо.

– Почему вы раньше не объявились в Каменной Топи? – Видя, что Карагаз непонимающе хмурится, Далур поспешно добавил: – В том поселении, откуда вы забрали людей. Почему не пришли с миром?

– А зачем? Нам нечего им предложить. Грабить их я не хотел – не было такой нужды. Решил, только когда не оставалось другого выхода. Не по нутру мне это. Не могу сказать почему, но не по нутру.

– А как вы их увели с поля? Такая большая толпа должна была оставить следы.

– Большая – да. А вот два десятка пар, сошедших с дороги в разных местах, – нет.

– А если бы разбежались?

– У каждого моего воина есть метательные топоры и лук. Люди безоружны и трусливы. Бояться нечего. Да и потом, в предгорьях, все собрались вместе. Ни у одного не хватило духу попытаться сбежать. – Карагаз презрительно сморщил массивный нос.

– Почему вы просто не уйдёте отсюда? Зачем сидеть у погасшего горна? – задал мучивший его вопрос Далур. – В мире много гор. Заселённых и пустых. Места хватит всем.

– Мы не можем, – зло бросил Карагаз, сжимая кулаки. – Пытались и не смогли. Через несколько лун мы возвращаемся. Всегда. Как во сне. Мы срослись с этими скалами, и гора нас не отпускает.

Далур размышлял и молчал.

– Карагаз, а что за корни ты отдаёшь торговцам рабами? – нарушил затянувшуюся тишину Далур, внезапно озарённый догадкой.

– Корень цветка. Растёт в трещинах на почти отвесных скалах. Зелёный такой. Сам цветок им не нужен, а вот корни собираем в особые дни, сушим и отдаём им.

– Можно я возьму один маленький корешок?

– Ты так уверен, что выберешься отсюда живым?

– Я уверен, что ты примешь правильное решение, вождь Карагаз. Ты в ответе за свой народ и не имеешь права на ошибку. Я хочу предложить тебе сделку...

Карагаз мрачным немигающим взором уставился на Далура и выжидал.

– Ты отпустишь пленных людей. Работорговцы в этом году уже не приедут, а еда тебе нужна. Её тебе дадут в поселении, в Каменной Топи. И они не станут отправлять гонца в большой город, чтобы рассказать, кто похитил селян.

– Не приедут, если ты не соврал и Караг подтвердит твои слова. Мы хорошо знаем повадки гоблинов, и если что-то смутит его, если ты меня обманул – ты умрёшь.

– Договорились. Но прежде, чем ты примешь решение, выслушай меня до конца. У меня есть друзья в Каменной Топи. Вместе мы можем выяснить, что случилось в твоём доме, – Далур выделил последние слова, – несколько веков назад. Ты поклялся туда не ходить, но мы – нет. Что, если ты сможешь вернуться в чертоги своего отца вместе со своим народом? Вернуться как победитель.

– Помолчи, Далур. Мы будем просто ждать Карага. А когда он вернётся, мы поговорим. Может быть, – оборвал его вождь и задумчиво уставился в плясавшее в полуразрушенном камине пламя.

* * *

Горы вокруг залил сумрак, на холодном и тёмном небе, сбросившем одеяло туч, поблёскивали первые яркие звёзды. Далур размашистой походкой почти бежал по скалистому склону, ловко перепрыгивая с одного валуна на другой. Его народ всегда умел передвигаться по скользким и шатким камням. Под ногами других рас они осыпались и скатывались вниз, порой порождая целые камнепады, но широкие ступни тяжёлых дварфов почему-то всегда находили надёжную опору. Деревня кровобородов, как и тракт, осталась далеко позади, и Далур, чуть не крича в голос, направлялся в то место, где оставил спутников.

– Они согласны, – едва повернув за крупный камень, объявил он поднимавшимся ему навстречу людям. – Кое-какой жратвы они сами запасли, но им везли шестьсот пудов всякого зерна и брюквы. К тому же им везли немного грубой ткани и кое-какие инструменты. Карагаз сказал, что они готовы отпустить селян, если им дадут хотя бы половину от этого.

– Это очень много. На носу зима! Гарону столько взять неоткуда! Если только из ртов своих же соседей доставать. – Одир взволнованно заходил взад-вперёд.

– Что-то он сможет выделить. Что-то можно закупить в Лесном Пределе. Год был урожайный, желающие продать излишки на торжище найдутся! Только действовать нужно быстро!

– Закупить! Ты все проблемы так решаешь? Если голоден – поешь? На что закупить? У Гарона нет денег вам за работу заплатить! Ну кое-что он, конечно, соберёт, совсем с пустыми карманами вас не оставит. Но у него точно нет столько монет, чтобы купить жратвы на полгода маленькой деревушке. – Одир ходил туда-сюда всё быстрее.

– И ещё. Я предложил, и он согласился. Он хочет, чтобы мы помогли ему и разведали, что сейчас происходит в их родных чертогах.

– Если ему так интересно, какого хрена он сам не проверит? Или псов своих грязных не отправит? Всё равно сидят в своих камнях да вшей кормят. – Бровь Одира вопросительно изогнулась.

– Он поклялся отцу. Что, пока жив, ни он, ни его люди не войдут под эту гору. Слово дварфа крепче камня. – Далур на секунду задумался и торопливо добавил: – Крепче гранита.

– Пустоголовые! Они могли уже столько раз всё узнать и выведать, но сидят на задницах, потому что кто-то кому-то что-то сказал? Какое благородство! Больше их благородства только их же непроходимая тупость.

– Слово дварфа крепче камня!

– Да-да. Слышала уже, – кипятилась Арди. – А ещё наверняка папаша или дед этого самого Карагаза давал слово жить в мире с людьми. Расскажешь мне, как тогда селяне в клетках оказались?

– Да хрен с их словами! Где деньги брать на запасы? – Одир остановился.

– Надо соглашаться на предложение Флана. Да и, насколько я понял, всё сводится к этим чертогам. Отработаем деньги у Флана и будем знать, что рассказать Карагазу. Две заклёпки одним ударом! Дело большое и трудное, пусть старик платит вперёд. Это и потратим на закупку еды.

– И что? За это большое и трудное дело мы, получается, не получим ни одной жёваной монеты? А на кой хрен мне тогда голову совать в пасть неизвестно кому? – Арди недовольно смотрела на Далура.

– Дварфы богаты. Может, в подземельях что найдёшь. Они вроде в спешке бежали, – буркнул Молчун.

– Ладно, может, ты и прав, Молчун. Старые побрякушки мёртвым ни к чему. Но Карагазу ни слова!

Далур нахмурился, но промолчал.

– Ну, раз вопрос решён, осталось найти Флана.

– Сам найдёт. Я пока договаривался с Карагазом, его сорока сидела неподалёку да головой крутила. Я её заприметил, так что, думаю, он уже знает.

– Ну, стало быть, ночуем и идём к Гарону. Раз ворон Флана всё слышал, значит, и Флан где-то рядом и наведается к нам в гости.

– Он как беда: только помяни – сразу появляется. – Одир, усмехнувшись, указал рукой на прыгавшего по камням вдалеке тощего человека.

– Ну вот, одной головной болью меньше, – обрадованно хлопнул себя по ногам Далур.

– Как сказать. Он или вечно вокруг нас вьётся, или как-то уж слишком быстро нас находит, всегда безошибочно, – хмуро пробормотала девушка, косясь на старика. – Мне не нравится ни одно, ни другое.

Вскоре Флан уже подошёл к отряду и тяжело привалился к валуну, смахивая пот со лба рукавом.

– Уф-ф. Ну вы, почтенные, заставляете старика ломать ноги по каменным осыпям. – Он ласково пригладил перья на крыльях севшего на руку ворона. – Ну ладно. Я полагаю, ваше дело движется к завершению и вы, согласно нашей договорённости, скоро будете готовы взяться за мою работу?

– Да. Но нам нужен задаток. Сейчас, – коротко за всех ответил Молчун.

– Деловая хватка! Вместо здрасьте сразу за переговоры! Прелюбопытно узнать, на что же вы в лесу его тратить собираетесь? Обманете старика, лови вас потом по всей стране как ветра в поле. А это, кстати, очень сильно утомляет в моём возрасте.

– Мы не спрашиваем тебя, как ты их заработал, так почему должны рассказывать, на что потратим? – Арди недовольно поглядывала на Флана.

– О, конечно, не обязаны. Как и я не обязан давать вам деньги сейчас. Почему бы не заплатить вам аванс, ну скажем... – Флан задумчиво почесал кончик носа, – прямо на пороге цели нашего предприятия, там, глубоко в горах? Поэтому, Арди, вы все, конечно, не обязаны, однако я настаиваю. Не праздного любопытства ради. Просто не столь давно случилась у меня одна оказия. Сочти это за некоторую осторожность с моей стороны. Не более того.

– Селян отпустят за откуп едой и инструментом. Чтобы пережить зиму, в Каменную Топь нужно закупить необходимое взамен отданного.

– И вы им дадите свои деньги? – Флан удивлённо качнул головой. – Поражён. Встречается в наши дни ещё благородство, как выяснилось. Каким человеком я бы был, если бы отказал вам в таком благом начинании? Я готов заплатить вам за всё про всё сто золотых. Из них шестьдесят – авансом. Это очень хорошие деньги, и моё первое и последнее предложение.

– Их не хватит на триста пудов зерна, – начал было Одир.

Флан тут же его прервал:

– Первое и последнее. Не выкручивай старику руки – это некрасиво. К тому же торг сейчас, гхм... не совсем уместен. Не находишь? – В голосе Флана сквозило недовольство.

– Деньги и вправду неплохие, – поскребла шею под платком Арди. – Да, жителям Каменной Топи придётся пояса подзатянуть, но с голода точно не пропадут. Я согласна.

– И я. – Далур дёрнул себя за бороду.

Молчун хмуро кивнул.

– Вот и прекрасно! Наконец-то вы приняли, без сомнений, правильное решение! Мы очень быстро договорились, чувствую, в работе сойдёмся! – Из-под плаща Флана появился тугой кошелёк. – Здесь шестьдесят монет. Ещё сорок – сразу после того, как разыщем нашу цель и хорошенько там осмотримся. Проверять будете?

Молчун протянул руку и, как только кошелёк упал ему на ладонь, ослабил кожаные тесёмки и принялся тщательно пересчитывать монеты, внимательно рассматривая каждую.

– Это несколько обижает, но я всегда за здоровый прагматизм. – Флан усмехнулся.

– Что?

– Пра... Да ничего. Через сколько вы будете готовы?

– Встреча с Карагазом назначена через шесть дней, начиная с завтрашнего. Сразу после неё мы будем готовы.

– Верно. Шестьдесят. – Молчун затянул тесёмки кошеля.

– Я хочу вам ещё кое-что сказать. Пока вы знакомились с хозяевами здешних камней и грязи, я узнал не самую приятную новость.

– Не успели мы согласиться, как начали всплывать поганые подробности? – Арди подозрительно посмотрела на старика.

– Вы уже успели согласиться, Арди. Не подрывай мою веру в вас. И это не поганая подробность, а скорее коррективы вводной информации. Они будут весьма нелишними, так что слушайте внимательно. Я очень заинтересовался этим кодапи и решил взглянуть на него, кхм... своими глазами. Я обнаружил в этой части леса несколько его берлог, заполненных костями бедных животных. Своего рода паутина охотничьих угодий, накинутая на лес. В каждом узелке – логово. К счастью, их оказалось не так много. Самое большое и главное логово – то, в котором вы побывали. Но вот незадача: я нашёл места, где он обитает, но не его самого. Кодапи пропал.

Стало очень неуютно. В залитых сумраком скалистых пустошах редко бывает по-другому, но теперь во тьме под любым камнем мерещилась смерть. Руки невольно взялись за оружие, а головы всех четверых, кроме Флана, испуганно закрутились по сторонам.

– Успокойтесь. Здесь его нет. По крайней мере, сейчас.

– А где же он? Ты хочешь сказать, что хреновина из деревяшек, костей и магии пропала и теперь бродит по округе невесть где? – Арди прижалась спиной к огромному валуну, таращась в темноту. – Ты раньше не мог сказать?

– Арди, слова – прекрасный инструмент и даже оружие. И искусство обращения с ним довольно тонко. Ты же машешь языком, как дубиной, да ещё и без перерыва! Помолчи хоть минуту и в эту паузу потрудись самую малость подумать. Тогда, быть может, тебе станет чуть понятнее происходящее, – неожиданно резко повысил голос Флан.

Арди зло стрельнула глазами в старика, но ничего не сказала.

– Ещё у кого-то из вас есть мысли, куда он мог подеваться? – Флан переводил вопросительный взгляд с одного лица на другое.

– Ну не знаю. Убрался домой? Или куда там он мог ещё направиться. Или в Чертог пошёл, из которого бишь вода течёт, – неуверенно прогудел Далур.

– Погоди, ты говорил, что он пропал. Вдруг он направился в Каменную Топь?! Флан, такое может быть? Если так, нам нужно остановить его!

Флан устало вздохнул и уставился на Молчуна, кисло улыбнувшись.

– Ну, Молчун, на тебя вся надежда. Ты, кажется, самый сообразительный. Да и ответ ты уже знаешь, иначе белеть бы вашим костям среди корней и травы. Не подведи.

– Кровь, – односложно ответил Молчун.

– Правильно, – удовлетворённо кивнул Флан. – Развивай мысль! В лесу каждый день гуляет смерть и течёт кровь. Конкретнее!

– Большая кровь.

Флан, подбадривая, вновь кивнул Молчуну и пригладил взъерошенные усы.

– Тракт, стражники и гоблины, – добавил Молчун. – Почуял издали.

– Именно! Не зря ты мне показался смышлёным. Я редко ошибаюсь в людях. Поэтому я в них редко разочаровываюсь, на их счастье. – Флан дружелюбно улыбнулся.

– Но погоди, не столь далеко от того места – лагерь гоблинов! – воскликнула Арди. – У них кровь тоже рекой течёт! Звериная, правда, но не думаю, что этой хреновине есть разница.

– Вот видишь, насколько чаще приходят толковые мысли, если дать им прорасти сквозь покрывало болтовни. Арди, ты права.

– А ты не мог сказать сразу, а не ходить вокруг да около и выпытывать у нас уже известное? – недоумённо спросил Одир.

– Я нанял эту троицу для работы. Должен же я быть уверен, что они способны хотя бы на простые выводы? Вы, на минуточку, не крендель на площади съесть собрались. В любом случае мне нужно проверить справедливость слов Арди. Как я и говорил, я хочу посмотреть на кодапи своими глазами. Для начала.

– Ты? Один? А если он нападёт на тебя? Вернее, что будешь делать, когда он нападёт? – Далур поёжился.

– Я в молодости недурно бегал и лазил по деревьям. – Флан холодно улыбнулся. – Авось не пропаду. Да и я сказал «посмотреть», а не «подраться» – вам, дварфам, всё топорами махать. Немалая разница, знаешь ли.

– А если кодапи вернётся? Встреча с кровобородами будет в лесу, – обеспокоенно встрял Одир.

– Думаю, не вернётся. Если мы оказались правы и он действительно отправился к гоблинам, еды у него будет много. Но с уверенностью утверждать пока, увы, невозможно. Как неизвестно и то, к чему приведёт такое обжорство не самого доброго создания. Чтобы он точно не вернулся, Одир, нам следует выяснить, что привело его к такой, гхм... жизни. Но это ещё не всё. У нас остаётся вторая проблема. Кодапи ушёл. И теперь, когда его нет, насыщенная магией вода беспрепятственно течёт прямиком в лес. Последствия я не могу спрогнозировать. Нам для начала нужно узнать, с чем мы имеем дело. – Флан немного подумал и добавил: – Вам нужно узнать, вы ведь непосредственно к этому причастны. Если бы не ваш фокус с гоблинами, кодапи сидел бы себе в берлоге да оленей ел. Я уверен, что ответы лежат в горах. И к сожалению, речь теперь идёт не только о старой библиотеке. Ладно, думаю, за шесть дней ничего страшного не должно случиться. Наверное. Так что заканчивайте свою возню, и примемся, наконец, за дело. Время... – Флан осёкся и замолчал.

Снизу, со стороны далёкого леса, черневшего где-то у самого подножия горы, долетел протяжный волчий вой. Флан внимательно вслушался в тоскливый звук, его глаза возбуждённо заблестели, а из-под усов сверкнули белые зубы.

Вой прекратился столь же внезапно, как и начался.

– Не смею больше вас отвлекать и задерживать. Как закончите свои дела, сразу приходите. Не переживайте, в горах я вас найду, ну или изыщу способ передать весточку. Ну, до скорой встречи! – Старик легко оттолкнулся от камня и не оглядываясь заспешил куда-то в сгущавшиеся сумерки.

– Непростой он, ох какой непростой. Мы ещё не поговорили, а он уже кошель с отсчитанными монетами наготове держит. Не туда мы лезем, чую... – Арди недоверчиво смотрела в сторону, где скрылся Флан.

– Тут чуй не чуй, а выбора у нас не оставалось. Да и поздно языками молоть, уже задаток на руках. Кодапи ещё этот. А ведь Флан прав. По всему выходит, что мы кодапи сдёрнули с насиженного места. – Далур поёжился, испуганно оглядываясь. – Я спать теперь не хочу. Небо чистое, звёзды яркие, да и луна вона какая громадина – вы идти сможете. Предлагаю до полуночи хотя бы сколько-то отмахать. Я с Карагазом времени до встречи заложил впору, но без запаса... Ну, что скажете? Выдвигаемся?

– Да. Там Гарон с ума сходит, его бы успокоить немного. Да и вдруг Флан ошибся и кодапи попёрся в посёлок. Пойдём. – Одир принялся поспешно собирать нехитрые пожитки в заплечник.

– Пойдём, – эхом отозвалась Арди.

Молчун кивнул.

* * *

Следующие два дня они шли с рассвета и до полуночи, прерываясь лишь на сон и короткие привалы, чтобы перемотать портянки и дать чуть-чуть отдыха гудящим ногам. Каменные осыпи и валуны постепенно уступали место сначала робкому кустарнику и чахлым деревцам, а потом уже и солидным замшелым великанам, шаловливо щекотавшим пузо низким облакам и тучам. Расселины пропали, их сменили глубокие и многочисленные овраги, а простор вокруг сменился тесно обступившими путников деревьями. На удачу, небеса только грозились излиться на землю нескончаемыми потоками воды, до дела так и не дошло.

Осень брала своё, и тёмно-зелёный лес пестрел жёлтыми и оранжевыми красками, будто сельская баба, которая повязала поверх простого платья сразу несколько ярких платков и теперь красуется. Отжившая своё листва легла пока ещё негустым бурым ковром. Она негромко шуршала и похрустывала под ногами, но удача и тут была на стороне отряда, и никто не заинтересовался нарушителями лесной тишины.

Утром третьего дня лес расступился, и вдали показался частокол Каменной Топи. Заприметив вдалеке несколько человек, спешащих по своим делам, Одир немного успокоился.

Посёлок по-прежнему излучал тревогу. Она, словно густой дым, окутывала все дома и заборы, все лавки и колодцы, погружая людей в мрачное и тягостное ожидание. Изредка встречавшиеся жители поглядывали с надеждой и насторожённостью, но никто не решился подойти и спросить напрямую, нашлись ли их земляки.

Вскоре показалось добротное крыльцо дома Гарона, на ступенях которого сидели двое.

Староста торопливо поднялся навстречу отряду:

– Хвала Держателям Мира, вы вернулись! Ну! Узнали чего? Заклинаю вас всеми силами, скажите, что да!

Грузный, полноватый мужчина за его спиной сидел, уткнув колючий подбородок в кулаки. Его глаза расширились, словно он заприметил кого-то, и он тоже поднялся на ноги.

– Выдыхай, Гарон. Живы твои люди и смогут вернуться домой. Все. – Далур подошёл к старосте в упор и, глядя снизу вверх, хлопнул того по плечу. – Но времени у нас немного. Кликай своих. Пусть грузят телеги. Триста пудов еды, ещё инструмент всякий. Как придут, я точнее скажу. Это выкуп за твоих. Без него их живыми не отпустят.

Староста изменился в лице и сел обратно на свежие доски недавно отремонтированного крыльца.

– Да как так-то?! Мы тут сами с голоду передохнем до весны. Не все, так половина!

– Кликай, кликай, не тяни! В Лесной Предел небольшой обоз отряди тоже. – Далур аккуратно положил слегка звякнувший кошель рядом с Гароном. – На эти вот деньги купите себе взамен отданного всё, что нужно.

Староста непонимающе смотрел то на Далура, то на Арди, Молчуна и Одира, то на кошелёк. Трясущимися руками развязал тесёмки и заглянул внутрь. Пару раз резко выдохнул, дёрнул себя за длинный висячий ус и радостно вскочил на ноги.

И кинулся обнимать прибывших поочерёдно:

– Храни вас Держатели Мира! Храни от всех бед! Спасибо! Но как я с вами рассчитаюсь? Здесь много денег...

– Потом. Всё потом, Гарон. Сначала вернём твоих по домам. – Далур неловко отстранил от себя расчувствовавшегося старика. – Через три дня кровобороды приведут их к вашей пристани на озере. Мы должны ждать их с товарами.

– Ещё кое-что. Своим настрого запрети ходить на север от посёлка. И упаси их Держатели Мира там охотиться, – сказала Арди.

– Мы и так туда не ходим, зелёных сторонимся. Но почему?

– Тут всё непросто, Гарон. И с кровобородами этими, и с... Короче, если вам жизнь дорога – запрети. Сейчас некогда объяснять. Как с обозом поедем к озеру, мы тебе расскажем подробнее.

– Пойдём, Гарон, мы тебе поможем. – Одир взял за локоть старосту, и они заторопились прочь вместе с Молчуном и Арди.

– Я вас догоню! – Далур остался и повернулся к травнику.

– Значит, мой сын тоже нашёлся и он жив? – Глаза Ингвара влажно поблёскивали. На бледной щеке выделялся свежий ярко-розовый рубец.

– Нашёлся, нашёлся, – неприязненно буркнул Далур. – Ты вот что мне скажи, м-м... почтенный, что это? – Дварф достал из заплечника свёрнутую тряпицу и передал её в дрожащие руки травника.

Ингвар неуклюже развернул и ахнул.

– Скальный Изумруд! – На ладони травника лежал толстый корешок с тёмно-зелёным матовым срезом.

* * *

Полуденное солнце, несмотря на осень, всё ещё щедро делилось теплом, и Далур, привалившись к перевёрнутой лодке, был близок к тому, чтобы задремать. Ласковый ветер приятно обдувал лицо и негромко шуршал опавшей листвой. Водная гладь озера покрылась бессчётными искрами солнечного света и слепила.

– Уже полдень. Где их носит? – спрашивала Арди уже в который раз, и именно эти бесконечные вопросы и не давали Далуру уснуть.

Он поморщился и устроился поудобнее.

– Придут. Солнце только встало в зенит. – Одир же был на удивление невозмутим. – Волнуешься?

– Заволнуешься тут. Что у них на уме? Вроде и договор есть, а всё равно не очень-то мне спокойно.

– Зато Далур вон, смотри, как спокоен. – Одир коротко хохотнул.

Дварф никак не отреагировал, просто наслаждался негромким плеском воды и ласковым солнцем.

– Он не спал сегодня всю ночь. Да и в прошлую кое-как. Сморило нашего дварфа. Пусть сил наберёт, пока не пришли его менее добренькие собратья, – ответила Арди. – Гарон-то готов? На нём лица нет.

– Боится. Он мужик крепкий, даже в чём-то суровый, но этих кровобородов видно, что побаивается. Хотя и не видел. Да и истории про кодапи он не сказать что обрадовался.

– Надеюсь, что кодапи для него так и останется страшной историей. Далура зато с разбитой рожей видел. И рассказ наш слышал. Да и не верит он им, кровобородам этим, ой не верит.

– А куда деваться?

– Некуда.

– То-то и оно.

Гарон с небольшой группой смелых мужиков из охотников и лесорубов стояли кучкой около повозок, нагруженных мешками и свёртками. Увидев, что Арди смотрит на него, он махнул рукой.

Девушка махнула в ответ.

– А он уверен, что сможет докупить еды для Каменной Топи? Не опрометчиво было отдать половину своих припасов, не дождавшись возвращения ходоков с купленной едой?

– Денег, которые мы получили от Флана, должно хватить. А у Гарона в Лесном Пределе свояк живёт, который сможет пособить с покупкой. Ничего, с голода не помрут за зиму. Вот что главное. Да и времени не было, сама понимаешь.

– Понимаю... Не пойму только, почему за мой счёт это делается.

– Да брось. Ты же согласилась. Да и деньги не все ушли, только задаток. Как работу закончим, ты свои монеты получишь. Зато стольким людям поможешь! Неужели тебя никак не утешает добрый поступок хорошего человека?

– Только это и утешает. – Арди кисло усмехнулась. – Необдуманный поступок слабовольной дуры. Опять пошла на поводу... Да и сомневаюсь я, что стоит голову в улей совать. Ну да ладно. Сколько можно мусолить? О! Ты смотри, любопытный какой! Ничего пропускать не хочет. – Она указала на ворона с одной лапкой, тяжело севшего на конёк ближайшей крыши.

– Ну так ждёт нас...

– Идут, – тихо бросил Молчун.

Из дальних зарослей появились и остановились пять невысоких квадратных фигур.

Раздался низкий окрик на грубоватом дварфийском языке.

Далур встрепенулся и при виде пришельцев подбежал к Арди и остальным. Гарон взволнованно ткнул пальцем в сторону кровобородов, и люди вокруг него возбуждённо заговорили.

Вслед за первой пятёркой появились ещё несколько дварфов, среди которых и выделявшийся ростом Карагаз. Затем из леса вышли связанные по рукам люди, которых вели вооружённые кровобороды. Вся нестройная толпа направилась навстречу ожидающим.

– Два десятка. Их всего два десятка! Мы их могли бы прямо сейчас перебить. – Одир возбуждённо дёргал пояс с привешенной булавой.

– Посмотрел бы я на тебя. Если судить по Карагазу, эти ребята дерутся как бешеные. Ты, конечно, не обижайся, но мужики из Каменной Топи им совсем не ровня.

– У нас семь лучников!

– Не начинай, а? Говорено уже не раз. Даже если и получилось бы их пострелять и не пострадал бы никто из наших, а я в этом очень сомневаюсь: луки и у них есть, да и топоры мечут, скорее всего, будь здоров. Ну так вот, даже если и получилось бы, что-то мне подсказывает – они бы обиделись и не далее чем завтра пришли к Каменной Топи, а дорогу они знают, и вырезали там всех. Ты готов к такому? Это если кодапи раньше не почует.

– Далеко он, не почует! Флан говорил...

– Ты уверен? Готов рискнуть?

Одир потупился и недовольно что-то пробормотал.

– Ну, вот и они. Пошлите нам Держатели Мира удачи! – произнёс подошедший Гарон. – Надеюсь, до железок не дойдёт. Я за своих, как староста, головой отвечаю. – Он поскрёб колючий подбородок и как-то растерянно зацепил пальцы за пояс. – Я мужикам сказал – они начеку.

– Ты, Гарон, главное, не бойся. Или не показывай. Всякий дварф презирает трусость. – Далур криво улыбнулся. – А Карагаз – втройне. И лучше не ври. Так что... Ну ты понял. Всё будет хорошо.

– Не бойся... Сказать – оно завсегда проще. Ну да выбора не дадено.

Сзади от телег долетали обрадованные возгласы, когда кто-то замечал пропавшего друга или родственника. Кровобороды с пленными быстро приближались.

Гарон быстро шептал одними губами:

– Навроде все, кто пропал, там. Лиц всех не видать, но голов столько же насчитал.

Кровобороды остановились в паре десятков шагов – невысокий, но грозный вал мехов, встопорщенных красных бород и тусклого блеска топоров. Над ними виднелись лица перепуганных селян.

Вперёд тяжёлой походкой выступил Карагаз. Мускулистая рука предупредительно замерла на топоре, привешенном у пояса.

Второй он указал себе за спину и заговорил на плохом, но вполне различимом общем, немного коверкая слова:

– Я – Карагаз! Вождь кровобородов, сын Карагаза Железной Руны! Я воин и тот, кто держит в своём кулаке жизни этих людей! Далур предложил мне сделку от вашего имени. Я согласен! Но Далур – вестник. Я хочу говорить с предводителем!

Гарон промедлил мгновение, зажмурился и сделал охранный знак.

Выдохнув, он высоко поднял голову и пошёл навстречу Карагазу.

– Я – Гарон, сын Парина и Лейны. Я землепашец и староста этих людей. Я отвечаю за их благополучие. От моего бишь имени говорил Далур, предлагая тебе, Карагаз, зерно и инструменты. Говорить ты будешь со мной.

– Землепашец? – Губы Карагаза презрительно скривились. – Как землепашец стоит над этими людьми? Почему? Не сам же ты взял это место. Куда ты можешь их привести? А, Гарон-землянник? Жизнь – это сражение. Какие бои ты можешь выиграть?

– Я проведу их к сытой зиме. К торговле и процветанию. Мои бои не против ратей и головорезов. Мой бой против земли и непогоды. И в этом сражении плуг, цеп и мельница куда как сподручнее и желаннее, чем сотня боевых топоров и луков. Поэтому ты согласился и пришёл, сын Карагаза Железной Руны. Тебе не победить голод, как мне не победить тебя. – Гарон стоял, подняв голову, и выдерживал тяжёлый взгляд Карагаза, и лишь чуть подрагивающие руки выдавали его страх.

Далур одобрительно хмыкнул. Он надеялся, что держался в свою первую встречу с Карагазом хоть в половину так же твёрдо, как деревенский староста.

– Что мешает мне перебить всех и забрать зерно сначала у вас, а потом из ваших амбаров? – негромко, но отчётливо процедил Карагаз.

– Данное слово. Ведь слово дварфа крепче любого камня – так навроде говаривали. Это же будет поступок труса и предателя. И глупый поступок, недостойный вождя, подобного тебе. Зима вернётся, Карагаз, как и голод с пустотой в животах. Они всегда возвращаются. И в этой войне я умелей, а не ты. Повторюсь: тебе не победить голод, как мне не победить тебя.

– Верно говоришь, Гарон-голова. Я сдержу слово. Дварф всегда держит слово. Если всё, о чём мы говорили, в повозках – я отпущу твоих людей.

– Не только дварфы знают цену слов. Всё на месте.

Карагаз сделал знак рукой, и пять кровобородов быстро засеменили к телегам.

– Дайте им пройти! – крикнул Гарон.

Впрочем, нужды в том не было. Мужики дружно шарахнулись в сторону от дварфов, как от зачумлённых мертвецов. Кровобороды, гортанно рассмеявшись, принялись проверять количество и содержимое мешков и тюков. Вскоре один из них что-то прокричал и махнул рукой.

Карагаз оглушительно свистнул, и из леса повалили ещё кровобороды, все при оружии, но также с коробками и носилками.

– Двадцать, говоришь? Пострелять прямо сейчас? То-то смеху было бы, – процедила Арди и пихнула Одира локтем в бок.

Вождь опять сделал знак, и кровобороды начали резать верёвки на запястьях людей. Измученные, грязные, не верившие, что всё закончилось, они сперва неуверенно, затем уже быстрее и быстрее устремились к односельчанам.

– Возвращайтесь домой! Трое пусть останутся при мне, а остальные – проводите их. Как только освободятся телеги, мы вас догоним! – крикнул Гарон своим.

К старосте твёрдой походкой подошёл Карагаз. Теперь, когда он встал возле человека, стало видно, что дварф лишь немногим ниже Гарона, зато почти вдвое шире.

– Хороший день, а, Гарон-голова? Для всех нас. Ты правильно сказал, что зима возвращается. Она вернётся в следующем году, и голод вновь запоёт в наших животах. Нам снова нужна будет еда. Что ты скажешь на это?

– А что я могу сказать? Я не смогу кормить вас, нам самим не хватит. Просто так еда нам не даётся и отдать её мы не вправе. Сменять или купить – другое дело. На ярмарку в Лесной Предел каждый год мотаемся, там много чего можно купить.

– Я воин. Как и все мои дварфы. Мне нечего тебе предложить.

– Так ли это, Карагаз? Ты дварф. Дварфу всегда есть что предложить, будь то какой товар или топор на службу.

– Я приду к тебе на следующий год, сразу как сойдёт снег. Будем говорить о еде. Крепко подумай, Гарон-голова, – мрачно бросил Карагаз и, развернувшись, быстро зашагал к своим.

Побледневший Гарон стоял на месте, растерянно ощупывая пояс.

– Если повезёт в нашем деле, им будет чем платить за еду. Не волнуйся, Гарон, всё будет хорошо. – Далур сжал своей большой ладонью руку старосты. – У них уже есть, просто они сами ещё не знают. Они сменивали почитай задарма дорогой Скальный Изумруд – тебе Ингвар расскажет больше. Этих корешков вполне хватит, чтобы начать обоюдовыгодную торговлю. А там уже дело за вами – как договоритесь.

– А если нет, мы пошлём весть войскам! Пусть присылают свои сотни и говорят с ними на понятном языке! Грабить им никто не позволит, – тихо, чтобы не услышал удалявшийся Карагаз, пробормотал Одир.

– Я вас никогда не забуду, клянусь Держателями Мира! Денег у нас нет, но мы вам отрядим пушнины и икры, рог и кость... На следующий год. Продав это в большом городе, в накладе не останетесь! Благослови вас все силы земные, небесные и хрен знает какие ещё! – зачастил Гарон с блеснувшими на глазах слезами. – Если бы не вы...

– Далур! До деревни пойдёте с нами. Солнце лишь чуть продвинется по небу, как выступаем! Когда будем дома, мы поговорим про твоё обещание. Спутников зови. Рады им не будут, но не тронут. Если сами не напросятся. Моё слово! – громогласно крикнул Карагаз и принялся раздавать указания дварфам.

– Да! – отозвался Далур и, помедлив, добавил: – Вождь.

– Вождь? – вытаращила глаза Арди. – Ты никак не проснулся ещё? Али съел чего?

– Проснулся, – проворчал Далур. – И со вчерашнего завтрака не жрал ничего – кусок поперёк горла встаёт. Я помочь им хочу. Останусь, может, чтобы бед не наворотили. Они примут. Пока правды про меня не узнают, а сказать им некому. Ну да рано об этом. Сначала Фланово золото отработать надобно.

– Ну точно. – Арди выразительно цокнула языком. – Опять свою любимую песню затянул. Только теперь с этими вот жить хочет. Ты в своём уме?

– В своём! – отмахнулся Далур. – И нечего ко мне лезть!

Арди лишь фыркнула:

– Как скажешь.

Далур сменил тему.

– Флан сказал, за деревней кровобородов на нас выйдет, а покуда – сами. Тем паче вон сорока его головой крутит, авось не потеряет. – Далур заметил наконец птицу.

– Кстати, о птичках. – Арди перевела взгляд на Одира. – Ты как? В монастырь направишься или Гарону пособишь в Каменной Топи? Дело сделано, селяне твои по домам идут.

– Сама-то как думаешь? – огрызнулся тот. – Ты за кого меня принимаешь? Я с вами теперь, пока по совести долг не верну. Вы весь задаток от Флана отдали. Да и опасность для посёлка не миновала. Скорее наоборот. Так что не оскорбляй меня своими сомнениями!

Арди промолчала. Молчун ухмыльнулся. Далур радостно хлопнул Одира по плечу.

– Вот и славно! От помощи отказываться в нашем деле – себе дороже! Ну, ходу!

Спустя совсем немного времени с момента прихода кровобородов они уже растащили с телег мешки и свёртки, разложили их по носилкам и закрепили на широких сильных спинах. Карагаз осмотрел всех внимательными серыми глазами и громко что-то рявкнул. Толпа кровобородов одновременно качнулась вперёд, ноги в меховых обмотках тяжело оттолкнулись от земли, и дварфы прытко направились к сплошной стене деревьев на севере.

– Что он сказал? – Арди была вынуждена поторапливаться, чтобы не отстать от неожиданно быстро шедших кровобородов.

– Сказал, что следующий привал будет завтра в полдень в их деревне. – Далур поправил на плечах трёхпудовый мешок с зерном, приноравливаясь к темпу кровобородов.

– Мы пустые туда дольше шли. Он совсем умом тронулся? Да тут на каждом – по несколько пудов груза!

– Если без остановок на ночёвку, то успеем, – равнодушно, как о чём-то само собой разумеющемся, ответил Далур. Он никак не мог привыкнуть, что для людей такая выносливость сродни чуду.

* * *

Они шли. Шли, не сбавляя скорости, лишь два раза остановились, чтобы закинуть в рот по полоске вяленого мяса и запить водой. Мир сжался до вдохов и выдохов, до шелеста сухой листвы под ногами и неумолимо тянувшего к земле груза. Кровобороды, словно духи леса, двигались большой нестройной толпой, в полном молчании и не выказывая никаких признаков усталости. Только дыхание было чуть тяжелее, чем обычно, и лица над красными бородами, казалось, перенимали их цвет.

Шаг.

Ещё один.

До тех пор, пока цель не будет достигнута.

* * *

Деревня кровобородов осталась далеко внизу и позади вместе с хмурыми и неприветливыми обитателями, грубыми каменными хижинами и Карагазом, который заставил всех четверых поклясться в том, что они не тронут ничего в древнем чертоге и не станут разворовывать вещи его предков. Уже давно перевалило за полдень, и солнце ползло к горизонту, рождая причудливые тени от разбросанных тут и там острых камней.

– Как не хватает зелени. Хоть рощица какая задрипанная попалась бы. На виду идём, как безумные. – Арди с чувством пнула камешек, и он, задорно подпрыгивая, устремился вниз по тракту.

– Никак соскучилась? Пару дней как выбрались из лесов, а ты уже? – Далур коротко хохотнул и ласково посмотрел по сторонам на каменистые склоны и ущелья. – А мне здесь по нраву. Хоть гоблин из-под куста не лезет.

– Зато орк лезет. А он, говорят, здоровее и злее. А, Далур? Врут, как думаешь? Или узнаем скоро? – едко спросила девушка.

– А я-то при чём? Может, и узнаем. Карагаз говорил, они через полдня пути направо от путевого камня попадаются. Да и то нечасто. Топором учёные.

– Этих научишь, как же.

– Нам-то налево надо, аккурат по тракту. Так и топать по нему, пока он не закончится да в старые врата не упрёмся. А мы пока не дошли даже до развилки.

– Считай, дошли. – Молчун махнул на выглянувшие из-за поворота два – стоящих один на другом – огромных валуна.

Даже на расстоянии было видно, что на телах древних камней, поросших густым ковром мхов, вытесаны руны и знаки, но какие именно – издали разобрать не получалось. Тракт перед путевым камнем сворачивал влево и терялся в очередном ущелье. Направо же в безумное нагромождение валунов ныряла небольшая, но различимая тропа.

– О! Ты гляди-ка! Сидит как на пикнике! Точно пастух на лугу близ деревни. – Арди указала пальцем на небольшую фигурку, что-то жарившую на костерке.

– А ты говоришь – орки. Нет тут никого. Этот умник как тогда сказал? Много глаз, и видит всеми? Стало быть, вокруг никого опасного. Ну, кроме нас. – Далур сделал страшную гримасу и округлил глаза. – Вот все и попрятались.

Опухоль с его разбитой физиономии только начала спадать, болячки на заживающих губах и повязка на ухе совсем не добавляли дварфу внушительности, и Арди рассмеялась.

– Воистину, отряд великих воинов, именуемый «Бегущие от гоблинов и принимающие тумаки». Как тут не испугаться вражинам?!

Запылённые и угрюмые лица озарили улыбки.

Потянуло жаренным на углях мясом, и животы дружно поприветствовали аромат громовым урчанием.

– Где только мясо поймал... Не на себе же пёр. – Арди сглотнула обильную слюну.

– Только кажется, что горы пусты и безжизненны. Даже в самых скалистых уголках животные находят себе дом. А здесь их и охотники находят, ну, если умелые. А этот хрен с животными... Сама же знаешь, видала всё.

С каждым шагом привал Флана обрастал деталями. Как и всегда, он был налегке, тёплый шерстяной плащ огромной тёмно-серой гусеницей лежал рядом. В центре костра светился плоский камень, на котором аппетитно шкворчала целая шеренга полосок мяса.

– Вы как раз вовремя, почтенные! – переворачивая кусочки, поприветствовал их Флан, взглянул Арди в глаза и тотчас перевёл взгляд на остальных. – Как говаривают в Левнаре, пунктуальность – это уважение ко времени, а время – это всё, чем располагает человек. Ну не только человек, конечно, но смысл, думаю, всем ясен. М-м-м. Ещё немного, и можно будет отведать сей скромный обед. Молодая самочка горной козы попала к нам на стол, и смею предположить, что мясо будет не слишком жёстким.

– Ты чего, Арди? – Далур мягко коснулся плеча девушки.

– Я? Э-э-э... Нет, ничего. Задумалась. Вернее, всё никак привыкнуть не могу, что Флан всегда следит за нами.

– Ну, мы это уже проходили. Я бы выразился иначе. «Сопровождает», «наблюдает» – есть множество других прекрасных слов, не столь скверно звучащих, но способных в полной мере передать суть.

Молчун покосился на Арди и уселся возле костра. Кинжал скользнул в ладонь, и мужчина быстрым движением поддел аппетитно пахнувшую полосу мяса, с которой капал шкворчащий жир.

– Манеры, конечно, ещё те, но я бы брал пример с Молчуна. Нам всем хватит, смелее, не стойте же. Сразу после трапезы мне будет что вам сказать.

Уговаривать не пришлось, и вскоре в полную силу заработали челюсти. Мясо действительно оказалось нежным и сочным. К тому же Флан его посолил, что в переходах не всегда случается, а ароматы дымка и свежий горный воздух, наложенные на здоровый аппетит, сделали еду невероятно вкусной.

– Уф-ф... – Далур залез мизинцем в рот, пытаясь вытащить кусочек мяса, застрявший между зубов. – Кажись, обед одолели. Ну, Флан, рассказывай, что хотел. – Дварф откинулся на булыжник за спиной и сложил мощные руки на животе.

– Прежде всего, я хочу прояснить вопрос вот с этим молодым человеком. Одир, верно? Я не рассчитывал на оплату твоих услуг и растратил все запланированные бюджеты. Иными словами, заплатить я не смогу. Хотя, я полагаю, есть другие причины, кроме денег, которые простимулировали тебя прийти?

– Об этом не беспокойся, Флан. Мы всё уже обсудили. Всё нормально. Я здесь бесплатно. В уплату долга совести. Пока Каменной Топи что-то угрожает, я с вами.

– Ну и славненько! Большое дело затеяли, ох большое, и от дополнительной помощи, видят Держатели Мира, я не откажусь!

– Что с кодапи, Флан? – прервал его Молчун.

Старик помрачнел, кости на его и без того худом лице проступили настолько, что грозили прорезать морщинистую кожу.

– Нажрался, как лис в курятнике. Тролль, знаешь ли, был для него совсем не соперник. Я чувствовал его, но он так и не показался и, увы, никак не отреагировал на меня. Либо спал, либо... Неважно. Думаю, у нас есть какое-то время, прежде чем он снова проявит себя.

– Точно? В Каменную Топь он не сунется? – Арди недоверчиво смотрела на Флана.

– Не должен, – равнодушно отмахнулся старик. – Давайте, наконец, перейдём к самой сути. Раз уж мы стоим, можно сказать, у порога и все решения приняты – будем говорить начистоту. В общем, должны были меня сопровождать совершенно другие господа. Умелые, сработавшиеся, по рекомендации. Но наёмники – публика своеобразная, да и не всегда умная, уж простите. Вот, видимо, мне попались как раз такие. Ничего не смыслящие в деловой этике, ценности репутации и прочих чрезвычайно важных вещах. Решили, что получение весьма солидного аванса – это и есть все деловые отношения, которые нас связывают. Но поступок им ещё аукнется. Вернусь только в Андарию и потолкую и с рекомендателем, и с этими... Видано ли! Нагреться на бедном старике! Никаких норм морали! Ну да ладно, пока что это на их совести, а как вернусь, так вопрос уладим. Вот, значит, вместо их услуг я воспользуюсь вашими.

– Нам-то какое дело? Тебя кинули, ты и разбирайся. Для нас это что меняет? Ты нам уже заплатил, и заплатил за конкретную работу. Более того, деньги в наших карманах не задержались, и отдать назад мы их тебе не сможем. Значит, как оговорено, быстро смотрим, что там под этими горами в старых залах, и разбегаемся. Каждый в свою нору.

– Ну, Арди, куда ты так торопишься? Дай же старику договорить! Не все нанятые мною спутники оказались столь недальновидны. Ещё двое куда бережнее отнеслись и к своему слову, и к репутации. Они будут здесь через несколько дней.

– Так и что? Нам задницы на камнях просиживать, пока ждём?

– Не перебивай! – Обычно мягкий голос обжёг хлыстом, но сразу потеплел. – Арди, я ваш наниматель. Давай ты хотя бы попробуешь блюсти субординацию. Ну вот. Эти двое – не люди. Один – эльф с далёкого юга. До него – как отсюда до Левнара и ещё раз столько же. Очень талантливый молодой эльф. Ну как молодой... Годков ему под сто, но для этого народа он – ещё сущий сопляк. Его услуги дороги, что оправдано его умениями. Он знаток и практик оккультных учений. Люди менее искушённые и более закостенелые скажут проще – колдун. Я надеюсь, что у вас с ним не возникнет сложностей, учитывая эльфийскую заносчивость. В первую очередь вопрос адресован тебе, Далур. Ваши идеологически разные взгляды на жизнь и мироустройство не единожды становились причинами серьёзных конфликтов.

– Лично мне зла от ушастых не было. Если сам ко мне не полезет, всё будет хорошо. Ручаюсь.

– Отлично. Надеюсь, что с вами, господа и дама, – тоже. Ну и ещё один наш будущий компаньон – взломщик и инженер. Как я уже говорил, тоже не человек. Полурослик. Настоящий специалист своего дела, но озорной до неприличия. Предупреждаю сразу: некоторые его проказы и шутки могут вывести из душевного равновесия. Но я настаиваю. Нет, я требую! Никаких конфликтов внутри группы. И уж конечно, никакого рукоприкладства. С ними я также всё обсужу.

Ну а теперь о наших планах и первых шагах. У меня есть ещё кое-какие дела здесь, на поверхности. Помимо прочего, я должен встретить недостающих членов отряда. А вы тем временем по указке наших почтенных кровобородов дойдёте по тракту до врат и заглянете внутрь. Разведаете обстановку, чтобы у нас было хоть какое-то понимание, чего нам ждать по первости. Глубоко не ходить! Как я и говорил, есть стойкое ощущение, что там всё очень непросто. И потом возвращайтесь на поверхность и ждите нас у врат. Такой первый подготовительный этап. Когда соберёмся все, я расскажу больше. Но только когда соберёмся – не хочу повторяться.

– Тут всё ясно. Флан, ты ведь уже всё знаешь об этой местности? Не поверю, что нет. Далеко нам топать до врат? Свободна ли дорога?

– Твоё внимание к моим привычкам делает тебе честь, Арди! – Худое лицо Флана расплылось в широкой улыбке. – Нет, не далеко. Сразу за тем ущельем небольшая долина. На её противоположном конце, собственно, врата. Да, дорога свободна. Ну, по крайней мере, очевидных и самых нежелательных опасностей нет.

– Тогда нет смысла терять время. День в разгаре, и за сегодня мы ещё много можем успеть. А, парни?

Молчун кивнул. Одир угукнул, энергично жуя очередной кусок мяса.

– Не налегай. Нас работа ждёт. Обожрёшься так, что будешь напоминать беременную корову, что с тебя толку будет? А?..

Мужчина отмахнулся, сказав что-то невнятное, но за следующим куском не полез.

– Раз дело только за мной стало, то пошли. – Далур легко поднялся на ноги и закинул на спину мешок. – Я готов.

Глава 9 Воля

Заходящее солнце скромно выглядывало из-за спин в попытке хоть что-то выхватить в угрожающем мраке проёма врат, осветить древние камни и вдохнуть в них немного жизни.

– Ну вот и дотопали. Конец тракту, – прогудел Далур с благоговением. – Вход в гору, в дом моего народа. Конец пути на земле. Солнца больше не будет.

Ущелье, ведущее из долины, перекрывала крепость из хорошо подогнанного тёсаного камня, густо заросшего мхом. Меж толстых зубьев, венчавших стены, и в провалах бойниц башен играл вечный и невидимый хозяин горных долин – ветер.

– Поразительно. От кого они хотели отбиваться? От драконов? От Держателей Мира? Не могу представить себе армию, которой под силу взять штурмом такое. – Одир восторженно разглядывал укрепления. – В Лесном Пределе шалаш, а не замок, в сравнении с этим...

– Штурмом дварфийские крепости не берут. Осадой тоже, – не скрывая гордости, веско сказал Далур. – В наши цитадели ведёт множество ходов, лазов и пещер. Припасы всегда поступают, как и бойцы на смену павшим. Ну если только эта крепость не осталась последней на захваченной земле. Наши бастионы пасуют лишь перед сильной магией. И перед предателями. Хотя отсюда не видать, там есть ещё одно кольцо стен. Боевые машины на башнях и полным-полно подарков захватчикам. В общем, прорванное первое кольцо ещё ничего не значит.

– Но крепость мертва, – не обращаясь ни к кому, пробормотала Арди.

– Вот я и говорю, виной всему может быть только магия. Со слов Флана, так оно и выходит. Единственная сила, с которой дварфийскому топору не совладать, – печально вздохнул Далур.

– Что нас там ждёт?

– Это наземная часть. Тут – немногое. За первой стеной – обычно пустое место. Ярмарку провести там или празднество какое. Оно до второй стены. Её ставят под уже сомкнувшимися стенами ущелья, чтобы сверху нельзя было напакостить. За второй стеной – склады, казарма стражи, кухня, арсенал и тому подобное. А вот после всего этого – вход в Гостевой Чертог. Там останавливаются те, кто решил посетить нас и кого пустили: торговцы, послы и прочие. Дальше не дварфу хода нет. Только самым важным гостям отдельным тоннелем в Зал Клана. Для остальных Гостевой Чертог – это черта, которую не перейти.

– Значит, нам свезло? Увидим недоступное другим! – отозвалась Арди.

– Не знаю, есть там ещё что-то, на что можно глядеть. – Далур указал толстым пальцем на лежащую на земле воротину. – Но вход открыт.

Молчун, не проронив ни единого слова, уверенно пошёл к воротам. Остальные заторопились следом.

– Гостевой Чертог уже под землёй? Ну, в смысле, там темно?

– Днём – сумрак. Вырубленные окна и ещё кое-какие хитрости дают чуть света. Ночью – сама понимаешь. Так было у меня дома. Но нам свет сильно не нужен, а для гостей есть факелы и Каменные Слёзы.

– Что это?

– Прозрачные кристаллы. Руны заставляют их светиться. Не думаю, что они ещё живы. Так что вас ждут факелы и мои подсказки.

Ветер безумно выл на древних стенах, стараясь прогнать незваных гостей, бесцеремонно мешавших его играм. Стена росла, угрожающе нависая над ними, и вскоре они миновали лежавшую на земле воротину. Все четверо, опасливо ступая, вошли в чёрный зев врат крепости. Сразу за ними оказалось пустое стиснутое меж двух толстенных стен пространство. В бойницах наверху проглядывались крупицы света и виднелись желоба, назначение коих угадать было нетрудно: лить кипящее масло на головы штурмующих.

– Проклятый ветер! Чтоб ему! Воет как перепивший сумасшедший. Даже жутко как-то становится в таком месте да с такими звуками. – Голос Арди взлетел под потолок и эхом вернулся обратно.

– Горы. Привыкай.

– А ты, смотрю, Далур, не особенно волнуешься под землю-то переться невесть к кому?

– А с чего? Я-то домой иду. Утраченный дом моего народа, как ни крути. Да и камень милее неба. Хотя признаю: оно прекрасно. Особенно ночью или в бурю...

– Ого. Дварф-то наш – тонкая натура. К прекрасному тяготеет, – хохотнула Арди, но сразу же осеклась. – Ладно, шутки шутками, но мы не на прогулке.

Молчун лишь хмыкнул.

– Стены всё ещё выглядят крепкими... Я не могу найти места, где был бы нужен ремонт кладки. Поразительно, – едва слышно бормотал Одир, крутя головой.

Выход из неуютной каменной кишки перекрывала проржавевшая решётка, на удачу поднятая кем-то столетия назад да так и оставшаяся приоткрытой.

За первой стеной весь двор был заставлен каменными ларцами. Повсюду на замшелых плитах желтели кости вперемешку с ржавым металлом, в котором лишь по очертаниям угадывалось оружие.

– Похоже, тут была ярмарка. – Далур поднял крышку одного из ларцов, который оказался заполненным неоднородной пылью.

– И бой. – Молчун носком сапога аккуратно перевернул проломленный череп.

– Этот череп явно дварфийский. – Одир сел возле большой кучи костей. – А вон тот – уже нет. Человеческий.

– Точно ярмарка!

– А вот этот не знаю чей...

– Орочий! – Далуру хватило одного короткого взгляда.

Руки потянулись к оружию. Но врагов вокруг не было. Лишь ветер посылал им свои проклятия.

– Костям очень много лет. Хотя эти орочьи вроде свежее. – Далур внимательно разглядывал череп с расколотой надбровной дугой.

– Это ты как понял?

– Мне так кажется. – Далур немного смутился. – Да и что делать оркам на нашей ярмарке, а? Скорее всего, они пришли позже, когда здесь уже не было рук, готовых вбить в их зелёные головы добрую дварфийскую сталь.

– Ну раз кажется... Только кто тогда ему голову раздолбал?

– Да я-то почём знаю? Я что, всё на свете должен ведать? Может, ещё орки были тут, и они передрались.

– Может...

– Вторые ворота тоже настежь. Ну, давайте уже? – Арди было неуютно, она тревожно вертела головой. – Мы пришли сюда не для того, чтобы на старые кости смотреть. Давайте что-то свежее найдём.

Постройки во внутреннем дворе сохранились хуже стены и врат. Крыши прогнили и частично обрушились, разбросав вокруг обломки черепицы. Перекрытия обвалились и рассыпались в пыль под бременем лет. Кое-где стены старых зданий не устояли и теперь лежали на грязной мощёной площади, обнажая мёртвое и серое нутро строений.

Костей стало меньше, но всё-таки время от времени глаза натыкались на грязно-жёлтый остов, щерящийся зубами.

Холодом в спину Далуру упёрся осуждающий взгляд, который дварф мгновенно узнал.

– Пришли, – еле слышно прошептал Далур, но на пустой площади его слова прозвучали почти криком.

– Что? – встрепенулась Арди.

– Говорю, пошли. Вон за той развалиной, кажись, ещё ворота торчат. Если тут всё как у нас – они и должны вести в Гостевой Чертог.

Осторожно ступая, боясь потревожить древние кости, они медленно добрели до третьих распахнутых настежь ворот, прилаженных на входе в пещеру. Молчун достал огниво и факел.

– Пока всё будет просто. По главному тоннелю – до Гостевого Чертога. Он должен быть недалеко. В боковые сходы не поворачиваем! Их, скорее всего, полным-полно, и заблудиться можно запросто. Особенно вам, в темноте. Умеет кто под землёй ходить?

Неуверенные взгляды и отрицательные покачивания головой.

– Значит, слушаем меня. Нас ждёт темнота. Полная и беспросветная. Поэтому факелы стараемся экономить. Тишина. Тяжёлая, сводящая с ума тишина. Но пока нас четверо, это нестрашно. Да и на ходу хоть сапоги скрипят да кольчуга звякает. А вот у одиночек, особо на привале или ночёвке, и ум за разум заходил, бывало...

– Хоть что-то хорошее. Головой не тронемся, пока вместе, – кисло улыбнулась Арди.

– Ага, кровобородов вспомни. Думается, не от темноты они... – начал было Одир.

– Я буду объявлять привалы, – перебил Далур, не обращая внимания на разговоры. – Я привычный к течению времени под землёй, а вот вы и не поймёте, одна ночь прошла или три дня. Гора легко убьёт неумеху. Измотает, сведёт с ума и загонит в пещеру, где истощённый бедняга, не заметив расщелину, улетит на камни далеко внизу. Или навсегда заблудится в тёмном чреве горы.

– На хрен вы здесь живёте? – искренне удивилась Арди. – Затхлый воздух и пыль. Это если про обвалы ещё не вспоминать.

– Здесь наше богатство. Здесь мы становимся сильными. Становимся собой. Тут дом, Арди. Гора породила нас и проверяет, насколько крепки её дети. Она давит тебя. Если ты дал трещину – тебе не место в клане. Ты не дварф. Ты – брак, сломанная заготовка, которой уже никогда не стать предметом гордости своего народа. – Низкий голос дварфа садился ещё больше, а могучие плечи ссутулились.

Молчун с силой хлопнул того по крепкой спине и ободряюще улыбнулся:

– Пора. Факел горит, и время выходит. Нам без тебя не справиться. И, Далур, я горд тем, что знаком с тобой. Вина, она как ржа: со временем сожрёт даже самый толстый металл. Подумай. – Он ещё раз сильно хлопнул дварфа по спине и шагнул в тёмный коридор, расселяя по стенам пляшущие тени от факела.

Коридор тянулся бесконечно. Узкие ответвления сменяли друг друга, но отряд не сходил с широкого, удобного и немного изгибавшегося прохода. Украшенные искусной резьбой каменные стены потрескались и сплошь заросли тёмно-зелёным, почти чёрным, мхом. Он сжирал тусклые отблески света от единственного факела и впитывал эхо шагов.

– Стоп! – Далур выхватил боевой топор и встал как вкопанный, уставившись в темноту впереди. – Там кто-то сидит на полу.

Оружие в один миг выхватили и остальные.

– Он свежее, чем прочие, – негромко бросил через плечо подошедший ближе Далур. – Смотрите.

Свет факела дотянулся до застывшей на полу сгорбленной фигуры. На полу сидел мертвец. В ещё не истлевшей одежде он, отвернувшись, смотрел куда-то вглубь тоннеля. Обтянутая тонкой жёлтой кожей высохшая рука сжимала рукоять кинжала, пробившего на животе звенья кольчуги.

– Одежда цела, костяк не развалился. Сталь ещё ничего, не совсем труха. – Далур бесцеремонно потянул за кольчужный рукав, разглядывая доспех.

Труп опрокинулся, и обрамлённый грязной паутиной волос череп звонко ударился о камень.

– Это человек, и он намного моложе тех костяков во дворе.

– Но он же мёртв, так? Чего нам его опасаться? Ходили сюда какие-то люди, и кто-то его прирезал. Бывает. Да и давно это было. Они, наверное, своей смертью успели помереть, те, кто тут ошивался. – Арди безразлично смотрела на останки.

– Угу. Скорее всего. Но мне решительно не нравится, что здесь проходной двор. Сначала орки, теперь вот этот, – буркнул в бороду Далур.

– Так хозяев не было не один век. Удивительно ли? – Одир внимательно разглядывал кожаную вставку на окольчуженном плече. Но та была заплесневелой и твёрдой, как камень. – Нет, не разобрать нашивки.

Далур уверенно приблизился к каменной табличке на стене и принялся метательным топором счищать с неё мох. По тоннелю расползся кислый запах, от которого запершило в горле. На срезах проступили ярко-изумрудные пятна.

– Почти пришли. Ещё чуть-чуть, и мы в Чертоге. Ясно сказано, что трактир через версту. Его обычно ставят на самом входе.

– Жаль, дварфийского пивка не отведать в этот раз, – широко улыбнулась Арди.

– Да, жаль, – серьёзно сказал Далур и шагнул в темноту. – Но там мы отдохнём.

* * *

Трактир уцелел. Перепутать его с чем-то ещё было трудно – перед входом красовалась огромная пивная бочка, вырезанная из цельного валуна. Как и всё здесь, её круглые бока чернели густым ковром мха.

Внутри царили полнейший разгром и запустение. Разбросанные по полу осколки глиняной посуды перемешивались с костями и побуревшим железом. Огромные пивные бочки у стойки сгнили, от них остались лишь подставки и кольца, и теперь они ржавыми пауками замерли вдоль стены. В остальном всё было почти в порядке. Каменные колонны и столешницы совсем не заметили веков запустения. Пыль плотным серым покровом легла на все горизонтальные поверхности. Ступени, выдолбленные прямо в теле горы, спускались к стойке, на которой одиноко стоял целый кувшин и лежала горстка позеленевших монет.

– Не очень уютно. И опять всё в старых костях. – Одир спустился в трактирный зал вслед за Молчуном и закрутил головой. – Я бы поискал другое место, конечно...

– Здесь должны быть комнаты для постояльцев. Там наверняка почище. – Далур сжал в кулаке бороду и сильно дёрнул. – Почему везде кости? Кто их убил?

– Может, друг друга? – Арди неопределённо указала рукой в зал. – Смотрите, оружия почти нет. Выглядит как обычная кабацкая драка.

– Только почему-то до смерти, – пробормотал Далур и спустился в зал.

Комнаты нашлись. Небольшие закутки в задней части трактира. Целыми оставались только каменные части интерьера, остальное давно сгнило. Но нигде не было груд костей и проломленных черепов. Из углов не скалилась смерть, хотя её присутствие ощущалось вязким холодом по коже.

– Это лучшее, что нам сегодня могут предложить. – Далур с горечью осматривался. – Располагайтесь. Добро пожаловать.

Никто не обрадовался, но особо и не возражал. Надежды найти место получше, или хотя бы такое же, не было.

Далур достал колбу с остро пахнущим зельем, плоский камень и кожаный футляр с инструментами. Расположившись на сохранившейся столешнице, он принялся аккуратно выцарапывать что-то на камне, изредка капая из стеклянного флакона на проступавшую чуть светившуюся руну.

Наконец работа была закончена, и тёплый жёлтый свет залил холодный каменный мешок, в котором они сидели.

– Как потухнет, пойдём дальше. Долго она не протянет, но передохнуть успеем.

– Что это за руна? – Арди с любопытством взяла камень в руку, аккуратно касаясь пальцем светящихся контуров. На ощупь они были тёплыми.

– Это не руна. Вернее, неправильная руна Очага. Брак, под стать мастеру. – Далур затравленно оглянулся, опустил глаза и негромко добавил: – Я пойду в главный зал. Осмотрюсь внимательно, может увижу чего.

– Помощь нужна? – спросила Арди.

– Нет.

– Ты уверен? – Молчун недоверчиво посмотрел на дварфа.

Далур промолчал и тяжёлым шагом покинул комнату.

* * *

Молчун встал было, чтобы последовать за дварфом:

– Опять его накрыло.

– Дай ему побыть одному. Если что, мы здесь, совсем рядом, – мягко остановил его Одир. – Да и ему тяжелее, чем нам, видеть дварфийский чертог в таком состоянии.

– Сочувствую, если ему ещё тяжелее. Тут как будто сам воздух из тебя жизнь тянет. – Арди поёжилась. – То ещё местечко. Пустота, пыль и смерть. Эхо ещё это. Словно передразнивает...

– Ты с Молчуна бери пример. Его вот никто не дразнит, – попытался пошутить Одир, но никто не улыбнулся. – Я попробую подремать. Толку глаза таращить. – Воин подложил под голову заплечный мешок, улёгся на плащ и вскоре размеренно засопел.

– Посмотри, пожалуйста, что со щекой. – Молчун взял руну и подошёл к Арди. – Чешется, дрянь.

Девушка осторожно размотала повязку и пальцами, едва касаясь, скользнула по неровному ковру шрамов на голове Молчуна. Мимо уродливого пенька с отверстием в середине – всего, что осталось от уха, – к широкому и длинному струпу на щеке.

– Уже не пухнет. Рана чистая, гноя нет. Далур отлично поработал. Его с такими руками в любом городе боготворили бы, да ещё и дрались за право называть лекарем своей гильдии.

– Почему ты всё-таки согласилась пойти, а, Мэва? – неожиданно спросил Молчун и посмотрел на Арди в упор.

В глазах девушки поочерёдно мелькнула злость, недоумение и недоверие, она невольно сделала шаг назад, а рука потянулась к кинжалу, но почти сразу замерла.

– Тебе бы тоже поспать, Молчун. Я – Арди, помнишь? – язвительно проговорила девушка, расслабившись.

– Брось. В твоих глазах всё читается.

– Не понимаю, о чём ты.

– Я не осуждаю. Мне просто интересно.

– Мне вот тоже интересно, о чём ты. Очень.

– Когда я упомянул Левнар, я видел, как ты поменялась в лице. Это очень далеко отсюда, и ты надеялась, что здесь о нём не заговорят. Потом, когда про него обмолвился Флан, ты вновь поменялась в лице. Этот твой вечный платок на шее. Что под ним? Думаю, там приметный такой шрам.

Арди выжидающе смотрела на мужчину и молчала.

– Твои слова. Про одну ветку и прочее. Я слышал об общительной девушке со шрамом на шее, которая в трактирах разговаривала с торговцами из караванов, а вскоре большинство из них грабили на лесных дорогах. Девушка по имени Мэва, родом из окрестностей Левнара. Лживая сука, пудрившая мозги торговцам и охране, а потом вместе с подельниками потрошившая их добро.

– Ты сегодня очень разговорчив, Молчун. Я бы сказала, слишком.

– Я презираю разбойников. Но ты... Почему?

– Потому что хреново разбираешься в людях?

– Я и не хочу в них разбираться. Я уверен, что Мэва – это ты. Но её поступки не вяжутся с твоими. Повторюсь, мне интересно, почему ты здесь, да ещё и забесплатно.

– Ну а ты? – Арди проигнорировала вопрос и уставилась на Молчуна.

– Да всё просто. Про семью ты уже знаешь. Мой учитель тоже вскорости умер. Он успел меня кое-чему научить и стать для меня близким.

– Опять разбойники или солдатня?

– Время. Больше я не хочу сидеть на одном месте. Нужно идти, постоянно что-то делать. Я говорю: всё просто. Ну а ты, Мэва?

Арди тяжело вздохнула и опустила глаза.

Немного помолчав, она вновь посмотрела на мужчину и сказала:

– Молчун, слушай внимательно, я не буду повторять, если не поймёшь сразу. Я – Арди. Точка. Если какая-то там Мэва когда-то и была, то она мертва. Банду Флемета Зуба повесили в тёмном глухом лесу, куда они сами так самозабвенно лезли. Мэва умерла ещё раньше, умерла вместе со всеми своими поступками, мыслями и мешком говна, который она за собой с упоением таскала. Арди вышла из того леса. Я – Арди. Ты меня знаешь. Второй шанс... Я его не заслужила. Но я его получила и очень стараюсь не просрать. Та история в Левнаре произошла слишком давно и слишком далеко отсюда, чтобы об этом говорить. Мир действительно очень маленький, я и не думала, что настолько. Молчун, пожалуйста, запомни моё имя и впредь обращайся по нему. Договорились?

Молчун хмыкнул, кивнул и, устроившись поудобнее, закрыл глаза.

* * *

Далур сидел в трактирном зале, посреди царства тишины и смерти, в окружении останков. Тоска и тревога каменной плитой придавили дварфа. Его губы что-то беззвучно шептали, время от времени он затравленно озирался по сторонам, но взгляд неизменно натыкался на пустоту.

– Ганур? Уходи! Ничего не исправить, – неожиданно громко произнёс Далур и сам испугался звука собственного голоса.

Голова упала в большие ладони, и те с силой её стиснули. Тело стало раскачиваться взад-вперёд, скребя кольчугой о холодный и грязный пол.

Они снова пришли. Призраки прошлого, невидимые и озлобленные, как всегда, они стояли за его спиной, сверля дварфа мёртвыми глазами.

«Я не могу тут быть. И не хочу! Я не справлюсь! У воина всегда есть выбор, у меня его нет и никогда не было. Потому что я – пустая порода, Далур-тряпка. Я – брак и позор своего народа. Сломанная заготовка».

Внутренний голос Далура превратился в голос Карагаза. Десятки дварфийских голосов из прошлого вторили ему, перебивали его, ругали и разочарованно вздыхали.

– Трус! – как всегда низко и словно вибрируя, прозвучал голос брата Далура.

– Позор! – в ту же секунду отозвался мягкий и вкрадчивый голос Пузатого Хнори.

– Из-за тебя, выродок, сегодня погибли честные дварфы. Настоящие дварфы, они отдали жизнь, выполняя свою работу! – рассерженным ульем продолжал гудеть брат.

– Ты не должен дышать! Повесить эту мразь! – пророкотал кто-то, кого Далур уже не мог вспомнить.

– Мокрой глине не место среди детей камня! – с презрением чеканил слова его учитель, Рунобоец. Дварф, который научил Далура всему и стал ему примером.

Голосов становилось всё больше, злых и насмешливых. Далур не мог вспомнить, где он их слышал и слышал ли вообще. Они словно обвалом накрыли Далура, не давая ни вдохнуть пыльный затхлый воздух, ни шевельнуться.

– Ты привёл сюда людей. Они в нашем царстве, и ты хочешь провести их дальше Гостевого Чертога. Далур-предатель, ты никогда не был одним из нас и никогда не сможешь быть, – злобно шипело в его голове.

– Нельзя, чтобы они тревожили прах предков. Уведи их отсюда, Далур-человечий-пёс.

– Им здесь не рады. Прогони их.

– Далур-тряпка.

– Отговори их соваться в недра горы. Там им нет места.

– Это Чертог дварфов.

– Пусть уйдут!

– Трус!

– Этот чертог для мёртвых.

– Нет места живым!

– Убей их!

Голоса накатывали волнами и окутывали потяжелевшую, стиснутую руками голову. Их уже почти невозможно было различить, лишь холодная ярость и презрение переполняли дварфа.

С трудом Далур протолкнул плотный и густой воздух в застывшие лёгкие и с силой ударил себя огромным кулаком в лоб. С губ сорвался негромкий то ли рык, то ли стон.

– Смерть и слепая злоба, – неразборчиво пробормотал Далур и резко вскрикнул: – Нет! Я обещал. Дойду. Я не подведу их. Больше никогда.

– Далур? Ты тут уронил что-то? Что за грохот? С кем ты говоришь? – раздалось из коридора невдалеке, и на стенах заплясал свет факела.

Далур очнулся, голоса смолкли. По словно скованной льдом спине ручьями тёк пот.

– Ни с кем. Так, задумался и что-то вырвалось вслух, – испуганно покрутив головой, неуверенно ответил дварф вступившим в зал людям.

– У тебя всё хорошо? Руна почти погасла, мы готовы идти. – Арди протянула Далуру едва светящийся камень.

– Брось. От него уже не будет никакого прока. Нельзя столько сидеть. – Далур замялся и, поморщившись, добавил: – Раз вы уже передохнули – пошли. Нам надо найти выход из Гостевого Чертога.

Арди сунула гаснущую руну в заплечный мешок и выскользнула из таверны вслед за остальными.

Обстановка вокруг никак не изменялась. Они шагали меж сплошь заросших тёмным мхом приземистых зданий. У каждого на добротном крыльце валялась сорванная с петель дверь. Из чёрных проёмов, казалось, смотрели тысячи враждебных глаз. Многочисленные переулки и ответвления путники благоразумно игнорировали. Заблудиться в сумрачном незнакомом лабиринте было проще простого. Сводов потолка пещеры не было видно. Лишь кромешная тьма вокруг и крошечный круг жизни в ореоле дрожащего света факела.

– Стой! – Далур замер и перегородил дорогу своим спутникам. – Смотрите под ноги. Тут провал был. Его перекрывали, да погнило всё. Чуть железа только осталось.

От ног дварфа вперёд убегала трещина. Она расширялась, и стали видны железные скобы, перекинутые через провал. Видимо, когда-то на них было постелено дерево, но сейчас от него не осталось и следа. Из трещины доносился отдалённый негромкий плеск воды.

– Там ручей, что ли?

– Может, и ручей. Всё на то указывает, – недовольно буркнул Далур. – Под ноги смотрите, да пошли. Нечего стоять без толку.

Вскоре они выбрались на большую площадь, полностью свободную от построек. Лишь в самом её центре высилась статуя: кто-то широкоплечий тянул руки в стороны. Фигура так заросла мхом, что издали её можно было принять за громадного живого медведя.

Площадь была усеяна бугорками. Странные чёрные сугробы из мха. Шаги уже не вызывали гулкого эха. Подошвы сапог тонули в мягком чёрном ковре, с аппетитом пожирающем звуки.

– Всё, кажись. – Далур с досадой плюнул на пол и указал в темноту. – Тут мост через провал. Был. Всё обвалилось к орочьей матери. До другой стороны – шагов сорок, поди, будет. Мы не пройдём.

– А другой путь? – разочарованно спросил Одир.

– Да почём я знаю? Искать надо. – Далур быстро прошёл мимо отряда и снова скрылся в темноте. – Сейчас вернусь. Природа зовёт.

* * *

Люди остались ждать Далура в пляшущем свете факела.

Молчун внимательно разглядывал мох. Он отошёл чуть в сторону к скоплению мшистых бугров и кинжалом надрезал податливое чёрное покрывало, оглушительно чихнул от поднявшейся в спёртый воздух пыли. Под мхом обнаружился иссохший труп в кольчужной рубахе с нашивкой на рукаве. Его рука тянулась в сторону.

Молчун взрезал мох на соседнем холме и откинул покров. Тот оказался гораздо плотнее и толще, едва поддавался стали.

В свете факела россыпью блеснули мелкие рубины на рукояти старого кинжала. Оружие торчало из груди высохшего трупа. Кольчуги на нём не было, лишь кожаная куртка, распахнутая на впалой груди, и большой, позеленевший от времени кулон причудливой формы на цепи. Тело покрывали мутные пятна истёртых, едва различимых татуировок. Лысый череп злобно скалился сквозь свалявшуюся пыльную паутину длинной растрёпанной бороды.

Молчун пристально смотрел на старое оружие, столь щедро изукрашенное драгоценными камнями. Хорошо сохранилось, даже отлично, и наверняка стоит немалых денег. Придвигаясь ближе, он замер оттого, что оружие едва заметно дёрнулось.

– Задел, наверное, да и факел... – еле слышно пробормотал человек.

Усмехнувшись, Молчун резко придвинулся совсем близко и потянулся к оружию. Осторожно стряхнул костистую руку с кинжала и, сжав тёплую, чуть подрагивавшую рукоять, выдернул оружие. В ушах зашумела кровь, и подкатила тошнота.

– Тёплый? Почему он тёплый? – только и успел прошептать Молчун в недоумении, когда раздался противный шелест, и с бороды трупа с хрипом слетело облачко пыли.

* * *

Далур решительно углублялся во тьму. В голове раздавались приглушённые отголоски чьих-то фраз. Хотелось побыть одному, хотя бы несколько минут.

«Чего ты ждал, когда попёрся сюда? Пустой породой был – пустой породой и подохнешь. Решил спасти Карагаза с его племенем? От чего? И главное, как? Они все убежали отсюда столетия назад. Бежали воины не чета тебе, бракованной поделке. Рунобойцы бежали. Что ты собрался сделать здесь? Тебя остановил первый же обвалившийся мост, и ты уже готов скулить, сжавшись в комок. Тебе так страшно, одиноко... Так надеешься найти новый дом, где над тобой не будут смеяться? Вместо этого ты пришёл в темноту и ходишь едва не по костям мёртвых достойных дварфов, павших неведомо от чего».

– Пустой породой и подохнешь, – вторил внутренний голос.

Далур остановился в проулке между двух домов и опёрся на стену. Кулаки мягко ткнулись в мох.

«Молчун и Арди добры ко мне. Но что они знают о дварфах? О наших традициях и чести? Есть пятна, которые не смыть! Зачем они пошли со мной? Помочь селянам? В них больше смелости, чем во мне. Я всех подвёл... Подведу и их. И себя».

– Ты подвёл! Не знают ничего! Убей их, чтобы они не могли рассказать о твоём позоре! – злобно шипело в голове Далура.

На дварфа навалилась волна тошноты и слабости. Сердце с нарастающим грохотом билось где-то в ушах.

– Берегись! – раздался испуганный крик Молчуна.

Дварф сильно мотнул головой, чтобы прогнать подкатившую дурноту. К тошноте добавилась головная боль, и рассудок вновь заполнился сотней озлобленных шепотков. Они проклинали, насмехались, грозили и повелевали. Шуршащий хор, подобно песчаной буре, накрывал дварфа, вытесняя его волю и наполняя страхом и ледяным бешенством.

По мху перед его глазами расползались малахитовые вспышки. Далур оттолкнулся от стены и с размаху отвесил себе пощёчину, вновь разбивая едва зажившие губы.

Рот быстро наполнился кровью, заменив противный привкус солью и железом. Но всё же голова прояснилась, и дварф нетвёрдо побежал туда, где на стене, пульсирующей малахитом, плясал неверный свет факелов.

Сил едва хватало, чтобы отрывать отяжелевшие ноги от пола. Боевой топор тянул вниз, и Далур боялся его выронить. Ощущение полного бессилия и смертельной усталости накрыло тяжёлой волной. Но он, как мог быстро, бежал вперёд, хрипло дыша и отплёвывая густую слюну пополам с кровью.

Когда он выскочил на площадь, то увидел, что его спутники сгрудились возле шипящих на полу факелов и вяло отбиваются от наседающих на них мертвецов. Из темноты, волоча ноги и неуклюже размахивая ржавым оружием, появлялись всё новые противники.

Площадь наполнилась множеством шорохов, доносившихся из темноты.

Дварф остановился как вкопанный и не находил в себе сил пошевелиться. Он лишь лихорадочно обшаривал глазами площадь и старался не упасть на толстый моховой ковёр от усталости.

* * *

Чёрно-малахитовые лохмотья вездесущего мха свисали с тварей, словно лоскуты кожи. Руки сжимали давно уже непригодные для боя мечи и топоры, мертвецы неумело размахивали ими.

Одир и Молчун неуклюже управлялись оружием. Как подростки, которые впервые схватились в рукопашную на тренировке тяжеленными учебными болванками. Движения, вялые и заторможенные, вязли в густом и душном воздухе подземелья.

Арди с видимым усилием натянула тетиву до уха и с нескольких шагов пустила стрелу в пыльный надтреснутый череп. Та с глухим стуком влетела в глазницу, раскрошив ветхие кости, и вылетела из затылка. Труп качнулся и, промедлив мгновение, продолжил брести вперёд, шаркая задубевшими плесневыми сапогами.

– Надо достать того, с кулоном, – прохрипел Молчун и закашлялся, едва не пропустив медленный, но увесистый удар ржавой болванкой, некогда бывшей мечом. Едва восстановив дыхание, он добавил: – Вот этим ножом! Они встали, когда я его вытащил!

В десятке шагов за костяными телами в ржавых кольчугах стояла фигура, что-то едва слышно бормоча шелестящим голосом. Иссохшее тело каждую секунду наливалось энергией и жизнью. Сгорбленные костистые плечи расправлялись и округлялись. Руки из двух тонких палок, обтянутых пергаментом жёлтой кожи, становились сильными и мускулистыми.

* * *

Молчун раздробил дубиной череп одному из нападавших и, перехватив кинжал левой рукой, побежал к мёртвому колдуну. За спиной запоздало прошипел меч неугомонного трупа.

Покрытые плесенью глаза уставились на мужчину. Губы колдуна ритмично что-то произносили, и свет медальона пульсировал в такт словам.

Через пять шагов Молчун закачался и упал на колени, его вырвало кровью. Упираясь дрожащими руками прямо в багровую лужу перед собой, Молчун поднял голову, но уже ничего не видел. В ушах ревели водопады, по щекам текло что-то горячее и влажное.

Вроде сзади кто-то кричал. Но Молчун не был уверен в этом, не говоря уже о том, чтобы понять, что именно кричали. Он попытался сесть, но тело, деревянное и лишённое сил, его не слушалось. Молчун завалился на бок, вытянулся, как червь, который пытается ползти, и застыл. Последнее, что он почувствовал перед тем, как отдаться уносящей его от боли и шума тьме, это как дёрнулась левая рука.

* * *

– Не стой же, ну! Они пришли сюда за тобой. Потому что ты пообещал Карагазу всё выяснить. Они умрут из-за тебя! Ты не можешь просто стоять и смотреть! Ты – брак своего народа! Пустая порода!

Далур едва держался на ногах и раскачивался из стороны в сторону.

Его собственным мыслям вторил хор не прекращавшегося в голове шёпота:

– Умрут, как Ганур. Из-за твоей слабости. Погибнут из-за тебя, трус!

Спину обжигал привычный холод осуждающе-презрительных взглядов давно не видящих глаз. Далур зажмурился изо всех сил и, стиснув зубы до хруста, протяжно завыл. Слёзы градом потекли по грязному бледному лицу и, смешиваясь с кровавой слюной, повисали на бороде.

Дварф вновь отвесил себе мощную оплеуху, и вой перешёл в надсадный рык. Неполный ряд крепких желтоватых зубов обнажился в кровавом оскале. Отрывистое и частое дыхание чуть замедлилось.

Голова немного прояснилась, и Далур сделал несколько мелких и неуклюжих шагов к маячившей вдалеке фигуре с пылающей малахитом рукой у груди.

Холод, прочно обосновавшийся в прошлом году на спине Далура, исчез. Что-то другое пришло на его место. Что-то тёплое.

Одобрение?

Ноги почти не слушались, но Далур, рыча до рези в горле, шёл всё быстрее и быстрее, пока наконец не побежал.

В этот раз – на врага, чтобы защитить друзей.

Он бежал туда, где, скорчившись в луже рвоты и крови, лежал Молчун, вытягивая вперёд руку с зажатым кинжалом.

Справа Одир отчаянно отбивался от нескольких мертвецов. Молодой воин из монастыря уже не пытался достать булавой окруживших его неровным кольцом врагов. Сил хватало лишь подставлять оружие под сыпавшиеся на него с разных сторон удары нежити. Несколько он не смог парировать, но негодное оружие противников не пробило добротную кольчугу.

За его спиной на коленях сидела Арди, держась за живот. Другая рука изнеможённо опиралась на меч. Бесполезный лук валялся в стороне.

Далур бежал. Походя он снёс череп стоявшему к нему спиной мертвяку. Ещё один взмахнул секирой, но сгнившее топорище выскользнуло из топора и, вместо того чтобы проломить дварфу голову, лишь ударил его в лоб трухлявой палкой.

Далур остановился около Молчуна на секунду, выдернул нож из ослабевших пальцев и продолжил выжимать из почти неподконтрольного тела всё, что мог.

От человека с длинной бородой в плесневой кожаной куртке его отделяли два мертвеца и несколько шагов. Колдун что-то говорил, его губы безостановочно шевелились. Шёпот в голове дварфа перешёл в крик. Дварф не слышал ничего, кроме гремевшего в сознании камнепада проклятий и угроз.

Тёплое ощущение между лопаток настойчиво толкало его вперёд и наполняло сердце спокойствием.

Далур с недоумением понял, что его оружие покрыто толстым слоем ржавчины. Дварф рубанул ближайшего к нему скелета. Мертвец рухнул на пол грудой костей с раздробленными рёбрами и позвоночником. Об камень звякнул боевой топор, слетевший с рассыпавшегося трухой в кулаке дварфа топорища.

Не думая уже ни о чём, Далур кинулся к человеку в кожаной куртке. На бегу он отшвырнул плечом с дороги оживший труп. Бок намок, и дварфа пронзила резкая боль.

Человек перед ним, видимо, что-то кричал. Кулак, сжатый у груди, полыхал огнём цвета весенней листвы. Но ничто не могло заглушить какофонию в голове Далура.

Тепло меж лопаток стало почти обжигающим, и руки дварфа вновь налились силой.

Всем весом он врезался в мёртвого колдуна. Со всей своей немалой силой дварфийского воина вбил нож в левую сторону груди. Когда лезвие ушло по рукоять в тело врага, от удара хрустнули рёбра.

Но дварф этого не слышал. Он упал на обмякшее тело. В воздухе повисла едкая вонь палёного мяса, и Далур с криком отпустил кинжал. Оттолкнувшись рукой от трупа, скатился на каменный пол, и голова его мягко ткнулась в мох.

Эпилог

Щёки нежно гладил ветер. По лицу разливалось едва ощутимое приятное тепло весеннего солнца. Под спиной было что-то мягкое. Мягкое и уютное. Напитанное солнечным теплом и ароматами разнотравья горной долины.

Далур открыл глаза и уставился в ледяную лазурь весеннего неба. Никакие каверны не могли поспорить с ним в бездонности, и никакие алмазы не были чище него.

Настоящее чудо.

Далур так и лежал, даже не пытаясь смотреть по сторонам. Лишь он, приятный шелест ветерка вокруг и безграничное чистое небо. Далур не мог надышаться этими запахами тёплой земли и дварфийского сыра.

Сыра?

Далур повернул голову и увидел в нескольких шагах разложенную на валуне тряпицу, на которой лежала нарезанная головка солёного сыра, стоял жбан слабого пива и румянились пышные крутобокие буханки ржаного хлеба. Обычный паёк патруля в горных долинах.

Рядом были составлены пики, угрожая своими уродливыми стальными коронами таким светлым и прекрасным небесам.

На лицо Далура упала тень. Он вновь недовольно повернул голову, чтобы посмотреть, кто мешает ему наслаждаться отдыхом.

Над Далуром покачивалась сплетённая в толстую косу рыжая борода с начищенной медной застёжкой на конце. Весёлые карие глаза смотрели из-под кустистых бровей.

– Ганур?

– А то кто ж? Давай – подъём. Безусый Норн прибежал. Говорит, тролль через ущелье опять за овцой сюда прёт. – Взгляд рыжебородого воина устремился в небо. – Как солнце в зенит встанет – будет здесь. – Ганур протянул пятерню.

Правой руки Далур не чувствовал.

Отлежал, что ли?

Он схватился за крупную мозолистую ладонь левой рукой и начал вставать. Ганур с силой потянул его, помогая подняться.

– Айда к нашим. У меня хорошее предчувствие сегодня. Дело будет быстрое и лёгкое! Норн сказал, что тролль – молодняк. Они тоже опасны, но не чета старшим. Это, конечно, если всё правильно сделать и никто не побежит. – Глаза Ганура хитро блеснули. – А давай так: кто из нас двоих добьёт тварь – тот выиграл! А, как тебе такое? Проигравший ставит пиво. И не пару кружек, как в тот раз, а ставка посерьёзней будет.

– Мне завтра Первый Рунный Круг защищать, – неожиданно вспомнилось Далуру.

– Да брось. – Ганур беззаботно отмахнулся. – Первый Рунный все проходят. Там умений много не надо. А Пузатому Хнори в трактир привезли несколько бочек нового тёмного. Человеческое, но говорят, что нашему оно не уступит. Вот как раз и проверим! – Ганур весело сощурился. – Или ты испугался?

– Ха! Ты платить будешь так же охотно, как языком мелешь?

– Это мы ещё посмотрим, кто будет. – Ганур свернул тряпицу с едой и, завязав, закинул на спину.

Далур схватил пику и весело рассмеялся:

– Готовь монеты! Ребятам тоже предложу! Гулять так гулять.

* * *

Одир рухнул на миг позже вдруг развалившихся скелетов. Упал лицом прямо в угасающую зелень пыльного покрова. Треклятый мох вонял какой-то кислятиной, и каждый вдох вызывал тошноту. Но сил повернуть голову не было. В горле першило от пыли.

Одир с ужасом прислушивался к себе, но сердце не билось. Пот холодной испариной покрывал обессиленное тело. Вдруг между хриплыми и судорожными вздохами он уловил слабый удар в груди.

И ещё один.

Он был жив. Хотя если бы предложили немедленную смерть, он бы крепко задумался.

Времени не существовало. Лишь собственный натужный хрип и тошнота от кислой вони, поселившейся уже где-то в гортани. Сзади раздался шорох. И повторился. Кто-то тяжело дышал и шуршал.

Сил вскочить на ноги или хотя бы испугаться уже не было. Но сдаться и безропотно ждать участи было не в его правилах, и Одир, перебирая по мху дрожащими руками, повернулся на звук. Там, подобно новорождённому телёнку, на подкашивающихся ногах пыталась встать Арди.

Одир упрямо нахмурился и сел, продолжая помогать себе руками.

Странно, но как только он начал двигаться, энергии заметно прибавилось. Взгляд невольно упал на утонувшие во мху ладони, и Одир поспешно отдёрнул их. Малахитовое свечение несколько секунд повторяло очертания рук, а затем медленно погасло.

Стало немного легче. Спустя минуту Одир уже пытался удержаться на неверных ногах.

Тяжело раскачиваясь, подошёл к снова севшей на пол Арди и протянул руку:

– Надо вставать. Мне кажется, мох пьёт силы. То, что от них осталось.

– Что случилось? Где наши? – Голос девушки был очень тихим и хриплым. – Помню, выронила меч. Он весил как целое бревно. Кто-то кричал. И всё. Ничего больше не помню.

– Молчун лежит тут недалеко. Я видел, как Далур пробежал к этому... Кем бы он там ни был. И потом не знаю, что случилось. Факел дотуда не светил.

– Молчун жив?

– Не знаю. Вставай. На этом мху нельзя сидеть.

Когда Арди взялась за руку Одира и поднялась, они оба чуть не упали. Но силы постепенно прибывали. Минуя кучки костей и подобрав по пути почти сгоревший факел, они дошли до Молчуна.

Он так и лежал с вытянутой левой рукой.

Опираясь на плечо Молчуна, Одир прижал грязные пальцы к шее.

Через несколько секунд выдохнул:

– Живой! Без сознания, но живой! Помоги оторвать его от чёртова мха. Смотри, как он светится под головой.

Молчун слабо застонал, когда его прислонили к заплечному мешку.

– Дай ему время. Мужик крепкий, очухается.

Арди с немигающим взглядом механически кивнула и спросила:

– А Далур? Куда он побежал?

– Запали ещё факел, пока этот не погас. – Одир устало поморщился. – Он мимо Молчуна бежал, должен быть где-то тут.

Далура нашли чуть поодаль. Он лежал рядом с обтянутым кожей скелетом в плесневой куртке и с пыльной длинной бородой. К впалой татуированной груди оплавленным кинжалом с потухшими в рукояти рубинами был прибит почти разрубленный надвое амулет.

Противно воняло палёным мясом и раскалённым железом. Мускулистая правая рука дварфа теперь была невообразимым сплавом растаявших и потёкших колец кольчуги и плоти. Двух пальцев не было, оставшиеся, обугленные, изломанно торчали в разные стороны.

Под телом набежала огромная лужа крови. Она сочилась через рваную дыру в боку, стекала по вылезшим внутренностям. Кольчуга свисала гнилыми проржавевшими лохмотьями.

С такими ранами не живут.

Но Далур лежал и смотрел перед собой. Налитые кровью глаза бегали из стороны в сторону, что-то ища. Борода казалась покрывалом из темноты на фоне обескровленного бледного лица. Далур дышал. Очень рвано и тихо, скорее хрипел.

Одир встал у его плеча и с грустью покачал головой.

Взгляд Далура застыл на нём на несколько секунд и продолжил своё беспокойное блуждание во тьме.

– Что ты стоишь? Надо помочь ему! Остановить кровь! – Арди, почти плача, кинулась к дварфу. – Ну, Далур, давай помоги мне. Ты сдюжишь! Ты от тролля в морду получил и ничего, жив остался! И это переживёшь! Одир, чего ты встал?! Ну, давай, помогай!

Мужчина молча стоял и с сожалением смотрел на умиравшего дварфа.

– Мы ничем ему...

– Чушь! Ты его не знаешь! Хрен он так сдастся! Его надо поднять со мха! – Арди схватила Далура за целую руку и потянула вверх. – Давай вставай! – Истерика, наконец, прорвалась, и слёзы хлынули из глаз.

Одир схватил Арди и прижал к себе, отворачивая от Далура. Девушка быстро прекратила вырываться и лишь прильнула сильнее, отчаянно рыдая.

– Кхах-х-кх-х-х-хак-х-хах-хк.

Они одновременно повернулись к дварфу. Лицо его исказила гримаса, отдалённо напоминавшая улыбку.

– Хак-кх-х-кхах-х.

Лицо стало медленно расслабляться, черты разглаживаться.

– Кха-а-ах-х-х-х-х.

Резко выдохнув последний воздух из лёгких, Далур затих.

* * *

Вскоре Молчун пришёл в себя и, услышав о смерти дварфа, до крови закусил губу и сжал голову руками.

– Если бы не нож... Я подумал, что мёртвым он ни к чему. Никак не мог отогнать от себя эту мысль.

– Именно поэтому и не стоило брать его. Ладно, потом. Сейчас нам надо убрать Далура отсюда, – глухим бесцветным голосом прошелестела Арди.

– У нас нет сил, – попытался возразить Одир.

Арди его перебила:

– Мне плевать, можешь не помогать. Если и Молчун откажется, я одна потащу. Я не оставлю его здесь, среди всей этой гнуси. Хрен ты меня отговоришь! – В голосе зазвенела злость. – Он бы это сделал для каждого из нас. Мы бы уже подохли, если бы Далур не дошёл до той мрази. Молчун, вспомни: он один тебя по лесу несколько часов пёр. А тут нас трое!

– Да, Арди. Мы его заберём отсюда.

– Хорошо. Я помогу. Конечно, мы его здесь не оставим. – Одир не стал спорить, хотя понимал, что вынести из пещер тяжёлого дварфа даже втроём будет нелегко. Но бросать товарища, пусть и мёртвого, он не хотел. – Что потом?

– Ждём Флана. Далур обещал выяснить, что случилось в чертогах. И сделал всё, чтобы это узнать. Я сказала, что пойду с ним. И я намерена сдержать слово. Сдержать его слово. – Арди выдохнула и смахнула последние слезинки. – На сей раз не за деньги. Но из-за друга и до конца. Теперь у меня к этому месту свои счёты.

Молчун угрюмо кивнул.