Глава 1

Если честно, наши новые офисные помещения нравились мне больше, чем старые. Хотя Ааз упорно доказывал, что «Чет-Нечет» должен оставаться баром (читай «предприятием, приносящим деньги»), все остальные ополчились на него и настаивали на том, что, раз у нас есть дополнительное здание, куда разумнее переоборудовать его в офис, чем продолжать вести бизнес из дома. Я имею в виду, кому на самом деле понравится, когда мимо вас, вторгаясь в вашу личную жизнь, вечно шастают туда-сюда толпы незнакомцев, Подобная практика однажды уже стоила нам больших неприятностей, и воспоминания о том случае окончательно убедили моего старого наставника согласиться с этим планом.

Конечно, ремонт оказался более хлопотным делом, чем я ожидал, даже после того, как плотницкие работы я поручил одному из местных религиозных храмов. Даже при низких расценках они обошлись мне дороже, чем я предполагал, а их рабочий график... впрочем, я отвлекся.

Теперь у меня был большой кабинет с письменным столом, корзиной для «входящей корреспонденции», органайзером, стульями для посетителей, – целых девять ярдов моего личного пространства. Как я уже сказал, все это мне очень нравилось. Что мне не нравилось, так это титул, который прилагался к нему... а именно «Президент».

Да-да, все верно. Все настаивали на том, что, поскольку объединение нашей развеселой компании неудачников в компанию деловую – это моя идея, моя кандидатура была логичным выбором на роль номинального главы организации. Даже Ааз предал меня, заявив, что это отличная идея, хотя, как я заметил, говоря это, он тихонько хихикнул себе под нос. Знай я, к чему приведет мое предложение, поверьте, я бы промолчал.

Поймите меня правильно, наша команда великолепна! Собирайся я изначально возглавить нашу группу, я бы не мог даже мечтать о более славных и лояльных коллегах, чем те, что сейчас трудятся под моим началом. Конечно, обязательно найдутся скептики, которые станут возражать. Троллина, тролль, два гангстера, чикса и извращенец... извините, изверг... женщина-вамп с избыточным весом и юный дракончик вряд ли покажутся обычному человеку идеальной командой. Кстати, мне тоже, когда я впервые их встретил. Тем не менее они неизменно поддерживали меня на протяжении нескольких лет, и вместе мы накопили впечатляющий послужной список. Нет, лучше уж я останусь в знакомой мне крысиной стае, какой бы странной та ни была, чем доверю свою судьбу так называемым спецам с кучей дипломов.

Тем не менее время от времени мне становится интересно, что они думают обо мне. Я даже был бы не прочь заглянуть им в головы, чтобы узнать их мнение. Но что бы они там себе ни думали, они всегда рядом... и это главное.

Меня ведь раздражает не команда... а мое звание. Видите ли, сколько я себя помню, я всегда думал, что быть лидером – это все равно что ходить с нарисованной на спине огромной мишенью. По сути, работа состоит в том, чтобы отвечать за многих людей, а не только за самого себя. Если что-то пойдет не так, в конечном итоге виноваты будете вы. Даже если накосячил кто-то другой, вы, как начальник, понесете максимальную ответственность. Если же все идет хорошо, вам невольно становится стыдно за то, что вы приписали себе чужие лавры. В общем, на мой взгляд, это тяжелая, неблагодарная должность, которую я с радостью делегировал бы кому-нибудь другому, а сам бы получал удовольствие, выполняя разного рода полевые задания. К сожалению, все остальные, похоже, придерживались того же мнения, и я, как наименее опытный член команды, оказался менее искусен в поиске убедительной отмазки, нежели другие. Что ж, в результате я и стал президентом корпорации М.И.Ф. – «Молодые искоренители фатальностей». Слишком дерзко для команды малоопытных авантюристов? Не критикуйте меня. Название придумал не я. Так мы стали ассоциацией магов и специалистов по разруливанию косяков, совмещающей помощь другим с зарабатыванием денег.

Базой наших операций был Базар-на-Деве, знаменитое место встречи магов всех мастей, находившееся на перекрестке измерений. Как легко себе представить, в такой обстановке недостатка в работе никогда не было.

Едва я приготовился к новому дню, как в дверь тихо постучали и в мой кабинет просунула голову Банни.

– Заняты, босс?

– Как бы сказать...

Она вышла прежде, чем я успел сформулировать расплывчатый ответ. В этом не было ничего необычного. Банни выполняла функции моего секретаря и всегда знала о моих делах куда больше, чем я сам. Ее вопросы о моем графике обычно делались из вежливости или для того, чтобы убедиться, что я не занимаюсь какими-нибудь глупостями, прежде чем проводить клиента ко мне в офис.

– Великий Скив сейчас примет вас, – сказала она, широким жестом указывая на посетителя. – Однако в будущем я бы советовала вам записываться на прием заранее, чтобы не ждать.

Девол, которого она привела ко мне в кабинет, казался довольно склизким типом даже для девола. Его ярко-красное лицо было покрыто нездоровыми на вид розовыми пятнами, а рот растянут в постоянной плотоядной ухмылке, которой он проводил Банни, когда та выходила из кабинета.

Не стану отрицать: Банни – одна из самых привлекательных молодых особ, каких я когда-либо встречал, но было в его внимании к ней нечто гадкое. Усилием воли я попытался подавить растущую неприязнь к этому типу. Клиент есть клиент, и мы занимаемся тем, что помогаем попавшим в беду людям, а не перемываем им косточки.

– Так это вы Великий Скив, да? Рад познакомиться. Слышал, и неоднократно, хорошие отзывы о вашей работе. У вас тут и вправду все тип-топ. Особенно мне понравилась эта красотка, ваша секретарша. Может, даже попробую переманить ее от вас. Судя по ней, у нее наверняка масса талантов.

– Чем могу быть вам полезен? – спросил я как можно вежливее.

Это вернуло внимание девола к моей персоне, и он протянул через стол руку.

Глядя на его ухмылку и почти неприличное подмигивание, я почему-то не смог заставить себя пожать ее.

– Банни – моя помощница по административным вопросам, – осторожно сказал я. – Она также является акционером компании. Она заслужила свое нынешнее положение благодаря исключительному профессионализму, а не внешности.

– Нисколько не сомневаюсь, – снова подмигнул девол. – Хотелось бы когда-нибудь получить образец этого профессионализма.

Это заявление окончательно вывело меня из себя.

– Может, прямо сейчас? – Я улыбнулся и слегка повысил голос. – Банни? Не могли бы вы зайти сюда на минутку?

Она появилась почти сразу и, не обращая внимания на ухмылку девола, подошла к моему столу.

– Да, сэр?

– Банни, ты забыла проинформировать меня об этом клиенте. Кто он?

Мой секретарь вопросительно выгнула бровь и искоса взглянула на девола. Мы редко проводили наши брифинги в присутствии клиентов. Наши взгляды снова встретились, и я слегка кивнул ей, подтверждая свою просьбу.

– Его имя Жлоббо, – сказала она, пожав плечами. – Известно, что он владеет небольшим магазином здесь, на Базаре, где продаются новинки магических изделий. Его годовой доход от этого бизнеса исчисляется шестизначной цифрой.

– Эй! Мне это нравится, – ухмыльнулся девол.

Банни продолжила, никак не отреагировав на его реплику:

– Он также тайно владеет тремя другими предприятиями и на паях – еще дюжиной. Наиболее примечательное – фабрика магических изделий, которая снабжает магазины в этом и других измерениях. Она расположена в подпространстве, доступном через офис его магазина, и на ней вкалывают несколько сотен сотрудников. Предполагаемый годовой доход от одной только этой фабрики располагается в семизначном диапазоне.

Плотоядной ухмылки девола как не бывало.

– Откуда вы все это знаете? – потребовал он. – Это должно оставаться секретом!

– Он также мнит себя сердцеедом, но доказательств в поддержку его заявлений мало. Спутницам женского пола, с которыми его видели на публике, за это платят, и ни одна из них не продержалась больше недели. Похоже, они считают, что этих денег недостаточно, чтобы вытерпеть рядом с собой его омерзительную личность. Что касается еды, то у него слабость к брокколи.

Я одарил нейтральной улыбкой сдувшегося прямо на глазах девола.

– И именно благодаря этому таланту, сэр, Банни и работает здесь. Вам понравился образец?

– Она ошибается насчет брокколи, – растерянно проблеял Жлоббо. – Я терпеть не могу брокколи.

Я вопросительно посмотрел на Банни, и та подмигнула мне в ответ.

– Принято к сведению, – сказала она. – Что-то еще, босс?

– Будь поблизости, Банни, вероятно, мне понадобится твоя помощь, чтобы выставить мистеру Жлоббо гонорар за наши услуги... то есть если он все же расскажет нам, в чем его проблема.

Эти слова вывели девола из транса.

– О да, я скажу вам, в чем проблема! Мисс Банни была совершенно права, когда сказала, что моя фабрика магических изделий – моя гордость. Беда в том, что меня кто-то систематически обворовывает! Из-за мелкого воровства я теряю целое состояние!

– И каков процент потерь? – спросила Банни, внезапно навострив уши.

– До четырнадцати процентов... по сравнению с шестью в прошлом году.

– Мы говорим о розничной цене или о себестоимости?

– О себестоимости.

– Какова фактическая потеря объема товарной массы?

– Менее восьми процентов. Они прекрасно знают, какие изделия выгоднее украсть... небольшие по размеру, но весьма дорогие.

Я откинулся назад и попытался придать себе понимающий вид. Очень быстро я устал это слушать и полностью отключился от разговора, но Банни, похоже, знала, что делает, поэтому я поощрительно кивнул ей.

– Всех, кого я посылал для расследования, раскрывали еще до того, как они садились за стол, – сообщил Жлоббо. – Говорят, что у вашей команды есть связи в организованной преступности, ну, я и подумал...

Девол не договорил, устало пожав плечами, как будто ему было неловко завершить мысль.

Банни посмотрела на меня, и я увидел, что она пытается скрыть улыбку. Являясь племянницей Дона Брюса, крестного отца Синдиката, ее всегда забавляло, когда она сталкивалась с почти суеверным благоговением, которое чужаки испытывали к организации ее дяди.

– Думаю, мы сможем вам помочь, – осторожно сказал я. – Конечно, это будет кое-чего стоить.

– Сколько? – парировал Жлоббо, возвращаясь к тому, что во всех измерениях было признано коронной фишкой деволов... то есть к торгу.

В ответ Банни что-то быстро нацарапала в своем блокноте, затем вырвала лист и протянула его Жлоббо. Девол взглянул на него и побледнел до светло-розового оттенка.

– ЧТО?! Это грабеж среди бела дня, и вы это знаете!

– Отнюдь, если учесть, во что вам обходятся эти потери, – нежно пропела Банни. – И еще кое-что. Если возражений нет, мы возьмем небольшую долю прибыли вашей фабрики... скажем, половину от процентного снижения хищений, как только мы возьмемся за это расследование.

В считаные секунды физиономия Жлоббо изменила свой цвет с розового на вулканически-красный.

– Хорошо! Договорились... по первоначальному предложению!

Я еле заметно кивнул.

– Отлично. Я немедленно выделю вам пару наших агентов.

– Эй, минутку! Я плачу такие бешеные деньги и в результате даже не заслуживаю того, чтобы операцию провел ваш босс лично? Что вы пытаетесь мне всучить? Я требую...

– Великий Скив стоит за каждым контрактом корпорации М.И.Ф., – прервала его Банни. – Если вы захотите заключить контракт на его персональные услуги, цена будет значительно выше... скажем, контрольный пакет акций.

– Ладно, ладно! Я вас понял! – сказал девол. – Присылайте своих агентов. Главное, чтобы от них был толк, вот и все. При таких ставках я ожидаю результатов!

С этими словами он, хлопнув дверью, вылетел из офиса, оставив нас с Банни наедине.

– Сколько ты с него содрала?

– Только наши обычные расценки.

– Честно?

– Ну... и добавила немного сверху, потому что он мне не понравился. Есть возражения?

– Нет. Просто любопытно, вот и все.

– Скажите, босс, не могли бы вы подключить меня к выполнению этого задания? Это вряд ли займет слишком много времени, а у меня возникли кое-какие вопросы.

– Ладно... но только не в качестве ведущего оперативника. Хочу иметь возможность вернуть тебя сюда, если в офисе что-то пойдет не так. А всем пусть заправляет твой партнер.

– Без проблем. С кем я буду в паре?

Я откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Не догадываешься? Клиент хочет организованную преступность? Вот ее-то он и получит!

Рассказ Гвидо

– Гвидо, ты уверен, что правильно понял инструкции?

Это говорит Банни. По какой-то причине босс счел нужным поставить ее ко мне в пару для этого задания. В принципе, меня это устраивает, потому что на Банни приятно смотреть плюс у нее светлая голова, в смысле она умнее меня, чего я не скажу о многих людях, будь то парни или девушки.

Единственное опасение по поводу того, что нас сделали напарниками, объясняется тем, что она и вправду крута. У Банни также имеется привычка дергать вас всякий раз, когда вы делаете свою работу. Это потому, что у нее есть проблема: она положила глаз на нашего босса. Мы все это знаем, поскольку это было видно невооруженным глазом с того момента, когда они впервые встретились. Это видит даже сам босс, что о многом говорит, потому что хотя я и восхищаюсь боссом как организатором, он малость туповат по части женского пола.

Приведу лишь один пример: как только до него дошло, что Банни вознамерилась затащить его к себе в постель, у него сдали нервы и он чуть не грохнулся в обморок. И это парень, который, даже не моргнув глазом – клянусь, я тому свидетель! – сражался с вампирами и оборотнями, не говоря уже про самого Дона Брюса. Как я уже сказал, куколки – не самая сильная его сторона.

В общем, я говорил о Банни и ее проблеме. В конце концов ей удалось убедить босса, что на самом деле у нее и в мыслях не было вешаться ему на шею, а она лишь хочет сделать карьеру, стать настоящей бизнесвумен. Это была наглая ложь, и мы все это знали... хотя, похоже, босс на это купился. Даже этот зеленый бездельник Ааз, и тот смекнул, что у Банни на уме. (Что меня слегка удивило, потому что я всегда считал, что его главный талант – драть глотку.) Банни только и делала, что вертела перед ним хвостом и так, и этак. Но ее общая мотивационная цель никогда не менялась.

К сожалению, вместо того чтобы соблазнять босса своим телом, которое, как я уже сказал, у нее просто супер, она теперь пытается завоевать его восхищение тем, какая она умница-разумница. Вряд ли это для нее слишком сложно, так как Банни очень даже проницательная особа, но, как и все куколки-умнички, она чувствует, что ее время весьма ограничено – прежде чем ее смазливое личико начнет увядать, – поэтому-то из кожи вон лезет, чтобы босс ее заметил.

Увы, это порой превращает милашку в настоящую головную боль – для того, кто вынужден с ней работать. Она так боится, что кто-то другой испортит ее показатели, что своим неизменным рвением и проверками-перепроверками может вывести из себя даже такого уравновешенного работника, как я. Тем не менее она классная куколка и мы все на нее заглядываемся, поэтому терпим ее выходки.

– Да, Банни, – отвечаю я.

– «Да, Банни» что?

– Да, Банни, я уверен, что правильно понял инструкции.

– Тогда повтори их мне.

– Это еще зачем?

– Гвидо!

Когда голос Банни приобретает такой тон, мне ничего не остается, кроме как уступить ей. Частично это связано с тем, что часть моей работы состоит в том, чтобы во время выполнения задания поддерживать товарища по команде, но также и потому, что у Банни неслабый левый хук, когда ей кажется, что вы ее достали. Мой кузен Нунцио однажды случайно обнаружил этот факт, прежде чем ему объяснили, что она племянница Дона Брюса, и, хотя его челюсть подобна наковальне, о которую мне не раз случалось поранить кулак, у меня нет никакого желания на собственном опыте убедиться в силе удара, который она тогда ему нанесла. Поэтому я предпочел выполнить ее назойливую просьбу.

– Босс хочет, чтобы мы выяснили, как изделия, производимые на конкретном предприятии, успешно покидают его территорию незамеченными, – говорю я. – С этой целью я должен смешаться с рабочими как один из них и посмотреть, смогу ли вычислить, каким образом это делается.

– И? – говорит она, сверля меня сердитым взглядом.

– А тебе предстоит проделать то же самое, только с офисными служащими. В конце недели мы должны перегруппироваться, чтобы сравнить наблюдения и посмотреть, не ошиблись ли мы адресом.

– И?.. – снова говорит она, выглядя немного взволнованной.

В этот момент я начинаю маленько нервничать. Она явно ожидает, что я продолжу свою речь, но у меня, как назло, закончились инструкции для повторения.

– И... э-э-э... – говорю я, пытаясь вспомнить, что я мог упустить из виду.

– ...и не затевать никаких конфликтов! – заканчивает она, в упор на меня глядя. – Верно?

– Да. Конечно, Банни.

– Скажи это вслух!

– ...и не затевать никаких конфликтов.

Мне страшно обидно, что Банни считает необходимым так настоятельно довести до моего сведения этот момент, поскольку, по моему мнению, не в моем характере затевать конфликты ни при каких обстоятельствах. Мы с Нунцио из кожи вон лезем, стараясь избегать ненужных споров с применением физической силы, и предпринимаем все возможное, чтобы положить конец этим спорам, только в тех случаях, когда нас в них насильно втягивают. Тем не менее я промолчу о своих оскорбленных чувствах, поскольку знаю, что она замечательный человек и никогда бы не стала намеренно наносить столь болезненные раны самооценке такого деликатного человека, как я. Она просто нервничает по поводу успешного завершения предстоящего задания, как я уже говорил ранее, и только еще больше бы расстроилась, если бы я показал ей, насколько бессердечно и жестоко она себя ведет. В моей сфере деятельности многие проявляют подобные признаки нервозности при подготовке к важному заданию. Однажды я работал с парнем, который в ожидании начала работы имел привычку поигрывать с острым ножом, обычно применяя свои навыки на телах своих дружбанов. Можно вполне понять мотивацию таких типов и не обижаться на их личные слабости, когда дела входят в горячую фазу. Это один из секретов успеха, который мы, руководящий состав, усваиваем с самого начала. Как бы то ни было, я вынужден признать, что испытал немалое облегчение, когда наконец настал момент приступить к работе, что позволило мне на время расстаться с Банни.

Как работник физического труда, я прихожу на службу намного раньше, чем это требуется от офисных сотрудников, таких как Банни. Почему это так, я не знаю, но это одно из тех неизбежных проявлений несправедливости, которыми полна наша жизнь... как, например, ваша очередь всегда длиннее прочих, когда она составлена по алфавиту.

Чтобы подготовиться к своим тайным маневрам, я отказался от своих обычно щегольских шмоток, чтобы одеться подходяще в глазах рабочих, с которыми мне предстоит общаться. Это единственная часть задания, которая вызывает у меня дискомфорт. Видите ли, чем удачливее работяга, тем старательнее он одевается в стиле бомжа из трущоб или распоследнего оборванца и в результате выглядит так, будто либо готов сию минуту вываляться в грязи, либо его только что в ней выкатали, что являет собой прямое противоречие всему, что я усвоил в коммерческом колледже.

Для тех из вас, для кого этот последний факт стал сюрпризом, спешу отметить, что я действительно посещал высшие учебные заведения, поскольку это единственный способ получить степень магистра, которой я обладаю. Если вы, как и некоторые другие, задаетесь вопросом, почему человек с таким образованием выбрал ту сферу деятельности, коей я сейчас предаюсь со всем возможным пылом, у меня на то есть две причины.

Во-первых, я общительный тип, предпочитающий работать с людьми. Во-вторых, я обнаружил, что моя чувствительная натура неспособна на ту безжалостность, которая необходима для представителя высшего руководства. Не в моих привычках отравлять людям жизнь увольнениями, закрытием заводов и тому подобными пакостями. По-моему, куда человечнее сломать кому-то ногу или две или даже чуток изменить черты лица, чем жить с куда более долгосрочным ущербом, причиненным высшим руководством во благо своих компаний. Поэтому, поскольку мне крупно повезло и я имею право выбора карьеры, я традиционно предпочитал быть исполнителем приказов, а не отдавать их сам. Это куда более чистый способ заработать на жизнь.

Так или иначе, я спозаранку пришел на работу, и, прежде чем непосредственно приступить к новым обязанностям, меня провели по заводу. Скажу честно, этот заводище произвел на меня такое впечатление, какого на меня раньше не производило ничто. Он прям как эльфийская мастерская Санты на Северном полюсе, только намного больше.

Когда я учился в колледже, то читал много комиксов. Особенно меня привлекала реклама рентгеновских очков, подушек-пердушек и тому подобного, чего я, к сожалению, не мог себе позволить, поскольку был типичным студентом и, следовательно, имел в карманах меньше денег, чем у среднестатистического первоклашки. Однако, придя на завод, я внезапно понял: этот конкретный набор соблазнов не прошел мимо меня, как я того опасался.

Это место было поистине гигантским, то есть невероятно огромным, и заставлено от стены до стены и от пола до потолка конвейерными лентами, чанами, штабелями материалов и коробками с надписями на неведомых мне языках. Тут повсюду толпы рабочих. Они снуют вокруг, проверяют датчики, толкают тележки или же заняты тем, чем занимается человек, когда двери открыты и есть шанс, что по пути к кофемашине может пройти менеджер и проверить, не бездельничают ли они. Но еще больше впечатляют производимые здесь изделия. Я с первого взгляда понял, что, будучи поклонником дешевых цацек, я и впрямь будто умер и попал в рай! Я предположил, пусть даже то был выстрел наудачу, что нашел основного поставщика тех рекламных объявлений, о которых я упоминал ранее, а также большинства уличных торговцев на Базаре, торгующих сувенирной продукцией.

Я с первого взгляда просек, в чем тут проблема, ведь большинство производимых изделий – небольшие, портативные ерундовины. Кто же устоит перед соблазном уйти с работы, положив в карман пару-тройку штук? Вещи такого рода способны соблазнить даже святого, а я сильно сомневаюсь, что большую часть местных рабочих составляют голубоглазые праведники.

В то время я думал, что это значительно облегчит мою работу, – больше, чем я ожидал. Я считал, что достаточно придумать, как бы мне самому вынести несколько выбранных мною с этой целью предметов, а затем посмотреть, кто сделает то же самое. Разумеется, я считал, что мне надлежит лично протестировать предложенную мной систему, чтобы убедиться, действительно ли ее можно реализовать на практике таким образом, и одновременно разжиться парой маленьких бонусов, которыми я потом могу бахвалиться перед Нунцио.

Однако сначала мне нужно было как следует постараться и зарекомендовать себя как хорошего работника, чтобы никто не заподозрил, что я здесь с какой-то иной целью, кроме честного заработка.

Работа, которую мне поручили в первый день, была довольно проста для человека моих навыков и ловкости. Все, что от меня требовалось, – это слегка присыпать эльфо-пылью каждое волшебное летающее блюдце, когда оно подплывало ко мне по конвейеру. Основная фишка, похоже, заключалась в том, чтобы расходовать пыли как можно меньше, поскольку она стоит дорого – даже исходя из оптовых цен, а никому не хочется давать клиенту больше, чем тот заплатил.

Помня об этом, я приступил к работе... однако вскоре обнаружил, что на самом деле она гораздо сложнее, чем я изначально предполагал. Видите ли, эльфо-пыль хранится в большом мешке, который постоянно плавает в воздухе, потому что этому способствует эльфо-пыль внутри него. Первый трюк состоит в том, чтобы не дать мешку уплыть, пока ты с ней работаешь, что на самом деле сложнее, чем кажется, потому что эльфо-пыль способна поднять в воздух не только мешок, но и того, кто пытается его удержать. К мешку в качестве якоря прикреплен страховочный трос, но он удерживает мешок слишком высоко, что сильно затрудняет работу. Следовательно, при нанесении эльфо-пыли приходится бороться с мешком – подвиг, который мало чем отличается от попытки удержать под водой большой пляжный мяч, пока вы сами заняты вышиванием, – и полагаться только на страховочный трос, чтобы вновь опустить мешок на место, если тот уплывет вверх, что происходит постоянно. Можно спросить, почему бы не сделать трос покороче, чтобы он удерживал мешок в удобном положении, и тем самым упростить эту операцию. Полагаю, по той же причине, по какой матери-работницы утопят своих новорожденных детей, если им покажется, что есть хоть малейший шанс на то, что те вырастут инженерами-технологами.

Другая проблема, с которой я столкнулся, состояла в том, что, к моему удивлению, никто не счел нужным меня предупредить, что когда работаешь с эльфо-пылью, нужно помнить, что она плавает в воздухе и поэтому поднимается вверх, а не оседает внизу.

Когда я впервые попытался посыпать немного эльфо-пыли на волшебное парящее блюдце, я был озадачен, почему после моих манипуляций оно не парит в воздухе. Решив, что я просто не нанес достаточное количество данного вещества, я добавил еще чуть-чуть... а затем еще, не понимая, что оно плывет вверх к потолку, а не вниз на блюдце. К сожалению, в тот момент я склонился над блюдцем, пытаясь удержать мешок, чтобы тот не уплыл, и потому не заметил, что пыль посыпалась не на блюдце, а на меня. Первым свидетельством того, что все идет не так, как надо, были мои ноги – я заметил, что они больше не касаются пола и что я действительно стал таким же парящим, как и мешок, который пытался удержать. К счастью, хватка у меня крепкая, а кулаки способны крошить кирпичи. Я сумел удержать в руках мешок и в конце концов спуститься по страховочному тросу, вместо того чтобы взмыть к потолку в самостоятельном полете. Более того, мне удалось смахнуть с моей одежды эльфо-пыль и потому сохранить вертикальное положение головой вверх, равно как и собственное достоинство.

Единственное, что напрягло меня в этом мимолетном происшествии, – это безучастность других рабочих. Они не только не подошли, чтобы помочь мне в трудную минуту, но и воздержались от грубых и громких звуков по поводу моего бедственного положения. Этот второй пункт, в частности, насторожил меня как весьма необычный, поскольку рабочие – отъявленные хохмачи и вряд ли упустили бы столь очевидную возможность отпустить в мой адрес пару скабрезностей.

Причина стала ясна, когда мы наконец прервались на обед. Я как раз приготовился насладиться полуденным приемом пищи и попросил сидящего рядом со мной рабочего передать мне салфетку из вазочки рядом с ним, так как не мог сам до нее дотянуться. Вместо того чтобы выполнить эту просьбу, как того можно было бы ожидать от любого цивилизованного человека, этот клоун заявил, что не намерен тратить время на шпиона, а тем более подавать ему салфетку. Чего я никогда не потерплю, так это когда меня называют шпионом, особенно когда я выполняю шпионские обязанности. Поэтому я считаю своим долгом показать этому чуваку ошибочность его суждений, слегка прогнув его в своей самой спокойной, дружеской манере. Мне уже кажется, что между нами возникает здоровое полноценное общение, как вдруг я чувствую, что кто-то бьет меня по спине стулом. Это никоим образом не улучшает мое настроение, так как я уже с самого начала раздражен, поэтому я одной рукой прижимаю Горлопана к ближайшей стене, тем самым освобождая другую, которой затем хватаю другого кретина, когда тот замахивается снова. Я только начинаю входить во вкус, когда из толпы доносится тихий предупредительный свист. Естественно, народ собрался поглазеть на нашу дискуссию. Я оглядываюсь вокруг и вижу, что к нам идет один из бригадиров – не иначе как узнать, что за шум.

Бригадиры, пожалуй, самый низший класс начальников, поскольку обычно это рабочие-перебежчики, и этот тип – не исключение из правил. Даже не поздоровавшись, он начинает требовать немедленного доклада о том, что происходит и кто вообще все это начал. Как уже отмечалось, я был весьма взбудоражен и серьезно подумывал о том, чтобы расширить нашу дискуссионную группу, включив в нее бригадира, однако вспомнил, как нервничала Банни. Представляю, каких трудов мне стоило бы объяснить ей ситуацию, если бы меня вытурили в первый же день работы за грубость по отношению к начальству! В результате я перемещаю хватку с двух моих партнеров по танцам на свой гнев и начинаю объяснять бригадиру, что никто ничего не начинал и вообще на самом деле ничего не происходит... дескать, мои коллеги случайно упали, а я просто помогал им встать на ноги... и все.

Мои объяснения могут быть очень убедительными, что подтвердит вам любой присяжный, и бригадир решает принять их без вопросов, почему-то упуская из виду тот факт, что я с таким энтузиазмом помогал Горлопану подняться на ноги, что его ноги даже не касались земли, когда мои действия были прерваны. Возможно, он объяснил этот феномен эльфо-пылью, которая обожала поднимать в воздух все, что не было привязано к полу. Какова бы ни была причина, он поверил этой версии и ушел, оставив меня доедать обед с двумя моими коллегами, чей обед странным образом оказался истоптан во время игры.

Судя по всему, моя демонстрация мужественной доблести убедила всех, что я никакой не стукач, поскольку двое парней, которые набросились на меня в столь непрофессиональной манере, теперь горят желанием поболтать со мной в самой что ни на есть дружеской манере. Того, которого я называл Горлопаном, оказывается, зовут Рокси, а его приятеля по размахиванию стульями – Сион. Мы сразу нашли общий язык, потому что они нормальные парни, даже если неспособны нанести правильный удар, чтобы спасти свою шкуру. Похоже, у нас много общих интересов... например, тёлки и изредка ставки на скачках. Конечно, они моментально попадают в первые строчки моего списка подозреваемых, поскольку любой, кто думает так же, как я, скорее всего, также не станет проявлять уважение к праву на неприкосновенность частной жизни и чужой собственности.

Еще одна вещь, которую они мне говорят, прежде чем мы собираемся вернуться на рабочее место, это то, что порученная мне работа с эльфо-пылью обычно предназначена для новичков, которые в силу недостатка опыта не оспаривают порученные им задания. Мне предлагают поговорить с бригадиром, поскольку тот, похоже, впечатлен моим поведением – вдруг мне поручат другую работу, более соответствующую моим очевидным талантам. Естественно, я благодарен за этот совет и без дальнейших промедлений реализую их предложение.

Бригадир и впрямь прислушивается к моим словам и отправляет меня до конца смены на новое рабочее место. Однако по прибытии туда мне приходит в голову, что, возможно, было бы разумнее держать мой большой рот на замке.

Моя новая работа действительно пованивает... причем в буквальном смысле. И это не преувеличение. Дело в том, что от меня требуется одно: стоять в конце конвейерной ленты и проверять конечный продукт, когда тот сходит с линии. Когда я говорю «конечный продукт», это также следует понимать очень буквально. Самые сообразительные из вас, несомненно, уже поняли, о каком продукте идет речь, но для удобства читателей-тугодумов и трезвых редакторов я раскрою свои намеки.

Я осматриваю резиновые собачьи какашки, которые бывают трех размеров: «Противные», «Омерзительные» и «Невероятные». Конечно же, их называют не так – это придумал я сам после всего лишь нескольких мгновений знакомства. Поскольку, как уже упоминалось ранее, это первоклассная фабрика, следует ожидать, что наш продукт должен заметно отличаться от аналогичных предложений на рынке. К сожалению, мне, как контролеру готовой продукции, приходится иметь дело с изделиями до того, как они попадут в коробки, но после того, как к ним будет добавлена характеристика: «реалистичный, естественный аромат, который на самом деле липнет к рукам».

К сожалению, я не смог найти ни бригадира, ни двух шутников, которые давали мне столь полезные советы. Конечно, я лишен возможности длительного поиска, так как конвейерная лента продолжает двигаться независимо от того, проверяет инспектор изделия или нет, и в мгновение ока те начинают накапливаться. Поскольку я не большой спец по части обращения с лопатой, я предпочитаю продолжить работу, а нашу дискуссию отложить на более позднее, более личное время.

Заметьте, моя работа мне не в напряг. Одна из наших с Нунцио обязанностей, по поводу которой мы с ним дома подбрасываем монетку, – это убирать за драконом босса. После этого собачьи какашки выглядит сущей мелочью, если вы понимаете, о чем я. Во всяком случае, я даже посмеиваюсь, пока работаю, потому что, пока я на задании, Нунцио должен выполнять эту почетную обязанность один, по сравнению с чем мой конец палки выглядит почти чистым. Кроме всего прочего, то, что Рокси и Сион теперь подшучивают надо мной, – явный признак того, что меня принимают за своего, за собрата-рабочего, что значительно облегчит мою работу.

Когда я ухожу с работы в тот вечер, единственная реальная проблема, с которой я сталкиваюсь при выполнении моего задания, состоит в том, что, учитывая продукт, с которым я работаю, на мой взгляд, было бы неразумно с его помощью проверять меры борьбы с хищениями. Даже будь у меня желание вынести несколько образцов, чего мне не особенно хотелось делать, поскольку, как я уже заметил, у нас дома уже есть масса образцов гораздо более высокого качества. «Реалистичный, естественный аромат, который на самом деле прилипает к вашим рукам» вряд ли бы помог пронести их незамеченными даже мимо самого тупого охранника.

Это было сущее благословение. Когда наконец приближается время закрытия фабрики, оказывается, что вынести изделия из цеха не так легко, как я изначально предполагал. Все, что рабочие выносили с завода, было по нескольку раз проверено зоркими охранниками, которые определенно знали, что делают, и хотя нам не нужно проходить досмотр с раздеванием, нам все же пришлось прошагать по одному через ряд систем сигнализации, которые просвечивали нас разными лучами на предмет предметов и веществ, являющихся собственностью компании. Признаюсь честно, я чуть не попал в беду, потому что на мне все еще оставались частицы эльфо-пыли от моего утреннего задания, но Рокси вышел вперед и быстро объяснил все охранникам – кстати, те уже оперативно брали меня в плотное кольцо, – и они разрешили мне вернуть эльфо-пыль, прежде чем наша беседа примет слишком личный характер.

Это уладило отношения между мной и Рокси из-за его прикола с собачьими какашками, и после того, как я несколько раз швырнул Сиона на стену в знак признательности за его участие в розыгрыше, мы втроем отправились на поиски каких-нибудь непечатных развлечений.

Если этот последний момент, на ваш взгляд, не делает мне чести, задумайтесь о ситуации в целом, прежде чем выносить свой вердикт. Кажется, я уже упоминал, что фабрика, на которой мы проводили наше расследование, расположена в одном из тех незарегистрированных измерений, по части которых деволы большие спецы. Учитывая, что единственный вход/выход находится в офисе владельца и тот вряд ли будет в восторге от того, что через его офис каждую смену будут шастать туда-сюда сотни работяг, контракт на работу на указанной фабрике включает пункт, согласно которому каждый рабочий должен дать согласие на то, что будет оставаться в этом незарегистрированном измерении в течение недели. С этой целью владелец предоставил для рабочих комнаты, но поскольку он скряга даже по меркам деволов, то каждую комнату делят рабочие, приписанные к разным сменам. То есть комната у тебя есть только на одну смену, а все остальное время ты либо работаешь, либо где-то тусуешься. И чтобы нам не было скучно в промежутке между работой и сном, владелец также предоставил для нашего развлечения множество баров, ресторанов, кинотеатров и видеоклубов. Все это стоит денег, но может быть вычтено из нашей зарплаты. Если вам это кажется чем-то вроде закрытой экономики, спешу напомнить, что никто ни разу не обвинил деволов в тупости, когда дело касается извлечения прибыли. В любом случае все это объясняет, почему я вынужден зависать с Рокси и Сионом, вместо того чтобы уединиться в своей комнатушке и перечитывать что-то из классики, как я обычно делаю на досуге.

Скажу честно, такое поведение далеко не так уж и плохо, как можно подумать из моих слов. Просто при тщательно поддерживаемом имидже среднестатистического трудяги мне стыдно признаваться, насколько унылыми были эти вечера, поэтому я машинально пытаюсь разнообразить их больше, чем следовало бы. Я имею в виду, можно подумать, что свободное время в обществе парней с фабрики волшебных приколов и новинок – один сплошной ржач. По крайней мере, это веселее, чем делать полицейским ложные звонки об ограблении. Но нет. Они удивили меня, довольствуясь выпивкой, азартными играми и, может, парой кулачных боев забавы ради... Как я уже сказал, те же самые старые как мир, скучные вещи, которые делают все добродушные парни. В основном они сидят и жалуются на работу на заводе и на то, как им недоплачивают... Я пропускаю их жалобы мимо ушей, ведь на свете нет ни одного рабочего, который бы не предавался этому конкретному времяпрепровождению. В мгновение ока я обнаруживаю, что никто из них не разбирается в тонкостях коммерции и предпринимательства, что, на мой взгляд, непростительно, если они хотят общаться со мной на моем уровне. В эпоху специализации это неудивительно, но это значит, что мне не с кем поговорить.

Однако на меня накатывает волна депрессии... и чувство это продолжает нарастать по мере того, как неделя тянется дальше. Нет, мой моральный дух подрывает не работа и не общество рабочих, а скорее скукоживающаяся возможность завершить порученное мне задание.

Похоже, что чем дольше я наблюдаю и чем дольше веду свое тайное расследование, тем больше не могу взять в толк, как осуществляются эти хищения. Чем лучше я узнаю своих коллег-рабочих, тем больше убеждаюсь, что они не замешаны в подобных делах, даже отчасти. Это не значит, что им не хватает умственных способностей. Нет, они так же быстро схватывают информацию, как и все, с кем я работал в колледже или в бизнесе. Скорее вся фишка в строгости системы безопасности, в которую обязательно нужно проникнуть, чтобы успешно заниматься подобными вещами.

Как я уже говорил ранее, это век специализации и ни один из рабочих, с которыми я познакомился, не приложил должных усилий, чтоб просветить меня в моей конкретной области деятельности. Даже после недели напряженных раздумий я так и не смог создать схему выноса товара, которая, по моему мнению, имела бы достаточно шансов на успех, чтобы оправдать такую попытку. У меня не получается убедить себя в том, что систему безопасности способен взломать практически каждый воришка, будь он хоть сто раз талантлив.

Учитывая это, я приближаюсь к малоприятному выводу: мы не только вряд ли найдем быстрый ответ, велика вероятность того, что мы вообще не сможем раскрыть это дело. Такие мысли вызывают у меня сильную тревогу, которая служит мостиком к депрессии, ведь я, как и любой другой человек, ориентирован на успех.

К концу недели мое настроение окончательно летит в пропасть, особенно когда мне вручают мой заработок. Нет, я не рассчитываю на деньги, которые зарабатываю в качестве рабочего, поскольку босс неплохо субсидирует меня. Тем не менее, я был удивлен, увидев, какую сумму принес мне мой недельный труд. Честно говоря, я вновь поддался искушению чуточку все приуменьшить. Я не был удивлен, я был потрясен... что нехорошо, ведь, как вам скажет любой член Синдиката, когда я потрясен, я склонен успокаивать мои нервы физическими манипуляциями.

Тот факт, что эти деньги мне не особо нужны, означает, что я был потрясен самую малость. Вот почему потребовались усилия всего трех других рабочих, чтобы оттащить меня от кассира, вручившего мне этот жалкий квиток. Разумеется, к тому времени в меня уже попала пара дротиков с транквилизатором, что, как мне сказали, является стандартной практикой в большинстве компаний на Базаре, призванной облегчить отношения с персоналом. Если ваша компания еще не взяла на вооружение эту политику, я от всей души рекомендую ее, ибо она, безусловно, экономит амортизацию ваших кассиров и, следовательно, сводит к минимуму расходы на обучение новых.

В любом случае, как только я успокаиваюсь до такой степени, что просто швыряю мебель, кассир приходит в себя, то есть получает необходимую первую помощь и вновь способен говорить, объясняя мне реалии жизни. Из моего заработка вычтены не только расходы на вышеупомянутый кутеж, но и плата за мою комнатенку, что, учитывая, что указанная цифра – лишь треть стоимости этого объекта, ставит ее на несколько ступеней выше самого шикарного курорта, на котором я когда-либо имел удовольствие прожигать мою жизнь.

К квитку также приложен подробный счет за каждый случай брака, который произошел на моем рабочем месте в течение недели, вплоть до последней эльфийской пылинки. В иной ситуации мне было бы любопытно узнать, как велся этот учет, ибо, судя по нему, рабочая сила на заводе даже более эффективна, чем сотрудники службы безопасности, которые пытались со мной совладать, но в тот момент я был слишком возмущен по поводу того, что убытки за брак с меня взыскали по розничным ценам, а не по себестоимости материалов. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы высказать свое мнение по поводу ситуации, – это то, что Рокси объясняет, что я вовсе не подвергаюсь какому-то особо жестокому обращению, а это просто политика предприятия, от которой страдают все рабочие. Он также указывает, что расходы на первую помощь штатному работнику будут вычтены из моей зарплаты, а того, что у меня останется, не хватит даже на кружку пива. Стоит ли удивляться, что, когда я встречаюсь с Банни для нашего еженедельного разбора полетов, я вдвойне удручен, поскольку не просто провалил задание, но и остался с пустыми карманами, а это худший из возможных вариантов.

– Гвидо, что случилось? – спрашивает она, когда мы встречаемся. – На тебя страшно смотреть!

Как я уже говорил, у Банни светлая голова, но она все-таки юбка, а значит, у нее безошибочное чутье. Она может ляпнуть что-то такое, чтобы зацепить парня, когда тот не в духе.

– У меня депрессия, – отвечаю я, поскольку ее не было рядом, когда я это вам объяснял. – Условия труда на заводе ужасные, особенно учитывая тот факт, что нам к тому же не платят зарплату.

В ответ на это Банни закатывает глаза и стонет, выражая сочувствие.

– Ой, Гвидо! Ты говоришь совсем как... как ты их там называешь? Ах да. Совсем как работяга.

– Это потому, что я и есть работяга!

Она одаривает меня колючим взглядом.

– Неправда, – говорит она очень жестко. – Ты представитель Корпорации М. И.Ф., который проводит здесь расследование. Так что хватит ныть и давай поговорим о работе.

Мне приходит в голову мысль, что у нее на редкость необычное представление о том, как избежать негативного мышления.

– Как хочешь, – говорю я, небрежно пожимая плечами – жест, который я обычно приберегаю для судебных разбирательств. – Что касается моей работы, то я реально зашел в тупик. За неделю я ничего не обнаружил и понятия не имею, где искать дальше.

– Отлично! – говорит она, расплываясь в улыбке, способной растопить даже айсберг. Правда, на Базаре их слишком мало, чтобы я мог проверить на них верность моей гиперболы. Естественно, я удивлен.

– Скажи, Банни, мои маленькие, но обычно чуткие уши меня, часом, не обманывают? Я правильно понял, что ты сказала «отлично», хотя толку от моих расследований ноль?

– Верно. Видишь ли, мне кажется, я что-то нарыла, и если ты вернешься с завода с пустыми руками, возможно, ты поможешь мне с моими теориями! А теперь послушай – вот что я хочу, чтобы ты сделал.

Следуя предложению Банни, следующую неделю я начинаю с того, что постараюсь уломать бригадира перевести меня на склад, учетчиком. Поначалу он упирается, ему не нравится, когда рабочие указывают ему, что делать, но стоит мне ткнуть его носом в то, насколько на самом деле малы выплаты по больничному, предоставляемые владельцем, как он тотчас становится сговорчивее.

Чтобы оказать Банни поддержку, о которой она просит, от меня требуется лишь перепроверить виды и количество сырья, поступающего на завод, и отправить ей по внутренней почте дополнительный листок отчета за каждый день. Что доставляет мне огромное удовольствие – это не только легкая работа, она также дает мне значительное количество свободного времени, которое я могу использовать для реализации моего проекта.

Поймите, я все еще зол как черт из-за того наглого вычета из моего заработка. Поэтому я возлагаю на себя задачу начать собственное неофициальное расследование условий труда на заводе, и, поскольку мой глаз имеет преимущество диплома бизнес-школы, которым большинство здешних рабочих не озаботились обзавестись, быстро становится очевидно, что ситуация смердит хуже, чем собачьи какашки.

Например, на заводе принято нанимать самых разных существ, многие из которых с трудом поддаются описанию, не впадая в вульгарный натурализм. В принципе, это неудивительно, учитывая, что основной источник их вербовки – Базар, но эта система приводит к вопиющему неравенству в шкале заработной платы.

Прежде чем кто-то неправильно меня поймет, хочу пояснить свою точку зрения, из которой я исхожу. Лично меня не колышет, кто или что работает рядом со мной, лишь бы они выполняли свою долю работы. Заметьте, я даже не упомянул, что у Рокси кожа ярко-оранжевого цвета, а у Сиона – лилового, поскольку, на мой взгляд, это не имеет ничего общего с моей оценкой их личных качеств или их способностей. Готов признать: мне малость не по себе от того, что у кого-то больше рук или ног, чем у меня. Но это скорее профессиональная реакция, поскольку если вдруг между нами возникнут разногласия, мой боевой стиль рассчитан на противника, который может нанести такое же количество ударов руками и ногами с каждой стороны, что и я, и несколько дополнительных кулаков могут иметь решающее значение. Но как я уже сказал, это скорее профессиональная осторожность, нежели суждение об их общей ценности как живых существ. Я упоминаю об этом лишь на тот случай, если некоторые из моих замечаний о странных существах могут быть восприняты как неправомерные, хотя за мной такое обычно не водится. Не такой я человек. Однако, как я уже говорил, на заводе работает много необычных существ. Несправедливость ситуации в том, что, хотя у них есть дополнительные конечности и порой они выполняют работу за нескольких рабочих, им платят так же, как и всем остальным. Хотя некоторым это может показаться несправедливым по отношению к тем, кого так нещадно эксплуатируют, я рассматриваю это как угрозу для рабочих с обычным количеством рук и ног. Ведь компания наверняка сэкономит значительные суммы, если сможет нанять как можно больше рабочих из первой группы, уволив при этом непропорционально большое их количество из второй.

Еще одна несправедливость, которую я наблюдаю, касается охранников, которых мне не удалось обойти. Это являлось для меня источником любопытства с тех пор, как я впервые прибыл на завод, поскольку не нужно быть гением в области бухгалтерского учета, чтобы выяснить, что если завод платит охранным службам столько, сколько те стоят, их стоимость должна быть существенно больше, чем может показаться экономически целесообразным. Я наткнулся на ответ, когда случайно в обеденный перерыв подслушал разговор пары сотрудников службы безопасности, которые жаловались на свою работу. Похоже, им недоплачивают, как и нам, рабочим, несмотря на то что они охраняют товар стоимостью в миллионы! Хотя это, несомненно, несправедливо, я не включаю это в свои заметки, поскольку обнаружил, что в этом нет ничего необычного. Более того, это обычная практика заводов и прочих компаний – недоплачивать своим охранникам. Как бы безумно это ни звучало, на самом деле так и должно быть. Получай охранники достойную зарплату, в эту профессию потянулись бы такие преступные элементы, как я, ведь у охранников куда более удобный график и лучшие пенсионные отчисления, чем на той работе, которую я сейчас выполняю. Ну а если не будет преступников, то в охранниках не будет необходимости и мы все окажемся безработными. С этой точки зрения нынешнее положение вещей, вероятно, даже к лучшему.

В любом случае я продолжаю держать глаз и ухо востро. Так будет до тех пор, пока я не почувствую, что собрал нужное количество фактов обо всех несправедливостях, и смогу обоснованно высказать свою точку зрения. Потом я дождусь подходящего момента, чтобы высказать свои выводы. Это не слишком большое испытание для моего терпения, поскольку, как я уже заметил, рабочих хлебом не корми, дай пожаловаться на свою работу, и сегодняшний вечер не стал исключением из этого правила.

– Что ты думаешь, Гвидо? – обращается ко мне Рокси. – Неужели у парней, которые делают журчащие унитазы, условия труда хуже, чем у тех, кто производит подушки-пердушки на батарейках?

Прежде чем дать ответ, я делаю вид, что крепко задумался.

– По-моему, – осторожно говорю я, – будь мозги динамитом, у всего завода не было бы пороха, чтобы высморкаться.

Ему требуется минута, чтобы понять мою мысль, но когда до него доходит, его глаза становятся злыми.

– Как это понимать?

– Так, что я сижу здесь вот уже почти две недели и выслушиваю ваши жалобы, и никто из вас не слышал ничего о том, что происходит.

– Хорошо, мистер Собачья Какашка, если ты такой умник, может, расскажешь всем нам, которые работают здесь уже много лет, что ты узнал за целых две недели?

Я игнорирую шутку про собачью какашку, так как теперь к нашему разговору прислушивается уже пара десятков рабочих за столиками, и я боюсь упустить их внимание, если потрачу время на то, чтобы размозжить Рокси его тупую голову.

– Вы, братцы, вечно спорите о том, кого из вас имеют круче всех, но при этом упускаете главное. Дело в том, что вас всех имеют по полной программе.

Я начинаю перечислять около дюжины наиболее вопиющих примеров эксплуатации рабочих, которые я отметил в ходе моего расследования. Когда я прихожу к концу списка, уже весь бар навострил уши и по нему прокатился недовольный ропот.

– Хорошо, Гвидо. Ты высказал свою точку зрения, – говорит Рокси, пытаясь сделать очередной глоток, прежде чем понимает, что его стакан пуст. – И что нам с этим делать? Не мы устанавливаем политику компании.

Я одариваю его улыбкой, от которой свидетели теряют память.

– Верно, не мы устанавливаем политику компании, но именно нам решать, будем ли мы работать за предлагаемые нам гроши в предоставляемых нам условиях.

При этих словах Рокси сияет так, словно только что выиграл в лотерею.

– Точняк! – говорит он. – Они контролируют завод, но без нас, рабочих, им будет нечего отгружать заказчикам! Ни одной гребаной собачьей какашки!

Народ уже изрядно взвинчен. Рабочие угощают друг друга выпивкой, дружески хлопают товарищей по спине, как вдруг кто-то считает своим долгом охладить их пыл.

– И что же им помешает просто нанять новую рабочую силу, если мы устроим забастовку?

Это говорит Сион. Как вы, возможно, заметили, он не такой болтун, как Рокси, но когда он открывает рот, другие рабочие готовы его слушать. Этот раз не является исключением. Разговоры в комнате смолкают, так как рабочие пытаются сосредоточиться на этой новой проблеме.

– Да ладно тебе, Сион, – говорит Рокси, пытаясь отшутиться. – Какие идиоты согласятся вкалывать за такую мелочь в таких условиях?

– Рокси, мы делаем это уже много лет! Вряд ли у начальства возникнут большие проблемы с поиском новой рабочей силы, чем у него были с поиском старой.

Я решил, что настал момент вступить в разговор.

– Ты упускаешь из виду ряд вещей, Сион, – говорю я. – Во-первых, чтобы нанять и обучить новую рабочую силу, потребуется определенное время, и все эти дни завод будет простаивать, не производя ничего на продажу, а значит, владелец будет терпеть убытки, что ему точно не понравится.

На это Сион только пожал плечами.

– Это правда, но он, пожалуй, скорее смирится с краткосрочными потерями из-за остановки работы, чем с долгосрочными расходами на повышение заработной платы.

– Это вызывает еще один важный вопрос, который ты, приятель, упускаешь из виду.

– И какой же?

– Есть одно невыносимое обстоятельство, которое придется терпеть новым рабочим и от которого избавлены мы, – это мы сами! Нам не нужно проходить мимо нас самих, чтобы каждое утро приходить на работу, и хотя сотрудники службы безопасности – настоящие асы по части охраны завода, я убежден, они не смогут приставить по телохранителю к каждому из вновь набранных рабочих.

Казалось, это утверждение удовлетворило мое возражение, и мы приступили к проработке деталей. Со стороны может показаться, что организовать рабочее движение не так уж и сложно. Но уверяю вас, прежде чем начать что-либо воплощать в жизнь, нужно учесть массу нюансов. Нужно было привлечь к обсуждению две другие смены и согласовать с ними список требований, не говоря уже о создании резервного фонда на случай, если начальство попытается уморить нас голодом.

Многие ребята хотели, чтобы я возглавил это дело, но я чувствовал, что не могу взять на себя такую ответственность, и успешно предложил на эту должность Рокси. В качестве отмазки я привел довод, что интересы рабочих должен представлять тот, чей опыт работы на предприятии более двух недель, но на самом деле я просто не знал, сколько у меня осталось времени, прежде чем босс вернет меня к моим обычным обязанностям, и не хотел, чтобы движение застопорилось из-за внезапного исчезновения его лидера. Однако я вызвался добровольно давать им уроки того, как разговаривать с любыми посторонними лицами, которых завод попытается нанять, поскольку большинство нынешних рабочих, когда дело доходило до трудовых переговоров, не отличали обрезанного бильярдного кия от монтировки.

Я был так занят, разрываясь между работой на складе и помощью рабочему движению, что едва не пропустил еженедельную встречу с Банни. К счастью, я вовремя вспомнил о ней, потому что Банни – куколка, а куколки не любят, когда про них забывают.

– Привет, детка! – говорю я, одарив ее одним из самых похотливых моих подмигиваний. – Как дела?

– Смотрю, у тебя хорошее настроение, – говорит она, улыбаясь мне в ответ. – Я думала, у меня для тебя хорошие новости, но, похоже, ты их уже слышал.

– Слышал? Что слышал?

– Задание окончено. Я раскрыла это дело.

Мне тотчас становится немного стыдно и неловко, так как я вот уже несколько дней даже не думал о нашем задании. И все же я прикрываю сей прискорбный факт наигранным энтузиазмом.

– Без дураков? Ты узнала, как они растаскивали товар?

– Вообще-то, на самом деле это финансовая махинация, а не воровство. Один из деволов в отделе бухучета мухлевал с накладными о приемке сырья и платил больше, чем приходило на отгрузочный док.

– Банни, – говорю я, – я хочу напомнить тебе, что мое образование никак не связано с бухгалтерским учетом. Может, ты попробуешь доходчиво просветить меня, чтобы я понял суть этих хищений?

– Ладно. Когда мы закупаем сырье, каждая партия подсчитывается и результаты отправляются в бухгалтерию. Этот подсчет помогает определить, сколько мы платим нашему поставщику, а также предупреждает нас о том, сколько сырья имеется на складе. Так вот, наш растратчик договорился с поставщиками, чтобы те выставляли нам счет за большее количество материала, чем мы фактически получили. Он фальсифицировал приемочные накладные, чтобы привязать их к излишкам, платил поставщикам за товары, которые те не отгружали, а затем делил с ними навар. Проблема в том, что, поскольку для инвентаризации использовались одни и те же цифры, записи показывали, что товарных запасов больше, чем на самом деле, поэтому, когда завод обанкротился, владелец подумал, что сотрудники у него воруют. Пропавший товар не растащили. Он вообще не поступал на завод!

Вот это да! Я даже тихонько присвистнул.

– Замечательно, Банни! Босс будет очень горд тобой, когда услышит.

От моей похвалы она даже слегка зарделась.

– Вообще-то, я все это сделала не в одиночку. Я бы не смогла ничего доказать, если бы ты не скармливал мне копии записей.

– Ах, что за пустяк, – благодушно отмахнулся я. – Я, например, собираюсь приложить все усилия к тому, чтобы босс знал, какой редкостный бриллиант на него работает, а ты бы заслужила подобающее место, стала отрадой его глаз.

– Спасибо, Гвидо, – говорит она, кладя руку мне на плечо. – Я пытаюсь произвести на него впечатление, но иногда мне кажется...

Она умолкает и смотрит в сторону, и мне приходит в голову, что она вот-вот расплачется. Пытаясь это предотвратить, ибо это, несомненно, смутит нас обоих, я возвращаю разговор к исходной теме:

– И что они намерены делать с этим ворюгой теперь, когда ты его застукала с поличным?

– Ничего.

– Ничего?

– Нет, не совсем так. Он получит повышение.

– Да ты что! Не может быть!

Она оборачивается, и я вижу на ее лице озорную улыбку. Ну наконец-то, сколько можно дуться.

– Представь себе! Оказывается, он зять владельца. Владелец так впечатлен смекалкой, которая потребовалась для организации этой аферы, что решил дать этому мелкому уроду высокую должность в своей фирме. Думаю, с той целью, чтобы он воровал для компании, а не у нее.

До меня не сразу доходит, что мой обычно подвижный рот застыл в разинутом положении.

– И что теперь делать нам? – мямлю я, вновь обретая дар речи.

– У нас за плечами успешное расследование и солидный бонус за столь быстрое раскрытие дела. Однако что-то подсказывает мне, что часть этого бонуса – плата за молчание, чтобы мы не слишком распространялись о том, что владельца нагрел его собственный зять.

Я действительно рад, что мы разоблачили расхитителей, не затронув при этом никого из рабочих, с которыми я подружился, но одновременно понимаю, что, как только работа завершится, меня не будет рядом, чтобы помочь им, когда очередное дерьмо попадет на вентилятор.

– Да, по-моему, вот и все. Нам лучше доложить боссу и посмотреть, что там у них случилось в наше отсутствие.

– Что-то не так, Гвидо? Ты как будто чем-то подавлен.

– А! Ничего особенного, Банни. Просто я буду скучать по заводским ребятам, вот и все.

– Может, и нет, – загадочно говорит она.

Теперь моя очередь недоуменно посмотреть на нее.

– Послушай, Банни, – говорю я, – если у тебя в рукаве есть что-то кроме ворса, я бы советовал тебе поделиться этим со мной. Ты же знаешь, я не любитель сюрпризов.

– Вообще-то я собиралась подождать, пока мы вернемся домой, но, полагаю, тебе стоит получить предварительные сведения.

Она оглядывается вокруг, как будто нас кто-то подслушивает, затем наклоняется вперед, чтобы я мог услышать ее шепот.

– В офисе завода прошел слух о том, что на магической фабрике, похоже, создается профсоюз. Хочу предложить Скиву провести небольшую разведку... типа, знаешь, подкинуть им идею. Представляешь, какую сумму мы могли бы заломить за роспуск профсоюза?

У меня внезапно возникает интерес к потолку.

– Э-э-э... Банни? – говорю я. – Я знаю, ты хочешь произвести впечатление на босса тем, как здорово ты находишь для нас работу, но сдается мне, что в долгосрочной перспективе в интересах нашей корпорации будет лучше отказаться от этой затеи.

– Но почему? В случае создания профсоюза владелец потеряет в десять раз больше, чем потерял на хищениях. Мы могли бы сорвать здесь убойный куш. Он уже знаком с нашей работой.

В ответ я откидываюсь назад и медленно улыбаюсь ей.

– Что касается убойного куша, Банни, я бы посоветовал тебе не пытаться учить родную бабушку (в данном случае меня) тырить овец. Более того, порой гораздо разумнее не сообщать клиенту слишком много о нашей работе... и поверь мне, Банни, это один из таких случаев!

Глава 2

– ...Наглый подстрекатель и организатор профсоюза! И подумать только, я платил ему за то, чтобы он перерезал мне горло!

– Вообще-то, мистер Жлоббо, это я платил ему за то, чтобы он помог раскрыть источник утечки ваших товарных запасов, что он и сделал, а вы платили ему за работу на вашей фабрике, что он тоже делал. Я не совсем понимаю, на что вы жалуетесь.

Мне кое-как удалось сохранить невозмутимое лицо, что было труднее, чем кажется. На мгновение мне показалось, что девол вот-вот перепрыгнет через стол и вцепится мне в горло.

– Я жалуюсь на то, что ваш так называемый агент организовал на моей фабрике профсоюз, из-за которого я теряю кучу денег!

– Нет никаких доказательств его причастности...

– Тогда почему же его имя всплывает всякий раз...

– ...но даже если это так, я не уверен, какое это имеет отношение ко мне. Я веду бизнес, мистер Жлоббо, с помощью сотрудников, а не рабов. То, что они делают в свободное время, – это их личное дело, а не мое.

– Но он действовал как ваш агент!!!

– Чтобы расследовать проблему хищений, которая, как мне сказали, решена.

Пока мы беседовали, в мой кабинет заглянул Корреш. Он увидел, что там происходит, и шагнул внутрь, нацепив при этом свою коронную личину большого злого тролля. Если вам интересно, на тот момент я работал без секретаря, посчитав разумным, чтобы Банни и Гвидо на некоторое время залегли на дно, после того как узнал, что на самом деле произошло во время их последнего задания. В качестве дополнительной меры предосторожности я настоял на том, чтобы они спрятались по отдельности, так как боялся, что Банни непременно убьет Гвидо, если они окажутся наедине на расстоянии вытянутой руки друг от дружки. Почему-то мой секретарь, похоже, воспринимала трудовую деятельность Гвидо слишком близко к сердцу.

– Прошу извинить меня, мистер Жлоббо, но сейчас я очень занят. Если вы хотите продолжить обсуждение этого вопроса, предлагаю вам обсудить его при участии Большого Грызя. Обычно он занимается жалобами от имени нашей компании.

Девол было сердито заворчал, оглядываясь назад, однако передумал и проглотил то, что собирался сказать, а его взгляд пополз... вверх! Как я могу подтвердить, исходя из собственного опыта, тролли могут казаться громадными, если смотреть с близкого расстояния.

– Маленький девол хочет сразиться с Большим Грызем? Грызь любит хорошую драку!

Жлоббо слегка порозовел, а затем повернулся ко мне.

– Послушай, Ск... мистер Скив. Все это в прошлом, да? Может, поговорим о том, чем ваша компания может мне помочь разобраться с этим профсоюзом?

Я откинулся на спинку стула и заложил руку за голову.

– Нам это неинтересно, мистер Жлоббо. Трудовые споры – не наша сильная сторона. Однако если вам нужен небольшой бесплатный совет, я бы рекомендовал вам согласиться. Длительные забастовки чреваты большими убытками.

Девол было ощерился, затем вновь взглянул на Корреша и изобразил улыбку. Более того, он не проронил ни слова, пока не подошел к двери, и даже тогда заговорил с большим уважением.

– Э-э-э... если только я не требую слишком многого, вас не затруднит послать этого Гвидо, просто чтобы он поздоровался с рабочими? Учитывая то, каким образом он исчез, злые языки утверждают, будто это я его устранил. Это могло бы немного облегчить мне задачу на переговорах.

– Я спрошу его... когда увижу в следующий раз.

Девол кивнул в знак благодарности и ушел.

– Влип в щекотливую ситуацию, верно, Скив? – сказал Корреш, возвращая свой обычный добродушный образ.

– Еще один довольный клиент Корпорации М. И.Ф. заглянул, чтобы выразить свою благодарность, – вздохнул я. – Напомни мне больше не отправлять Гвидо на задание без четких инструкций. Хм.

– Как насчет намордника и поводка?

Я покачал головой и вновь подался вперед, просматривая бумаги, которые, казалось, сами размножались на моем столе в отсутствие Банни.

– Ладно, проехали. У тебя ко мне какое-то дело, Корреш?

– Да так, пустяки. Просто я искал младшую сестренку, хотел предложить ей пообедать вместе. Где же Тананда? Она, случайно, не попадалась тебе на глаза?

– Вообще-то я только что отправил ее на задание. Извини.

– Да ты что! И какую же работу ты поручил нашей старушке?

– О, ничего особенного, – сказал я, роясь в бумагах в поисках письма, которое я читал, когда ворвался Жлоббо. – Просто небольшое задание по взысканию долга в нескольких измерениях отсюда.

– Ты совсем рехнулся?! – Корреш внезапно склонился над моим столом. Два его глаза-полумесяца разного размера были всего в нескольких дюймах от моих. Мне пришло в голову, что я ни разу не видел тролля по-настоящему злым. Увидев это, я искренне надеялся, что никогда больше не стану свидетелем его злости. Разумеется, при условии, что переживу этот первый раз.

– Эй, Корреш! Только спокойно! В чем дело?

– ТЫ ОТПРАВИЛ ЕЕ ВЗЫСКИВАТЬ ДОЛГ ОДНУ?

– С ней должно быть все в порядке, – поспешно сказал я. – Мне показалось, это довольно безопасное задание. Собственно, именно поэтому я послал ее вместо наших мускулистых парней... Я решил, что это задание требует деликатности, а не мускулов. Кроме того, Тананда вполне способна постоять за себя.

Тролль застонал и поник головой, склоняясь все ниже, пока не уперся лбом в мой стол. Он оставался в этой позе несколько мгновений, глубоко дыша, прежде чем заговорил снова.

– Скив... Скив... Скив... Я все время забываю, что ты совсем недавно присоединился к нашей маленькой семейке.

Это начало меня беспокоить.

– Да ладно, Корреш, что не так? С Танандой все будет в порядке, не так ли?

Тролль поднял голову и в упор посмотрел на меня.

– Скив, ты не понимаешь... мы все расслабляемся рядом с тобой, но ты ведь не видишь нас, когда тебя нет рядом.

Потрясающе.

– Послушай, Корреш. Твоей логике, как всегда, можно позавидовать, но нельзя ли просто сказать, в чем проблема? Если ты думаешь, что Тананда в опасности...

– Я БЕСПОКОЮСЬ НЕ О НЕЙ!

С видимым усилием Корреш взял себя в руки.

– Скив... давай я попробую объяснить. Младшая сестренка – прекрасный человек, и я искренне люблю ее и восхищаюсь ею, но она склонна... слишком бурно реагировать, оказавшись в критических ситуациях. Мама всегда говорила, что это в ней говорит обида на то, что ее старший брат умеет без труда рвать вещи на части, но некоторые люди, с которыми она работала, обычно приписывали это ее зловредному характеру. Короче, у Тананды больше склонности к бессмысленному разрушению, чем у меня... или у кого-либо еще, насколько мне известно. И если задание, которое ты описываешь, требует осмотрительности...

Он умолк и покачал головой.

– Нет, – сказал он с хорошо различимой ноткой решимости в голосе. – Другого способа справиться с этим нет. Мне просто нужно догнать ее и постараться не дать ей разойтись на не шутку. В какое измерение, ты говоришь, она снова направилась?

Заданный в лоб, его вопрос наконец вывел мои мысли из того оцепенения, в которое меня погрузило его объяснение.

– Ну правда, Корреш. Не преувеличиваешь ли ты, часом? Я имею в виду, сколько неприятностей она может причинить?

Тролль вздохнул.

– Ты когда-нибудь слышал про измерение под названием Ринасп?

– Что-то не припомню такого.

– Это потому, что там больше никого нет. Это последнее место, куда младшая сестренка отправилась выбивать долги.

– Где-то здесь у меня есть название измерения! – сказал я, с новым отчаянием погружаясь в свои бумаги.

Рассказ Корреша

ДА ГОРИ ОНО ВСЕ СИНИМ ПЛАМЕНЕМ!

Вы наверняка подумали, что Скиву хватит ума чуток раскинуть мозгами, прежде чем прыгать выше головы... особенно когда эти прыжки сказываются на других! Если он считает, что Тананда будет паинькой... Если до него не доходит, то до меня тем более... Просто он понятия не имеет, как нас воспитала мамуля, это все, что я могу сказать.

Конечно, нельзя ожидать чудес от пентюха, воспитанного извращенцем, или как... а? Эх, старина Корреш, не пора ли еще разок вмешаться?

Скажу честно, недавнее задание Тананды по выколачиванию долга меня обеспокоило. И в лучшие годы младшей сестренке не хватало такта, а уж в последнее время...

Насколько я могу судить, между ней и Банни возникла вражда. Они никогда по-настоящему не ладили, но их отношения резко ухудшились с тех пор, как племянница Дона Брюса положила глаз на Скива. Не то чтобы моя сестренка сама имела на мальчишку какие-то виды, заметьте. Ее чувства к нему скорее сестринские, чем какие-то еще... Господи, помоги ему. Похоже, Тананду в первую очередь раздражает именно тактика Банни.

Видите ли, из-за того, что Банни из кожи вон лезет, чтобы доказать свою значимость на работе и тем самым произвести впечатление на Скива, моя младшая сестренка вбила себе в голову, что это портит ее профессиональный имидж. Тананда всегда чрезвычайно гордилась своей внешностью и своей работой. Не удивительно, что теперь, когда Банни с важным видом расхаживает по офису и разглагольствует о том, как здорово прошло последнее задание, она чувствует угрозу для себя по обоим пунктам. Насколько я мог судить, она была полна решимости доказать, что те навыки, которые она получила в Школе выживания под названием «Подворотня», превосходят любое образование, которое Банни получила в какой бы то ни было школе, куда ее отправил учиться Синдикат. В сочетании с ее обычной склонностью к чрезмерному проявлению эмоций это не сулило ничего хорошего тому, с кого она собиралась стрясти деньги.

Меня также не впечатлило место этой надвигающейся катастрофы. Я имею в виду, ну что за название для измерения – Аркадия? Похоже на вывеску этих чертовых видеосалонов. Вероятно, я бы вообще его не нашел, не получи вместе с названием указания, как туда попасть. Координаты привели меня на окраину какого-то города, и, поскольку это были те же координаты, которые получила младшая сестренка, я предположил, что не сильно отстал от нее.

На первый взгляд Аркадия показалась мне довольно приятной. У вас даже может возникнуть соблазн назвать ее причудливой – тихое, сонное место, где можно расслабиться и почувствовать себя как дома. Не знаю почему, но я горячо надеялся, что когда мы уйдем, там будет то же самое.

Мой осмотр окрестностей был прерван донесшимся откуда-то приветствием:

– Добро пожаловать в Аркадию, незнакомец. Могу я предложить тебе стакан прохладного сока?

Источником этого приветствия был похожий на гнома старичок, сидевший на сиденье трехколесной торговой тележки. Похоже, он воспринял меня – как мою внешность, так и мое присутствие в это время и в этом месте – как само собой разумеющееся. Поэтому я почти небрежно ответил, прежде чем вспомнил, что мне следует сохранить лицо. Это довольно хлопотно, но я обнаружил, что никто не возьмет на работу воспитанного тролля.

– Давай! Давай! Грызь умирает от жажды!

Со своим лучшим гортанным рыком я схватил два предложенных стакана, сунул их в рот, закатил глаза и радостно их сжевал. Это хороший номер... который неизменно ошарашивает людей. Однако гном даже глазом не моргнул.

– Не похоже, что я видел тебя раньше, незнакомец. Что привело тебя в Аркадию?

Я решил отказаться от дальнейших попыток его запугать и вместо этого сразу перешел к делу:

– Грызь искать подругу. Видел маленькая женщина... такая высокая... с зелеными волосами?

– Вообще-то она была здесь совсем недавно. Она твоя подружка?

Я энергично кивнул головой и показал клыки.

– Грызь любит маленькую женщину. Однажды она вытащила шип из ноги Грызя. Куда пошла маленькая женщина?

– Она спросила меня, где находится полицейский участок, а потом направилась в том направлении... вон туда.

И вправду славный малый. Я решил, что могу позволить себе немного польстить ему.

– Грызь говорит спасибо хорошему человеку. Если хорошему человеку нужен сильный друг, зови Грызя, ладно?

– Конечно. А если я смогу тебе еще чем-нибудь помочь, просто окликни.

И я ушел, не дожидаясь, когда между нами запахнет панибратством. Я имею в виду, что лишь очень немногие будут вежливы, а тем более любезны с троллем, и я боялся, что продолжение разговора с ним увлечет меня больше, чем поиск Тананды. Для блага Аркадии этого лучше не делать.

На самом деле, похоже, моя непродолжительная беседа заняла больше времени, чем я предполагал, потому что когда я нашел Тананду, она уныло сидела на ступеньках полицейского участка, по всей видимости уже завершив свои дела внутри. Кстати, мне показалось, что дела обстояли лучше, чем я смел надеяться, поскольку ее не бросили за решетку, а здание все еще стояло на месте.

– Привет, сестренка, – окликнул я ее со всей жизнерадостностью, на какую только был способен. – Ты какая-то грустная. У тебя проблемы?

– Ой! Привет... Корреш? Что ты здесь делаешь?

К счастью, я предвидел этот вопрос и хорошо отрепетировал ответ.

– Просто взял короткий отпуск. Я обещал Аазу, что загляну в это измерение и проверю несколько потенциальных инвестиций, а когда Скив сказал, что ты тоже здесь, то решил зайти и посмотреть, как у тебя дела.

– Это можно описать одним словом, – сказала она, вновь подпирая подбородок ладонями. – «Паршиво».

– Попала в щекотливую ситуацию? Давай выкладывай. Расскажи все старшему брату.

Она слегка пожала плечами.

– Рассказывать особо нечего. Я здесь на задании по взысканию долга, поэтому решила проверить у местных жандармов, есть ли у этого парня судимость или знают ли они, где его искать.

– И... – подсказал я.

– Да, они прекрасно знают, кто он такой. Похоже, какой-то богатый филантроп... пожертвовал миллионы на благоустройство города, помогает бедным и тому подобное.

Я почесал голову и нахмурился.

– Не похоже, что такой, как он, оставляет счет неоплаченным, не так ли?

– Реальная проблема в том, как все это проверить. Кажется, он также еще и отшельник. Его никто не видел уже много лет.

Я мог понять, почему она в таком унынии. Такую работу явно невозможно выполнить в рекордно короткие сроки, на что она, похоже, рассчитывала, чтобы показать, какая она молодец.

– Боюсь, что нахрапом тут действовать нельзя. Кстати, а кто он вообще такой?

– Его имя Хуз. Звучит почти как «Доктор Сьюз»^[3], как ты считаешь?

– Вообще-то звучит как название банка.

– Что-что? Повтори.

Вместо того чтобы повторять, я просто указал. Через дорогу и через три дома дальше по улице виднелось здание с надписью «Национальный банк Хуз».

Тананда вскочила на ноги и в мгновение ока пришла в движение.

– Спасибо, Корреш. В конце концов, это может быть не так уж и плохо.

– Не забывай, что мы находимся очень близко от полицейского участка, – предупредил я, стараясь не отставать.

– Что значит «мы»? – спросила она, резко останавливаясь. – Это мое задание, старший братец, так что не вмешивайся и не путайся под ногами. Сечешь?

Понимая, что я здесь для того, дабы уберечь сестренку от неприятностей, я счел неразумным затевать потасовку с Танандой посреди людной улицы, и тем более перед зданием жандармерии.

– Не кипятись! Просто я подумал: почему бы не составить тебе компанию? Ты же знаешь, мне нравится наблюдать, как ты работаешь. Да и вообще, как говаривала мамуля: «Никогда не знаешь, когда может пригодиться дружески настроенный свидетель».

Не знаю, убедили ли ее мои слова или Тананда просто согласилась с тем, что перепроверить никогда не повредит, но она тихонько хмыкнула и направилась в банк.

Внутри это место было довольно стандартным для банка: будки кассиров, столы для заполнения квитанций о внесении или снятии средств и так далее. Если что и заслуживало внимания, так это специальное окно для межпространственного обмена валюты, что, на мой взгляд, указывало на то, что они имели гораздо больше контактов с демонами, чем можно было ожидать для такого захолустного измерения. Я хотел указать на это Тананде, но у нее, похоже, имелись свои планы. Даже не взглянув на окна, она направилась к кабинету управляющего.

– Я чем-то могу вам помочь, мисс? – с явной неискренностью поинтересовался сидевший там туповатого вида тип.

– Да. Я бы хотела увидеть мистера Хуза.

В ответ мы удостоились пристального взгляда подслеповатых глаз. Я изо всех сил старался принять невинный вид... что не так-то просто для тролля.

– Боюсь, это невозможно, – сказал он наконец и тотчас вновь уткнулся в бумаги на рабочем столе.

Почувствовав, как Тананда борется с кипевшим в ней раздражением, я мысленно скрестил пальцы.

– Это очень срочно.

Взгляд вновь метнулся в нашу сторону, и он со вздохом отложил карандаш.

– В таком случае вам лучше иметь дело со мной.

– У меня есть кое-какая информация для мистера Хуза, но думаю, он захочет услышать ее лично.

– Это ваше мнение. Если, выслушав вас, я с ним соглашусь, то вам, возможно, будет разрешено повторить ее мистеру Хузу.

Тупик.

До Тананды, похоже, это тоже дошло.

– Не хочу поднимать панику, но у меня есть достоверные сведения, что этот банк собираются ограбить.

Меня это утверждение слегка удивило, хотя я изо всех сил старался этого не показывать. Однако менеджер банка, похоже, воспринял неожиданное известие спокойно.

– Боюсь, вы ошибаетесь, юная леди, – сказал он с натянутой улыбкой.

– Мои источники редко ошибаются, – настаивала она.

– Вы впервые в Аркадии, верно?

– Вообще-то...

– Как только вы тут освоитесь, то поймете, что в этом измерении просто нет преступника, который осмелился бы что-либо украсть у мистера Хуза, а тем более ограбить его банк.

Похоже, этот Хуз был тут важной птицей. Мою младшую сестренку, однако, оказалось не так-то просто переубедить.

– А как насчет преступника из другого измерения? Для кого мистер Хуз не такая уж важная фигура?

Менеджер вопросительно поднял бровь.

– Как кто, например?

– Предположим... что, если я и мой здешний друг решили...

Это все, что она успела сказать.

При всей его напыщенности я был вынужден признать: менеджер не зря получал жалованье. Я не заметил, чтобы он пошелохнулся или подал сигнал, но внезапно банк наводнили вооруженные охранники. По какой-то причине их внимание, похоже, теперь было приковано к нам.

Я толкнул Тананду локтем в бок, но она раздраженно отмахнулась от меня.

– Это было просто предположение: «что, если».

– Нисколько не сомневаюсь, – сухо улыбнулся менеджер. – Полагаю, наше дело завершено. Всего хорошего.

– Но...

– Я сказал: «всего хорошего».

С этими словами он, не удостоив нас даже взглядом, демонстративно вернулся к своей работе.

Было бы верхом безумия пытаться применить силу ко всей комнате, полной охранников. Не удивительно, что я был поражен, поняв, что младшая сестренка обдумывает именно это. Как бы машинально я начал насвистывать песню Гилберта и Салливана «Несчастлива участь полицейского», мягко намекая на полицейский участок всего в половине квартала отсюда. Тананда одарила меня взглядом, от которого свернулись бы сливки, однако намек поняла, и мы ушли без лишнего шума и пыли.

– И что теперь, сестренка? – спросил я как можно тактичнее.

– Разве это не очевидно?

Я на несколько мгновений задумался.

– Нет, – честно признался я. – Мне кажется, ты в тупике.

– Значит, ты плохо слушал, – сказала она, одарив меня самодовольной ухмылкой. – Менеджер дал мне ценную подсказку, куда двигаться дальше.

– И куда же?

– Помнишь, он сказал, что ни один преступник не станет грабить этого Хуза?

– Допустим. И?..

– ...если здесь есть криминальная сеть, я наверняка смогу добыть информацию из преступного мира.

Если честно, это прозвучало довольно зловеще, но я уже давно научился не спорить с Танандой, если она что-то задумала. Вместо этого я решил попробовать другой подход.

– Не хочу быть занудой, – кивнул я, – но как ты собираешься искать этот самый преступный мир? Вряд ли его следы обнаружатся в «желтых страницах».

Тананда заметно замедлила шаг.

– Ты прав, это проблема, – признала она. – Тем не менее должен быть способ разжиться информацией...

– Могу я предложить вам стакан холодного сока, мисс?

Это был мой утренний друг со своей торговой тележкой. Часть меня хотела отмахнуться от него, ведь прерывать сестренку, когда она обдумывает свои планы, не самое здоровое времяпрепровождение. Увы, я не мог придумать, как это сделать, не выходя из роли. Однако Тананда меня удивила. Вместо того чтобы оторвать назойливому старикашке голову, чтобы он не мешал ее мыслительному процессу, она одарила его своей самой ослепительной улыбкой.

– Эй, приветик! – промурлыкала она. – Извините, не успела поблагодарить вас за то, что сегодня утром вы указали мне дорогу к полицейскому участку.

Надо сказать, что улыбка младшей сестренки может иметь разрушительные последствия для нервной системы любого представителя мужского пола, и этот не стал исключением.

– Да ладно, пустяки какие, – он даже покраснел. – Если я могу чем-то еще помочь...

– О, есть одна крошечная услуга, которую вы могли бы мне оказать.

Ее ресницы бешено затрепетали, и продавец сока поплыл, что называется, в один лишь миг.

– Говорите!

– Э-э-э... не могли бы вы сказать, где я могу найти закоренелого преступника, а еще лучше пятерых? Видите ли, я здесь впервые и не знаю ни одной живой души, кого можно было бы спросить.

На мой взгляд, это отдавало дурным тоном, и я ожидал, что продавец откажет ей в такой информации, по простоте душевной пытаясь оградить красивую девушку от дурного влияния. Однако старикан, похоже, воспринял это спокойно.

– Преступников, говорите? – уточнил он, задумчиво потирая подбородок. – Давненько я не имел с ними никаких дел. А когда имел, их обычно можно было найти в «Условном Сроке».

– Где-где?

– В «Условном Сроке». Это нечто среднее между таверной и гостиницей. Владелец открыл его после довольно неприятного судебного разбирательства. Похоже, судья не ошибся, отпустив его, так как он, насколько я могу судить, завязал с преступным прошлым и встал на путь исправления, но в его заведении ошиваются разного рода темные личности. Не иначе как считают, что часть его удачи каким-то образом перейдет и на них.

Тананда легонько ткнула меня в ребра и подмигнула.

– Похоже на мою следующую остановку. Где, вы сказали, расположено это милое местечко, мистер старожил?

– Всего в паре кварталов дальше по улице, затем сверните налево в переулок. Пропустить его невозможно.

– Эй, спасибо. Вы мне очень помогли, правда.

– Да ладно! Уверены, что не хотите сока?

– Может быть, позже. Сейчас я тороплюсь.

Глядя ей вслед, старик покачал головой.

– В этом беда нынешнего поколения. Все вечно куда-то торопятся. Согласен, Здоровяк?

Я вновь поймал себя на том, что попал меж двух огней, разрываясь между болтовней с этим милым стариканом и необходимостью следить за младшей сестренкой. Как всегда, верность семье взяла верх.

– Э-э-э... Большой Грызь тоже спешит. Поговорим позже.

– Конечно. В любой момент. Обычно я тут, рядом.

Он помахал мне на прощание, я махнул рукой ему в ответ и поспешил за Танандой.

Когда я догнал ее, младшая сестренка выглядела крайне озабоченной, поэтому я счел разумным промолчать и просто зашагал рядом с ней. Не иначе как она планировала свой следующий шаг... по крайней мере, пока не заговорила.

– Скажи мне, старший братец, – сказала она, не глядя на меня, – что ты думаешь о Банни?

Скажу честно, у нашей матушки не было глупых детей. Только Тананда и я. Не требовалось большого ума, чтобы понять: похоже, сейчас не лучшее время петь дифирамбы сопернице моей младшенькой. Тем не менее я бы почувствовал себя отчасти лжецом, не говоря уже о некоторой нелояльности, если бы дал ложные показания, будучи спрошен, что называется, в лоб.

– Видишь ли... как бы это сказать... нельзя отрицать, что она хорошенькая.

Тананда кивнула в знак согласия.

– Да, если у тебя дешевый, невзыскательный вкус, – признала она.

– Безусловно, – осторожно произнес я, – у нее есть небольшой пунктик: она слишком зациклена на карьере.

– Небольшой пунктик! Корреш, у тебя явный талант все преуменьшать. Банни – одна из самых пробивных сучек, которых я знаю.

Внезапно я очень обрадовался, что не озвучил свою мысль и не стал сравнивать проблему Банни с проблемой моей младшей сестры. Что-то подсказывало мне, что Тананда не включила себя в список пробивных сучек. Но был еще один момент, где мне хотелось проверить на крепость лед.

– Опять же, на ее поведение может влиять ее влюбленность в Скива.

При этих моих словах Тананда стукнула кулаком по указателю, мимо которого мы проходили, и тот заметно покосился. Хоть она и не так сильна, как ваш покорный слуга, кулак у нее тяжелый... особенно когда она злится.

– Именно это больше всего и раздражает меня, – огрызнулась она. – Если она считает, что может провальсировать через левое поле и отхватить себе Скива... я хотела сказать, что она сделает это только через мой труп, но это может подсказать ей кое-какие идеи. Я не хочу, чтобы прежде, чем что-то съесть, мне пришлось бы поручать кому-то жевать мою пищу. Нет уж, пусть даже не рассчитывает!

Я окинул ее своим самым долгим невинным взглядом.

– Послушай, сестренка! – сказал я. – По-моему, ты ревнуешь. Я и понятия не имел, что ты тоже положила глаз на Скива.

Она слегка замедлила шаг.

– На самом деле нет. Просто... черт возьми, Корреш, мы помогли воспитать Скива, сделать из него того, кем он стал сегодня. По-моему, он заслуживает большего, чем какую-то фифу-золотоискательницу из Синдиката.

– А кто он сам такой? А?

Тананда в упор посмотрела на меня.

– Боюсь, я тебя не понимаю, старший брат.

– Присмотрись к тому, кого мы воспитали. В данный момент Скив – один из самых востребованных и успешных магов-бизнесменов на Базаре. Кого, по-твоему, он возьмет себе в подруги жизни? Машу? Судомойку? Или кого-то из уличных торговок или девиц по вызову?

– Ну нет. Только не это.

Теперь она меня зацепила. Мы с Танандой редко разговариваем серьезно, и когда такое случается, обычно она устраивает мне разнос за ту или иную оплошность. Я не собирался дать ей возможность уйти от прямого ответа.

– Конечно же, Скив начнет привлекать внимание некоторых весьма влиятельных охотниц за мужьями. Нравится нам это или нет, но парень взрослеет... и другие обязательно это заметят, даже если это прошло мимо тебя. Честное слово, сестренка, если бы ты встретила его впервые сегодня, а не знала его уже много лет, разве он не показался бы тебе лакомым кусочком?

– Он еще слишком молод для меня, но мне понятна твоя точка зрения... и я не влюбляюсь в первого встречного.

– С каких это пор? – сказал я, правда очень тихо.

Тананда в упор посмотрела на меня, и на мгновение мне показалось, что она меня услышала.

– Послушать тебя, – нахмурилась она, – так можно подумать, что ты совсем не прочь свести Скива с Банни.

– С ней или кем-то вроде нее. Признай, сестренка, при его нынешнем образе жизни парень вряд ли свяжет судьбу с какой-нибудь милой, вежливой «барышней из соседнего дома»... и если бы ему это удалось, мы, то есть все остальные из нашей компашки, в два счета слопали бы ее заживо.

Тананда замедлила шаг почти до полной остановки.

– Ты хочешь сказать, что общение с нами разрушает личную жизнь Скива? Ты это пытаешься сказать?

Мне хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть, но в моем случае даже самые легкие потряхивания со стороны могут показаться хулиганским нападением. Мне же не хотелось быть арестованным за попытку ограбления. Вместо этого я решил бросить на нее мой самый суровый взгляд.

– Не надо пытаться меня разжалобить. Я всего лишь пытаюсь сказать, что Скив привык общаться с сильными личностями, поэтому чувствовать себя комфортно рядом с ним может только по-настоящему железная леди, и наоборот. Он был бы просто несчастен с кем-то вроде этой Луанны.

– Что не так с Луанной?

Я пожал плечами и зашагал дальше, отчего Тананда была вынуждена поспевать за мной.

– Думаю, да, она довольно хорошенькая. Но она мелкая аферистка, настолько недальновидная, что, как только запахнет неприятностями, сдаст его с потрохами. Короче говоря, она станет якорем на его шее, который не позволит ему подняться и наверняка утащит его на дно. Уж если мы собираемся свести парня с аферисткой, то это должна быть, по крайней мере, аферистка высшей лиги... скажем, некая наша знакомая, у которой в качестве приданого целый Синдикат.

По крайней мере, это рассмешило Тананду, и я понял, что мы пережили шторм.

– Корреш, ты бесподобен! А я-то думала, что только женщины жуткие сводницы. Раньше я этого не осознавала, но ты немного сноб, мой старший братец.

– О, благодарю, сударыня, – сказал я, имитируя самый изысканный акцент, на какой был способен. – Я принимаю это наблюдение с гордостью... учитывая альтернативы. По-моему, любой предпочел бы оставаться снобом, будь у него такой выбор.

– Почему мы остановились?

– Что ж, если мы на данный момент закончили решать будущее Мастера Скива, то, полагаю, нам есть чем заняться.

Она посмотрела туда, куда я указывал, и обнаружила, что мы действительно стоим перед подозрительного вида заведением, украшенным выцветшей вывеской, гласившей, что это «Условный Срок». Окна были разбиты или полностью отсутствовали, открывая взгляду затемненный интерьер. Здание вполне можно было счесть заброшенным, если бы не отчетливые звуки разговоров и смеха, доносившиеся изнутри.

Тананда было устремилась вперед, но потом остановилась как вкопанная.

– Погоди, старший брат. Что ты имел в виду под словом «мы»?

– Просто я подумал, раз уж я здесь, то почему бы...

– Ошибаешься, – твердо сказала она. – Это все еще мое задание, Корреш, и я вполне способна справиться с ним сама.

– О, я бы не обронил ни слова.

– Нет, ты бы просто навис над всеми со своей кривозубой ухмылкой и одним своим видом запугал бы их так, что они пошли бы на сотрудничество со мной. Ты лучше просто подожди здесь, снаружи, а я войду туда одна. Если не возражаешь, я предпочла бы запугивать их самостоятельно.

Именно этого я и опасался.

– Будь я рядом, это было бы менее жестоко, – слабо возразил я.

– Брось, старший брат, – сказала она, подмигнув. – Немного жестокости еще ни разу мне не повредило. Я думала, ты в курсе.

Так как меня обошли с флангов и обогнали, мне ничего не оставалось, кроме как прислониться к стене и смотреть, как она входит в таверну.

– О, я знаю, сестренка, – вздохнул я. – Поверь мне, я знаю.

Хотя мне было запрещено принимать активное участие в порученном ей деле, меня мучило вполне понятное любопытство, и я держал ухо востро, пытаясь по звуковым эффектам понять, что происходит. Мне не пришлось долго ждать.

Негромкий ручеек разговоров, который мы заметили ранее, мгновенно прекратился, как только Тананда вошла. Последовала напряженная пауза, затем прозвучал невнятный комментарий, а за ним резкий взрыв смеха.

Я закрыл глаза.

То, что произошло дальше, было настолько предсказуемо, что казалось отрепетированным. Я узнал голос моей младшей сестры, в ответ на который последовал еще один взрыв хохота. Затем раздался безошибочный треск ломаемой мебели. Нет, не совсем так. На самом деле треск указывал на то, что мебель кто-то крушил, быстро и сильно ею размахивая, пока на ее пути не возникал неподвижный объект... например, чья-нибудь голова.

Крики теперь стали громче, варьируясь от возмущения до гнева, перемежаясь со звоном разбиваемого стекла и прочей подобной какофонией. Годы общения с Танандой отточили мой слух, поэтому я развлекался тем, что по звуку пытался определить ущерб. Ага, это опрокинулся стол... Еще одному стулу каюк... Зеркало (интересно, как она пропустила стаканы?)... Это точно треснула кость... Чья-то голова ударилась о стойку, кажется, виском... А вот и стаканы пошли в дело... Из застекленного окна рядом со мной вылетело чье-то тело и, разок перекатившись по тротуару, замерло без движения, превратившись в безвольную кучу... кстати, довольно крупного размера.

Если не ошибаюсь, младшая сестренка прибегла в этой драке к магии, иначе она не получила бы такого пружинистого отскока при горизонтальном броске. Либо так, либо она пребывала в настоящей ярости! Я раздумывал, стоит ли ставить ей в упрек нарушение наших неписаных правил, запрещающих использовать магию в драках в барах и прочих культурных заведениях, но решил закрыть на это глаза. Если вдруг она была просто слишком взволнована, такой комментарий только спровоцировал бы возмездие, а с Танандой шутки плохи, даже когда она вполне себе спокойна.

К этому времени грохот внутри утих и воцарилась зловещая тишина. Я решил, что сейчас самое время все проверить, поэтому пробрался вдоль стены и заглянул в дверь.

За исключением одинокого стула, который, похоже, каким-то чудом уцелел, место было полностью разгромлено. Все было разнесено в щепки и клочья. Среди обломков были разбросаны обмякшие или стонущие тела, создавая общий эффект поля после тяжелого сражения... что, собственно, так и было.

Единственным удивительным элементом этой сцены была Тананда. Вместо того чтобы с гордостью обозревать устроенную ею кровавую бойню, как это за ней обычно водилось, она прислонилась к стойке и мирно болтала с барменом. Эта загадка была быстро разгадана, поскольку тот, о ком идет речь, взглянул вверх и увидел в дверном проеме мой весьма выдающийся силуэт.

– Эй, Корреш! Присоединяйся к нам! Давай-ка выпьем за мой запоздалый ремонт.

Тананда пристально взглянула на меня, а затем одобрительно кивнула.

– Заходи, старший брат. Никогда не догадаешься, кому принадлежит это заведение.

– Вообще-то я, кажется, только что это понял, – сказал я, отхлебнув из разбитой бутылки, стоявшей на стойке. – Привет, Грызун. Далековато от твоих обычных охотничьих угодий, не так ли?

– Уже нет, – пожал он плечами. – Теперь это дом, милый дом. Не могу вспомнить ни одного другого места, где я побывал и где мне позволили бы открыть собственное дело. Теперь я респектабельный бизнесмен.

Тананда чуть не поперхнулась напитком.

– Респектабельный бизнесмен? Брось, Грызун. Ты разговариваешь с Танандой и Коррешем. Как давно мы тебя знаем? Я не поверю, что за все это время у тебя в голове промелькнула хоть одна честная мысль.

Грызун грустно покачал головой.

– Посмотри вокруг, дорогая. Это мое заведение... или, по крайней мере, было таковым раньше. Уже какое-то время работаю честно. Возможно, это не так увлекательно, как мой прежний образ жизни, но не менее прибыльно, поскольку я не терял зря времени за решеткой.

Сестренка открыла было рот, чтобы отпустить очередное ехидное замечание, когда я ткнул ее локтем под ребра. Хотя я и сам время от времени не брезгую мелкими кражами, я решил, что если Грызун действительно решил встать на путь исправления, самое меньшее, что мы можем сделать, это не подкалывать его по этому поводу.

– Тогда скажи мне, старина, – сказал я, – что стало причиной столь удивительной перемены? Хорошая бабенка или неудачная авантюра?

– На самом деле ни то, ни другое. Видишь ли, меня подставили... нет, правда, на этот раз точно. Я ничего не сделал, но все улики указывали на то, что я влип по самые уши. Я уже думал, что мне хана, как вдруг появляется этот парень и пытается спасти мою задницу. Я имею в виду, он толкает в суде реально классную речь, а когда присяжные все равно признают меня виновным, он обращается к судье и тот дает мне условный срок. И как будто этого недостаточно, когда я вновь сижу на мели, он дает мне денег, которые мне позарез нужны, чтобы открыть это место... хорошую беспроцентную ссуду. «Вернешь, когда сможешь», – говорит он. Скажу честно, еще никто никогда так в меня не верил. Это заставило меня задуматься о том, как я всегда говорил, что я потому мошенник, что никто ни разу не устроил мне хорошей встряски. И вот я решил попробовать и начать честную жизнь... и пока что не пожалел об этом.

– Этот таинственный благодетель, о котором ты упомянул... его имя, часом, не Хуз?

– Именно, Корреш. Такого отзывчивого парня, как он, я еще никогда не встречал. Видишь ли, я не единственный, кому он помог. Большинство людей в этом измерении хотя бы раз получали от него ту или иную помощь. Я не удивлен, что вы о нем слышали.

Тананда изобразила свою самую ослепительную улыбку.

– Это подводит нас к вопросу, почему я здесь, Грызун. Я пытаюсь найти этого Хуза, но местные жители пока мне не очень-то помогли. Не мог бы ты познакомить меня с ним или хотя бы указать, где его искать?

Улыбка на лице Грызуна мгновенно испарилась, как будто ему только что сообщили, что богатый дядюшка вычеркнул его из завещания. Его взгляд утратил фокус, и он нервно облизнул губы.

– Извини, Тананда, – сказал он. – Здесь я тебе не помощник.

– Подожди, приятель. – Улыбка Тананды стала чуточку натянутой. – Ты должен знать, где его найти. Где ты производишь платежи за это место?

– Последний платеж был сделан полгода назад. А теперь, если вы меня извините...

Прежде чем он успел сделать шаг, Тананда схватила его за рукав.

– Не выводи меня из себя, Грызун, – прорычала она, оставив любые попытки казаться приветливой. – Или ты скажешь, где я могу найти этого неуловимого персонажа, или я...

– Или ты что? Разнесешь вдребезги это место? Ты немного опоздала, милашка. Бери последний стул, будь моей гостьей. В любом случае он уже не сочетается с остальным декором.

Судя по выражению лица моей младшей сестры, я был почти уверен: она намеревалась разнести в щепки отнюдь не стул, и потому счел нужным вмешаться, прежде чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля.

– Если ты не возражаешь, хочу спросить, старина: есть ли какая-то особая причина, почему ты так упрямо отказываешь в простой просьбе?

Тананда одарила меня колючим взглядом, мол, «не лезь не в свое дело», но Грызун, похоже, не возражал против моего вмешательства.

– Ты шутишь? – сказал он. – Может, ты не слушал, но я должен этому парню... гораздо больше, чем просто возврат кредита. Он дал мне шанс начать все сначала, когда все остальные списали меня со счетов. И я должен выразить свою признательность тем, что натравлю на него пару бандитов?

– Бандитов?

Она сказала это очень тихо, но мне кажется, все, кто был в комнате, правильно поняли, что она имела в виду. Более того, несколько ее прежних «товарищей по играм», которые все еще пребывали в сознании, начали отползать к двери, пытаясь увеличить дистанцию между собой и надвигающимся взрывом.

А вот Грызун остался непоколебим.

– Да, бандитов. Что здесь произошло пару минут назад? Вечеринка с мороженым?

– Он поймал тебя, сестренка.

Она резко повернула голову.

– Заткнись, Корреш! – прорычала она. – Это мое задание. Помнишь?

– По-другому и быть не может. Однако я думаю, что Грызун прав. Ты и вправду не производишь впечатления человека, который хочет мирной беседы.

Сначала я подумал, что она собирается вцепиться мне в горло. Но она лишь глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

– Я поняла, – сказала она, ослабляя хватку. – Грызун, я правда хочу поговорить с этим Хузом. Никаких грубостей, обещаю.

Бармен поджал губы.

– Не знаю, Тананда. Хотел бы я тебе верить. Разве только если Корреш поручится...

Это решило все. Тананда развернулась на пятках и направилась к двери.

– Если для этого требуется слово Корреша, то забудь об этом. Усек? Я сделаю все по-своему, без посторонней помощи, даже если кому-то от этого не поздоровится.

– Эй, не надо психовать! – крикнул ей вслед Грызун. – Послушай, что я сделаю. Когда полиция спросит, что здесь произошло, я не буду называть твое имя, ладно? Я просто прикинусь дурачком и получу деньги по страховке. Это угробит мою репутацию, но...

– Не порти из-за меня свою репутацию. Подсчитай ущерб, и я лично покрою твои убытки.

С этими словами она, хлопнув дверью, вылетела на улицу, чем прервала наш дальнейший разговор.

– Она шутит? – спросил Грызун. – Чтобы вновь привести это место в божеский вид, потребуется куча денег.

– Я правда не знаю, старина. Она вне себя от злости, так что я не стал бы ей перечить. На твоем месте я бы начал подсчитывать ущерб. Ну так что?

– Я понял, – кивнул он. – Что ж, тебе лучше догнать ее, пока она не вляпалась в неприятности. Извини, что я такой тяжелый случай, но...

– Да ладно, – помахал я рукой. – Учитывая обстоятельства, ты был сама любезность. В общем, адью!

Я ожидал, что мне придется повторить свой предыдущий номер по ловле младшей сестры, но вместо этого обнаружил ее рядом с баром. Она сидела на тротуаре. Не в ее привычках лить слезы, будь то от ярости, или разочарования, но, увидев, как она сидит там, сгорбив плечи и подперев кулаком подбородок, я понял, что, вероятно, это один из тех редких случаев.

– Послушай, ты принимаешь все слишком близко к сердцу, – сказал я как можно мягче.

Она даже не повернула головы.

– Просто я... Грызун прав, и ты тоже. Я крушила все вокруг, как слон в посудной лавке, а добилась лишь того, что даже мои друзья отказываются меня выручить. Если я не смогу выполнить простое задание по выбиванию долга, Банни никогда не позволит мне забыть об этом.

Присев рядом с ней на корточки, я ласково обнял ее за плечи.

– Боюсь, это может стать твоей проблемой, сестренка. Ты так из кожи вон лезешь, пытаясь установить рекорд скорости и произвести впечатление на Банни, что торопишь события... даже во вред себе самой. Я предлагаю уединиться где-нибудь и маленько все обмозговать, что скажешь? Забудь о том, чтобы выполнить работу быстро, и просто сосредоточься на ее выполнении.

Это ее немного взбодрило, и она даже выдавила слабую улыбку.

– Хорошо, – сказала она. – Я по-прежнему хочу справиться с этим сама, но, думаю, мне не повредят твои услуги в качестве консультанта, раз уж ты здесь. А пока я бы не отказалась выпить чего-нибудь покрепче, чтобы успокоиться. Ты, часом, не заметил какое-нибудь место, кроме «Условного Срока», где мы могли бы...

– Не желаете ли стаканчик сока?

Мы подняли глаза и увидели улыбающегося нам старика с торговой тележкой. На мгновение я испугался, что Тананда огрызнется, но она улыбнулась ему, причем гораздо искренней, чем в прошлый раз.

– Спасибо, но я предпочла бы кое-что покрепче. И раз уж речь зашла о благодарности, я ценю информацию, которую вы предоставили мне ранее... то есть во второй раз. Боюсь, я слишком спешила и потому забыла про хорошие манеры.

– Ничего страшного. Похоже, в наши дни спешат почти все. Но лично я всегда считал, что нужно не торопиться, а получать удовольствие. У нас у всех так мало времени, что мы просто обязаны наслаждаться тем его остатком, который еще не канул в вечность.

Тананда улыбнулась ему с искренней теплотой, позабыв о своей обычной манипулятивной улыбочке.

– Дельный совет, – сказала она. – Постараюсь его запомнить. Давай, Корреш. Нам нужно кое-что спланировать... причем тщательно и без спешки.

– Просто крикните мне, если я могу вам чем-нибудь помочь.

– Спасибо, но нам позарез нужен кто-то, кто помог бы нам связаться с мистером Хузом. Вы, случайно, не знаете, где его можно найти?

– О, это легко.

– Неужели?

По-моему, мы сказали это одновременно. Это был своего рода сюрприз.

– Конечно. Просто встань, моргни три раза, и он тотчас будет здесь.

Лично мне это показалось полной чушью. Я даже засомневался, что старикан дружит со своей головой. А вот младшая сестренка, похоже, восприняла это серьезно. В мгновение ока она вскочила на ноги и яростно заморгала.

– И? – сказала она, оглядываясь вокруг.

– Рад познакомиться, барышня. Меня зовут Хуз. А вас?

Мы разинув рты уставились на него... что в тот момент казалось в высшей мере логичным поступком.

– Вы?! – наконец выдавила Тананда. – Почему вы ничего не сказали раньше?

– До этой минуты не знал, что вам нужен именно я.

Вообще-то это было не мое дело, но я не смог удержаться от вопроса:

– Просто из любопытства... зачем сестренке нужно было три раза моргнуть?

Говоря это, я понял, что забыл пустить в ход речевые обороты Большого Грызя. Хуз, похоже, ничего не заметил.

– Вообще-то низачем. Просто вы так старались меня найти, что я счел нужным добавить щепотку чего-то такого, что сделало бы нашу встречу незабываемой. Так чем же я могу быть вам полезен?

В глазах старика мелькнуло озорство, из чего я предположил, что он не так уж и слабоумен, как притворялся. Однако Тананда этого не заметила, так как вытаскивала из складок одежды помятый лист бумаги.

– Мистер Хуз, – оживленно сказала она. – Я представляю здесь клиента, который утверждает, что вы задолжали ему деньги по этому старому счету. Хотела спросить вас, когда он может ожидать оплату или же вы намерены установить график регулярных отчислений?

Хуз взял у нее листок и пробежал его глазами.

– Что ж, я... Я мог бы поклясться, что выписал ему чек уже на следующий день.

– Он говорил что-то про возврат чека, – призналась Тананда.

– Должно быть, я держал его до тех пор, пока не закрыл долг. Черт! Я думал, что уже полностью рассчитался.

– Вы закрыли счет в банке?

Хуз подмигнул ей.

– Нет, я закрыл банк. Это было тогда, когда я консолидировал свои активы.

– Понятно. Как я уже сказала, если хотите установить график платежей...

Он помахал ей рукой и открыл верх своей торговой тележки. С высоты моего роста мне было видно, что ее дно устилает слой золотых монет.

– Почему бы нам просто не договориться прямо сейчас? – сказал он. – У меня с собой немного наличности... видите? Презренный металл. Думаю, вы наверняка захотите небольшой процент...

– МИСТЕР ХУЗ!

Мы обернулись. К нам торопливо направлялся управляющий банком.

– Мне казалось, мы договорились, что вы будете проводить все свои транзакции через банк! Ходить по городу с грузом наличных денег – это открытое приглашение для криминального элемента, или вы забыли?

– Что за вымогательство здесь происходит? – спросил Грызун, выходя из двери позади нас. – Это точно не похоже на дружескую беседу!

Вокруг нас начала собираться толпа. Все новые и новые прохожие окружали нас. Владельцы магазинов выходили на улицу. Похоже, никто из них не был особенно счастлив... и не выглядел дружелюбным.

– Знаю, ты хочешь справиться с этим сама, сестренка, – пробормотал я. – Не возражаешь, если я хотя бы покажу им клыки, чтобы отогнать часть этого сброда с дороги? Я тоже хочу уйти отсюда живым.

– ЭЙ, ВСЕМ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ!

Хуз стоял на сиденье своей торговой тележки, вскинув руки и пытаясь сдержать напирающую толпу.

– У этой милой леди на руках есть законное требование, согласно которому она имеет право взыскать некую сумму. Только и всего. А теперь расслабьтесь и вернитесь к тому, чем вы там занимались. Неужели человек больше не может решать свои маленькие дела в частном порядке?

Казалось, большинство зевак вняли его призыву и начали медленно расходиться. Грызун и менеджер банка не сдвинулись с места.

– Дайте-ка мне посмотреть на это требование, – заявил менеджер. – Вы помните, как взяли на себя этот долг, мистер Хуз?

– Да, я помню, как взял на себя этот долг мистер Хуз, – сказал Хуз, подражая голосу менеджера. – А теперь, если вы не возражаете, я просто его оплачу, и вопрос будет решен.

– Так обычно не делается. Не знаю, почему они не прибегли к обычным каналам и не предъявили требование в банке.

– Мы зашли в банк, – огрызнулась Тананда. – Но получили от ворот поворот.

Менеджер пристально посмотрел на нее.

– Ах да. Припоминаю, – протянул он. – Но я не помню, чтобы вы что-то сказали о подаче требования о взыскании долга. Зато было что-то сказано об ограблении банка. Или я ошибаюсь?

– Ты просто торопилась, сестренка, – мягко упрекнул ее я.

– Ты хочешь сказать, что работала законно, Тананда? – вмешался Грызун. – Почему ты сразу этого не сказала?

– Я сказала! Что вообще здесь происходит, Грызун?

– Мистер Хуз – очень богатый человек, – сказал управляющий банком. – Он также довольно щедр... иногда даже в ущерб себе.

– Это ведь мои деньги, не так ли? – возразил Хуз. – Итак, о чем мы говорили? Ах да.

Он начал сгребать пригоршни монет и ссыпать их в бумажный пакет.

– Мы говорили о процентах по этому счету. Как думаете, что могло бы компенсировать проблемы, которые я вызвал, пропустив срок оплаты?

– Видите, что мы имеем в виду? – сказал Грызун. – Мистер Хуз, любые причитающиеся проценты следовало оговаривать в момент возникновения долга. Платить больше – значит просто отдавать свои деньги.

Менеджер банка дал нам слабый повод для понимающей улыбки.

– Как вы можете видеть, многие из нас в этом измерении, кто обязан своей удачей мистеру Хузу, взяли на себя задачу уберечь его от ненужных расходов... не говоря уже о тех, кто осмелился бы злоупотреблять его щедростью.

– После того, как ты сам этой щедростью воспользовался, – невинно добавил я.

Это вызвало у Хуза приступ хохота.

– Верно, Здоровяк, – сказал он. – Но не судите мальчиков слишком строго. Нет никого честнее преступника, вставшего на путь истинный. Хотите, я расскажу вам, чем занимался здешний менеджер, прежде чем я его выручил?

– Лучше не надо, – фыркнул менеджер, но в его голосе послышалась умоляющая нотка.

Вновь увидев в глазах старика озорной блеск, я впервые задался вопросом, кто на самом деле подставил Грызуна как раз накануне того, как он решил встать на путь истинный. Думаю, моя младшая сестренка тоже это заметила.

– Не думаю, что в процентах будет необходимость, мистер Хуз, – сказала она, забирая у него сумку. – Я уверена, мой клиент будет доволен той суммой, какую он получит.

– Вы уверены? Могу я дать вам что-нибудь за потраченные усилия?

– Извините, политика компании не позволяет ее агентам принимать чаевые. Грызун, ты пришлешь мне счет за ущерб, нанесенный твоему заведению?

– Считай, что он уже у тебя, дорогая, – помахал рукой бармен.

– Послушайте, – сказал Хуз, залезая на свою тележку. – По крайней мере, я могу покрыть эти расходы за вас.

Тананда покачала головой.

– Это заложено в наш операционный бюджет. Поймите, мистер Хуз, я уже работаю легально. Мне и вправду не нужны дополнительные стимулы. Давай, Корреш. Нам пора.

Помахав на прощание остальным, я занял место рядом с ней. Она уже начала круговые движения, чтобы доставить нас на нашу базу на Деве.

– Возможно, мне не следует упоминать об этом, сестренка, – сказал я тихо, – но что-то подсказывает мне, что этот счет превысит наш гонорар за взысканную сумму долга?

– Я сказала, что уплачу ему лично, и так оно и будет, – пробормотала она в ответ. – Важно то, что я выполнила это задание в рекордно короткие сроки... Только попробуй заикнуться Банни хоть что-нибудь про ущерб, и я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился на свет. Мы ведь понимаем друг друга, мой старший брат?

Глава 3

– Я действительно должна сделать тебе комплимент, дорогая. Меня никогда не перестает удивлять, сколь многого ты добиваешься столь малыми средствами.

Это был комментарий Банни после отчета Тананды о ее последнем задании. Я попросил ее посидеть и сделать записи, и должен признать: она была чрезвычайно внимательна, пока говорила Тананда... Чего я не могу сказать о себе самом. Судя по отчету, задание было настолько рутинным, что казалось скучным, хотя, прежде чем выносить окончательные суждения на этот счет, я хотел услышать точку зрения Корреша. Однако этот тролль как сквозь землю провалился... факт, который вызвал у меня немалые подозрения. Правда, Банни, как всегда, была деловита, прикрывая комплиментами мои рассеянно блуждающие мысли.

– Ой, спасибо, Банни, – промурлыкала в ответ Тананда. – Для меня очень важно услышать это от тебя, ведь кто как не ты знаешь, каково это – работать, располагая минимальными ресурсами.

Мне подумалось, как же здорово, что эти двое так прекрасно ладят. Потому что начни они враждовать, то все, нашей фирме пришел бы конец.

Мне также подумалось, что на встрече, которая, по идее, носила дружеский характер, было продемонстрировано слишком много зубов. Я решил, что пока все это не стало чересчур дружеским, самое время перейти к другим темам.

– За время твоего отсутствия, Тананда, здесь было довольно тихо, – сказал я. – Почти никаких новостей. Что скажешь, Банни? Есть какие-нибудь новые перспективы, о которых нам следует знать?

Банни устроила настоящее шоу, сверяясь со своим блокнотом.

Меня это сразу насторожило. Дело в том, что мне отлично известно: Банни составляет безупречные деловые отчеты в своей голове и лишь тогда сверяется с блокнотом, когда тянет время, пытаясь решить, стоит или нет обратить на что-то мое внимание. Может, я и тугодум, но я учусь.

– Как бы тебе сказать... – медленно начала она. – Единственное, что у меня тут есть, – это встреча с кем-то по имени Истерий.

– Истерий? Почему это имя кажется знакомым? Подожди минуту. Разве неделю назад я не видел письма от него?

– Верно. Он спекулянт землей и застройщик и уже некоторое время пытается встретиться с тобой.

– Вряд ли это большая проблема. На какое время назначена встреча?

Банни вновь посмотрела на свои записи.

– Если честно, я подумывала о том, чтобы перенести встречу или даже отменить ее вообще, – призналась она.

– А почему мы хотим это сделать?

Я был раздражен, но мне стало любопытно. Я был отнюдь не в восторге от того, что Банни пытается принимать решения за меня. Тем не менее у нее было завидное деловое чутье, и если этот парень заставил ее усомниться, мне хотелось знать почему.

– Я уже пыталась сказать тебе это раньше, Скив. Твое время ценно. Ты не можешь тратить его на любого чудилу, который хочет записаться к тебе на прием.

– То есть ты считаешь, что этот парень – чудила?

– Похоже, именно так, – пожала она плечами. – То, о чем он хочет поговорить, просто не входит в нашу специализацию. Насколько я смогла понять, он хочет, чтобы мы поработали декораторами интерьеров.

Это вовлекло в разговор Тананду.

– Ты шутишь. Мы? Декораторами интерьеров?

Банни даже захихикала и заговорщицки повернулась к Тананде.

– Представь себе! Похоже, он начал строить мотель, рассчитывая на то, что это будет единственное доступное заведение подобного профиля во всей округе. Однако с тех пор, как он начал строительство, еще четверо либо объявили о своем намерении строить, либо начали строительство сами... прямо у него на пороге. Ну а поскольку его первоначальный план не предусматривал конкуренцию, дизайн носит скорее утилитарный, нежели декоративный характер. По сравнению с другими его мотель будет выглядеть очень убого, а он боится лишиться дохода.

– Да, плохи дела, – поморщилась Тананда. – Так что ему от нас нужно?

– Похоже, наша фирма заслужила репутацию чудотворцев... типа «Если ты зашел в тупик, обратись к НИМ»?! Как бы там ни было, он хочет, чтобы мы придумали альтернативный дизайн, или какой-нибудь трюк, или что-то еще для привлечения клиентов, чтобы его заведение было до отказа забито еще до того, как конкуренты сдадут в аренду первую комнату.

– Мы? Он, должно быть, свихнулся.

– Свихнулся или в отчаянии, – кивнула Банни. – Я знаю, что только сумасшедший согласится на эту работу.

Я подождал, пока все перестанут смеяться, после чего высказал свое мнение:

– Думаю, нам следует принять это предложение, – сказал я наконец.

Внезапно я завладел безраздельным вниманием моих коллег.

– Правда? И почему мы должны это делать?

Я сделал пальцы домиком и попытался принять мудрый вид.

– Во-первых, гонорар... который, если я правильно помню этот момент в письме, был существенным даже по нашим меркам. Опять же есть тот самый нюанс, который вы обозначили: раньше мы ни разу не делали ничего подобного. Это даст нам шанс попробовать что-то новое... диверсифицировать нашу деятельность, вместо того чтобы застрять в наезженной колее, снова и снова выполняя одни и те же заказы. И, наконец...

Я лениво улыбнулся им обеим.

– ...как вы сказали, это трудновыполнимая работа, поэтому мы не будем гарантировать результат. Это означает, что если мы потерпим поражение, то оно будет ожидаемым, но если добьемся успеха, то станем героями. Прелесть этого расклада в том, что в любом случае мы получим свой гонорар.

Женщины быстро переглянулись, и на миг мне показалось, что они сейчас предложат мне взять длительный отпуск... например, податься в дом престарелых.

– Вообще-то, – медленно начала Банни, – в колледже я проходила курс декорирования интерьеров. Думаю, я могла бы попробовать. По-моему, это прикольно, спроектировать и украсить место за чужие деньги.

– Но, дорогая, – вставила Тананда, – твоя ценность здесь, в офисе, просто несомненна! Поскольку в этом деле нет гарантированного успеха, лучше предоставь его мне, чтобы самой иметь свободу для более важных заданий.

Банни хотела было возразить, но, взглянув на меня, похоже, передумала.

– Ладно, если у тебя лежит к нему душа, не вижу причин, почему нам нельзя работать вместе. Верно, Скив?

Это была самая глупая идея, какую я только слышал за весь день. Даже если сейчас между ними царило взаимопонимание, я не сомневался: стоит девушкам заспорить о дизайнерских идеях, всякая надежда на дружбу мгновенно улетучится. К счастью, у меня имелось решение.

– Извините, – осторожно сказал я, – но я не планировал поручать это задание ни одной из вас.

Мои слова на несколько мгновений повисли в воздухе. Затем Тананда прочистила горло.

– Позволю себе один вопрос. Если ты не собираешься поручать это задание никому из нас, кому ты его даешь?

Я обошел стол и сел на край, чтобы иметь возможность говорить более конкретно.

– На мой взгляд, новый дизайн должен привлекать внимание, приковывать к себе взгляды. Что касается броских витрин, думаю, у нас в штате есть именно тот, кто справится.

Рассказ Маши

– Вас точно прислал Великий Скив?

Скажу честно, я привыкла к тому, что люди слишком бурно на меня реагируют, но этот тип, Истерий, похоже, малость перегнул палку. Я имею в виду, что по идее деволы привыкли к тому, чтобы не моргнув глазом общаться с кем угодно. Однако он был клиентом, а бизнес есть бизнес.

– Перед тобой то, что ты видишь, Модненький, Богатенький и Отчаявшийся.

Подсластить разговор никогда не бывает лишним, но на сей раз клиент не повелся на эту мою уловку.

– Великий Скив? Тот, кто управляет Корпорацией М.И.Ф.?

Его болтовня начинала действовать на нервы, и я решила положить этому конец, раз и навсегда. Я набрала полную грудь воздуха... и это, скажу я вам, стоит видеть.

– Послушай... Истерий, или как тебя там. У меня дырявая память на имена. Если хочешь, я вернусь и сообщу начальнику, что ты отказался от наших услуг. Что скажешь?

Внезапно он стал куда больше ценить то, что находилось непосредственно перед его глазами.

– Нет! Я имею в виду, в этом не будет необходимости. Просто вы... оказались не совсем теми, кого я ожидал, вот и все. Итак, вы представители Корпорации М.И.Ф.? Как, вы сказали, вас зовут?

Не знаю, чего он там ожидал, но я была готова поверить, что явно не нас... по крайней мере, не меня. Даже когда я просто бездельничаю, я мгновенно привлекаю к себе внимание, и сегодня я выложилась на все сто, просто чтобы произвести впечатление. Конечно, в моем случае это больше похоже на целую тысячу.

Никто ни разу не называл меня миниатюрной... даже когда я родилась. Более того, медсестры прозвали мою маму Бегемотихой, хотя я поняла эту шутку, только когда чуток повзрослела. Дело в том, друзья, что я не просто большая... я где-то между огромной и «О господи, ну и туша!», причем скорее ближе ко второй категории. Я понимаю, что когда вы достигли таких габаритов, это невозможно скрыть, так что с тем же успехом ваши телеса можно выставлять напоказ... и, поверьте мне, я давно стала экспертом по части выставления их напоказ.

Возьмем, к примеру, мой сегодняшний прикид. Многие девушки ноют, мол, если ваша фигура далека от идеальной, обнажение живота не для вас. Что ж, я не раз доказывала, что это не так, и сегодняшний день не стал исключением. Верх был ярко-зеленого цвета с фиолетовой окантовкой, что приятно контрастировало с оранжево-красными полосками низа. Хотя я считаю, что нет ничего плохого в том, чтобы ходить босиком, я нашла в своем гардеробе эти дивные бирюзовые «гаремные» шлепанцы и, не удержавшись, дополнила ими ансамбль. Конечно, с таким обилием цвета на теле девушка не может пренебречь макияжем. На мне была фиолетовая помада, которую подчеркивали розовато-лиловые тени для век и кричащий желтый лак для ногтей, а также немного румян, чтобы скрыть тот факт, что я не становлюсь моложе. Я думала покрасить волосы в синий цвет вместо обычного оранжевого, но решила, что буду придерживаться своего обычного облика.

Некоторые спрашивают, где я нахожу такие наряды. Что ж, если вы умеете хранить секреты, скажу. У меня их много, сшитых специально для меня. Согласитесь, в магазине готовой одежды вы таких не найдете... а если и найдете, то они вряд ли подойдут как следует. Но только тс-с, держите это в секрете. Дизайнеры, чьими услугами я пользуюсь, требуют, чтобы никто об этом не знал... наверное, боятся, что их завалят заказами. По той же причине они никогда не пришивают на мою одежду свои этикетки. Хоть я и обещала ни словом никому не обмолвиться, они боятся, что кто-нибудь случайно узнает... или не случайно? В общем, вы поняли.

И да. Кроме всего прочего, на мне было больше украшений, чем обычно, что для любого, кто меня знает, говорит о многом. Чтобы сэкономить время, я не буду даже пытаться перечислить их все. Просто представьте, я была обвешана всем, чем только можно: на мне были ожерелья, браслеты с подвесками, браслеты на щиколотке, серьги, кольца в носу... Я сделала особый акцент на кольцах, потому что они важны для работы. Видите ли, мои кольца не только составляют существенную часть моего магического арсенала. Мама всегда говорила, что носить кастет – это не по-женски, а мои кольца выполняют в бою ту же функцию плюс добавляют шика.

В любом случае я не виню клиента за то, что он слегка опешил, когда мы вошли. Хотя он довольно быстро пришел в себя, учитывая все обстоятельства, думаю, понадобились мы оба, я и Вик, чтобы доказать ему, в каком отчаянном положении он на самом деле находится.

– Итак, я Маша, – сказала я, – а это мой партнер, Вик.

В своем стремлении пожать Вику руку Истерий едва не упал на стол. Мой партнер был одет стильно, хотя по моим меркам весьма скромно: спортивный костюм с водолазкой и сапожки до середины икры. Весь его прикид был выдержан в мягких серо-коричневых тонах, и было ясно, что девол счел его нормальным моим напарником. Назовите это озорством, но я просто не могла этого допустить.

– На самом деле Вик не входит в число наших штатных сотрудников. Он фрилансер, которого мы время от времени привлекаем в качестве специалиста.

– Специалист? – переспросил Истерий, все еще пожимая руку Вику. – Вы декоратор интерьеров?

Мой партнер натянуто улыбнулся.

– Нет, я, скорее, специалист по ночной жизни. Вот почему на мне всегда солнцезащитные очки. Я очень чувствителен к свету.

– Ночная жизнь? Я не уверен, что понимаю вас.

Я усмехнулась себе под нос и посмотрела на потолок.

– Вик лишь пытается сказать, – пояснила я деволу как можно небрежнее, – что он вампир.

Истерий резко отпустил руку, которую пожимал, как будто она его укусила.

– Вампир?!

Вик снова улыбнулся ему, на этот раз продемонстрировав огромные клыки.

– Верно. Но в чем дело? Вы что-то имеете против вампиров?

Клиент боязливо, бочком начал пробираться через офис.

– Нет! Просто я никогда... Нет. Меня это устраивает. Честное слово.

– Ладно, коль все улажено, – сказал я, снова беря ситуацию под контроль, – давайте приступим к делу. Если я правильно поняла, у вас на руках белый слон и к первому числу месяца мы должны превратить его в золотую жилу.

Истерий снова осторожно сел за стол.

– Я... да. Думаю, можно сказать и так. Мы планируем... готовимся к открытию через три недели.

– ...И какой бюджет у нас есть, чтобы осуществить это чудо? – поинтересовался Вик, оставив свой «зловещий вампирский» образ, и небрежно прислонился к стене.

– Бюджет?

– Не строй из себя дурачка. Можно подумать, ты в первый раз слышишь это слово. Бабки. Хрусты. Бабосы, – сказала я. – Лично мы знаем, какие у нас гонорары. А вот сколько ты готов отслюнить на обустройство и рекламу, чтобы проект сработал?

– А, это! Кажется, у меня где-то есть цифры. Конечно, я буду работать над этим вместе с вами.

Он начал рыться в бумагах на своем столе.

– И вновь ошибка, деловой ты мой, – твердо сказала я. – Ты передашь все нам и возьмешь трехнедельный отпуск.

Перебирание бумаг переросло в нервное ёрзание. Мне стало понятно, как он получил свое имя.

– Но... я подумал, что буду за всем присматривать. В конце концов, это мой проект.

– Ты ошибся, мистер, – сказал Вик. – На ближайшие три недели это наш проект.

– Разве вам не нужны мое участие и идеи?

К счастью, мы с Виком обсудили это по дороге, так что я знала, что сказать.

– Давай я скажу тебе так, Истерий, – сказала я. – Будь у тебя хоть какие-то идеи, которые, по твоему мнению, могли бы сработать, ты бы испробовал их сам, а не нанимал нас. Три недели – не такой уж большой срок, и мы не можем тратить их впустую, затевая спор по каждой мелочи. Единственный способ гарантировать, что ты не поддашься искушению совать повсюду свой нос и не станешь путаться под ногами, – это быть подальше отсюда. Тебе понятно? А теперь решай. Либо ты дашь нам выполнить работу без твоего вмешательства, либо выполняй ее сам, а мы немедленно сложим с себя все обязательства.

Девол слегка поник. Всегда приятно иметь дело с отчаявшимися людьми.

– Разве я не должен хотя бы подписывать чеки? – робко спросил он.

– Нет, если ты свяжешься с банком и скажешь им, что нам разрешено распоряжаться средствами, – улыбнулась я.

– Пока ты этим занимаешься, – предложил Вик, – сообщи подрядчику, что мы внесем ряд изменений в отделочные работы, которые будет выполнять его бригада. Скажи, что мы встретимся с ним здесь рано утром, чтобы обсудить эти изменения. Разумеется, нам нужно будет увидеть чертежи прямо сейчас.

При этом Истерий слегка выпрямился, стреляя глазами с одного из нас на другого.

– Может, для начала вы хотя бы расскажете мне о своих планах? Похоже, у вас на уме что-то конкретное.

– Не совсем, мой сладенький, – подмигнула я. – Мы просто расчищаем площадку, чтобы можно было работать. Приказ таков: превратить задрипанную третьесортную ночлежку в самую большую туристическую ловушку, какую когда-либо видела Дева. А теперь давай пошевеливайся, чтобы мы могли начать.

У нас ушло довольно много времени на то, чтобы просмотреть чертежи. Дело в том, что строительство никогда не входило в число моих интересов. Мне даже потребовалось время, чтобы врубиться, что означают все эти строчки и примечания. К счастью, Вик немного изучал архитектуру, когда подумывал отказаться от магии, поэтому смог многое мне объяснить... или, по крайней мере, достаточно, чтобы я сумела понять, о чем он говорит.

– Посмотрим правде в глаза, Маша, – сказал он наконец, откинувшись на спинку стула. – Мы можем часами рассматривать чертежи, но они от этого не изменятся. Он построил здесь коробку, полную комнат-скворечников. У этого места не больше индивидуальности, чем у страхового агента... то есть даже меньше, чем у бухгалтера.

– Зато, согласись, – заметила я, – тут есть масса свободного места.

Мне было понятно, почему наш клиент нервничал. Место было безликим, но это были пять этажей безликости, раскинувшиеся на приличном участке земли. Там было много дополнительной территории для возможного расширения, что на тот момент казалось маловероятным. Истерий явно вбухал в эту покупку уйму денег, денег, которые он больше никогда не увидит, если никто больше не снимет здесь комнату.

– Скажи мне, Вик, твое родное измерение ориентировано на развлечения, так что конкуренция должна быть довольно жесткой. Что вообще привлекает народ в наши дни?

Вампир на несколько мгновений нахмурился, обдумывая мой вопрос.

– Это зависит от того, какая клиентура вам нужна. Это могут быть семейные пары с детьми или люди, которые уже вышли на пенсию. Мои фавориты – молодые успешные профессионалы. Они обычно еще не обременены семьей или вообще не намерены ею обзаводиться, а значит, у них есть и деньги, и время. Для этой группы клубы – самое то. Будь у меня желание привлечь в новое место то́лпы, я бы, наверное, открыл хорошую дискотеку.

– Вот это уже разговор. Как ты думаешь, сможешь сварганить ее за три недели?

Мой партнер покачал головой и засмеялся.

– Одну секунду, Маша. Я просто рассуждал вслух. Даже если бы я предполагал устроить там клуб, для него просто нет места.

Настал мой черед засмеяться.

– Вик, дорогуша, если что у нас и есть, так это площади. Взгляни...

Я перелистала чертежи к плану первого этажа.

– Что, если снести внутренние стены здесь, на первом этаже? Это дало бы нам достаточно места для твоей дискотеки.

– Слишком много места, – сказал вампир, изучая чертежи. – Фишка такого клуба в том, чтобы он оставался относительно небольшим и людям приходилось бы ждать, чтобы попасть внутрь. Кроме того, я боюсь, что если мы снесем все внутренние стены, не хватит опоры для крыши остального здания

В моей голове начала зарождаться идея.

– Попробуй вот это. Мы сохраняем весь внешний периметр комнат... превращаем их в магазины или что-то типа того. Это даст дополнительную опору и сократит пространство вашего клуба. И если это все еще слишком велико...

– Примерно в четыре раза больше.

– Ага. Что бы ты сказал насчет казино? Я еще не видела ни одного, куда бы не ломились орды туристов.

Вик негромким свистом выразил свое восхищение.

– Смотрю, ты не размениваешься на мелочи, верно? Я удивлен, что ты еще не задумалась о том, как делать деньги и на территории.

– Никак не могу выбрать между полем для гольфа и парком аттракционов, – сказала я. – Ладно, это может подождать, пока мы не увидим, как все будет работать.

Примерно тогда я заметила, что красавчик Вик снял очки и беззастенчиво разглядывает меня. Вообще-то я привыкла, что на меня обычно таращатся, но что-то в выражении его лица меня насторожило как выходящее за рамки «нормы», если вы понимаете, о чем я. Я ждала, когда он наконец выскажет свое мнение, но через некоторое время его молчание начало действовать мне на нервы.

– Почему ты на меня так смотришь, молодой и кровожадный? У меня внезапно выросла еще одна голова, а я и не заметила?

Вместо того чтобы сразу ответить, он молча продолжал смотреть на меня в упор, пока мне не захотелось его придушить, просто чтобы снять напряжение.

– Знаешь, Маша, – сказал он наконец, – для так называемой ученицы ты слишком сообразительна. Учитывая, как ты одеваешься и твою манеру вести разговор, этого легко не заметить, но за внушающей оторопь боевой раскраской скрывается острый ум, не так ли?

Если мне с чем-то и трудно справиться, так это с похвалой... наверно, потому, что я не так часто ее слышу. Чтобы мое смущение не было слишком заметно, я сделала то, что делаю всегда, а именно замаскировала его смешком.

– Не дай яркой обертке обмануть тебя, клыкастый. Помнишь, до того, как я подписала контракт с шайкой-лейкой Скива, я была независимым работником. Маг города-государства Та-Хо, а затем Вейгаса на Валлете. Это была я!

– Правда? Я не знал.

Сразу видно, как я разнервничалась. Настолько, что даже не помнила, как мало Вик знал о нашей фирме и тех, кто в ней работает.

– Именно тогда я впервые столкнулась с Чудо-Парнишкой. Кстати, на тот момент у него тоже имелись проблемы... более того, у Скива, похоже, талант попадать в разного рода переделки. Напомни мне, и я как-нибудь расскажу, в какую переделку он угодил, когда там появилась я.

– Почему не сейчас? – спросил он, откинувшись на спинку стула. – Я никуда не тороплюсь, и сейчас самое время узнать побольше о своих деловых партнерах.

Как вы уже, наверное, заметили, мне не терпелось увести наш разговор от старой темы, и тема Скива оказалась как нельзя кстати.

– Видишь ли, в то время его большой зеленый наставник умотал в Извр... по каким-то семейным делам. В любом случае королю удалось уломать Скива, чтобы тот его заменил якобы для того, чтобы его королевская особа могла взять небольшой отпуск... скажем, на денек-другой. Чего этот монарх не сказал нашему коллеге, так это того, что скоро должна объявиться его будущая невеста, некая королева Цикута, желавшая связать себя узами брака с любым, чья задница на тот момент согревала трон.

– Королева Цикута?

– Скажу тебе, она была сущей милашкой! В раннем возрасте девица точно оказалась бы на виселице, не будь она дочерью короля. А так ей в конечном итоге досталось самое богатое королевство в этом измерении, которое она намеревалась объединить с лучшей армией в округе... и как назло, это было то самое королевство, за которым присматривал Скив.

Вик нахмурился.

– Но если она уже была в состоянии купить все, что хотела, то зачем ей армия?

– Для тех цацек, которые не купить за деньги. Видишь ли, у всех нас есть свои маленькие мечты. Ей хотелось править миром. В этом вся королева Цикута. Нравственность норки в период течки и скромные чаяния Чингисхана.

– И вы вдвоем остановили ее?

– Честно говоря, это сделал Скив. Я всего лишь поймала короля, чтобы вернуть его на трон, где ему и полагалось быть. Скив подарил им пару обручальных колец, которые никогда не снимаются, что прочно связало их жизни. Иными словами, если королева захочет избавиться от короля и расчистить путь для небольшого завоевания мира, она тем самым одновременно перережет себе горло.

– Где же он их отыскал? Никогда не слышал о таких.

Я усмехнулась и подмигнула ему.

– Как и никто другой. В общем, они получили дешевые побрякушки, купленные у какого-то уличного торговца здесь, на Базаре, плюс в придачу причудливую историю, придуманную неким Скивом Великим. Я хочу сказать, что он впарил им сущую ерунду, но ее оказалось достаточно, чтобы охладить рвение Цикуты. Ловко он ее обставил, как считаешь?

Вместо того чтобы рассмеяться вместе со мной, вампир на несколько мгновений задумался, а затем покачал головой.

– Ничего не понимаю, – сказал он. – Нет, пойми меня правильно... Скив – классный парень и все такое. Просто судя по тому, что я слышу о нем, он не так уж часто прибегает к магии, а та, которую он использует, довольно слабенькая. Так как же ему удалось собрать вокруг себя команду таких талантливых личностей вроде тебя и всех остальных?

– Я скажу тебе, Вик, магия магии рознь. У Скива... как бы это тебе объяснить? Может, он и не силен по части магических штучек-дрючек и у него нет женского чутья Квазимодо, зато его сердца хватило бы для троих обычных людей.

Я легонько стукнула его кулаком по руке.

– Помнишь, я сказала, что у него талант вляпываться в неприятности? Так вот, правда в том, что чаще всего он выручает тех, кто на самом деле получил по заслугам. Как в том приключении с Цикутой, о котором я только что рассказала. Он мог бы тихонько слинять, как только понял, что его поимели... но тогда бы целое королевство было брошено на произвол судьбы, поэтому он остался. Когда я с ним познакомилась, он пытался освободить Тананду после того, как ее схватили при попытке украсть подарок на день рождения Ааза. Черт, насколько я помню, наши с тобой пути впервые пересеклись, когда мы устраивали для его старого наставника побег из тюрьмы. В этом весь Скив, если ты понимаешь, о чем я. Он вечно из кожи вон лезет, пытаясь сделать то, что считает правильным, и вам невольно кажется... Не знаю, если стать с ним одной командой, Скив наверняка сумеет осуществить задуманное. И даже если это не сработает, вы чувствуете, что сделали в своей жизни что-то хорошее, вместо того чтобы ублажать только себя любимого. Ты вообще сечешь, о чем я?

– Больше, чем ты думаешь, – сказал Вик. – Если я правильно тебя понимаю, он устанавливает высокие личные стандарты и, следовательно, привлекает к себе людей, которых впечатляет искренность его поступков... и они, в свою очередь, стараются соответствовать тому благородству, которое видят в нем. Интересная теория. Надо будет на досуге ее обдумать.

Я не могла не заметить, что как только старина Клык чем-то увлекся, он стал больше походить на профессора колледжа, чем на любителя ночных вечеринок. Во мне тотчас проснулось любопытство, но, поскольку я не люблю, когда люди пытаются пялиться на меня больше, чем я к тому готова, я решила не показывать виду.

– Говоря о теориях, – сказала я, – у нас есть такая, которая не сработает сама по себе, без сильного давления с нашей стороны.

Вампир потянулся и зевнул.

– Все в порядке. Я позабочусь о дискотеке и архитекторе, а ты поводишь носом по казино и магазинам. Как тебе такое предложение?

Признаюсь честно, его энтузиазм немного озадачил меня.

– Ты имеешь в виду прямо сейчас? Уже довольно поздно.

Он насмешливо оскалился.

– Для тебя, возможно. Мы, ночные существа, только начинаем просыпаться, а это значит, что для меня сейчас самое время начать подыскивать оркестр и персонал для бара. Однако поскольку мы все равно выполняем разные задачи, я не против, если ты решишь немного покемарить, прежде чем приступишь к делу. Давай встретимся здесь завтра в это же время и обменяемся новостями?

Знаете, братцы, может, я и выпендриваюсь и деру глотку громче остальных, но я же первая готова признаться: маленькая Маша многого не знает. В частности, одна из вещей, о которых мои знания стремятся к нулю, – это как управлять казино. Учитывая это, легко понять, что мне потребуются услуги эксперта... то есть эксперта по части казино. Его поиски заняли какое-то время, но в конце концов я нашла искомого спеца. Он, ссутулившись, сидел за столиком в одном задрипанном баре, и, судя по его виду, дела его шли так себе, если не сказать паршиво. Чему я даже была рада... не то чтобы я желала ему зла, заметьте; просто это облегчило мне задачу.

– Привет, Живоглот, – сказала я, приближаясь к его столику. – Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

Он пару раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, но потом понял: та, что разговаривала с ним, действительно впечатляла своими размерами.

– Так-так-так. Неужели передо мной одна из шишек Корпорации М.И.Ф.? Что привело тебя в эту глухомань, Маша? Ищешь острых ощущений?

Я пододвинула стул и села к нему поближе. Я имею в виду, он не сказал «нет», что можно считать почти приглашением, какие я обычно получаю.

– Я знаю, что ты занят, Живоглот, так что скажу тебе прямо. Мы тут замутили небольшую сделку, и я бы хотела, чтобы ты принял в ней участие. Тебе это интересно?

– Ну ты загнула! После того как Великий Скив заставил меня продать свой клуб, а меня самого выставил на улицу, у Великого Скива есть для меня сделка. Это надо же!

Возможно, я не разбираюсь в работе казино, но пьяного я могу узнать с первого взгляда. Только-только начался закат, что для Живоглота – раннее утро, а он уже, что называется, лыка не вязал. Проблема в том, что он мне требовался трезвым. В иной ситуации я бы отвела его куда-нибудь и дала бы ему проспаться, но я спешила. Это требовало решительных действий.

Оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что свидетелей нет, я подалась вперед, обняла милашку за шею и подарила ему самый крепкий и сочный поцелуй, на какой только способна. Если и есть что-то, по части чего мне нет равных, – так это поцелуи, и этот конкретный образец длился довольно долго. Почувствовав, что он задыхается, я отпустила его и откинулась назад.

– Что... Кто... Маша! – воскликнул он, задыхаясь, как вытащенная из воды рыба. – Что случилось?

Я похлопала ресницами.

– Боюсь, я не понимаю, о чем ты, Большой и Красный.

Живоглот просто сидел и моргал несколько секунд, положив одну руку на макушку, как будто боялся, что та оторвется и улетит.

– Я... я не знаю, – выдавил он наконец. – Я был пьян вот уже... какой сегодня день? Неважно!.. Уже давно. Как вдруг я проснулся, причем трезвый как стеклышко. Что случилось? Как давно ты здесь?

Я улыбнулась себе под нос и мысленно приняла одобрительное похлопывание по спине. Мой рекорд никто не украдет. Мне говорили, причем бессчетное количество раз, что ничто так быстро и радикально не отрезвляет человека, как короткое объятие и поцелуй Маши.

– Ровно столько, чтобы успеть к поднятию занавеса, – сказала я. – Однако теперь, когда мы все здесь и пересчитаны по головам, я хочу, чтобы ты внимательно выслушал одно небольшое предложение.

Когда-то Живоглот был одним из крупнейших букмекеров Базара-на-Деве. В какой-то момент у него имелся свой клуб под названием «Чет-Нечет». Конечно, это было до того, как Скив поймал дурашку на использовании крапленых карт и настойчиво предложил продать нам его клуб. Я не была уверена, как президент отреагирует на то, что я подключила Живоглота к этому новому проекту, но он единственный, кто пришел мне в голову, – он обладал необходимыми для открытия казино знаниями и в настоящее время был безработным.

– Не знаю, Маша, – сказал он после того, как я объяснила ему ситуацию. – Я имею в виду, это звучит здорово... но казино – это крупное предприятие. А я сейчас не занимаюсь инвестициями.

– Так начни с малого и работай дальше! Послушай, Живоглот, владелец будет бесплатно предоставлять помещение и обстановку, никакой арендной платы. От тебя требуется лишь организовать охрану и собрать нескольких крупье, чтобы они трудились за столами.

– Ты сказала «никакой арендной платы»?

Мне подумалось, что, возможно, я зря так сильно его отрезвила. Теперь он вновь начал думать как букмекер-девол.

– Ну... практически. Насколько я понимаю, владелец тоже войдет в долю, а значит, тебе придется вносить арендную плату только в том случае, если ты будешь терпеть убытки.

– Это не проблема, – с улыбкой сказал Живоглот. – С теми крупье, о которых я думаю, убытки нам не грозят.

Почему-то мне это не понравилось.

– Но только, чур, никакого мухлежа, Живоглот, ты меня понял? – предупредила я. – Не думаю, что Великий Скив потерпит мошенничество в казино. Довольствуйся обычными выигрышами, которые приносит заведение. Ты понял?

– Маша! Ты меня обижаешь! Я когда-нибудь вел что-нибудь кроме честной игры?

Я в упор посмотрела на него, и ему хватило приличия слегка покраснеть.

– Насколько мне известно, только один раз, – сказала я, – и, если я правильно помню, именно Скив вывел тебя тогда на чистую воду. На твоем месте я бы не стала мараться... чтобы потом не кусать локти от досады. Скив – он такой!..

Живоглот выпрямился. Самодовольная ухмылка сползла с его лица.

– Он действительно на такое способен?

– Это просто фигура речи, но, думаю, ты уловил мою мысль. Просто заруби себе на носу: ты только тогда терял деньги на нашей команде, когда по глупости ставил против нас.

– Это правда, – согласился девол, задумчиво кивнув. – Говоря о Скиве, ты уверена, что с ним не возникнет проблем? В последний раз, когда я его видел, мы были не в лучших отношениях.

– Занимайся казино, а Скива оставь мне. – Я уверенно улыбнулась, надеясь, что знаю, о чем говорю. – В любом случае Скив не из тех, кто носит камень за пазухой. Если мне не изменяет память, в ту последнюю встречу Ааз был готов перегрызть тебе глотку, и именно Скив выступил с предложением, которое позволило тебе уйти с крючка, сохранив кожу неповрежденной.

– И то верно, – кивнул Живоглот. – У Малыша есть класс.

– Это да. Кстати, коль речь зашла про класс, не мог бы ты попытаться найти другого Малыша, по кличке Мятный Заход, и предложить ему в казино свой постоянный стол.

Девол в упор посмотрел на меня.

– Нет проблем, но могу я спросить почему?

– Видишь ли, в последний раз, когда он был в наших краях во время партии со Скивом, я застряла дома, присматривая за лапулей-ассасиншей, которую ты нам всучил. А значит, я единственная в нашей команде была лишена возможности познакомиться с ним... и, судя по тому, что я о нем слышала, это мой парень. К тому же он, возможно, захочет остепениться и не прыгать постоянно от игры к игре. Согласись, никто из нас не молодеет.

– Что правда, то правда, – сказал Живоглот, сопроводив свои слова гримасой. – Слушай, а это не такая уж плохая идея. Было был здорово иметь в качестве приманки в казино лучшего на Базаре игрока в Драконий покер.

Мы поговорили еще некоторое время, но это уже были детали. Главное, Живоглот дал согласие и казино начало обретать будущую форму.

Возможно, казино не самая сильная моя сторона, но никто так хорошо не знает розничных магазинов, как ваша покорная слуга. Может, Банни и ас по части поиска классных шмоток по приличным ценам, а Тананда знает толк в своем оружии, но когда дело касается нахрапистого – мол, «гони сюда весь свой товар!» – шопинга, они обе отдыхают по сравнению с Машей.

Я приметила это место задолго до того, как получила задание. Оно крепко засело у меня в голове, поэтому я решила его проверить. Витрину украшали большие плакаты с надписями «Закрываемся» и «Полная распродажа», но они были там уже больше года, поэтому я не обращала на них особого внимания.

Для магазина, располагавшегося на бойкой улице, это место было сущей катастрофой. Я бы сказала, что тут продавалась «всякая хрень»... и то это была бы слишком щедрая формулировка. В наличии имелись футболки, пепельницы и маленькие куклы, все вперемешку с лекарствами и журналами, и все это в произвольном порядке. Полки были забиты несколькими видами дешевого барахла. Тут не было широкого выбора шмоток, как в магазине одежды, или скобяных изделий, как в хозяйственном... Я могла бы продолжать, но вы поняли. Если вам нужен широкий ассортимент или качество, вам придется пойти куда-нибудь еще. Короче говоря, это было именно то место, которое я искала.

– Могу я вам помочь, леди?

Владелец сидел за прилавком на табуретке и читал газету. Он даже не встал, разговаривая со мной, поэтому я решила маленько его встряхнуть.

– О да. Я хотела бы купить массу... разных вещей. Могу я рассчитывать, что вы предложите мне более выгодные цены, если я буду покупать оптом?

Мои слова сотворили чудо: он тотчас вышел из-за прилавка с блокнотом и карандашом, которые возникли как будто из воздуха.

– Разумеется, леди. Всегда готов скостить цену. Что именно вы хотели бы приобрести?

Я не торопясь еще раз осмотрелась по сторонам.

– Вообще-то, я думала... не могли бы вы назвать мне цену на все, что есть в магазине?

– На все? Вы сказали «на все»?!

– Да, на все... включая вас, милашку и душку.

– Я не понимаю, леди. Вы хотите сказать, что желаете купить мой магазин?

– Не магазин, а то, что в нем. Мне кажется, что на новом месте этот товар продавался бы гораздо лучше. Скажите честно, в последнее время ваши дела идут так себе?

Хозяин швырнул блокнот и карандаш обратно на прилавок.

– Честно? Ни шатко, ни валко. Мой главный поставщик... всего этого барахла только что поднял оптовые цены... мол, у него на заводе какой-то там новый профсоюз. Я в отчаянии. Мне придется либо взвинтить цены, что нисколько не поможет, так как этот товар и без того сложно продавать, либо закрыться, о чем я всерьез подумываю.

Я решила не комментировать упомянутый им профсоюз.

– То есть вы не думаете, что новое место поможет?

– Новое место... ну вы и загнули! Это Базар-на-Деве, дамочка. Для посетителей один ряд лавок ничем не лучше другого. В любом из этих рядов можно найти товар повыше классом, чем тот, которым торгую я.

Все оказалось даже лучше, чем я надеялась.

– Предположим, – сказала я, – просто предположим, что новое место находится в отеле, и предположим, что в этом отеле есть казино и дискотека. Это даст вам постоянную клиентуру, поскольку зачем куда-то тащиться и бродить по Базару в поисках чего-то, что можно купить прямо на месте?

– Отель и казино, да? Хотя... я не знаю. Барахло – оно и есть барахло.

– А если у вас есть эксклюзивное право печатать название места на всем, что вы продаете? Барахло с логотипом – это уже сувениры, и люди головы платить за них больше. Верно?

Хозяин, похоже, воодушевился.

– Верно! У вас есть такое место, леди? Сколько вы просите за аренду?

– Минимум, просто небольшая часть выручки идет владельцам заведения. Как вам мое предложение?

– Сколько у вас свободной площади? Если мне удастся расшириться, то я смогу получить от своего поставщика оптовую скидку и при этом поднять цены. Скажите, вы уже придумали логотип? У вас есть на примете печатник?

– Пока еще руки не дошли.

– Ладно... У меня есть зять, который выполнит все качественно, дешево... и быстро. И еще, там у вас будет ресторан? Посетителям нужно ведь где-то есть.

– Ресторан? – Этот вопрос ускользнул и от Вика, и от меня.

– ...Потому что, если вы им еще не озаботились, я знаю парня, который хотел бы переместить свою закусочную, так как ему взвинтили арендную плату за его старое место.

У меня возникло ощущение, что часть моих проблем решилась сама собой.

– Ладно, господин с большими связями. Приглашайте всех, кто, по-вашему, впишется в эту сделку, а я вернусь завтра с планами этажа. Вот тогда и распределим, кому какое достанется помещение.

Воплощение в жизнь наших планов по реконструкции отеля в целом шло без особых заморочек. Но, как оказалось, мы все-таки проглядели одну важную деталь.

– Нам нужно название! – в сотый раз простонал Вик, расхаживая по кабинету.

Я оторвала взгляд от своих каракулей в настольном блокноте Истерия.

– А как он сам собирался его назвать?

– Отель «истерия».

– Что, разве плохое название?

Мы посмотрели друг на друга и в один голос ответили:

– Да!

– Порой лучший вариант приходит во сне.

– Отлично, Вик. И чем же ты меня порадуешь?

– Не понял?

– Название. Ты сказал, что придумаешь его во сне.

– Я имел в виду нас обоих. Считается, что мы работаем на пару.

Я беспомощно пожала плечами:

– Я не сплю.

– Нам нужно название! – в сто первый раз простонал мой напарник.

– Посмотри на это иначе, Клыкастенький. Нам ведь приходится наверстывать упущенное.

Вампир плюхнулся в кресло.

– Да уж, есть такое дело, – проворчал он. – Просто невероятно, какой жмот этот девол. Собрался открыть отель вообще без всякой рекламы!

– Так ведь нет никакой конкуренции, или ты забыл? Если у тебя единственный отель в городе, тебе не нужна реклама.

– Боюсь, наш бюджет затрещит по всем швам, – мрачно предрек Вик. – Извини, Маша, я в курсе, как ты стараешься контролировать все расходы.

– Не бери в голову, – отмахнулась я. – Все равно деваться нам некуда. Так что, по-твоему, нам следует предпринять?

– Обычной газетной рекламы явно будет мало, хотя придется прибегнуть и к ней. Когда времени до открытия в обрез, для привлечения публики требуется придумать что-то дополнительное.

– Как насчет афиш?

Вик скорчил гримасу:

– Не знаю, Маша. Боюсь, пара афиш погоды не сделает.

– Я имела в виду уйму таких штук... пятьдесят, не меньше, развешанных в радиусе десяти миль.

– Причем чем ближе к отелю, тем их больше, – задумчиво добавил он. – Слушай, а это идея! Правда, это обойдется нам в круглую сумму.

– Ладно, сэкономлю где смогу, на декоре. Лучше не тянуть с этим делом. Главное, никакого шика и зауми. Чтобы никого не отпугнуть. Все должно быть предельно просто и ясно, как приглашение посетить крокодиловую ферму. Именно такая привлекательность нам требуется.

– Я знаю, кто может это сделать. – Вик застрочил в блокноте. – Это возвращает нас к первоначальной проблеме.

– Верно. Нам нужно название.

Вампир резко вскинул голову:

– Эй! Это моя реплика.

– Извини.

– Прямо заколдованный круг какой-то, капкан, да и только!

– Может, так и назовем отель – «Капкан»?

– Нет, уж лучше тогда «Балаган».

– Нет, не покатит. А как тебе «Мышеловка»?

– Опять ты завела свою пластинку! Тебе самой еще не надоело?

– Тогда как насчет...

В конце концов мы остановились на названии «Смехотель». На наше решение отчасти повлиял тот факт, что мне удалось найти захудалый луна-парк. Мы разрешили этим ребятам разместить их аттракционы на нашей территории, и они предоставили нам на выбор реквизит для ее украшения.

Лучшим из всего этого были огромные фигуры, венчавшие их аттракционы... и в частности, комнату смеха. Эти были существа из всех измерений, причем анимированные. Они могли двигать руками и головами, а скрытые динамики говорили прохожим «Хо-хо-хо!». На мой взгляд, они были просто потрясающие. Я распорядилась установить их по всей территории отеля... кроме «Толстой дамы». Ее я установила в мужском туалете рядом с вестибюлем.

Как только мы это сделали, проблемы с остальным убранством быстренько разрешились. Мы мало что могли сделать, чтобы придать зданию более интересную форму, поэтому я просто раскрасила его широкими полосами... как цирковой шатер, только ярче и цветастей.

Вик взял на себя устройство дискотеки, и это было нечто! Он сделал все черным: полы, стены, потолок, мебель – все-все. Он также под разными углами прикрепил к стенам и потолку стулья и столы с манекенами в натуральную величину в вечерних нарядах. Общий эффект был призван дезориентировать, так что, когда играл оркестр и мигал свет, было трудно понять, где верх, а где низ. Для усиления эффекта танцпол был слегка наклонен и медленно вращался. Вы как будто зависали в космосе, одновременно подвергаясь воздействию космических ветров и гравитации. Вик даже назвал клуб «Капкан» в знак признательности мне и извинения за то, что так резко уцепился за это название, когда я предложила его для отеля.

Казино было полностью отдано на откуп мне, и я решила пойти ва-банк. Я нашла художника с чувством юмора, и мы раскрасили это место под камуфляж... только вместо зеленого и коричневого цветов мы сделали ставку на основные цвета, но в кричащих оттенках типа «вырви глаз». В качестве завершающего штриха мы разместили по всему помещению зеркала, но не простые, а кривые, из комнаты смеха луна-парка. Это не только создавало иллюзию помещения больших размеров, но и когда посетители смотрели на себя в зеркало, то могли видеть такие же плавные, извилистые линии, как у нашего несравненного декора. Что невольно создавало ощущение нереальности.

Вик опасался, что эффект от всех наших стараний слишком бил по нервам, я же утверждала, что вся фишка в том, чтобы выделиться из толпы и дать людям понять, что наша задача – развлечь их на полную катушку. Правда, я пошла на уступки и согласилась с тем, что на нашей встрече с Истерием вечером накануне открытия должен присутствовать Скив собственной персоной. Скажу честно, ведение переговоров никогда не было моей сильной стороной и я понятия не имела, как клиент отреагирует на наши довольно смелые новаторские идеи.

– Вы меня разорили! Вот что вы сделали! Вы оставили меня без гроша!

Так стенал наш клиент. Думаю, нетрудно догадаться, что он был менее чем доволен нашей работой. Скажу больше: он твердил это после того, как мы битый час пытались его успокоить, и вы поймете, насколько он был несчастен.

– Боюсь, я не понимаю, в чем ваша проблема, мистер Истерий, – сказал Вик. – Если у вас есть претензия...

– Претензия? – вскрикнул девол. – Я даже не знаю, с чего начать! И вообще, чем, по-вашему, вы занимались?

– Чем? Мы превращали вашу дыру в прибыльный отель. По идее, нам было поручено именно это. – Я пыталась не вмешиваться, опасаясь сорваться, однако сочла своим долгом вставить хотя бы пару слов.

– В отель? Отель? Это не отель! Я оставил вам отель! То, к чему я вернулся, – это цирк-шапито! И что вы подразумеваете под словом «прибыльный»? Все номера на первом этаже исчезли! Это сократит мои доходы от их сдачи в аренду на двадцать процентов!

– Двадцать процентов от пустого отеля – это сущие пустяки! – выпалила я.

– Маша права, – сказал Вик, вставая между нами. – Это пространство нам нужно было для аттракционов, чтобы привлечь клиентов. Кроме того, все, что мы туда вкладываем, приносит отелю доход.

– Откуда доход, если они ничего не продают? – возразил Истерий. – Вы бывали хоть в одном из этих мест? Вы видели, каким хламом они торгуют? А цены... за чашку кофе в этом вашем хваленом клубе дерут больше, чем я привык платить за целый обед!

– Не все едят так дешево, как вы, – пробормотала я себе под нос.

– Что?

– Я сказала, что как только дело будет на мази, вы будете грести деньги лопатой... в смысле когда они начнут продавать клиентам товары.

– Но клиентов там не будет... О горе! Я разорен!

Девол опустился в кресло и закрыл лицо руками.

– Конечно, если для вас было так важно одобрить проект, вам следовало быть рядом и ознакомиться с ним еще до начала работ. А так Маше и Вику ничего не оставалось, кроме как руководствоваться собственными суждениями. – Это произнес Скив, сидя в кресле в углу. До сих пор он не проронил ни слова, а только выслушивал стенания девола.

– Быть рядом? – Истерий резко вскинул голову. – Меня выставили за дверь! Мне сказали, что если я хочу воспользоваться услугами вашей фирмы, я должен целиком и полностью довериться им.

– Именно, – кивнул Скив, меняя тактику не моргнув глазом. – Вы попросили нас об услуге, вы доверяли нам, и мы эту услугу вам предоставили. Не понимаю, в чем, собственно, претензия.

– Претензия в том, что вы ободрали меня как липку... авансом... чтобы лишить меня бизнеса! Потеряй я деньги на обычном отеле, это было бы и без того плохо, но потерять деньги и стать в придачу посмешищем... – На его глаза навернулись слезы. – Я вложил в этот проект деньги семьи моей жены. Я сказал им, что будь у меня капитал, я мог бы получить прибыль. Сейчас же...

Его голос сорвался, и он вновь удрученно поник головой.

– Если это единственная проблема, уверен, мы сможем что-нибудь придумать.

– Забудьте! Урезание вам гонорара не поможет. Я должен зарабатывать деньги, а не терять их в меньшем количестве.

– Вообще-то я имел в виду забрать отель из ваших рук. Выкупить его целиком.

Я бросила взгляд на Скива. Он откинулся на спинку стула и изучал потолок.

– Вы серьезно? – с надеждой в голосе сказал девол.

– Почему нет? Таким образом вы получите прибыль в размере... скажем, пятнадцати процентов от стоимости здания и земли, а заставить это место работать, а тем более заботиться о его репутации, – это будет уже наша головная боль. Собственно, насчет этого-то и была наша первоначальная договоренность, или... типа того.

Истерий вскочил с места и с жаром принялся трясти Скиву руку еще до того, как наш босс умолк.

– Я скажу вам, Скив... мистер Скив... вы настоящий джентльмен. Это просто потрясающе! Я уже думал, что... Вы не представляете, насколько я ценю...

– Не стоит благодарности, – сказал Скив, выдергивая руку из его хватки. – Почему бы вам прямо сейчас не пойти в мой кабинет? Мой секретарь все еще там. Просто объясните ей все, и она немедленно начнет составлять договор. Я тут перекинусь парой слов с моими агентами, а затем приду, чтобы подписать сделку.

– Уже иду, – махнул рукой девол. – Это надо же! Не могу прийти в себя...

– Кстати, надеюсь, вы понимаете, что у нас на руках сейчас нет таких денег. Нам придется внести аванс и обговорить график платежей.

– Прекрасно. Прекрасно! При условии, что мы получим контракт, гарантирующий мою прибыль.

Затем он ушел, а мы остались молча смотреть друг на друга. Наконец Скив вопросительно посмотрел на нас.

– Место забронировано под завязку? – уточнил он, проверяя то, что мы сказали ему, когда явились с отчетом.

– На три недели, с очередью на отмену, – подтвердил Вик. – Мы уже принимаем бронь на полтора года вперед.

– И Истерий не в курсе?

– Он ни разу не спросил, а у нас не было возможности сказать ему, – пожала я плечами. – Ты видел, в каком взвинченном он был состоянии.

Скив задумчиво кивнул.

– Значит, если мои расчеты верны, мы сможем полностью расплатиться с ним менее чем за три месяца... не считая выручки от казино и магазинов.

Он поднялся, потянулся и подмигнул нам.

– Пойдемте со мной, – сказал он. – Я куплю выпивку вам обоим! Как говорится, кутить – так кутить!

Глава 4

На самом деле я отнюдь не пребывал в восторге от «Смехотеля». Нет, заведение приносило нам бешеные деньги, но я почему-то никогда не стремился быть владельцем отеля с казино. В частности, я не считал хорошей идеей создавать прецедент, выкупая собственность недовольных клиентов, сколь выгодной ни оказалась бы в итоге сделка. Кстати, родственники Истерия (со стороны жены) пытались добиться признания сделки недействительной – на том основании, что он, дескать, был невменяем или по крайней мере не совсем в здравом уме. Иначе бы никогда не продал столь прибыльный бизнес по той цене, за которую он его продал. Я особо не волновался, так как это был Базар-на-Деве: если всех, кто подписал невыгодную сделку, объявлять сумасшедшими, местная экономика просто рухнет.

Но больше всего меня беспокоило в этой сделке то, что она предполагала общение с Живоглотом. В прошлом он неизменно доказывал, что в первую очередь озабочен набиванием собственных карманов и ему наплевать на всех остальных. Я чувствовал: было опасно ставить этого жулика в положение, когда у него имелся такой заманчиво легкий доступ к нашим деньгам, пусть даже не ко всем.

Тем не менее я не мог спорить с логикой Маши, решившей включить его в схему, тем более что когда она обратилась к нему, она понятия не имела, что в конечном итоге он будет отчитываться перед нами. Банни заверила меня, что она лично проверяла финансовые отчеты казино, которые Живоглот сдавал вместе с нашей долей выручки. Что не помешало мне приобрести привычку тратить слишком много времени на изучение электронных таблиц, наполовину ожидая найти признаки того, что он неким образом снимал немного пенок для своих личных нужд.

Именно этим я и занимался сегодня днем, отложив в сторону бесчисленные письма и рутинные дела, которые отнимали у меня массу времени, чтобы еще раз проверить финансовые отчеты Живоглота. Банни как-то сказала мне, что значительная часть бухгалтеров и финансовых аналитиков действуют скорее из вредности, чем на основе какого-либо инстинктивного или приобретенного понимания. То есть вместо того, чтобы искать, что в изучаемых ими цифрах не так, они выделяют какой-то «отдел, который их раздражает, или менеджера, который на корпоративной вечеринке отпускал ехидные комментарии в их адрес, после чего дотошно просматривают их отчеты». По ее словам, любой отчет может содержать ошибки или быть подозрительным, если его придирчиво изучить.

Может, оно и так, если вы опытный бухгалтер. Я же обнаружил лишь то, что длительные периоды времени, проведенные за созерцанием рядов маленьких циферок, – это мука мученическая... в прямом и переносном смысле. В частности, просидев нескольких часов сгорбившись над отчетами, я ощущал судороги и колющую боль в глазах, шее, спине и нижних частях тела.

Чтобы снять напряжение, я откинулся назад и потянулся. Внезапно мой взгляд упал на карандаш, который я в припадке отвращения и досады бросил на стол. С ухмылкой я мысленно протянул руку, схватил его и подбросил в воздух. Что делают маги, когда им становится скучно или они в депрессии? Балуются магией, что же еще!

Помните, как когда-то я потел и стонал, пытаясь поднять в воздух перо? Что ж, те времена давно прошли. Ничто так не спасает вашу шкуру и не поднимает уверенность в себе, как несколько лет использования таких базовых вещей, как левитация... и, как всегда говорил мне Ааз, уверенность – это ключ к магии.

Я поднес карандаш к потолку, немного подождал, затем обвел им комнату, останавливаясь в каждом углу, чтобы повернуть его под прямым углом. Я поймал себя на том, что, левитируя карандаш, я напеваю себе под нос какую-то мелодию, поэтому я опустил его над столом и начал размахивать им как дирижерской палочкой, подавая по мере построения мелодии сигналы барабанам и духовым инструментам.

– Приятно видеть, что ты не утратил навыка.

Я обернулся на дверь. Мой старый наставник стоял, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал за моими экзерсисами.

– Привет, Ааз, – сказал я, продолжая плавно двигать карандаш. – Последнее время я был так жутко занят, что у меня почти не оставалось времени на упражнения, но я все равно в свободную минутку люблю потренировать руку.

Сколь бы легкомысленно это ни прозвучало, в душе я был очень рад, что карандаш не дрогнул, когда Ааз застукал меня за этим занятием. Не нарушить концентрацию при наложении чар или, вернее, сохранить чары после того, как концентрация нарушена, – это был один из самых трудных уроков, которые Ааз преподал мне, и мне казалось, что я наконец-то его усвоил. Оставалось лишь надеяться, что он это заметил.

– У тебя найдется пара-тройка минут для твоего старого партнера?

– Конечно, придвинь стул.

Решив, что продолжать играть с карандашом, пока я разговариваю с Аазом, было бы невежливо, я опустил его ниже, чтобы, подавшись вперед, плавно взять из воздуха. Однако Ааз, похоже, этого не заметил. Слегка вытянув шею, он рассматривал разбросанные по моему столу бумаги.

– Что это такое?

– О, просто просматриваю финансовые показатели «Смехотеля». У меня до сих пор нет полного доверия Живоглоту.

Ааз откинулся на спинку стула и в упор посмотрел на меня.

– «Смехотель», говоришь? У меня не было возможности подробно поговорить с тобой о нем. Да, ловко ты прибрал его к рукам.

Скажу честно, его комментарий мне польстил. Хотя официально мы были равны... причем уже какое-то время... он все еще оставался моим старым учителем, и я не мог не отреагировать на его похвалу.

– Это был лучший выход из скверной ситуации, – небрежно отмахнулся я.

– Верно, – кивнул он. – Всегда легче решить проблему, вбухав в нее деньги, чем продумывать выход.

Внезапно это перестало звучать как похвала. Со скоростью задутой свечи моя гордость заняла оборонительную позицию.

– Думаю, что финансовая прибыль компании более чем оправдала разумность инвестиций.

Даже мне это заявление показалось слегка ходульным. Я заметил, что в последнее время все чаще прикрываюсь подобного рода фразами в ситуациях, в которых я когда-то ныл по поводу своей неопытности или отсутствия надежных исходных данных.

– Вообще-то я ни разу не жаловался на получение прибыли, – сказал Ааз, сверкая рядом острых, от уха до уха, зубов. – Даже когда это означает приобретение казино, которое нам нужно как собаке пятая нога.

Это определенно звучало как очередная нотация, а не подтверждение того, какую прекрасную работу я проделал. Хотя я мог выкроить время для беседы и был бы только рад услышать нечто вроде «Ну вы молодцы!», у меня не было настроения выслушивать его разглагольствования по поводу моих недостатков.

– Что сделано, то сделано, и ретроспективный взгляд носит чисто академический характер, – резко заявил я, обрывая разговор о казино. – По какому поводу ты хотел меня видеть?

Я начал было перебирать бумаги на своем столе, чтобы подчеркнуть, как я занят, но вовремя вспомнил, что это были финансовые отчеты казино... а значит, определенно не лучший способ отвлечь разговор от этой конкретной темы.

– О, ничего особенного, – пожал плечами Ааз. – Я как раз собирался выполнить небольшую работенку и подумал, что ты, возможно, захочешь составить мне компанию.

– Работенку? Я не поручал тебе никакой работенки.

Я пожалел об этих словах сразу, как только их произнес. Они не только звучали высокомерно, но и подчеркивали тот факт, что, несмотря на нашу большую рабочую нагрузку, я не нашел для Ааза никакого задания.

Мой старый наставник и глазом не моргнул на эту мою оплошность.

– Это не совсем задание. Скорее подработка. Я собирался маленько подхалтурить на стороне. Одолжение другу, который не может позволить себе наши обычные гонорары.

Я должен был заподозрить неладное прямо тогда. Если я вообще стал жадным до денег, то имейте в виду – я подхватил эту заразу от Ааза за время нашего общения. Каждый раз, когда Ааз заводит разговор о том, что надо что-то отдать, хотя мы могли бы это продать, как, например, наше время, я точно знаю, что тут что-то не так.

– Послушай, Ааз, вряд ли я смогу потратить на это время. Я в последние дни очень занят.

– ...ага, поднимая в воздух карандаши и расследуя хищение денег, которых там и без того немерено?

Его попытка изобразить невинную улыбку показалась мне довольно натужной.

– Прекрати, Ааз. Это несправедливо. Я работал как вол. Просто мне время от времени нужен отдых. Вот и все.

– Вот и я о том же, – сказал мой партнер, ловко расставляя сети. – Самое время послать этот офис подальше и отправиться на реальное дело, прежде чем ты окончательно прирастешь задницей к этому креслу. Знаешь, не стоит слишком сильно отрываться от коллектива, и эта маленькая халтурка – просто напоминание тебе, каково это – быть на задании.

Чем дольше он говорил, тем вернее я чувствовал себя побежденным. Я в отчаянии поднял руку.

– Ладно, ладно. Выкладывай. Кто он, этот твой друг?

– Вообще-то скорее знакомый. Кстати, ты тоже его знаешь. Помнишь Куигли?

– Куигли? Охотник на демонов, который позже стал магом? Тот самый Куигли?

Ааз энергично кивнул.

– Тот самый. Похоже, у него возникла проблема, с которой он не в состоянии справиться сам... что, в общем, не удивительно. Я подумал, что ты, возможно, захочешь протянуть ему руку помощи, поскольку в этом есть и наша вина.

Шах и мат.

– Ладно, Ааз, – сказал я, скорбно глядя на незаконченную работу на своем столе. – Я лишь кое-что обговорю с Банни, после чего присоединюсь к тебе.

Рассказ Ааза

Валлет не слишком изменился с момента нашего последнего визита сюда, что вполне в порядке вещей для таких захолустных измерений, как это. Конечно же, пришлось воспользоваться чарами маскировки, что мы, изверги, привыкли делать, посещая измерения, в которых бывали раньше, и Малыш перенял этот трюк от меня. Видите ли, вопреки распространенному мнению, изверги не так уж и склонны к насилию, и попадая в то или иное измерение во второй раз, мы обычно оказываемся втянуты в драку тем, кто, узнав нас, считает, что уж теперь-то подготовлен лучше, чем при первой встрече. Это лишь подтверждает нашу убежденность в том, что остальные измерения асоциальны, и, чтобы получить преимущество неожиданности, мы вынуждены наносить удар первыми, не говоря уже о том, чтобы всячески отпугивать гостей из других измерений, когда это возможно. В нашем измерении хватает своих проблем и без всякого отребья, которое лишь болтается в нем без толку, генерируя все новые и новые неприятности.

Конечно, принадлежность к извергам не единственная причина, по которой некоторые граждане Валлета захотели бы вывесить наши скальпы на просушку. В прошлый раз, когда нас сюда занесло, мы изрядно всколыхнули местных своим неожиданным участием в их Большой Игре. Даже такой старый циник, как я, не может сдержать улыбки, стоит лишь вспомнить тот хаос, который мы тогда устроили.

– Как думаешь, сколько времени займет решение этой проблемы Куигли, Ааз? – спросил Скив, бесцеремонно вторгаясь в мои мысли.

– Честно говоря, понятия не имею, – пожал я плечами. – Думаю, у нас будет лучшее представление об этом, как только Куигли расскажет нам, в чем именно она заключается.

Малыш замер на месте как вкопанный и сердито посмотрел на меня.

– Хочешь сказать, что согласился помочь, не зная, ради чего ты примерил роль добровольного спасателя? Тогда с чего ты взял, что отчасти это и наша вина?

Хотя Скив не раз доказывал, что схватывает все на лету, все же бывают моменты, когда он принимается тупить до такой степени, что это начинает выводить из себя.

– Что делал Куигли, когда мы впервые встретились с ним?

– Он был охотником на демонов. Почему ты спрашиваешь?

– И чем он занят сейчас?

– Последнее, что мы о нем слышали, что он занял пост придворного мага в Та-Хо.

– Как ты думаешь, что подвигло его начать зарабатывать на жизнь магией, а не работать мечом?

– А-а-а...

Пару мгновений он выглядел удрученным, но быстро взял себя в руки.

– Я все еще считаю, что тебе следовало выяснить, в чем проблема. Как только мы окажемся там... неизвестно, сколько времени это займет. Я же не могу находиться вдали от офиса слишком долго! Я слишком занят в эти дни.

– Что ж, – улыбнулся я, – тогда нам, вероятно, следует как можно скорее встретиться с ним, а не стоять здесь, на улице, и спорить.

Малыш театрально закатил глаза и снова зашагал по дороге.

Скив сильно изменился за те годы, что я работаю с ним. Когда мы впервые встретились, он был ничем не примечательным долговязым мальчишкой. Теперь это молодой человек... хотя я все еще про себя называю его «Малыш». Старые привычки умирают с трудом. Из нескладного паренька он вырос в юношу, которому уже нужно бриться... хотя такая необходимость возникает лишь изредка, отчего он склонен забывать об этой процедуре, пока Банни не напомнит. Еще удивительнее то, какую уверенность и умение владеть собой выказывает мой ученик – до такой степени, что приобрел даже определенную элегантность. В общем, было интересно наблюдать за развитием моего юного подопечного за последние несколько лет. Скажу без обиняков, мне хотелось бы чувствовать себя увереннее в отношении того, в каком направлении он развивается.

Видите ли, самой привлекательной чертой Скива всегда было то, что он заботился о людях... причем совершенно искренне. Будь то его чувства к Гаркину, когда его старый учитель умер, хотя мой коллега никогда по-настоящему не встряхивал Малыша в годы его ученичества, или то, как он старался поддержать удрученного Аякса, когда старый лучник сомневался в своей ценности. Скив всегда обладал безошибочной способностью видеть в людях хорошее и действовал соответственно. Во многом именно поэтому я остался работать с ним... как для того, чтобы учиться, так и для того, чтобы учить.

Однако в последнее время ситуация, похоже, меняется. С тех пор как он занял пост президента нашей корпорации, Скив, похоже, все больше и больше беспокоится о бизнесе и все меньше и меньше о людях. Остальные, возможно, этого не заметили. Банни и Тананда вечно пытаются превзойти друг дружку и не обратили бы внимания, даже если бы через офис промаршировал духовой оркестр. Что касается Корреша, то он постоянно следил за тем, чтобы они не сцепились. Маша и телохранители – воплощения слепой преданности. Они бы последовали за Скивом, если бы он прыгнул со скалы, не задумываясь и не задав ни единого вопроса. Опять же, они не знают его так долго и всесторонне, как я, и не увидят в его нынешнем поведении ничего странного. Но для меня это представляет собой серьезное изменение.

Вся эта история с покупкой казино – всего лишь один пример. Скив, которого я знал в прежние годы, настоял бы на том, чтобы, прежде чем подписывать контракт, Истерий ознакомился со всеми подводными камнями, или, по крайней мере, назначил бы ему за его труды более щедрую цену. Вместо этого мы стали свидетелями рвачества, которому позавидовал бы самый прожженный торговец-девол.

Вы все прекрасно знаете: я ничего не имею против получения прибыли, особенно греховно большой... но я – это я. Скив, по идее, гуманист, моя полная противоположность. В то время как я узнавал от него об окружающих, боюсь, что он получил от меня лишь неправильные уроки... или же чересчур правильные.

В любом случае именно поэтому я не выбросил письмо Куигли в корзину для мусора, когда оно было доставлено нам на Базар. Я подумал, что это даст мне возможность побыть наедине со Скивом и выяснить, то ли у меня и впрямь сдают нервы, то ли действительно тут есть о чем беспокоиться... Пока что я склонялся к последнему.

К счастью, Куигли никуда не переехал. Учитывая нетерпение Малыша, я боялся, что он откажется от всей этой затеи, если нам придется потратить дополнительное время на его поиски. В ответ на наш стук в щели приоткрывшейся двери показался настороженный глаз.

– Ой! Я надеялся... то есть ожидал... Чем могу вам помочь, господа?

Мы уже видели эту маскировку «под старикана», так что не было никаких сомнений, что перед нами действительно Куигли.

– Это мы, Куигли, – грубо сказал Малыш, прежде чем я успел поздороваться. – Ты впустишь нас или нам лучше пойти домой?

– Скив? О, слава богу! Конечно... заходите.

Лично мне показалось, что Скив ведет себя несколько резковато, а заискивание Куигли перед ним нисколько не улучшит его манер.

– Извините за столь прохладный прием, – сказал маг, впуская нас внутрь, – но я боялся, что это кто-то из моих кредиторов.

Закрыв дверь, Куигли тотчас сбросил чары маскировки. Их поддержание требовало от него слишком больших усилий, догадался я. Увидев его истинный облик, я был слегка шокирован.

Годы не пощадили нашего старого союзника. Его лицо изрезали глубокие морщины, которых не было раньше. А само место выглядело весьма обшарпанным. Стены остро нуждались в покраске... или хотя бы в мытье, мебель несла на себе следы небрежного ремонта, а не замены.

– Ну и дыра! – воскликнул Скив с недавно приобретенным отсутствием всякой дипломатичности. – Ну правда же, Куигли. Если ты не хочешь думать о своем личном комфорте, подумай о нашей профессии. Как люди могут уважать магов, если видят, что один из них живет так, как ты?

– Расслабься, партнер, – тихо сказал я. – Мы все не можем быть владельцами казино и шикарных отелей. Кое-кому из нас приходилось жить в полуразрушенных хижинах в лесу... или даже спать под деревьями на голой земле.

Это снискало мне колючий взгляд, но тут вмешался Куигли.

– Нет, Скив прав. Могу сказать лишь одно: я попробовал. Это часть того, из-за чего я угодил в ситуацию, в которой сейчас нахожусь. Пытаясь выглядеть респектабельно, я влез в непомерные долги, и теперь это мне аукается.

– Послушай, Куигли, если это твоя единственная проблема, мы сможем решить ее в кратчайшие сроки. Чтобы избавить тебя от этих волков, мы организуем быстрый консолидационный кредит... под небольшие проценты, разумеется. Верно, Ааз?

Возможность быстрого решения проблемы, похоже, чрезвычайно подняла настроение Скиву. У меня даже возникло искушение согласиться с ним, вот только было такое ощущение, что тут скрывалось нечто большее, чем могло показаться на первый взгляд.

– Не знаю, Скив. Лично мне хотелось бы услышать чуть больше о том, в чем именно проблема, если ты не против.

– Да ладно, Ааз. Давай просто оплатим его счет и свалим отсюда. Если поторопимся, то к обеду уже вернемся в офис.

Нет, я старался быть терпеливым, даже пообещал самому себе набраться терпения, но его тон наконец достал меня.

– Послушай, Малыш, – сказал я, намеренно назвав его старым прозвищем. – Если ты так жаждешь вернуться к насиженному креслу, то вали! А я попытаюсь решить реальную проблему, если, конечно, узнаю, в чем она состоит, возможно, даже не тратя на это денег. Идет?

Это был дешевый крючок, но Скив сам на него напрашивался. На миг я подумал, что он примет мое предложение и уйдет, но вместо этого он опустился на диван и надулся. Потрясающе. Я повернулся к нему спиной и переключил внимание на Куигли.

После всех этих лет было забавно взять на себя инициативу в ситуации, которая, по сути, касалась человеческого фактора. Обычно я брал на себя тактику... ладно, иногда и денежную сторону вопроса... а работу с людьми оставлял Скиву. Это была его часть нашего партнерства, дабы моя вспыльчивость не оттолкнула слишком многих людей, особенно тех, кто считался нашими друзьями. Однако поскольку он пребывал в унынии, эта задача легла на меня, хотя мне явно не хватало практики. Черт возьми, буду честен: я никогда не был докой в подобных вещах. По иронии судьбы, я поймал себя на том, что пытаюсь представить, что сказал бы и сделал Скив в такой момент, как этот.

– Итак, Куигли, – сказал я, изображая дружескую улыбку, – в чем именно проблема?

Он беспокойно заерзал.

– Это долгая история. Я... я не знаю, с чего начать.

Внезапно я вспомнил, что не-изверги склонны нервничать при виде наших зубов, и поэтому убрал улыбку с лица.

– Может, начнешь с самого начала? Почему у тебя возникли проблемы с деньгами? В последний раз, когда мы были здесь, у тебя, похоже, все было в порядке.

– Вот тогда все и началось, – вздохнул он, – когда вы были здесь в последний раз. Помните, как они решали проблему с местным правительством? С помощью Большой Игры?

Вообще-то я не вспоминал об этом уже давно, но, пока он говорил, прошлое постепенно начало возвращаться ко мне.

– Ага. Ежегодная Большая Игра между Та-Хо и Вейгасом определяла, кто получит Трофей и станет столицей на последующий год.

Куигли неопределенно кивнул.

– Верно. Но теперь все изменилось. Когда вы, ребята, выиграли ее и улизнули с Трофеем, это поставило на уши всю пятисотлетнюю систему. Некоторое время даже существовала фракция, которая утверждала, что поскольку Трофей теперь у вас в Поссилтуме, то столица в течение года должна находиться там же. К счастью, более мудрые головы одержали победу.

Было приятно узнать, что некоторые передряги миновали нас. Я заметил, что Скив помимо своей воли оживился и стал слушать, что Куигли скажет дальше.

В конце концов эти ребята решили, что править всем должен некий Общий совет. План был приведен в действие при равном представительстве обоих городов-государств, и впервые за пятьсот лет правительство измерения перестало лихорадить.

Вообще-то это звучало так, будто из нашей безумной выходки вышло хоть что-то хорошее. Мне даже стало приятно. И все же...

– Я не понимаю, Куигли. В чем тогда проблема?

Маг криво ухмыльнулся.

– Раскинь мозгами, Ааз. Поскольку вражда между двумя городами-государствами закончилась, не было причин содержать двух магов одновременно. Все согласились, что одного вполне достаточно.

– Упс, – сказал я.

– Ты прав, упс. Их выбор пал на Машу. В то или иное время она работала магом в обоих городах-государствах и, честно говоря, произвела на них гораздо большее впечатление, чем я... особенно после того, как я упустил их демоницу-заложницу и она сбежала во время Большой Игры. Но когда они пошли сказать ей об этом, она исчезла. В результате они остались со мной.

Мне стало интересно, подалась ли Маша в ученицы к Скиву до или после того, как узнала об организационных изменениях и увольнении Куигли.

– Она работает с нами на Деве, – прокомментировал его реплику Скив, наконец присоединяясь к нашему разговору.

– Вот как? Полагаю, это имеет смысл. После того как вы достигли высот на местном уровне, вполне естественно подняться на ступеньку выше.

– Все равно не понимаю, как ты оказался в полной заднице в финансовом плане, – сказал я, пытаясь вернуть разговор в нужное мне русло.

Куигли поморщился.

– Таков мой контракт. В результате в новой ситуации я был вынужден согласиться на существенное урезание жалованья. Раньше у меня было относительно приличное жалованье, хотя и не слишком. Сейчас же...

Он не договорил.

– Ничего не понимаю, – сказал Скив. – Как можно зарабатывать меньше денег, обслуживая два города-государства, чем работая на один из них?

– Как я уже сказал, таков мой контракт. Там есть пункты, о которых я даже не знал, пока Совет не ткнул меня в них носом.

– Что за пункты? – нахмурился я.

– Например, что работодатель имеет право устанавливать мою шкалу заработной платы. Самое важное, что я помню, – «...в соответствии с потребностями общества». Они указали, что поскольку никаких распрей нет, то моя рабочая нагрузка и, следовательно, мое жалованье должны быть соответственно урезаны. А еще есть пункт «Без права увольнения по собственному желанию»...

– Что-что?

– Пункт «Без права увольнения по собственному желанию». Короче говоря, там прописано, что они меня могут уволить, но сам я на время действия контракта уволиться не могу. Если я уйду, мне придется лично заплатить моему сменщику, «субподрядчику», как они это называют... даже если они предложат ему большую оплату, чем прежде мне. Вот почему я застрял здесь. Я не могу позволить себе бросить работу. К тому времени, как я закончу вычитать чужую зарплату из того, что буду получать на новом месте, я стану зарабатывать даже меньше, чем сейчас. А ведь я вряд ли смогу получить должность с окладом вдвое больше, чем мне платят сейчас. Не с моим послужным списком.

На мгновение я подумал, что Скив собирается предложить ему место в нашей компании, но вместо этого он застонал и закрыл лицо руками.

– Куигли! Как можно было подписывать контракт на таких условиях? Черт возьми, как вообще можно подписывать любой контракт, не зная наверняка, что в нем написано?

– Честно говоря, я был так рад новой работе, что мне даже в голову не пришло задавать вопросы.

– Есть еще небольшой фактик, – вставил я, – что, когда он только начинал эту игру, он был совсем один. У него не было наставника или группы друзей, которые могли бы проверить его контракты или предостеречь его от невыгодных сделок.

Становилось все труднее и труднее удерживать Малыша от чрезмерной нетерпимости к чужим ошибкам. Даже это не слишком тонкое предостережение имело лишь частичный успех.

– Он мог бы спросить меня, – проворчал он. – Я мог бы, по крайней мере, заметить основные подвохи.

– Насколько я помню, – повторил я попытку, глядя в потолок, – в то время ты работал придворным магом в Поссилтуме... вообще без какого-либо письменного соглашения. Ты бы пришел к себе самому за советом по контракту?

– Ладно, ладно. Я слышу тебя, Ааз. Так чего ты от меня хочешь, Куигли?

Я заметил, что он сказал «от меня», а не «от нас», но не стал заострять на этом внимания.

– Что ж, уже довольно поздно, но я готов принять ваше предложение. Я надеялся, что вы посмотрите мой контракт. Вдруг окажется, что из него есть какой-то выход. Его срок почти истек, но, боюсь, они воспользуются возможностью продления и я застряну здесь еще на три года.

– Не рассказывай мне, дай догадаться, – я поморщился. – Это их выбор – продлевать твой контракт или нет. У тебя нет права голоса в этом вопросе. Верно?

– Верно. Как ты узнал?

– Счастливая догадка. Я подумал, что это хорошо сочетается с пунктом «без права увольнения по собственному желанию». А я-то думал, рабство объявлено вне закона...

Скив задумчиво молчал, сидя на диване. Наконец он прервал меня своим вопросом:

– В чем именно состоят твои нынешние обязанности, Куигли?

– На самом деле их не так уж и много, – признался Куигли. – Скорее это развлечения, чем что-либо еще. Кстати, мне скоро придется уйти. Сегодня днем я должен появиться на Игре.

– Игре?! – удивился я. – Они все еще увлечены ею?

– О, конечно. Это по-прежнему основной вид местных развлечений. Тотализатор по-прежнему работает. Просто они играют не ради Трофея, вот и все. С тех пор как вы, ребята, разгромили местных, Игра стала менее эмоциональной, но страсти все еще изрядно кипят во время матча. Я устрою после Игры развлекательную программу. Ничего особенного, всего лишь пару...

Куигли не договорил. Посмотрев на него, я обнаружил, что он крепко спит, тихо похрапывая в своем кресле. Озадаченный, я перевел взгляд на Скива.

– Чары сна, – сказал он, подмигнув. – По-моему, они вполне уместны. В конце концов, я научился им во время нашей последней вылазки сюда, после того как наш друг применил их к Тананде.

– Разве ты не хочешь услышать больше про контракт, который мы должны нарушить ради нашего друга, или хотя бы взглянуть на этот документ?

– Не вижу необходимости. Я уже услышал достаточно, чтобы набросать план.

– И это?..

Его улыбка сделалась шире.

– Я дам тебе подсказку.

Черты его лица, казалось, таяли и менялись... вскоре я увидел маскировку «старика», которую Куигли предпочитал в рабочее время.

– Мы ведь не хотим, чтобы на игре присутствовали два Куигли, не так ли? На мой взгляд, лучший способ помочь ему расторгнуть этот вонючий контракт – занять его место сегодня днем.

Лично мне его предложение не понравилось.

– Ты хочешь, чтобы его уволили? Не слишком ли это радикально? В смысле, как это будет смотреться в его резюме?

– Послушай, Ааз! – рявкнул он. – Кто, как не я, хотел пойти по легкому пути и выкупить его из кабалы? Или ты забыл? Это ведь ты сказал, что должен быть и другой способ. И он у меня есть. Так ты идешь или предпочитаешь, чтобы после того, как все закончится, я рассказал тебе, как все прошло?

Стадион действительно производил впечатление, с какого ракурса на него ни взгляни. Конечно, всякий раз, когда вы собираете около ста тысяч человек, жаждущих крови, это не может не производить впечатления. Я просто счастлив, что на сей раз они не требовали нашей крови.

Но был один неприятный момент. Куигли/Скив, как чиновник города-государства, прошел бесплатно, тогда как мне, замаскированному под рядового жителя, чтобы пройти сквозь забор, пришлось купить билет. В принципе, ничего страшного, но это означало, что мы на некоторое время расстались. В тот же миг меня внезапно осенило, что если Скив немного расслабится или забредет за пределы досягаемости, мои чары маскировки исчезнут, открыв взорам мою истинную личность. Мне, как одному из членов команды, которая разгромила местных жителей и скрылась с их любимым Трофеем, подумалось, что наверняка существует куда более здоровое времяпрепровождение, нежели внезапное появление в гуще тысяч разгоряченных фанатов Игры. К счастью, мне так и не пришлось узнать это наверняка. Пока я не вошел внутрь, Скив слонялся у ворот, и дальше мы двинулись уже вместе. Однако это заставило меня задуматься о том, насколько я стал зависим от умений Малыша с тех пор, как утратил свои магические силы.

Куигли/Скив, очевидно, был известной фигурой, и, когда мы вошли на стадион, многие болельщики сразу стали окликать его. Правда, приветствия были далеко не лестными.

– Куигли! Как дела, старый пердун?

– Привет, Куигли! Решил проделать тот же трюк еще раз?

– Ага! Может быть, сегодня у тебя все получится!

Каждый из этих выкриков, разумеется, сопровождался взрывами громкого хохота, как это умеют только фанаты, которые начали пить еще несколько дней назад, готовясь к своей роли в Игре. Возможно, Куигли привык к такому обращению, но с Великим Скивом подобным образом никто не разговаривал уже давно. Я заметил в его глазах опасный блеск, который не предвещал ничего хорошего тому, на ком он в конце концов решит отыграться.

Кстати, сама Игра была довольно увлекательным зрелищем. Было гораздо веселее наблюдать за процессом, когда мозги на поле вышибали не нам. Я даже поймал себя на том, что аплодирую отдельным удачным игровым моментам и вместе с остальной обезумевшей толпой свистом осуждаю редкое вмешательство судей.

А вот Куигли/Скив, напротив, хранил зловещее молчание. По мере того, как время шло, это меня все больше нервировало. Я слишком хорошо его знал и потому догадался: он явно что-то замышляет. Чего я не знал, так это «что» и «когда». Наконец, когда игра шла к своему завершению, я больше не мог сдерживать любопытство.

– Послушай, Скив, – сказал я, наклоняясь ближе, чтобы он мог слышать меня на фоне царящего вокруг гама. – Ты уже разработал план?

Не отрывая глаз от поля, он кивнул.

– Не хочешь ли обрисовать его мне? Хотя бы в общих чертах?

– Помнишь, как меня уволили из Поссилтума? – сказал он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.

– Отлично помню. Ты отчитал короля. И?..

– ...и я не вижу причин, почему то же самое не должно сработать и здесь. Сомневаюсь, что чиновники города-государства менее напыщенны, чем монарх какого-нибудь королевства-замухрышки.

Это имело смысл. Было приятно видеть, что Малыш еще не до конца растерял умение чувствовать настроение людей.

– Так за что ты собираешься устроить им нагоняй? За их дурное обращение с Куигли?

Малыш покачал головой.

– Это не в его привычках, – сказал он. – Куигли не из тех, кто поднимает из-за себя суету. Нет, я решил сделать ключевым моментом драку.

– Драку? Какую еще драку?

– Ту, которая вот-вот разразится на поле, – усмехнулся Куигли/Скив. – Насколько мне известно, эти две команды соперничают уже более пятисот лет. Я не поверю, что все их старые обиды забыты лишь потому, что сменилось правительство.

– Ну, я не знаю, партнер. Пока что Игра была довольно чистой. К тому же это сам по себе грубый контактный вид спорта. Что может спровоцировать драку?

– Большая часть контакта происходит вокруг мяча... или куба, или как там они называют ту штуковину. Я так толком этого и не понял. На данном этапе Игры все игроки разгорячены, но не слишком четко осознают реальность, поскольку весь день бодались головами. Теперь смотри внимательно.

Он подался вперед, чтобы спрятать руки, затем вытянул один палец и указал на поле.

Там были два здоровенных игрока, которые весь день, к восторгу толпы, то и дело стремились вцепиться друг другу в горло. Сейчас они медленно бежали бок о бок по краю игрового поля, поджидая тот удачный момент, когда мяч/куб вырвется на свободу. Внезапно рука одного игрока метнулась вперед и с силой врезалась в лицо соперника, сбив с него шлем, и при этом бедолага тут же растянулся на траве. Это движение было настолько неожиданным и ненужным, что толпа на миг застыла в молчании. Кстати, нанесший удар игрок, похоже, сам был не менее удивлен проделанной манипуляцией; что, несомненно, так и было. Ничто не срабатывает так четко, как легкая сфокусированная левитация, если вы хотите заставить чьи-то конечности действовать непредсказуемо. Правда, это срабатывает только в том случае, если ваша жертва этого не ожидает и не успевает приготовиться.

Единственным, кого не обездвижил этот прием, был игрок, которому достался злополучный удар. Как я уже говорил, участники Игры, в отличие от их толстопузых фанатов, крепки как кирпичные стены и обладают примерно тем же чувством юмора. Сбитый игрок мгновенно вскочил на ноги и набросился на предполагаемого обидчика. Хотя тот не был уверен в том, что именно магия на миг толкнула его руку, он знал, что нужно делать, когда тебя лупят, и в мгновение ока оба соперника сцепились, как два разъяренных хищника.

Возможно, это сработало бы, но, видимо, команды серьезно отнеслись к объявленному перемирию. Под гневные крики с трибун и свисток рефери они набросились на своих товарищей по команде и разняли их.

– Жаль, Скив, – сказал я. – Я думал, ты их уделал.

Ответа не последовало, и я взглянул на него. Слегка нахмурив лоб, он все еще работал.

Игрок, на которого напали, освободился от крепких объятий своих товарищей по команде. Хотя он явно все еще пребывал в ярости, но старался держать себя в руках. Он наклонился, чтобы поднять шлем, однако от его прикосновения тот, словно пушечное ядро, взлетел в воздух и врезался в члена команды-соперника, который предположительно нанес первый удар. Обычно шлемы в этой игре снабжены либо рогами, либо шипами, и этот матч не стал исключением. Игрок-мишень рухнул, словно марионетка, которой перерезали нитки, но не раньше, чем в разные стороны полетели брызги крови.

Это сделало свое дело.

При виде новой атаки на своего товарища по команде, когда мяч даже не был задействован в Игре, вся команда упавшего игрока обезумела и набросилась на нападающего, оставшегося без шлема... чьи товарищи по команде, в свою очередь, сплотились, встав на его защиту.

Обе скамьи опустели: резервные игроки выбежали из-за боковой линии, чтобы вступить в бой... Прежде чем они успели набрать хоть какую-то скорость, обе группы запасных игроков были заключены в светящиеся синие клетки магических линий. Признаюсь честно, такое их применение ни разу не приходило мне в голову. Вместо свежих игроков со скамьи запасных на поле появился Куигли/Скив.

Я заметил, что он отошел от меня, лишь когда увидел, как он перепрыгнул через низкие перила, отделявшие зрителей от игрового поля. Этот ловкий прыжок плохо соответствовал образу «старика», под которого он был замаскирован, но, похоже, никто не обратил на это внимания.

Было чистым удовольствием наблюдать за работой Малыша... особенно учитывая тот факт, что это я научил его большей части того, что он знает. Я был вынужден признать, что за эти годы он стал настоящим мастером своего дела.

– СТОП! ДОВОЛЬНО! – взревел он. – Я СКАЗАЛ, ПРЕКРАТИТЕ!!!

Все еще крича, он врезался в игроков на поле, сцепившихся в смертельной схватке. Тех, кто стоял, он сбил с ног жестом... жестом, который, как я понял, был простыми чарами сна. Остальных он легко разогнал, ловко применив свои навыки левитации. Двух сцепившихся друг с другом игроков он не только разнял, но и удержал на высоте примерно двадцати футов от земли. Драка прекратилась так же быстро, как и началась, и столь же ловко.

Как и следовало ожидать, как только пыль улеглась, на поле выбежала кучка каких-то назойливых типов и устремилась прямиком к Куигли/Скиву. Хотя я и потерял свои магические силы, со слухом у меня все в порядке, и я легко смог подслушать следующий разговор – в отличие от шумных фанатов на трибунах вокруг меня.

– Куигли, ты... Как ты смеешь прерывать Игру таким образом?

– Игру? – холодно сказал Куигли/Скив, скрестив руки на груди. – Это была не Игра, это была драка... хотя я понимаю, почему их можно легко спутать.

– Ты не имеешь права... немедленно опусти их!

Последний приказ сопровождался жестом в сторону паривших в воздухе игроков. Скив даже не шелохнулся, но оба игрока внезапно с громким стуком упали на траву. Толпа на трибунах в один голос ахнула, как то бывает в случае хорошего удара во время реальной игры.

– Что касается моих прав, – нараспев произнес Куигли/Скив, не оглядываясь по сторонам, – у меня есть контракт на использование моих магических способностей, чтобы помочь сохранить мир в Вейгасе и Та-Хо. Насколько я понимаю, это включает в себя прекращение драк, когда те происходят на моих глазах... что я только что и сделал. В связи с этим я объявляю Игру завершенной. Текущий счет считается окончательным.

При этих словах клетки магических линий начали перетекать каждая к своему туннелю, увлекая за собой игроков. Излишне говорить, что зрители этого не одобрили.

– Ты... ты не имеешь права этого делать! – рявкнул представитель властей, перекрикивая нарастающую волну свиста с трибун. – Самые захватывающие моменты Игры происходят в последние несколько минут!

В качестве финального штриха Куигли/Скив левитировал упавших на поле игроков в сторону туннелей вслед за их товарищами по команде.

– Я это сделал, – сказал он. – Более того, я намерен делать это на каждом матче этой варварской Игры, если ситуация выйдет из-под контроля. Мой контракт скоро будет продлен, и я пришел к выводу, что до сих пор довольно-таки небрежно выполнял свои обязанности. Поэтому я решил напомнить вам, за что именно вы платите мне жалованье. Если вам это не нравится, вы всегда можете меня уволить.

Я улыбнулся и одобрительно кивнул. Я был вынужден воздать храбрости Малыша должное. Если наезд на любимое времяпрепровождение этого измерения не приведет к увольнению Куигли, то я не знаю, что тогда способно это сделать.

– Ты прекратил Игру?

Так Куигли выразил признательность Скиву за помощь.

Мы вернулись к нему домой, где сбросили маскировку, и маг тут же взбодрился. Видимо, наша помощь оказалась не совсем той, на какую он рассчитывал.

– По-моему, это самый верный способ разорвать твой контракт, – пожал плечами Скив. – Местные жители, похоже, очень привязаны к игре.

– Привязаны к... Мне конец! – со стоном вскрикнул маг. – Меня не просто уволят, меня линчуют!

Малыш был непреклонен.

– Только без паники, – сказал он. – Чтобы сбежать, ты всегда можешь воспользоваться чарами маскировки, или, если это тебе поможет, мы предоставим тебе сопровождение...

В дверь постучали.

– О! Если только я не ошибаюсь, это наверняка Совет. Открой дверь, Куигли.

Куигли смутился и обвел взглядом комнату, словно ища выход, через который можно сбежать. Наконец он вздохнул и поплелся к двери.

– Кстати, о маскировке, Скив... – сказал я.

– А, верно. Извини, Ааз.

Рассеянным взмахом руки он снова замаскировал нас, на этот раз в том облике, в каком мы изначально сюда прибыли.

– О! Господин Маг. Нам можно войти? Есть ряд дел, которые мы должны... о! Я не знал, что у вас гости.

Это действительно был Совет. Минута в минуту. Я подмигнул Скиву, и тот ободряюще кивнул.

– Это... мои друзья, – неуклюже сказал Куигли, как будто сам в это плохо верил. – По какому поводу вы хотели меня видеть?

По нам скользнуло с десяток настороженных взглядов.

– Мы... э-э-э... надеялись поговорить с вами без посторонних.

– Мы подождем снаружи, Куигли, – сказал Скив, поднимаясь на ноги. – Просто крикни, если мы тебе понадобимся.

– Ну вот и всё, – вздохнул я, когда за нами закрылась дверь. – Интересно, что Куигли собирается делать на своей новой работе?

Скив небрежно прислонился к стене.

– Думаю, это его проблема, – сказал он. – В конце концов, это он попросил нас помочь ему расторгнуть контракт. Полагаю, у него на примете наверняка есть что-то еще.

– А если нет? Куигли никогда не был докой по части предварительного планирования. После увольнения ему будет трудно найти работу.

– Как я уже сказал, это его проблема, – пожал плечами Скив. – Он всегда может...

Дверь открылась, и члены Совета молча вышли из комнаты. Куигли подождал, пока они скроются за дверью, а затем лихорадочно поманил нас внутрь.

– Вы никогда не догадаетесь, что произошло, – взволнованно заявил он.

– Тебя уволили? – спросил Скив. – Эй, Куигли, довольно ломать комедию. Помнишь нас? Мы те, кто это устроил.

– Нет, меня не уволили. Как только они выпустили пар, они принялись восторгаться магическим шоу, которое я устроил во время игры. Они продлили мой контракт.

Я обнаружил, что смотрю на Скива, а он, в свою очередь, смотрит на меня. Мы застыли в этой позе на несколько мгновений. Наконец Скив вздохнул.

– Что ж, – сказал он, – нам просто придется придумать что-то другое. Не переживай, Куигли. Я еще не видел контракта, который нельзя было бы разорвать.

– Э-э-э... вообще-то я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.

Его слова стали для меня полной неожиданностью.

– Извини, Куигли. Но мне показалось, что ты сказал...

– Верно. Видите ли, Совет был настолько впечатлен, что повысил мне жалованье... причем весьма существенно. Вряд ли я смогу получить больше где-либо еще, особенно если меня попросят продемонстрировать мои навыки. Правда, в контракт были внесены некоторые изменения, и я был бы весьма признателен, если бы вы просмотрели его и сообщили мне, во что я ввязался.

– Мне очень жаль, Скив, – сказал я, пока мы брели по улице. – Все это был мартышкин труд.

Мы наконец закончили изучать контракт с Куигли и искали тихое место, чтобы незаметно вернуться на Деву.

– Не совсем. Мы решили за Куигли его проблему, и этот новый контракт определенно лучше старого.

Я имел в виду, что он проделал кучу работы бесплатно, но решил не искушать судьбу, разъясняя Малышу мои слова.

– Скажу честно, ты меня удивил, когда мы разговаривали на улице, – признался я. – Я почти ожидал, что ты захочешь завербовать Куигли в нашу команду, как только он избавится от контракта.

Малыш хрипло рассмеялся.

– Вновь выбросить деньги на ветер? Не волнуйся, Ааз. Я не настолько безумен. Я мог бы предложить ему кредит, но нанять его? Бесталанного бездельника? Мой корабль в Корпорации М.И.Ф. загружен под завязку, и сухому бревну на нем нет места... даже если это старый друг. Кстати, говоря о нашей компании, интересно, что-нибудь слышно о...

Он продолжал болтать, рассказывая о работе, к которой возвращался. Я слушал его вполуха. Вместо этого я продолжал прокручивать в уме то, что он сказал.

«Бесталанный бездельник... сухому бревну нет места, даже если это старый друг...»

Возможно, чуток резковато, но определенно дает пищу для размышлений.

Глава 5

Я никогда не понимал, насколько легко что-то купить, пока не попробовал свои силы в продажах. Я не говорю о мелких, случайных покупках. Я говорю о чем-то крупном... например, о казино/отеле. Конечно, его покупку весьма упростило то, что застройщик... как там его звали? Неважно... он был в безвыходном положении. А вот сбагрить его с рук – это совсем другое дело.

Откинувшись на спинку стула, я смотрел на гору бумаг на своем столе, мысленно перебирая различные предложения, но обнаружил, что они начали сливаться в моей голове. Я заметил, что это происходит все чаще и чаще после полуночи. Пробормотав себе под нос проклятие, я принялся искать свои записи.

– Работаешь допоздна, Скив?

– Что? – сказал я, отрывая глаза от бумаг. – А, привет, Банни. Что ты здесь делаешь в такой час?

– Я могла бы сказать, что беспокоилась о тебе, что абсолютно верно, но, честно говоря, я даже не знала, что ты все еще здесь, пока не увидела свет и не заглянула внутрь, чтобы проверить. Нет, я просто принесла несколько вещей, которые хранила в своем столе. Теперь я могу задать встречный вопрос: что здесь делаешь ты?

Отвечая, я немного потянулся, благодарный за этот короткий перерыв.

– Просто пытаюсь привести в порядок свои мысли насчет продажи «Смехотеля». Мне придется дать Совету рекомендации относительно того, какое из этих предложений принять, когда мы обсудим это на нашем ежемесячном собрании.

Она обошла стол и, встав позади меня, принялась массировать одеревеневшие мышцы на моих плечах. Это было восхитительно.

– Не понимаю, зачем тебе вообще делать презентацию для Совета, – сказала она. – Не проще ли принять решение в одностороннем порядке? Ты же принял решение о продаже, не согласовывая его с кем-либо еще.

Звучало в ее словах нечто зловещее, но я слишком расслабился, наслаждаясь массажем, и не сразу понял, что именно.

– Я принял решение в одностороннем порядке, чтобы открыть двери для предложений... а не для продажи. Окончательное решение о том, продавать или нет и какое из предложений принять, остается за Советом директоров.

– Тогда, если это их дело, почему ты расшибаешься в лепешку, готовя презентацию?

И тогда я понял, откуда она поведет атаку. Это была старая песня, мол, «ты слишком много работаешь». Казалось, в эти дни я слышал ее от каждого, или достаточно часто, чтобы петь не напрягаясь.

– Потому что я действительно хочу, чтобы это предложение было принято, – сказал я, отстраняясь от нее. – Если вдруг будут возражения, я хочу быть уверен, что у меня есть свои причины и доводы.

Банни обошла стол, слегка помедлила, а затем плюхнулась в кресло.

– Ладно, тогда репетируй. Скажи мне, почему ты хочешь его продать, если ты не против предварительного обсуждения?

Я встал и начал расхаживать, потирая нижнюю губу и приводя в порядок свои мысли.

– Официально, я думаю, это необходимо сделать по двум причинам. Во-первых, очень скоро новизна этого места потускнеет, и когда это произойдет, число посетителей... и, следовательно, наши доходы... снизятся. Это существенно усложнит нашу задачу. Сбагрить его будет гораздо сложнее, чем сейчас, когда ажиотаж еще не спал. Во-вторых, это место настолько успешно, что у него неизбежно появятся подражатели. Судя по тому, что я слышал на своих «бизнес-ланчах», уже разрабатывается несколько планов по строительству новых или превращению ряда близлежащих отелей в казино. Опять же, если ждать слишком долго, это приведет к размыванию рынка и снижению нашей цены.

Банни внимательно слушала. Когда я закончил, она кивнула головой.

– А неофициально?

– Не понял?

– Ты сказал: «Официально» и так далее и тому подобное. Это подразумевает, что есть причины, которых ты не упомянул.

Именно тогда я понял, насколько я устал. Подобная словесная оговорка может дорого обойтись в разговоре не с тем человеком. Правда, Банни была своей, моим конфиденциальным секретарем. Если я не мог довериться ей, то я не мог довериться никому.

– Неофициально я делаю это для Ааза.

– Для Ааза?

– Верно. Помнишь его? Моего старого партнера? Когда мы с ним оказывали Куигли нашу маленькую услугу, он постоянно расспрашивал меня про «Смехотель». Он вечно ворчал, мол, мы «выбрасываем деньги на ветер» или «мы никогда не планировали владеть казино»... и тому подобное. Не знаю почему, но мне ясно: для него казино – здоровенная заноза в заднице, и если это сделает его счастливым, я без проблем от него избавлюсь. Тем более что для меня оно не так уж много значит.

Банни выгнула бровь.

– Значит, ты продаешь казино, так как тем самым надеешься осчастливить своего старого партнера?

– Это лучшая причина, какую я могу придумать, – пожал я плечами. – Банни, с тех пор как Гаркина убили, Ааз был для меня одновременно отцом, учителем, наставником и добрым дядюшкой. Я уже потерял счет тому, сколько раз он спасал мою жизнь, обычно ставя свою собственную между мной и всем, что мне угрожало. Учитывая все, чем я ему обязан, избавиться от того, что его раздражает, – это весьма скромная плата, но я это сделаю не моргнув глазом.

– Лучше попробуй дать ему парочку заданий, – сказала она, поджав губы. – Может, если его чем-то занять, Аазу будет некогда размышлять и придираться к тому, что ты делаешь без него.

Я рассмеялся, хотя и не сразу.

– Ааз выше мелочной ревности, правда, – сказал я, отнюдь не будучи в этом уверен. – К тому же я пытаюсь найти для него задание. Просто извращенцы... извини, оговорился, изверги... не отличаются дипломатичностью в общении с клиентами.

Не желая развивать эту тему дальше, я взял со стола пару бумаг.

– В данный момент я должен просмотреть эти предложения еще разок, чтобы разложить их в моей голове по полочкам.

– В чем проблема? Просто выбери лучшее – и вперед!

Я поморщился.

– Все не так просто. Сравнивать эти предложения – все равно что сравнивать яблоки и апельсины. Один предлагает постоянный процент прибыли... другой называет высокую покупную цену, но хочет платить в рассрочку... есть несколько таких, кто в дополнение к наличным деньгам предлагает акции других предприятий... в общем, не так-то легко решить, какое из этих предложение самое выгодное.

– Может, я смогу помочь, – сказала Банни, протягивая руку к стопке бумаг. – У меня большой опыт оценки предложений.

Я в спешном порядке прикрыл рукой стопку бумаг.

– Спасибо за любезность, Банни, но я как-нибудь сам. Если я собираюсь и дальше оставаться президентом, я должен научиться решать вопросы самостоятельно, не спихивая их решение на других. А единственный способ этому научиться, это перестать во всем полагаться на моих коллег.

Она медленно убрала руку, глядя мне в глаза так, как будто она меня не узнавала. Я понял, что Банни расстроена, но мысленно перебрав то, что я только что сказал, не нашел в моей позиции никаких изъянов. Но так как я слишком устал, чтобы во всем этом разбираться, я предпочел сменить тему.

– Но пока ты здесь, не могла бы ты кратко перечислить, что у нас запланировано на завтра? Хотелось бы, так сказать, приготовиться к бою.

Все, что ее беспокоило, испарилось вмиг, и она вновь стала моим квалифицированным секретарем.

– Срочных вопросов всего-то один – мы должны выделить группу охранников. У клиента есть ценный груз, который нам предложено охранять завтра вечером.

– Охранять груз? – нахмурился я. – Да, не слишком престижный заказ для такой фирмы, как наша, не правда ли?

– Верно, – мило улыбнулась она, – но, видимо, ты так не думал, когда поручил нам это сделать две недели назад. В качестве доброй услуги одному из твоих приятелей по обеденному столу. Помнишь?

– А! Верно. Что ж, думаю, мы сможем отрядить туда Глипа. Отправь его... и заодно Нунцио, пусть присмотрит за нашим зверьком.

– Хорошо.

Она уже было вышла, но задержалась у двери.

– А что насчет Ааза?

Я уже начал рассматривать предложения, так что мне пришлось заново переключиться на разговор.

– Что насчет него?

– Ничего. Забудь, что я спросила.

В этом не было никаких сомнений. Персонал определенно начал вести себя несколько странно. Я вздохнул и вновь с головой погрузился в бумаги.

Рассказ Глипа

Неизбежно в разговорах с моими коллегами по драконьему сообществу не раз всплывала тема домашних животных и возникал спор об относительных преимуществах и недостатках людей в качестве таковых. Традиционно во время таких разговоров я храню уважительное молчание, поскольку являюсь самым младшим из присутствующих и поэтому обязан учиться у старших. Однако это не следует воспринимать как отсутствие у меня мнения по этому вопросу. У меня имеется множество хорошо разработанных теорий, и это главная причина, почему я всегда рад возможности проверить их, имея в качестве материала для их проверки субъекта, столь молодого и в то же время столь повидавшего мир, каким был Скив, когда я впервые его встретил. По ходу моего рассказа вы заметите, что... но я забегаю вперед. Для высокоорганизованных и воспитанных организмов порядок действий – самое главное. Я – та самая сущность, с которой вы познакомились в этих томах как с...

– Глип! Давай сюда, чувак.

Это Нунцио. Он ничуть не организован и совсем не воспитан. Следовательно, как это часто бывает, когда я имею дело со Скивом и его довольно сомнительной компанией сообщников, я позволил себе проигнорировать его. Тем не менее был поднят весьма интересный вопрос, поэтому, вероятно, мне стоит остановиться на нем сейчас, прежде чем я продолжу.

Как было столь грубо отмечено, я известен этой конкретной группе людей, а также читателям этих томов просто как Глип. Удобства ради я продолжу называть себя этим именем, тем самым избавляя вас от утомительных трудов, связанных с попытками научить вас произношению моего настоящего имени. Я не только сомневаюсь, что вы физически способны воспроизвести необходимые звуки. Немаловажно и то, что, когда дело касается общения с людьми, мое терпение, как правило, ограничено. Кроме того, для данного межвидового общения, драконы любят брать псевдонимы. Это избавляет от конфузов, когда человеческие летописцы при записи происшествий искажают факты... что они делают сплошь и рядом.

Если я, на ваш взгляд, куда более многословен, чем то можно ожидать, судя по моему словарному запасу, состоящему всего из одного слова, то причина проста и логична. Во-первых, я еще слишком юн для дракона, а голосовые связки развиваются в нашем теле в последнюю очередь. Хотя я вполне способен разговаривать и общаться с другими представителями моего вида, мне потребуется еще двести лет, прежде чем мой голос будет готов к произнесению определенной комбинации звуков особой высоты, необходимых для активного общения с людьми на их родном языке.

Что касается моего умственного развития, то следует принять во внимание огромные различия в ожидаемой продолжительности нашей жизни. Обычно редкий человек доживает до ста лет, тогда как драконы могут жить тысячи лет и их друзья и родственники вовсе не считают их старыми. Последствия этого слишком многочисленны, чтобы их можно было быстро сосчитать, но сейчас речь идет о том, что, хотя я и молод для дракона, в окружении Скива я, несомненно, самый старший. Конечно, в отличие от нас, драконов, людям, как правило, не хватает воспитания и хороших манер, отчего они гораздо менее склонны прислушиваться к старшим, обладающим несомненной мудростью, а тем более чему-то учиться у них.

– Эй, Глип! Ты слышишь меня? Сюда, приятель.

Я устроил целое представление, покусывая лапу, как будто меня беспокоил зуд. Люди в целом, похоже, неспособны понять тонкости общения, которые бы позволили им определить, когда их намеренно игнорируют, а тем более что за этим стоит. Следовательно, сталкиваясь с особо грубым или невежественным заявлением или просьбой, я разработал метод, позволяющий визуально продемонстрировать, что я занят. Это не только помогает заткнуть их глупые рты, но и замедляет неуклонное разрушение моих нервов. На сегодняшний день этот метод дает около двадцати процентов успеха, что гораздо лучше, чем большинство тактик, которые я опробовал ранее. К сожалению, этот случай не попал в число тех двадцати процентов.

– Эй, я с тобой разговариваю, Глип! Так ты пойдешь туда, куда тебе сказано, или нет?

Пока я жду, когда мое физическое развитие позволит мне освоить язык другого вида, меня терзают серьезные сомнения по поводу того, что Нунцио или Гвидо овладеют своим родным языком, сколько бы времени им ни было на это отпущено. Это чем-то напоминает мне историю, которую рассказывала одна из моих теток про то, как она встретила в далекой стране человека и спросила, коренной ли он житель. «Я не коренной! – услышала она в ответ. – Я здесь родился!» Я вполне солидарен с ней в том, что единственной правильной реакцией при встрече с такой логикой было его съесть.

Нунцио все еще говорил своим писклявым мальчишеским голоском, который так удивляет, когда его слышишь впервые, только теперь он кружил у меня за спиной и пытался подтолкнуть в том направлении, которое указал ранее. Хотя он впечатляюще силен для человека, я тяжелей его и потому был уверен, что ему ни за что не сдвинуть меня с места, пока я не пойду на сотрудничество. Тем не менее его выходки раздражали, и я кратко поразмыслил, стоит ли попытаться улучшить его манеры, огрев его хвостом. Разумеется, я отказался от этой затеи. Даже самые сильные человеческие существа хрупки и уязвимы, и я не хотел расстраивать Скива, покалечив одного из его товарищей. Подобная травма может отбросить программу обучения моего питомца на годы назад.

Примерно тогда я заметил, что Нунцио стал задыхаться. Поскольку он уже продемонстрировал отсутствие умственной гибкости, я забеспокоился, как бы у него не случился сердечный приступ, прежде чем он откажется от своей невыполнимой задачи. Напомнив себе о нежелательности его безвременной кончины, я решил уступить ему.

Задержавшись ровно настолько, чтобы неторопливо зевнуть, я поднялся на ноги и зашагал в указанном направлении... сначала немного скользнув в сторону, так что в следующий раз, когда он навалился на меня всем своим весом, он упал лицом вниз. Я рассудил, что если он недостаточно крепок, чтобы пережить простое падение, то без его общества моему питомцу будет даже лучше.

К счастью или нет, в зависимости от того, как на это посмотреть, он быстро вскочил на ноги и зашагал в ногу со мной.

– Я хочу, чтобы ты ознакомился с грузом, который нам предстоит охранять, – сказал он, все еще тяжело дыша, – а затем немного побродил по этому месту, чтобы ознакомиться с его расположением.

Его предложение показалось мне верхом глупости. Я оценил размер груза и его расположение буквально в первые мгновения нашего прибытия и предположил, что Нунцио сделал то же самое. Тут вообще было нечего анализировать.

Склад представлял собой обыкновенную большую комнату... четыре стены и потолок со стропилами. Установленные под ним там и сям лампы давали недостаточно света, отбрасывая по всему помещению огромные карманы тени. В одной стене был небольшой дверной проем, а в другой – большая раздвижная дверь, предположительно ведущая к погрузочной платформе. Если не считать груза, сваленного в центре комнаты, здесь было пусто.

Сам груз состоял из пары десятков коробок, сложенных на деревянных поддонах. Насколько мог судить мой нос, все, что находилось внутри коробок, состояло из бумаги и чернил. Почему бумага и чернила настолько ценны, чтобы их охранять, я не знал, да и мне было все равно. Драконам не особо-то нужна бумага... тем более бумажные деньги. Легко воспламеняющуюся валюту вряд ли можно назвать разумной инвестицией во что бы то ни было. Однако кто-то, должно быть, решил, что груз имеет некую ценность, – если не человек, заказавший наши услуги, то определенно тот, с головы до ног одетый в черное, который сейчас крался по стропилам.

Все это стало для меня очевидным, как только мы вошли на склад, поэтому не было смысла заниматься дополнительными проверками. Нунцио, однако, был полон решимости заставить меня заново открыть для себя то, что я уже и так знал. Даже учитывая тот факт, что человеческое зрение, слух, вкус, осязание и обоняние намного хуже, чем у драконов, я, тем не менее, был удручен тем, как мало он смог обнаружить самостоятельно. Возможно, уделяй он меньше внимания мне, а больше тому, что происходит вокруг нас, результат был бы лучше. А так он был безнадежен. Если Скив надеялся, что Нунцио чему-то у меня научится (а это единственная причина, какую я мог себе представить, почему он включил его в это задание), мой питомец скорее всего будет разочарован. Если не считать того факта, что он, в отличие от большинства людей, похоже, старался позитивно взаимодействовать с драконами, – сколь грубыми и невежественными ни были бы эти попытки, – я не мог найти объяснения тому, почему я был так терпим к нему.

Кто бы это ни был там, на стропилах, он приближался к нам. Возможно, для человека он умел двигаться крадучись, но мои уши выследили его с той же легкостью, как если бы он, приближаясь к нам, стучал друг о друга двумя горшками. Хотя я знал о его присутствии еще будучи в двух шагах от двери, я не понимал, каковы его намерения, и поэтому был готов набраться терпения до тех пор, пока не удостоверюсь, забрел он сюда случайно или же действительно вынашивал планы кражи. Его попытки незаметно подкрасться к нам укрепили мою уверенность в том, что он принадлежит ко второму типу, сколь некомпетентным бы он в этом ни был.

Пытаясь помочь Нунцио моими способностями, я повернул голову и носом указал на незваного гостя.

– Обрати внимание, Глип! – сказал мой подопечный-идиот, снова тыча меня мордой в сторону коробок. – Это то, что нам поручено охранять. Ты понял?

Я понял: либо люди поддавались обучению даже медленнее, чем считали самые критично настроенные драконы, чему я уже был склонен верить, либо у этого конкретного экземпляра поврежден мозг, что тоже вполне возможно. Закатив глаза, я снова проверил, что там делает злоумышленник.

Теперь он был почти над нами: широко расставив ноги, он удерживал свой вес на двух стропилах. Нарочито медленным движением он вытащил что-то из рукава, поднес ко рту и направил на нас.

Частью раннего обучения любого дракона является серия уроков, призванных дать подробные знания о человеческом оружии. Это может показаться странным для такого миролюбивого народа, как мы, но для нас это вопрос выживания... например, когда люди учат своих детенышей, что пчелы жалят или что огонь горячий. Независимо от наших мотивов, достаточно сказать, что я разбирался в человеческом оружии не хуже любого человека и даже лучше, чем тот, кто не принадлежит к военной или другой героической профессии, и поэтому у меня не было никаких трудностей с определением направленного на нас оружия: это была духовая трубка.

Далее, в дополнение к здравому смыслу, у драконов есть броня, которая обеспечивает значительно более надежную защиту, чем кожа человека. Соответственно, я был относительно уверен, что все, что вылетит из рабочего конца духового ружья, не будет представлять угрозы для моего благополучия. Однако мне подумалось, что этого нельзя сказать о Нунцио, и, как я уже говорил ранее, у меня имелись сомнения по поводу того, какие действия я могу себе позволить, чтобы обеспечить душевное спокойствие моего питомца, защищая его товарищей.

Вырвав голову из хватки Нунцио, я быстро прицелился и выпустил язык пламени № 6. Да, да. В распоряжении драконов есть различные степени пламени: от «поджарить зефирку» до «проделать дыру в камне». Имейте это в виду, когда в следующий раз захотите поспорить с драконом.

Через несколько секунд после того, как моя пиротехника приугасла, на нас пролился короткий дождь из черного порошка.

– Черт возьми, Глип! – воскликнул Нунцио, стряхивая порошок со своей одежды. – Больше так не делай, слышишь? В следующий раз ты, возможно, не просто стряхнешь пыль... и посмотри на мою одежду! Плохой дракон!

Я достаточно пожил среди людей и потому не ожидал никакой благодарности, но меня раздражало, что меня ругали за спасение его жизни. Со всем достоинством, на какое я был способен, а это немало, я повернулся и сел к нему спиной.

– ГЛИП! ВСТАНЬ, МАЛЬЧИК! ХОРОШИЙ ДРАКОН, ХОРОШИЙ ДРАКОН!

Давно бы так. Я снова повернулся к нему лицом и обнаружил, что он прыгает, держась за ногу. Будучи не лишенным умственных способностей, я пришел к выводу, что, сделав возмущенный жест, я сумел сесть на его нижние конечности. Уверяю вас, это получилось непреднамеренно, поскольку человеческие ступни довольно малы, а мое превосходное чувство осязания не распространяется на заднюю часть тела, но, оглядываясь назад (никакого каламбура), я подумал, что это сослужило ему хорошую службу.

– Послушай, ты просто посиди там, а я сяду здесь, и мы прекрасно поладим. Хорошо?

Он доковылял до ближайшего ящика и сел, потирая ногу и отряхивая одежду.

Порошок, конечно же, представлял собой останки покойного злоумышленника-убийцы. Пламя № 6 имеет тенденцию оказывать на людей именно такое воздействие, именно поэтому я его и применил. Хотя человеческие ритуалы захоронения неизменно были для меня источником любопытства и недоумения, я ни капельки не сомневался, что они не включали в себя стряхивание кремированных останков на пол или отстирывание их в прачечной. Тем не менее, учитывая мои трудности с простым «осторожнее!» в адрес Нунцио, я решил, что объяснить ему, что именно он делает, было бы слишком сложно.

Если мое отношение к убийству человека шокирует вас своим хладнокровием, помните: для драконов люди – низший биологический вид. Вас ведь не шокирует убийство блох, чтобы обеспечить комфорт вашей собаке или кошке, независимо от того, что выжившие блохи могут подумать о ваших бездушных действиях, и я без колебаний удаляю назойливого человека, который своими действиями может причинить вред моему питомцу. По крайней мере, мы, драконы, обычно ликвидируем отдельных особей, а не занимаемся массовым убийством видов, что люди воспринимают как часть своей повседневной жизни.

– Знаешь, Глип, – сказал Нунцио, пристально на меня глядя, – после того как побудешь в твоем обществе, даже хвастовство Гвидо – что медок на уши... только не говори ему, что я это сказал.

– Глип?

Последнее вырвалось машинально. Как вы, наверняка, заметили, мне слегка стыдно за мой человеческий словарь, состоящий всего из одного слова, и я стараюсь им пользоваться как можно реже. Однако его мысль о том, что я могу что-то рассказать Гвидо, вынудила меня сделать это заявление.

– Только не обижайся, – нахмурился Нунцио, как всегда неверно истолковав мою реплику. – Я не это имел в виду. Мне просто немного больно, только и всего.

Я предположил, что он имел в виду свою ногу. Однако ему явно хотелось поболтать.

– Просто я ума не приложу, что происходит с нашей компанией, Глип. Понимаешь, о чем я? На бумаге дела обстоят просто прекрасно, вот только в последнее время все ведут себя как ненормальные. Сначала босс покупает казино, которое мы построили для кого-то другого, а затем в одночасье хочет его продать. Банни и Тананда какое-то время грызутся друг с другом, и вдруг Банни становится тихой и подавленной, а Тананда... ты в курсе, что на днях она хотела занять у меня денег? И это сразу после того, как девочка выполнила задание по взысканию долга! Ума не приложу, что она сделала со своими комиссионными, почему не просит у босса аванс и, тем более, на что ей нужны деньги. Просто: «Нельзя ли стрельнуть у тебя немножко деньжат, Нунцио? Только не задавай никаких вопросов», а когда я пытаюсь предложить свои услуги, мол, я готов держать язык за зубами, она говорит: «В таком случае забудь об этом. Я спрошу у кого-нибудь другого!» – и уходит, обиженная. Я тебе скажу, Глип, что-то назревает, и я не уверен, что мне это нравится.

Он затронул ряд интересных моментов, которые, я открыто признаю, ускользнули от моего внимания. Хотя я посвятил определенную часть своего интеллекта расшифровке хитросплетений человеческого поведения, многое в тонкостях их внутривидовых отношений ускользало от меня... особенно когда дело касалось иных особей, ну, всех, кроме Скива. Размышляя над словами Нунцио, я осознал, что в последнее время мой питомец редко меня навещал, что само по себе было нарушением привычного порядка. Обычно он находил время навестить меня, рассказывал мне о проблемах, с которыми он столкнулся, и о той неуверенности в себе, которую испытывал. Я невольно задался вопросом, не было ли его участившееся отсутствие следствием феномена, который описывал Нунцио. Это давало пищу для размышлений, и я пообещал себе тщательно обдумать все позже. Так как в данный момент моего внимания требовали более неотложные вещи... например, люди, что-то копавшие под полом.

Казалось, что, в конечном счете, когда дело касалось охраны, Нунцио был таким же неумехой, как и большинство людей. Заступая на дежурство, они демонстрируют великую бдительность и осторожность, но уже через считаные часы они вынуждены из последних сил бороться со скукой, вместо того чтобы зорко следить за тем, что им поручено охранять. Честно говоря, тот факт, что драконы живут дольше, может отчасти объяснить, почему мы намного лучше справляемся со скукой. Через несколько сотен лет дни и даже недели сжимаются до такой степени, что вообще не имеют реальной временной ценности. Даже у самых маленьких дракончиков концентрация внимания сохраняется месяцами, а иногда и растягивается на годы.

По какой-то причине Нунцио продолжал трепать языком о своих опасениях по поводу того, что там у них и как, совершенно не обращая внимания на царапанье и лязг лопат, что раздавались все ближе к нашему месту. На сей раз дело было не просто в моем чутком слухе: эти звуки, пусть даже тихие, вполне могло уловить и человеческое ухо. Я тотчас навострил уши, чтобы подслушивать разговоры землекопов.

– Насколько дальше?

– Тише! Еще футов на десять.

– Не шикай на меня! Нас никто не слышит.

– Я могу тебя слышать! Как ты знаешь, этот туннель не такой уж и большой.

– Что ты намерен делать со своей долей после того, как мы стибрим эту хрень?

– Сначала нам нужно ее стибрить. Вот тогда я и подумаю о том, что мне делать со своей долей.

Это была та часть, которую я так жаждал услышать. Ведь нельзя было исключать вероятность, что это просто какие-нибудь канализационные рабочие, или беглые заключенные, или что-то никак не угрожающее нашей ситуации. Как оказалось, они были законной добычей.

Поднявшись с того места, где я сидел, я бесшумно двинулся туда, где они копали.

– ...если только Дон Брюс не захочет... Эй! Куда ты намылился? Немедленно вернись обратно.

Я проигнорировал крики Нунцио и снова прислушался. Ага, вот они. По моим прикидкам, на глубине примерно четырех футов. Мысленно ухмыляясь, я принялся подпрыгивать, стараясь приземляться как можно сильнее.

– Что ты делаешь? Прекрати немедленно! Эй, Глип!

Шум, который производил Нунцио, был сущим пустяком по сравнению с тем, что раздавалось на глубине четырех футов. Когда я ранее упомянул, что я слишком тяжел, чтобы Нунцио мог передвинуть меня без посторонней помощи, я не имел в виду, что он слабак. Просто вес дракона – фактор, с которым нужно считаться, даже если сам дракон мертв. А если он жив и способен к мыслительному процессу, то у вас реальные проблемы. Почувствовав, как пол поддался, я отпрыгнул, наслаждаясь приглушенными криками внизу.

– Боже! Только посмотри, что ты натворил! Ты проломил пол!

Как обычно, я не ожидал никакой благодарности и не получил ее. Меня это не беспокоило, так как в данный момент меня больше интересовала оценка ущерба или отсутствие такового, который я нанес этой последней группе потенциальных грабителей.

Пол, или его часть, теперь просел примерно на фут ниже, что подтолкнуло меня к выводу: либо туннель внизу был не очень высоким, либо он обрушился лишь частично. В любом случае с той стороны больше не доносилось никаких звуков. Это означало, что воры либо мертвы, либо отступили с пустыми руками. Выполнив свою задачу по устранению очередной угрозы доверенному мне грузу, я вновь сосредоточился на более важных вещах. Не обращая внимания на разглагольствования Нунцио, я плюхнулся на пол и притворился спящим, а сам тем временем предался неторопливому анализу.

Возможно, Нунцио прав. Вероятно, мой питомец негативно отреагировал на смену своего статуса – с независимого оператора до главы корпорации – примерно так же, как страдают тропические рыбки, если в их аквариуме слишком резко изменить рН воды. Я прекрасно осознавал, что окружающая среда организма – нечто большее, нежели просто его физическое окружение... например, на благополучие человека очень часто влияет социальная атмосфера. Если это так, то я был обязан что-то с этим сделать.

Проблема заключалась в том, как именно я должен внести необходимые коррективы. По возможности я старался предоставлять моему питомцу свободу выбора. Иными словами, мне нравилось создавать у него иллюзию, что он самостоятельно выбирает курс действий и соратников, без какого-либо моего вмешательства. Иногда я отклонялся от этого правила, например когда он привел в наш дом ужасное существо по имени Марки, но по большей части я твердо придерживался этой непоколебимой политики. Это означало, что сочти я нужным отсеять или устранить кого-либо или всех нынешних соратников Скива ради его же блага, это требовалось сделать таким способом, который бы никак не указывал на меня... что не только сохранит иллюзию того, что я не вмешиваюсь в его жизнь, но и избавит его от излишних тревог, которых не избежать, если Скив поймет, что на моей совести устранение одного или нескольких его друзей. Да, это потребует серьезных, вдумчивых размышлений.

– Эй, дружище. Хочешь вкусняшку?

Последние слова произнес неряшливого вида девол, протягивая мне руку с комком какого-то непонятного вещества в ней.

Внезапно я со стыдом поймал себя на том, что я так глубоко погрузился в свои мысли, что даже перестал следить за своим окружением. После критических мыслей по поводу длительности внимания Нунцио это было непростительной ошибкой с моей стороны. Проигнорировав предложенное подношение, я поднял голову и в спешном порядке огляделся, пытаясь заново оценить ситуацию.

Их было трое: тот, который сейчас обращался ко мне, и двое других, которые разговаривали с Нунцио.

– Я не знаю, – говорил тот. – Я не получал никаких указаний о том, чтобы кто-то забрал груз раньше времени.

Что-то определенно было не так. Судя по его словам и манерам, даже Нунцио явно что-то подозревал... что означало, что заговор был довольно прозрачным.

– Давай, мальчик. Возьми вкусняшку. Ням-ням.

Стоящий передо мной девол, похоже, уже отчаялся, но я продолжал игнорировать его и его подношение. Конечно, оно напичкано наркотиком. Просто потому, что люди неспособны чувствовать запахи широкого спектра химических веществ, им кажется, что и другие тоже не могут. С этим проблем не было. Меня больше беспокоило, понадобится ли Нунцио помощь.

– Я ничего не могу поделать, если ваши документы испорчены! – рявкнул меньший девол, обращаясь Нунцио и старательно пытаясь казаться утратившим всякое терпение. – У меня график, и я должен строго его соблюдать! Взгляни. Вот копия требования.

Как только Нунцио наклонился, чтобы изучить бумагу, которую держал в руках девол, тот, что стоял позади него, достал дубинку и огрел его ею по голове. Раздалось резкое «ХРЯСЬ»... Но это было «хрясь» сломавшейся дубинки, а не пробитой головы Нунцио, которая, как я уже заметил, была на редкость крепкой, можно сказать чугунной.

– Извините, я не могу отдать вам груз, – сказал Нунцио, возвращая бумагу невысокому деволу, который взял ее все с тем же изумленным выражением на лице. – Это требование – пустая бумажка.

Он обернулся, окинув взглядом более крупного девола, который стоял столбом, глядя на свою сломанную дубинку.

– Займусь тобой через секунду, парень. Как только мы проясним ситуацию с требованием.

Решив, что Нунцио может поступить с ними как он сочтет нужным, я обратил свое внимание на девола, который хотел подсунуть мне опасное лакомство.

Разинув от изумления рот, он наблюдал за разговором в комнате. Правда, я заметил, что руку он не убрал.

Некоторые почему-то считают, что у драконов нет чувства юмора. Чтобы доказать, что это не так, я предлагаю это в качестве контрпримера.

Слегка разжав челюсть, я вытянул шею и взял лакомство в рот. На самом деле я взял в рот его руку... до самого плеча. Это не так опасно, как кажется. Я просто старался не глотать и потому избежал любых опасных эффектов, которые могли возникнуть из-за напичканного наркотиком лакомства.

Услышав, как сомкнулись мои челюсти, девол оглянулся, и мы посмотрели друг другу в глаза со значительно более близкого расстояния, чем он ожидал. Для пущего эффекта я подвигал бровями. Его брови сделали то же самое, глаза закатились, а сам он рухнул на пол в глубоком обмороке.

Смешно, да? Вот вам и отсутствие чувства юмора.

Я разжал челюсти и отдернул голову, оставив и угощение, и его руку нетронутыми, и еще раз проверил ситуацию с Нунцио.

Более рослый девол растянулся на полу без сознания, а Нунцио, держа одной рукой другого за лацканы, неторопливо хлестал его по обеим щекам и приговаривал:

– Я должен сдать тебя властям! Не хватало мне, чтобы ваш неуклюжий налет угробил репутацию моей профессии. Понимаешь, о чем я? Ты вообще меня слушаешь? А теперь забирай своих дружков и проваливай отсюда, пока я не передумал! И не возвращайся, пока не найдешь кого-нибудь себе в подмогу!

Я должен был признать: у Нунцио есть определенный стиль... насколько то возможно для человека. Если бы ему посчастливилось родиться с мозгом, он мог бы стать драконом.

Пока он вышвыривал за дверь последнюю партию нападавших, я решил провести небольшое расследование. После трех попыток лишить нас нашего бесценного груза – хотя Нунцио знал только об одной из них – меня начали мучить подозрения. Даже для таких склонных к преступности созданий, коими являются люди, три попытки подряд были делом необычным, и мне захотелось узнать побольше о том, что именно мы охраняем.

От ящиков все еще пахло бумагой и чернилами, что казалось недостаточной причиной того внимания, которое они привлекали. Я как можно небрежнее ударил хвостом по одному из ящиков и прогнул его. Очевидно, я был недостаточно небрежен, потому что Нунцио тотчас бросился в мою сторону.

– Что ты делаешь? Посмотри! Ты испортил... Эй! Подождите-ка минуту!

Он нагнулся, поднял один из выпавших из ящика предметов и внимательно его осмотрел. Я повернул голову так, чтобы заглянуть ему через плечо.

– Ты знаешь, что это такое, Глип?

Вообще-то нет, я не знал. Насколько я мог видеть, это была какая-то книжка с картинками... и притом сляпанная кое-как, «на отвали». Глядя на нее, даже не подумаешь, что это что-то ценное. По крайней мере, в ней не было ничего, что заслуживало бы того внимания местного криминалитета, которого мы удостоились.

Нунцио швырнул книгу обратно на пол и нервно огляделся.

– Что-то я не врубаюсь, – пробормотал он. – Я не могу... Глип, ты тут присмотри за товаром. Я скоро вернусь. Мне нужен босс... и Гвидо! Да. Он разбирается в таких вещах.

Признаюсь, я в недоумении посмотрел ему вслед, затем снова стал разглядывать книгу. Очень странно. В этой ситуации явно было что-то такое, что ускользало от моего понимания.

Я несколько раз потер нос в тщетной попытке очистить его от запаха чернил, а затем присел на корточки в ожидании моего питомца.

– Комиксы?

Скив был явно озадачен не меньше меня.

– «Ценный груз», который мы охраняем, – это комиксы?

– Я так и думал, босс, – сказал Нунцио. – Странно, да? Как считаешь, Гвидо?

Гвидо был занят тем, что вскрывал другой ящик. Он просмотрел лежавшие сверху книги, затем вытащил несколько снизу, чтобы убедиться, что все они одинаковые. Внимательно рассмотрев две из них, он тихонько присвистнул.

– Вы знаете, сколько они стоят, босс?

Скив пожал плечами.

– Я не знаю, сколько их здесь, но я видел их в продаже на Базаре по три-четыре штуки за серебряную монету, так что вряд ли они стоят много.

– Извините, что прерываю, – сказал Гвидо, – но я говорю не о каком-то заурядном комиксе. Я смотрю на них, и это явно лошадки из другой конюшни.

– Неужели? – нахмурился мой питомец. – Я имею в виду... неужели? Я это к тому... для меня эти книжонки – комиксы как комиксы. Что в них такого особенного?

– Это трудно объяснить, но если вы согласны меня выслушать, я попытаюсь прибавить пунктик к вашему образованию, босс. И ты тоже послушай, Нунцио.

Гвидо взял несколько книг и сел на один из ящиков.

– Если вы повнимательнее изучите имеющиеся перед вами экземпляры, то заметите, что, хотя все эти комиксы одинаковы, то есть они экземпляры одного и того же выпуска, у каждого из них в рамке на обложке есть «единичка». Что указывает на то, что это первый выпуск данного конкретного названия.

Я воздержался и не стал заглядывать ни в одну из книжек. Если Гвидо сказал, что на них есть индикатор, вероятно, он там и был, и взгляд на него ничего не изменил бы.

– Эта «единица» моментально повышает ценность комикса как для тех, кто пытается получить полный набор, так и, в частности, для коллекционеров. Некоторые заглавия более популярны, чем другие, что делает их особенно ценными, но еще более ценны те, чья популярность значительно выросла с тех пор, как они только вышли в свет. В данной ситуации в настоящее время у этого издания больше читателей, чем было вначале, а законы спроса и предложения поднимают цену первого выпуска до небес.

Он выразительно махнул книжкой.

– Это конкретное название вышло несколько лет назад и в настоящее время пользуется большей славой, чем тот парень, что украл драгоценности короны. Более того, тираж первого номера был очень небольшим, что сделало экземпляры первого выпуска невероятно ценными... Причем главное слово здесь «невероятно». Я своими глазами видел потрепанный экземпляр комикса, который вы сейчас держите, на столе у торговца, и он просил за него сто пятьдесят золотых. Обратите внимание, я не говорю, что он непременно получил за него эту сумму, но он ее запрашивал.

Теперь настала очередь Скива присвистнуть. Я, может, и сам бы попробовал, но с раздвоенным языком это трудно сделать.

– Если это правда, то этот груз стоит целое состояние. Их тут целые горы!

– Это действительно загадка, босс, – сказал Гвидо, глядя на ящики. – Если только память мне не изменяет, этот номер был напечатан тиражом всего в две тысячи экземпляров... однако если все эти ящики набиты одним и тем же товаром, то экземпляров значительно больше, чем в той партии, о которой мы говорим. Как такое могло быть, я не знаю, но объяснение, которое приходит мне в голову, не слишком благоприятно для их владельца.

– Подделки! – пискнул Нунцио. – Этот тип – обыкновенный мошенник.

– Мошенник... неважно! – махнул рукой Скив. – Но какой прок от поддельных комиксов?

– Такой же самый, как и от любой другой подделки, – пожал плечами Гвидо. – Вы выдаете их за оригиналы и, прежде чем кто-то допетрит, смываетесь с деньгами. В некотором смысле это лучше, чем печатать фальшивые деньги, поскольку копировать комиксы не так сложно и, как видите, их цена за фунт веса дороже. Да и бумага дешевле.

Мой питомец осмотрел коробку.

– То есть мы стали невольными соучастниками подделки комиксов, да?..

– ...Даже не получив от этого никакой личной выгоды! – рявкнул Нунцио.

– Я думал не об этом, – сказал Скив, покачав головой. – Я думал обо всех коллекционерах, которые готовы раскошелиться, чтобы получить подлинную коллекционную вещь, а в результате рынок летит к чертям собачьим, так как обнаруживается, что он наводнен подделками.

Он задумчиво потер нижнюю губу.

– Интересно, на какую сумму мой приятель по совместным обедам застраховал эти ящики?

– Не думаю, что на слишком большую, если вообще застраховал, – предположил Гвидо. – Для этого потребовалось бы заполнить документы, декларирующие содержимое указанных ящиков, и любой опытный страховщик при оценке вероятного ущерба тотчас бы заметил несоответствие между количеством экземпляров в этой партии и тем, что было первоначально напечатано. Понимаете, босс, проблема с мошенничеством в том, что для его прикрытия требуются дополнительные мошеннические приемы, и в конце концов кто-то обязательно это просечет.

Когда Гвидо заканчивал свою речь, Скив уже не слушал. Он был занят тем, что потирал кожу между моими ушками, и на его лице играла странная улыбка.

– Что ж, думаю, никто не может выигрывать постоянно.

– Что это было, босс?

Мой питомец повернулся к ним лицом.

– Я сказал, что на сей раз Корпорация М.И.Ф. пропустила мяч. Извини, Нунцио, но это войдет в протокол как проваленное задание. Могу только заверить вас, что это никак не отразится на вашей следующей аттестации.

– Ничего не понимаю, – нахмурился Нунцио. – Что-то пошло не так?

– Пожар, что же еще. Ну, вы знаете, огонь, уничтоживший всю партию из-за нашей безалаберности и халатности? Ужасный недосмотр с нашей стороны, не так ли?

– Пожар? Что еще за пожар?

Скив отошел в сторонку и наклонился ко мне, одной рукой указав на ящики.

– Глип? Я полагаю, это ты постарался?

Я немного поколебался между № 4 и № 6, затем сказал «была не была» и остановил свой выбор на № 9. Согласен, это смахивало на выпендреж, но учитывая, что Гвидо и Нунцио смотрели на меня, не говоря уже о моем питомце, экономить огневую мощь не имело смысла.

И я их действительно впечатлил. Что неудивительно, ведь № 9 еще как впечатляет! К тому моменту, когда я отключил огнемет, не осталось даже золы, которую можно было бы потушить, так как гореть уже было нечему.

Несколько мгновений мы все стояли, глядя на обугленное место на полу склада.

– Ух ты! – наконец вздохнул Гвидо.

– Полностью с тобой согласен, – кивнул Нунцио, обняв меня за шею. – Хороший дракон, Глип. Хороший.

– Что ж, господа, – сказал Скив, потирая руки, – теперь, когда все закончилось, думаю, мы можем пойти... Что это? – Он указал на обрушившуюся часть пола, заметив ее впервые.

– Что? – невинно пискнул Нунцио. – Понятия не имею, босс. Так было, когда мы пришли сюда.

Я не потрудился ответить на его подмигивание, так как уже начал погружаться в свои думы. Я очень надеялся, что в конечном итоге не приду к выводу, что кто-то из этой сладкой парочки оказывает на моего питомца отрицательное влияние. Время покажет.

Глава 6

Команда, похоже, пребывала в приподнятом настроении, когда собралась в моем офисе на ежемесячное заседание совета директоров. Поздравления и насмешки сыпались равными порциями, как обычно и бывало, однако постепенно они стихли, так как все начали готовиться к тому, что обещало стать марафонской сессией.

Я был рад, что у них хорошее настроение. Возможно, это отчасти облегчит то, что я намеревался сказать, хотя я и сомневался. Я все еще не оправился от только что полученного удара, и теперь моей задачей было сделать то же самое с ними.

Мой взгляд на предстоящее заседание представлял собой сочетание страха и нетерпения. Нетерпение наконец возобладало, и я призвал собрание к порядку.

– Я знаю, вы все пришли сюда, готовые обсудить продажу «Смехотеля», – начал я, обводя взглядом членов команды, лениво развалившихся в креслах, – но произошло кое-что, что, на мой взгляд, имеет явный приоритет над этим нашим делом. Если никто не возражает, я временно отложу обсуждение казино в пользу нового дела.

Это вызвало легкий переполох. Последовал обмен озадаченными взглядами и растерянное пожимание плечами. Не желая отвлекаться на вопросы и комментарии, я заговорил дальше:

– Есть задание... нет, я не могу его так назвать. Никакой оплаты и никакого клиента. Это просто нечто такое, в чем Корпорация М.И.Ф., на мой взгляд, должна принять участие. Вряд ли я могу принуждать кого-либо из вас к участию... более того, я даже не собираюсь ставить это на голосование. Все должно проходить сугубо на добровольной основе.

Тананда подняла руку. Я кивнул ей.

– Мы услышим, что это такое? Или мы должны подписаться на дело вслепую?

Я пару мгновений подыскивал подходящие слова, но потом сдался. Ничего не говоря, я подтолкнул к ней маленькую продолговатую коробочку, стоявшую на моем столе. Она нахмурилась, взглянула на меня, затем взяла коробку и подняла крышку.

Ей хватило одного взгляда внутрь, чтобы понять, что перед ней. Откинувшись на спинку стула, она мгновение смотрела мне в глаза; затем покачала головой и еле слышно присвистнула.

– Послушайте, это приватный ужас или на него может взглянуть любой? – проворчал Корреш с другого конца кабинета.

В ответ Тананда подняла коробку и наклонила ее так, чтобы все могли видеть ее содержимое. Внутри лежал отрубленный палец, точнее, женский палец. С на редкость безвкусного вида кольцом на нем.

Воцарилось долгое молчание. Собравшиеся разглядывали послание. Потом Маша откашлялась.

– И почем колечко? – пошутила она. Правда, судя по тону ее голоса, она вряд ли рассчитывала, что кто-нибудь рассмеется.

Никто и не рассмеялся.

– Что-то я не пойму, босс, – нахмурился Гвидо. – Это шутка или как?

– Вас с Нунцио не было на большом финале, Гвидо, – сказал я. – Помнишь королеву Цикуту? В моем родном измерении, Пенте?

– Конечно, – кивнул он. – Ничего так была бабенка... правда, редкостная злыдня.

– Думаю, все зависело от того, в фаворе ты у нее или нет, – сухо прокомментировала Тананда, бросив коробку обратно на стол.

Я проигнорировал ее выходку.

– Банни, тебя тогда не было рядом, так что...

– Я кое-что узнала из разговора с Коррешем, – помахала она рукой.

– Что ж, у королевы Цикуты имелся любопытный план, который она мечтала осуществить после того, как вышла замуж за Родрика: объединить военную мощь Поссилтума с богатством ее собственного королевства Тупик и осуществить мечту всей своей жизни о завоевании мира. Разумеется, она также планировала убить Родрика, если тот воспротивится этой затее.

Я взял коробку и лениво повертел ее в руках.

– Я думал, что остановил ее, подарив Родрику обручальные кольца, которые, как им казалось, связывали их жизни, кольца, которые невозможно снять. То, что в коробке, – ее... и, конечно, ей пришлось отрезать себе палец, чтобы избавиться от кольца. Чего я никак не ожидал.

– Подозреваю, что мечта нужна ей куда больше, чем палец, – сказал Корреш, состроив гримасу.

– Похоже на то, – кивнул я. – Теперь у нее развязаны руки. И у нее есть армия, которую мы, сами того не подозревая, подарили ей, когда я был придворным магом Поссилтума. Я не лучший военный эксперт, но вряд ли на Пенте есть нечто, что способно ее остановить... если только в игру не вступит Корпорация М.И.Ф.

– Чего я не понимаю, – сказал Корреш, – так это почему она уведомила нас о своих намерениях через это послание. Зачем ей наживать себе лишних врагов?

– Неужели ты неспособен узнать вызов с первого взгляда, старший брат? – Тананда вздохнула. – Перчатки вышли из моды, поэтому она прислала нам палец.

– Похоже, вы все о королеве более высокого мнения, чем я, – заговорила Маша. – Как по мне, это больше похоже на приглашение в расставленную мышеловку. Насколько я помню, старушка Цикута не слишком нас жаловала, когда мы расстались. Что, если ее план уже осуществился?.. В этом случае мы станем главным развлечением на праздновании ее победы.

Мне это не приходило в голову. Похоже, в последнее время я много чего прошляпил.

– Возможно, ты права, Маша, – сказал я. – Даже при самых благоприятных обстоятельствах я не уверен, что в наших силах что-то сделать. Именно поэтому я выношу это на обсуждение. Это мое родное измерение, и я лично способствовал возникновению проблемы, поэтому мое суждение предвзято. Во многом это личная проблема. Я не могу требовать, чтобы кто-то другой...

– Сколько можно твердить одно и то же, красавчик, – перебила меня Маша. – К добру или к худу, но ты наш несравненный лидер. Поступай как считаешь нужным. Мы всегда поддержим тебя.

Я покачал головой и поднял руку, призывая к тишине.

– Все не так просто. Прежде всего, я не хочу, чтобы это было групповое обязательство, когда несогласный должен быть исключен или вынужден согласиться с чем-то, с чем он не согласен. Вот почему я обращался к индивидуальным волонтерам... обещаю, на тех, кто откажется принять участие, не ляжет никакого черного клейма. Во-вторых...

Это была самая сложная часть. Я набрал полную грудь воздуха и продолжил:

– Во-вторых, меня с вами не будет. Появилось нечто такое, что имеет приоритет перед королевой Цикутой. Поэтому, если она не так уж важна для меня...

– Эй, прекрати эту музыку! – воскликнула Тананда. – Лучше скажи, что это за выгодная сделка, которую ты заключил на стороне. Что для тебя важнее, чем защита родного измерения?

Я избегал смотреть ей в глаза.

– На самом деле это не сделка и не работа. Это... Это личное. Нечто такое, что я не могу переложить на чьи-то плечи. Я должен справиться с этим сам.

– Так расскажи нам, – потребовала она, скрестив на груди руки. – Мы – семья. По крайней мере, разве мы не имеем право знать, что намерен делать наш глава, пока мы сражаемся за него?

У меня возникло ощущение, что у меня не получится проигнорировать этот вопрос. Вздохнув, я решил дать им подсказку.

– Оглядите комнату, – сказал я. – Может, заметите, что в ней чего-то не хватает?

Все стали оглядываться по сторонам, и в комнате воцарилась тишина. Увы, им потребовалось удручающе много времени, чтобы понять, кого именно нет.

– Ааз! – сказал наконец, Корреш – Ааза нигде нет.

– Ну да. – Маша моргнула. – Мне показалось, что встреча прошла как-то подозрительно тихо. Где наш старый зеленый и чешуйчатый?

– Он пропал.

До них дошло не сразу. А когда дошло, вся моя команда в потрясенном молчании уставилась друг на друга.

– Этим утром записка лежала на моем столе, – продолжил я. – Его заявление об увольнении из корпорации М.И.Ф. Видимо, он считает, что без своих магических способностей он стал обузой... прихлебателем, который зря ест свой хлеб. Он собрал вещи и рванул к себе в Извр.

Я бросил листок обратно на стол.

– Вот почему сам я не собираюсь сражаться с королевой Цикутой. Я решил наведаться в Извр... за Аазом.

Комната взорвалась голосами.

– В Извр?

– Не иначе как ты шутишь, красавчик!

– Но, босс...

– Скив, ты не можешь...

– Послушай, Скив. Что, если он не захочет вернуться?

Последний комментарий заставил меня задуматься. Как обычно, Корреш сумел попасть в самое яблочко.

– Если он откажется вернуться... что ж, по крайней мере, я не сидел сложа руки. Мне нужно хотя бы поговорить с ним. Мы слишком долго были вместе, чтобы я пустил это дело на самотек. Я отправлюсь в Извр, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз... и отправлюсь туда один.

По комнате прокатилась новая волна протестов, но я тут же ее пресек:

– Когда вы решите дать отпор проискам королевы Цикуты, вернее... если вы решите дать отпор ее проискам, вам понадобится вся ваша ударная мощь. Напоминаю, меня с вами не будет; так что не распыляйте свои силы больше, чем они уже распылены. Кроме того...

Здесь мой голос немного дрогнул.

– Это моя проблема... Я имею в виду, она действительно моя. С тех пор как я прочел эту записку, я много размышлял. Так вот, проблема не сводится к одному лишь Аазу. Она гораздо серьезнее.

Я медленно обвел собравшихся взглядом.

– В последнее время я слишком дал увлечь себя своим президентским обязанностям. Да, было трудно... Я пытался оправдать вашу веру в меня тем, что продвигал наш бизнес, старался сделать его процветающим. И даже не заметил, как почти перестал говорить такие слова, как «спасибо» и «молодцы», что я почти потерял контакт со всеми вами вне сферы деловых отношений. Ааз был моим лучшим другом многие годы, и если он... Скажем так, я буду искать его не только ради него, но и ради себя самого.

Я умолк. В комнате воцарилась гнетущая тишина.

Если я надеялся услышать протесты по поводу моего анализа, то я ошибся с аудиторией. Внезапно мне захотелось поскорее завершить это совещание.

Я прочистил горло.

– Я беру отпуск, чтобы найти Ааза. Никакое обсуждение не требуется и не допускается. Речь идет о том, намерена ли Корпорация М.И.Ф. пресечь предполагаемую попытку королевы Цикуты захватить власть в Пенте. Есть добровольцы?

Глава 1

Те из вас, кто следил за моими злоключениями, знают меня как Скива (иногда как Скива Великого). Им также известно, что я вырос в измерении Пент, которое, с какого бока на него ни взгляни, трудно назвать центром культуры или прогресса для нынешнего века. Разумеется, вы осведомлены о том, что с тех пор, как я начал вести хронику моих приключений, я прилично поскитался по свету и повидал множество измерений, так что меня уже не так легко впечатлить, как когда-то, когда я зеленым юнцом впервые оказался втянут в магический бизнес. Что ж, позвольте сказать вам, что каким бы умудренным и пресыщенным жизнью я ни казался, ничто из того, что я испытал на сегодняшний день, не подготовило меня к зрелищам, которые открылись мне, когда я перенесся в измерение Извр.

Место это было огромным. Не скажу, чтобы оно простиралось дальше, чем любое другое, где мне доводилось бывать. Горизонт есть горизонт, верно ведь? Просто в отличие от других мест, где я побывал до этого, оно уходило ввысь!

Я нигде не увидел никаких палаток или ларьков, к которым привык на Базаре-на-Деве. Вместо этого, почти теряясь из виду в вышине, вверх вздымались массивные здания. Собственно, сами здания и были хорошо видны. Чего почти не было видно, так это неба! Если не смотреть непосредственно вверх, его вообще не было видно, но и тогда было трудно поверить, что маленькая яркая полоска высоко над головой – это действительно небо. Возможно, это впечатляло бы больше, будь сами здания хоть чуток приятней для глаза. К сожалению, по большей части их отличали стиль и изящество огромной уборной... и примерно та же степень чистоты. Я бы не поверил, что столь высокие здания могут производить впечатление приземистых, но так оно и было. Поразмыслив несколько минут, я решил, что виной тому грязь.

Казалось, будто сажа и грязь слоями накапливались на каждой доступной поверхности в течение нескольких поколений плюс-минус столетие. У меня на миг сложилось впечатление, что если грязь со зданий смыть из шланга, они рухнут, лишившись опоры. Картина была столь захватывающей, что я несколько мгновений любовался ею, прежде чем обратил внимание на другую примечательную особенность этого измерения: его людей.

Найдутся те, кто поспорит, можно ли считать жителей Извра «людьми» или нет, но, будучи жителем Базара, я привык называть «людьми» всех разумных существ, независимо от их внешнего вида или того, как именно они используют свой разум. В любом случае, независимо от того, считать ли эти создания за людей или нет и как их называть – «извращенцами» или «извергами», нельзя отрицать, что их тут было много!

Куда ни взгляни, повсюду столпотворение; изверги толкались и рычали друг на друга, торопливо передвигаясь туда-сюда. На «Большой Игре» я видел толпы людей, которые казались мне шумными и грубыми, но здешние гигантские людские массы, бесспорно, взяли бы все призы по части и численности, и грубости.

Общий эффект зданий и уличных толп создавал неоднозначное впечатление. Я затруднялся сказать, привлекало меня это зрелище или отталкивало, но я впал в почти гипнотический, полный ужаса транс. Ничто из того, что я видел или испытывал до этого, как говорится, даже близко не стояло.

– Напоминает Манхэттен... только намного больше!

Это замечание принадлежало Маше. По идее, она моя ученица... хотя, глядя на нее, этого не скажешь. Она не только старше меня, но и странствовала по измерениям куда больше, чем я. Никогда не претендовал на звание всезнайки, но меня раздражает, когда моя ученица знает что-то, чего не знаю я.

– Понимаю, о чем ты, – сказал я, слегка блефуя. – По крайней мере, если судить по тому, что нам видно отсюда.

Это казалось безопасным заявлением. В данный момент мы стояли в переулке, который сильно ограничивал наш обзор. То есть я сказал это, просто чтобы хоть что-то сказать, ничего по сути не сказав.

– Ты, часом, ничего не забыл, красавчик? – Маша нахмурилась и, вытянув шею, посмотрела вдоль улицы.

Вот и весь блеф. Теперь, когда я признал, что заметил сходство между Извром и Ман-хет-тином... где бы он ни находился, от меня ожидали комментариев по поводу различий. Что ж, если я чему-то и научился за время своей недолгой карьеры игрока в Драконий покер, так это вот чему – коль уж начал блефовать, блефуй напропалую.

– Дай мне минутку, – сказал я, глядя в ту же сторону, что и Маша. – Сейчас вспомню.

Я рассчитывал, что у моей ученицы лопнет терпение и она проболтается, прежде чем я буду вынужден признать, что понятия не имею, о чем она говорит. И оказался прав.

– Такое длинное слово... звучит как чары маскировки?

Она прервала осмотр улицы и бросила на меня задумчивый взгляд.

– А, ну да. Верно.

Жизнь на Базаре меня испортила. Живя в центре торговли и товарообмена всех измерений, я привык видеть, как представители самых разных миров совершают покупки бок о бок, не моргнув и глазом. Мы склонны забывать, что в других измерениях пришлые существа не только воспринимались как нечто диковинное, но порой считались весьма нежеланными гостями.

Разумеется, Извр был одним из таких измерений. Пока я глазел на пейзаж, Маша заметила, что мы привлекаем к себе немало враждебных взглядов, когда прохожие замечали нас в конце переулка. Я приписал это двум вещам: хорошо известному изврскому темпераменту (в высшей степени отвратительному) и самой Маше.

Хотя моя ученица и замечательный человек, ее никак нельзя сравнить с красоткой, принявшей соблазнительную позу на рекламном плакате... если только вы не покупаете календари в местном зоопарке. Сказать, что Маша выглядела бы более естественно, если бы по ней туда-сюда разгуливала стайка волоклюев, было бы несправедливо... она никогда даже не пыталась выглядеть естественно. И это касается не только ее похожих на веревки оранжевых волос и высоченного роста. Я имею в виду, что любой, кто обожает зеленую губную помаду и бирюзовый лак для ногтей, не говоря уже о паре татуировок сомнительного вкуса, не претендует на звание Мисс Естественность.

Было время, когда меня раздражало, когда кто-то пялился на Машу. На самом деле она замечательный человек, пусть даже ее вкус в одежде и макияже способен вызвать рвотный рефлекс у козла. Однако в конце концов я смирился с этим, после того как она призналась, что поскольку люди так или иначе будут пялиться на нее, она одевается соответственно.

Я говорю все это затем, чтобы вы поняли, почему я не увидел ничего необычного в том, что люди откровенно пялились на нас. К тому же жители Извра известны своей нелюбовью к кому бы то ни было, особенно к пришельцам, поэтому отсутствие теплоты в их взглядах, направленных в нашу сторону, не казалось заслуживающим внимания.

О чем Маша напомнила мне, хотя в этом не было необходимости, так это о том, что мы с ней на Извре, в их родном измерении, и вместо редких встреч нам придется иметь дело почти исключительно с извергами. Как я уже сказал, мне следовало это понимать, но после многих лет выслушивания всяких разных россказней про Извр до меня не сразу дошло, что я действительно нахожусь там.

Разумеется, нас при всем желании нельзя было принять за туземцев. У местных жителей зеленая чешуя, желтые глаза и острые зубы, а мы с Машей выглядели... совершенно обычно. Думаю, в некотором смысле это показывает, насколько жутко смотрятся изверги, раз я говорю, что по сравнению с ними моя ученица выглядит совершенно обычно.

Однако Маша была права, заметив, что если я рассчитывал хотя бы на малую толику сотрудничества со стороны местных жителей, мне придется использовать чары маскировки, чтобы не выделяться из толпы. Я закрыл глаза и приступил к работе.

Чары маскировки были в числе первых чар, которыми я овладел, и я всегда был в них полностью уверен... то есть после первых нескольких случаев, когда я ими воспользовался. Для тех, кому интересны технические детали, скажу – это своего рода смесь иллюзии и контроля над разумом. Проще говоря, если вы сможете убедить себя, что выглядите как-то по-иному, другие люди тоже в это поверят. Это может показаться сложным, но на самом деле это очень просто и чары наложения иллюзии легко освоить. Актеры пользовались ими на протяжении веков. В любом случае это довольно легко. В мгновение ока моя маскировка оказалась на месте, и я был готов встретиться с извергом, как и любой местный житель.

– Отличная работа, мистер Чародей, – протянула Маша с обманчивой небрежностью. – Но есть одна мелочь, которую ты упустил из виду.

На сей раз я точно знал, что она имеет в виду, но решил притвориться тупым. Если вам интересно, да, это мой обычный образ действий... прикинуться чурбачком, когда я знаю, в чем дело, и докой-всезнайкой, когда пребываю в полном неведении.

– Что такое, Маша? – невинно спросил я.

– А где моя?..

В этих двух словах было много всего: от угроз до мольбы. Однако сейчас меня было не так-то легко растрогать. Я долго думал над этой проблемой и твердо решил остаться при своем решении.

– Маскировка тебе не понадобится, Маша. Ты здесь не останешься.

– Но, Скив...

– Нет!

– Но ведь...

– Послушай, Маша, – сказал я, глядя прямо на нее, – я ценю твое желание помочь, но это моя проблема. Ааз – мой партнер, не говоря уже о том, что он мой наставник и лучший друг. Более того, именно моя легкомысленность так расстроила его, что он уволился из фирмы и сбежал. Как ни крути, это моя работа – найти его и вернуть обратно.

Моя ученица посмотрела на меня, сложив руки на груди и обиженно поджав губы.

– Ладно, согласна, – сказала она наконец.

– Поэтому какой смысл в том, чтобы... Эй, что ты сказала?

– Я сказала, что согласна, – повторила она. – В смысле, я согласна с тем, что вернуть Ааза – твоя работа.

Чего-чего, а этого я от нее никак не ожидал. Наоборот, я ожидал, что она продолжит упираться. Даже сейчас что-то подсказывало мне, что она вовсе не намерена сдаваться.

– Что ж, в таком случае...

– Мои обязанности как твоей ученицы состоят в том, чтобы повсюду сопровождать тебя. Согласно твоей логике, шеф, я в таком же долгу перед тобой, как ты перед Аазом.

Это был веский довод, и на какой-то миг я был готов уступить и позволить ей остаться.

– Извини, Маша, – сказал я, на этот раз с искренним сожалением. – Но я не могу тебе это позволить.

– Но...

– Потому что ты будешь моей заменой, когда остальная часть команды сразится с королевой Цикутой.

Это остановило ее, как я и предполагал. Маша закусила губу и устремила взгляд вдаль. Я же тем временем продолжил:

– Нехорошо уже то, что остальная часть команды отправилась сражаться вместо меня, но я не могу допустить, чтобы мы оба отсиделись в уголке в это непростое время. Пойми, им понадобится любая помощь! Кроме того, отчасти причина, почему я решился взять себе ученицу, состоит в том, что я могу быть в двух местах одновременно... не так ли?

Я думал, что на этом дискуссия закончится. Увы, я недооценил решимость Маши.

– Хорошо, тогда ты возглавишь битву с Цикутой, а я разыщу Чешуйчатое Чудо.

Я покачал головой.

– Прекрати, Маша. Ты сама все прекрасно знаешь. Именно мое легкомыслие вынудило его уйти. Если кто-то и должен... если кто-то и может убедить его вернуться, так это я.

Она пробормотала что-то себе под нос, и, наверное, хорошо, что я не расслышал, что именно. Почти наверняка это не было искреннее согласие. Уже имея на руках проблему, связанную с невнимательностью к настроениям моих товарищей и коллег, я решил, что было бы опрометчиво игнорировать тот факт, что моя ученица расстроена.

– Послушай, может, мы уделим этому несколько минут и обсудим, что тебя так беспокоит? – сказал я. – Не хотелось бы расставаться как обиженные друг на друга ребятишки.

Маша на несколько мгновений поджала губы, а затем тяжело вздохнула.

– Мне просто не нравится, что ты берешься за эту работу в одиночку, Скив. Согласна, ты владеешь магией лучше, чем я, но ведь это же одно из опаснейших из всех известных на сегодняшний день измерений! Просто мне будет спокойнее, если рядом с тобой кто-то будет, вот и все... Даже если это обычный механик, такой как я. Эти мои маленькие игрушки уже не раз выручали нас в прошлом.

Разумеется, она имела в виду свою бижутерию. Почти вся Машина магия представляла собой разновидность трюков: магические кольца, магические подвески, магические серьги для носа... отсюда и принятое в нашей профессии прозвище – «механик». Однако ей хватало вежливости не слишком выпячивать тот факт, что ее игрушки зачастую были более эффективны и надежны, чем моя «естественная» форма магии.

– Ты права, Маша, и мне бы очень хотелось, чтобы ты была рядом... но ты больше нужна в сражении с Цикутой. Но прежде чем ты окончательно падешь духом, вспомни, что в прошлом я не раз справлялся с довольно трудными ситуациями.

– Но не на Извре, и обычно с тобою рядом был напарник, который брал на себя всю грязную работу, – прямо сказала она. – У тебя даже нет с собой И-Скакуна.

– Я заберу его у Ааза, когда найду моего учителя. Если я уговорю его, мы будем вместе. Если нет, то, думаю, он отдаст мне И-Скакуна и настроит его на Пент, лишь бы от меня избавиться.

– А если ты вообще его не найдешь? – Маша многозначительно указала на уличную толпу. – Если ты не заметил, в таком месте, как это, будет не так-то просто кого-либо найти.

На сей раз я точно знал, что на это ответить.

– Не беспокойся, я найду его. У меня есть для этого пара-тройка хитростей. И главная заключается в том, чтобы заставить его изменить свое мнение.

– Не мог бы ты сделать хотя бы одну вещь? В качестве одолжения твоей уставшей старой ученице?

Она сняла с левого мизинца кольцо и протянула его мне.

– Надень его, – сказала Маша. – Если ты не вернешься до конца недели, я приду тебя искать. Кольцо поможет мне обнаружить тебя, если ты все еще будешь в этом измерении... или ты хочешь рискнуть и застрять здесь навсегда?

Кольцо свободно сидело на большом пальце моей правой руки. Будь оно чуть больше, мне пришлось бы носить его как браслет. Я посмотрел на кольцо, и в моей голове промелькнуло внезапное подозрение.

– А на что еще оно способно?

– Прошу прощения? – отозвалась Маша голосом маленькой наивной девочки, и я понял, что прав.

– Ты меня слышала, ученица. Что оно делает помимо того, что служит маяком?

– Э-э-э... оно отслеживает твое сердцебиение и предупредит меня, если в твоем физическом состоянии произойдет внезапное изменение, например если ты получишь травму. В этом случае я, возможно, просто вернусь пораньше, чтобы проверить, в чем дело.

Я не был уверен, что мне это нравится.

– А что, если мое сердцебиение изменится по обычным причинам... например, потому что я встретил красивую девушку?

Это снискало мне непристойное подмигивание.

– В таком случае, Везунчик, я бы хотела быть рядом и взглянуть на нее. Мы ведь не можем позволить тебе крутить амуры с первой встречной, не так ли?

Прежде чем я успел придумать подходящий ответ, она стиснула меня в костедробительных объятиях.

– Береги себя, Скив, – прошептала Маша с неожиданно резкой ноткой в голосе. – Без тебя все было бы не так.

В воздухе раздался негромкий хлопок, и она исчезла. Я остался совсем один в Извре, самом опасном, самом негостеприимном из известных мне измерений.

Глава 2

На самом деле я не так уж и волновался, как вы могли подумать, из-за этой ситуации. Как я сказал Маше, у меня в рукаве имелся козырь... и он был великолепен!

Некоторое время назад я был частью... да что там! – инициатором плана по изгнанию Синдиката с Базара-на-Деве. Я считал это вполне справедливым, поскольку именно я открыл им доступ на Базар, ну и, кроме того, Ассоциация торговцев Девы щедро заплатила мне, чтобы я избавил их от Синдиката. Конечно, это случилось до того, как Синдикат нанял меня для управления его интересами на Базаре, и Базар согласился предоставить мне дом и платил мне процент от прибыли, лишь бы я держал Синдикат на расстоянии. Звучит запутанно? Да... немного. К счастью, Ааз показал мне, что эти два задания не исключают друг друга и что с этической точки зрения вполне допустимо получать деньги от обеих сторон... ну или, во всяком случае, возможно. Стоит ли удивляться, что я так высоко ценю его советы? Однако я отвлекся.

Во время первых стычек той кампании я приобрел небольшой сувенир, о котором почти забыл, пока не начал готовиться к этому квесту. Смотреть было особо не на что, всего лишь маленький пузырек с пробкой, удерживаемой сургучной печатью, но я подумал, что именно это может означать разницу между успехом и неудачей.

В принципе, я мог бы упомянуть о нем Маше, но, если честно, я с нетерпением ждал возможности получить признание за то, что справился с этой работой самостоятельно. Самоуверенно ухмыляясь, я огляделся по сторонам, дабы убедиться, что меня не заметили, затем сломал печать и вынул пробку.

Теперь, чтобы по-настоящему оценить весь эффект следующего эпизода, вам желательно осознать, чего, собственно, я ожидал. Живя на Базаре, я привык к некоторым по-настоящему эффектным вещам... молниям, огненным шарам... ну, знаете, всяким спецэффектам. Конкуренция там о-го-го, и все эти штучки-блестючки идут нарасхват. В принципе, я был готов практически ко всему, но в первую очередь ожидал увидеть клубы дыма и, возможно для пущей выразительности, услышать раскат грома или звон гонга.

Увы, я услышал лишь тихий хлопок, такой, как если бы вы вытащили пробку из бутылки с выдохшейся газировкой, и увидел легкий клубок пара, которому не хватило густоты, чтобы образовать приличное кольцо дыма. Конец шоу. Точка. Das ist alles.

Сказать, что я был слегка разочарован, это все равно что заявить, мол, деволы лишь балуются торговлей. То есть фактически ничего не сказать. Я серьезно подумывал, не выбросить ли мне с отвращением этот пузырек или все же попытаться содрать с девола, который продал его мне, возмещение, когда заметил, что передо мной что-то плавает в воздухе.

Вернее, я бы сказал, что этот кто-то плавал передо мной в воздухе, поскольку то явно была человеческая фигура... или, точнее, половинка мужской фигуры. Голая до пояса, а возможно, и ниже. Я затруднялся сказать, потому как ниже пупка его очертания исчезали. На его лоб, закрывая глаза, была низко надвинута феска, руки скрещены на груди. Кстати, его руки и туловище были довольно мускулистыми, и он мог бы производить впечатление... Не будь он таким крошечным! Я ожидал увидеть нечто среднее между моим ростом и высотой трехэтажного дома. Но то, что я получил, было бы ростом от шести до восьми дюймов, если бы он был виден целиком. А так, голова и туловище составляли всего около трех дюймов. Излишне говорить, что я был далеко не в восторге. Увы, ничего другого у меня под рукой не имелось, и вообще за время различных испытаний и приключений я научился обходиться доступными средствами.

– Кельвин? – неуверенно спросил я, не зная, как правильно к нему обращаться.

– Да, чувак, это мое имя. Но не слишком-то трепли его языком, – ответила фигура, не вылезая из-под фески.

Я толком не знал, какими именно должны быть наши отношения, но был почти уверен: только не такими, поэтому попробовал еще раз:

– Ммм... должен ли я напомнить тебе, что я твой Хозяин и, следовательно, Повелитель твоей Судьбы?

– Вот как?

Фигура вытянула длинный палец и, отодвинув феску со лба, в упор посмотрела на меня. Глаза этого существа светились кроваво-красным светом.

– Ты знаешь, кто я такой?

Вопрос меня озадачил, но я быстро собрался с духом.

– По-моему, ты джинн. В частности, джинн по имени Кельвин. Девол, у которого я тебя купил, сказал, что ты – последний писк джинновой моды.

Маленький человечек покачал головой.

– Неправда.

– Но...

– Я пьян в стельку!

Он заговорщицки подмигнул мне.

– Пьян?! – повторил я.

Кельвин пожал плечами.

– А ты чего ожидал? Я залез в бутылку много лет назад. Думаю, можно сказать, что я заспиртованный джинн.

Не знаю, застыл ли я на месте, разинув рот от удивления или для того, чтобы что-то сказать, но наконец я уловил в его глазах подозрительный блеск.

– Заспиртованный джинн. Остроумно. Это шутка, да?

– Совершенно верно! – признался джинн, просияв обезоруживающей улыбкой. – Ловко я тебя подколол, да?

Я было кивнул ему, но он еще не договорил.

– Ну, просто я подумал, почему бы нам не начать знакомство с правильной нотки. Я считаю, что у любого, кто владеет мной, должно быть чувство юмора. И это стоит выяснить первым же делом, понимаешь? Ну а тебя-то как звать?

Он тараторил так быстро, что я едва не пропустил начало. Вообще-то так бы оно и было, не умолкни он, чтобы выжидающе посмотреть на меня.

– Что? Ой! Я – Скив. Я...

– Скив, говоришь? Забавное имя для извращенца.

Моя реакция была машинальной.

– Не извращенец, а изверг. Но я не изверг. В смысле я не один из них.

Джинн наклонил голову и с прищуром посмотрел на меня.

– Правда? Но ты точно похож. Кроме того, я ни разу не встречал никого, кто, не будучи извращенцем... извини, извергом... стал бы оспаривать разницу.

Это был своего рода комплимент. Во всяком случае, я воспринял это как комплимент. Всегда приятно знать, когда работают твои чары.

– Это маскировка, – пояснил я. – Я решил, что это единственный способ делать свои дела на Извре, не подвергая себя нападкам со стороны туземцев.

– На Извре!

Кельвин, похоже, искренне расстроился.

– Ну ей же богу, эффенди, что мы здесь забыли?

– Эффенди?

– Конечно. Ты – эффенди, мой хозяин и повелитель, а я у тебя в услужении. Такая у джиннов традиция. Но сейчас не об этом. Ты не ответил на мой вопрос. Как такой славный юноша, как ты, оказался в этом богом забытом измерении?

– Ты знаешь Извр? Ты бывал здесь раньше? – спросил я. Мои надежды возросли впервые с того момента, как я открыл пузырек.

– Нет, но я весьма наслышан о нем. Большинство джиннов, которых я знаю, избегают его как чумы.

Вот вам и все надежды. Впрочем, по крайней мере разнообразия ради, Кельвин говорил серьезно.

– Ладно, так уж и быть, отвечу на твой вопрос. Я здесь ищу друга. Он... можно сказать, сбежал из дома, и я хочу его найти и вернуть. Проблема в том, что он... в данный момент немного обижен.

– Немного обижен? – Джинн поморщился. – Сахиб, судя по твоим словам, он явно склонен к самоубийству. Никто в здравом уме не сбегает на Извр добровольно... за исключением моего нынешнего собеседника, конечно. У тебя есть догадки, почему он направился именно сюда?

Я небрежно пожал плечами.

– Догадаться несложно. Он изверг, поэтому вполне естественно, что, если что-то пойдет не так, он направится...

– Изверг?

Кельвин посмотрел на меня так, будто у меня только что выросла еще одна голова.

– Ты водишь дружбу с одним из этих головорезов? И сам это признаёшь? А когда он ушел, ты пытаешься вернуть его?

Я, конечно, не мог поручиться за всех других жителей Извра, но точно знал: Ааз не головорез. Это факт, а не пустое предположение. Я знал разницу, потому что на меня работали два головореза, Гвидо и Нунцио. Я собирался указать на это, но вовремя вспомнил, что не обязан давать Кельвину никаких объяснений. Я был его хозяином, а он – моим слугой.

– Думаю, это касается лишь меня и моего друга, – сухо сказал я. – Насколько я понимаю, твоя задача – помогать мне чем можешь.

– Верно, – кивнул джинн, похоже нисколько не обидевшись на мою резкость. – Таков уж бизнес. Так что же именно заставило тебя вызвать меня из бутылки?

– Все просто. Я бы хотел, чтобы ты привел меня к моему другу.

– Хотеть не вредно. Я бы, например, хотел иметь пони и красную повозку.

Это было сказано так запросто, что до меня не сразу дошло, что именно сказал мой джинн.

– Не понял?

Кельвин пожал плечами.

– Я говорю: «Я бы хотел иметь пони и...»

– Нет-нет. Я имею в виду, я слышал, что ты сказал, – перебил его я. – Просто не понял, к чему это было сказано. То есть ты отказываешься помочь мне?

– Не отказываюсь, а... не могу. Во-первых, ты даже не удосужился сказать мне, кто твой друг.

– О, это легко. Его зовут Ааз, и он...

– А во-вторых, это не в моих силах. Извини.

Я опешил. Я никогда не задумывался о возможностях джинна.

– Не в твоих силах? Но когда я вызвал тебя, я думал, что ты должен мне помочь...

– ...в целом так и есть, – закончил Кельвин. – К несчастью для тебя, это не охватывает всего. И вообще, сколько ты за меня заплатил?

– Серебряную монету... но это было давно.

– Серебряную монету? Неплохо. Должно быть, ты мастер торговаться, коль сумел убедить девола расстаться с зарегистрированным джинном за такую цену.

В ответ на комплимент я скромно склонил голову, но счел нужным уточнить:

– В тот момент он пребывал в состоянии шока. Остальной его товар был уничтожен.

– Но не слишком-то задирай нос, – продолжил джинн. – Тебя все равно ободрали как липку. Я, например, нипочем бы не заплатил серебряной монеты за свои услуги.

Это звучало все менее и менее обнадеживающе. Мое простое решение проблемы, похоже, таяло быстрее, чем снежный ком на Деве.

– Ничего не понимаю, – сказал я. – Я всегда считал, что джинны – сильные игроки по части магии.

Кельвин печально покачал головой.

– В основном это рекламная шумиха, – с сожалением признал он. – Да, некоторые большие парни способны свернуть горы... в буквальном смысле. Но это первоклассные джинны, и они обычно стоят больше, чем... ну, если делать те же самые вещи, не прибегая к магии. Мелкая сошка вроде меня обходится дешевле, но и толку от нас тоже гораздо меньше.

– Извини, Кельвин. Это полная бессмыслица. Если у джиннов на самом деле меньше силы, чем, скажем, у среднестатистического наемного мага, зачем вообще их покупать?

Джин величественно махнул рукой.

– Мистика... статус... ты вообще что-нибудь знаешь про Джинджер?

– В смысле про имбирь? Как в пиве?

– Нет, Джин-джер... с большой буквы Д... Это измерение, откуда родом джинны и джиннии.

– Думаю, нет.

– Так вот, как гласит история, однажды на Джинджере внезапно катастрофически сократилась денежная масса.

Это звучало довольно знакомо.

– Экономический коллапс? Как на Деве?

Джинн покачал головой.

– Хищение, – сказал он. – Весь офис Главного Ревизора исчез, и когда мы наконец нашли кого-то, кто мог бы провести аудит, выяснилось, что большая часть казны тоже как будто испарилась. Разразился крупный скандал. Предприняли несколько попыток выследить мошенников, но насущной проблемой было то, как поступить с деньгами. Допечатать их в большом количестве не сработало бы, поскольку это просто обесценило бы те, что у нас еще оставались. Нам срочно требовался быстрый приток денежных средств из других измерений.

Именно тогда некий гений маркетинга придумал концепцию «Джинн в бутылке». Почти все жители измерения хотя бы с минимальным количеством талантов или потенциала по части магии были в обязательном порядке призваны на службу. Разумеется, возникло и сопротивление, куда же без этого! Однако промоутеры утверждали, что речь идет лишь о временных контрактах, поэтому план вступил в силу. Более того, ограниченный контракт стал основой торговой кампании... той загадочности, о которой я упоминал. Вот почему у большинства джиннов есть свои условия... лишь три желания или типа того, хотя некоторые из них более этичны, нежели другие, в отношении того, каким образом эти желания исполняются.

Мне в голову внезапно пришла мысль.

– Послушай, Кельвин! Сколько моих желаний ты можешь исполнить? Как я уже сказал, девол был слегка растерян и ничего не сказал ни о каких ограничениях.

– По части желаний или возможностей? – Джинн подмигнул. – Неудивительно. Контужены они, или ошеломлены, или что-то в этом же роде, но деволы всегда остаются мастерами продаж. Иначе говоря, они действительно уникальны и не знают себе равных в своем ремесле.

– Так сколько?

– Что? А! Боюсь, мой контракт предусматривает только одно желание, Скив. Но не волнуйся, я буду играть честно. Никаких уловок и словесных ловушек. Если за свои деньги ты можешь рассчитывать всего на одно, ты получишь его законным образом.

– Понятно, – сказал я. – Так что ты умеешь делать?

– На самом деле не так уж и много. Лучше всего у меня получаются дурацкие шутки.

– Дурацкие шутки?

– Да, типа «Как превратить джинна в шипучку».

– Я не думаю...

– Надо бросить его в кислоту. А как...

– Да, да, понятно. И это все? Ты кладезь дурацких шуточек?

– Еще я даю неплохие советы.

– Это хорошо. Думаю, мне они пригодятся.

– Пожалуй. И вот мой первый совет, который я даю от всего сердца: забудь об этом и отправляйся домой, пока еще не слишком поздно.

На мгновение эта мысль показалась мне почти заманчивой, но я отбросил ее.

– Ни за что, – твердо сказал я. – Давай вернемся к моей первоначальной просьбе. Ты можешь посоветовать, как мне найти Ааза?

– Думаю, у меня есть несколько идей на сей счет, – признался джинн.

– Отлично.

– Пробовал посмотреть в телефонной книге?

К этому моменту мое подозрение переросло в полную уверенность. Мой коронный туз оказался жалкой двойкой... даже нет, джокером. Если я рассчитывал, что Кельвин станет решающим фактором между успехом и провалом, боюсь, меня ждали сплошные разочарования.

До сих пор я нисколько не сомневался, что найду Ааза, и беспокоился лишь о том, что я скажу, когда мы встретимся лицом к лицу. Теперь же, глядя на улицы и небоскребы Извра, я с болью осознавал: найти его будет труднее, чем я думал... гораздо труднее!

Глава 3

Привычный к будничному безумию Базара-на-Деве, я вскоре понял: улицы Извра стоят того, чтобы их увидеть. Во-первых, Базар был в первую очередь приспособлен для пешеходного движения. Гильдия Торговцев имела достаточно влияния, чтобы пропихнуть декреты, благоприятствующие способам и скорости передвижения, вынуждавшим посетителей невольно заглядываться на каждый магазин и витрину, мимо которых они проходили. Мое родное измерение Пент являлось редкостным захолустьем, и я редко видел транспортное средство более продвинутое или быстрое, нежели запряженная волами повозка.

В Извре, с другой стороны, улицы были поделены между пешеходами и транспортом, и такого неискушенного парня, как я, уличное движение просто ошеломляло. Буквально сотни самых разных движущихся устройств толкались и рычали друг на друга на каждом перекрестке, сражаясь за лучшее место в, казалось бы, бессмысленной путанице улиц, по которым катился этот поток. Почти столь же невероятным, как и разнообразие транспортных средств, было пугающее разнообразие животных, обеспечивающих их движение. Толкая или таща за собой груз, странные твари добавляли свои голоса к какофонии, грозившей заглушить все остальные звуки и разговоры. Конечно, они также вносили свой вклад в грязь, густым слоем покрывавшую улицы и запахи, тяжело повисшие в воздухе. Являясь домом для миллионов существ, Извр обладал очарованием и ароматом болота.

Однако в данный момент меня больше всего беспокоило движение транспорта. Хождение по улицам Извра было сродни попытке грести против течения через глухой затор. Мне постоянно приходилось уклоняться в сторону и обходить других пешеходов, которые как будто задались целью пройти именно через то пространство, которое уже занимал я. Нет, они не пытались нарочно толкать меня. Просто никто, кроме меня, похоже, не смотрел, куда идет. Более того, простой зрительный контакт явно был тут редким явлением.

– Твой друг, должно быть, и правда что-то из себя представляет, коль ты готов с этим мириться, – сухо прокомментировал Кельвин.

Он парил рядом с моим плечом, так что мне не составляло труда слышать его на фоне уличного шума. Я забеспокоился о том, как это будет выглядеть со стороны, если за мной последует джинн, но, похоже, пока эти создания под контролем, джиннов может видеть и слышать только их владелец. Мне подумалось, что тут явно не обошлось без магии и, следовательно, прямо противоречило попыткам Кельвина убедить меня, насколько он бессилен. Он, в свою очередь, заверил меня, что на самом деле тут нет ничего особенного, просто часть рабочих инструментов джинна, от которых мне не будет никакого толку. Я, признаюсь, усомнился в этом. Почему-то у меня возникло ощущение, что он не рассказывает мне всего о своих способностях или их отсутствии. Но, не имея возможности вытянуть из него дополнительную информацию, я великодушно решил оставить все как есть.

– Он больше чем друг, – сказал я, не осознавая, что скатился к объяснению, которое ранее решил не давать. – Ааз был моим учителем, а затем и моим деловым партнером. Наверное, я обязан ему больше, чем кому бы то ни было в моей жизни...

– ...но не настолько, чтобы уважать его желания, – небрежно заметил джинн.

Я мгновенно замер как вкопанный, не обращая внимания на давку и толкотню других пешеходов.

– Как прикажешь понимать?

– Это ведь правда, не так ли? Этот парень Ааз явно хочет, чтобы его оставили в покое, иначе не бросил бы тебя, но ты задался целью притащить его обратно. На мой взгляд, не похоже, что тебя действительно волнует то, что для него важно.

Джинн почти попал в яблочко. Насколько я мог судить, Ааз ушел потому, что я не особо прислушивался к нему в последнее время. И все же я не собирался сдаваться. По крайней мере, прежде чем дать ему исчезнуть из моей жизни, мне хотелось поговорить с ним начистоту.

– Он тогда был малость расстроен, – пробормотал я, игнорируя вопрос о своих мотивах. – Я просто хочу, чтобы он знал: если он пожелает вернуться, ему всегда будут рады.

С этими словами я продолжил путь. Однако, сделав несколько шагов, понял, что джинн смеется. Но в его смехе не слышалось никакого веселья.

– Что такое?

– Скив, ты уникум, понимаешь? – сказал Кельвин, покачав головой. – Извращенцы... извини, изверги... наводят страх на все измерение из-за их ужасного, жестокого характера. Но ты, ты не только описываешь это как некое временное ухудшение настроения, ты готов появиться на самом Извре, лишь бы доказать свою правоту. Ты либо очень хороший, порядочный парень, либо представитель вымирающего вида.

Внезапно мне пришло в голову, что я не использую своего джинна так, как следовало бы. Он ведь сам сказал, в чем и вправду хорош, – в дельных советах, не так ли?

– Я не знаю, Кельвин. У меня никогда не было с извергами особых проблем. Более того, по словам Ааза, изверги фабрикуют и распространяют о себе множество дурных слухов лишь затем, чтобы отпугнуть чужаков.

– Вот как?

Джинна, судя по всему, это не убедило.

– Ладно, посмотрим. Не мог бы ты поделиться со мной слухами об этом измерении?

Кельвин пожал плечами.

– Если желаешь... Помню, мне рассказывали, как один из сограждан твоего приятеля оторвал какому-то парню голову и плюнул ему в горло... в буквальном смысле!

Я отскочил от массивной пары извергов, которая двигалась прямиком на меня.

– Ага. Я слышал подобные байки, но только голову парню оторвал тролль, а не изверг. Кстати, этого тоже никто не видел. Кроме того, сейчас меня больше интересует информация об этом измерении, чем рассказы о подвигах отдельных его граждан.

Мне показалось, что я на мгновение потерял Кельвина, когда прижался к стене в попытке избежать столкновения с особенно мускулистым типом, а джинн не повторил моего движения, но когда я снова вышел на тротуар, он вновь оказался на своем, теперь уже привычном месте.

– А почему ты мне не сказал, если это то, что ты хотел услышать? – спросил он так, как будто нас никто не прерывал. – О самом Извре. Дай мне подумать. Информация довольно скудная, а та, что есть... Ага! Нашел!

Он взял откуда-то из воздуха толстую книгу и начал ее листать. Мне так хотелось услышать, что он скажет, что в данный момент я не стал комментировать этот маленький трюк, однако поклялся при первой же возможности еще раз исследовать «скромные способности» Кельвина.

– Итак, посмотрим... Изваяние... Извержение... Извр! Тебе нужны статистические данные или мне сразу перейти к интересненькому?

– Просто изложи самую суть.

– Хорошо. Здесь сказано, цитирую: «Извр: одно из немногих измерений, где магия и технологии развивались одинаково на протяжении веков. Это сочетание породило культуру и образ жизни, практически уникальные среди известных измерений. Извращенцы известны своим высокомерием, поскольку убеждены, что в их измерении существует все самое лучшее, и они с пеной у рта отстаивают свою точку зрения везде, куда бы ни отправились. И это несмотря на убедительные доказательства того, что другие измерения, специализирующиеся исключительно на магии или на технологиях, явно превзошли Извр в обеих областях. К сожалению, изверги также на редкость сильны и печально известны своим дурным нравом и свирепостью, поэтому мало кто отваживается вступать с ними в спор». Конец цитаты.

Меня, как уроженца Пента, измерения, которое не могло похвастаться ни магией, ни технологиями, это описание впечатлило. Кельвин же, наоборот, находил в нем бесконечное развлечение.

– «...несмотря на убедительные доказательства...» Мне это нравится! – усмехнулся он. – Ну-ну, хотел бы я посмотреть на умника, написавшего статью!

По какой-то причине меня это слегка задело.

– Скажи, Кельвин, – сказал я, – что в твоей книге говорится про Джинджер?

– Что за книга?

– Та, которую ты...

Я оторвал взгляд от пешеходов и взглянул на него. Он отряхивал руки с невинным видом. Книги нигде не было видно.

Я уже открыл рот, чтобы спросить, как он провернул этот фокус, когда в меня врезалось нечто огромное. Я отлетел и впечатался в стену с такой силой, что из моих глаз посыпались звезды.

– Эй, ты куда прешь, недоросток?

Вопрос исходил от пухлого типа, с которым я только что столкнулся. Он остановился и теперь навис надо мной, сжав кулаки и слегка наклонившись вперед, как будто его сдерживали невидимые спутники. Толстяк не толстяк, но выглядел парень достаточно крепким, чтобы пройти сквозь стену.

– Извините... я не нарочно, – пробормотал я, встряхнув головой, чтобы разогнать черных мошек, которые все еще плясали перед моими глазами.

– Ладно... в следующий раз будь внимательнее! – рявкнул он. Похоже, он не спешил прерывать нашу беседу, но в конце концов развернулся на пятках и зашагал дальше по тротуару.

– Зря ты позволил этому толстому болвану так нагло блефовать с тобой, – влез с советом Кельвин. – Надо был дать ему отпор.

– С чего ты взял, что он блефовал? – сказал я, возобновляя движение и стараясь обходить других извергов, попадавшихся у меня на пути. – К тому же есть еще одна мелочь: его размеров вполне хватило бы, чтобы раздавить меня, как клопа.

– Однако он задал дельный вопрос, – продолжил джинн, игнорируя мою реплику. – И вообще, куда мы идем?

– Вдоль по улице.

– Я имел в виду: куда, в какое место? Мне казалось, ты сказал, что телефонная книга не поможет.

Несмотря на миллионы жителей, найденная нами изврская телефонная книга насчитывала менее дюжины страниц. Похоже, граждане этого измерения (или города?) предпочитали не вносить в нее свои телефонные номера, что было еще одним показателем асоциальной природы извергов. Конечно, тщетно листая ее, я подумал, что Ааз находился со мной за пределами измерения так долго, что крайне маловероятно, чтобы его имя было в книге, даже если бы та содержала полный список абонентов.

– Повторяю, мы идем по улице, – сказал я. – Помимо этого, я не знаю, куда мы направляемся. Ты это хотел услышать?

– Тогда почему мы вообще движемся? – не унимался джинн. – Не лучше ли подождать, пока не определимся с планом действий, а уже потом начинать куда-то идти?

Я увернулся от неспешно шагающей пары.

– Мне лучше думается на ходу. Кроме того, я не хочу привлекать к нам излишнее внимание, подозрительно скрываясь в переулках, пока я придумываю план действий.

– Эй, ты! Погоди минутку!

Последнее прозвучало с такой громкостью, что на мгновение заглушило уличный шум. Оглянувшись назад, я увидел изверга в форме, похожего на гигантского чешуйчатого бульдога, который целеустремленно шагал ко мне.

– Что такое? – сказал я словно бы самому себе.

И разумеется, в отличие от прямых вопросов, которые я ему задавал, Кельвин соблаговолил ответить на этот:

– Думаю, это то, что ты назвал «излишним вниманием»... в некоторых измерениях его также называют «полицейским».

– Это я вижу. Просто я не могу понять, что ему от меня нужно.

– Что ты сказал? – грозно спросил полицейский, остановившись передо мной.

– Я? Ничего, – ответил я, в последний момент вспомнив, что он не видит и не слышит Кельвина. – В чем проблема, начальник?

– Возможно, в тебе. Посмотрим. Как тебя зовут?

– Не говори ему! – прошептал мне на ухо Кельвин.

– Почему? – спросил я. Вопрос вылетел прежде, чем у меня появилась возможность подумать.

– Потому что моя работа – отслеживать подозрительных личностей, – прорычал полицейский, приняв мой вопрос Кельвину за обращенный к нему.

– Это меня-то? Что я такого подозрительного совершил?

– Я следую за тобой уже пару кварталов и вижу, как ты все время огибаешь людей. Я даже видел, как ты перед кем-то извинился, и... в общем, у меня возникли вопросы. Итак, как тебя зовут?

– Пошли его куда подальше! – посоветовал Кельвин. – У него нет ордера, или что там еще требуется.

– Скив, сэр, – сказал я, отчаянно пытаясь не обращать внимания на джинна. Не хватало мне попасть в неприятности с местными властями. – Извините, если я веду себя странно, но я... не местный и слегка дезориентирован.

В последний момент я решил попытаться сохранить в секрете свое истинное происхождение. Полицейский, похоже, клюнул на мои чары маскировки, и я не видел смысла переубеждать его, если только он не задаст прямого вопроса.

– Уж слишком ты вежлив! – настойчиво прошептал джинн. – Именно это в первую очередь вызвало у него подозрения, помнишь?

– Не местный? – рявкнул полицейский. – Так скажите мне, мистер Не-умеющий-ходить-как-все-нормальные-люди-Скив, откуда вы... конкретно?

Да уж, что называется, мастер хранить секреты...

– Я родился на Пенте, но в последнее время живу на Базаре-на-Деве, где у меня...

– Пришелец из другого измерения! Вот как! Мне следовало сразу догадаться. Полагаю, что, будучи с Девы, ты сейчас скажешь мне, что ты здесь по делу.

– Типа того. Я ищу своего делового партнера.

– Еще один типчик из другого измерения! Еще немного, и нам придется окуривать все это место.

Речи полицейского начали действовать мне на нервы, но я счел разумным держать себя в узде, несмотря на предупреждение Кельвина.

– Вообще-то он местный. То есть изверг.

– Изверг? Теперь я услышал все. Парень из другого измерения, который утверждает, что привлек изверга в качестве делового партнера!

Это стало последней каплей.

– Представьте себе! – разозлившись, рявкнул я. – Более того, он мой лучший друг. Мы поссорились, и я пытаюсь найти его и убедить вернуться в компанию. Вам-то что до этого?

Полицейский слегка попятился и хмуро посмотрел на меня.

– Похоже, ты говоришь правду. Даже пришелец из другого измерения мог бы придумать отмазку получше, чем эта. Держи ухо востро, парень, вот что я скажу. Мы в Извре не слишком жалуем посторонних.

Бросив на меня напоследок суровый взгляд, он зашагал прочь, время от времени оглядываясь. Я все еще не остыл и потому ответил ему таким же колючим взглядом.

– Так-то лучше, – усмехнулся Кельвин, напоминая мне о своем присутствии. – Пентюх, значит, да? Это объясняет некоторые вещи.

– Вот как? И что именно?

Как я уже сказал, я все еще кипятился.

– Например, почему мы болтаемся по улицам без всякого плана. Ты ведь не привык к мегаполисам такого размера, верно?

Хотя я и был зол, я не мог с этим поспорить.

– Видишь ли...

– Если не возражаешь, могу я дать тебе небольшой совет, даже если ты об этом не просишь?

Я неопределенно пожал плечами.

– Для меня очевидно, что твои поиски могут занять некоторое время. Было бы неплохо найти отель и использовать его в качестве базы. Если бы тот полицейский додумался спросить, где ты остановился на Извре, все могло бы закончиться гораздо хуже.

Что ж, разумно. Это также помогло мне осознать, каким неприкаянным чужаком я оказался в чужой стране. В большинстве моих приключений я либо спал под звездами, либо мои друзья или деловые партнеры давали мне крышу над головой. Неудивительно, ведь у меня практически не было опыта жизни в отеле... от слова «совсем».

– Спасибо, Кельвин, – сказал я, частично восстанавливая самообладание. – И как ты посоветуешь нам найти отель?

– Мы могли бы остановить такси и спросить у водителя.

Потрясающе. Джинн вел себя как обычно, в любую минуту готовый помочь. Что-то подсказывало мне, что некоторые вещи никогда не изменятся.

Глава 4

– Скажу тебе честно: это было бы приятное местечко, если бы не извращенцы.

Таксист сказал это так же, как он отпускал все свои комментарии с того момента, как подобрал нас: через плечо, небрежно управляя автомобилем на полном ходу в плотном потоке машин.

Большую часть его болтовни я пропускал мимо ушей, но, похоже, он был не в обиде. Судя по всему, он не ожидал ответа, но этот последний комментарий пробудил у меня интерес.

– Извините, но разве вы не извращенец... то есть изверг?

Водитель энергично кивнул и повернулся ко мне.

– Вооот! Теперь понимаете, что я имею в виду?

Честно говоря, нет. Если в его заявлении и была логика, то она ускользнула от моего понимания. Что я, однако, видел, так это то, что мы, не снижая скорости, все еще несемся вперед. Впереди маячил затор из остановившихся повозок. Водитель же, пытаясь донести до меня свою точку зрения, похоже, в упор их не замечал. Столкновение казалось неизбежным.

– Осторожно! – крикнул я, лихорадочно указывая на препятствия.

Даже не повернув головы, водитель вытянул руку и с силой стукнул игрушечного гуся, приклеенного перед ним скотчем. Гусь издал резкий, пронзительный гудок. Если у гусей когда-нибудь состоятся выборы, его точно изберут королем.

– Во всяком случае, вот об этом я и говорю. – Водитель закончил мысль и снова переключил свое внимание, повернувшись вперед.

Пробка чудесным образом рассосалась прежде, чем он закончил фразу, и мы проехали перекресток целыми и невредимыми.

– Расслабься, Скив, – рассмеялся Кельвин. – Этот парень профессионал.

– Профессионал чего? – пробормотал я.

– В чем дело? – спросил водитель, вновь поворачиваясь ко мне.

– НИ В ЧЕМ! Я... ладно, ничего такого.

В первые мгновения после того, как водитель подобрал нас, его такси не очень-то меня впечатлило. Вообще-то «подобрал нас» – слишком мягко сказано и отнюдь не передает того, что произошло на самом деле.

Следуя указаниям Кельвина, я подошел к тротуару и поднял руку.

– Правильно, да? – спросил я и совершил ошибку, так как повернул голову, чтобы задать вопрос напрямую.

Отвернувшись от улицы, я пропустил то, что произошло дальше, что, наверное, было к лучшему. Обычный уличный шум внезапно сменился скрежетом и грохотом. Я испуганно отдернул руку и отпрыгнул в сторону, на более безопасное расстояние от проезжей части. К тому времени, как я вновь сосредоточился на происходящем, большая часть суматохи уже прекратилась.

Уличное движение позади прижавшейся к обочине рядом с нами повозки застопорилось, а заблокированные водители высунулись из окон, крича и/или угрожающе потрясая кулаками. Возможно, произошло даже не одно столкновение, но состояние большинства повозок на улице было таково, что я не мог с уверенностью сказать, какие повреждения были нанесены мгновение назад, а какие являлись шрамами от предыдущих аварий.

– Все верно, – сказал Кельвин, ничуть не обескураженный только что произошедшим хаосом. – Залезай.

– Ты это серьезно?

Остановившаяся перед нами повозка не внушала доверия. Это было что-то вроде коробки, висевшей между двумя низкорослыми бесхвостыми ящерами. Головы рептилий были безжалостно замотаны тканью, закрывавшей им глаза, но они продолжали тыкаться в разные стороны, а их языки метались туда-сюда, собирая данные об окружающем пространстве. Проще говоря, эти твари выглядели сильными и голодными, отчего мне хотелось держаться от них на расстоянии.

– Может, нам стоит подождать еще одно, – с надеждой предложил я.

– Залезай, – приказал джинн. – Если мы продолжим задерживать движение, полицейский вернется.

Для меня это стало достаточно веским доводом. Я смело шагнул в коробку и, с Кельвином на плече, сел позади водителя. Внутренность коробки казалась вполне безопасной. Сзади, где я сидел, было два сиденья, и еще одно рядом с водителем, но на нем, казалось, высились шаткие горы бумаг и коробок. Время от времени некоторые из них сваливались на пол, когда мы делали слишком резкий поворот, а это происходило постоянно. Вокруг головы водителя, образуя над ней гало, были приколоты и приклеены скотчем к стенам и потолку записки и фотографии, а на панели перед ним располагались множество непонятных циферблатов и переключателей. Невольно закрадывалось подозрение, что водитель, похоже, жил в своей машине, что смутно обнадеживало. Я имею в виду, никто ведь не стал бы делать ничего такого, что поставило бы под угрозу его дом, не так ли?

– Куда? – сказал водитель, небрежно врезаясь автомобилем обратно в поток уличного движения.

– Э-э-э... просто отвези меня в отель.

– Дорого... дешево... как?

– О, за умеренную плату, скажем так, не слишком дорого.

– Понял.

На самом деле я был неплохо обеспечен в финансовом плане. В поясе с деньгами было более двух тысяч золотых, которые я взял с собой, чтобы покрыть расходы на поиски. Но разбрасываться деньгами без нужды не входило в мои планы, и я решил, что коль я не планирую проводить много времени в своем номере, то ничего особо грандиозного мне и не потребуется.

Однако в течение первых нескольких кварталов у меня было время пересмотреть свой выбор транспортных средств. Насколько я мог судить, ящерам завязали глаза, чтобы их животный инстинкт выживания не мешал приказам водителя. Я не мог понять, как он их контролирует, но, похоже, он был полон решимости поддерживать головокружительную скорость, наплевав на такие мелкие соображения, как безопасность и здравый смысл.

– И давно вы двое на Извре?

Голос водителя вернул меня в настоящее, которое мой разум так отчаянно пытался игнорировать.

– Вообще-то приехали только сегодня.

Внезапно до меня дошло, что он произнес.

– Извини, ты сказал «вы двое»?

Водитель кивнул в знак согласия.

– Верно. Нечасто я получаю пентюха или джинна, а тем более и того и другого за одну поездку.

Он не только знал, сколько нас, но и заметил, кто мы такие! Излишне говорить, что эта новость меня не обрадовала.

– Что за... – начал было Кельвин, но я жестом велел ему заткнуться.

– Прежде чем я отвечу, не возражаешь, если я спрошу, откуда ты это узнал? – сказал я, небрежно оглядываясь по сторонам, и прикидывая, не найдется ли способ при необходимости быстро покинуть салон.

– Просканировал вас, когда вы садились в машину, – сказал водитель, быстро указывая на небольшой экран, почти затерявшийся среди множества прочих устройств. – В наши дни таксист не может быть слишком беспечным... при таком-то уровне преступности! Мы – движущиеся мишени для любого грабителя-одиночки или угонщика, польстившегося на быстрые и легкие деньги. Я специально установил эту штучку, чтобы заранее знать, кто сидит позади меня. – Он быстро подмигнул мне через плечо. – Но не волнуйтесь. Я не стану брать с вас дополнительную плату за джинна. Он не занимает много места. Насколько я могу судить, вы двое довольно безобидны.

Это меня успокоило, по крайней мере, у меня больше не возникало желания выпрыгнуть из движущегося автомобиля.

– Я так понимаю, ты не разделяешь общее низкое мнение о представителях иных измерений?

– Лично меня это не колышет, главное, чтобы вы расплатились за проезд, – махнул рукой водитель. – Насколько я могу судить, у вас с собой прилично деньжат и вы вряд ли попытаетесь сбежать, не заплатив за проезд. Оставайтесь в своей маскировке. Некоторые торговцы нарочно задирают цены при виде чужака из другого измерения, просто чтобы он почувствовал себя нежеланным гостем... хотя цены здесь и без того заоблачные...

– Спасибо за предупреждение.

– ...и вам следует быть осторожным и не носить с собой много денег. Все, что вы слышали о здешней уличной преступности, правда. Более того, вам, вероятно, стоит нанять себе телохранителя, пока вы здесь. Если хотите, могу порекомендовать парочку подходящих специалистов.

– Знаешь, а это неплохая идея, – сказал Кельвин. – Кстати, если я еще не упомянул об этом, Джинджер – довольно мирное измерение. Я не смогу помочь тебе в драке.

Я проигнорировал его, а таксист продолжил разглагольствовать, по-видимому неспособный слышать джинна, несмотря на все его хитроумные устройства. Если вспомнить опасности, с которыми я сталкивался в своих приключениях, идея нанять кого-то для охраны себя любимого, чтобы всего лишь пройтись по людной улице, казалась довольно нелепой.

– Я ценю вашу заботу, но я неплохо умею позаботиться о себе сам.

– Как хотите. Мое дело предложить. Скажите, не желаете, часом, перекусить? Я продаю пакеты со снеками.

Одной рукой он взял с сиденья рядом с собой коробку и толкнул ее в мою сторону. Она была набита маленькими пакетами, из которых что-то сочилось.

– Э-э-э... не сейчас, спасибо, – сказал я, пытаясь подавить внезапно подкатившую к горлу тошноту. Водителя это нисколько не смутило. Он швырнул коробку обратно на сиденье и схватил буклет.

– А как насчет путеводителя? Я пишу и печатаю их сам. Они куда лучше тех, что вы найдете на прилавках... и к тому же дешевле.

В принципе, путеводитель мог бы пригодиться, но, взглянув на него, я увидел ряды закорючек и иероглифов, выглядевших для меня полной бессмыслицей. Я всегда путешествую с подвеской-переводчиком, помогающей преодолеть языковой барьер, но, к сожалению, ее возможности не распространяются на письменное слово.

– Я сомневаюсь, что у вас найдется перевод на пентский?

– Извините, – сказал он, швыряя буклет в том же направлении, куда минуту назад полетела коробка. – Я прохожу несколько курсов, пытаюсь выучить еще несколько языков, но пентиш не из них. Недостаточный спрос, понимаете?

Несмотря на мои опасения по поводу его, как мне казалось, неоправданного лихачества, таксист начал меня интересовать.

– Смотрю, вы парень предприимчивый. Таксист, издатель, повар, переводчик... чем еще вы занимаетесь?

– О, многими вещами! Я и фотограф, и экскурсовод... Немного рисую. Некоторые из этих рисунков мои. Я даже готов расстаться с ними за разумную цену.

Он указал на украшавшие салон рисунки, и такси опасно занесло вправо.

– Понятно... кстати, меня заинтересовало кое-что из того, что вы только что сказали.

– Вот как? И что же?

– Экскурсовод.

– А, вот что. Ну да. Люблю это дело, когда подворачивается такая возможность. Это приятные деньги. Не то, что весь день драться с другими таксистами за клиента.

Я взглянул на Кельвина и вопросительно поднял бровь.

– Давай, – сказал он. – Гид нам не помешает, и ты, похоже, нашел общий язык с этим парнем. Как обычно говорят: «Лучше тот девол, которого знаешь, чем подозрительный незнакомец».

Очевидно, знания джинна не распространялись на деволов, но сейчас было не время и не место просвещать его. Я вновь переключил внимание на водителя.

– Я не прочь нанять вас, скорее в качестве гида, а не просто экскурсовода. Сколько вы зарабатываете в день на этом такси?

– В хороший день могу заработать больше сотни.

– Понятно, – сказал я. – А в обычный?

Это снискало мне еще один взгляд через плечо.

– Должен сказать, чувак, ты точно не говоришь как пентюх.

– Я живу на Базаре-на-Деве, – улыбнулся я. – Это творит чудеса с вашими навыками ведения деловых переговоров. Так сколько?

Мы торговались несколько минут, но в итоге сошлись на некой цифре. Она казалась вполне разумной, да и я находился не в том положении, чтобы привередничать. Если устройство, которым пользовался таксист, было широко распространено среди представителей его профессии, моя маскировка оказалась бы раскрыта, как только я бы сел в такси, и не было никакой гарантии, что следующий водитель будет так же терпим к чужакам, как наш нынешний «предприниматель».

– Считайте, гид у вас есть, – сказал наконец водитель. – Итак, на кого я работаю?

– Я – Скив, а джинн, что со мной, – Кельвин.

– Насчет джинна не знаю, – пожал плечами таксист. – Либо он мало говорит, либо я его не слышу. Однако рад познакомиться, мистер Скив. Я – Эдвик.

Он протянул на заднее сиденье руку, и я осторожно ее пожал. Я уже имел опыт изврских рукопожатий и до сих пор ощущал их в своих суставах в сырую погоду.

– Итак, куда вы хотите поехать в первую очередь?

Вопрос показался мне странным, но я тем не менее на него ответил:

– В отель, куда же еще.

– Ну-ну.

– Прошу прощения? – озадаченно переспросил я.

– Эй, вы наняли гида, вы его получите. Вы собираетесь заселиться в отель, верно?

– Верно.

– Так вот, попытайся вы заселиться в изврский отель в том виде, в каком вы сейчас, без чемодана, они вам здорово потреплют нервы, независимо от того, из другого вы измерения или нет. Из опасения, что вы решили проникнуть в комнату, чтобы украсть мебель, или же попытаетесь проникнуть в другие комнаты на том же этаже.

Для меня это был новый взгляд на вещи. Хотя дома у меня имелся довольно обширный гардероб, по делам я обычно путешествовал налегке... например, лишь в той одежде, что была на мне, и с пачкой денег. Мне ни разу не приходило в голову, что отсутствие багажа заставит кого-то с подозрением отнестись к моим намерениям.

– Что ты думаешь, Кельвин?

– Понятия не имею, – пожал плечами джинн, – никогда не сталкивался с этой проблемой. Конечно, я путешествую в бутылке и люди все равно меня не видят.

– Что посоветуете, Эдвик?

– Давайте я довезу вас до универмага. Там можно взять небольшую сумку и, кое-что из одежды, чтобы положить в нее. Поверьте, в конечном итоге это окупится при разговоре с персоналом отеля.

Я на мгновение задумался и решил, что бессмысленно нанимать гида, а потом не прислушиваться к его советам.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Как далеко до того магазина, о котором вы говорите?

– О, совсем недалеко. Берегитесь!

Последнее предупреждение было слегка запоздалым, так как его такси уже описывало крутой U-образный поворот, что на миг создало вокруг нас полный хаос, а я едва не скатился с сиденья. Прежде чем я смог восстановить равновесие, мы уже мчали назад в том направлении, откуда только что прибыли.

Хотя мне не привыкать к сумасшедшим экскурсиям, мне пришло в голову, что это становится сложнее, чем все, с чем я сталкивался раньше. Я лишь надеялся, что новый опыт окажется более приятным и полезным, чем до сих пор.

Глава 5

Я не раз упоминал про Базар-на-Деве, где живу. Для тех, кто не путешествует по измерениям и не читает эти книги, скажу: это крупнейший рыночный центр в известных измерениях. Здесь продается все, что вы только можете себе представить, а также многое из того, что вы представить себе не в состоянии. Конкуренция жесткая, и торговцы-деволы вывернут наизнанку себя или своих клиентов, лишь бы впарить вам свой товар.

Я упоминаю об этом лишь затем, чтобы все, кто следит за моим приключением, поняли, каким шоком стал для меня шопинг на Извре. Различий оказалось так много, что было крайне трудно признать, что в обоих случаях имела место одна и та же деятельность.

Во-первых, иной была сама планировка. Базар – это бесконечная череда ларьков и магазинов, протянувшаяся далеко за горизонт во всех направлениях. Конечно, существуют скопления специализированных магазинов, но нет никакой конкретной закономерности и, что еще важнее, никакой возможности найти что-либо, пока как следует не поработаешь ногами. Напротив, среди изврских магазинов преобладают те, что Эдвик называл «универмагами». Один магазин мог занимать целый городской квартал и иметь до шести забитых всевозможными товарами этажей. Сами товары организованы в секции, или отделы, и за ними установлен тщательный контроль, чтобы они не конкурировали друг с другом. На видном месте выставлены указатели, сообщающие покупателям, где что находится, хотя заблудиться в лабиринте проходов и прилавков по-прежнему довольно легко. Это вам поможет, если, конечно, вы умеете читать по-изврски.

Однако самая большая разница заключается в общем отношении к покупателям. Это стало очевидным, когда я сделал свою первую остановку в отделе дорожных сумок и чемоданов.

Там был хороший выбор сумок и чемоданов, а витрины расположены очень удобно. Я даже мог различить магические и немагические сумки, не имея возможности читать указатели. Мне не составило труда сделать выбор. Там был небольшой холщовый чемоданчик размером с толстый портфель-дипломат, который привлек мое внимание как простотой дизайна, так и своими магическими свойствами. На него были наложены стабильные чары, отчего изнутри он был примерно втрое больше, чем снаружи. Мне подумалось, что это весьма полезная вещь и если я собираюсь купить что-нибудь, чтобы заселиться в отель, то пусть это будет что-то, что мне пригодится позже. Трудности начались, когда я был готов совершить покупку.

До этого момента я был приятно удивлен тем, что продавцы оставили меня в покое. На Деве, стоило лишь переступить порог, ко мне уже подлетел бы владелец лавки или кто-нибудь из его помощников. Здесь же было довольно приятно разнообразия ради неторопливо водить носом вдоль полок, не подвергаясь давлению со стороны продавцов, норовящих впарить вам залежалый товар, до небес превознося его «отменное» качество. Однако, сделав наконец выбор, я обнаружил: привлечь внимание кого-либо из продавцов было крайне сложно.

Стоя у витрины, на которой была выставлена нужная мне сумка, я посмотрел на кассовый аппарат, где два продавца были поглощены разговором. На Деве, едва я успел бы переступить порог, ко мне уже намертво бы приклеился владелец лавки. Эти же как будто меня не замечали. Слегка озадаченный, я подождал несколько мгновений, а затем шумно откашлялся. Они даже не посмотрели в мою сторону.

– Ты, часом, не заболел, Скив? – обеспокоенно сказал Кельвин. – Я имею в виду, что-нибудь заразное?

– Нет, я просто пытаюсь подать сигнал одному из продавцов.

– Понятно.

Джинн взлетел на несколько футов выше и посмотрел на кассовый аппарат.

– Похоже, эта штука не работает.

– Сам вижу, Кельвин. Вопрос в том, что работает.

Мы подождали еще несколько минут, наблюдая за беседой продавцов.

– Может, тебе стоит подойти к ним? – предложил наконец джинн.

Мне показалось странным преследовать продавца, чтобы вынудить его взять мои деньги, но, не располагая никакой другой идеей, я подошел к прилавку рядом с кассой... И встал там.

Продавцы закончили разговоры о спорте и перешли к пошлым шуткам... Я продолжал стоять.

Затем речь зашла о достоинствах женщин, с которыми они встречались. Это могло бы быть интересно и даже в чем-то информативно, не будь я так раздражен.

– У тебя нет ощущения, что я не единственный, кто невидим? – саркастически пробормотал Кельвин.

Уж если джинн, привыкший годами сидеть в бутылке, начинает терять терпение, я считаю, что имею полное право перейти к решительным действиям.

– Извините, – решительно сказал я, прерывая разговор продавцов. – Мне хотелось бы взглянуть вон на ту сумку. Маленькая магическая, из зеленого холста.

– Смотрите, – пожал плечами один из продавцов и вернулся к разговору.

Я на несколько мгновений опешил, затем повернулся и пошел обратно к сумке.

– Ты начинаешь двигаться совсем как изверг, – заметил джинн.

– Мне без разницы! – рявкнул я. – И это извращенец! Я старался быть вежливым, не хотел портить их витрину, но если они настаивают...

В течение следующих нескольких минут я вымещал свой гнев на сумке, которая, вероятно, была самым безопасным предметом, на котором можно было его выместить. Я поднял ее, помахал ею над головой, пару раз ударил ею об пол и сделал все, что только мог придумать, кроме как залезть внутрь. Должен признать, что вещь была сделана добротно. С другой стороны, я начал понимать, почему товары на Извре должны быть крепкими. Продавцы ни разу не удостоили меня даже взглядом.

– Эй, Кельвин, – сказал я, тяжело дыша, когда мои усилия наконец начали истощать мою выносливость. – На ценнике этой сумки написано 125 золотых, я прав?

Пусть я не умею читать многие письменные языки, но цифры и цены никогда не доставляли мне проблем. Думаю, это связано с тем, что я долго тусовался с Аазом... не говоря уже про Тананду и Банни.

– Вроде бы да.

– Я имею в виду, ведь это недешево. Я видел, как продавцы относились к грошовым товарам с большей заботой и уважением, чем эти парни. Или им все равно?

– Похоже на то, – согласился джинн.

– Думаешь, они заметят, если я попытаюсь просто засунуть ее под мышку и уйти, не заплатив? Было бы здорово узнать, что все же способно подействовать на этих парней.

Джинн нервно огляделся по сторонам.

– Я, право, не знаю, но не думаю, что тебе стоит пытаться.

Это слегка меня охладило. Я все еще находился на незнакомой территории, при исполнении миссии, и сейчас был не лучший момент начинать тестирование систем безопасности.

– Ладно, – проворчал я. – Давай попробуем еще разок.

На этот раз, подойдя к прилавку, я решил, что усвоил урок. Никакого Мистера Славного Парня. Никакого ожидания, пока они закончат трепаться.

– Я бы хотел купить вон ту зеленую магическую сумку, маленькую, холщовую, – сказал я, врываясь в их разговор на полуслове.

– Я понял.

Продавец, с которым я разговаривал в первый раз, уже был на полпути к витринной полке, когда я понял, что он делает. Но теперь, когда я привлек его внимание, во мне включились мои обычные покупательские инстинкты.

– Прошу прощения. Мне бы хотелось новый чемодан, а не тот, что выставлен на полу... и не найдется ли у вас такой же, но только черного цвета?

Продавец одарил меня страдальческим взглядом.

– Подождите минутку, мне нужно проверить.

Он, шаркая, удалился, а его партнер начал бесцельно бродить между полок, поправляя на них товар.

– Ты только не обижайся, Скив, на мои слова, но, по-моему, ты искушаешь судьбу, – заметил Кельвин.

– Почему бы не спросить? – пожал я плечами. – Согласен, здешние продавцы работают спустя рукава, но это все равно магазин. Должна же быть у них хоть какая-то заинтересованность в том, чтобы клиент получил то, что он хочет.

Прошло пятнадцать минут, но продавец так и не появился. Неудивительно, что мое раздражение вновь начало закипать.

– Э-э-э... не пора ли сказать: «Я же тебе говорил»? – ухмыльнулся джинн.

Пропустив мимо ушей его колкость, я обратился ко второму продавцу:

– Извините, как далеко до склада?

– Почему вы спрашиваете? – удивился он.

– Видите ли, ваш коллега пошел что-то посмотреть для меня и пока не вернулся.

Продавец поморщился.

– Кто? Он? Да этот парень ушел на перерыв. И вернется примерно через час, если вы готовы подождать.

– Что?!

– Если хотите, я мог бы пойти поискать вместо него. Что вы хотели?

Как я уже говорил, может, я и тугодум, но я учусь. Это был последний продавец в отделе, и я не собирался выпускать его из виду.

– Забудьте. Я возьму вон ту маленькую зеленую магическую сумку. Холщовую.

– Хорошо. С вас 125 золотых. Вы сами понесете ее или мне дать вам пакет?

Прежде чем я успел подумать, сработали мои рефлексы Базара.

– Одну секунду. 125 золотых за новую сумку... а на сколько вы скинете цену за ту, что использовалась для напольной витрины?

Кельвин застонал и прикрыл глаза рукой.

– Не я устанавливаю цены, – сказал продавец, начиная отворачиваться. – Если вас не устраивает цена, купите где-нибудь в другом месте.

Я представил себе очередное фиаско и решил уступить.

– Погодите, – позвал я, возясь с денежным поясом. – Так и быть, я возьму ее. Но могу я хотя бы получить чек?

Покупка одежды оказалась испытанием иного рода. Магические лифты подняли меня на два этажа выше в отдел готового платья, что, к счастью, дало мне время раскинуть мозгами.

Проблема заключалась в том, что я был замаскирован под изверга. Из-за их телосложения я казался гораздо более мускулистым, чем был на самом деле. Купи я одежду, соответствующую моей маскировке, она бы болталась на мне, как палатка. Выбери я мой настоящий размер – тотчас выдал бы себя, попросив ее примерить.

В конце концов я решил сделать покупки в детском отделе. Там я наверняка найду вещи моего настоящего размера, а продавцу скажу, что покупаю их для своего сына. Я неплохо научился определять размер одежды на глазок, так что, думаю, купленное будет сидеть на мне вполне сносно.

Я зря беспокоился.

Похоже, гораздо больше людей покупают одежду, нежели дорожные сумки. Гораздо больше.

Не имея возможности читать вывески, я не мог понять, была ли там распродажа или в этом отделе всегда такое количество клиентов. В любом случае это был сущий дурдом. Толпы покупателей, мужчин и женщин, толкали и пихали друг друга у столов, заваленных разнообразными шмотками. Повсюду раздавались сердитые выкрики... Ну нет! Целые сотни отчаянных воплей и ругательств доносились до моих ушей, когда я приближался к этому месту. Впрочем, время от времени среди неутихающего галдежа я мог различить треск рвущейся ткани. Но рвали это выставленный на продажу товар конкурирующие покупатели или же конкурирующие покупатели сами были разорваны в клочья – этого я не мог сказать наверняка. Происходящее напоминало кучу-малу во время Большой Игры, только без команд и без перерывов между периодами.

– Только не говори мне, что ты ввяжешься в это побоище! – ахнул Кельвин. – Без бронетехники и артиллерии?

Это был довольно странный вопрос для представителя якобы мирного измерения, но я был занят, сосредоточившись на предстоящей задаче.

– Этот шопинг уже слишком затянулся, – мрачно сказал я. – Я не собираюсь терять время, вынуждая Эдвика искать для нас другой магазин... тем более что нет никакой гарантии, что он будет лучше, чем этот. Да, я зайду туда, возьму пару прикидов попроще и покончу с этим раз и навсегда.

Хороший вкус и протестующий желудок не позволяют мне вдаваться в подробности того, как прошли следующие полчаса. Достаточно сказать, что Кельвин бросил меня и завис под потолком, наблюдая и дожидаясь, когда я закончу. Сначала я просто немного потолкался, и самого меня пихнули большее число раз, чем мне хотелось бы вспоминать, но если и есть воспоминание, сравнимое с тем, как я выдержал натиск толпы извергов-покупателей, то мой разум успешно его подавил. Я усиленно работал локтями и толкался, когда никто не смотрел, пустил в ход чуточку магии и задействовал большую часть грязных трюков, которым научился в Большой Игре, и в конце концов урвал-таки два костюма. Нет, я не был от них в восторге, но уж лучше они, чем заново вступать в драку в поисках чего-то лучшего. У меня также остались теплые чувства к толстой извергине, за которой я время от времени прятался, чтобы отдышаться.

Переждав побоище, Кельвин проводил меня обратно к выходу. Что было весьма кстати, поскольку после того, как я вылез из драки, уровень адреналина упал так низко, что я едва мог что-то различать перед собой, не говоря уже о том, чтобы уверенно стоять на ногах.

Не знаю, где ждал нас Эдвик, но как только мы вышли из магазина, его такси материализовалось из однообразного потока машин, и через мгновение мы вновь оказались на безопасном заднем сиденье. Лишь позже я осознал, что это был за отзыв об универмагах, раз такая вещь, как такси, показалась мне безопасной.

– Мы можем поехать прямиком в отель? – спросил я, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза.

– В таком виде? Разве вы не хотите для начала переодеться?

– Переодеться? – Почему-то это меня насторожило.

– Ну да, в консервативный костюм. Деловые люди всегда могут рассчитывать на лучший сервис в отелях.

Кельвин застонал, но ему было не о чем волноваться. Если я что-то и знал наверняка, так это то, что я не собирался возвращаться в тот магазин.

– Послушайте, Эдвик. Опишите-ка мне этот костюм.

Таксист потер подбородок и продолжил прокладывать путь сквозь дорожную пробку.

– Дайте подумать. Обычно они темно-серые или черные... тройки с жилетом... в тонкую белую полоску, расположенную близко друг к другу... ну и обычные аксессуары, такие как белая рубашка и галстук в полоску.

Как я и думал. То же самое носили на Деве... и во всех других измерениях, где я встречал бизнесменов. Я снова закрыл глаза и внес несколько корректировок в мои чары маскировки.

– Как этот?

Таксист оглянулся через плечо и разинул рот.

– Вот это да! Круто! – воскликнул он.

– Спасибо, – самодовольно сказал я. – На самом деле ничего особенного. Просто маскировочные чары.

– Тогда почему вы сразу не использовали их, чтобы подделать новый пиджачок и багаж, вместо того чтобы бессмысленно таскаться по магазинам?

– Я собирался спросить то же самое, – пробормотал Кельвин.

Хоть убейте, но внятного ответа у меня не нашлось.

Глава 6

Когда мы наконец прибыли в отель, который порекомендовал Эдвик, его вид меня малость обескуражил. На нем имелась вывеска, гласившая «Новотель», но выглядел он так же, как и большинство других зданий, виденных нами до сих пор: то есть был старообразным, весьма ветхим и вдобавок ко всему покрытым сажей. Опять же, даже будь его внешний вид лучше, район, в котором он находился, заставил бы меня задуматься. Весь этот мусор на улице и металлические ставни на витринах... в иной обстановке я бы даже не вышел из такси, не говоря уже о том, чтобы снять тут номер. Я уже собрался прокомментировать это своему водителю/гиду, но заметил швейцара в форме и решил задать вопрос более деликатно:

– Послушайте... это тот самый недорогой отель, который вы рекомендовали?

– Настолько недорогой, насколько это возможно, чтобы не попасть в настоящую дыру, – пожал плечами таксист. – Вообще-то он немного лучше, чем большинство отелей того же ценового диапазона. Они были вынуждены снизить цены из-за возникших проблем.

– Проблем?

– Ага. Здесь где-то бродит маньяк с топором, которого полиция никак не может поймать. Он совершает примерно одно убийство в неделю... на прошлой неделе он сделал это прямо в вестибюле отеля.

– Маньяк с топором?!

– Ну да. Впрочем, вам нет причин беспокоиться.

– Откуда такая уверенность?

– Это продолжается уже с месяц, и поскольку вы только въезжаете и никогда раньше здесь не были, маловероятно, что они попытаются обвинить в этом вас.

Вообще-то моей заботой было вовсе не это. Меня больше беспокоили мои шансы стать следующей жертвой. Однако прежде чем, я успел объяснить это Эдвику, швейцар рывком распахнул дверь такси и схватил мою сумку.

– Вам лучше последовать за вашей сумкой и не выпускать ее из поля зрения, – посоветовал водитель. – Я приеду утром и заберу вас. Да, и не забудьте дать чаевые швейцару. В противном случае, когда вы получите ваш багаж назад, узнать его будет нелегко.

Когда он поделился этой последней мудростью, ящеры уже пришли в движение, поэтому, прежде чем машина набрала слишком большую скорость, я бы оказался навсегда отделен от своего багажа, поэтому нырнул в дверь. Я прошел через невероятные испытания, чтобы его приобрести, и не хотел терять его сейчас. Прежде чем я успел вспомнить, что утратил связь со своим гидом и советником в этом измерении, такси свернуло за угол и исчезло.

– Мне кажется, этот парень ждет чаевых, – сказал Кельвин, указывая на швейцара.

По крайней мере, джинн все еще был со мной. Я был вынужден признать его правоту. Изверг в униформе застыл, подняв ладонь вверх, и на его физиономии блуждала смутная ухмылка, которая здесь, вероятно, сошла бы за улыбку. Поколебавшись всего секунду, я насыпал ему в ладонь мелочь. Обычно я ожидал, что мне сначала окажут услугу и лишь потом намекнут на чаевые, но, очевидно, в разных измерениях все по-разному. Вероятно, именно об этом и предупреждал меня Эдвик... что, прежде чем переносить мою сумку, швейцар потребует денег, и если сумма покажется ему недостаточной, это будет означать «Прощай, багаж!». В принципе, это имело смысл.

Мои философские размышления на эту тему были прерваны, когда я заметил другую персону, на сей раз коридорного. Взяв мою сумку, он направился с ней внутрь, оставив швейцара у двери взвешивать на ладони только что полученные мной чаевые. Я тотчас заподозрил неладное.

– Куда он идет? – как можно небрежнее поинтересовался я у самодовольного швейцара.

– К стойке регистрации, сэр.

– Но у него моя сумка.

– Да. Я советую вам не упускать его из вида. По-моему, ему нельзя доверять.

– Но... Ох!..

Я понял, что меня развели как лоха. Очевидно, швейцар лишь открывал двери такси и выгружал багаж... а не носил сумки внутрь. Конечно, тот факт, что я, предполагая, что он окажет именно такую услугу, дал ему чаевые, был моей ошибкой, а не его. Побежденный, я поплелся за коридорным. Тот уже ждал внутри, протянув руку в столь хорошо знакомом жесте, означавшем: «Плати, или я от тебя не отстану». Однако на сей раз я был более чем счастлив откупиться от него. Что бы ни говорил Эдвик, я решил, что с этого момента буду сам таскать свой багаж.

Кельвин пробормотал мне что-то на ухо о том, что не следует бросаться чаевыми, пока обслуга не выполнит свою работу, но коридорный, похоже, уже смекнул, в чем дело, поскольку исчез, как только я ему заплатил. Проигнорировав ворчание Кельвина, я обратил внимание на интерьер отеля.

Вестибюль был чуть больше помещения, которое мы использовали для аналогичных целей в Корпорации М. И.Ф., с той разницей, что главным предметом мебели был огромный прилавок, который, как я предположил, и служил тем, что швейцар назвал стойкой регистрации. Конечно, на мой взгляд, это делало вестибюль довольно тесным, поскольку, будучи отелем, это место наверняка принимало больше посетителей, чем наши консультационные офисы. Из чего я сделал вывод, что не стоит рассчитывать на просторные комнаты. С другой стороны, я велел Эдвику отвезти нас куда-нибудь, где подешевле. Я предположил, что вряд ли могу рассчитывать на низкие цены и стильное размещение, и будь у меня выбор...

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

Последняя фраза исходила от изверга за стойкой регистрации. В напечатанном виде она способна показаться вежливой, но тон его голоса был таким, словно он обращался к человеку, который только что вошел в парадную дверь с коробкой мусора.

– Да, – сказал я, решив предпринять последнюю попытку быть вежливым. – Мне нужен номер. Одноместный.

Портье выглядел так, будто я только что плюнул на пол.

– Вы его уже забронировали?

Вопрос меня немного удивил, но я решил ответить честно:

– Вообще-то я не в восторге от этого района... а еще ходят слухи о маньяке с топором...

– Скив... СКИВ! – отчаянно зашипел Кельвин. – Он имеет в виду: «Вы заказали номер заранее?»

Вот вам и вся честная игра. Я взглянул на портье. Тот смотрел на меня так, будто я попросил продать его первенца в рабство.

– Но... э-э-э... если вы спрашиваете, забронировал ли я номер заранее, ответ «нет», – неуклюже закончил я.

Портье еще несколько мгновений таращился на меня, а затем длинным и твердым как палка пальцем, выдававшим немалый опыт подобной работы, поводил по лежавшему перед ним на столе списку.

– Боюсь, что на данный момент у нас свободен только один из наших номеров эконом-класса. Вам действительно следовало бронировать заранее, если вы хотели получить что-то получше.

– Номер эконом-класса меня вполне устроит, – заверил я его. – Он мне понадобится примерно на неделю.

– Прекрасно, – кивнул клерк, подталкивая мне через стойку бланк. – Если вы заполните вот это, он обойдется вам в сто золотых...

Я был рад, что меня заранее предупредили о ценах на Извре. Сотня золотом показалась мне сущей обдираловкой, но, будучи предупрежден, я сумел скрыть свое удивление и потянулся за бланком.

– ...в день. Разумеется, с предоплатой.

Моя рука замерла над бланком.

– Сто золотых в день? – уточнил я как можно осторожнее.

– Скив! – шепнул мне в ухо Кельвин. – Помни, тебя ведь предупреждали, что здесь все дорого! Между прочим, это отель весьма среднего сегмента обслуживания.

– Оплачивается авансом, – подтвердил клерк.

Я убрал руки со стойки.

– Сколько времени ты готов потратить на поиски комнаты, Скив? – отчаянно продолжал шептать джинн. – Такси вернется только утром, а на улице темнеет. Ты действительно намерен бродить по этим улицам ночью?

Я достал из пояса сто золотых, бросил их на стол и начал заполнять форму.

– Полагаю, каждый день оплачивается авансом, с учетом процентных ставок, – спокойно произнес я. – И да, мне также нужна квитанция об оплате.

Клерк вытащил бланк из-под моей ручки и взглянул на него едва ли не до того, как я успел его подписать.

– Совершенно верно, мистер... Скив. Я сейчас принесу вам квитанцию.

Было приятно узнать, что от некоторых извергов все же бывает толк, если им дать на лапу. Сотня золотом мгновенно исчезла. Изящно держа в одной руке ключ, портье положил чек на стол. Я взял квитанцию и уже собирался было взять ключ, когда он небрежно убрал его подальше от меня и хлопнул ладонью по маленькому колокольчику, стоявшему на столе.

– Сюда! – Прежде чем я успел спросить, что означает эта короткая команда, рядом со мной материализовался коридорный... другой, не тот, что раньше.

– Комната 242, – объявил портье, передавая коридорному мой ключ.

– Да, сэр. Это ваш багаж?

Не дожидаясь, пока я договорю, коридорный схватил мою сумку и направился к лестнице, жестом пригласив меня следовать за собой. Я поплелся за ним. К этому моменту я уже был по горло сыт извергами, отелями и чаевыми. Если этот клоун думает, что я...

– Собираешься дать ему чаевые? – спросил Кельвин, зависая в воздухе передо мной. К счастью, он был достаточно прозрачен, чтобы я мог видеть сквозь него.

Я одарил его своей самой зубастой улыбкой.

– Если это означает «Ни в коем случае», как я и думаю, то тебе лучше пересмотреть свое решение.

Нужно мне было это слышать или нет, но мне определенно не хотелось отдавать свои деньги. Я намеренно воздел взгляд к потолку и тут же споткнулся о ступеньку.

– Помни, что сказал Эдвик, – настойчиво продолжал джинн. – Тебе нужны все союзники, каких только ты сможешь найти. Тебе лучше не ссориться с этим парнем.

Постепенно мое раздражение начало уступать место здравому смыслу. Кельвин был прав. Во всяком случае, я слышал, что коридорные являются основным источником местной информации, и если вежливость в общении с этим персонажем ускорит поиски Ааза и тем самым сократит мое пребывание на Извре, то это определенно будет стоить по крайней мере приличных чаевых. Сделав глубокий вдох, я поймал взгляд джинна и коротко кивнул, после чего он затих. Мне же подумалось, что приятно иметь дело с человеком, который готов прекратить спор, как только его выиграет.

Коридорный отпер дверь и жестом пригласил меня войти в мою комнату. Первый взгляд на мою временную штаб-квартиру почти вновь перевернул мое мнение.

Назвать этот номер дырой можно было только из вежливости... я же пребывал не в слишком вежливом настроении. Начнем с того, что она была крошечной, меньше, чем большинство чуланов у меня дома, на Базаре. Места едва хватало, чтобы обойти кровать, не сдвигая ее в сторону, а в то тесное пространство, которое там было, оказались невероятным образом втиснуты маленькое бюро, у которого не хватало ручки на одном из двух ящиков, и стул, который выглядел примерно таким же удобным, как ложе из гвоздей. Абажур прикроватной лампы сидел криво, обои были оборваны, и один большой лоскут болтался свободно, за исключением тех мест, где его удерживала на месте паутина. Я не смог определить, чем покрыт ковер, пылью или плесенью, хотя по запаху заподозрил последнее. На потолке были большие пятна от воды, но, если не присматриваться, их было трудно заметить, потому что свет в помещении был довольно тусклый, способный вызвать у вампира клаустрофобию. И все это всего за сотню золотых за ночь.

– Великолепный вид, не правда ли? – сказал коридорный, раздвигая шторы и открывая окно, которое, должно быть, не мыли с доисторических времен. Сначала я подумал, что карниз провис, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что он просто криво прибит.

– И вы называете это великолепным видом?

Этот комментарий соскользнул с моего языка, несмотря на мою решимость. Я только что понял: дело вовсе не в том, что окно настолько грязно, что я ничего из него не видел. Просто вид представлял собой глухую каменную стену примерно на расстоянии вытянутой руки. Коридорного мой риторический вопрос, похоже, нисколько не смутил.

– Знали бы вы, что видно с первого этажа! – пожал он плечами. – Там все комнаты выходят во двор, где находится помойка. По крайней мере, отсюда не видно мушиных личинок.

Мой желудок накренился влево и поехал вниз. Тяжело сглотнув, я решил больше не задавать вопросов про комнату.

– Может, хватит уже разговоров про вид? – жалобно заскулил Кельвин.

– Ладно, уговорили, – ответил я.

– Не понял, что вы сказали? – спросил посыльный, поворачиваясь ко мне.

– Я сказал: «Этот вид меня вполне устраивает», – поспешно поправился я.

– Я так и думал. Нет, сэр, вам не найти столь же хороших номеров по такой разумной цене.

Я понял, что он выжидающе смотрит на меня, желая услышать мое согласие.

– Я... я никогда не видел ничего подобного.

Он продолжал смотреть на меня. Я порылся в мыслях в надежде сказать ему про комнату что-нибудь отдаленно лестное.

– Чаевые, Скив! Он ждет чаевых!

– О! Да, конечно.

Я вытащил из пояса несколько монет.

– Спасибо, сэр, – кивнул коридорный, принимая мое подношение. – И если у вас возникнут еще вопросы, меня зовут Бургт.

Он уже направлялся к двери, когда мне пришло в голову, что его знания могли бы мне пригодиться.

– Скажи... э-э-э... Бургт.

– Да, сэр?

– Здесь можно где-нибудь перекусить? Какое-нибудь заведение, где подают не только местную еду?

– Конечно. Если выйти из главного входа, то слева от вас, примерно в половине квартала отсюда, есть небольшое местечко. Называется «У Банди». Вы сразу его заметите.

Это стоило мне еще нескольких монет. Но также подсказало идею.

– Скажи, Бургт, я слышал, что у вас, коридорных, есть некая своя информационная сеть. Это правда?

Коридорный посмотрел на монеты, которые я пересыпал из руки в руку.

– Типа да, – признал он. – Зависит от того, какая информация вам нужна.

– Я ищу парня по имени Ааз. Он прибыл в город пару дней назад. Если ты или кто-то из твоих друзей узнаете, где он находится, сообщите мне. Я буду крайне признателен. Ты понял?

Я позволил монетам ссыпаться в карман его униформы.

– Да, сэр. Ааз, говорите? Я поспрашиваю знакомых. Посмотрим, вдруг мы сможем что-то выяснить.

Он поспешно удалился, плотно, но тихо закрыв за собой дверь.

– У тебя все отлично получилось, Скив, – сказал Кельвин.

– Что? А! Спасибо, Кельвин.

– Честное слово, ты был словно гангстер, подкупающий осведомителя.

Думаю, мое сотрудничество с Синдикатом сказалось на мне больше, чем я предполагал. Однако мне не хотелось слишком широко распространяться на эту тему.

– С кем поведешься, от того и наберешься, – отмахнулся я, кладя ключ от номера в карман. – Пошли! Давай попробуем найти в этом измерении что-нибудь съедобное.

Глава 7

Я уже понял: по улицам Извра страшновато ходить и ездить даже днем. Ночью же это был совершенно другой мир. Я не знал, бояться мне или впадать в депрессию, но точно знал, что мне тут неуютно.

И дело вовсе не в том, что я был один. На улице было много местных, и, конечно, Кельвин по-прежнему оставался со мной. Просто кое-какому обществу вы всегда предпочтете одиночество. Разумеется, я ничего не имел против общества Кельвина... что должно подсказать даже самому недогадливому читателю, что именно служило источником моего дискомфорта.

Изверги. (Отлично! Теперь ты первый ученик в классе.) Сказать, что кто-то чувствует себя в их обществе некомфортно, значит произнести банальнейшую банальность. Как уже отмечалось, все измерение отнюдь не славится приветливостью, а тем более гостеприимством. Однако той ночью на улицах я узнал, что изверг извергу рознь.

Большинство местных жителей, с которыми я сталкивался до этого, были из простонародья... правда, с весьма мерзким характером. Как правило, они имели постоянную работу и были озабочены в первую очередь тем, как заработать на жизнь и уберечься от неприятностей. Однако после заката эту же территорию населяли личности совершенно иного склада.

Чаще всего бросались в глаза те, что спали в подъездах и водостоках. Сперва я видел в этом просто способ не платить по сотне в день за ночлег в номере... я так и сказал Кельвину. Тот предложил мне взглянуть на растянувшихся на земле извергов чуть поближе. Я взглянул и понял, что даже пятьсот золотых за ночлег будет не слишком большой тратой, лишь бы избежать вступления в их дружные ряды.

Они были грязными... что неудивительно, если спишь в сточной канаве. Хотя я не могу похвастать способностью различать цветовые нюансы, но даже мне – и при плохом освещении ночных улиц – удалось разглядеть, что зелень их чешуи какого-то нездорового оттенка. Если честно, они выглядели просто покойниками... Хотя наверняка были живы. Позже, когда я упомянул о них Эдвику, тот пояснил, что это изверги, чьи доходы упали ниже уровня жизни в этом измерении. Они оказались на самом дне общества и уже не могли позволить себе ни жилья, ни гардероба для восстановления своего прежнего статуса.

С какими бы финансовыми затруднениями ни сталкивались спящие, они не имели ничего общего с извергами, делившими с ними ночные улицы, но занимавшимися в основном торговлей, – назову эту вторую группу толкачами... хотя слово это и может вызвать отрицательные ассоциации.

Разодеты они были столь же броско, как любой бес, но имели привычку держаться в тени и высовывались оттуда лишь затем, чтобы шепотом предложить прохожим товар. Я так и не узнал, что именно они продавали, поскольку ни один из них ко мне не обратился. Не скажу, что они не замечали меня, когда я проходил мимо, поскольку следили за мной неподвижными глазами рептилий, но что-то во мне явно вынуждало их оставить меня в покое. Не берусь утверждать, что именно, но факт остается фактом – ко мне они не цеплялись.

Я так пристально их разглядывал, что чуть не прозевал нужный нам ресторан. Хорошо, что Кельвин его заметил и обратил мое внимание. После чего мы вошли. Еще в первые дни моего знакомства с Аазом мне довелось получить представление об изврском ресторане. Конечно, произошло это на Базаре, где были созданы определенные условия для деятельности подобных точек, но это в какой-то степени подготовило меня к тому, что можно было ожидать.

Кельвин же до этого не имел опыта знакомства с изврской кухней. Сделав два шага в заведении, я едва не потерял его: бедняга джинн едва не лишился сознания от одного лишь запаха. Честно говоря, мне и самому чуть не стало дурно, потому как я, имея некое представление об изврской кухне, раньше ни разу не совал туда носа.

Если некоторые думают, будто могут себе это представить, просто потому, что им доводилось проходить мимо подобного заведения, то, боюсь, они ошибаются: ближе к выходу этот запах значительно ослабевает.

– Что-то сдохло?!

Зажав нос, джинн брезгливо огляделся по сторонам.

– Да брось ты, Кельвин, – упрекнул я его, пытаясь представить дело сущим пустяком. – Неужели ты никогда раньше не нюхал запаха доброй домашней стряпни? Ну, знаешь, когда у матери что-нибудь подгорало на кухне?

Думаю, из моего рассказа ясно: сказать, что изврская кухня не благоухает, значит ничего не сказать... вВонь от нее идет до небес! Надеюсь, я точно передал читателю свое ощущение. Я и в самом деле сказал то, что испытывал. Однако, к счастью для прочих измерений, одни лишь слова бессильны донести почти осязаемую текстуру этого смрада.

– Если бы моя маманя так готовила, мы бы избавились от нее... даже раньше, чем сделали это, – без всякого смущения заявил Кельвин.

Любопытный комментарий.

– Ни за что не поверю, что тебе это нравится, – не унимался он. – Ты хоть и малость странноват, но все-таки разумное существо.

– Как и изверги.

– А вот с этим я готов поспорить... особенно теперь, когда я чувствую запах того, что они едят. Но ты уходишь от ответа. Ты действительно собираешься что-то из этого съесть?

Я решил, что шутка зашла слишком далеко.

– Ни под каким соусом! – шепотом признался я. – Если ты внимательно присмотришься, то увидишь, что часть еды действительно выползает из миски.

– Боже упаси! – сказал Кельвин, поспешно отворачиваясь. – Серьезно, Скив, если ты не собираешься ничего есть, то почему мы здесь?

– Я просто пытаюсь найти что-то съедобное. Такое, чего они не приготовили бы для туземцев. Вот почему я искал место, где подают еду из других миров и, как я надеюсь, съедобную для их представителей.

Джинна это не впечатлило.

– Меня совершенно не колышет, откуда взялся рецепт. Ты говоришь мне, что намерен взять что-то, что было приготовлено на этой кухне и находилось рядом с другими блюдами, которые воняют так же, как эти, и затем положить его в рот? Боюсь, нам стоит обсудить, насколько ты соответствуешь определению разумного существа.

В принципе, с этой точки зрения он был прав. Внезапно я перестал чувствовать себя таким умным, как несколько минут назад.

– Чем я могу служить, сэр?

Материализовавшийся у моего локтя изверг был столь же чопорен, как и все, что я видел до сих пор, кроме того, чем обычно бывает украшен свадебный торт. Он неким образом освоил технику лебезить, продолжая при этом смотреть на вас свысока. А еще говорят, что официантов невозможно выдрессировать!

– Видите ли, мы... то есть я...

– А! Столик для одного!

Вообще-то я приготовился к отступлению, но, похоже, этот парень решил не оставлять мне такого выбора.

Стулья и столы, казалось, сами расступались на его пути, когда он проплывал сквозь них, как парусник сквозь скопление водорослей, увлекая меня за собой. И пока мы проходили мимо, в нашу сторону поворачивались головы и пробегал шепоток. Если они пытались выяснить, где уже видели меня раньше, этот наш разговор мог затянуться.

– Жаль, что я не додумался переодеться, – пробормотал я Кельвину. – Это довольно стильное место. Странно, что впустили без галстука!

Джинн в упор посмотрел на меня.

– Я не знаю, как это сказать, Скив, но ты в костюме и при галстуке.

– Ох, точно!

У меня вылетело из головы, что я изменил чары маскировки в такси. Одна из проблем таких чар заключается в том, что сам я не вижу ее результатов. Хотя я дошел до того уровня, что могу поддерживать иллюзию, не задумываясь о ней, это также означает, что порой я забываю, какова на самом деле личина, которую я поддерживаю.

Я плюхнулся на выдвинутый для меня стул, но отмахнулся от протянутого меню.

– Я так понимаю, вы подаете блюда из других измерений?

Изверг слегка поклонился.

– Да, сэр. У нас есть широкий выбор на самый взыскательный вкус.

Я понимающе кивнул.

– Тогда пусть официант принесет мне что-нибудь пентское... и приличное вино.

– Хорошо, сэр.

Он незаметно исчез из поля зрения, оставив меня изучать других обедающих. Надеяться, что счастливый случай приведет в то же помещение Ааза, было бы слишком самонадеянно, но оглядеться не мешало.

– Ты справился с этим довольно гладко.

– Ты о чем, Кельвин? А, про заказ еды! Спасибо.

– Ты и вправду настолько уверен в себе?

Прежде чем ответить, я покосился на соседние столики, не подслушивают ли нас.

– Я уверен, что даже не смог бы прочитать меню, – тихо сказал я. – Притворись я, это только выставило бы меня еще большим дураком. Я просто следовал общему правилу: «Если сомневаешься, полагайся на суждение официанта». Обычно это работает.

– Тоже верно, – признал Кельвин. – Если только официант не изверг. Это еще смелее, чем лично я предпочел бы.

У джинна был явный талант: маленький зануда как никто другой умел заставить меня пожалеть об уже принятых решениях. К счастью, в этот момент принесли вино. Я проделал ритуал дегустации, а затем жадно прильнул к стакану. Сочетание нервозности и жажды помогло мне почти залпом выпить первые три.

– Я бы не советовал тебе налегать на спиртное на пустой желудок, – многозначительно посоветовал Кельвин.

– Не волнуйся, – махнул я рукой. – Ааз всегда говорил мне: если ты, будучи в другом измерении, не уверен в тамошней еде, всегда можно подкрепиться выпивкой.

– Он тебе это сказал, да? Какой, однако, хороший приятель! Скажи мне, это сработало?

– В смысле?

– Подкрепиться выпивкой. Это пошло тебе на пользу или доставило массу неприятностей?

– О да, у нас была масса проблем. Как-нибудь я расскажу тебе о том, как мы решили украсть трофей Большой Игры.

– Тогда ты действовал на пару с Аазом?

– Нет. Я и... э-э-э... это был...

Почему-то мне было трудно вспомнить, кто именно находился рядом со мной во время этого приключения. Я решил, что будет разумнее сменить тему разговора, пока мне не принесут еду.

– Кто угодно. Кстати, о бутылках: как долго ты ждал, прежде чем я выдернул пробку из твоей?

– О, совсем недолго для джинна. Я бы даже сказал, что это заняло не более чем...

– Тананда!

– Не понял?

– Со мной была Тананда, когда мы пытались заполучить приз Игры... во всяком случае, в первый раз.

– Понятно.

– Уфф, наконец вспомнил. Итак, что ты говорил, Кельвин?

– Ничего важного, – пожал плечами джинн.

Он как будто был немного рассеян, но мне показалось, что я знаю почему.

– Келвин, я хотел бы извиниться.

Похоже, он немного расслабился.

– О, не бери в голову, Скив. Просто...

– Нет, я настаиваю. С моей стороны было грубо сделать заказ, не спросив, хочешь ли ты тоже поесть. Просто было бы неловко заказывать еду для кого-то, кого никто другой не видит. Ну, ты понимаешь, о чем я?

– Разумеется.

Похоже, он снова обиделся.

– Дело не в том, что я забыл о тебе, правда, – настаивал я. – Я просто подумал, что, раз ты такой маленький, ты не съешь много и мы с тобой могли бы разделить мой заказ. Теперь я вижу, что для тебя это довольно унизительно, так что, если ты хочешь заказать что-то для себя...

– Делиться едой – это нормально. Согласен? Может, мы пока оставим эту тему?

Что бы ни беспокоило джинна, мои попытки изменить его настроение оказались прискорбно неудачны. Я было решил не заострять на этом внимания, но передумал. Откладывая все на потом с Аазом, я влип в нынешнюю мою ситуацию.

– Скажи... э-э-э... Кельвин?

– Что теперь?

– Очевидно, что я тебя расстроил, и мои попытки загладить вину только все портят. У меня и в мыслях не было тебя оскорблять, но, похоже, это все равно произошло. Если я неспособен что-то улучшить... можешь хотя бы сказать мне, что я такого сделал, чтобы мне больше не попасть в ту же ловушку?

– Вино не помогает.

Услышав этот краткий ответ, я кивнул в знак согласия. Кельвин был прав. Вино ударило мне в голову сильнее, чем я ожидал, и мне было трудно сосредоточиться на нем и в то же время на том, что говорил джинн.

– Да, оно не помогает... но это лишь часть проблемы, – сказал я. – Алкоголь лишь усиливает то, что уже есть. Он может сделать мои раздражающие привычки еще более невыносимыми, но он не является их причиной.

– Это правда, – неохотно признал Кельвин.

– Тогда скажи мне честно, – предложил я. – Что же во мне так тебя раздражает? Я стараюсь быть хорошим парнем, но в последнее время это не очень-то получается. Сначала с Аазом, а теперь с тобой.

Джинн ответил не сразу.

– Я не так уж давно тебя знаю, Скив. Все, что я мог бы сказать, может оказаться поспешным суждением.

– Тогда давай выкладывай свое поспешное суждение. Я очень хочу...

– Ваш ужин, сэр!

Изверг, который усадил меня за столик, вновь навис надо мной, на сей раз в сопровождении официанта. Последний шатался под весом огромного, накрытого крышкой блюда, от которого соблазнительно поднимался пар.

Мне отчаянно хотелось услышать, что скажет Кельвин, но вид блюда напомнил мне, что я голоден. Видимо, джинн угадал мою дилемму.

– Давай, Скив, ешь, – сказал он. – Я подожду, пока ты насытишься.

Кивнув в знак благодарности, я переключил внимание на официанта-изверга.

– Очень вкусно пахнет, – выдавил я, искренне удивившись. – Что это такое?

– Одно из наших коронных блюд, – просиял он, потянувшись к крышке. – Прямиком из Пента!

Крышка с подноса куда-то вдруг исчезла, и я оказался лицом к лицу с кем-то из моего родного измерения Пент. К сожалению, он не подавал это коронное блюдо... он сам им был! Жареный, с дохлой крысой во рту в качестве гарнира.

Я сделал единственную разумную вещь, какая пришла мне в голову.

А именно грохнулся в обморок.

Глава 8

– СКИВ!

Голос, казалось, доносился издалека.

– Эй, Скив! Немедленно приходи в себя! У нас проблемы!

Это тотчас привлекло мое внимание. Даже если я не мог сориентироваться, я точно знал: новые проблемы мне ни к чему. Новые проблемы? Что... ладно, позже! Сначала разберись с тем, что происходит прямо сейчас! Я заставил себя открыть глаза.

Сцена, представшая моему взору, быстро позволила осознать большую часть ситуации. Я был в ресторане... точнее, лежал на полу... надо мной склонился официант-изверг... и полицейский!

Сначала я подумал, что это тот же самый, с которым мы столкнулись ранее, но нет. Сходства было достаточно, чтобы они могли появиться из одного помета... или вылупиться из одной кладки яиц. У обоих были одинаково квадратные челюсти, широкие плечи и заметные животики, не говоря уже о холодном блеске в их скучающих глазах.

Я попытался сесть прямо, но на меня нахлынула волна головокружения, и я закачался.

– Спокойно, Скив! Сейчас тебе понадобится вся твоя смекалка!

Кельвин завис рядом, его лицо несло на себе печать тревоги.

– Что... что стряслось? – спросил я.

Слишком поздно я вспомнил, что я единственный, кто мог видеть или слышать джинна. Готов я был к этому или нет, но я первым начал разговор с остальными.

– Кажется, ты потерял сознание, парень, – сообщил полицейский.

– А по-моему, он просто не хочет платить за заказанную еду.

Это сказал изверг, который усадил меня за столик, но его слова тотчас заставили меня все вспомнить. Особое блюдо с Пента!

– Он подал мне на блюде жареного пентюха! – сказал я, указывая трясущимся, но обвиняющим пальцем на изверга.

– Ты в этом уверен?

Полицейский взглянул на изверга. Тот, похоже, изрядно разволновался.

– Ерунда! Подавать живых существ без лицензии запрещено законом. Смотрите сами, начальник! Это лишь точная копия.

Разумеется, он был прав! Фигура на блюде на самом деле была сложена из кусков неопознанного мяса, а пробелы заполнены чем-то похожим на выпечку. Вот крыса – та казалась настоящей, но, признаюсь, я не присматривался. Общий эффект, как я могу засвидетельствовать, был ужасающе правдоподобным.

Полицейский внимательно изучил блюдо и вновь переключил внимание на официанта.

– Тебе не кажется, что это довольно жестоко – подавать парню что-то похожее на его соотечественника?

– Но когда он вошел, он не был на него похож! Я лишь подал ему то, что он просил... что-нибудь пентское!

И тут до меня дошло, что мои чары маскировки больше не действуют. Должно быть, я утратил над ними контроль, когда грохнулся в обморок. Однако не так важно было то, когда именно они исчезли, как сам факт их исчезновения! Теперь в глазах всех я стал тем, кем был на самом деле... пентюхом!

Полицейский перевел на меня взгляд и, как мне показалось, изучал меня с нездоровым интересом.

– Послушай, – сказал он. – Может, ты все же расскажешь, с какой стати тебе понадобилась маскировка в таком прекрасном месте? Надеюсь, ты не собирался улизнуть, не заплатив по счету?

– Нет. Просто... – Я умолк и подождал, когда пройдет приступ головокружения. – Просто я слышал, что на Извре можно рассчитывать на лучшее обслуживание и цены, если окружающие не знают, что вы из другого измерения.

– Неправильный ответ, Скив, – прошипел Кельвин, но я уже и сам это понял.

Полицейский потемнел на несколько тонов, и его голова почти исчезла в шее. Хотя его тон по-прежнему оставался сердечным, казалось, он подбирал слова с особой тщательностью.

– Хочешь сказать мне, что, по-твоему, все наше измерение полно воров и мошенников? Ты это говоришь?

Слишком поздно я осознал свою ошибку. Ааз всегда гордился умением извергов извлечь выгоду из чего угодно. Мне даже не приходило в голову, что для кого-то это может прозвучать как оскорбление.

– Отнюдь! – поспешно сказал я. – Я полагал, что это место такое же, как и любое другое... что лучшие цены и услуги предназначены для местных жителей, а гости из других измерений обслуживаются по остаточному принципу. Я просто пытался воспользоваться обычными приоритетами, вот и все.

Я подумал, что это неплохое извинение. Однако полицейского оно, похоже, не впечатлило. С каменным лицом он достал блокнот и карандаш.

– Имя?

Его тон был ровным и почти безличным, но все же в нем слышалась толика раздражения.

– Послушайте! Я заплачу за еду, если проблема именно в этом.

– Я не спрашивал, платил ли ты за еду. Я спросил как тебя зовут. Ты скажешь мне это здесь или мы перенесем наш разговор в полицейский участок?

Кельвин внезапно снова завис перед моим носом.

– Лучше скажи ему, Скив, – сказал он. Тон его голоса был под стать обеспокоенному выражению его лица. – Ты у него как заноза в одном месте.

Я в замешательстве разинул рот.

– Где-где я там у него?

Полицейский оторвался от блокнота.

– И как это пишется?

– Э-э-э... забудьте. Просто напишите «Скив». Это мое имя.

Его карандаш быстро задвигался, и на мгновение я подумал, что моя оплошность сошла мне с рук. Увы, как оказалось, нет.

– ...А что ты сказал до этого?

– О, ничего. Просто дурацкое прозвище.

Даже мне самому это объяснение показалось хлипким. Кельвин застонал, а полицейский, прежде чем сделать в блокноте еще несколько отметок, пристально посмотрел на меня.

– Прозвище, говоришь? – пробормотал он себе под нос.

С каждым разом это звучало все хуже.

– Но...

– Место проживания?

– «Новотель».

Мои протесты, похоже, только все портили, и я решил отвечать на любые другие его вопросы как можно проще и честнее.

– Отель, да? – Карандаш задвигался быстрее. – А где же ваше постоянное место жительства?

– Базар-на-Деве.

Полицейский перестал писать. Он поднял руку и испытующе посмотрел на меня.

– Мне казалось, мы прояснили вопрос с маскировкой, – сказал он подозрительно небрежным тоном. – Итак, скажите мне, мистер Скив, вы пентюх... или девол, маскирующийся под пентюха?..

– Я пентюх... правда!

– ...который живет на Деве, – зловеще закончил полицейский. – Это довольно дорогое место, чтобы называть его домом, мистер. Чем же ты зарабатываешь на жизнь, если можешь позволить себе такой экстравагантный адрес... или платить за дорогую еду, которую не собираешься есть, если уж на то пошло?

– Я... э-э-э... работаю в корпорации... Корпорация М. И.Ф. Это кооператив консультантов по применению магии.

– Это факт? – Полицейский не скрывал свой скепсис. – Скажи-ка мне, дружище, что ты такого для них сделал, что им пришлось нанять пентюха вместо одного из местных парней?

То ли потому, что я приходил в себя после обморока, то ли его сарказм дошел до меня, но его вопросы начали меня слегка раздражать.

– Я ее президент и основатель, – огрызнулся я, – и поскольку я лично набирал персонал, мне не требовалось их мнение о моей квалификации.

На самом деле им было что сказать. В частности, именно их стараниями я занимал мое нынешнее высокое положение. Однако в данный момент лучше даже не пытаться указывать на это.

– Вот как? – Полицейский продолжал гнуть свою линию, но уже, похоже, чуть с большим уважением. – Ясно, что вы нечто большее, чем может показаться на первый взгляд, мистер Скив.

– Спокойствие, Скив, – шепнул джинн. – Давай не будем слишком агрессивны по отношению к представителям местного правопорядка.

Это был дельный совет, и я попытался взять себя в руки.

– Если хотите, можете проверить, – сухо сказал я.

– Что я и собираюсь сделать. Не могли бы вы рассказать мне, чем занимается президент корпорации из Девы в нашем прекрасном измерении? Вы здесь по вопросам бизнеса?

– Думаю, можно сказать и так.

– Отлично. В таком случае, я уверен, вы не откажете мне в том, чтобы назвать имена наших граждан, с которыми вы имеете дело.

Слишком поздно я обнаружил ловушку. Как бизнесмен, я должен был иметь местные рекомендации. Это может показаться непростительной оплошностью, но советую вам вспомнить мое прошлое! Большинство моих дел в других измерениях были больше похожи на рейдерские или спасательные миссии, так что мне и в голову не приходило, что есть иные способы ведения бизнеса. Разумеется, признание этого вряд ли бы улучшило впечатление, которое я произвел на этого стойкого блюстителя закона.

Черт, как же мне из всего этого выкрутиться? Я задумался об альтернативах. Может, попытаться солгать? Вдруг поможет? В конце концов я решил дать правде последнюю попытку.

– Я не имею дело с кем-то конкретным, – осторожно произнес я. – Дело в том, что я кое-кого ищу.

– Вот как? Значит, вы нанимаете сотрудников в свою корпорацию? Собираетесь переманить кого-то из наших местных талантов?

Это тоже не слишком обнадеживало.

– В мои планы не входит никого переманивать, уверяю вас. Я лишь пытаюсь найти своего... одного из наших сотрудников.

Полицейский немного выпрямился и вновь оторвался от блокнота..

– Ну, это совсем другое дело, – сказал он. – Вы приходили в участок, чтобы заполнить заявление о пропаже человека?..

Я попытался представить реакцию Ааза, если бы я поручил его поиски полиции. К счастью, мой разум заблокировал эту картинку.

– Вы шутите? Я имею в виду... нет, я этого не делал.

– ...или вы думаете, что умеете находить людей лучше, чем полиция?

Я начал впадать в отчаяние. Казалось, что бы я ни сказал, все искажалось в худшую для меня сторону.

– На самом деле он не пропал. Послушайте, офицер, я поссорился со своим старым партнером, который также является соучредителем корпорации и извергом. Он хлопнул дверью и предположительно вернулся сюда, в Извр. Все, что я хочу, это найти его и попытаться убедить вернуться в компанию или хотя бы загладить свою вину, чтобы мы могли расстаться на более приемлемых условиях. Короче говоря, хотя это и связано с бизнесом, это скорее личное дело.

Полицейский внимательно выслушал мою тираду.

– Почему ты сразу об этом не сказал, парень? – нахмурился он и захлопнул блокнот. – Хочу сообщить тебе, что мое время слишком ценно, чтобы тратить его на болтовню с первым встречным, кто вознамерится рассказать мне историю своей жизни.

– Молодец, Скив! – Кельвин подмигнул и показал мне большой палец. – Думаю, мы соскочили с крючка.

Я сделал вид, будто не слышу его. Замечание полицейского о том, что он, мол, зря тратит время, вновь распалило мое раздражение. В конце концов, ведь это он сам продлил допрос!

– Минуточку, – сказал я, когда он начал отворачиваться. – Означает ли это, что вы не будете проверять меня?

– Скив! – предостерегающе крикнул джинн, но было слишком поздно.

– А что, есть причина, почему мне не следует этого делать? – возразил полицейский, вновь поворачиваясь ко мне.

– Просто вы потратили так много своего драгоценного времени, задавая вопросы про какой-то обморок, что мне не хотелось бы, чтобы вы тратили его впустую.

– Не пытайтесь указывать мне, что и как мне делать, мистер Скив! – рявкнул он, приближая свое лицо к моему. – К вашему сведению, я не уверен, что все так просто, как вы пытаетесь представить.

– Неужели? – огрызнулся я.

Увы, мой ответ прозвучал как писк. Я внезапно осознал, что мне еще не стоит расслабляться.

– Представьте себе. Мы имеем на первый взгляд незначительный случай нарушения общественного порядка в ресторане, вот только человек в его центре оказывается замаскирован. Более того, он из другого измерения и привык пользоваться псевдонимами, и хотя он утверждает, что он честный бизнесмен, в округе, похоже, нет никого, кто мог бы поручиться за него или иным способом подтвердить его историю. Вам это не кажется слегка подозрительным?

– Ну, если вы так говорите...

– Именно так! Однако, как я уже сказал, мы в участке очень заняты, и, несмотря на всю твою болтовню, ты производишь довольно безобидное впечатление, так что я не вижу особого смысла развивать эту тему дальше. Просто помни, теперь ты у меня на карандаше, парень, и если возникнут какие-то проблемы, в следующий раз ты обнаружишь, что я не такой мягкотелый!

С этими словами он развернулся и вышел из ресторана.

– Пронесло, – тихо присвистнул Кельвин. – Зря ты с ним так резко.

Я пришел примерно к такому же выводу, но все равно кивнул в знак согласия.

Официант все еще слонялся вокруг, и я сделал ему знак, чтобы он принес счет. Последнее, что мне сейчас было нужно, это забыть о заказе и попытаться уйти, не заплатив.

– И куда теперь? – спросил джинн.

– Думаю, мы расплатимся и вернемся в отель, чуток покемарить. Две стычки с полицией за один день – боюсь, для моих нервов это перебор.

– Но ты ничего не ел.

– Поем завтра. Как я уже сказал, я ничуть не горю желанием еще раз столкнуться с законом... даже случайно.

Несмотря на его совет вести себя с полицией помягче, джинн, казалось, был настроен беззаботно.

– Не волнуйся. Пока это были одни лишь разговоры. Ну что они могут тебе сделать? Нет закона, запрещающего быть вежливым, находясь на тротуаре, или терять сознание в ресторане.

– Они могут начать проверку: кто я, откуда... Я не в восторге от того, что полиция примется копаться в моих делах.

Джинн странно посмотрел на меня.

– Ну и что такого, даже если они это сделают? Это, конечно, раздражает, но вовсе не повод для беспокойства. У тебя ведь нет судимости, или связей с организованной преступностью, или чего-то еще в этом роде.

Я тотчас подумал про Дона Брюса и Синдикат. Внезапно мое сотрудничество с ними перестало казаться таким безобидным, как тогда, когда я впервые согласился занять должность представителя Синдиката на Деве. К счастью, никто на Деве, кроме моей команды, об этом не знал, а они держали язык за зубами. Тем не менее, учитывая то, как мне в последнее время везло, не было смысла навлекать на себя полицейскую проверку. Кроме того, я не видел смысла тревожить Кельвина, сообщая ему, на какой пороховой бочке я сижу.

Глава 9

На следующее утро я намеревался спать долго. Нет, я горел желанием найти Ааза и все такое, но мне редко выпадала возможность поваляться в постели лишнюю пару часов. Дела шли довольно оживленно, и я обычно отправлялся в офис пораньше, чтобы успеть поработать до того, как на меня обрушится ежедневный вал вопросов и проблем. Даже когда я все же пытался поспать подольше, остальные члены корпорации уже были на ногах, поэтому я считал необходимым встать и присоединиться к ним, опасаясь, что могу пропустить важный или интересный разговор. Следовательно, теперь, когда у меня появилась возможность побездельничать, я намеревался на всю катушку ею воспользоваться. Из-за всех этих передряг с рестораном и полицией ночка выдалась тяжелая.

К сожалению, похоже, у остального мира было иное мнение о моей потребности в полноценном отдыхе.

Я и без того с трудом задремал, учитывая непривычный шум уличного движения и все такое. Когда же мне наконец это удалось, едва я смежил веки, как в дверь моей комнаты постучали.

– Что такое? – спросил я, силясь открыть глаза настолько, чтобы хотя бы сориентироваться.

В ответ дверь открылась и в комнату влетел коридорный, который накануне принес мой багаж.

– Простите, что беспокою вас так рано, мистер Скив, но есть...

Он резко умолк и оглядел комнату. Я все еще пытался понять, что он ищет, когда его взгляд вновь остановился на мне.

– Мистер Скив? – сказал он снова. Его голос был таким же робким, как и его манера поведения.

– Да? – ответил я, пытаясь держать свое раздражение в узде. – Ты хотел мне что-то сказать? Что-то такое, что абсолютно не может подождать час-другой?

Если я надеялся дать ему отпор, то потерпел полный крах. При звуке моего голоса его лицо прояснилось, и он заметно расслабился.

– Так это вы! На минуту я вас даже не узнал. Вы изменились с тех пор, как заселились сюда.

Мне потребовалась секунда, чтобы врубиться, о чем он. Но потом я вспомнил: я же не возобновил чары маскировки с тех пор, как накануне вечером столкнулся с законом! Представляю, какой это был шок: ожидать, что встретишь изверга и вместо этого увидеть перед собой пентюха. Я было подумал вернуть чары, но затем принял внезапное решение оставить все как есть. Похоже, маскировка изверга доставляла мне больше хлопот, чем предотвращала. Я бы попробовал провести денек в роли пентюха и посмотрел, как пойдет дело.

– Маскировка, – высокомерно сказал я. – В чем дело?

– Видите ли... Так это маскировка или она была в прошлый раз?

– Да, вот это – настоящий я, если это так важно. Итак, в чем дело?

– Лично мне без разницы. У нас в отеле останавливаются представители самых разных странных измерений. Я всегда говорю: неважно, откуда они родом, главное, чтобы у них водилось золотишко...

– В ЧЕМ ДЕЛО?!

Я обнаружил, что моя терпимость к пространным светским беседам прямо пропорциональна тому, как долго я не сомкнул глаз, и сегодняшний день не стал исключением.

– Ой, извините. Внизу, у входа в отель, стоит таксист, который говорит, что ждет вас. Думаю, вам будет интересно это знать.

Я решил, что ключевое слово – «ждет», но, похоже, это полностью ускользнуло от коридорного. Тем не менее я уже проснулся, и мои поиски не станут короче, если я буду сиднем сидеть в своей комнате.

– Хорошо. Скажи ему, что я спущусь через несколько минут.

– Конечно. Ой... еще хотел вас спросить... Ничего, если этот парень, Ааз, узнает, что вы его ищете?

Я на несколько мгновений задумался. Ааз ушел, ничего мне не сказав, но вряд ли он избегает меня до такой степени, что стал бы прятаться, узнай он, что я на Извре.

– Это не должно быть проблемой. А почему ты спрашиваешь?

– Я подумал, может, стоит разместить личное объявление в газете, но потом решил, вдруг он должен вам денег или что-то в этом роде, и подумал, что лучше сначала проверить.

– Личное объявление?

– Это ежедневная колонка объявлений в местной газете, – сообщил Кельвин, присоединяясь к нам после широкого зевка. – Сообщения, направленные от людей к другим людям... поздравления, например, с днем рождения, послания жены к загулявшему мужу и тому подобное. Многие изверги регулярно их читают.

Сомневаюсь, что это было в привычках Ааза, но всегда оставался шанс, что кто-то из тех, кто его знал, прочтет и передаст ему информацию. В любом случае попытка не будет лишней.

– Ах да. Персональные объявления. Извините, я еще толком не проснулся. Звучит как хорошая идея, – сказал я, роясь в поисках мелочи. – Сколько это стоит?

К моему удивлению, коридорный поднял руку, мол, не беспокойтесь.

– Я возьму расходы на себя, если вы не возражаете, мистер Скив.

– Да?

– Конечно. И если это сработает, не возникнет сомнений в том, кто получит упомянутую вами награду.

С этими словами он одарил меня быстрой улыбкой и ушел. Я же подумал о том, что мне следует начать следить за своими расходами, если я хочу, чтобы у меня было достаточно средств на выплату вознаграждения, если коридорный или кто-то из его друзей сумеет найти для меня Ааза.

– Так каковы планы на сегодня, Скив?

Кельвин увязался за мной в ванную и, пока я рассматривал в зеркале свое лицо, задал мне вопрос. Я был уже достаточно взрослым, чтобы бриться, правда, лишь изредка... и я решил, что сегодня стоит пропустить эту процедуру. Забавно, когда был моложе, я с нетерпением ждал, когда же, наконец, я начну бриться, но теперь, когда это пришло ко мне, я стал воспринимать взрослое занятие как обузу. И даже начал понимать, почему некоторые мужчины отращивают бороду.

– Не думаю, что нам следует сидеть здесь и ждать, когда Ааз ответит на личное объявление коридорного, – сказал я. – Кроме того, сегодня это все равно не даст никаких результатов. Думаю, нам стоит провести разведку самостоятельно.

Как только фраза была произнесена, я понял, сколь упрощенно это звучит. Конечно, мы отправимся на поиски Ааза. Именно это мы бы сделали, не предложи коридорный свою идею «персонального объявления». Впрочем, даже если Кельвин это заметил, он не подал виду.

– Звучит неплохо. С чего начнем?

Я уже об этом подумал. И к сожалению, в конечном итоге, к своему стыду, осознал, как мало я знал биографию Ааза... равно как и биографию любого из моих коллег, если уж на то пошло.

– Похоже, Ааз специализируется на двух вещах – магия и финансы. Я подумал, что мы немного поводим тут носом. Вдруг да сможем получить от кого-то подсказку.

Увы, начало нашего квеста задержал один небольшой эпизод.

Мы только-только вышли из дверей отеля и огляделись в поисках Эдвика, когда я заметил уличных торговцев. Они были там и накануне, когда мы заселились, но тогда я лишь скользнул по ним взглядом и никак не прокомментировал. Однако сегодня они привлекли мое внимание, хотя бы по той причине, что эти ребята весьма отличались от жуликов, топтавших тот же район по ночам.

Ночные толкачи представляли собой зловещую, хищную публику. Казалось, они были согласны взять лишь часть ваших денег только в том случае, если чувствовали, что не могут просто огреть вас чем-то тяжелым по голове и отнять у вас все напрямую. С другой стороны, дневные торговцы больше походили на продавцов мелкой розницы: они тихо стояли за своими импровизированными подставками для портфелей или одеялами, улыбались или предлагали свои услуги любому прохожему, который остановился поглазеть на их товар. Во всяком случае, их поведение казалось скорее опасливым, чем зловещим. Они то и дело поглядывали туда-сюда вдоль улицы, как будто боялись, что за ними и за их торговлей наблюдают.

– Интересно, за чем они следят? – спросил я почти у себя самого. Я говорю «почти», потому что на миг забыл, что Кельвин находился в пределах слышимости.

– Кто? Они? Вероятно, стоят на шухере, в любой момент ожидая прихода полиции.

– Полиция? Почему?

– По обычной причине... то, что они делают, незаконно.

– Вот как?

У меня не возникло желания еще раз столкнуться с блюстителями закона, но я был искренне озадачен. Может, я что-то упустил, но ничего предосудительного в деятельности уличных торговцев я не увидел.

– Я постоянно забываю. Ты же с Базара-на-Деве, – засмеялся джинн. – Видишь ли, Скив, в отличие от Базара, в большинстве мест для уличной торговли требуется лицензия. Судя по их виду, эти бедолаги не могут себе ее позволить. Если бы могли, то вместо того, чтобы торговать на улице, они открыли бы магазин.

– Ты имеешь в виду, это кустари? Они не продают продукцию от более крупного производителя?

На Деве большинство уличных торговцев являлись сотрудниками крупных предприятий: они забирали свои товары утром и в конце смены возвращали непроданное. Их хитрая стратегия заключалась в том, чтобы выглядеть как мелкие предприниматели, чтобы наивные туристы, опасавшиеся торговаться у витрины магазина или в палатке, покупали у них товар, полагая, что могут получить от скромного уличного торговца более выгодную цену. Мне никогда не приходило в голову, что уличные торговцы, которых я видел, на самом деле мелкие предприятия, состоящие из одного человека.

– Верно, – сказал Кельвин. – Что видишь, то и есть. Большинство этих людей вложили свои сбережения в... Эй! Куда ты?

Я сделал вид, будто не услышал его, и смело подошел к одному из продавцов, которого заприметил накануне. Он был на том же месте, что и вчера, сидя на корточках перед одеялом, заваленным солнечными очками и дешевыми браслетами. Вчера мое внимание привлекло то, что он был молод, даже моложе меня. Учитывая долголетие извергов, это делало его действительно очень молодым.

– Видишь что-то, что тебе нравится? – спросил он, сверкнув острыми зубами, которые точно привели бы меня в оторопь, если бы я не привык к ухмылке Ааза.

– Вообще-то я надеялся, что ты ответишь на несколько моих вопросов.

Улыбка исчезла.

– Ты кто? Репортер, что ли?

– Нет. Просто мне любопытно.

Он нахмурился и огляделся вокруг.

– Думаю, это возможно, если только не помешает другим платежеспособным клиентам. Время – деньги, как ты знаешь.

В ответ я бросил ему на одеяло золотую монету.

– Тогда считай меня клиентом, который покупает часть твоего времени. Дай знать, когда оно будет израсходовано.

Он сделал быстрый пас рукой, и монета исчезла, а улыбка вновь вернулась на его лицо.

– Мистер, я весь внимание. Задавайте свои вопросы.

– Зачем ты этим занимаешься?

Улыбка превратилась в гримасу.

– Поскольку я независим и богат и получаю истинное удовольствие, шляясь под дождем и убегая от полицейских... как вы думаете, почему? Я делаю это ради денег, как и все остальные.

– Нет. Я имел в виду, почему ты делаешь это ради денег вместо того, чтобы найти работу?

Он пару мгновений смотрел на меня желтыми изврскими глазами, затем легонько пожал плечами.

– Хорошо, – сказал он. – Я отвечу вам прямо. Работая на дядю, не разбогатеешь... особенно на той работе, для которой я подходил. К сожалению, я выходец из очень бедной семьи. Все, что мне дали мои родители, – это мое имя. После этого я был практически предоставлен самому себе. Я не могу похвастать хорошим образованием, и, как я уже сказал, у моей семьи нет никаких связей. Я не могу рассчитывать на хорошую работу у старого приятеля моего отца. Это означает, что я бы начал с самого дна... и, вероятно, там же и закончил бы. В любом случае я хорошенько подумал и решил, что хочу от жизни большего.

Я попытался придумать тактичный способ сказать, что, на мой взгляд, все это довольно наивно.

– То есть ты считаешь, что это лучше, чем работать на должности начального уровня на кого-то другого?

Он гордо вскинул голову.

– Я этого не говорил. Я не намерен заниматься этим всю мою жизнь. Это всего лишь способ накопить капитал и начать более крупный бизнес. И тут все зависит от моих способностей. Если это сработает, я вместо зарплаты получу всю прибыль до последнего медного гроша и смогу позволить себе вещи получше. Более того, если это сработает, я смогу передать своим детям больше, чем мои родители передали мне. Если же нет... что ж, мое положение будет не хуже, чем вначале.

– У тебя есть дети?

– У кого, у меня? Нет... по крайней мере, пока. Может, когда-нибудь в будущем. Но в данный момент мне не до них. Я даже не могу позволить себе постоянную девушку, если ты понимаешь, о чем я.

Если честно, я не понимал. Лично у меня была куча денег, но не было девушки. Поэтому у меня не было ни малейшего представления, во сколько обходится ее содержание.

– Я бы сказал, что с твоей стороны это благородное дело... желание построить что-то, что можно оставить своим детям.

При этих моих словах он снова сверкнул улыбкой.

– Не пытайся делать из меня героя, – сказал он. – Не буду тебя обманывать. Мне бы самому хотелось чего-нибудь поприятнее в жизни... например, останавливаться в модных отелях и ездить на такси. Я бы непременно потратил часть прибыли на себя любимого, прежде чем передать ее своим детям.

Внезапно я осознал разницу в нашем экономическом положении... то, что было пределом его мечтаний, я привык воспринимать как должное. Это осознание заставило меня почувствовать себя неловко.

– Да... ладно, мне пора идти. Кстати, а какое оно?

– Что именно?

– Имя, которое дали тебе родители.

– Вообще-то оно чересчур мудреное, – сказал он, поморщившись. – Мои друзья зовут меня просто Дж. Р.

Услышав его ответ, я поспешно ретировался к ожидающему меня такси.

– И что это такое было? – спросил Эдвик, когда я вновь опустился на свое место.

– О, просто полюбопытствовал, что движет уличными торговцами.

– Что ими движет? Какая разница? Это всего лишь кучка попрошаек, жаждущих получить горсть мелочи. Ничего лучшего им не светит.

Внезапная горячность в его голосе стала для меня неожиданностью. Там явно не было ни грамма симпатии.

Мне подумалось, что мнение Эдвика об уличных торговцах во многом схоже с моей первоначальной реакцией на его потуги предпринимательской деятельности с такси и рекламной компанией.

Когда я размышлял о своем разговоре с Дж. Р., мне также пришло в голову, что мне повезло даже больше, чем я думал, когда только-только начал изучать магию... сначала с Гаркиным, а затем и с Аазом. Мне не требовалось напрягать воображение, чтобы представить себя на месте уличного торговца... при условии возникновения изначально у меня такой инициативы.

В общем, не слишком утешительная мысль.

Глава 10

– Итак, куда мы сегодня поедем, мистер Скив?

Вопрос Эдвика вторгся в мои мысли, и я постарался сосредоточить внимание на ближайших планах.

– Либо поговорить с магами, либо перекинуться словцом с финансистами, – сказал я. – Я надеялся, что у вас, как у местного гида, возникнут идеи относительно того, к кому можно обратиться в первую очередь... и, кстати, я просто «Скив», а не «мистер Скив».

Обращение «мистер Скив» уже достало меня в общении с коридорным, но, похоже, исправлять его было бесполезно. Однако если я собирался провести следующие несколько дней, разъезжая в такси с Эдвиком, я решил попробовать вразумить его, прежде чем это начнет действовать мне на нервы.

– Ладно, Скив так Скив, – легко согласился таксист. – Я бы навскидку сказал, что, наверно, проще начать с финансистов.

Я надеялся, что он скажет совсем не это, но, как я уже отмечал ранее, нет смысла платить гиду, а затем игнорировать его советы.

– Хорошо. Я готов с этим согласиться. Но есть ли какая-то конкретная причина?

– Конечно, есть. Прежде всего, здесь тьма народа занимается магией. У нас есть школы, консультанты, кооперативы, артисты, службы предсказания погоды и охраны домов... все, что угодно. Более того, они разбросаны повсюду. Мы могли бы потратить весь следующий год, пытаясь проверить их, и это была бы жалкая капля в море. С другой стороны, финансистов не так много, поэтому если эти господа есть в вашем списке, думаю, мы могли бы начать именно с них. Вдруг нам повезет и нам не придется иметь дело с магами.

Я был отчасти потрясен его словами. До меня стали доходить масштабы того, что я пытался сделать. Чтобы найти Ааза и убедить его вернуться, у меня была всего неделя. В данный момент осуществить это за столь короткое время казалось практически невозможным, но я не мог больше ждать, пока остальная часть команды без меня сражается с королевой Цикутой. Усилием воли я попытался выкинуть из головы свои сомнения. По крайней мере, я должен попытаться. Я решу, что делать дальше, в конце недели... не раньше.

– А вторая причина?

– Прошу прощения?

– Вы сказали: «Прежде всего...» Обычно это подразумевает, что причин как минимум две.

Таксист бросил на меня взгляд через плечо.

– Верно, есть. Если вам интересно, мне немного некомфортно рядом с магами... исключая, разумеется, вашу компанию. Меня никогда не тянуло вступить с ними в какую-либо сделку, и я бы предпочел продолжать в том же духе. Но у меня есть приятель-финансист. Вдруг он окажется в состоянии вам помочь? Большинство этих господ знают друг друга. По крайней мере, я смогу организовать для вас встречу без предварительной записи.

Кельвин помахал мне рукой, пытаясь привлечь мое внимание.

– Возможно, мне не нужно напоминать тебе об этом, – сказал он, – но твое время довольно ограничено. Я и словом не обмолвился про твою болтовню с этим грязным уличным торговцем, но неужели ты действительно готов потратить часть дня на разговоры с неким «финансистом», который водит дружбу с таксистами?

– И как вы познакомились с этим парнем? – спросил я, отчаянно пытаясь игнорировать слова джинна... или, точнее, то, насколько близки они были к моим собственным мыслям.

– О, мы случайно познакомились на арт-аукционе.

– На арт-аукционе?

Я не хотел, чтобы в моем голосе прозвучало недоверие, но оно все равно проскользнуло. В ответ Эдвик повернулся лицом ко мне.

– Да. Аукционе. А в чем дело? Думаете, я не в состоянии ценить искусство?

Предоставленные самим себе, ящеры, приводившие в движение нашу машину, начали сворачивать к обочине.

– О нет! Конечно же, нет. Я имею в виду, что я еще ни разу не встречал коллекционера произведений искусства. Я не особо разбираюсь в искусстве, поэтому меня это удивило, вот и все. Никаких обид, – поспешно добавил я, стараясь не слишком напрягаться, пока такси металось туда-сюда по нашей полосе.

– Вы спросили, я ответил. Мы там встретились.

Таксист снова сосредоточил свое внимание на дороге и быстро вернул нас на правильный путь.

– Вы оба предлагали цену за одну и ту же картину?

– Нет. Он предложил оплатить половину моей ставки, чтобы я мог продолжить участие... только это была не картина. Это было скорее то, что можно назвать литературой.

Это окончательно сбило меня с толку.

– Литературой? Но мне казалось, ты сказал, что это был аукцион произведений искусства.

– Так и есть, но там был автор, предложивший выставить на аукцион участие в его следующей книге. Видите ли, я знал автора... Я брал у него интервью для одного из журналов, которые издаю... и я подумал, что неплохо было бы посмотреть, как он изобразит меня в печати. В любом случае нас осталось двое, и торги стали довольно жесткими. Я думал, что выйду из гонки.

– И тогда финансист предложил поддержать вашу ставку?

– Вообще-то сначала он сделал предложение другому парню. К счастью для меня, этот другой участник хотел, чтобы в книжке была изображена его жена, и поэтому не согласился на сделку. Именно тогда Мотылек обратился ко мне.

– Погоди минуту. Мотылек?

– Так он себя называет. Это даже есть на его визитках. В любом случае не поучаствуй он в торгах, мне пришлось бы потратить пару часов на болтовню со смазливой женушкой какого-то парня, вместо того чтобы...

С этого момента я слушал болтовню Эдвика лишь вполуха. Финансист по имени Мотылек, который поддерживает ставки таксистов на аукционах. Мне не нужно было смотреть на Кельвина, чтобы знать, что джинн страдальчески закатил глаза: «Я тебе говорил!» И все же чем больше я об этом думал, тем больше у меня прибавлялось надежды. Этот Мотылек, возможно, еще тот чудак и может знать кое-что об Аазе. Я решил, что по крайней мере, стоит попробовать.

Сколь странно это ни звучит, но я нервничал перед встречей с Мотыльком точно так же, как Эдвик, по его словам, нервничал при общении с магами. С магами я имел дело вот уже несколько лет и знал, чего ожидать... или, если быть точным, чего от них ожидать не следует. Иное дело финансисты. Я понятия не имел, во что ввязываюсь и как мне действовать. Я попытался успокоиться, вспомнив, что именно этот конкретный финансист имел дело с Эдвиком в прошлом и поэтому вряд ли окажется слишком высокомерным типом. Тем не менее я нервно поправил маскировочные чары, когда таксист позвонил Мотыльку из вестибюля. Я все еще путешествовал как пентюх, однако с помощью чар маскировки слегка обновил свой гардероб. По крайней мере, хотелось произвести впечатление, как будто я чувствую себя в финансовых кругах как рыба в воде.

Я зря волновался.

Мотылек не оправдал ни одного из моих предвзятых представлений или страхов по поводу того, каким должен быть финансист. Во-первых, вместо внушительного кабинета, заставленного полками с книгами в кожаных переплетах и непонятными схемами, он, похоже, работал на дому, в своей квартире, которая оказалась даже меньше моего рабочего кабинета, хотя и обставлена была с большим вкусом. Во-вторых, он был одет совершенно по-домашнему, в брюки и свитер пастельных тонов. На его фоне, в моем темном деловом костюме, созданном маскировочными чарами, я почувствовал себя одетым чересчур официально. К счастью, он держался тепло и дружелюбно, чем быстро расположил меня к себе.

– Рад познакомиться... Скив, не так ли? – сказал он, протягивая для рукопожатия руку.

– Да. Я... извините, что нарушаю ваш график...

– Ерунда. Всегда рад помочь. Вот почему я работаю на себя... чтобы быть хозяином своему времени. Прошу вас, присаживайтесь и чувствуйте себя как дома.

Правда, как только мы сели, я не знал, с чего мне начать разговор. Но поскольку Мотылек с внимательным ожиданием наблюдал за мной, я почувствовал, что просто обязан что-то сказать.

– Э-э-э... Эдвик рассказал мне, что вы познакомились на арт-аукционе?

– Верно... хотя, признаюсь, для меня это была скорее прихоть, чем что-либо еще. На самом деле Эдвик гораздо более страстный коллекционер и знаток искусства, чем я.

В ответ на эту скрытую похвалу таксист заметно приосанился.

– Я просто заглянул туда из любопытства. Я слышал, что этот конкретный аукцион имеет репутацию весьма симпатичного места, поэтому вытащил из банка пару тысяч и забрел туда, чтобы убедиться в этом. Аукционисты были забавными ребятами, торги шли бойко, но большая часть предлагаемых произведений искусства не соответствовала моему нынешнему декору. Поэтому, когда был выставлен этот конкретный лот...

Я силился сохранить заинтересованный вид, но мои мысли витали далеко от его рассказа. Вместо этого я задумался о том, с какой легкостью он сказал: «...так что я вытащил пару тысяч...» Очевидно, это был какой-то другой вид изверга, нежели старина Ааз. Мой партнер охотнее расстался бы с парой пинт своей крови, чем с золотом.

– ...но в конечном итоге все сложилось хорошо.

Мотылек заканчивал свой рассказ, и я из вежливости посмеялся вместе с ним.

– Расскажите ему про своего друга, Скив.

– Совершенно верно. Я тут все языком трепал, а мы ведь даже не приступили к решению вашей проблемы, – кивнул финансист, подвинувшись вперед на стуле. – Эдвик сказал, что вы пытаетесь найти кого-то, кто, возможно, проявлял активность в наших финансовых кругах.

– Я не уверен, сможете ли вы мне помочь, – начал я, благодарный за то, что мне не пришлось поднимать эту тему самому. – Он несколько лет провел за пределами Извра. Его зовут Ааз.

Мотылек задумчиво поджал губы.

– Это имя мне ни о чем не говорит. Конечно, в наши дни сплошных корпораций и холдингов имена мало что значат. Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь про его стиль?

– Его стиль?

– Как бы вы описали его отношение к деньгам? Он транжира? Мот?

Я искренне рассмеялся.

– Нет, тут первым делом на ум приходят такие слова, как «скряга» и «жмот».

– Есть прижимистость, а есть бережливость, – улыбнулся Мотылек. – Может, вы расскажете мне немного о нем, а я попытаюсь извлечь и проанализировать самые важные детали.

И я ему рассказал. Стоило мне отрыть рот, как слова как будто потекли рекой.

Я рассказал ему о моей встрече с Аазом, когда тот застрял в моем родном измерении Пент после того, как неудачная шутка лишила его магических способностей, и как он взял меня в ученики после того, как мы сорвали план Иштвана по захвату измерений. Я рассказал ему о том, как Ааз убедил меня попробовать себя на должность придворного мага королевства Поссилтум и как это привело к столкновению с армией Большого Юлия, а также познакомил меня с прелестями бюрократической борьбы. Он сочувственно кудахтал, когда я рассказал ему о том, как мы с Танандой пытались украсть Трофей Большой Игры в качестве подарка на день рождения Аазу и как нам, после того как Тананду поймали, в срочном порядке пришлось собрать команду, чтобы бросить вызов двум местным командам. Его позабавил мой рассказ о том, как я влип, изображая короля Родерика, и как я взял Машу в ученицы, хотя, похоже, его больше всего интересовала часть моего рассказа о том, как мы пресекли попытки Синдиката проникнуть на Базар-на-Деве, и как в конечном итоге я работал одновременно на обе стороны одной и той же драки. Я даже рассказал ему о нашей краткой вылазке в Лимбо, где Ааза обвинили в убийстве вампира, и о моей еще более короткой карьере профессионального игрока в Драконий покер, когда я и мои друзья столкнулись с Малышом Мятный Заход и Топором. Наконец, я попытался объяснить, как мы расширили нашу деятельность до корпорации, а закончил тем, что Ааз ушел, оставив записку, в которой говорилось, что без своих способностей он чувствует себя ненужной обузой для всей нашей команды.

Мотылек выслушал это все и, когда я наконец умолк, в течение нескольких долгих минут оставался неподвижен, видимо переваривая услышанное.

– Что ж, могу вам сказать одно, – произнес он наконец. – Ваш друг не финансист... ни здесь, на Извре, ни где-то еще, если уж на то пошло.

– Разве? Но он всегда говорит о деньгах.

– О, быть финансистом – это нечто большее, чем просто говорить о деньгах, – рассмеялся Мотылек. – Вся идея состоит в том, чтобы заставить деньги работать посредством инвестиций. Во всяком случае, склонность вашего Ааза к накопительству указывает на то, что в том, что касается денег, он в значительной степени любитель. Вы же, учредив корпорацию и диверсифицируя вашу деятельность за счет участия в других предприятиях, демонстрируете ярко выраженную предпринимательскую жилку. Возможно, когда-нибудь мы поговорим о возможностях взаимных инвестиций.

Полагаю, все это было весьма лестно и в иных обстоятельствах я был бы рад подробно поговорить с Мотыльком об управлении капиталом. К сожалению, в итоге мне не удалось избежать разочарования... он честно признался, что не может дать мне никакой информации, которая помогла бы мне найти Ааза.

– Спасибо, но, думаю, сейчас мне лучше сосредоточиться на чем-то одном, и мой текущий приоритет – найти моего старого партнера.

– Что ж, извините, что я не смог оказать вам большую помощь, – сказал финансист, поднимаясь на ноги. – И тем не менее, Скив, не возражаете, если я дам вам небольшой совет?

– Какой именно?

– Вам не кажется, что вам следует играть более активную роль в вашей жизни... вместо того чтобы просто реагировать?

Я уже было потянулся к двери, но этот вопрос заставил меня замереть на месте.

– Прошу прощения?

– Ничего. Просто пришло в голову.

– А нельзя ли немного поподробнее? Давайте, Мотылек! Коль вы решили дать мне совет, я хотел бы, чтобы к нему прилагалось объяснение.

– Вообще-то это не мое дело, – пожал он плечами, – но я не мог не заметить во время вашего рассказа, что вы, похоже, привыкли жить, всякий раз реагируя на очередной кризис и не имея какого-либо реального контроля над ситуацией. Ваш старый партнер и наставник свалился на вашу голову, и вы двое объединились, чтобы остановить того, кто в следующий раз мог попытаться убить одного из вас. Именно Ааз заставил вас попробовать себя в роли придворного мага, и с тех пор вы поддаетесь давлению, реальному или мнимому, со стороны почти всех в вашей жизни.

Тананда, Маша, Синдикат, Торговая палата Девы... даже, как его там, Гримбл и этот Плохсекир – они все манипулировали вами. Мне почему-то кажется, что для такого успешного бизнесмена, как вы, вы не проявляли в должной мере смекалки или инициативы.

Меня как будто окатили ведром холодной воды. Раньше меня на чем свет стоит ругали эксперты, но почему-то спокойная критика Мотылька ранила куда сильнее, чем любые разносы и головомойки, какие мне устраивал Ааз.

– Все как-то запуталось... – начал я, но финансист меня перебил:

– Это мне понятно, и я не хочу поучать вас, говорить, как вам жить. Тем не менее кое-какие волевые, властные люди поступали именно так, и я должен сказать, что главным среди них был этот парень, Ааз. Я знаю, для вас очень важна ваша дружба, но на вашем месте я бы не стал торопиться приглашать его обратно в свою жизнь, пока вы не разберетесь с собственными тараканами.

Глава 11

– СКИВ! ЭЙ, СКИВ! Нельзя ли помедленнее?

Его слова наконец проникли сквозь туман, в который я сам себя погрузил, и я замедлил шаг, давая Кельвину возможность догнать и усесться на моем плече.

– Уфф! Спасибо, – сказал джинн, зависая на своем теперь уже привычном месте. – Я ведь уже говорил тебе, что я не очень силен. Даже простое зависание требует энергии. И куда ты так разогнался?

– Извини, – коротко ответил я, скорее по привычке, чем из вежливости.

Скажу честно: комфорт джинна в тот момент не был для меня в приоритете. После того как мы покинули квартиру Мотылька, я попросил Эдвика отвезти нас обратно в отель. Однако вместо того, чтобы подняться в свой номер, я зашагал по тротуару. Уличный торговец, с которым я разговаривал накануне, дружески помахал рукой, но я ответил ему лишь коротким кивком. Замечания Мотылька по поводу моей жизни вызвали в моей голове взрыв мыслей, и я подумал, что быстрая прогулка поможет мне в них разобраться.

Не знаю, как долго я шел, прежде чем мольба Кельвина выдернула меня из круговерти тяжелых дум. У меня остались лишь смутные воспоминания о том, как я плечом расталкивал медленно движущихся пешеходов и рявкал на тех шустрил, которым хватало скорости самостоятельно убраться с моего пути. Полиция была бы рада это засвидетельствовать... всего два дня на Извре, и я уже ходил по улице как местный житель.

– Послушай, не хочешь ли об этом поговорить? Может, где-нибудь посидим?

Я пристально посмотрел на джинна. Он действительно выглядел усталым, его лицо было в капельках пота, а маленькая грудь высоко вздымалась, когда он пытался отдышаться. Странно, я вообще не ощущал никакой усталости.

– Поговорить о чем? – спросил я, понимая, что мои слова звучат натянуто и неискренне.

– Брось, Скив. Я же вижу: то, что сказал Мотылек, тебя расстроило. Не знаю почему, но, на мой взгляд, он дал тебе дельный совет, и если его обсудить, вдруг это поможет?

– С какой стати я должен расстраиваться? – огрызнулся я. – Он лишь усомнился в приоритетах, которыми я руководствуюсь, и даже предположил, что мой лучший друг – это самое худшее в моей жизни. Почему это должно меня беспокоить?

– Не должно, – невинно согласился Кельвин, – если, конечно, он не прав. Тогда мне понятно, почему это тебя беспокоит...

Я открыл было рот для гневной отповеди, но тут же захлопнул его. Я просто не знал, что сказать. Джинн только что озвучил мои худшие опасения, на которые у меня не было ответов.

– ...и бегство от этого не поможет! Тебе придется посмотреть правде в глаза, если ты хочешь принести пользу себе... или кому-то еще, если уж на то пошло.

Голос Кельвина раздавался позади меня, и я понял, что снова ускорил шаг. Одновременно я понял: он прав, я пытался убежать от вопросов, как в переносном, так и в прямом смысле. И как только я это осознал, усталость от умственных и физических усилий внезапно обрушилась на меня. Я поник, замедлил шаг и остановился посреди тротуара.

– Так-то лучше. Может, поговорим прямо сейчас?

– Конечно. Почему нет? Но только не на пустой желудок. Я бы не отказался перекусить.

Джинн театрально вздрогнул.

– Фу! Ты хочешь сказать, что мы снова попытаемся найти ресторан? Помнишь, что произошло в прошлый раз?

Я невольно улыбнулся его словам.

– Вообще-то я скорее думал о том, чтобы чего-нибудь выпить.

Говоря эти слова, я оглядывался по сторонам в поисках бара. Я уже подметил одну особенность Извра: куда бы вы ни пошли, рядом всегда оказывалось хотя бы одно заведение, где подавали алкогольные напитки. Это место не стало исключением, и теперь, когда я стал лучше ориентироваться в окружающей обстановке, я обнаружил бар рядом с тем местом, где мы стояли.

– На вид вполне приличное заведение, – сказал я, потянувшись к двери. – Давай, Кельвин, первый стакан за мой счет.

Это было задумано как шутка: я ни разу не видел, чтобы джинн что-нибудь ел или пил с тех пор, как я выпустил его из бутылки. Однако эта мысль, похоже, его весьма взволновала. Вместо того чтобы плыть в воздухе рядом со мной, он притормозил и завис у меня за спиной.

– Подожди, Скив, я не думаю, что нам следует...

Остальное я не дослушал. Какого черта, это была его идея... или типа того. Подавив внезапную волну раздражения, я шагнул внутрь бара.

На первый взгляд место выглядело довольно обшарпанным. А также на второй и третий взгляд, хотя моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к тусклому свету. Бар был маленьким, он едва-едва вмещал полдюжины крошечных столиков, стоявших впритык. Стены украшали покоробившиеся фотографии и вырезки, хотя, что там изображено, я так и не понял сквозь многолетнюю грязь, скрывавшую невыразительные лица. Вдоль одной стены тянулась небольшая барная стойка с табуретами, где, сгорбившись, сидели трое суровых на вид посетителей и о чем-то разговаривали с барменом. Пока я осматривал заведение, они на мгновение умолкли и окинули меня холодными, враждебными взглядами. Не знаю, чем была вызвана эта враждебность – то ли тем, что я был для них незнакомцем, то ли тем, что я из другого измерения. Мне пришло в голову, что на мне все еще деловой костюм из разряда чар маскировки, который наверняка выделял меня среди темной, видавшей виды одежды, которую другие посетители носили почти как униформу. Мне также подумалось, что, возможно, это не самое лучшее место, если я хочу выпить в тишине.

– По-моему, нам лучше прямо сейчас уйти отсюда, Скив.

Я не заметил, когда Кельвин присоединился ко мне, но он снова был рядом. Его слова отражали мои мысли, но я из чистого упрямства занял противоположную позицию.

– Не будь снобом, Кельвин, – пробормотал я. – Кроме того, посидеть немного – это ведь твоя идея, не так ли?

Прежде чем он успел ответить, я подошел к одному из столиков, плюхнулся на стул и поднял руку, подзывая бармена. Увы, тот проигнорировал мой жест и вернулся к разговору с другими посетителями.

– Брось, Скив. Давай поймаем такси до отеля и поговорим там, – предложил Кельвин, присоединяясь ко мне. – Ты не в том настроении, чтобы начинать пить. Это только усугубит ситуацию.

Он говорил дело. К сожалению, в том настроении, в каком я пребывал, это лишь еще больше разозлило меня.

– Ты слышал, что сказал Мотылек, Кельвин. Я позволял слишком многим управлять моей жизнью, слушая их благожелательные советы. Я должен начать чаще делать то, что хочу... и прямо сейчас я хочу выпить... здесь.

На мгновение я подумал, что джинн начнет со мной спорить, но он лишь вздохнул и уселся прямо на стол.

– Смотри сам, – сказал он. – Полагаю, каждый имеет право время от времени выставлять себя дураком.

– Что будем пить?

Бармен навис над моим столиком, чем избавил меня от необходимости придумывать язвительный ответ на подколку Кельвина. Видимо, теперь, когда бармен дал понять, что не придет по первому зову, он все же соизволил принять мой заказ.

– Я буду...

Внезапно бокал вина утратил свою привлекательность. К сожалению, мой опыт употребления крепких напитков был почти столь же скудным, как и мой опыт общения с представительницами противоположного пола.

– ...о, просто принеси мне порцию того, что они пьют там, в баре.

Бармен что-то буркнул, то ли в знак одобрения, то ли нет, и ушел, но через несколько мгновений вернулся со стаканом жидкости, который он поставил на стол с такой силой, что часть содержимого выплеснулась через край. Я не видел стакан, во всяком случае, недостаточно четко, но, похоже, он был наполнен янтарной жидкостью с пузырьками, которые собирались в пену наверху.

– Будешь платить за каждый стакан, – усмехнулся он, как будто это было оскорблением.

Я выудил из кармана пригоршню мелочи и бросил ее на стол, а другой рукой потянулся за выпивкой.

Некоторые из вас могут задаться вопросом, почему я так хотел поэкспериментировать со странным напитком после всего того, что говорил об изврской еде. По правде говоря, я очень надеялся, что эта попытка закончится катастрофой. Видите ли, к этому времени я достаточно остыл и был готов признать, что Кельвин, вероятно, прав насчет возвращения в отель, но мне так хотелось доказать, что я способен принимать независимые решения, что идти на попятную было бы неловко. Где-то в ходе этих размышлений мне пришло в голову, что если меня стошнит от этого нового напитка, у меня появится безупречный повод к тому, чтобы пересмотреть свое первоначальное решение. С такими мыслями я поднес стакан к губам и сделал глоток.

Ледяной взрыв в горле стал для меня такой неожиданностью, что я невольно сделал еще один глоток... и еще. Я осознал, какая меня мучила жажда после быстрой прогулки, лишь когда одним залпом выпил стакан до дна, не ставя его на стол и не переводя дыхания. Что бы в нем ни было, оно было совершенно изумительным, а его слегка горьковатый привкус лишь напомнил мне, что я хочу еще.

– Принеси мне еще такой же, – приказал я бармену, который все еще пересчитывал мои монеты. – И... можно принести его в емкости побольше?

– Я мог бы принести тебе кувшин, – проворчал тот.

– Отлично... и за свои хлопоты отсчитай себе еще деньжат.

– Спасибо.

Настроение бармена и его мнение обо мне, похоже, улучшились, и он направился к бару. Я поздравил себя с тем, что вовремя вспомнил слова Эдвика про чаевые.

– Полагаю, с моей стороны самонадеянно пытаться указать тебе, что ты пьешь натощак, – сухо заметил джинн.

– Отнюдь, – ухмыльнулся я.

В кои веки я опередил его и, повысив голос, крикнул бармену:

– Эй! Не мог бы ты заодно принести мне немного попкорна, раз уж ты выполняешь мой заказ?

Большинство выставленных в баре закусок находились в контейнерах с сеткой, чтобы они не расползлись и не соскочили на пол. Однако среди этих ужасов я, войдя, заметил контейнер с попкорном и сделал на этот счет мысленную отметку; я решил, что, по крайней мере, некоторые виды нездоровой пищи одинаковы от измерения к измерению.

– Теперь ты счастлив?

– Я был бы счастливее, если бы ты выбрал что-то менее соленое, – поморщился Кельвин, – но, полагаю, это лучше, чем ничего.

Бармен принес мне кувшин вместе с миской попкорна, и отошел, чтобы поприветствовать новых посетителей, которые только что вошли в бар. Я забросил в рот горсть попкорна и, пока жевал его, сам тем временем наполнил из кувшина стакан. Попкорн был скорее острым, чем соленым, что вынудило меня пересмотреть некоторые из моих первоначальных представлений об универсальности нездоровой пищи. Однако я предпочел не говорить об этом открытии Кельвину. Он уже и без того достал меня своим ворчанием.

– И о чем ты хочешь поговорить? – спросил я, велев себе не запивать попкорн сразу одним долгим глотком вина.

Джинн откинулся назад и вопросительно приподнял бровь.

– Похоже, твое настроение улучшилось. И мне подумалось, что, возможно, ты захочешь обсудить советы Мотылька.

Как только он заговорил, мой нынешний пузырь легкомыслия лопнул и прежнее уныние врезалось в меня пудовым кулаком. Недолго думая я выпил половину содержимого стакана.

– Я не знаю, Кельвин. Я очень уважаю Мотылька и уверен, что он хотел как лучше, но то, что он сказал, вызвало у меня ряд вопросов... вопросов, которые я никогда раньше себе не задавал.

Я небрежно допил свой стакан, надеясь, что джинн не заметит, с какой быстротой я опустошаю его.

– Вопросы типа?..

– Типа... Кто такие друзья... на самом деле? В тех редких случаях, когда эта тема поднимается, люди, похоже, говорят только о необходимости быть нужными. Теперь я даже не уверен, что понимаю, что это значит.

Странным образом мой стакан снова был пуст. Я вновь наполнил его и продолжил:

– Чем дольше я на это смотрю, тем больше мне кажется, что если вам действительно нужны друзья, то это признак либо слабости, либо лени. Вам либо нужно – или вы хотите, – чтобы люди думали за вас, или боролись вместо вас, или что-то еще. Те вещи, которые, по идее, вы должны уметь делать сами. По большому счету, это делает из вас паразита, существующего за счет высасывания силы и щедрости других людей.

Я было сделал глоток и понял, что стакан пуст. Я заподозрил, что в стакане течь, но отставил его в сторону – пусть постоит там какое-то время, – прежде чем снова попытаться его наполнить.

– С другой стороны, если вам вовсе не нужны друзья, то какой в них толк? Друзья отнимают у вас кучу времени и причиняют душевную боль, и если они вам не очень-то и нужны, то зачем вам все это? В каком-то смысле если вы им нужны, значит, вы позволяете им паразитировать на вас, вместо того чтобы наращивать собственную энергию. Я не знаю. Что думаешь, Кельвин?

Я указал на него стаканом и понял, что тот снова полон. Вот вам и вся моя решимость. Я также понял, что кувшин практически опустел.

– Это трудный вопрос, Скив, – начал джинн, и я попытался сосредоточиться на его словах. – Я думаю, что каждый должен прийти к своему собственному ответу, хотя редко кому приходит в голову даже задать этот вопрос. Я скажу, что было бы чрезмерным упрощением пытаться приравнять заботу о ком-то к слабости, точно так же, как, на мой взгляд, неправильно предполагать, что если мы можем учиться у наших друзей, они на самом деле контролируют то, как мы думаем.

Он умолк и посмотрел на мою руку. Я проследил за его взглядом и понял, что пытаюсь наполнить пустой стакан из пустого кувшина.

– Я также думаю, – вздохнул он, – что сейчас нам нужно срочно вернуться в отель. Ты оплатил счет? Мы ничего не должны?

– Это еще один важный вопрос, – произнес я, силясь выдавить слова из моего языка, который внезапно словно обрел собственный разум. – Что он там сказал про деньги? Мол, я неправильно трачу свои деньги.

– Сколько можно, Скив! Потише!

– Нет, правда! У меня есть все эти чертовы деньги...

Я вытащил свой пояс с деньгами и высыпал золото на стол.

– ...и это МЕНЯ осчастливило? Это осчастливило хоть КОГО-НИБУДЬ?

Когда ответа не последовало, я моргнул, пытаясь вернуть Кельвина в фокус. Когда же он наконец заговорил, то казалось, он весь напрягся, хотя голос его звучал еле слышно:

– Думаю, ты только что кого-то осчастливил, но этот кто-то явно не ты.

Именно тогда я заметил, что весь бар притих. Оглядевшись, я удивился, когда увидел, сколько людей вошло в бар, пока мы разговаривали. Толпа не внушала ничего хорошего, хотя никто, похоже, не разговаривал друг с другом и ничего не делал. Они просто стояли и смотрели на меня... вернее, смотрели на стол, заваленный моими деньгами.

Глава 12

– Кажется... я допустил... тактическую... ошибку, – пробормотал я со всем достоинством, на какое только был способен.

– Совершенно верно, – безжалостно парировал Кельвин. – Ты забыл первое правило выживания: не дразните животных. Послушай, Скив, ты хочешь уйти отсюда или ты хочешь уйти со своими деньгами?

– Хочу... мои деньги. – Я был не настолько пьян... или все же был?

Джинн недовольно закатил глаза.

– Этого-то я и боялся. Это будет посложней. Хорошо. Во-первых, убери свое золото с глаз долой. Не думаю, что здесь они рискнут его отнять. Слишком много свидетелей, а значит, слишком много способов разделить добычу.

Я послушно начал собирать монеты. Увы, мои руки как будто утратили ловкость, необходимую для того, чтобы вернуть их в пояс с деньгами, поэтому я решил распихать их по карманам.

Бар больше не был погружен в молчание. Вокруг раздавался приглушенный ропот, который звучал зловеще даже для моих ушей: посетители бара начали кучковаться по углам и что-то там обсуждать. Даже если не обращать внимания на хмурые взгляды, которые они продолжали бросать в мою сторону, нетрудно было догадаться, о чем они говорили.

– На мой взгляд, если и будут проблемы, то они возникнут, когда мы выйдем на улицу. Следовательно, хитрость заключается в том, чтобы уйти так, чтобы они этого не поняли. Закажи еще один кувшин.

Именно тогда я осознал, сколько мне уже пришлось выпить. На мгновение мне показалось, что джинн сказал...

– Ты хочешь, чтобы я...

– ...закажи еще кувшин, но что бы ты ни делал, ничего из него не пей.

Это имело еще меньше смысла, но я последовал его указаниям и подозвал бармена. Тот с впечатляющей скоростью доставил еще один кувшин.

Я заплатил ему, достав деньги из кармана.

– Ничего не понимаю, – пробормотал я. – Почему я должен заказывать кувшин, если ты говоришь, что мне нельзя...

– Заткнись и слушай, – прошипел Кельвин. – Это для того, чтобы все, кто на тебя смотрит, подумали, что ты решил посидеть тут еще какое-то время. А мы тем временем слиняем.

В этом было еще меньше смысла, чем в том, чтобы заказать очередной кувшин выпивки.

– Но, Кельвин... большинство из них между нами и дверью! Они увидят меня и...

– Не через парадную дверь, тупица! Видишь тот коридорчик в глубине зала? Он ведет к туалетам. Там также есть выход, который, вероятно, заканчивается в переулке. Через него мы и выйдем отсюда.

– Откуда ты знаешь, что там сзади есть выход? – недоверчиво спросил я.

– Потому что когда я прихожу в новый бар, я первым делом ищу выходы, – парировал джинн. – Я советовал бы тебе выработать эту привычку, если ты намерен и дальше пить.

– Я не хочу больше пить, – выдавил я. Мой желудок внезапно восстал при этой мысли.

– Молодец. А теперь расслабься. Красиво и непринужденно. Встань. Иди в туалет.

В тщетной попытке проветрить голову я набрал полную грудь воздуха и встал... или, по крайней мере, попытался это сделать. Где-то в процессе моя нога зацепилась за стул, и я едва не потерял равновесие. Я сумел не упасть, но стул с грохотом опрокинулся набок. Публика в баре тут же захихикала.

– Все в порядке, – успокоил Кельвин. Казалось, его голос доносился издалека. – А теперь просто иди по коридору.

Внезапно я почувствовал себя очень высоким. Двигаясь с предельной осторожностью, я мысленно нарисовал на коридорном проеме точку и двинулся в ее направлении. Я сумел сделать это, не касаясь стен с обеих сторон, что придало мне уверенности. Вдруг план Кельвина все-таки сработает! Как он и сказал, недалеко от туалета в стене виднелся запасной выход. Я без всякой подсказки изменил курс, вышел в переулок и плотно закрыл за собой дверь. Я был на улице!

– Упс.

Я нахмурился, глядя на джинна.

– Что значит «упс»? Разве ты не сказал, что я должен...

– Приятно снова видеть вас, мистер!

Это сказал здоровенный изверг, один из шести преграждавших нам путь в переулок. Видимо, наш маленький трюк обманул далеко не всех.

– Скив, я...

– Неважно, Кельвин. Я сам догадался, что означает это «упс».

– Надеюсь, вы в курсе, что это так называемый платный переулок. Чтобы им воспользоваться, нужно заплатить.

Это сказал все тот же изверг. Если он и заметил, что я разговариваю с Кельвином, что для него выглядело как разговор с воздухом, он, похоже, не возражал или же ему было все равно.

– Верно, – поддакнул один из его приятелей. – Нам кажется, содержимого ваших карманов хватит, чтобы почти покрыть эти расходы.

– Быстро! Вернись внутрь! – прошипел Кельвин.

– Сам уже понял, – пробормотал я, нащупывая позади себя дверь.

Я нащупал ее... или что-то вроде нее. Дверь-то была, а вот ручка с этой стороны отсутствовала. Очевидно, владельцы бара хотели, чтобы ею пользовались только для выхода. Потрясающе.

– Единственный вопрос: ты отдашь нам деньжата по-тихому или мы будем вынуждены их отнять?

Мне уже доводилось иметь дело с толпой линчевателей, солдатами и спортивными фанатами, но полудюжина уродливых громил-извращенцев были самой пугающей силой, с какой я когда-либо сталкивался. Я решил, причем сам, что сейчас самое время делегировать проблему другому.

– Давай, Кельвин! Сделай что-нибудь!

– Что именно? Я же говорил тебе, что я бесполезен в бою.

– Сделай хоть ЧТО-НИБУДЬ! Ты ведь джинн!

Думаю, глубоко в душе я знал: придирки к Кельвину делу не помогут. К моему удивлению, он ответил.

– Ну ладно! – поморщился он. – Вдруг да это поможет. – С этими словами он сделал несколько пасов руками, и... и теперь я был трезв! Трезв как стеклышко!

Я посмотрел на него.

– Это все, что я могу для тебя сделать, – пожал он плечами. – Дальше действуй сам. По крайней мере, теперь тебе не придется пьяным драться с ними.

Бандиты начали приносить из переулка доски и куски кирпича.

– Время вышло! – заявил их главарь, бросаясь на меня.

Я улыбнулся Кельвину.

– На мой взгляд, твой анализ дружбы был почти безупречен, – сказал я. – Однако есть несколько моментов, на которых мне хотелось бы остановиться подробнее.

– СЕЙЧАС?! – завопил джинн. – Вряд ли сейчас время... Берегись!

Вожак бандитов было замахнулся на меня деревянным дрыном, которым он обзавелся где-то по пути. Как только деревяшка со свистом направилась к своей цели, то есть к моей голове, я сделал в воздухе между нами круговой жест рукой... и доска отскочила, как будто ударилась о невидимую стену!

– Магическая защита, – сообщил я джинну. Тот застыл, разинув рот. – Это похоже на силовое поле, только вот устроено немного по-другому. Я ведь упоминал, что я маг, не так ли?

При виде этого зрелища банда застыла как вкопанная; некоторые даже отпрянули на несколько шагов.

– О, пока не забыл, спасибо, что протрезвил меня, Кельвин. Ты прав. На трезвую голову сосредоточиться гораздо легче. В любом случае, как я уже говорил, магическая защита – вещь надежная. Ее можно использовать, как я только что сделал, в качестве щита или...

Я внес в чары ряд быстрых изменений.

– ...ее можно расширить, превратить в стену или пузырь. Видишь?

Я расширил магический щит и начал оттеснять банду обратно в переулок перед нами. Это был слабый вариант трюка, с помощью которого я некоторое время назад разнял драку на Большой Игре, так что у меня имелись все основания быть уверенным в его эффективности. Я рассчитывал, что мы просто выйдем из переулка, держа бандитов на почтительном расстоянии, а затем поймаем такси и уберемся отсюда. Главарь банды развернулся и побежал на несколько шагов впереди остальных.

– Ловко! Очень ловко! – крикнул он, вновь поворачиваясь ко мне лицом. – Не думал, что ты маг. Что ж, посмотрим, как ты справишься с этим, умник!

С этими словами он вытащил из кармана куртки что-то похожее на пару ластиков для доски. Сначала я подумал, что он попытается швырнуть их в меня, но вместо этого он постучал ими друг о друга над головой и осыпал себя чем-то вроде белой меловой пыли. Это было бы смешно... не будь он таким мрачным, когда снова двинулся в мою сторону.

На всякий случай я перегнулся через защитную стену перед ним... и он прошел сквозь нее!

– Так я и думал! – крикнул он своим приятелям, останавливаясь, как только прошел сквозь мою защиту. – Трюк для первоклашек! Переходите на второй класс или потяжелее... я бы сказал, чем тяжелее, тем лучше!

Я должен был это предвидеть... возможно, я бы смог, будь у меня больше времени подумать. В измерении, где в ходу и магия, и технологии, обязательно должны быть и контрмагические чары, и оружие. К сожалению, похоже, я сейчас это узнаю на собственной шкуре!

Остальные члены банды лезли в карманы и доставали амулеты или аэрозольные баллончики. У меня возникло дурное предчувствие, что моя магическая защита вряд ли сможет меня спасти. Судя по всему, Кельвин придерживался того же мнения.

– Быстрее, Скив! У тебя еще есть в заначке какие-нибудь хитрости?

Я всегда считал, что во времена кризиса лучше всего полагаться на свои сильные стороны. Все еще надеясь избежать настоящей драки, я извлек энергию из защитных экранов и вложил ее в новую маскировку: чрезмерно мускулистый качок-изверг почти вдвое превышал мой истинный рост.

– Чуваки, вы в натуре нарываетесь на грубость? – крикнул я, силясь придать своему голосу угрожающую интонацию.

Я было решил превратить себя в полицейского, но отказался от этой идеи. Допустим, мне повезет... и они бы сдались, и что мне тогда с ними делать? Я хотел обратить их в бегство... выбросить как можно дальше из моей жизни!

Это не сработало.

Едва я произнес эти слова, как прямо над моей головой в воздухе пролетел большой кусок кирпича... пройдя через то, что, по идее, было грудью моей маскировки.

– Чары маскировки! – крикнул метатель кирпичей. – Хватайте его таким, каким мы видели его раньше!

Скажу честно: я решил, что пришло время для большей доблести. Пытаясь сохранить контроль над разумом, что гораздо сложнее, чем кажется, когда на вас напала полудюжина громил-хулиганов, я включил чары левитации и взмыл в небо. По крайней мере, попытался.

Едва я успел подняться в воздух, когда на моей лодыжке сомкнулись чьи-то железные пальцы.

– Я поймал его!

Его хватка была болезненной, и мне было трудно поддерживать чары. Кроме того, похоже, этот день отнял у меня гораздо больше сил, чем я полагал. Обычно мне по силам поднять в воздух двух человек кроме самого себя... считайте, троих, поскольку как-то раз одним из них была Маша. Однако в данный момент мне было нелегко поднять и себя, и типа, который держал меня за лодыжку. Я силился поднять его в воздух, а затем что-то отскочило от моей головы и...

Земля врезалась в меня под невероятным углом, и на миг у меня из глаз посыпались звезды. Мою лодыжку вроде бы больше никто не сжимал, но когда я открыл глаза, главарь навис надо мной со своей деревяшкой в руках.

– Хорошая попытка, умник! – усмехнулся он. – Но недостаточно хорошая. А теперь дай мне...

Внезапно он растянулся, так как кто-то врезался в него сзади.

– Быстрее, мистер Скив! Вставайте!

До меня не сразу дошло, что это тот самый уличный торговец, с которым я разговаривал утром. Он наклонился надо мной, лицом к окружившей меня банде.

– Быстрее! Я не смогу сдержать этих парней в одиночку!

Я сомневался, что смогу встать, даже если захочу, но в этот момент я был готов отказаться от любых надежд на ненасильственное решение наших проблем. Приподнявшись на локте, я мысленно потянулся, схватил мусорный бак и отправил его в полет прямо на бандитов.

– Что за...

– Осторожней!

Им хотелось драки, и они ее получат! Я мысленно схватил еще два мусорных бака и швырнул ими в моих обидчиков, заставив все три летать туда-сюда вперед в узком переулке.

– Черт! Я на твоей стороне! Или ты забыл? – крикнул уличный торговец, ныряя под один из моих метательных снарядов.

Я собрал еще немного энергии и набросил на нас обоих защиту. Почему-то я сомневался, что кому-то придет в голову использовать свои антимагические трюки против мусорных баков.

Еще несколько взмахов старыми мусорными баками, и все закончилось.

Судорожно вздохнув, я сбросил защитные чары и остановил свое импровизированное оружие. Четверо из нападавших растянулись на земле, а двое других, похоже, бросились наутек.

– Отличная работа, Скив! – крикнул Кельвин, появившись оттуда, куда он юркнул, когда началась драка.

– С вами все в порядке, мистер Скив? – спросил уличный торговец, протягивая руку, чтобы помочь мне встать на ноги.

– Я так думаю... да... благодаря тебе... Дж. Р., если я не ошибаюсь?

– Он самый. Я шел домой, когда увидел, как эти клоуны набросились на вас. Силы выглядели немного неравными, вот я и решил помочь. Вот это да! Я не знал, что вы маг!

– Причем маг весьма благодарный, – сказал я, роясь в кармане. – Вот, возьми. Считай, что это мой способ сказать спасибо.

– Извини, – протянул джинн, – но разве мы не ввязались в эту драку только для того, чтобы ты мог сохранить свои деньги?

Он зря переживал. Дж. Р. отпрянул от золота, как будто я предложил ему яд.

– Я помогал вам не ради денег! – процедил он сквозь сжатые зубы. – Я знаю, вы не имеете в виду... Черт возьми! Вы, богатенькие парни, все одинаковы. Вам кажется, что ваши деньги... Послушайте! Я сам зарабатываю себе на хлеб, понимаете? Я не бездельник, который только на то и способен, чтобы ходить с протянутой рукой и вымаливать подачки!

С этими словами он развернулся на пятках и зашагал прочь, оставив меня стоять с протянутой рукой, полной золота.

Это был бы красивый выход, не будь переулок внезапно заблокирован подъехавшей машиной... машиной с синими и красными мигалками на крыше.

Глава 13

– Я до сих пор не понимаю, почему нас задержали.

Казалось, мы пробыли в полицейском участке уже несколько часов: я, Дж. Р. и, конечно же, Кельвин, хотя полиция, похоже, не догадывалась о существовании последнего, а я, в свою очередь, не счел нужным поставить их в известность. Несмотря на наши протесты, нас доставили сюда вскоре после прибытия полиции. Головорезов привели в чувство и поместили в отдельную машину, хотя я заметил, что с ними обращались гораздо жестче, чем с нами. Но так как нас держали здесь против нашей воли, это было слабым утешением.

– Что ж, тогда нам придется медленно пройтись по случившемуся еще раз. Вдруг вы сумеете уловить подсказку.

Эти слова принадлежали извергу, который проводил наш допрос с того момента, как нас доставили сюда. Судя по почтительному обращению с ним других полицейских, я предположил, что это какой-то высокопоставленный офицер. У него был скверный запах изо рта, скверный характер и, как мне казалось, бесконечная склонность к повторению. Он начал толкать свою речь, и я с трудом поборол желание повторять уже многократно слышанные слова.

– Мы могли бы обвинить вас в появлении в нетрезвом виде на публике.

– Я абсолютно трезв, – перебил я, поблагодарив свою счастливую звезду за помощь Кельвина. – Если не верите, проверьте.

– Есть много свидетелей, которые утверждают, что ты упал пьяным в баре.

– Я споткнулся о стул.

– Далее, имело место небольшое нападение...

– Я вам говорю, они первыми напали на меня! Это была самооборона!

– ...и нанесение ущерба частной собственности...

– Ради бога, это был мусорный бак! Я заплачу за новый, если это...

– ...и, конечно же, сопротивление представителям власти при задержании.

– Я лишь спросил у них, куда мы идем. Только и всего.

– Задержавшие вас офицеры говорят иное.

Понимая, что этот спор ни к чему не приведет, я сделал следующую наиболее логичную вещь: выместил свою досаду на невиновном свидетеле. В данном случае ближайшей доступной целью оказался Дж. Р., который, похоже, дремал на своем стуле.

– Ты ничего не хочешь сказать? – потребовал я. – Знаешь, ты ведь тоже влип.

– В этом нет необходимости, – пожал плечами уличный торговец. – Я бы не сказал, что у нас какие-то неприятности.

– Странно. Мне казалось, что мы в полицейском участке.

– Ну и что? Они не вполне серьезны. Правда, капитан?

Споривший со мной изверг одарил его хмурым взглядом, но, как я заметил, возражать не стал.

– Ладно, Дж. Р., убедил, – сказал я, все еще наблюдая за капитаном. – Что ты видишь в этой ситуации, чего не вижу я?

– Подсказкой является то, чего не происходит, – подмигнул он. – А не происходит то, что нас толком не арестовали. Мы здесь уже давно, и нам так и не предъявили никаких обвинений.

– Но капитан сказал...

– Он сказал, что они могут предъявить нам обвинения, и т. д. и т. п. Вы заметили, что вообще-то он этого не сделал. Поверьте мне, мистер Скив, будь у них намерение упечь нас в тюрьму, мы бы уже час назад сидели за решеткой. Они просто играют в игры, чтобы оттянуть время.

Сказанное им казалось невероятным, учитывая количество передряг, через которые мы прошли, но я не смог найти в его логике изъян. Я повернулся к капитану и вопросительно поднял бровь.

– Это правда? – спросил я.

Полицейский проигнорировал меня. Откинувшись на спинку стула, он из-под полуопущенных век посмотрел на Дж. Р.

– Смотрю, ты неплохо разбираешься в полицейских процедурах, сынок. Как будто тебе уже случалось попадать к нам.

Физиономия уличного торговца расплылась в ухмылке. Он с вызовом посмотрел на полицейского.

– Любой, кто работает на улице, сталкивается с наездами, – сказал он. – Так вы, полиция, защищаете честных граждан от торговцев вроде меня, которые слишком бедны, чтобы позволить себе иметь лавчонку. Полагаю, это куда безопаснее, чем бороться с настоящими преступниками, которые могут в ответ пустить в вас пулю. Но мы должны быть благодарны нашим блюстителям закона. Если бы не они, это измерение точно бы заполонили уличные торговцы и нарушители правил парковки.

По идее, мне следовало быть благодарным ему за то, что он отвлек от меня внимание полицейских, которые слишком долго мариновали меня своими вопросами. К сожалению, я также слишком долго был известен как Великий Скив и, как таковой, привык к разного рода наездам, нежели к тому, чтобы меня игнорировали.

– Я полагаю, вопрос сводится к тому, обвиняют ли нас в каких-либо преступлениях или нет? – с вызовом в голосе произнес я. – Я все еще жду ответа.

Капитан впился в меня колючим взглядом, но когда я не отвел глаз, вздохнул.

– Нет. На сей раз мы не будем предъявлять вам никаких обвинений.

– Значит, мы можем быть свободны?

– Пожалуй, но сначала вам нужно ответить еще на несколько вопросов. После чего вы можете...

– Надеюсь, это будут новые вопросы, а не те же самые в очередной раз. Верно?

Полицейский сердито посмотрел на меня, но теперь, когда я понял, что нам ничего не грозит, я начал получать от этого удовольствие.

– Верно, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Ладно. Пуляйте. Я готов.

Внезапно я понял, что не слишком удачно выразился в комнате, полной вооруженных полицейских, но моя оплошность прошла незамеченной. Капитан шумно откашлялся и продолжил.

– Мистер Скив, – начал он официальным тоном, – хотите ли вы выдвинуть обвинения против предполагаемых нападавших, которые в данный момент находятся под стражей?

– Что за глупый вопрос? Конечно, хочу.

Кельвин отчаянно замахал мне рукой и указал на Дж. Р.

Уличный торговец медленно, но решительно покачал головой. Мол, лучше не стоит.

– Э-э-э... прежде чем я приму окончательное решение, капитан, – уклонился я от прямого ответа, пытаясь понять, о чем думает Дж. Р., – не могли бы вы сказать мне, что будет, если я не стану выдвигать обвинения?

– Наверное, мы задержим их до завтрашнего утра для допроса, но потом отпустим.

Не скажу, чтобы меня удовлетворило такое обращение с бандой, пытавшейся меня ограбить. Тем не менее Дж. Р., похоже, знал, что делал, и я не собирался идти против его невысказанного совета.

– А если я все же выдвину обвинения? – задал я новый вопрос, пытаясь понять.

– Я не судья, – пожал плечами капитан, – поэтому не могу сказать наверняка... но могу высказать предположение.

– Будьте так любезны.

– Мы предъявим им обвинение в покушении на ограбление и нападении с намерением причинить тяжкие телесные повреждения... Не думаю, что мы сможем обвинить их в покушении на убийство.

Меня это вполне устраивало, но полицейский еще не закончил.

– Тогда суд назначит адвоката, если у них его еще нет, и тот добьется, чтобы их выпустили под залог. Деньги, вероятно, они возьмут у поручителя и завтра к полудню будут разгуливать на свободе.

– Что? Но они...

– Назначение даты суда займет пару месяцев, и тогда ваше слово будет против их слова... а они не только местные жители, они вас превосходят численно...

Я начал понимать, к чему он клонит.

– ...то есть если дело дойдет до суда. Скорее всего, будет какое-то соглашение о признании вины, и они признают себя виновными по менее строгому обвинению, что означает меньший срок с более ранним условно-досрочным освобождением, при условии, что приговор не будет приостановлен, как только он будет вынесен...

– Довольно! Стоп! Думаю, я просто откажусь от выдвижения обвинений.

– Я так и думал, – кивнул капитан. – На мой взгляд, так будет проще для всех. В конце концов, вы не пострадали и ваши деньги все еще у вас.

– Конечно, следующему, на кого они нападут, возможно, повезет меньше, – сухо сказал я.

– Я не говорил, что это лучший способ уладить это дело, а лишь самый простой.

Прежде чем я успел придумать остроумный ответ, в дверной косяк постучал полицейский в форме и, шагнув в комнату, передал капитану лист бумаги. Что-то в том, как сжались губы последнего, когда он читал его содержание, заставило меня занервничать.

– Ну-ну, мистер Скив, – сказал он наконец, бросая лист на стол перед собой. – Похоже, это не первый случай, когда вы имеете дело с полицией с момента прибытия в наше измерение.

– Ой-ой! – воскликнул Кельвин, закатывая глаза. – Ой, что сейчас будет!

– Что заставляет вас так говорить, капитан?

Что-то подсказывало мне, что строить из себя невиновного бесполезно. К сожалению, других идей, как действовать, у меня не было.

– Что заставляет меня так говорить? Отчет, который я только что получил. Я подумал, что мне следует проверить другие участки, слышали ли там о вас, и, похоже, да, слышали.

– Вот почему они тянут время, – вставил Дж. Р. – Чтобы дождаться поступления отчетов. Это называется эффективностью полиции.

Капитан никак не отреагировал на его слова.

– Согласно ему, у вас уже было две стычки с полицией. Во-первых, за подозрительное поведение на улице...

– Я был вежлив и просто старался никого не толкать! – раздраженно воскликнул я. – Извините, я был здесь новичком и не знал, что слово «грубый» является ключевым словом этого измерения. Вам следует повесить таблички или что-то в этом роде, предупреждающее людей о том, что на Извре вежливость является основанием для полицейского преследования!

Капитан продолжил, как будто я ничего и не говорил:

– ...а позже в тот же день вы попытались уклониться от оплаты довольно дорогого блюда.

– Ради бога, я потерял сознание! Как только я очнулся, я заплатил за еду, хотя и не съел ни кусочка.

– Что уже само по себе звучит довольно подозрительно, – сказал капитан, поджав губы. – Зачем вам было заказывать еду, которую вы не могли или не хотели есть?

– Потому что, когда я ее заказывал, я не знал, что это нельзя есть. Я уже устал повторять... Я здесь впервые!

– Понятно. – Полицейский откинулся на спинку стула и рассматривал меня сквозь прищуренные глаза. – У вас на все есть бойкий ответ... не так ли, мистер Скив?

– Потому что это правда! Был бы я менее подозрительным, не будь у меня ответов на ваши вопросы? Скажите мне, капитан, я очень хочу знать! Я знаю, что я не преступник, но что нужно, чтобы убедить вас?

Капитан медленно покачал головой.

– Честно говоря, понятия не имею. Я долгое время служу в полиции и научился доверять своим инстинктам. Твоя история звучит убедительно, но чутье подсказывает, что от тебя можно ждать любых неприятностей.

Поняв, что игра складывается против меня, я отказался от идеи произвести на него впечатление своей невиновностью.

– Думаю, итог тот же, что и до того, как появился этот листок. Вы собираетесь выдвинуть против меня обвинения... или я могу идти?

Он еще несколько мгновений пристально смотрел на меня, а затем махнул рукой.

– Давай, убирайся отсюда... и забирай с собой своего маленького уличного приятеля. Просто прислушайся к моему совету и в будущем не носи с собой столько денег. Дразнить животных опасно. Выйдет себе дороже.

Эх, будь у меня голова на плечах, я бы оставил все как есть. К сожалению, это был долгий день, и я одновременно устал и был раздражен... Опасная комбинация.

– Я запомню это, капитан, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Мне всегда казалось, что полиция должна быть рядом, чтобы защищать невинных граждан, таких как я... а не тратить время на их преследование. Поверьте, я усвоил урок.

Все полицейские в комнате внезапно напряглись, и я слишком поздно понял: критиковать полицию не менее опасно.

– А если мы не будем проверять подозрительных персонажей до того, как они натворят бед, то все, на что мы годимся, – это писать отчеты ПОСЛЕ того, как преступление уже совершилось, – со злостью процедил капитан. – В любом случае «невинные граждане» вроде вас всегда найдут к чему придраться!

– Извините, капитан. Мне, наверное, не следовало...

Не знаю, услышал ли он мою попытку извиниться. Но даже если и услышал, это не имело значения.

– Видишь ли, я тоже извлек для себя урок. Когда я только пришел работать в полицию, я думал, что нет ничего лучше и благородней, чем потратить свою жизнь на защиту невинных граждан... и я до сих пор в это верю. Уже тогда я знал, что это будет неблагодарное занятие. Чего я не осознавал, так это что «невинные граждане» вроде тебя не только неблагодарны, но и склонны воспринимать полицию как своих врагов!

Я решил не прерывать его. Он был в ударе, читая лекцию о том, что, похоже, было его любимой темой. Открой я сейчас рот, это, вероятно, было бы так же безопасно, как оказаться между моим домашним драконом Глипом и его тарелкой с едой.

– Все хотят, чтобы преступники сидели в тюрьме, но никто не хочет, чтобы тюрьма располагалась в его районе... или голосовать за налоги на строительство новых тюрем. Неудивительно, что наши тюрьмы переполнены, а «невиновные граждане» поднимают крик всякий раз, когда судья приостанавливает исполнение приговора или отпускает преступника условно-досрочно.

Он уже встал и расхаживал взад-вперед, явно войдя во вкус.

– Никто не видит преступлений, которые не совершаются. Мы можем снизить уровень преступности на девяносто восемь процентов, а «невинные граждане» обвиняют НАС в оставшихся двух процентах, как если бы это мы сами совершали преступления! Никто не хочет сотрудничать с полицией или одобрять налоговые отчисления, необходимые для того, чтобы идти в ногу с инфляцией, поэтому мы не можем толком выполнять наши обязанности, не говоря уже о расширении, чтобы идти в ногу с ростом населения. – Он умолк и в обвинительном жесте ткнул пальцем в Дж. Р. – А еще здесь есть «невиновные граждане», такие как твой приятель, который признает, что ведет незаконный, нелицензированный бизнес. Это, кстати, означает, что ему не нужно платить никаких налогов, даже существующих, хотя он ожидает от нас такой же защиты, как и лавочники, которые платят, хотя большинство из них тоже мухлюет с налогами. От нас ждут, что мы будет поддерживать правопорядок и ловить преступников, и забывают о том, что нам не хватает кадров, а оборудование, которое мы используем, сплошь допотопное и давно дышит на ладан. Практически все, с чем нам приходится работать, это наши инстинкты... а потом нас же за это и ругают!

Он остановился передо мной и, приблизив лицо к моему, обдал меня своим смрадным дыханием. Я оставил это без комментариев.

– Что ж, на этот раз мы проверим, насколько хороши мои инстинкты. Пока что я тебя отпускаю, но сдается мне, что было бы неплохо проверить тебя и в других измерениях. Если ты ни в чем не повинный обычный бизнесмен, как ты утверждаешь, мы ничего не найдем... но если я прав... – он одарил меня зубастой ухмылкой, – вероятно, ты уже имел дела с законом, и мы выясним и это тоже. Держу пари, за тобой тянется след правонарушений, и этот след ведет прямо сюда. Если это так, то мы поговорим снова... очень скоро. Я не хочу, чтобы ты менял отель или пытался покинуть наше измерение, не предупредив меня, тебе понятно? Я хочу быть в состоянии снова найти вас, МИСТЕР Скив!

Глава 14

Возможность тщательной проверки моего прошлого в других измерениях беспокоила меня, но не настолько, чтобы я забыл про манеры. Дж. Р. спас мою шкуру в драке в переулке, и во время полицейского допроса часть моего разума искала способ отблагодарить его. Когда мы вышли из полицейского участка, я подумал, что знаю ответ.

– Скажи, Дж. Р., – начал я, поворачиваясь к нему на ступеньках, – тот бизнес, который ты хотел бы начать... какой стартовый капитал тебе понадобится?

От меня не укрылось, как напряглась его шея.

– Я уже говорил вам, мистер Скив, что не возьму денег за спасение вашей жизни.

– Кто-то сказал что-то о денежном вознаграждении? Я говорю об инвестициях в твой бизнес и получении доли прибыли.

Он тотчас замер как вкопанный.

– Вы бы правда это сделали?

– Почему нет? Я бизнесмен и всегда стараюсь быть открытым для новых проектов, которые можно поддержать. Самое сложное – найти надежных менеджеров для управления инвестициями. В твоем случае ты уже доказал мне, что заслуживаешь доверия. Так сколько же тебе нужно для этого твоего плана?

Уличный торговец на несколько мгновений задумался.

– Даже при наличии поддержки я бы хотел начать с малого и постепенно расти. При таком раскладе... да, думаю, пять тысяч золотом мне не помешали бы.

– Понятно, – уклончиво сказал я. Я не собирался подвергать сомнению его цифры, но стартовые затраты оказались выше, чем я ожидал. У меня с собой была всего пара тысяч, и большая часть этой суммы пошла на оплату услуг Эдвика и счета в отеле. Вот вам и щедрый жест!

– Я... э-э-э... я должен подумать.

Дж. Р. заметно приуныл.

– Да. Конечно. Вы знаете, где меня найти, когда примете решение.

Он повернулся и, не оглядываясь, зашагал по улице. Было глупо расстраиваться из-за того, что я не осуществил предложение, которое мне не следовало бы делать, но я все же сделал его.

– Думаю, нам пора вернуться в отель... верно, Скив? – подал голос Кельвин.

Пусть я облажался с Дж. Р., но я был полон решимости на этот раз сделать все правильно.

– Нет, – сказал я.

– Нет? – повторил джинн. – И куда же мы отправимся?

– В этом все дело, Кельвин. Мы никуда не пойдем. Я возвращаюсь в отель. Ты вернешься в Джинджер.

Он подплыл ко мне на уровень глаз и, нахмурившись, склонил голову набок.

– Я не понимаю. Зачем мне возвращаться в Джинджер?

– Потому что ты выполнил свой контракт. Это значит, что ты свободен, так что я предполагаю, что ты уйдешь.

– Я выполнил контракт?

– Конечно. Там, в переулке. Ты использовал чары, чтобы отрезвить меня, прежде чем я ввязался в драку с этими головорезами. По-моему, это соответствует твоему контракту.

Джинн задумчиво погладил бороду.

– Не знаю, – сказал он. – Это были так себе чары.

– Ты никогда не обещал многого, – настаивал я. – Более того, ты приложил все усилия, чтобы убедить меня в том, что ты почти ни на что не способен.

– А, это. – Кельвин сердито махнул рукой. – Обычная болтовня, которой мы кормим клиентов. Чтобы они не ожидали слишком многого от джинна. Ты удивишься, если я скажу тебе, чего некоторые люди ожидают от нас. Если понизить планку их ожиданий, их будет легче впечатлить тем, что мы действительно умеем.

– Думаю, это сработало. Я впечатлен. Не сделай ты свое дело там, в переулке, моя песенка была бы спета еще до того, как появился Дж. Р.

– Рад был помочь. Это было не так опасно, как пытаться помочь в драке.

– Возможно, но, на мой взгляд, мы все равно квиты. Ты обещал одну небольшую помощь и оказал ее в ключевой момент. Это все, чего требует твой контракт... и даже больше.

Джинн скрестил руки на груди и несколько мгновений хмуро смотрел вдаль.

– Поправь меня, Скив, – сказал он наконец, – до сих пор я тебе помогал, верно?

– Верно, – кивнул я, гадая, к чему он клонит.

– А еще был неплохим товарищем, не так ли? Знаю, я малость болтлив, но в целом ты, похоже, не против того, чтобы я был рядом.

– Ты опять же прав.

– Тогда почему ты пытаешься избавиться от меня?

Внезапно события дня настигли меня. Благонамеренный совет Мотылька, выпивка, драка, бодание с полицией – все это копилось и разбухало внутри меня, пока мой разум и эмоции не взорвались от непомерного давления.

– Я НЕ ПЫТАЮСЬ ОТ ТЕБЯ ИЗБАВИТЬСЯ! – заорал я, едва осознавая, что сорвался на крик. – Неужто ты не понимаешь, что я хочу, чтобы ты был рядом? Неужели ты думаешь, что я не знаю, что мои шансы в одиночку найти Ааза в этом чокнутом измерении практически равны нулю? Черт возьми, Кельвин, Я СТАРАЮСЬ БЫТЬ С ТОБОЙ ВЕЖЛИВЫМ!!!

– Э-э-э... в таком случае не мог бы ты стать чуть менее вежливым и перестать кричать?

Я понял, что оттеснил его на другую сторону улицы и в данный момент силой своей «вежливости» прижал к стене. Я сделал глубокий вдох и попытался взять себя в руки.

– Послушай, – осторожно начал я, – я не хотел на тебя кричать. Просто...

Что-то скатилось по моему лицу, и до меня дошло, что я вот-вот расплачусь. Черт, я был на грани! Да что там! Я уже плакал. Я шумно откашлялся, незаметно смахнул слезу и прикрыл рукой рот, в надежде, что Кельвин не заметит. А если и заметил, то он был слишком вежлив, чтобы что-то сказать.

– Давай я попробую еще раз, с самого начала.

Я судорожно вздохнул.

– Ты мне очень помог, Кельвин, больше, чем я мог даже надеяться, когда открыл твой флакон. Твои советы всегда были дельными, и если у меня и возникали проблемы, то лишь потому, что я недостаточно к ним прислушивался.

Я умолк, пытаясь привести в порядок мысли.

– Я не пытаюсь избавиться от тебя... правда. Мне бы хотелось, чтобы ты оставался со мной, по крайней мере до тех пор, пока я не найду Ааза. Я просто не хочу торговать нашей дружбой. Я получил твои услуги согласно простой коммерческой сделке... в которой ты не имел права голоса, если твое описание того, как устроен Джинджер, верно. Если мои слова прозвучали немного холодно, когда я сказал тебе, что считаю наш контракт выполненным, то лишь потому, что я стеснялся умолять тебя остаться. Я боялся, что это поставило бы тебя в щекотливое положение... Или нет, это поставило бы в щекотливое положение меня. Обратись я к тебе с такой просьбой, а вдруг ты сказал бы «нет»... Тогда нам обоим было бы неловко в конце того, что, в принципе, было взаимовыгодным сотрудничеством. Единственное, что, на мой взгляд, было бы хуже, это если бы ты согласился остаться из жалости. Тогда, пока ты рядом, я бы чувствовал себя виноватым, зная, что ты можешь и должен заниматься своими делами и что так бы оно и было, не окажись я настолько слаб, что не смог справиться с простой задачей в одиночку.

Слезы теперь текли рекой, но я даже не пытался их скрыть. Мне было все равно.

– В основном, – продолжил я, – ты составлял мне компанию. С того момента, как я попал в это измерение, я был одинок и напуган... вернее, был бы, не будь ты рядом. Мне так страшно совершить ошибку, что, возможно, я застыл бы и ничего не делал, не будь рядом со мной кого-то, кто аплодировал бы мне, когда я поступал правильно, и ругал меня, когда я поступал неправильно... просто чтобы я чувствовал разницу. Вот насколько я не уверен в себе. Я не доверяю даже собственному суждению о том, прав я или нет в том, что делаю! Беда в том, что в последнее время у меня паршиво идут дела по части дружбы. Ааз ушел от меня, команда Корпорации М. И.Ф. считает, что я их бросил... черт, я даже сумел обидеть Дж. Р., пытаясь отблагодарить его кошельком, а не словом.

Мне пришло в голову, что я чересчур заболтался. Я дрожащим рукавом провел по заплаканному лицу и заставил себя улыбнуться.

– В любом случае я не имею права требовать от тебя, как друга или делового партнера, держать меня за руку в трудную минуту. Это не значит, что я не благодарен за то, что ты сделал, или что я пытаюсь избавиться от тебя. Я был бы признателен, если бы ты остался, но не думаю, что имею право просить тебя об этом.

Поскольку больше мне нечего было сказать, я умолк и беспомощно пожал плечами. Странно, но после того, как я излил свою душу и очистил разум от беспокоивших меня вещей, я почувствовал себя намного лучше.

– Ты закончил?

Кельвин все еще терпеливо парил, скрестив руки на груди. Возможно, мне это почудилось, но в его голосе прозвучала резкая нотка.

– Думаю, да. Извини, что я тебя так долго грузил.

– Не проблема. Пока мне тоже предоставляют трибуну.

– Трибуну?

– Фигура речи, – махнул он рукой. – В данном случае это означает, что моя очередь говорить, а твоя – слушать. Я уже пробовал, но похоже, что каждый раз, когда я начинаю, нас прерывают... или ты напиваешься.

Я поморщился при этом досадном воспоминании.

– Я не хотел напиваться. Просто я никогда...

– Эй! Или ты забыл? Сейчас моя очередь, – вмешался джинн. – Я хочу сказать... одну секундочку.

Он сделал широкий взмах рукой и... вырос! Внезапно он стал такого же роста, как и я.

– Вот так-то лучше! – сказал он, отряхивая руки. – Теперь меня будет труднее не заметить.

Помнится, я собирался попросить полный отчет о «скудных» способностях моего джинна, но его последний комментарий задел меня за живое.

– Извини, Кельвин. Я не хотел...

– Прекрати! – приказал он, махнув рукой. – Сейчас моя очередь. У тебя будет еще масса времени, чтобы погрязнуть в чувстве вины. Если нет, то я уверен, что на это ты непременно выделишь себе часок-другой.

Это прозвучало не очень приятно, но я притих и жестом велел ему продолжать.

– Ладно, – сказал он, – во-первых, в-последних и что там еще скрыто между ними, ты ошибаешься, Скив. Мне трудно поверить, что такой правильный парень может быть настолько не прав.

Мне подумалось, что я уже признал, что моя уверенность в моем восприятии добра и зла покоится на рекордно низком уровне. Хотя и не озвучил эту мысль. Кельвин сказал, что хочет иметь возможность высказаться, и я пообещал себе сделать все возможное, чтобы его не перебивать. Я был в долгу перед ним.

– С тех пор как мы встретились, ты твердишь про добро и зло так, как если бы это были абсолютные величины. Послушать тебя, все либо правильно, либо неправильно... и точка. Прав ли был Ааз, что ушел?.. Не ошибаешься ли ты, пытаясь вернуть его?.. Что ж, мой юный друг, жизнь не так проста. Мало того, что ты уже достаточно взрослый, чтобы это знать, тебе лучше это твердо усвоить, прежде чем доводить себя и всех вокруг до безумия!

Сложив руки за спиной, он начал плавать взад-вперед в воздухе передо мной. Думаю, что это был его эквивалент задумчивого расхаживания туда-сюда.

– Возможно, что ты или кто-то другой не прав, но при этом не ошибаетесь, точно так же, как ты можешь быть прав с точки зрения бизнеса, но ошибаться с точки зрения человеческих отношений. Миры сложны, а люди – запутанный клубок противоречий. Условия меняются не только от ситуации к ситуации и от человека к человеку, но и от момента к моменту. Пытаться обмануть себя, что существует, мол, некий главный ключик к тому, что правильно, а что нет, смешно... хуже того, это опасно, так как в конечном итоге ты всегда будешь чувствовать себя некомпетентным и неадекватным, когда он ускользнет от тебя.

Хотя я с трудом понимал, что он говорит, последняя часть прозвучала очень знакомо. В ней с болезненной точностью описывались мои обычные чувства по отношению к себе! Я стал слушать внимательнее.

– Ты должен признать, что жизнь сложна и полна разочарований. То, что подходит тебе, может не подходить Аазу. А порой правильного ответа просто нет... бывает лишь наименее спорный из нескольких плохих вариантов. Признай это и не трать время и энергию, терзая себя вопросом, почему это так, или возмущаясь тем, что это несправедливо... прими это как данность.

– Я... я попробую, – сказал я, – но это непросто.

– Конечно, это непросто! – выпалил в ответ джинн. – Кто сказал, что это легко? Легких вещей не существует. Иногда это легче, чем в других случаях, но никогда не бывает совсем легко. Частично твоя проблема в том, что ты продолжаешь думать, будто все должно быть легко, поэтому считаешь, что легкий путь – это правильный путь. Как в данном случае...

Ты знал, что после того, как я выполню контракт, тебе будет сложно просить меня остаться, поэтому ты решил, что правильным шагом будет не просить... закрывая глаза на то, как тяжело тебе будет продолжать поиски Ааза без меня.

– Но если бы мне было легче, если бы ты остался...

– Верно. Это противоречие, – улыбнулся Кельвин. – Сбивает с толку, не так ли? Забудь на время, что правильно, а что нет. Чего ты по-настоящему хочешь?

Это было легко.

– Я бы хотел, чтобы ты остался и помог мне найти Ааза, – твердо сказал я.

Джинн улыбнулся и кивнул.

– Ни за что, – ответил он.

– Что?

– Я что, заикался? Я сказал...

– Я знаю, что ты сказал! – оборвал я его. – Просто ты сказал... Я имею в виду, прежде чем ты сказал...

– О, нет никакой проблемы в том, что ты меня попросил... или в твоих условиях. Я просто не намерен оставаться.

К этому моменту моя голова уже шла кругом, однако я старался сохранить те капли самообладания, которые у меня еще оставались.

– ...но я подумал... Ладно. Наверно, я ошибся.

– Неправда. Если бы ты изначально меня попросил, я бы, конечно, остался.

– Тогда почему?.. – начал я, но джинн жестом заставил меня умолкнуть.

– Извини, Скив. С моей стороны некрасиво дразнить тебя в такое трудное время головоломками. Я изменил мое мнение из-за того, что ты сказал, объясняя, почему ты не спросил. Ты сказал, что напуган и не уверен в себе, что вполне разумно, учитывая обстоятельства. Но затем ты добавил что-то о том, что не рискуешь доверять собственному суждению и поэтому тебе нужен кто-то еще, кто сказал бы тебе, прав ты или нет.

Он умолк и покачал головой.

– Я не могу с этим согласиться. Тогда я понял, что если я останусь, то попаду в ту же ловушку, что и все остальные твои коллеги... буду невольно думать за тебя, выражая свое собственное мнение. Самое печальное, что на самом деле это не так. Тебе самому решать, каким советам следовать, а каким нет. Беда в том, что ты вспоминаешь об этом только тогда, когда поступаешь вопреки совету и все идет наперекосяк... как, например, когда ты сегодня вечером напился. Любые твои правильные суждения были сделаны твоими «советниками». Ты убедил меня, что ты правильный парень, Скив. Теперь все, что тебе нужно сделать, это убедить в том же самом себя. Вот почему я намерен вернуться в Джинджер и дать тебе шанс решить эту проблему самостоятельно. Верное это будет решение или нет, но приписать себе всю славу или разделить вину будет некому. Это все твое. И только твое. Держу пари, что ты примешь верное решение.

Он протянул руку. Я взял ее и осторожно пожал, благодарный ему за всю его помощь.

– Я... спасибо, Кельвин. Ты заставил меня о многом задуматься.

– Это было настоящее удовольствие, Скив... правда. Удачи тебе в поисках нашего друга. Ой, держи...

Он вытащил что-то из-за пояса и вложил мне в ладонь. И как только он убрал руку, это нечто превратилось в полноразмерную визитную карточку.

– Это мой адрес на Джинджере. Оставайся на связи... хотя бы для того, чтобы сообщить мне, чем все это обернется.

– Обязательно, – пообещал я. – Береги себя, Кельвин... и еще раз спасибо!

– О, и еще кое-что... насчет проблем с друзьями. Прекрати попытки быть сильным. Твоя истинная сила в твоей отзывчивости и заботе о других людях. Когда ты пытаешься быть сильным, то выглядишь холодным и бесчувственным. Подумай об этом.

Он напоследок помахал рукой, скрестил руки на груди и исчез из вида.

Несколько мгновений я таращился в пустое пространство, а затем в одиночестве поплелся обратно в отель. Я знал, где он находится... Чего я не знал, так это где находится Джинджер.

Глава 15

– Я слышал, что на вас вчера вечером напали.

Моя пятая точка замерла на полпути к заднему сиденью такси, и я пристально посмотрел на водителя.

– И вам доброе утро, Эдвик, – сухо сказал я. – Да, спасибо, я очень хорошо спал.

Мой сарказм не ускользнул от таксиста... за что я был втайне ему благодарен. Порой у меня возникает повод задуматься о своих способностях к общению.

– Эй! Ничего личного. Просто люди говорят, понимаете?

– Нет, я не... но я учусь.

Казалось, что сколь большим и густонаселенным ни был Извр, где-то там, вне поля зрения, скрывалась обширная сеть слухов.

Я пришел пораньше, надеясь поговорить с Дж. Р., но между моей комнатой и входной дверью меня остановили два коридорных и портье, и все трое знали, что накануне вечером я подрался. Разумеется, каждый выразил свое сочувствие... в той или иной степени. Насколько я помню, сочувствие портье звучало примерно так: «Вы можете воспользоваться сейфом отеля для хранения ваших ценных вещей, сэр... но мы не можем взять на себя ответственность за любые возможные потери».

Потрясающе!

Я быстро обнаружил, что отнюдь не в восторге от того, что моя авантюра стала предметом обсуждения широкой публики. Тем более что все закончилось разговором с полицией.

Хотя Эдвик и заметил мое нежелание обсуждать инцидент, произошедший прошлым вечером, он, казалось, был полон решимости не допустить, чтобы эта тема угасла, когда мы отправились в путь.

– Я уже говорил вам, что вам следует нанять телохранителя, – продолжал он. – Таскать с собой такие деньги – значит нарываться на неприятности.

– Забавно, в полиции мне сказали то же самое... я имею в виду насчет денег.

– Что ж, они правы... в кои-то веки. Здесь и без того довольно опасно, так что незачем привлекать к себе лишнее внимание.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Я плохо спал, но за то короткое время, что я провел в горизонтальном положении, мои мышцы напряглись, и у меня все болело.

– Я так и понял, – сказал я. – Ну да ладно, теперь все кончено. К тому же я не так уж и скверно смог постоять за себя.

– Насколько я слышал, кто-то появился, чтобы вас вызволить, – глазом не моргнув заметил Эдвик, – и даже тогда это могло закончиться чем угодно. Но не обманывайте себя, будто все закончилось. Советую вам надеяться, что и в следующий раз вам повезет.

Внезапно мои ноющие мышцы перестали быть главным предметом моего внимания.

– В следующий раз? – сказал я, садясь прямо. – Что в следующий раз?

– Не хочу показаться пессимистом, – пожал плечами таксист, – но я считаю, что это вполне решенное дело. Типы, которым вы дали прикурить, сегодня снова выйдут на улицу и, вероятно, потратят определенное количество времени и энергии, чтобы найти вас для матча-реванша.

– Вы так думаете?

– С другой стороны, даже если я ошибаюсь, распространились слухи, что вы таскаете с собой нехилую сумму. Что делает вас желанной добычей для каждого уличного хулигана, желающего быстро разжиться деньжатами.

Я как-то об этом не задумывался, но то, что говорил Эдвик, имело смысл. Не хватало еще усложнить мою миссию необходимостью постоянно озираться по сторонам!

– Извините, что вы там только что сказали? – переспросил я, пытаясь сосредоточиться на словах водителя.

– Что? Я лишь сказал, что вам срочно требуется телохранитель... кстати, я уже давно это повторяю.

Все верно, он уже это говорил, и Кельвин был с ним согласен. Первоначально я отверг эту идею, но теперь был вынужден пересмотреть свою позицию по данному вопросу.

– Н-н-нет, – сказал я наконец, разговаривая сам с собой. – Я не могу этого сделать.

– Почему нет? – вмешался Эдвик, добавив свои два цента к спору, который в моем сознании подходил к концу.

– Самая непреодолимая причина в том, что я не могу себе этого позволить.

Таксист фыркнул.

– Вы меня разыгрываете. С теми деньгами, которые у вас есть?

– Может показаться, что это много, но почти все уже обещано вам и отелю.

Такси опасно вильнуло. Эдвик повернулся на сиденье и уставился на меня.

– Вы хотите сказать, что это все, что у вас есть? Вы таскаете с собой все свои деньги?

Как бы я ни был расстроен, эта мысль меня рассмешила.

– Едва ли, – сказал я. – Беда в том, что большая часть моих денег осталась на Деве. Я взял с собой лишь некоторую сумму на карманные расходы. К сожалению, я сильно недооценил здешние цены, поэтому мне приходится следить за расходами.

– О, это не проблема, – парировал таксист, снова обращая внимание на дорогу. – Откройте здесь кредитную линию.

– Что-что?

– Обратитесь в банк и одолжите, сколько вам нужно, под залог своих активов. Так я разжился деньгами на это такси... не говоря уже о других своих начинаниях. Блин! Если бы все пытались действовать только за наличные, это угробило бы экономику измерения!

– Не знаю, – неуверенно сказал я. – В этом измерении меня никто толком не знает. Вы и вправду считаете, что банк согласится выдать мне кредит?

– Есть только один способ это выяснить, – пожал плечами Эдвик. – Послушайте... недалеко отсюда есть филиал моего банка. Почему бы вам не зайти и не поговорить с ними? Вдруг вас ждет приятный сюрприз?

Сам банк не отличался внушительностью; среднего размера фасад с рядом кассовых окошек и несколько разбросанных там и сям столов. Несколько дверей в задней стене, по-видимому, вели в офисы и хранилище, но, будучи выкрашены в различные яркие цвета, сами по себе не производили зловещего впечатления. Тем не менее я поймал себя на том, что ощущаю немалый мандраж, осматривая здешний интерьер. Повсюду были небольшие подсказки, свидетельствовавшие о серьезности, противоречащей нарочитой игривости декора. Такие симпатичные мелочи, как устройства, установленные высоко в углах под потолком, которые постоянно просматривали помещение, зорко следя за перемещениями кассиров и клиентов. Сами кассиры сидели в безопасности за высокими, на вид обыкновенными стеклянными перегородками и вели дела через хитроумно устроенную прорезь и выдвижной ящик. Однако наблюдательный человек, такой как я, не мог не заметить, что, если судить по степени искажения, стекло было гораздо толще, чем могло показаться на первый взгляд. По залу также тут и там стояли охранники, увешанные разнообразным оружием, которое не производило впечатления ни церемониального, ни декоративного. Здесь было много денег, и столь же большие усилия были приложены к тому, чтобы никто не решил заглянуть на огонек и присвоить себе излишки.

Что-то подсказывало мне, что тот тип бизнеса, который я имел в виду, вряд ли будет решаться рядовым клерком, и действительно, как только я спросил, меня немедленно провели через одну из ярко окрашенных дверей в уединенный кабинет.

Когда я вошел, сидевший напротив меня по ту сторону стола человек встал и протянул в знак приветствия руку. Он был безупречно одет – в деловой костюм консервативного покроя... специально пошитый для этого конкретного изверга, и от него исходило искреннее тепло, граничащее с легкой маслянистостью. Несмотря на зеленую чешую и желтые глаза, он напомнил мне Гримбла, канцлера казначейства, с которым я враждовал еще в Поссилтуме. Я на мгновение задумался, типично ли это для всех профессиональных хранителей денег... или, может, все дело в особенной бумаге бухгалтерских книг. Если так, то это не предвещало ничего хорошего... Мы с Гримблом никогда по-настоящему не ладили.

– Заходите, заходите, – промурлыкал он. – Присаживайтесь, пожалуйста, мистер?..

– Скив, – представился я, опускаясь на указанный стул. – Просто Скив, а не мистер Скив.

Я никогда не был в восторге от обращения «мистер», а после того, как накануне вечером полиция буквально шипела, произнося это, неудивительно, что у меня к нему возникло отвращение.

– Конечно, конечно, – кивнул он, снова усаживаясь. – Меня зовут Малкольм.

Возможно, все дело было в поразительном сходстве с Гримблом, но его привычка повторять слова раздражала меня все больше. Я напомнил себе, что пытаюсь заручиться его расположением, и постарался избавиться от этого чувства.

– И чем мы можем быть вам полезны сегодня?

– Видите ли, Малкольм, я бизнесмен, приехавший сюда, на Извр, – начал я и тотчас поймал себя на том, что, говоря, бессознательно перехожу на канцелярит. – Мои расходы оказались немного выше, чем я ожидал, а запас наличных денег гораздо ниже того уровня, с которым я могу чувствовать себя комфортно. Кто-то предложил мне открыть кредитную линию в вашем банке, поэтому я заглянул сюда. Хотел посмотреть, сможем ли мы что-то придумать.

– Я вас понял.

Он пробежался по мне оценивающим взглядом, и большая часть тепла ушла из комнаты. Я с внезапной остротой осознал, как я одет.

После моего строгого делового костюма для встречи с Мотыльком я решил придерживаться своего обычного удобного и неформального внешнего вида. Я ожидал, что банкиры будут консервативнее финансистов и что банк, вероятно, будет оборудован детекторами маскировочных чар, поэтому было куда разумнее быть максимально открытым и честным. Спасибо ускоренному курсу Банни о тонкостях стиля. Благодаря моей помощнице по административным вопросам в моем гардеробе не было ничего такого, что могло бы стать причиной неловкости или смущения, и все же я вряд ли выглядел так, как большинство бизнесменов, с которыми Малкольм привык иметь дело. Его изучающий взгляд, которым он смерил меня с головы до ног, скорее напоминал взгляд полицейского... только гораздо более жесткий. У меня было ощущение, что банкир может сказать мне, сколько денег у меня в карманах, вплоть до последнего гроша.

– Каким бизнесом, вы сказали, вы занимаетесь, мистер Скив?

Я отметил, что обращение «мистер» появилось снова, но спорить по этому поводу не стал. Сейчас не до этого.

– Я маг... Вернее, президент ассоциации магов... корпорации.

Я сумел остановиться, попридержав свой язык. Я заметил в себе склонность к чрезмерной болтовне – когда нервишки пошаливают.

– А название вашей корпорации?

– Э-э-э... Корпорация М. И.Ф.

Он записал информацию в небольшой блокнотик.

– Ваши домашние офисы на Пенте?

– Нет. Мы действуем на Деве... На Базаре.

Он взглянул на меня, недоуменно приподняв брови, затем спохватился и вернул себе невозмутимый вид.

– Вы, случайно, не помните, с каким банком имеете дело на Деве?

– Банком? Я имею в виду... нет. Ааз и Банни... этой частью бизнеса обычно занимается наш финансовый отдел.

Всякая надежда на получение кредитной линии улетучилась. Я вообще не был уверен, что мы занимаемся банковскими операциями. Ааз был приверженцем сиюминутной доступности наших средств. Я не мог себе представить, чтобы банк захотел иметь дело с кем-то, кто не доверяет банкам, или поверил бы мне на слово о наших денежных активах... даже знай я их точное количество.

Банкир изучал свои записи.

– Надеюсь, вы понимаете, что нам придется провести проверку.

Я начал подниматься. В данный момент мне хотелось одного: поскорее покинуть его офис.

– Безусловно, – сказал я, силясь сохранить невозмутимое лицо. – Сколько времени это займет, чтобы я знал, когда снова с вами связаться?

Малкольм небрежно махнул рукой и повернулся к клавиатуре, чернеющей на краю его рабочего стола.

– О, это совсем не займет времени. Я просто воспользуюсь компьютером, чтобы быстро взглянуть. Ответ придет буквально через пару секунд.

Я не мог решить, удивляться мне или беспокоиться. Удивление взяло верх.

– Но мой офис находится на Деве, – повторил я без особой надобности.

– Совершенно верно, – рассеянно ответил банкир, усердно стуча по клавишам. – К счастью, компьютеры и кошки способны видеть и работать, проникая сквозь межпространственные барьеры. Хитрость в том, чтобы заставить их делать это тогда, когда это нужно вам, а не тогда, когда этого хочется им.

Из вихря мыслей, которые пронеслись у меня в голове при этой новости, была важна лишь одна.

– У полиции есть компьютеры?

– Отнюдь не такого качества и мощности. – Сжав губы, он удостоил меня высокомерной улыбки. – Государственные службы не имеют доступа к тем же финансовым ресурсам, что и банки... Ага! Вот и оно.

Он наклонился вперед и покосился на экран компьютера, которого я не мог видеть с того места, где сидел. Интересно, подумал я, было ли совпадением то, что его не было видно со стула посетителя, но затем решил, что это глупый вопрос.

– Впечатляет. Действительно весьма впечатляет. – Он бросил на меня взгляд. – Могу я поинтересоваться, кто управляет вашим портфолио?

– Моим портфолио? Я не художник. Я маг... как я вам уже сказал.

– Художник... А вы, я смотрю, остряк, Скив... вы не против, если я буду называть вас просто Скивом, не так ли? – Банкир рассмеялся, как будто мы обменялись милой шуткой. – Я имел в виду ваш портфель акций и инвестиций.

Его первоначальная теплота вернулась... и даже в большей степени. Что бы он там ни видел на экране, его мнение обо мне определенно улучшилось.

– О, это все делает Банни. Она моя помощница по административным вопросам.

– Надеюсь, вы хорошо ей платите. В противном случае у какой-нибудь другой фирмы может возникнуть соблазн переманить ее у вас.

По его тону я смог легко догадаться, какая именно организация может быть заинтересована в этом.

– Помимо всего прочего, она владеет акциями нашей фирмы, – многозначительно сказал я.

– Конечно, конечно. Просто подумалось. Что ж, мис... Скив, я уверен, что мы сможем предоставить вам адекватную финансовую поддержку во время вашего пребывания на Извре. Более того, я очень рассчитываю на то, что вы будете иметь нас в виду, если вдруг захотите открыть здесь офис и вам понадобится получить местный счет.

У извергов исключительное количество зубов, и Малкольм, казалось, был полон решимости продемонстрировать мне все свое богатство, не пропустив при этом ни одного самого крохотного клычка. Сам я начал проникаться доверием к нему. Я знал, что дела у нашей фирмы идут хорошо, но ни разу не задумался насколько. Впрочем, судя по реакции банкира, дела у нас, похоже, шли просто прекрасно!

– Скив, если вы дадите мне минутку, – сказал он, вскакивая со своего места и направляясь к двери, – я дам персоналу необходимые поручения, пока мы будем заполнять необходимые документы. Прежде чем вы уйдете, мы должны подготовить для вас несколько наших фирменных чеков и одну из наших специальных кредитных карт из чистого золота.

– Подождите, Малкольм!

События внезапно начали развиваться слишком стремительно. Мне же хотелось получить ряд разъяснений, прежде чем они зайдут еще дальше.

Банкир замер, словно наткнулся на конец невидимого поводка.

– Да?

– Как вы, наверное, заметили, я не слишком хорошо подкован в финансовых вопросах, как, наверное, следовало бы. Не могли бы вы дать мне определение «адекватной финансовой поддержки»... простыми словами?

Улыбка изверга исчезла, и он нервно облизнул губы.

– Итак, – сказал он, – мы должны быть в состоянии покрыть ваши повседневные потребности, но если вам потребуется существенная финансовая поддержка... скажем, семизначная сумма, мы будем признательны, если вы предупредите нас за день.

Семизначная сумма! Он имел в виду, что банк готов предоставить мне до десяти миллионов... и даже больше, если я предупрежу их заранее. Я решил, что, как только вернусь в офис, попрошу Банни вместе со мной обсудить наше истинное финансовое положение!

Глава 16

Водитель был явно впечатлен моим успехом в банке. Впрочем, ничего удивительного, я тоже был впечатлен не меньше его.

– Ого! Золотая карта! Я слышал о них, но сам ни разу не видел, – воскликнул он, когда я с гордостью показал ему свой приз. – Неплохо для парня, который думал, что банкиры даже не захотят с ним разговаривать.

– Я впервые имел дело с банком, – высокопарно объявил я. – Честно говоря, я даже не знал о существовании кредитных карт, пока Малкольм не объяснил мне их действие.

По лицу моего таксиста пролетело облако.

– У вас никогда раньше не было кредитной карты? Тогда смотрите в оба, это все, что я могу сказать. Покупка товаров в кредит может стать опасной привычкой, и если вы вдруг просрочите платежи, с банкирами иметь дело хуже, чем с деволами.

– Хуже, чем с деволами?

Мне это совсем не понравилось. Я знал: деволы еще те дьяволы... если вы простите мне каламбур. Меня начинал терзать вопрос, а не следовало ли мне задать еще пару-тройку вопросов, прежде чем принимать услуги банка.

– Не берите в голову, – сказал Эдвик, сердечно хлопнув меня по спине. – С вашими деньгами вам это не грозит. А теперь давайте-ка подумаем, как найти вам телохранителя.

– Э-э-э... извините, но мне только что кое-что пришло в голову.

– Что именно?

– Теперь, когда у меня есть чеки и кредитная карта, мне не нужно носить с собой горы наличных.

– Да. И что с того?

– Но если у меня с собой не так много денег, зачем мне телохранитель?

Прежде чем ответить, таксист задумчиво поскреб подбородок.

– Во-первых, то, что вы, я и банк знаем, что вы больше не носите их с собой, не означает, что это знают грабители.

– Разумно. Я...

– Опять-таки, есть банда, которая, возможно, все еще точит на вас зуб за то, что вы отколошматили их прошлой ночью...

– Понял. Почему бы нам не...

– ...и где-то в окрестностях вашего отеля все еще бродит маньяк с топором...

– Довольно! Я все понял! Давайте же найдем телохранителя!

Мне подумалось, что если я буду слушать Эдвика слишком долго, мне либо понадобится больше одного телохранителя, либо я решу вообще не высовывать носа за дверь своего номера.

– Хорошо, – заявил мой гид, потирая руки, когда такси начало закладывать свои, теперь уже знакомые мне повороты. – В таком случае я, пожалуй, знаю того, кто вам нужен.

Откинувшись на своем сиденье, я подумал, что Эдвик, вероятно, получит от телохранителя, к которому он меня вез, неплохой откат. Это могло бы объяснить его горячее желание свести нас вместе. Я отбросил эту мысль как ненужное подозрение.

Внимательный читатель, возможно, заметил, что за исключением туманного упоминания о толстой даме в универмаге, я ни словом не обмолвился об извергинях. Для этого есть причина.

Честно говоря, они меня пугают.

Поймите меня правильно, изверги-мужчины весьма устрашающи, чему свидетельство – мои рассказы про моего друга и партнера Ааза. В целом они крупные, мускулистые и легко разорвут вас пополам, едва удостоив взглядом. Тем не менее им присуще некое грубоватое чувство юмора и они не прочь пошутить. В целом они напоминают мне ящерицу определенного вида: ту, что надувается и шипит, когда ей угрожают... она может больно укусить, но, вероятно, предпочтет, чтобы вы оставили ее в покое.

Женщины-извергини, похоже, скроены из совершенно другого материала. Их глаза – узкие щелки и расположены на голове подальше, что делает их больше похожими... на рептилий. Они никогда не улыбаются, не смеются и никогда-никогда не блефуют. Короче говоря, они выглядят и ведут себя куда более опасно, чем изверги-мужчины.

Некоторые из вас могут задаться вопросом, почему я выбрал именно этот момент повествования для описания женщин-извергинь. Остальные уже поняли. Для тугодумов же ограничусь тем, что скажу: телохранитель, с которым меня познакомил Эдвик, был женщиной.

Мы нашли ее в баре, точнее, в фойе, которое, как сообщил мне таксист, она использовала в качестве офиса в перерывах между заданиями. Она не шелохнулась и не моргнула, когда мы подошли к ее столу, что, как я понял, означало, что она наблюдала за нами с того момента, как мы вошли в дверь. Эдвик без приглашения сел в свободное кресло за ее столом и жестом пригласил меня занять другое.

– Это Скив... тот самый пентюх, о котором я тебе говорил, – объявил он, а затем повернулся ко мне. – Скив, вот телохранитель, которого я бы вам порекомендовал. Возможно, есть кто-то, кто лучше делает то, что делает она, но даже если и так, то мне этот кто-то неизвестен. Она прямо-таки создана для защиты от любых физических или магических атак!

С этими словами таксист откинулся на спинку стула, давая нам возможность оценить друг друга, словно двум хищникам, встретившимся за свежей добычей.

Женщины-извергини, похоже, бывают двух типов телосложения. Про другой тип я расскажу вам позже, но телохранительница была худощава и жилиста. Даже сидя, я мог сказать, что она высокая, во всяком случае куда выше меня. Если мужчины-изверги (типичный пример – Ааз) обычно крепки как стены, она была стройной и гибкой, как кнут... рапира по сравнению с боевым топором. Я уже упоминал, что мужчины напоминали мне ящеров, она же напомнила мне ядовитую змею... изящную и прекрасную, но отнюдь не привлекательную. На ней была темная накидка до талии, похожая на пончо, но только с разрезом спереди, под которой виднелся облегающий комбинезон. Даже такой далекий от насилия человек, как я, мог сказать: накидка эта идеально была приспособлена для того, чтобы с пугающей легкостью извлечь и спрятать оружие. В целом эта особа произвела на меня впечатление самой смертоносной женщины, какую я когда-либо встречал... особенно если учесть, что я встречал не так уж много зеленых, лысых, чешуйчатых женщин.

– Я слышала, вы горазды пить, – бесхитростно сказала она, нарушив молчание.

– Ну, не очень умело... и после прошлого вечера нечасто, – ответил я.

Это снискало мне короткий кивок.

– Хорошо. Девушка должна следить за своей репутацией.

Мне даже в голову не пришло, что она может иметь в виду наши отношения. Она открытым текстом заявила, что если со мной что-нибудь случится, пока она будет на страже, то пострадает ее профессиональный статус. Более того, она не хотела рисковать своей репутацией из-за какого-то болвана. Как человек, склонный к болтливости, я был впечатлен тем, как много она сумела сказать, используя так мало слов.

– Когда-нибудь раньше работали с телохранителем?

– Да. У меня на Деве есть двое. Но они были... заняты в другом месте, поэтому я прибыл в Извр один.

В ее глазах что-то промелькнуло, и она еле заметно поджала губы. Думаю, тем самым она выразила свое мнение о телохранителях, позволивших своему работодателю прибыть на Извр без сопровождения, но затем продолжила обсуждаемую тему:

– Хорошо. Это означает, что вы уже знаете базовые вещи. Я обычно работаю так: иду туда, куда идете вы, и сплю там, где спите вы. Я пройду через любую дверь впереди вас, если только не прикрываю ваш выход, и пробую все, прежде чем вы положите это в рот. Ясно?

– Думаю, тебе нет причин беспокоиться о яде, – сказал Эдвик, – только о грабителях и...

Она прервала его взглядом.

– Если он платит за полную защиту, он получает полную защиту. Ясно, Скив?

– Что касается прикрытия моего выхода... как нам это сделать, если мы не знаем, что там, по ту сторону двери?

Я думал о том, как ловко меня поймали, когда я пытался улизнуть из того последнего бара.

– Я прикрою вас до двери, а там вы встанете рядом со мной, пока я буду проверять выход. Если возникнут проблемы, я скажу, куда двигаться... внутрь или наружу.

– Ясно.

– Еще есть вопросы?

– Только один: ваши услуги будут доступны от нескольких дней до недели, – сказал я. – Если это так, то я хотел бы и дальше пользоваться ими.

– Разве вы не хотите знать, сколько я беру?

Я пожал плечами.

– Зачем? Я впечатлен. Я готов заплатить, чего бы это ни стоило. – Я помолчал, потом улыбнулся. – Кроме того, вы не производите впечатления той, кто заламывает цену для состоятельного клиента или торгуется о расценках.

Она смерила меня пристальным взглядом.

– Я возьмусь за эту работу, – сказала она наконец. – И вы правы. Я не торгуюсь и не раздуваю счета. Это две из моих самых привлекательных черт.

Я не был уверен, было это сказано в шутку или нет, но решил, что, скорее всего, да, и одобрительно усмехнулся.

– И еще... как вас зовут?

– Пукантимбусилле.

– Прошу прощения? – растерянно моргнул я.

Она слегка пожала плечами.

– Зовите меня просто Пуки. Так будет легче.

– Пуки?

Сначала мне показалось, что это имя смехотворно глупое. Для нее. Затем я вновь скользнул по извергине глазами и согласился называть ее так, как она захочет. Если кто-то и засмеялся бы, то только не я.

– Пуки так Пуки... просто проверяю, правильно ли я произношу. Пойдет?

Я попросил Эдвика отвезти нас обратно в отель. Хотя сегодня я мало придвинулся в поисках Ааза, то, что я сделал, порядком меня утомило. Кроме того, было еще одно дельце, которое мне не хотелось откладывать в долгий ящик.

В кои-то веки удача, казалось, была на моей стороне. Когда такси подъехало к отелю, я увидел Дж. Р. на его обычном месте у входа. Я решил, что это удача, иначе я бы не знал, где его найти. Я поймал в окно его взгляд и жестом поманил его. К сожалению, Пуки не заметила, как я помахал рукой. Все, что она увидела, это уличного торговца, идущего нам наперерез, когда мы выходили из такси.

– Пуки! НЕТ!

Я едва успел.

Моя телохранительница выхватила зловещего вида оружие и прежде, чем я успел что-либо сказать, нацелила его на Дж. Р. Однако при звуке моего голоса она тотчас застыла на месте и бросила на меня вопрошающий взгляд.

– Все в порядке, – поспешно сказал я. – Он мой знакомый. Он приближается ко мне, потому что я помахал ему рукой, когда мы подъехали.

Оружие тут же исчезло. Она пристально, оценивающим взглядом посмотрела на уличного торговца.

– Интересные у тебя друзья.

– Это он спас мою задницу во время вчерашней встречи с местной дикой природой. Погоди минутку... У меня с ним небольшое дело.

Пуки кивнула и бдительным взглядом принялась осматриваться по сторонам, а я повернулся к Дж. Р.

– Интересные у тебя друзья, – сказал он, глядя на мою телохранительницу.

– Забавно, она только что сказала то же самое о тебе. Она мой новый телохранитель. После вчерашнего вечера это показалось мне хорошей идеей. Кстати, извини за такой прием. Я забыл предупредить ее, что ты придешь.

– Без проблем. А в чем дело?

– Сегодня я побывал в банке, – объяснил я, показывая чековую книжку. – И теперь у меня есть финансирование для нашего маленького совместного предприятия.

– Ого! Вот это да! Теперь я могу начать зарабатывать реальные деньги.

– Не так быстро, – охладил его пыл я. – Давай сначала уладим детали и зафиксируем все на бумаге.

– Зачем? Ты же сказал, что доверяешь мне, а я уверен, что доверяю тебе.

– Так надежней. Контракты – лучший способ сохранять уверенность в том, что мы оба в этом соглашении подразумеваем одно и то же... не говоря уже о том, что оно документирует доли в самом начале, а не ждет, пока мы сцепимся во время дележки навара.

Дж. Р. все еще сопротивлялся, но мне удалось убедить его, и мы записали все нюансы и детали соглашения в двух экземплярах на нескольких листках бумаги, которые он достал из одного из своих многочисленных карманов. Я говорю «мы», потому что я не умел ни читать, ни писать по-изврски, он же, в свою очередь, не знал пентского, поэтому каждому из нас пришлось сделать по две копии соглашения на своем родном языке. Мягко говоря, я особо не торговался... 25 процентов прибыли после вычета расходов. Я полагал, что основную работу будет делать он, поэтому ему причиталась большая часть вознаграждения. Я его только финансировал. И даже включил пункт, согласно которому он мог выкупить мою долю, если дела пойдут хорошо. Когда все было готово, каждый из нас подписал все экземпляры, после чего мы пожали друг другу руки.

– Спасибо, Скив, – просиял продавец, засовывая в карман по одному экземпляру каждого договора. – Поверьте, это верный источник дохода.

– Есть идеи, где будет располагаться твоя лавка?

– Нет. Помните, я говорил, что собираюсь начать с малого? Так вот, я думаю начать со снабжения других уличных торговцев, а затем пущу прибыль от этого на аренду и заполнение витрины магазина. Вероятно, понадобится от трех недель до месяца, прежде чем я буду готов к этому переезду.

Месяц – не такой уж и плохой срок. Меня восхитили его трудолюбие и уверенность в своих силах.

– Что ж, удачи! – сказал я искренне. – Обязательно оставь мне сообщение в банке, когда обзаведешься постоянным адресом. Я буду на связи.

Он собрал свои товары и зашагал по улице, а я вернулся к Пуки.

– Хотел бы извиниться за эту путаницу, – сказал я. – Я должен был сообщить вам, что он придет.

– Я решила, что с ним все в порядке, – ответила телохранительница, все еще наблюдая за улицей. – Он не вел себя... не двигался как грабитель. Мне показалось, что сейчас самое время для небольшой демонстрации, поэтому я сделала свое дело.

– Не было необходимости устраивать для меня демонстрацию. У меня нет никаких сомнений в ваших способностях.

Пуки взглянула на меня.

– Не для вас, – поправила она. – Для них... тех, кто наблюдает здесь, на улице. Это был мой способ объявить им, что теперь вы прикрыты и им следует держаться подальше.

Такая возможность развития событий не приходила мне в голову.

– Понятно, – сказал я. – Думаю, мне следует заняться своим делом, а вы займетесь своим.

– Согласна, – кивнула она, – хотя, признаюсь, то, как вы ведете дела, меня слегка озадачивает. Извините, но я не могла не подслушать ваши разговоры.

– Что? Почему я настоял на контракте? Я потому настаивал на этом там, а не на нашей сделке, что это долгосрочная инвестиция, а не прямая покупка услуг.

– Дело не в этом.

– Что тогда? Условия контракта? Возможно, я был чуть более щедр, чем следовало, но ситуация... – Поняв, что телохранительница смотрит на меня в упор, я умолк.

– Я имела в виду, – прямо заявила она, – что, прежде чем вкладывать деньги в бизнес, мне хотелось бы знать, что это такое.

– Вы его слышали. Это оптовая/дилерская контора.

– Да, но чем именно он торгует?

Я не ответил на этот вопрос. У меня просто не было ответа. В своем стремлении оказать Дж. Р. добрую услугу я совершенно забыл спросить его, какой бизнес он начинает!

Глава 17

Ранним утром следующего дня я приступил к следующему этапу поисков Ааза. Мотылек убедил меня, что я вряд ли встречу его в финансовых кругах. Оставались маги.

Как и предупреждал Эдвик, поистине гигантское количество извергов в магическом бизнесе делало эту задачу практически невыполнимой. Однако это была моя последняя надежда, поэтому я был вынужден попробовать и надеяться, что мне повезет. Увы, к тому времени, как я посетил примерно полдюжины контор, я был почти готов признать, что меня надули.

Реальная проблема, с которой я столкнулся, заключалась в том, что перенасыщение рынка магических услуг привело к чрезвычайно острой конкуренции. Никто не хотел говорить о других магах или даже признавать их существование. В результате я получал лишь мощные рекламные презентации и лекции о «потребности непрофессионалов в магической помощи в их повседневной жизни». Стоило мне признаться, что я сам занимаюсь этим же бизнесом, как мне либо предлагали партнерство, либо обвиняли в шпионаже и вышвыривали из офиса. (Пара магов пригрозила мне неприятностями, но благодаря присутствию Пуки мне удалось уйти с достоинством.) Чего я не получил, так это никаких зацепок или информации об Аазе.

Несмотря на растущее отчаяние и неверие в успех поисков, мне было интересно рассматривать эту магическую саморекламу глазами стороннего наблюдателя. Кельвин упрекал меня за то, что я чересчур требователен к себе и преуменьшаю свои способности. В тот день, бездарно просидев несколько раундов безудержного хвастовства подряд, я узнал: чем громче кто-то трубил в свой рог, тем меньшее впечатление он производил на слушателя, в данном случае на меня. Я подумал о спокойной уверенности, которую излучают такие люди, как Мотылек и Пуки, и пришел к выводу, что в целом это гораздо более разумный способ вести себя в деловых ситуациях... или, если уж на то пошло, просто при общении с кем-то. Насколько я мог судить, целью было не убедить людей, а скорее произвести впечатление. В соответствии с этим я решил не только отказаться от титула «мистер Скив», но и от всей шумихи вокруг «Великого Скива». В любом случае я никогда в нее не верил. Я был просто «Скивом», а людей могло либо впечатлять, либо нет то, кем я был, а не то, как я себя называл.

Если для вас это полная неожиданность, то... просто поверьте мне на слово – территория Извра, которую я исследовал, была достаточно велика, и я проводил немало времени, разъезжая взад и вперед в такси Эдвика. Это давало мне время обдумывать то, что я видел и слышал. Более того, советы, данные мне Мотыльком и Кельвином, не говоря уже о вопросах, которые я задавал самому себе по поводу поисков Ааза, дали мне повод пересмотреть свои взгляды и приоритеты, так что мне было о чем поразмыслить.

Общение с почти бесконечным потоком людей, которые никогда раньше обо мне не слышали, а тем более не встречались со мной, дало мне уникальную возможность наблюдать, как люди взаимодействуют. Я все больше и больше размышлял о том, как я реагировал на них, а они – на меня.

Изверги имели репутацию существ грубых и злобных, не говоря уже об их пресловутом высокомерии. Имелось также достаточно свидетельств того, что они могли быть не просто грубыми. Тем не менее я также встречал тех, кто был отзывчивыми и мягкими, – таких как Мотылек и даже таких, как Дж. Р., рисковавших собой ради попавшего в беду незнакомца. Очевидно, стереотипное представление о людях таило в себе опасность. Тем не менее было интересно наблюдать за моделями поведения, которые появились в условиях многолюдной конкурентной среды. Еще интереснее было замечать тех, кто казался невосприимчивым к давлению окружающей среды, которое управляло всеми прочими.

Чем упорнее я думал об этом, тем больше начинал различать отдельные черты моего характера, отраженные в поведении извергов. Кельвин комментировал свои активные потуги быть сильным... Отметил холодность и безжалостность, за которыми я пытался скрыть мои слабости, которых я так боялся. Было ли все иначе с буйными извергами, которые скорее перейдут на ор, чем признают свою неправоту? Неужели мое чувство незащищенности и неполноценности сделало меня бесчувственным и закрытым для тех самых людей, которые могли мне помочь?

Этой мысли было достаточно, чтобы подвигнуть меня высказать Эдвику свое разочарование, а заодно спросить, есть ли у него какие-нибудь идеи относительно альтернативных методов поиска в магическом сообществе.

– Я только что думал об этом, Скив, – сказал он через плечо, – но не решился сказать это вслух, пока вы не спросите напрямую.

– Что ж, теперь я спрашиваю. В конце концов, нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что вы знаете это измерение лучше, чем я.

Последнее я сказал как себе самому, так и Эдвику, но таксист воспринял это спокойно.

– Совершенно верно. Я подумал, что вместо того, чтобы вынуждать магов рассказывать об их потенциальных конкурентах, может, вам стоит попробовать проверить школы.

– Школы?

– Ну да. Заведения, где этих самых заклинателей учат их ремеслу. У них наверняка должны быть какие-то записи о том, кто чему научился. Более того, они наверняка будут готовы поделиться ими, поскольку вы не конкурент.

Это имело смысл, но казалось слишком простым.

– Даже если это правда, как думаете, они станут хранить текущие адреса своих прежних учеников?

– Вы шутите! – засмеялся таксист. – Как иначе славная старушка альма-матер может требовать пожертвований от своих выпускников? Пусть это никакая не Дева, но неужели, по-вашему, изверг согласится потерять источник дохода?

Я почувствовал, как во мне вновь возродилась надежда.

– А это идея, Эдвик! И вообще, сколько тут школ магии?

– Не больше дюжины сколь-либо солидных. Гораздо меньше числа разного рода компаний. На вашем месте я бы начал с самой большой и пошел бы вниз по списку.

– Тогда вот что мы сделаем. Отвезите меня в ту, что в начале списка, и не жалейте ящеров... а, Эдвик? Спасибо.

* * *

Территория Магического Института Извра (МИИ) раскинулась на целый городской квартал. Я говорю «раскинулась», потому что большая ее часть представляла собой акры аккуратно подстриженных газонов и кустов, что резко контрастировало с тесно стоящими зданиями и узкими переулками, составлявшими большую часть Извра. Здесь и там были разбросаны величественные старые здания из кирпича или камня. Казалось, они невозмутимо стояли, не обращая внимания на суетливый мегаполис, что визжал и сигналил клаксонами всего в нескольких ярдах от их непробиваемого спокойствия. Глядя на них, можно было почти прочесть их стоические мысли: если игнорировать его достаточно долго, возможно, весь остальной мир исчезнет.

Школу окружала железная ограда, этакая символическая защита от вторжения, но ворота были широко распахнуты. Пока мы подъезжали к тому, что, по словам Эдвика, было административным зданием, я с любопытством выглядывал из окна такси, надеясь мельком увидеть занимающихся студентов, но был разочарован. Студенты, которых я видел, были гораздо более заинтересованы в том, чтобы быть молодыми: вместо того чтобы демонстрировать случайному посетителю свою ученость, они дурачились и флиртовали друг с другом. Однако я заметил, что среди них присутствовало немало студентов из других измерений. Либо тут были гораздо терпимее к чужакам, чем в остальной части измерения, либо просто не были столь разборчивы в том, от кого принимать деньги. У меня так и не появилась возможность узнать, как обстояли дела на самом деле.

После непродолжительных расспросов меня провели в кабинет главного делопроизводителя. Он внимательно выслушал мою историю, хотя и был настолько тих и внешне невозмутим, что я поймал себя на том, что борюсь с искушением скорчить ему в середине предложения рожу, просто чтобы проверить, что он меня слушает. Ох! Что-то подсказывает мне, что я плохо бы вписался в формальную образовательную среду.

– Понятно, – сказал он, как только я умолк. – Что ж, ваша просьба кажется разумной. Ааз... Ааз... Я не помню имени навскидку, но оно звучит смутно знакомым. Ну что ж, мы можем это легко проверить. ГРЕТТА?!

В ответ на его зов в дверях кабинета появилась молодая извергиня. Она быстро взглянула на Пуки, которая прислонилась к стене позади меня, но не считая этого, проигнорировала мою телохранительницу так же демонстративно, как и главный делопроизводитель.

– Да, сэр?

– Гретта, это мистер Скив. Он пытается найти кого-то, кто мог быть здешним студентом. Я бы просил вас помочь ему найти в архивах соответствующую папку... если таковая существует. Мистер Скив, это Гретта. Она одна из учащихся, которая помогает нам... Что-то не так?

Я внезапно отдернул руку, которую протягивал, чтобы пожать руку Гретте, и секретарь заметил это движение.

– О, ничего... правда, – сказал я смущенно и поспешил пожать протянутую мне руку. – Это... дурная привычка, которую я перенял у Ааза. Мне следует от нее избавиться. На чем вы остановились?

Секретарь проигнорировал мои попытки загладить оплошность.

– Что за дурная привычка?

– Это глупо, но... Видите ли, Ааз, когда он был моим учителем, не пожимал мне руки. Когда мы впервые встретились... да и после того, как стали партнерами, это было в порядке вещей, но не тогда, когда я был его учеником. «Я не пожимаю руки ученикам», так говорил он... только чуть громче. Я до сих пор не осознавал, что перенял скверную привычку у него. Простите, Гретта. Ничего личного.

– Да это же... Аазмандиус!

Главный делопроизводитель внезапно пришел в волнение.

– Прошу прощения? – озадаченно спросил я.

– Гретта, тебе не придется рыться в папках! Принеси мне личное дело Аазмандиуса... оно лежит в архиве... трех– или четырехсотлетней давности, если я правильно помню.

Ученица поспешила выполнять его поручение, а делопроизводитель вновь переключил внимание на меня.

– Извините, мистер Скив. Мне только что удалось вспомнить того, кого вы ищете. Подсказкой стал отказ пожимать руки ученикам. Это была одна из его наименее странных причуд. Аазмандиус! Спустя столько лет я все еще его помню!

После столь долгих поисков я с трудом верил своей удаче.

– Вы уверены, что мы говорим об одном и том же изверге? Об Аазе?

– О да, конечно. Вот почему это имя показалось мне знакомым. Ааз – это прозвище, которым Аазмандиус пользовался, когда проявлял свою сомнительную любовь к розыгрышам... или же вытворял что-то такое, что, по его мнению, ни в коем случае не должно было попасть в его личное дело. Было время, когда его имя вселяло ужас в сердце любого младшекурсника в университетском городке.

– Я так понимаю, он не был особенно хорошим студентом? – спросил я, пытаясь скрыть улыбку.

– О, напротив, он оставался одним из самых способных студентов из всех, что у нас когда-либо обучались. Именно поэтому преподаватели и администрация были склонны закрывать глаза на... хм, менее привлекательные стороны его характера. Пребывая в этих стенах, Ааз носил звание лучшего студента на всем курсе, и все прочили ему блестящее будущее. Я не уверен, знал ли он об этом, но задолго до окончания его учебы здесь, среди преподавателей, касательно него шли бурные дебаты. Одна сторона считала, что следует приложить все усилия, чтобы обеспечить Аазу место преподавателя в институте после его окончания. Другие же настаивали, что с его высокомерным отношением к тем, кто хоть в чем-то ему уступает, если поместить такого гордеца в постоянный контакт со студентами... скажем так, они считали, что его темперамент лучше подходит для частной практики и школа могла бы извлечь наибольшую выгоду, просто принимая его финансовые пожертвования как бывшего выпускника... желательно, присланные издалека.

Я был в восторге от этих новых фактов биографии Ааза. Однако от моего внимания не ускользнуло и нечто такое, что противоречило монологу главного делопроизводителя.

– Извините, – сказал я, – я не ослышался? Вы ведь сказали Гретте поискать личное дело Ааза среди документов выбывших студентов? Если у него все шло так хорошо, почему он не окончил колледж?

Изверг тяжело вздохнул, на его лице отразилась искренняя мука.

– Его семья потеряла все свои сбережения из-за серии неудачных инвестиций. Лишившись финансовой поддержки, он бросил колледж... тихо ушел в середине семестра, хотя его обучение было полностью оплачено за весь семестр. Мы предложили ему стипендию, чтобы он мог завершить образование... было даже проведено специальное собрание для получения необходимых разрешений, чтобы Аазу не пришлось ждать в подвешенном состоянии, пока соберется совет по стипендиям. Однако он отказался ее принять. А жаль, честное слово. У него был такой мощный потенциал!

– Это не похоже на Ааза, которого я знаю, – нахмурился я. – Я ни разу не видел, чтобы он отказывался от денег. Обычно он даже не ждал, когда ему их предложат... отказ от решения денежного вопроса был для него достаточным основанием проявить личную инициативу. Он привел какую-то причину, почему не принял стипендию?

– Нет, но в то время это было довольно легко понять. Видите ли, его семья была весьма обеспеченной, и он хвастал своим богатством перед менее удачливыми студентами, причем куда больше, чем своими блестящими способностями. Думаю, он бросил колледж потому, что в своем новом плачевном финансовом состоянии не мог смотреть в глаза своим старым друзьям, а тем более своим бывшим «жертвам». По сути, он был слишком горд, чтобы быть студентом-стипендиатом после того, как зарекомендовал себя первым аристократом кампуса. Аазмандиус, возможно, не откажется от денег, но я думаю, вы обнаружите, что он питает отвращение к благотворительности... или ко всему, что может быть истолковано как таковая.

Все это имело смысл. Портрет Ааза, или, как его здесь называли, Аазмандиуса, который он описал, похоже, подтверждал проведенный Мотыльком анализ финансовых привычек моего старого наставника. Если он страдал от стыда и видел, что все его планы на будущее рухнули из-за небрежного обращения с деньгами, вполне логично, что, когда дело дошло до накопления и защиты нашего запаса наличности, он стал ультраконсервативным, если не откровенным скрягой.

– Ага! А вот и оно!

Из размышлений меня вырвало восклицание делопроизводителя по поводу возвращения Гретты. Я с замиранием сердца смотрел, как он взял протянутую ему папку и начал перелистывать ее содержимое. Впервые с момента прибытия на Извр у меня будет надежная подсказка, как мне найти Ааза. Как вдруг я заметил, что он хмурится.

– В чем дело?

– Мне очень жаль, мистер Скив, – сказал главный делопроизводитель, отрывая глаза от папки. – Похоже, у нас нет текущего адреса вашего сотрудника. В записке сказано: «Путешествует». Думаю, что, учитывая его финансовое положение, мы не так усердно следили за ним, как за другими нашими выпускниками.

Я боролся с волной разочарования, отказываясь верить, что после всего, через что я прошел, это окажется очередным тупиком.

– Разве у него не было собственной школы, фирмы или чего-то еще? Однажды я встретил одного из его учеников.

Изверг покачал головой.

– Нет. Об этом мы бы знали. Возможно, он был не прочь обучить нескольких близких друзей или родственников... это не редкость среди тех, кто учился здесь. Но думаю, что могу с уверенностью сказать, что он не проводил никакого формального обучения ни здесь, ни в каком-либо другом измерении. Мы бы об этом узнали, хотя бы той причине, что его ученики связались бы с нами для подтверждения его квалификации.

Теперь, когда он упомянул об этом, я вспомнил, что Руперт, ученик, которого я встретил, был представлен мне как племянник Ааза. Охваченный чувством безнадежности, я едва не пропустил то, что секретарь сказал дальше:

– Кстати, о родственниках. У нас есть адрес его ближайших родственников... в данном случае его матери. Возможно, если вы поговорите с ней, вы узнаете его нынешнее местонахождение.

Глава 18

Поиски адреса, который дал мне делопроизводитель, привели нас в лабиринт боковых улиц и переулков измерения, составляющих жилые районы. Хотя Извр на первый взгляд кажется полностью состоящим из офисных зданий, всего в нескольких шагах от основных деловых и транспортных магистралей есть также процветающие жилые кварталы.

Признаюсь, я был не в восторге от района, в котором жила мать Ааза, когда мы его нашли. Не то чтобы он выглядел особенно неухоженным или грязным... по крайней мере, не грязнее, чем остальная часть этого измерения. Просто он выглядел... скажем так, убого. Здания и улицы были настолько невзрачными, что я загрустил от одной мысли, что кто-то, а тем более мать моего друга, может там жить.

– Я подожду здесь, на улице, – объявила Пуки, когда я вышел из такси.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Разве вы не со мной?

– Думаю, куда важнее охранять путь отхода, – сказала она. – Вряд ли внутри подстерегает какая-то опасность, если только это место не обрушится, когда вы постучите в дверь... но в этом случаю, боюсь, я буду бессильна помочь. Ну же, Скив! Неужели вы ожидаете от дряхлой старушки таких уж проблем?

У меня не нашлось, что возразить ей, и я поднялся по ступенькам крыльца к двери. Там был список имен и ряд кнопок рядом с ними. Я без труда нашел имя матери Ааза и нажал кнопку с ним рядом.

Через пару мгновений из стены рядом с моим локтем внезапно раздался скрипучий голос:

– Кто там?

Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что это какая-то акустическая система.

– Это... я друг вашего сына Ааза... То есть Аазмандиуса. Могу ли я поговорить с вами несколько минут?

Последовала долгая пауза, прежде чем пришел ответ:

– Полагаю, коль ты уже здесь, я могла бы с тобой поговорить. Поднимайся.

Внезапно у двери послышалось громкое жужжание. Я терпеливо ждал, и через несколько мгновений оно прекратилось. Я продолжал ждать.

– Ты все еще там?

– Да, мэм.

– Почему?

– Не понял?

– Почему ты не открыл дверь и не зашел, когда я тебя впустила?

– О, так вот что это было! Извините, я не знал. Не могли бы вы... впустить меня еще раз?

– В чем дело, ты никогда раньше не видел удаленный замок?

Полагаю, это был риторический вопрос, но мое раздражение от недавнего конфуза побудило меня ответить:

– Вообще-то нет. Я впервые в этом измерении. У нас в Пенте нет ничего подобного.

Последовало долгое молчание – такое долгое, что я задумался, не было ли ошибкой признать, что я из другого измерения. Звуковой сигнал вновь почему-то застал меня врасплох, хотя я его ждал.

На этот раз я сумел открыть дверь до того, как жужжание смолкло, и я шагнул в вестибюль. Освещение было тусклым, и как только я закрыл дверь, стало совсем темно. Я хотел было снова открыть ее, чтобы хоть как-то сориентироваться, но в последнюю минуту отдернул руку. Вдруг где-то сработает сигнализация, а если мне сейчас и нужно что-то меньше всего, так это новые проблемы.

Постепенно мои глаза привыкли к сумраку, и я смог различить узкий коридор с еще более узкой лестницей, которая исчезала во мраке наверху.

– Поднимись, – сказала она.

Восприняв ее слова буквально, я начал подниматься по лестнице... все время надеясь, что не ошибся.

После того как я преодолел несколько пролетов, эта надежда стала еще более пылкой. Ни в одном из коридоров, мимо которых я проходил, не было заметно ни малейших признаков обитаемого жилья, а то, как скрипела и стонала подо мной лестница, наводило на мысль, что я направляюсь в запретную часть здания.

Я уже был готов поддаться своим страхам и вернуться на первый этаж, как лестница наконец закончилась. Квартира, которую я искал, находилась прямо через коридор от того места, где я стоял, так что мне ничего другого не оставалось, кроме как продолжить. Подняв руку, я осторожно постучал. Скажу честно, я опасался, как бы громкий стук не вызвал катастрофическую цепную реакцию.

– Войдите! Открыто!

Собрав в кулак всю свою храбрость, я вошел.

Квартирка была одновременно крошечной и ужасно загроможденной. У меня создалось впечатление, что если одновременно вытянуть обе руки, можно коснуться противоположных стен. Кстати, я был вынужден побороть желание так и сделать, поскольку стены и их содержимое, как мне показалось, были готовы в любой момент обрушиться. Думаю, именно тогда я и обнаружил, что страдаю легкой клаустрофобией.

– Значит, ты друг этого безответственного Аазмандиуса. Я знала, что он плохо кончит, но никогда не думала, что он опустится так низко, чтобы якшаться с пентюхами.

Последние слова наверняка произнесла мать Ааза... «наверняка» – потому что она была единственным человеком в комнате кроме меня! Сначала мой взгляд скользнул мимо нее, словно она являлась неотъемлемой частью всего этого хлама, но как только привлекла мое внимание, она, казалось, тут же начала доминировать над всем, что было вокруг... если не над всем измерением.

Помните, я говорил, что Пуки – одна из двух типов женщин, которых я заметил на Извре? Так вот, мать Ааза принадлежала к другому типу. Если Пуки была гладкой и мускулистой, почти как змея, фигура передо мной напоминала скорее огромную жабу... зеленую чешуйчатую жабу-рептилию. (С тех пор мне указали, что жабы – это земноводные, а не рептилии, но тогда она произвела на меня именно такое впечатление.) На ней был мешковатый домашний халат, из-за чего она представлялась еще более раздутой, чем была на самом деле. Низкое мягкое кресло, на котором она сидела, было почти скрыто ее тушей, которая, казалось, разбухала через подлокотники кресла и перетекала на пестрый ковер. На коленях у нее лежал клубок белой веревки, которую она злобно тыкала маленькой колючей палкой, которую держала в руках. Поначалу у меня создалось впечатление, что она истязает веревку, но потом я заметил, что похожие веревочные массы были разбросаны почти по каждой доступной плоской поверхности в квартире, отчего пришел к выводу, что она участвует в неком конкурсе рукоделия, природа которого останется для меня загадкой.

– Добрый день, миссис...

– Зовите меня герцогиней, – отрезала она. – Все так делают. Не знаю, правда, почему... В этом измерении вот уже несколько поколений нет никаких королевских особ. Обезглавили всех и разделили их имущество... Вот это были времена!

Она причмокнула при воспоминании (хотя я не был уверен, о королевской власти или обезглавливании) и неопределенно указала на дальнюю стену. Я посмотрел, почти ожидая увидеть засушенную голову на мемориальной доске, но затем понял, что она указывает на висевшую там выцветшую картину. Я также понял, что из-за слоя пыли и грязи на ее поверхности я не могу рассмотреть, что там изображено.

– У горничной выходной, – резко сказала герцогиня, заметив выражение моего лица. – С тех пор как эти придурки законодательно запретили порку, от прислуги невозможно добиться добросовестной работы!

Мне редко доводилось слышать столь очевидную ложь... я имею в виду про служанку, а не порку. Паутина, пыль и мусор, вольготно раскинувшиеся повсюду, никак не могли накопиться за день... или, если уж на то пошло, даже за год. Полки и шкафы по всей комнате были забиты самой безвкусной коллекцией безделушек и прочих пылесборников, какую мне когда-либо доводилось видеть, и каждый такой пылесборник достиг предела своей вместимости и даже намного ее превзошел. Я понятия не имел, почему герцогиня сочла необходимым намекнуть, будто у нее есть прислуга, ведь она отнеслась ко мне с явным пренебрежением. Впрочем, я не видел смысла давать ей понять, что я ей не верю.

– Да. Что ж... Герцогиня, я пытаюсь найти вашего сына Ааза... Аазмандиуса и очень надеюсь, что вы что-либо знаете о его местонахождении.

– Аазмандиуса? Этого непутевого бездельника? – Ее узкие желтые глаза, казалось, светились гневом. – Если бы я знала, где его носит, думаешь, я бы здесь сидела?

– Непутевого бездельника?

Я даже усомнился, говорим ли мы об одном и том же Аазе.

– Как еще это назвать? – огрызнулась она. – Он не прислал мне ни цента с тех пор, как окончил школу. Это означает, что он тратит все на себя и ему нечем поделиться с семьей, которая его воспитала, вырастила и сделала тем, кем он является сегодня. Как, по его мнению, я буду вести тот образ жизни, который люди ожидают от нашей семьи, не говоря уже о том, чтобы я могла продолжать инвестиции, если он не будет присылать мне денег?

– Ммм... Инвестиции? – сказал я, и в голове моей вдруг просветлело.

– Конечно. С тех пор как умер мой муж, я лично занимаюсь инвестициями для нашей семьи. Я только-только начала в этом разбираться, когда Аазмандиус бросил колледж и исчез без единого цента... Я имею в виду, без следа. Я уверена: будь у меня еще несколько миллионов, на этот раз я бы все сделала правильно.

– Понимаю.

– Кстати, у тебя, случайно, нет доступа к венчурному капиталу? Я легко инвестировала бы его для тебя, и мы могли бы разделить прибыль... хотя лучше всего заставить деньги работать, реинвестируя их, как только вы их получите.

Внезапно я осознал вес чековой книжки в моем кармане. Разговор явно принимал малоприятный оборот.

– Э-э-э... вообще-то сейчас я сам немного на мели, – уклончиво ответил я. – Более того, я искал... Аазмандиуса, потому что он должен мне денег.

– Разве у тебя нет друзей, у которых ты мог бы занять пару миллионов?

– Увы, нет. Они все такие же бедные, как и я. И вообще, мне пора идти, герцогиня. Внизу меня ждет такси, и каждая минута моего пребывания здесь обходится дороже, чем вы можете себе представить.

Полагаю, мне следовало бы отчаяться, пока Эдвик вез нас с Пуки обратно в отель. Моя последняя надежда найти Ааза исчезла. Попытка выследить его через магов оказалась бесполезной, и я понятия не имел, как его найти, кроме как колотя во все двери этого измерения... у меня же просто не осталось сил пытаться это сделать, даже будь у меня время. Миссия провалилась. Мне ничего не оставалось, как расплатиться с Эдвиком и Пуки, выехать из отеля и придумать, как подать сигнал Маше, чтобы она забрала меня и перенесла в Пент. Я надеялся, что если просто снять кольцо, которое она мне дала, Маша тотчас прилетит за мной, хотя и не был в этом уверен. Возможно, я хотя бы смогу остановить королеву Цикуту, раз уж я не сумел найти Ааза. Когда я выписывал чеки водителю и телохранительнице, готовясь к нашему расставанию, мне полагалось впасть в отчаяние, но я почему-то в него не впал. Вместо этого я поймал себя на мысли о герцогине.

Моей первой реакцией на нее было то, что передо мной сумасшедшая старуха, пытающаяся жить прошлым, поддерживая иллюзию богатства, в которую никто, кроме нее самой, не верил. В идеале кто-то, кому не все равно, должен серьезно поговорить с ней попытаться вернуть ее в реальность, чтобы она могла постепенно приспособиться к тому, что есть, а не к тому, что было или должно быть. Думаю, поразмыслив, я нашел ее положение скорее печальным, чем раздражающим или презренным.

Затем неким образом мои мысли начали перемещаться от ее положения к моему. Не повинен ли я так же, как и она, в том, что пытаюсь жить так, как было и должно быть, вместо того чтобы принять реальность и справиться с ней? Я был неопытным, мало что видевшим в жизни юношей, и этот устойчивый образ все еще довлел надо мной – во всем, что я говорил и делал. Я считал, что обязан быть безупречным бизнесменом и менеджером, и, преследуя эту цель, довольно жестко относился как к себе, так и к другим. Какова была моя реальность? Еще до того, как я попал в Извр, многие из моих коллег, включая Ааза, пытались убедить меня, что я нечто большее, чем я себя чувствовал. Снова и снова я не придавал значения их словам, полагая, что они либо старались быть ласковы с Малышом, то есть со мной, либо, в некоторых случаях, пытались заставить меня повзрослеть быстрее, чем я был к тому готов.

Что ж, возможно, пришло время мне решить, что я готов повзрослеть, по крайней мере морально. Физическая часть позаботится о себе сама. Одно за другим я начал рушить оправдания, которые так долго были моей защитной стеной.

Согласен, я был молод и неопытен. Ну и что? «Неопытный» – это не то же самое, что «глупый». С какой стати мне быть знатоком или даже просто знакомым с ситуациями и понятиями, с которыми я никогда прежде не сталкивался? Крайне важно было не зацикливаться на своих недостатках. Гораздо важнее было то, что я учился, и учился быстро... настолько быстро, что даже мои критики и враги неохотно выказывали определенное восхищение тем, кем я стал. Их, как и извергов, с которыми я столкнулся в этой миссии, не заботило, чего я не знал в прошлом году или что мне еще предстоит узнать, они реагировали на то, кем я был сейчас. Разве я не должен делать то же самое?

Говоря об «учении», я всегда стеснялся того, чего не знал, но планировал продолжать учиться всю свою жизнь. Я всегда считал, что если вдруг перестану учиться, это будет означать одно из двух: либо я закрыл свой разум, либо я мертв. Как только я объединил эти две мысли, мне пришло в голову, что, стыдясь того, чего я не знал, я фактически извинялся за то, что жив! Конечно, были вещи, которых я не знал! Ну и что? Это не сделало меня аутсайдером или каким-то уродом, это объединяло меня со всеми остальными, то есть со всеми живущими и здравствующими. Вместо того чтобы тратить энергию на оплакивание того, чего я не знал, не лучше ли использовать то, что я знаю, для расширения своего кругозора?

Фраза «Сегодня первый день всей оставшейся жизни» стала почти клише во всех измерениях. Мне подумалось, что лучше сказать так: «Вся твоя жизнь до сих пор была тренировкой!» Вопрос заключался не столько в том, что у меня было или чего не было, сколько в том, что я собирался с этим делать!

Я все еще обдумывал эту мысль, когда мы подъехали к тротуару перед отелем.

– Вот мы и приехали, Скив, – сказал Эдвик, поворачиваясь ко мне. – Вы уверены, что я больше не понадоблюсь?

– Не вижу смысла, – вздохнул я, передавая ему чек. – У меня закончились идеи и время. Однако я хотел бы поблагодарить вас за помощь. Во время моего пребывания здесь вы были для меня чем-то большим, чем просто водителем и гидом. Я добавил к чеку еще немного для более ощутимого выражения моей благодарности.

Вообще-то я добавил к нему гораздо больше. Взглянув на цифру, таксист радостно просиял.

– Эй, спасибо, Скив! Мне жаль, что вы не смогли найти вашего друга.

– Иногда так бывает, – пожал я плечами. – Берегите себя, Эдвик. Если когда-нибудь доберетесь до Девы, непременно найдите меня, и я разнообразия ради покажу вам мое измерение.

– Что ж, ловлю на слове, – помахал мне таксист, когда я вышел на улицу.

Пуки выскочила из такси, как только мы остановились, так что, похоже, мне придется попрощаться с ней у всех на виду.

– Пуки, я...

– Внимание, Скив, – пробормотала она, не глядя на меня. – Мне кажется, у нас проблемы.

Я проследил за ее взглядом. По обе стороны от двери моего отеля стояли двое полицейских в форме. При виде меня они с мрачной решимостью на лицах ринулись вперед.

Глава 19

– Это он! Третий справа!

Даже при свете прожекторов, направленных прямо мне в лицо, я без труда узнал голос, долетевший до меня из затемненной зоны комнаты за пределами света. Это был официант, с которым я поссорился в первый вечер на Извре. Тот, кто утверждал, будто я, потеряв сознание, пытался увильнуть от оплаты заказанной еды.

Его способность опознать меня нисколько меня не удивила. Во-первых, у меня не было причин подозревать у него недостаток наблюдательности или наличие провалов в памяти. Что еще важнее, из всех троих, кто стоял перед ним, я единственный был «извергом». Более того, все остальные были полицейскими в форме! Ничто не доставляет такого удовольствия, как красивая, беспристрастная подстава, и это была именно она... красивая, беспристрастная подстава.

Что меня удивило, так это то, что я, похоже, ни капельки не расстроился по этому поводу. Обычно в кризисной ситуации вроде этой я либо слишком расстраиваюсь, либо чересчур злюсь. На этот раз я лишь почувствовал себя слегка озадаченным. Более того, я был настолько спокоен, если не сказать непробиваем, что решил немного развлечься... просто чтобы нарушить монотонность.

– Посмотрите еще раз, сэр. Вы абсолютно уверены?

Этот голос я тоже узнал. Это был тот самый капитан, что изрядно попортил мне и Дж. Р. нервы в последний раз, когда я имел удовольствие наслаждаться полицейским гостеприимством. Прежде чем официант успел ответить, я применил чары маскировки и поменялся местами со стоящим рядом со мной полицейским.

– Я уверен. Он третий... нет, второй справа!

– Что?

Подавив довольную ухмылку, я вновь приступил к работе, на сей раз изменив всех так, что они стали точными копиями моей внешности.

– Но... но это невозможно!

– МИСТЕР Скив, если вы не возражаете?..

– Простите, капитан? – невинно сказал я.

– Мы были бы весьма признательны, если бы вы перестали играть со свидетелями!

– Это ставит нас в равное положение, – улыбнулся я. – Я буду признателен, если вы перестанете играть в игры со мной! Тем не менее, думаю, я высказал свою точку зрения.

Я снял чары маскировки. Стоявшие рядом со мной полицейские подозрительно посмотрели друг на друга, а затем на меня.

– И в чем она заключается?

– В том, что вся эта затея с опознанием – несусветная глупость. Ладно, закроем глаза на то, что вы поставили рядом со мной всех ваших коллег, и будем исходить из того, что вы действовали честно. Я хочу сказать, что я не единственный, кто владеет чарами маскировки. Любой, кто видел меня или мою фотографию, мог бы их использовать и ввести в заблуждение рядового свидетеля. Что лишает законной силы данное опознание в качестве доказательства. Вы установили лишь то, что свидетель видел кого-то имеющего доступ к моему изображению... но не то, что я лично находился где-то рядом с ним.

В темной части комнаты воцарилось долгое молчание.

– Вы отрицаете, что вступали в какой-либо контакт со свидетелем? Насколько я понимаю, вы узнали его голос.

– Это довольно прозрачный вопрос с подвохом, капитан, – усмехнулся я. – Если я признаю, что узнал его голос, одновременно я признаю, что имел с ним контакт. Верно?

Признаюсь честно, я начал по-настоящему входить во вкус.

– На самом деле я готов признать, что имел дело с вашим свидетелем. А также со швейцаром и коридорным, а также с другими личностями, которых вы притащили, чтобы опознать меня. Я лишь усомнился в достоверности вашей процедуры. На мой взгляд, вы доставляете себе и всем остальным чересчур много хлопот, что само по себе не принесет никаких полезных результатов. Если вам нужна информация обо мне и моих передвижениях, почему бы вам просто не спросить меня напрямую, вместо того чтобы тратить время на всю эту глупость?

Прожекторы внезапно погасли, что ослепило меня даже больше, чем когда они были включены.

– Хорошо, мистер Скив. Попробуем по-вашему. Не будете ли вы так любезны проследовать за мной в одну из наших комнат для «собеседований»?

«Попробовать по-моему» оказалось куда неприятнее, чем я ожидал. Они просто доконали меня. Согласен, мне никто не светил в глаза прожектором, но в крошечную «комнату для собеседований» набилось столько народа, что я все равно чувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение.

– Послушайте, капитан, – сказал я, обводя взглядом небольшую толпу. – Неужели в этом есть необходимость?

– Вообще-то да, – возразил он. – Я хочу иметь свидетелей всего, что вы скажете, а также стенограмму нашего разговора. Полагаю, я должен сообщить вам, что все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Более того, во время допроса вы имеете право на помощь адвоката, либо того, кого вы выберете на свое усмотрение, либо одного из тех, кого предоставит вам суд. Итак, продолжим или подождем прибытия адвоката?

Мое самообладание слегка потускнело. Почему-то все это казалось гораздо серьезнее, чем мой последний визит в полицию.

– Меня в чем-то обвиняют?

– Пока нет, – сказал капитан. – Посмотрим, что покажет допрос.

Я хотел было попытаться связаться с Шайк-стером, одним из адвокатов Синдиката. Однако затем решил, что даже простое обращение к нему может навредить имиджу невинно пострадавшего гражданина, который я пытался создать.

– Тогда я попробую обойтись без адвоката, – сказал я. – Однако оставляю за собой право на юридическую помощь, если допрос окажется слишком пристрастным.

– Как вам угодно, – пожал плечами полицейский, взяв принесенную с собой пачку бумаг.

Что-то в его манерах навело меня на мысль, что, отказавшись от адвоката, я только что совершил большую ошибку. Я нервно начал болтать, пытаясь удостовериться, что все на самом деле не так плохо, как начинает казаться.

– Вообще-то, капитан, я немного удивлен, что я здесь. Мне казалось, что во время моего последнего визита сюда мы неплохо все прояснили.

Полицейские, которые схватили меня перед отелем и доставили в участок, были крайне молчаливы. Помимо простого заявления о том, что «капитан хочет вас видеть», они не дали ни малейшего намека на то, почему меня привезли на допрос в полицию.

– Опознание требовалось лишь для подтверждения того, что мы имеем дело с нужным нам человеком, – улыбнулся капитан. – Что вы весьма великодушно признали. Что касается того, почему вы здесь, то, думается, есть пара мелочей, которые мы не затронули во время нашего последнего разговора.

Он взял один из листов, держа его кончиками пальцев, как будто тот был хрупким или особо ценным предметом.

– Видите ли, как я и обещал, мы проверили вас в некоторых других измерениях.

Моя уверенность ушла в пике вместе с моим сердцем... глубоко вниз, в самую глубину желудка.

– Для протокола, – продолжил капитан, – вы Скив, иногда известный как «Великий Скив»... родом из Пента с офисом на Деве?

– Совершенно верно.

– Похоже, какое-то время назад вы неким образом были вовлечены в войну... где-то в районе Поссилтума?

Тут мне было нечего скрывать.

– В то время я работал придворным магом Поссилтума. Помощь в остановке вторгшейся армии была частью моих обязанностей.

– Вот как? У меня также есть отчет с Валлета, в котором говорится, что вы были частью группы, похитившей Трофей Большой Игры. Это тоже входило в ваши обязанности?

– Мы честно выиграли его в сложном матче, – вспыхнул я. – Валлеты согласились на это заранее... и чуть не вышибли нам мозги, прежде чем мы победили.

– Что вы и сделали почти с той же командой, которую использовали, чтобы остановить вторжение вышеупомянутой армии, – сухо прокомментировал капитан.

– Они мои друзья, – возразил я. – Время от времени мы работаем вместе и выручаем друг друга, когда один из нас попадает в беду.

– Понятно. Могли бы вы таким же образом описать ваши отношения с Синдикатом? Мол, мы друзья, которые работают вместе и время от времени выручают друг друга, помогая выбраться из беды?

Упс! Вот оно. Что ж, раз уж тема стала ясна, вероятно, лучше обсудить ее откровенно и честно.

– Это другое, – уклончиво ответил я.

– Ну да, конечно! – рявкнул капитан. – Более того, я не думаю, что тут подходит слово «другое»! За все годы службы в полиции я ни разу не слышал ни о чем подобном!

Он сгреб со стола листы и театрально помахал ими.

– С Пента мы имеем весьма противоречивые отчеты. Один источник сообщает, что вы сыграли важную роль в предотвращении проникновения Синдиката в Поссилтум. Другой же называет вас заместителем главаря самого Синдиката!

Он схватил со стола еще одну пачку бумаг.

– Это особенно интересно, учитывая, что с Девы сообщают, что вы помешали Синдикату прибрать к рукам это измерение. Более того, вам платят солидный гонорар за поддержание защиты от Синдиката, хотя, похоже, большая часть этого гонорара уходит на оплату вашего персонала... который включает двух телохранителей от Синдиката и племянницу нынешнего его главы! Все это, конечно, не имеет ничего общего с тем фактом, что вы владеете и управляете отелем и казино и известны своими связями с игроками и асассинами. В какую игру вы играете, МИСТЕР Скив? Я умираю от нетерпения, желая услышать, какой смысл вы вкладываете в слово «другое!».

Я решил было постараться объяснить ему эту довольно запутанную мешанину отношений и обстоятельств, которые сейчас определяют мою жизнь. Но затем передумал.

– Во-первых, я хотел бы кое-что здесь уточнить, капитан. Распространяется ли ваша юрисдикция на другие измерения? Иными словами, касается ли вас то, что я делаю или не делаю вдали от Извра, или вы просто притащили меня сюда, чтобы удовлетворить свое любопытство?

Поджав губы, изверг положил бумаги, которые держал в руках, на стол и тщательно их разгладил.

– О, вы мне весьма любопытны, мистер Скив, – сказал он тихо, – но я послал за вами не поэтому.

– В таком случае нельзя ли нам перейти к тому, в чем на самом деле проблема? Как бы мне ни хотелось развлечь вас историей своей жизни, меня ждут и другие, довольно неотложные дела.

Полицейский посмотрел на меня каменным взглядом.

– Ну хорошо. Перейдем к делу. Вы знаете уличного торговца по имени Дж. Р.?

Внезапная смена темы сбила меня с толку.

– Дж. Р.? Конечно, я знаю его. Или вы не помните? Когда я был здесь в последний раз, он сидел...

– Как бы вы описали свои отношения с данным человеком? – прервал меня капитан.

– Думаю, вы бы сказали, что мы друзья, – пожал я плечами. – Я время от времени болтал с ним с тех пор, как прибыл на Извр, и, как вы знаете, он выручил меня в тот раз, когда я подрался.

– Что-то еще?

– Нет... не считая того, что мы собираемся начать совместный бизнес. То есть я вложил деньги в его предприятие.

Капитан, казалось, был озадачен.

– И вы это признаете? – удивился он.

В моей голове зазвенел слабый сигнал тревоги.

– Конечно. Я имею в виду, что такого необычного в том, что бизнесмен инвестирует в новое предприятие?

– Одну минуту. В какое предприятие, по-вашему, вы ввязались?

– Он сказал, что собирается открыть розничный магазин, – с тревогой сказал я. – Но он также сказал, что какое-то время будет снабжать товаром других уличных торговцев, чтобы пополнить свой оборотный капитал. Что именно он им поставлял, этого я вам не могу сказать, так как не уточнял.

– Вы не уточняли?

– Правда в том, что я спешил и забыл спросить. А в чем дело? Что он такого...

– Мы только что арестовали его за контрабанду! Похоже, ваш приятель и деловой партнер использовал ваши средства для покупки и продажи контрабанды!

Излишне говорить, что эта новость меня расстроила. Мне не верилось, что ради быстрой прибыли Дж. Р. в своем энтузиазме пошел на нарушение закона.

– Насколько это серьезно, капитан? Могу ли я внести за него залог... или нанять адвоката?

– Не беспокойтесь о нем, – посоветовал изверг. – Оказывается, у него есть некоторая информация об убийце с топором, которого мы разыскиваем, и он готов поделиться ею с нами, если мы снимем обвинения в контрабанде. Нет, вам следует побеспокоиться о себе.

– О себе?

– Все верно. Вы только что признали, что являетесь его соучастником, что делает вас таким же виновным, как и он.

– Но я не знал, что он собирается делать! Честное слово!

Теперь я по-настоящему заволновался. Это был полный абсурд, и мне все-таки следовало настоять на адвокате.

– Это вы так говорите, – хмуро буркнул капитан. – Хотите посмотреть, что именно он провозил контрабандой?

Он указал на одного из полицейских в комнате, который держал несколько пластиковых пакетов с мелкими предметами. Я узнал их с первого взгляда, что никак не повлияло на мое душевное спокойствие.

– Это все продукция компании «Акме. Веселые Приколы и Сувениры», – нараспев произнес капитан. – Компания, с которой, я полагаю, вы сотрудничали в недавнем прошлом?

– Команда моих сотрудников расследовала там дело о хищениях готовой продукции, – пробормотал я, не в силах оторвать взгляд от безделушек в пакетах. – Эти вещи действительно незаконны на Извре?

– У нас немало законов и постановлений, призванных поддерживать качество жизни на Извре на высоком уровне. Нам не удалось поставить заслон порнографии, но мы сумели объявить вне закона дрянные розыгрыши, такие как «Резиновая собачья какашка с реалистичным, похожим на естественный ароматом, которая надежно прилипает к вашей руке».

Лично мне это казалось весьма скромным достижением, учитывая разгул уличной преступности, с чем я лично столкнулся. Однако вряд ли было бы разумно указывать на это в данный момент.

– Хорошо, капитан, позвольте мне перефразировать мой вопрос, – сказал я, глядя в пол. – Какие у меня проблемы? Я имею в виду, что мне на самом деле светит... штраф, тюремный срок, что именно?

Изверг молчал. Не выдержав его молчания, я поднял голову и посмотрел ему в глаза. Он смотрел на меня ровным, оценивающим взглядом.

– Никаких обвинений. Я отпускаю вас, – вздохнул он наконец, покачав головой.

– Но я думал...

– Я сказал, все зависит от того, как пройдет допрос! Я просто не могу поверить, что вы настолько глупы, чтобы сознательно участвовать в этой контрабанде. Будь это так, вы бы защитили себя лучше, чем сейчас. Вы поступили глупо... но достаточно глупо, чтобы это звучало правдоподобно.

– Понял, спасибо, капитан. Я...

– Не стоит благодарности. Просто я делаю свою работу. А теперь марш отсюда... и, мистер Скив?

– Я знаю, – улыбнулся я, – не меняйте отель и не покидайте измерение без...

– Вообще-то, – сухо произнес капитан, без тени теплоты в голосе. – Я собирался предложить прямо противоположное... покинуть наше измерение... скажем, к завтрашнему утру?

– Что?

– Я все еще думаю, что от тебя разит проблемами, и мои отчеты это подтверждают. Контрабанда слишком мелкая вещь, чтобы с ней заморачиваться. Я бы предпочел, чтобы ты убрался отсюда, чем сажать тебя за решетку по такому пустяковому обвинению... но последует либо одно, либо другое, ты понял?

Я отказывался в это поверить! Извр был самым опасным, самым негостеприимным измерением на свете, а меня вышвыривали отсюда как нежелательный элемент!

Глава 20

Вернувшись в отель, я с удивлением обнаружил, что Пуки ждет меня. В полиции были так любезны, что согласились подождать, пока я отдам ей чек, прежде чем увезти меня, а я-то думал, что больше не увижу ее.

– Привет, Пуки. Что привело вас сюда?

– Небольшой деловой разговор, – сказала она. – Раньше у меня не получалось улучить подходящий момент, поэтому я ждала.

– Понятно.

После моего последнего опыта я не горел желанием вести дела с извергами... особенно с теми, кто не желал разговаривать с полицией. Однако Пуки не давала мне повода ей не доверять.

– Хорошо. Поднимитесь наверх и скажите, что у вас на уме. Похоже, я покидаю Извр... по настоятельной просьбе.

Если мое заявление показалось ей странным, она не подала вида. Вместо этого, когда я вошел в отель, она пошла в ногу со мной,

– Вообще-то то, что я хочу сказать, не займет слишком много времени. Если я правильно понимаю, вы покидаете Извр, чтобы присоединиться к своей обычной команде в кампании против некой королевы Цикуты. Верно?

– Да, примерно так и есть, – кивнул я. – Но в чем дело?

– Я решила предложить вам свои услуги на случай предстоящей драки. Я могу дать специальную скидку на работу вдали от Извра, потому что цены в других измерениях ниже. Это снижает мои накладные расходы.

Она одарила меня улыбкой, которая исчезла почти сразу же, как появилась.

Не знаю почему, но мне ни разу не пришло в голову нанять ее для кампании против Цикуты. Тем не менее идея имела смысл.

– Не знаю, Пуки, – сказал я, пытаясь взвесить плюсы и минусы и в то же время не тратить на это слишком много времени. – Меня уже ждет пара телохранителей.

– Знаю, – кивнула она. – Но я способна на большее, чем простая работа телохранителем, и, судя по тому, что мне известно, вам, вероятно, понадобится небольшая дополнительная помощь.

– Мне может понадобиться очень даже большая помощь! – признался я.

– Даже если вы не смогли найти своего друга, это показывает, что вы и ваши друзья не против работать с извергами. Кроме того, я умею неплохо перемещаться по измерениям, чтобы доставить нас прямиком в Пент.

Это решило вопрос. Я не был уверен, что мой план – просто снять с пальца кольцо – успешно сработает, и я смогу подать Маше сигнал, чтобы та забрала меня и Пуки только что предложила хороший способ попасть туда. Чем бы сейчас ни была занята Маша, я бы не хотел, чтобы она все бросила только ради того, чтобы перенести меня из одного измерения в другое.

– Хорошо. У вас есть работа, – объявил я. – Просто дайте мне минутку на сборы, и мы отправимся отсюда.

Таков был мой первоначальный план, но, открыв дверь в свою комнату, я понял: у меня гость.

– Не стой там разинув рот. Ты войдешь или нет?

Если у меня и были какие-то сомнения на тот счет, кем являлся мой нежданный гость, это ворчливое приветствие их развеяло.

– ААЗ!!!

После всех моих поисков и душевных терзаний я отказывался поверить, что мой наставник, друг и партнер наконец стоит перед моими глазами, – но вот он!

– Верно. Я слышал, ты хочешь поговорить со мной... так что говори.

– Полагаю, приятно осознавать, что некоторые вещи никогда не меняются, Аазмандиус... как, например, ты.

Последнее предложение произнесла Пуки, проскользнув мимо меня в комнату.

– Пуки?! Ты ли это?!

В тот момент Ааз, казалось, был ошарашен не меньше меня.

– Вы знакомы?

Удивленный и растерянный, я вернулся к избитым шаблонам и задал ненужный вопрос.

– Знакомы? – Ааз рассмеялся. – Шутишь? Мы родственники!

– Очень дальние, – без энтузиазма отметила Пуки.

– Вот как? Почему же вы ничего не сказали, Пуки?

– Меня не спрашивали.

– Но... вы ведь знали, что я его ищу!

– Вообще-то мне потребовалось некоторое время, чтобы догадаться, а когда я догадалась, то ничем не могла помочь... я тоже не знала, где он шатается. И, по правде говоря, принимая во внимание все то, что я о нем помню, я решила, что вам будет лучше без него.

– Ну-ну. Малышка Пуки! Вижу, у тебя по-прежнему довольно острый язычок.

– Ты даже не представляешь какой, Аазмандиус, – сказала телохранительница, и в ее голос прокралась опасная нотка. – Испытай меня как-нибудь, и сам увидишь.

Было ясно, что эти двое не в лучших отношениях. Я решил на всякий случай не вмешиваться. Как говорится, от греха подальше.

– Как ты попал в мою комнату?

– Подкупил коридорного, – сказал мой старый партнер, вновь переключая внимание на меня. – Эти парни за чаевые продали бы даже ключ от магазина собственной матери.

Последовало неловкое молчание. В отчаянии я пытался придумать, что сказать.

– И как твои дела, Ааз? – спросил я, понимая, как глупо это звучит. – Ты классно выглядишь.

– О, великолепно... просто великолепно, – огрызнулся он. – На самом деле хорошо, что я увидел твое дурацкое рекламное объявление. Я уже собирался помахать ручкой этому измерению. Я успел забыть, какая здесь дороговизна.

Я мысленно напомнил себе, что должен расплатиться с коридорным. Похоже, его идея разместить рекламу сработала лучше, чем вся моя беготня.

– Можешь не рассказывать, – согласился я. – Я сам такого не ожидал. Конечно, я никогда раньше здесь не бывал, так что откуда мне было знать...

Поняв, что Ааз в упор смотрит на меня, я умолк.

– Что возвращает нас к моему первоначальному вопросу, Скив. Что ты здесь делаешь и почему хочешь со мной поговорить?

Мой момент настал, и, судя по настроению Ааза, мне лучше бы сделать свою первую подачу точной. Второго шанса у меня, похоже, не будет. Все, что я собирался сказать ему в следующий раз, когда мы встретимся лицом к лицу, вихрем пронеслось в моей голове, словно калейдоскоп, беспорядочно смешиваясь с моими недавними мыслями о себе.

Мои поиски помогли мне лучше понять Ааза. Увидев измерение, в котором он родился и вырос, узнав о его студенческих годах и познакомившись с его матерью, я получил гораздо более четкое представление о том, что двигало моим старым партнером. Хотя я был готов использовать эту информацию, я решил не сообщать ему, как много я узнал. Когда-нибудь, когда он будет готов, возможно, он сам добровольно поделится со мной частью этого. А пока пусть он лучше думает, что его личная жизнь остается его личной жизнью. Разумеется, это все еще заставляло меня осторожно искать, что сказать ему здесь и сейчас. Должен ли я просить его вернуться со мной? Или лучше сыграть на нашей дружбе... или использовать кампанию против королевы Цикуты, чтобы заманить его обратно для всего лишь одной-единственной работы?

Внезапно мне вспомнился совет Кельвина. Нет ни правильных, ни неправильных слов. Все, что я мог, это сделать попытку и надеяться, что все же смогу достучаться до моего... ох, так досадно отдалившегося от меня друга. Если же нет...

Я глубоко вздохнул и открыл рот.

– Главным образом я пришел извиниться, Ааз.

– Извиниться?

Мои слова как будто напугали его.

– Представь себе! Я вел себя с тобой довольно скверно... до того, как ты ушел. Я не имею права просить тебя вернуться, но я хотел найти тебя, чтобы принести свои извинения и все объяснить, чего бы это ни стоило. Видишь ли...

Теперь, когда я заговорил, слова полились потоком, выскакивая из моего рта без сознательного усилия с моей стороны.

– Я был так напуган моей новой должностью главы Корпорации М. И.Ф., что перестарался, пытаясь оправдать те надежды, которые, как мне казалось, все на меня возлагали. Я пытался скрывать свои слабости... хотел казаться сильным, делая все без чьей-либо помощи. Я даже не принял бы ту помощь, которую мне оказывали до того, как я занял эту должность, и либо игнорировал, либо отвергал любые предложения совета или помощи, потому что видел в них признание своих недостатков.

Я пристально посмотрел на него.

– С моей стороны это было глупое, незрелое, эгоистичное поведение, но хуже всего то, что оно ранило моих друзей, ведь они чувствовали себя бесполезными и ненужными. Это было довольно обидно для Тананды, Корреша и остальных, и я должен извиниться и перед ними тоже, но с тобой я обошелся просто по-свински.

Я облизнул губы и продолжил:

– Я никогда не отличался красноречием, Ааз, и сомневаюсь, что когда-нибудь смогу сказать тебе, как много ты для меня значишь. Я сказал, что не могу просить тебя вернуться, и не стану этого делать, однако вот что: если ты вернешься, тебе будут более чем рады. Я хотел бы попытаться донести до тебя то, что у меня не получается выразить словами... что я восхищаюсь тобой и ценю мудрость и те советы, которые ты всегда мне давал. Не могу обещать, что смогу измениться полностью или моментально, сразу, но я попробую... независимо от того, вернешься ты или нет. Я знаю: мне будет легче, если ты будешь рядом и надерешь мне уши, когда меня начнет заносить не туда. Я бы хотел... ладно, хватит. Это вряд ли что-то исправит, но я приношу тебе извинения.

Я замолчал, ожидая, что он скажет в ответ.

– Знаешь, Скив, ты взрослеешь. Мне кажется, мы оба стали забывать об этом чаще, чем следовало бы.

Голос Ааза прозвучал еле слышно.

– То есть... ты вернешься?

– Я... еще должен подумать, – сказал он, отводя взгляд. – Давай я вернусь к тебе через пару дней. Хорошо?

– Я бы с радостью, но не могу, – поморщился я. – Я должен покинуть Извр сегодня же вечером.

– Понятно. – Ааз резко повертел головой. – Смог выделить на эту маленькую прогулку всего пару дней, да? В офисе копится работа?

С моих губ был готов сорваться сердитый, негодующий вопль, но я вовремя его подавил. Судя по тому, что Ааз знал, его предположение не только не соответствовало действительности, но и было логической ошибкой.

– Все совсем не так, – тихо сказал я. – Если хочешь знать, местная полиция приказала мне к утру покинуть измерение.

– Что?! Тебя выперли с Извра?

Мой партнер с холодной яростью устремил взгляд на Пуки.

– Что вы вдвоем такого натворили, что вас вышвыривают отсюда?

– Не смотри на меня, кузен! Я впервые об этом слышу. Последнее, что я знала, так это что он отправился в другое измерение, потому что не смог тебя найти.

– Это было перед моим нынешним допросом в полиции, – сообщил я. – Честное слово, Ааз, Пуки не имеет к этому никакого отношения. В дурацкую передрягу я угодил сам... детали в данный момент не так уж и важны. Суть в том, что я не могу ждать здесь, пока ты будешь принимать решение.

– Что ж, когда-нибудь я надеюсь услышать эти «неважные детали», – прорычал Ааз. – А пока, я полагаю, ты можешь делать свои дела, а я догоню тебя после того, как все хорошенько взвешу и обдумаю.

– Э-э-э... вообще-то, если ты решишь вернуться, я буду в Пенте, а не на Деве.

Я старался говорить непринужденно, но Ааз уловил это в мгновение ока.

– В Пенте? Что вынуждает тебя вернуться в это захолустное измерение?

Вопрос задан, что называется, в лоб. Увильнуть от ответа было невозможно. Да и тон голоса моего старого наставника требовал серьезного ответа.

– Есть проблема, с которой мне нужно там разобраться. Помнишь королеву Цикуту? Похоже, ей снова не сидится на месте.

– Цикуту? – нахмурился Ааз. – Мне казалось, ты охладил ее форсунки с помощью неснимаемого кольца.

Я решил, что сейчас не время спрашивать, что такое форсунки.

– Да, – признался я. – Она прислала его мне обратно... вместе с пальцем и... короче, приятного мало. Это выглядело как недвусмысленное объявление войны. Предупреждение о том, что она готова вновь приступить к осуществлению своих планов по завоеванию мира... и не потерпит никакого вмешательства.

– И ты намерен пойти против нее в одиночку? Даже не сказав об этом мне?

– Я... я считал, что с моей стороны было некрасиво пытаться оказать на тебя давление, Ааз. Признай, судя по тому, как у нас идут дела, вечно будут возникать какие-то проблемы. Ты ведь не можешь всю свою жизнь прикрывать мне спину – каждый раз, когда я попадаю в ту или иную передрягу. Кроме того, я не собираюсь сражаться с ней в одиночку. Фактически остальная часть команды уже там. Я отправил их вперед, а сам прибыл сюда... в надежде отыскать тебя.

Я ожидал, что Ааз взорвется и разразится нотацией. Вместо этого он пытливо заглянул мне в лицо.

– Дай-ка я проверю, правильно ли я понял, – сказал он наконец. – Твое родное измерение подверглось нападению... и вместо того, чтобы возглавить команду в военной кампании, ты все бросил и отправился на мои поиски?

В его устах это прозвучало более чем безответственно.

– В общем... да, – пролепетал я. – Но я сказал Маше, чтобы она забрала меня в конце недели. Я подумал, что в этот момент мне придется пойти и вмешаться независимо от того, нашел я тебя или нет.

Ааз собрался было что-то сказать, но затем покачал головой. Тяжело вздохнув, он попробовал еще раз:

– Скив... не переживай, что не можешь подобрать нужные слова. Думаю, ты дал мне неплохое представление о том, что я на самом деле для тебя значу.

– Неужели?

Он кивнул.

– Довольно того, что мне больше не нужно время для принятия решения. Бери свои вещи, партнер. И пошевеливайся. Ты рассчитался с отелем или все еще должен им какую-то сумму?

– Тут у меня все тип-топ, – сказал я. – Я им ничего не должен... поскольку меня заставили заплатить вперед.

– Ничуть не удивлен, – проворчал Ааз. – Если только ты не Особо Важная Персона или что-то в этом роде, тут ко всем отношение одинаковое.

Такую прекрасную возможность было грешно упустить, и я поддался искушению.

– Конечно, в следующий раз мне, вероятно, будет легче расплачиваться... ведь теперь у меня есть собственная кредитная линия и кредитная карта.

– Что еще за следующий раз? Мне казалось, ты сказал, что полиция...

Ход его мыслей резко оборвался. Он повернулся и навис надо мной.

– КРЕДИТНАЯ КАРТА? Какая еще кредитная карта? От кого ты узнал про кредитные карты?

Если честно, я ожидал несколько иной реакции.

– Вообще-то мне ее предложили в банке, – объяснил я. – Мне сказали...

– Каком еще банке? Откуда ты узнал, что нужно искать в банке?

– Мне его порекомендовал Эдвик, таксист, которого я нанял, пока был здесь, и...

– Которого ты нанял? А почему ты не... – Он умолк и, похоже, отчасти восстановил самообладание. – Похоже, тебе есть что обсудить со мной... когда у нас будет время. Верно, партнер?

– Верно, Ааз, – сказал я, радуясь, что на данный момент я соскочил с крючка.

– Есть что-нибудь, что еще нужно сделать, прежде чем мы свалим отсюда?

– Мне нужно передать деньги коридорному. Я обещал ему...

– Избавь меня от подробностей... во всяком случае, сейчас. Что-то еще?

– Нет, Ааз.

– Я понял. Заканчивай собирать вещи, а я пока найду для тебя этого коридорного. После чего мы отправимся в Пент... если, конечно, я смогу верно подобрать настройки И-Скакуна. Прошло много времени, и...

– Побереги батарейки, кузен, – сказала Пуки. – Думаю, я смогу доставить нас всех туда без посторонней помощи.

– Ты? С каких это пор ты тоже с нами? – опешил Ааз.

– С тех самых, как нанялась к Скиву, – возразила телохранительница. – Кстати, коль речь зашла об этом, с каких пор тебе понадобился И-Скакун для путешествий по измерениям?

– Послушайте... если вы не возражаете, – сказал я, запихивая грязную одежду в новую сумку, – может, поговорим об этом чуть позже? Прямо сейчас нас ждет война!

Предисловие автора

Я не пишу быстро,

Я не пишу медленно,

Я пишу полуподскоком.

Письма читателей, которые я имел удовольствие прочесть, в значительной степени разошлись во мнениях относительно моего последнего предисловия. Одни сочли его достаточно интересным и познавательным, другие – скучным и бесполезным. Если вы относитесь ко второй группе, пожалуйста, смело переходите непосредственно к повествованию, ибо в этом сообщении нет ничего такого, что вам нужно было бы знать, чтобы понять книгу (и, надеюсь, получить от нее удовольствие).

Для остальных из вас эти записи – по большей части извинение... или, точнее, ряд извинений.

Еще в книге «Корпорация М. И.Ф. – связующее звено» я оптимистично заявил, что буду пытаться писать по два эпизода «Мифов» в год... но с тех пор многое изменилось. Меня, моих издателей, а также многие книжные магазины и распространителей книжной продукции завалили вопросами и требованиями «следующей книги-мифа», причем все читатели до единого были уверены, что книги где-то наверняка существуют, ведь есть же график, который я по глупости обещал соблюдать в том злосчастном предисловии.

Дабы подчеркнуть очевидное: я просто не смог писать с той скоростью, какую ожидал от себя в то время. Хотя популярность серии и преданность ее читателей одновременно отрадны и весьма выгодны, любой издатель скажет вам, что пытаться добиться книги у автора, когда «этого не происходит», – все равно что пытаться толкать вперед веревку. Дело в том, что когда я обмозговывал свои дальнейшие планы, я только что закончил работу над книгой «Корпорация М. И.Ф. – связующее звено», и ощущение скорости, с которой текст ложится на страницу, когда я заканчиваю книгу, все еще было свежо в моей памяти. То есть когда слова струятся как бы сами собой, они текут очень быстро! Что я упустил из виду, так это месяцы планирования и фальстартов, которые тянутся и тянутся, прежде чем слова снова потекут сами. (Эти книги только кажутся спонтанными и что их будто бы легко писать. Честно!) В любом случае, когда я попытался уложиться в обещанный график, жестокая реальность всплыла на поверхность и я сильно отстал от предполагаемого графика. По мере того, как вопросы и требования читателей росли, терпение издателей по поводу задержки книги скукоживалось, а давление на меня – «необходимо сдать рукопись!» – увеличивалось, это все вместе взятое оставляло все меньше и меньше времени на переписывание и доработку.

Наконец в 1988 году мои дела пошли наперекосяк. У меня возник спор по поводу гонораров с «Donning/Starblaze» (главным издателем книг о Корпорации М. И.Ф.). Спор в конце концов был урегулирован, и единственная причина, почему я упоминаю о нем здесь, состоит в том, что он длился большую часть года, еще дольше задержав выход моих новых книг.

Однако в дополнение к условиям этого урегулирования я должен принести также извинения руководству «Donning». Дело в том, что это соглашение включало условие, что пока рукопись не будет сдана в издательство, следующая книга (та, которую вы сейчас держите в руках) не будет рекламироваться и заказы на нее не будут приниматься. Это была попытка снять с меня часть давления по поводу «сроков сдачи», поскольку я изо всех сил пытался вернуться к моему обычному темпу. Однако у этого условия имелись два неприятных побочных эффекта. Во-первых, я не смог ответить многочисленным читателям и фанатам, постоянно задающим вопрос, когда выйдет следующая книга. Было бы несправедливо требовать от «Donning» не объявлять дату выхода книги, а затем трубить о ней на каждом углу. Во-вторых, в какой-то момент я по телефону сообщил издательству «Donning», когда рукопись будет завершена, но тут же благополучно забыл, что я это сделал. Это означало, что когда у меня возникли проблемы с написанием, я не предупредил «Donning» о задержке, и, не имея иной информации, они запустили обширную и дорогостоящую рекламную кампанию, обещая выпустить книгу в конце 1989 года... и в результате получили конфуз и потерю читательского доверия, когда рукопись не пошла в печать.

Хотя я не в состоянии возместить финансовый ущерб, нанесенный рекламной кампанией «фальстарта», я сочту за честь принести публичные извинения «Donning» за профессиональный конфуз, вызванный провалом моей памяти. Для справки: поздний выход этого тома связан с задержками со стороны автора, а не издателя, распространителя, книжного магазина или торгового агента. Писатели часто и не без удовольствия рассказывают ужасные истории о том, как нехорошо издательская индустрия обошлась с их произведениями, но отнюдь не так громогласны, когда дело доходит до признания собственных огрехов. Ребята, на этот раз конфуз и задержки произошли по моей вине, и стыд, который я испытываю по этому поводу, будет только усугубляться, если я сохраню молчание и позволю другим взять вину на себя.

И, раз уж я начал этот разговор, позвольте мне попытаться предотвратить еще один возможный раунд непонимания и путаницы. В июле 1990 года в издательстве состоится премьера еще одного моего юмористического сериала, «Шуттовская рота», на сей раз научно-фантастического. Пожалуйста, только без паники! Эта новая серия дополняет, а не заменяет романы серии «М.И.Ф.». Как и было обещано еще в книге «Корпорация М. И.Ф. – связующее звено», романы серии М.И.Ф. будут продолжаться как минимум до № 12.

Ладно, сказано более чем достаточно. Хотя это предисловие оказалось не столь увлекательным, как предыдущие, воспринимайте его как возможность мельком заглянуть в «беззаботную жизнь автора» и поглазеть на досадные сложности издательской индустрии. А вот теперь – наслаждайтесь книгой! Я очень надеюсь, что она оправдает ваши ожидания.

Февраль 1990 года

Введение

– Имя?

В тех кругах, где я привык вращаться, не принято задавать вопросы от слова «совсем», и такой вопрос в частности. К сожалению, в данный момент я находился далеко за пределами этих самых кругов и поэтому чувствовал себя обязанным ответить на вопрос, каким бы грубым он ни был.

– Гвидо.

– Домашний адрес?

– Базар-на-Деве.

– Что-что?

– Базар-на... А! Э-э-э... скажем так, «без определенного места жительства».

Прежде чем продолжить спрашивать, туповатый клоун, который записывает эту информацию, пристально смотрит на меня. Я в ответ одариваю его самым невинным своим взглядом, который, как скажет вам любой присяжный, весьма убедителен, хотя в глубине души я страшно зол на себя. Будучи умнее среднего человека, я обязан был помнить: хотя мои путешествия и приключения в обществе Босса приучили меня к другим измерениям, для большинства людей здесь, в Пенте, такие места, как Базар-на-Деве, вещь неслыханная и потому подозрительная. Поскольку я из кожи вон лезу, стараясь казаться незаметным, с моей стороны это был не самый мудрый ответ.

– Рост и вес?

Этот вопрос помогает мне почувствовать себя чуть увереннее, ибо он про очевидное: что бы я ни говорил, что бы ни делал, мне никогда не стать полностью незаметным. Видите ли, я тот, про кого вежливо говорят «здоровенный детина» или, чуть менее вежливо, «бугай с пудовыми кулачищами». Хоть это и оказывает неоценимую помощь, учитывая выбранную мною профессию, одновременно это мешает слиться с любой толпой. Более того, я наверняка оказался бы самым крупным в этой очереди, если бы не Нунцио, который хотя и на дюйм ниже, зато немного шире меня в плечах.

Я вижу, что чувак-с-вопросами уже сам это заметил, поскольку, пока он записывает мои ответы, он то и дело переводит взгляд с меня на Нунцио и обратно.

– Ближайший родственник?

– Думаю, это Нунцио, – говорю я, указывая большим пальцем на коллегу.

– Вы родственники?

– Он мой кузен.

– Понятно.

На секунду мне кажется, что мрачный тип собирается сказать что-то еще, но потом он просто пожимает плечами и продолжает строчить в блокноте.

– У тебя были задержания?

– Не понял?

– Задержания. Тебя когда-нибудь арестовывали?

– Никаких судимостей.

Очередной пристальный взгляд.

– Я не спрашивал про судимости. Я спросил, задерживала ли тебя когда-нибудь полиция.

– Ну да. Как и всех.

– За что?

– Это в какой же раз?

– Сколько раз тебя арестовывали?

– О, три... а может, четыре десятка раз, но никаких обвинительных приговоров.

Брови этого шута ползут вверх.

– Тебя арестовывали почти полсотни раз – и никаких обвинительных приговоров?

– Не нашлось свидетелей, – говорю я, скаля зубы.

– Понятно, – говорит он. Тип, похоже, малость нервничает, но это один из обычных побочных эффектов моей улыбки. – Ну что ж, давай-ка попробуем так... тебя сейчас разыскивают власти?

– Нет.

– Хорошо... очень хорошо, – кивает он, заполняя очередное поле в бланке перед собой. – Хорошо... один последний вопрос. Известна ли тебе какая-либо причина, по которой тебе может быть запрещено вступать в армию Поссилтума?

На самом-то деле я легко мог назвать с полдюжины причин не вступать в армию... начиная с того факта, что я вовсе не горел желанием этого делать, и заканчивая ужасной формой, которую мне придется носить как солдату.

– Нет.

– Отлично, – говорит он, подталкивая мне через стол бланк. – Просто подпиши или сделай здесь отметку, пожалуйста.

– И это все? – спрашиваю я, накорябав свое имя в указанном месте.

– Это все, сержант, – улыбается он, беря в руки бумагу и дуя на подпись.

Мне в голову приходит еще одна причина не идти в армию.

– Это все, сержант? – повторяю я, стараясь не выдать своего раздражения.

– Нет. Ступай к следующей палатке, там тебе выдадут форму. Затем доложишь здесь об этом, и тебя определят в группу для обучения.

– Обучения?

Вот уж что ни разу не приходило в голову ни мне, ни Нунцио и могло серьезно нарушить наш график. Поломать нам все планы! Я имею в виду, сколько нужно учиться, чтобы научиться убивать людей?

– Верно, обучения, – говорит сержант с натянутой улыбкой. – Знаешь, быть солдатом – это нечто большее, чем просто носить военную форму.

Будучи человеком, ориентированным на выживание, я воздерживаюсь от рассуждений вслух о том, что это может повлечь за собой. К счастью, сержант, похоже, не ждет ни ответа, ни дополнительных комментариев. Он машет рукой, указывая мне на дверь, а сам переключает внимание на следующего несчастного.

– Имя?

– Нунцио.

Те из вас, кто все это время следил за этими книгами, возможно, задаются вопросом, почему мы с Нунцио записываемся в армию Поссилтума, вместо того чтобы выполнять свои обычные обязанности по охране Босса, который для вас, вероятно, просто Великий Скив, поскольку вы не работаете у него и, следовательно, у вас нет причин считать его вашим Боссом.

Эта путаница понятна, поскольку данная книга выходит сразу после предпоследней книги («Корпорация М. И.Ф. – связующее звено») и одновременно с предыдущей («МИФОнаименования и извергения»). Добавьте ко всему винегрету тот факт, что это один из томов саги про Корпорацию М. И.Ф., плюс повествование в ней ведется от моего собственного лица, а не от лица Босса, и вам станет ясно, почему ваши глаза, возможно, слегка окосели в этом месте повествования. Единственное утешение, которое я могу вам предложить: если вам кажется, что у вас закипают мозги, когда вы читаете про мою жизнь, – про все то распрекрасное время, когда я работал на Босса, попробуйте прожить ее хотя бы месяц... или пять!

На самом деле, если быть с вами до конца честным, эта книга начинается не с того места, где вы меня видели в последний раз, поэтому позвольте мне отослать вас обратно к встрече, положившей начало этой конкретной цепочке событий...

Глава 1

Согласитесь, это действительно великая честь – быть участником военного совета, независимо от того, что это за война и кто конкретно на совете присутствует. В них участвует только элита, то есть те, кто будет находиться дальше всего от реальных боевых действий, поскольку такие собрания обычно озабочены тем, какие части сил можно расходовать и как именно и когда они должны быть израсходованы. Поскольку тех, кого собираются бросить в мясорубку, обычно деморализует знание того, что их выбрали в качестве «расходного материала», логично предположить, что их исключают из участия в означенных советах. Ведь будь они заранее осведомлены об отведенной им роли, они предпочли бы дать деру, а не покорно умирать согласно установленному графику, тем самым нанося недопустимый ущерб многочасовому планированию, ведущемуся обеими сторонами рассматриваемого конфликта. Поэтому легко понять, что присутствовать на этих скучных, но столь необходимых совещаниях по планированию – не только привилегия, но и возможность повысить ваши шансы остаться в живых после окончания военных действий. Погибнуть в битве, к разработке стратегии которой вы приложили руку, это верный признак того, что у вас катастрофически отсутствуют способности к планированию и это будет работать против вас, когда вас будут рассматривать в качестве участника будущих сражений.

Однако в этих конкретных обстоятельствах для меня не было особой честью участвовать в заседании по планированию, поскольку весь наш отряд состоял всего-навсего из пяти человек... шести, если считать дракона нашего Босса. Излишне говорить, что никто из нас не был склонен относить себя к категории «расходных материалов». Понимая, однако, что перед нами стояла цель попытаться остановить королеву-отступницу, имевшую в своем распоряжении внушительный отряд солдат, никто не торопился делать ставки на наши шансы остаться в живых, если только ему не предложили соблазнительные шансы и, возможно, приличный разброс очков.

Хотя нас было не так много, лично у меня претензий к качеству наших войск не имелось.

Тананда и Корреш – сестра и брат, дружная команда троллины и тролля. Хотя они одни из самых приятных в общении созданий, с какими мне доводилось иметь дело, они оба, как и любые пять костоломов, когда-либо нанятых Синдикатом, также способны – если сочтут это необходимым – действовать жестко и эффективно. В отсутствие Босса они взяли на себя роль руководителей нашей экспедиции, и такой расклад меня вполне устраивает.

Видите ли, мы с моим кузеном Нунцио скорее предпочитаем выполнять приказы, чем отдавать их. Эту привычку мы приобрели, работая на Синдикат: чем меньше вы знаете о том, по какой причине отдается приказ, тем лучше для вас самих, особенно если позже вас попросят объяснить ваши действия под присягой. (Для тех из вас, кто не читал о нашей деятельности в предыдущих книгах этой серии и поэтому не знает, кто мы такие и чем занимаемся, в нашем профессиональном резюме мы отмечены как «специалисты по сбору платежей»... что есть не что иное, как вежливый способ сказать, что мы – вымогатели.) Пятый член нашей маленькой ударной группы – Маша... и если самого имени недостаточно, чтобы вызвать в вашей голове узнаваемый образ, значит, вы еще не встречали эту конкретную особу во плоти. Дело в том, что Маша обладает совершенно уникальной внешностью и вряд ли такую дамочку можно спутать с кем-то другим, хотя, возможно, ее можно принять за что-то другое, например за динозавра, если бы упомянутого ящера можно было использовать в качестве передвижной витрины для выставки косметики и ювелирных изделий. Я это к тому, что Маша одновременно очень крупная и очень колоритная, но ради краткости я избавлю вас от излишних сравнений. Важно другое: сколь бы крупной и сильной она ни была, сердце Маши даже больше, чем размер ее платья.

Мы отложили начало нашего заседания до тех пор, пока она не вернулась после того, как высадила Босса на Извре, что Маша сделала пять минут назад, так что теперь мы в полном сборе и всецело готовы приступить к работе нашего совета.

– То есть вы говорите мне, что, по-вашему, короля Родрика убрала королева Цикута? И по этой самой причине Скив послал вас всех сюда?

Это говорит Большой Юлий. Хотя я и Нунцио никогда раньше не встречали этого парня, мы слышали о его репутации еще в те дни, когда он также работал на Синдикат, и похоже, они с Боссом – старые друзья. А еще он – один из наших основных источников информации и полезных советов в этом измерении. В любом случае его вилла служит для нас точкой сбора и оперативной базой для нашего предприятия.

– Верно, – говорит Тананда. – Цикута всегда стремилась к завоеванию мира, и похоже, ее новый муженек не согласился с ее планами.

– Поскольку теперь она обладает объединенной властью денег своего королевства и военной мощи вашей старой армии, – добавляет Корреш, – Скиву пришло в голову, что у дамочки может возникнуть искушение попытаться... скажем так, немного расширить свои владения. В любом случае он попросил нас заглянуть сюда и своими глазами увидеть, что здесь происходит.

– Понятно, – кивает Большой Юлий, задумчиво потягивая вино. – Честно говоря, мне никогда не приходило в голову, что скоропостижная кончина короля вряд ли была случайной. Однако меня удивляет, почему Скив не проверит это сам. Ничего личного, но он никогда не был мастером в делегировании полномочий.

– Он очень занят, – говорит Маша, грубо прерывая разговор, словно вышибала в казино.

Тананда бросает на нее взгляд, затем наклоняется вперед и успокаивающе кладет руку ей на колено.

– С ним все будет хорошо, Маша. Поверь мне.

Маша делает несчастное лицо и тяжело вздыхает.

– Знаю. Просто я бы чувствовала себя намного лучше, позволь он нам с тобой следовать за ним, вот и все. Я имею в виду, ведь это Извр! Тамошние жители никогда не отличались гостеприимством.

– Извр? – хмурится Большой Юлий. – Место, откуда родом этот чудила Ааз?

– Откуда он и куда он сбежал, – сообщает Корреш. – Они со Скивом поссорились, и дружище Ааз покинул нашу команду. Скив отправился за ним, чтобы попытаться его вернуть, а нам поручил разобраться с королевой Цикутой. Так расскажи нам, Юлий, чем в последнее время занималась старушка?

– Что ж, должен признать, с тех пор как умер король, тут таки было шумновато, – говорит Юлий. – Армия почти постоянно находится в движении, и она, и королевство разбухают буквально на глазах... понимаете, о чем я? Это почти как в старые времена, когда я командовал армией, только в куда большем масштабе. Я на днях получил открытку от одного из парней, в которой он пишет, что они посещают новую страну, а затем – трах-тара-рах! – эта страна внезапно становится новой провинцией Поссилтума.

– Понятно, – задумчиво говорит тролль. – Ну, что думаешь, сестренка? Ты единственная среди нас, кто был здесь, когда Скив в последний раз останавливал эту конкретную армию.

– Не совсем. Ты забываешь, что с нами еще был Глип и, конечно, Большой Юлий.

Она подмигивает генералу, и тот отвечает ей изящным полупоклоном. При упоминании своего имени Глип, дракон Босса, поднимает голову и оглядывается, но затем вздыхает и вновь погружается в дремоту.

– Конечно, в прошлый раз я находился на другой стороне, – говорит Большой Юлий, – но мне кажется, что сейчас ваша работа как будто специально скроена для вас.

– Это как?

– В прошлый раз мы были захватчиками, понимаешь? Местные жители нас не жаловали, хотя и не принимали особого участия в организованном Скивом сопротивлении. Однако на этот раз армия – хозяева поля, и жители королевства во многом ее поддерживают.

– Ты хочешь сказать, что жители королевства поддерживают новые шаги королевы по расширению ее владений? – хмурится Тананда.

– Верно, – кивает Большой Юлий, – и если подумать, это вполне логично. Чем больше становится королевство, тем на большее число людей ложатся расходы, а поэтому налоги снижаются. Поскольку налоги снижаются с каждым новым завоеванием, граждане в восторге от того, как идут дела. Даже будь этого недостаточно, безработица находится на самом низком уровне за всю историю Поссилтума, поскольку куча народа идет служить в армию, по этой причине шкала заработной платы заоблачно высока.

– Значит, Цикута ведет войну, которую поддерживает народ? – сказала Тананда, задумчиво поджав губы. – Думаю, можно танцевать именно от этого. Что ты думаешь, старший брат?

Последний вопрос она адресует Коррешу, но тот лишь пожимает плечами.

– Что ж, полагаю, можно исходить и из этого. Однако кое-что в этом анализе налоговой структуры меня беспокоит.

Я был склонен согласиться с Коррешем, но Тананда, похоже, уже строит свои планы.

– Приберегите это для финансовых тяжеловесов, – машет она рукой. – А пока давайте-ка сосредоточимся на том, что у нас хорошо получается.

– И что, по-твоему, это такое? – перебивает ее Маша. – Извините, не могли бы вы двое еще раз, и помедленнее, пройтись по вышесказанному для тех из нас, кто не привык к вашей стенографии брата/сестры?

– Что ж, на мой взгляд, сейчас для нас разумнее всего постараться сделать так, чтобы планы по расширению границ королевства утратили свою популярность среди простого народа. Я имею в виду, впятером мы мало что можем сделать, чтобы остановить огромную армию, но если нам удастся как следует разозлить население, возможно, Цикуте придется пересмотреть свое решение... или, по крайней мере, замедлить его воплощение в жизнь.

– Мы могли бы попытаться ее убить, – не моргнув глазом говорит Маша.

– Верно, – соглашается Тананда, – и не думайте, что я серьезно не обдумывала этот вариант. Однако, на мой взгляд, это чуть более радикально, чем предполагал Скив, когда отправил нас сюда. В любом случае думаю, что на данный момент этот вариант можно оставить в запасе, или, по крайней мере, придержать до тех пор, пока Скив не вернется к нам и у нас не появится возможность согласовать этот вопрос с ним.

– Что ж, если вы не возражаете, я хотела бы попробовать еще один вариант.

– Что такое, Маша?

– Скажи, Большой Юлий, генерал Плохсекир все еще командует армией?

– Хью? Конечно. Он быстро учится. Помнит почти все, чему я его научил, – все приемчики по управлению армией.

– Я вот что думаю, – говорит Маша, поднимаясь на ноги, – я просто пойду и попытаюсь найти его штаб. В прошлый раз, когда я была здесь, он, похоже, положил на меня глаз. Может, если я снова найду моего генерала, мне удастся на какое-то время отвлечь его от командования армией, или, по крайней мере, отвлечь настолько, что оно будет менее эффективно.

– Слушай, а это мысль, Маша, – соглашается Корреш. – Говоря об армии, Гвидо, как ты думаешь, может, вам с Нунцио стоит записаться в добровольцы? Помнишь, как ты взбаламутил ситуацию на фабрике «Акме мэджик», убедив рабочих создать профсоюз? На мой взгляд, вы – логичный выбор для деморализации солдат, и лучше всего это делать изнутри.

– Да, конечно, – отвечаю я, пожимая плечами. – Почему нет?

– С тобой все в порядке, Гвидо? – спрашивает Тананда, внезапно в упор посмотрев на меня. – Вы с Нунцио как-то подозрительно притихли с тех пор, как мы приступили к этой операции.

– Мы в норме, – быстро вставляет Нунцио. – Просто немного волнуемся за Босса, как и Маша. Но мы не прочь вступить в армию, если вы думаете, что это поможет делу. Верно, Гвидо?

– Я же сказал, что не возражаю, не так ли? – огрызаюсь я на него.

– Так чем же вы с Коррешем намерены заниматься, пока мы будем играть в солдат? – спрашивает Нунцио. Для меня очевидно, что он хочет отвлечь внимание от нас двоих, но никто, похоже, этого не замечает, разве что Большой Юлий, который бросает на меня сердитый взгляд, а затем вновь переключает внимание на разговор.

– Мы посмотрим, что можно сделать, чтобы как следует разозлить граждан, – пожимает плечами Тананда. – Снижение налогов – это хорошо, но в рамках новых программ Цикуты в жизни ее подданных наверняка возникнет ряд раздражающих моментов. Нам нужно обнаружить их и сделать так, чтобы население воспринимало их как действительно раздражающие.

– Ребята, вам нужен Глип или возьмем его мы? – спросил Корреш.

– Глип? – уточнил дракон, вновь поднимая голову.

– Э-э-э... почему бы вам с Танандой не взять его? – быстро говорит Нунцио. – Честно говоря, он здорово заставил меня понервничать, когда мы в последний раз работали вместе.

– Кто? Глип? – говорит Тананда, протягивая руку, чтобы погладить дракона. – С ним нет причин нервничать. Он просто большой милашка, такой ласковый лапусик... не так ли, приятель?

– Глип! – подтверждает свою ни в чем не виновность дракон, ластясь к Тананде.

– Отлично. Значит, вы не прочь взять его с собой, – улыбается Нунцио. – Вопрос решен.

– Полагаю, – рассеянно говорит Корреш, рассматривая дракона. – Что ж, думаю, нам действительно пора браться за дело. Большой Юлий, ты не возражаешь, если мы будем передавать друг другу сообщения через тебя? В противном случае у нас возникнут проблемы с координацией действий.

– Нет проблем, – пожимает плечами отставной генерал. – Честно говоря, мне кажется, вы все по горло увязнете в заботах, так что вам будет некогда беспокоиться о связи. А я всегда буду здесь.

Попрощавшись с остальными, мы с Нунцио отправляемся искать вербовщика, набирающего рекрутов.

Какое-то время мы оба молчим. Наконец Нунцио откашливается.

– И что ты думаешь?

– Думаю, нас ждут большие неприятности, – говорю я, поджав губы, – и я не имею в виду связь или даже королеву Цикуту.

– Я понимаю, о чем ты, – вздыхает Нунцио, не глядя по сторонам, а просто шагая вперед. – Не хочешь об этом поговорить?

– Пока нет. Мне нужно еще чуток времени, чтобы все обдумать. А пока... – я игриво наношу ему тычок локтем в ребра, который он игнорирует, не моргнув и глазом. – Давай-ка займемся чем-нибудь простым, например попробуем внести разброд в армию.

Глава 2

– Хочу поприветствовать вас в настоящей армии! Первое, что вам следует усвоить, – нас тут всех называют по имени, а мое имя – Сержант... Я ясно выражаюсь?

При этих словах клоун, что обращается к нашей группе, умолкает и изучающе пялится на нас. Никакого ответа, естественно, нет. Никто особо не горит желанием привлекать к себе в данных обстоятельствах внимание. Однако судя по всему, сержант имел в виду иную реакцию.

– Эй, я задал вам вопрос! Думаете, я здесь распинаюсь перед вами, потому что мне нравится слушать звук собственного голоса?

Ясно, что это уловка, призванная побудить нас, новобранцев, совершить ошибку, которая еще больше разозлит сержанта, поскольку на данный момент он задал не один, а целых два вопроса, требующих два противоположных ответа, и какой бы ответ ни был дан, он обязательно окажется неверным. Остальные бедолаги в строю рядом со мной и Нунцио, похоже, не подозревают об этом и моментально попадают в расставленную ловушку.

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ! – подобострастно блеют они.

– ЧТО?! Пытаетесь быть смешными?

Сержант, с которым, как я надеюсь, мне никогда не приходилось соперничать за роль в моем старом драматическом кружке, похоже, вот-вот взорвется, и в ярости, пуская пену изо рта, изувечит самого себя и любого, кто окажется рядом с ним. Почти незаметно он также задал и третий вопрос, чем поставил шансы найти приемлемый ответ далеко за пределы досягаемости наших мозгов.

– Нет... Э-э-э... Да, сержант... Э-э-э... Нет?

Попытка выкрикнуть какой-либо ответ растворяется в растерянном лепете. Новобранцы переглядываются, пытаясь понять, какой ответ от них ждут.

– ТЫ!

Голос сержанта заставляет группу умолкнуть, а сам он выбирает себе жертву в лице одного бедолаги в первом ряду.

– Чего ты на него уставился? Или он, по-твоему, писаный красавчик?

– Нет!

– Что?

– А-а-а... Нет, сержант?

– Я тебя не слышу!

– Никак нет, сержант!

– Громче! Гаркни как будто в две глотки!

– НИКАК НЕТ, СЕРЖАНТ!

– Так-то лучше!

Сержант коротко кивает и вновь переключает внимание на остальную часть строя.

Если правильно смотреть на происходящее, то это не что иное, как увлекательнейшее исследование групповой динамики. Сосредоточив внимание всего на одном человеке, сержант не только дал остальной группе шанс уйти от попыток найти приемлемый ответ на его коварные вопросы, но и внушил им, что им лучше никогда не привлекать к себе его внимание.

– Меня зовут сержант Осклабби, и следующие несколько дней я буду вашим инструктором по строевой подготовке. А теперь я хочу, чтобы вы знали, что в армии есть три способа что-то делать: Правильный, Армейский и Мой. Мы будем все делать по-Моему! Я ясно выражаюсь?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

Группа наконец врубается в требуемые правила и во всю мощь сотен глоток выкрикивает ответы – точь-в-точь свора копов, преследующих нарушающего дорожные правила пешехода.

– Ладно, послушайте! Когда я называю ваше имя, говорите громко и четко, чтобы я знал, что вы здесь, а не бродите невесть где. Поняли?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

– Пчелка!

– Здесь!

– ЗДЕСЬ ЧТО?

Парнишка, который только что ответил, такой тощий, что просто удивительно, как он вообще умудряется стоять на своих двоих без посторонней помощи. Он нервно облизывает губы и набирает полную грудь воздуха.

– ЗДЕСЬ, СЕРЖАНТ! – выкрикивает он, но его голос надламывается посередине фразы, что делает его заявление менее впечатляющим.

– Так-то лучше, – кивает сержант, видимо довольный усилиями подростка. – Муха, Хирам!

– Здесь, сержант!

– Муха, Шуберт!

– Здесь, сержант!

Сержант отрывает глаза от своего списка и хмурит брови.

– Пчела? Мухи? Что это, какой-то слет насекомых?

– Мы братья, сардж, – без особой надобности поясняет один из двух Мух, поскольку физическое сходство между широкоплечими парнями было бы очевидным, даже будь у них разные фамилии.

– Верно, – вставляет другой. – Для краткости можете называть меня Хи, а Шуберту нравится, когда его называют Шу, потому что иначе...

– Я ТЕБЯ СПРАШИВАЛ?

– Никак нет, сэр.

– Простите, сэр.

– ...И НЕ НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ СЭР!!! Я вам не гребаный офицеришко! Мне не требуется высочайший указ короны, чтобы сделать меня джентльменом. Я им родился! ВАМ ПОНЯТНО, ЧТО Я ВАМ СКАЗАЛ?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

– Быстро упали и для освежения памяти сделали мне двадцать отжиманий!

– Э-э-э... это по десять каждому из нас, сержант, или...

– ПО ДВАДЦАТЬ КАЖДОМУ! – взревел Осклабби. – И ЕЩЕ ПЯТЬ КАЖДОМУ ЗА ТО, ЧТО НАЗВАЛИ МЕНЯ «САРДЖ»! МЕНЯ ЗОВУТ СЕРЖАНТ ОСКЛАББИ ИЛИ ПРОСТО СЕРЖАНТ, А НЕ САРДЖ И НЕ СЭР! ВРУБАЕШЬСЯ, РЯДОВОЙ?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

– ТОГДА ДАВАЙ!

Оба брата падают на землю и начинают отжиматься, а сержант снова переключает внимание на свой список.

– Шу Муха и Хи Муха! О моя больная спина! Боже мой! Еще один! Паук!

– Здесь... Сардж.

Осклабби резко вскидывает голову, как будто его ткнули в ребра, что, собственно, и произошло. Использовать неправильное обращение сразу после того, как оно было запрещено, – такое возможно или по ошибке, или по глупости, если бы не нарочитая четкость, с которой оно было произнесено. В любом случае ошибиться, что это было, нельзя: вызов авторитету сержанта, иначе говоря, полнейшая тупость.

Дурищу, что бросила этот вызов, стоит видеть. Думаю, она в любом случае выделялась бы из строя, будучи единственной бабой в нашем отряде, хотя, возможно, чтобы это заметить, вам пришлось бы пару раз как следует присмотреться, поскольку она стояла привычно сутулясь. А вот волосы делали ее настоящей звездой шоу. Средней длины, как лошадиная грива, они были выкрашены... Обычно у баб я не обращаю внимания на такие вещи, пока мы не знакомимся ближе. Да и после этого я, как истинный джентльмен, не имею привычки делиться этой интимной информацией с первым встречным. Однако в данном случае позволю себе столь смелый шаг, поскольку волосы, независимо от того, из какого тела они растут, мужского или женского, в естественном виде не бывают такого цвета, или, если быть до конца точным, цветов. На голове этой бабенки ото лба и до макушки топорщился гребень из розовых, белых, синих и зеленых прядей, причем отнюдь не нежных пастельных тонов. Нет, эти цвета били в глаза словно прожекторы, как будто подпитываемые ее свирепым взглядом, который был бы по-настоящему устрашающ, будь он наклеен на более мирную физиономию, например на мою. Мы с Нунцио уже давно не болтаемся в подворотнях, но тут ясно как божий день: нынешняя порода уличной гопоты заметно мутировала с наших с ним юных деньков, когда слово «цветистый» относилось исключительно к нашему лексикону, а не к волосам!

– Итак, посмотрим, – говорит сержант, еле заметно облизываясь, – что у нас тут? Похоже, нам предстоит стать частью армейской экспериментальной программы, призванной проверить на практике истинность высказывания о том, что единственное, что может оказаться пострашнее воина армии Поссилтума, – это женщина-воин! И я настаиваю на том, чтобы все вы, мужчины, во время тренировок следили за своей речью. Среди нас присутствует дама.

Судя по тому, как ощетинивается деваха, видно, что она не привыкла, чтобы ее называли дамой, и ей это совсем не по нутру. Однако Осклабби с ней еще не покончил.

– Скажите мне, милая барышня, что это у вас на голове? Если это что-то, что заползло туда и сдохло, надеюсь, вам сделали прививки, поскольку не похоже, что это нечто было здоровым!

– Это называется «волосы», сардж! А что на голове у вас?

– Не важно, что у меня на голове, – улыбается сержант, – важно, что у меня на рукаве!

Он постукивает по нашивкам, обозначающим его звание.

– Три вверху, три внизу. Ты знаешь, что это значит?

– Что вы старший сержант, сардж.

– Близко, но не в яблочко. Это значит, что ты должна мне пятнадцать отжиманий, по пять за каждый раз, когда ты назвала меня «сардж». Действуй!

Я ожидаю, что она станет с ним препираться. Но нет. Она просто падает плашмя на землю и начинает отжиматься, как будто всю жизнь только и мечтала об этом, и, возможно, так оно и есть. Не знаю, какие хлопья предпочитает на завтрак эта воительница, но отжимания получаются у нее гораздо лучше, чем у братьев Мух.

– Один, два, три...

Осклабби наблюдает за ней несколько мгновений, затем переключает внимание на другие фигуры, растянувшиеся на земле.

– ВЫ ДВОЕ! Я сказал вам, двадцать пять раз!

Последнее, конечно же, адресовано мушиным братьям.

– Мы... пытаемся... сержант!

– Я ВАС НЕ СЛЫШУ! СЧИТАЙТЕ ИХ!

– Семнадцать... восемнадцать...

– ВЫ НЕ НАЧИНАЕТЕ СЧИТАТЬ С СЕМНАДЦАТИ! ВЫ НАЧИНАЕТЕ СЧИТАТЬ С ОДНОГО!!! ДУМАЕТЕ, Я ТУПОЙ?!

– Нет... сержант!.. Раз... два...

– А теперь слушайте, потому что я не намерен повторять это дважды! – гаркает сержант, вновь обращая внимание на всех нас. – Когда я говорю, ваши уши открыты, а рты закрыты! Вы ничего не говорите, пока я не задам вам вопрос, после чего вы кратко на него ответите и заткнетесь! Когда я хочу от вас вопросов, я говорю: «Есть вопросы?» Я ясно выражаюсь?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

– Ну хорошо. – Он было вновь принялся просматривать свой список, но затем взглянул на корчащиеся на земле фигуры. – Хватит, вы трое. Вернитесь в строй. Итак, где же я остановился? Гвидо!

– Здесь, сержант! – говорю я, потому что так оно и есть.

– И все? Просто «Гвидо»? И никаких прозвищ типа Сверчок или что-то в этом роде?

– Никак нет, сержант!

Он подождал пару секунд, явно ожидая, не добавлю ли я что-нибудь, но я не стал этого делать, так как всегда схватывал все на лету. Наконец он легонько кивает и идет дальше по списку:

– Майски!

– Здесь, сержант!.. Но друзья в шутку зовут меня «майский жук».

Что ж, похоже, некоторым людям урок не впрок.

– Двадцать! – говорит сержант, даже не отрываясь от списка.

И так оно идет дальше. К тому времени, как сержант закончил сверку списка имен, большая половина нашей группы получили задание продемонстрировать свою физическую подготовку либо ее отсутствие, выполнив серию отжиманий, точное количество которых варьируется в зависимости от настроения сержанта и его способности не забывать считать вслух во время выполнения этого упражнения. Это вызывает у меня ряд серьезных вопросов относительно среднего интеллектуального уровня людей, решивших пойти в армию, – мысль довольно тревожная, учитывая, что я сам один из них. Дабы сохранить позитивный настрой, внушаю себе, что я сделал это в целях выполнения приказа, а отнюдь не по причине собственной глупости.

– Итак, СЛУШАЙТЕ СЮДА! – ревет сержант, закончив перекличку. – Примерно через полчаса капрал Шкетт проведет вас через лагерь и подстрижет в соответствии с армейскими стандартами.

Невзрачный карапет – как говорится, метр с кепкой, – маячивший до этого на заднем плане, вытягивается во весь свой ничтожный рост и улыбается во весь рот. Сержант Осклабби – чувак довольно-таки внушительного роста, хотя и слегка раздобревший в талии, зато капрал не прошел бы отбор даже на должность инспекторши платной автостоянки. То есть на вид это малоприятный слизняк, из тех, что даже мухам отрывают крылья только в присутствии того, кто выше их по званию, лишь бы выслужиться.

Я смотрю на его мерзкую улыбочку, и у меня возникают серьезные опасения по поводу этих стрижек.

– А пока, – продолжает сержант, – у вас есть пара часов свободного времени, в течение которого вы можете поговорить, поспать или ближе узнать друг друга. Я предлагаю вам воспользоваться им по максимуму, так как, по всей вероятности, до завершения вашего обучения это будет последний раз, когда вы будете предоставлены сами себе. А сейчас, прежде чем я вас отпущу, есть у вас ко мне какие-либо вопросы?

К моему удивлению, два человека поднимают руки. Это сюрприз, во-первых, потому, что я думал, что большинство новобранцев до полусмерти запуганы строгостью сержанта, а во-вторых, потому, что одна из рук принадлежит – как вы думаете, кому? – моему кузену Нунцио!

– Ты! – говорит Осклабби, указывая на ближайшего к нему парня. – Назови свое имя и вопрос.

– Пчелка, сержант. Я... я думаю, что при моем зачислении произошла ошибка.

Сержант показывает все имеющиеся у него зубы.

– Армия не делает ошибок, сынок... кроме, возможно, одной. – Он бросает взгляд на Паука, но та на сей раз его игнорирует. – В чем твоя проблема?

– Дело в том... меня не должно быть здесь. Я записался на вакансию мага, и мой вербовщик сказал, что...

Улыбка сержанта становится настолько широкой, что новобранец умолкает на полуслове.

– Сыно-о-ок, – говорит он голосом, больше похожим на мурлыканье, – тебе самое время узнать одну из суровых истин об армии: вербовщики всегда лгут! Что бы ни сказала тебе эта жалкая душонка, сынок, если ты не получил это в письменной форме за подписью самой королевы, это ровным счетом ничего не значит! А теперь я говорю вам: каждый, кто записался в армию, изучит базовые навыки пехоты, прежде чем получит свое первое задание перед отправкой в часть. Тебя могут назначить магом, а могут и не назначить, все зависит от того, нужны ли им маги или повара, когда появится твой номер для назначения, но тебя никуда не назначат, пока я не скажу, что ты завершил курс базовой подготовки. Следующий вопрос!

– Нунцио, сержант! Сколько времени занимает базовая подготовка?

– Это зависит от того, сколько времени вам, убогим, понадобится, чтобы освоить минимальные навыки, необходимые для ношения военной формы Поссилтума. Обычно это занимает от недели до десяти дней, но, судя по облику ваших несчастных душонок, полагаю, вы сможете наслаждаться моим обществом как минимум месяц.

– Вы хотите сказать, что никто из нас не получит назначения в часть, пока вся группа целиком не завершит обучение?

– Именно так. Еще вопросы?

Мой кузен смотрит вдоль строя на меня, но я упрямо таращусь прямо перед собой в надежде, что его действия не привлекут внимания. К счастью, сержант проглядел этот мелкий изъян в построении, и как только он отпускает нас, мы с Нунцио тотчас встречаемся для разговора.

– Что ты думаешь? – спрашивает он с тревогой в голосе.

– То же, что и ты, – пожимаю я плечами. – Как бы то ни было, мы точно не можем потратить месяц на обучение, если хотим внести разброд в регулярные войска.

– Это да, – кивает он. – Похоже, нам придется слегка подтолкнуть этих разгильдяев-новобранцев, чтобы они осилили программу в два раза быстрее.

Осознание этого прискорбного факта обрушивает мое настроение на рекордно низкий уровень. Мало того, что я сам вынужден трубить срок в качестве пехотинца, так теперь мне еще нужно играть роль доброй нянюшки и персонального тренера для группы зеленых новобранцев!

Глава 3

Стрижка оказалась еще ужаснее, чем мне могло присниться в моих худших кошмарах. У меня возникает соблазн подстеречь и хорошенечко отмутузить того, кто меня подстриг, но, боюсь, это не принесет особой пользы, поскольку его мозг был явно поврежден при рождении, и поэтому бедолага не виноват, что он... вот такой. Вместо этого я должен быть благодарен обществу за то, что оно нашло место для человека, освоившего только один фасон стрижки, – единственное место, где он может применить свой убогий навык в полезных целях. И я полагаю, что вполне логично, что это место – в армии, где у его «клиентов» нет иного выбора, кроме как мириться с любой стрижкой, которую им делают. Единственное, что меня озадачивает: как им удалось найти целую комнату, полную умственно отсталых, которые все до единого научились делать одну и ту же стрижку!

Обсуждаемая стрижка уникальна полным отсутствием воображения и стиля и заключается в простом удалении с жертвы как можно большего количества волос путем энергичного применения специальной машинки. Держи эти криворукие парикмахеры машинку еще на четверть дюйма ниже, это можно было бы квалифицировать как скальпирование, а не как стрижку. Я ничего не имею против облысения и знаю пару крутых умников из Синдиката, которые специально бреют голову, чтобы придать себе как можно более устрашающий вид. Однако в данном случае в итоге мы имеем недостаточно волос, чтобы выглядеть стильно, но слишком много, чтобы наводить своим видом страх.

Это само по себе раздражало, но стрижка в сочетании с выданным нам обмундированием – от этого хотелось выть на луну. Для тех из вас, кого судьба избавила от необходимости воочию лицезреть армейскую форму Поссилтума, скажу: она состоит из чего-то напоминающего фланелевую ночную рубашку с короткими рукавами, которую надевают под комбинированный нагрудник и юбку из задубелой кожи. Да-да, вы не ослышались, юбку. По крайней мере, я не могу придумать другое название для связки кожаных полос, свисающих примерно до колен, без каких-либо намеков на штанины. В качестве финального оскорбления каждому из нас выдали по паре сандалий, которые, на мой взгляд, даже близко не стояли с элегантными остромысыми черно-белыми туфлями, какие я обычно предпочитаю на гражданке.

Общее впечатление от нашей тренировочной группы после того, как нас постригли и облачили в форму, таково: кучка полуодетых манекенов из универмага, ожидающих, когда им примерят парики.

– Нунцио, – говорю я, оценивая ущерб, нанесенный моему доныне элегантному облику, – скажи мне еще раз, что нет ничего такого, на что не пойдешь ради безопасности Босса или выполнения его приказов.

Это была моя ошибка. Хотя мой кузен и первоклассный партнер, когда дело доходит до махания кулаками, в глубине его грязного резюме скрывается постыдный факт, что какое-то время он подвизался школьным учителем, и долговременным эффектом этого опыта является то, что он склонен при первой же возможности читать лекции практически на любую тему и по любому поводу.

– Тебе просто недоступны все тонкости психологии, связанной с перековкой гражданских лиц в солдат, Гвидо, – говорит он своим писклявым голосом, который временами способен жутко раздражать, вот как сейчас. – Прически, как и мода в одежде, – это отличительные признаки предыдущего социального и финансового статуса. Сама идея стрижки и униформы состоит в том, чтобы привести всех к общему знаменателю, а также дать общий травмирующий, но в целом безвредный опыт, тем самым способствуя сплочению наших рядов.

Обычно я даже не рискнул бы спорить с Нунцио, поскольку, скорее всего, проиграл бы, но это также дает ему повод развивать дальше и приукрашивать любую недопеченную теорию, которую он высказывает. Однако на сей раз я чувствую, что просто обязан дать отпор его разглагольствованиям.

– Кузен, – говорю я, – будь добр, оглянись на наших собратьев-бедолаг и скажи мне на голубом глазу, что ты не в состоянии определить, кто откуда, не совершив при этом столь вопиющего лжесвидетельства, что даже самый продажный судья был бы вынужден поставить тебе это на вид.

Я имею в виду, что, хотя мы все острижены и одеты в армейскую форму, все равно довольно легко определить, кто мы такие и откуда. Братья Мухи пышут таким крепким, мускулистым здоровьем, какое бывает только если вы почти весь божий день в поте лица вкалываете на ферме, после чего служба в армии может показаться вам отдыхом на модном курорте. Пчелка, с волосами или без, выглядит как ботаник-компьютерщик, а что касается бабенки по имени Паук... скажем так, если волка подстричь под пуделя, он станет похож не на выставочного пса, а на разозленного волка! Лично мне было ясно: где бы эта юная социопатка ни ходила в школу, вряд ли школа эта располагалась дальше, чем в паре кварталов от нашей альма-матер, что дала мне и Нунцио преимущество перед другими костоломами в Синдикате.

Однако, как это обычно бывает, когда мне кажется, что я наконец-то выиграю спор с Нунцио, что-то вмешивается и меняет тему нашей дискуссии.

– Нет, вы только послушайте! – Густые струи слюны буквально вылетали впечатляющей дугой между ее зубов, еще сильнее подчеркивая раздирающую ее ярость. – Воинский устав! Мало того, что нас заставляют щеголять тупыми стрижками и дурацкой формой, так теперь в придачу приходится еще и выслушивать лекции про всякую ерунду вроде боевого устава! Когда же нас, наконец, начнут учить хоть чему-то полезному, вроде техники ведения боя?

Для меня это не стало особенно поразительным открытием, ибо я давно подозревал: Паук завербовалась на военную службу отнюдь не ради ништяков, которые предлагает армия. Однако меня более чем впечатлили ее плевки на большие расстояния. Мне приходит в голову, что я не пробовал плевать таким образом с тех пор, как Дон Брюс повысил нас по службе и прозрачно намекнул, что нам следует малость обтесаться. В общем, мне даже не стоит пытаться ее переплюнуть, поскольку плевки на расстояние столь впечатляющее, как у нее, требуют постоянной практики, если вы хотите оставаться в форме. В целях просвещения тех из вас, кто воспитывался в тисках слишком строгих правил и не экспериментировал с этой конкретной формой самовыражения, позвольте мне предостеречь вас от попыток сделать это впервые перед придирчивой аудиторией. Если ваша техника далеко не безупречна, весьма велика вероятность, что ваши усилия скатятся с подбородка на рубашку, а не полетят сверкающей живописной дугой, какую вы надеетесь создать. Разумеется, это оставит у зрителей впечатление, что вы полный болван, а вовсе не тот удалец-молодец, за кого пытались себя выдать.

Все это проносится у меня в голове во мгновение ока, поскольку я довольно быстро соображаю, несмотря на впечатление, создаваемое моими габаритами, пока я пытаюсь придумать, как мне ответить на возмущение Паука.

Однако Нунцио опережает меня, поскольку он и сам не считает ворон, когда дело доходит до размышлений, особенно когда речь идет о бабенке.

– Думаю, Паук, тебе следует очень внимательно прислушаться к тому, что нам говорят о боевом уставе, – говорит он. – В долгосрочной перспективе это принесет солидную выгоду.

– Это как?

– Ну что ж, – улыбается он, вновь обретая лекторский тон, – исходя из многолетнего личного опыта, скажу: часто гораздо легче продолжать делать именно то, что вы хотите, прямо под носом у властей, если вы точно знаете, что эти власти считают антиобщественным поведением. Если задуматься, то со стороны армии весьма любезно, что нас заранее официально предупредили о том, какие именно правила будут строго соблюдаться и, в порядке исключения, что такое честная игра. Не сделай они этого или будь мы настолько тупы, что проспали бы эту конкретную лекцию, то единственным способом выяснить, какие действия можно совершать открыто, а какие следует осуществлять... скажем так, менее публично, означало бы действовать вслепую, а потом ждать, чтобы увидеть, за что на нас наезжают.

– И как долго длится этот твой «личный опыт», дружбанчик? – выкрикивает один из братьев Мух.

– Вот и я задавался тем же вопросом, – встревает другой. – Не кажется ли вам, что вы двое слишком стары, чтобы идти в армию?

Теперь мне ясно, что происходит. Два этих фермерских охламона надеялись подкатиться к Пауку, но тут им помешал Нунцио. Вместо того чтобы дать заднюю, как сделал бы любой здравомыслящий человек, они попытались заработать себе очки, затеяв с ним драку. Мягко говоря, мне приходилось видеть куда лучшие планы по сохранению доброго здоровья и личного благополучия.

Конечно, Нунцио тоже это может заметить, и он знает, что нам выгоднее избегать любых неприятностей, если мы хотим побыстрей завершить обучение, а не проторчать несколько дней за высоким забором. Однако знает он и то, что его выставляют дураком перед единственной юбкой, с которой мы, вероятно, какое-то время будем общаться, и хотя он проявляет значительную терпимость к наездам со стороны босса, который платит нам жалованье и щедро возмещает прочие расходы, его способность терпеть наезды, не теряя при этом хладнокровия, прямо пропорциональна положению наезжающего в иерархии власти, а братья Мухи занимают в ней не самую высокую ступеньку. Отнюдь.

– Ребята, вы хотите сказать, что на ваш взгляд мы слишком стары, чтобы от нас был толк в бою? – говорит он, поворачиваясь лицом к своим критикам, и слегка сжимает и разжимает кулаки.

Даже не узнай я опасный тон в его голосе, я бы наверняка узнал движение его рук, поскольку именно я научил его этому. Я решаю, что мне лучше вмешаться, прежде чем все зайдет слишком далеко.

– Прежде чем продолжить данную дискуссию, – говорю я, – думаю, вам всем стоит обратить внимание на то, как чутко прислушивается к этой нашей интеллектуальной беседе капрал, стоящий менее чем в двадцати ярдах позади вас.

– Интеллектуальная беседа? – кричит Шу, тыча брата кулаком в плечо. – Нет, ты это слышал, старик?

– Папаня рассказывал, что горожане выражаются довольно забавно, – лыбится Хи, – но я отродясь не слышал никого, кто бы толкал такие чудны́е речи, как этот старикан.

– Он толкает их с тех пор, как сыграл одну из главных ролей в спектакле «Парни и куколки», когда мы учились в колледже, – спешит пояснить Нунцио. – Помимо этого, я настоятельно рекомендую вам оставить эту тему.

Именно тогда я ловлю себя на том, что начал легонько сжимать и разжимать кулаки: действие, которое имеет тенденцию заставлять Нунцио нервничать. Хотя я не особенно чувствителен к бессердечным или невежественным замечаниям по поводу моего роста или того, что как ни крути, а годы берут свое, меня задевает, если кто-то пытается шутить над тем, как я говорю. Видите ли, я потратил немало времени на совершенствование этого конкретного стиля самовыражения, ибо, на мой взгляд, это повышает мою правдоподобность как матерого костолома, тем самым сводя к минимуму количество прискорбных случаев, когда я вынужден фактически участвовать в насильственных действиях, которые так ранят и расстраивают мою чувствительную душу. Поэтому любой, кто пытается заявить или даже намекнуть, что моя манера изъясняться примитивна или глупа, отправляет мне ненавязчивое приглашение повальсировать со мной. С чем я не советовал бы спешить, если этот смельчак еще не обзавелся страховым полисом на госпитализацию на внушительную сумму, подробным и заранее оплаченным. Это, конечно, та самая кнопка, на которую норовят нажать братья Мухи. Я нахожу их усилия довольно неуклюжими, что требует немедленного указания на ошибочность их действий и, возможно, небольшой корректировки их поведения. Тот факт, что меня все еще раздражают стрижки и форма и я как бы ищу, на кого выплеснуть это мое раздражение, совершенно не связан с моей реакцией.

– Ты тоже участвовал в этом мюзикле? – говорит Майжук, невольно вставая между нами в стремлении завязать разговор. Он симпатичный парень с мягкими безупречными чертами лица, обычно присущими мужчинам-моделям. – Я сам сыграл Ская Мастерсона. Какая у тебя была специальность? Я получил степень бакалавра хореографии.

– Управление бизнесом... магистр, – говорю я, пытаясь обойти его.

К сожалению, он помог братьям Мухам спасти лицо от надвигающейся конфронтации со мной и Нунцио. Не знаю, движет придурками некий природный интеллект или же их спасает животный инстинкт выживания, но они, даже не переводя дыхания, переключают свои наезды на эту новую жертву.

– Выпускник колледжа? И танцор! Оооо! Ты слышал это, Хи?

– Конечно, – отвечает его братан и притворяется, будто хочет облобызать Майжука. – Неудивительно, что он у нас такой обаяшка.

– Немедленно оставьте его в покое!

Это выкрикивает Паук. По какой-то причине эта деваха сочла своим долгом вмешаться в происходящее.

– Да неужели? – усмехается Шу, переключая внимание на этот новый фронт. – И кто меня заставит?

– Если надо будет, то я, – бросает в ответ Паук.

– Неужели?

– Представь себе!

– Ну, тогда почему бы тебе не показать нам... ОЙ!

К данному моменту времени я уже достаточно остыл, чтобы воспользоваться подвернувшимся случаем. Надув щеки, братья двинулись на Паука и в результате бездумно повернулись по мне спинами. Прежде чем они успели приблизиться к ней, я встал позади и между ними и дружески обнял ребятишек за плечи.

– Извини, Паучок, – говорю я с улыбкой, – но мне нужно поговорить с этими мальчиками наедине, пока они еще в состоянии стоять и ходить без помощи костылей. Верно, мальчики?

– ОЙ!.. Верно!

– Да... Ой-и-и!.. Конечно!

На внезапную готовность мушиных братьев к сотрудничеству в немалой степени повлиял тот факт, что я как бы невзначай вдавил большой палец в углубление ключицы каждого из них и склонен усиливать нажим всякий раз, когда задаю им новый вопрос, сколь бы риторическим тот ни был. Настоящая хитрость этого маневра, если кого-то из вас интересуют технические подробности, заключается в том, чтобы не ослаблять давления, как только вы начнете его усиливать. То есть это не нажать, отпустить, нажать, отпустить, а нажать... нажать сильнее... надавить еще крепче... вдавить до упора... Понимаете, о чем я? Кстати, если, возможно, вы развили свою силу до такой степени, что можете ребром ладони крошить кирпичи... как, например, я... это будет наиболее убедительной пунктуацией для самой слабой логики при разногласиях.

В любом случае, возвращаясь к моей речи, я отвожу двух братьев в сторонку для небольшой беседы, все время настороженно поглядывая за капралом.

– А теперь не кажется ли вам, братцы, что было бы неплохо чуток расслабиться? (Нажать.) – тихо говорю я, так что мы единственные, кто может это слышать. – Здесь вам следует учесть два важных фактора. Во-первых, совокупность людей, с которыми мы обучаемся, образует группу, а внутри группы всегда лучше быть добрым, чем злым. Если вы добрый, у вас есть друзья, которые прикроют вашу спину в драке... но если вы злюка, вам придется прикрывать спину от них. Я доходчиво растолковал? (Нажать сильнее.)

– Верно, Гвидо!

– Ой! Конечно, Гвидо!

– Отлично. А во-вторых, я хочу, чтобы вы помнили: если не откажетесь от своих драчливых привычек или если эти самые привычки замедлят или иным образом помешают нашей группе завершить обучение в кратчайшие сроки... – я украдкой смотрю на капрала и, понизив голос, изо всех сил стараюсь сохранить на лице приветливую улыбку, – ...тогда я лично оторву каждому из вас голову и плюну в горло! (Надавить еще крепче.) Вы поняли?

– А-а-а! Да! Понял!

– Все, что ты... О-у-у-у... скажешь, Гвидо!

– Ах да. Еще кое-что. Я вовсе не изъясняюсь смешно. (Вдавить до упора.) Согласны?

– А-а-а-а-а...

– Бог свиде...

Я замечаю, что капрал приближается к нам, а значит, нам пора закругляться, заканчивать с нашей маленькой игрой.

– Буду считать это утвердительным ответом, – говорю я и мгновенно отпускаю палец.

В своей предыдущей воспитательной речи я забыл упомянуть, что если вы внезапно и полностью ослабите вышеупомянутый нажим, то возникающий в результате прилив крови к области, подвергшейся воздействию указанного нажима, вызовет дополнительный дискомфорт, причем настолько сильный, что известны случаи, когда некоторые субъекты моментально теряли сознание. Преимущество этого очевидно: в тот момент, когда эффект проявляется, вы даже не прикасаетесь к ним.

Как я уже отмечал ранее, братья Мухи находятся в исключительно хорошей физической форме, поэтому они лишь немного шатаются. Однако братьям, как и мне, ясно: какое-то время им будет крайне трудно двигать руками с любой степенью скорости или силы, как, например, в драке. Это, конечно, возымело изначально желаемый эффект: то есть заметно обуздало их ранее агрессивное и развязное поведение.

– Что тут происходит? – рявкает капрал, врываясь в нашу маленькую группу.

Я с невинным видом моргаю и беспомощно пожимаю плечами, как будто он окружной прокурор на перекрестном допросе.

– Мы только что обсуждали логические преимущества положительного социального поведения перед антисоциальным в групповой ситуации.

– Вот как? Вы двое, это правда?

Мухи пытаются подражать мне и пожимают плечами, но, не выполнив этот жест до конца, вздрагивают и вынуждены прибегнуть к кивкам.

Капрал пару секунд подозрительно смотрит на нас, затем поворачивается к остальной группе.

– Хорошо, всем выстроиться в две шеренги! – кричит он, скверно подражая сержанту. – Нам пора идти на занятия!

– Правильно ли наши подопечные отреагировали на прикладную логику? – бормочет Нунцио, становясь рядом со мной.

– Безусловно, – киваю я. – Более того, сдается мне, они усвоили ее всего за один урок. Мне непонятно, почему ты вечно твердишь, мол, нынешняя молодежь учится медленно.

Нунцио закатывает глаза и притворно замахивается на меня.

– Может, нам стоит начать называть тебя «Мухобойка», – ухмыляется он.

Среди новобранцев послышались смешки, и я начинаю малость нервничать, ибо по опыту в Синдикате знаю, с какой легкостью после какого-нибудь глупого инцидента к вам может прилипнуть дурацкое прозвище. К счастью, капрал избавил меня от необходимости менять тему, поскольку выбрал именно этот момент, чтобы начать орать и махать руками, собирая нас для следующего раунда тренировок.

– Давай, дружище, – говорю я, нанося по его руке удар, который был заметно сильнее, чем тот, который он нанес мне. – Нам нужно научиться быть эффективными бойцами.

Глава 4

К сожалению, данное мне Нунцио прозвище Мухобойка все же прилипло ко мне, или, по крайней мере, его укороченный вариант Мухобой. Еще неприятнее было то, что сержант назначил меня исполняющим обязанности командира взвода у небольшой группы новобранцев, которых я уже упоминал. Собственно, поэтому я их и перечислил. Мои обязанности в основном сводились к тому, чтобы исполнять в отношении «насекомых» роль овчарки. Кстати, все присутствующие, похоже, получали огромное удовольствие, называя их так, пока их гоняли с одной тренировки на другую. Тем не менее это была руководящая должность, а я, как я уже отмечал ранее, стараюсь этого избегать, так же как и повестки в суд.

Впрочем, многие вещи, которым нас обучали в рамках базового курса, были по-своему полезны. Большая часть информации, которую нам сообщили, была действительно необходима, если рассматривать ее как обзорную. Подавалась она доходчиво, но, надо сказать, тут прилагались реальные усилия к тому, чтобы сделать лекцию достаточно интересной, чтобы удержать внимание нас, новобранцев. Это было приятным отличием от подхода профессоров моего колледжа, большинство из которых, похоже, почитали себя корифеями самых несусветных наук; студенты же должны были считать за счастье, что они платят колоссальные бабки за право сидеть у ног этих «светил» и, глядя им в рот, выслушивать всю эту бесконечную заумь. Более того, преподы регулярно проверяли лояльность вышеуказанных студентов. Для этого они делали лекции настолько скучными и занудными, чтобы как можно скорее погрузить вас в сон, и при этом зорко высматривали тех, кто все же сумел продержаться достаточно долго, не смыкая век, и таким образом все усвоить и сдать выпускные экзамены.

Армия, напротив, исходила из того, что новобранцы будут абсолютно невежественны и им совершенно наплевать на изучаемый предмет, если только он не будет подан достаточно интересно – так, чтобы, удержав их предсказуемо короткое внимание, часто путем графической демонстрации на личном уровне донести до них, насколько жизненно важен этот предмет для непрерывного функционирования их тел. (Из уважения к тем из вас, кто в настоящее время тратит большую часть своего времени или времени вашего ребенка на обучение в колледже, я воздержусь от комментариев о том, какая система, по моему мнению, лучше подходит для передачи знаний, не говоря уже о реальной жизненной ценности этих передаваемых знаний, и ограничусь простым наблюдением, что армейское обучение нельзя назвать ни бессмысленным, ни бесполезным, более того, вам платят, пока вы учитесь. Конечно, все могло бы обернуться совсем иначе, если бы другие корпорации помимо владельцев предприятий быстрого питания взяли на себя задачу активно участвовать в обучении своих сотрудников... но это совершенно другая отрасль и явное отступление от рассматриваемой темы, а именно армейской подготовки.) По большей части у нас с Нунцио не было претензий к занятиям. Более того, мы даже находили их исключительно информативными. Вы, наверное, в курсе, что в Синдикате делают упор на индивидуальную тактику или разборки типа «все против всех», как это обычно бывает в засадах, поэтому обучение бою отдельными подразделениями стало для нас по-настоящему новым опытом. Конечно, нам было нелегко принять тот факт, что все эти приемы когда-нибудь нам действительно пригодятся.

Во-первых, как я уже упоминал ранее, работа телохранителем обычно включает в себя засады и то, что в спорте известно как «обманная защита», что вызывает у нас серьезные сомнения в том, что боевые действия строем пригодятся нам в нашей гражданской жизни по окончании службы. Хотя бы потому, что для подобных маневров мы будем испытывать острый недостаток теплых тел. Сомнительно также, что те, кто устроит внезапную вечеринку, дадут нам достаточно времени на то, чтобы собрать необходимое количество теплых тел, поскольку единственная цель их засады – застукать нас с нашими тактическими штанами на щиколотках.

Во-вторых, и это более важно, было неясно, как мы должны использовать эту тактику в армии. Видите ли, на тот момент ни для кого не было секретом, что армия Поссилтума является самой многочисленной и лучше всего оснащенной силой в Пенте, поэтому лишь немногие королевства или города осмеливались вопреки своим мизерным шансам противостоять ей на поле боя, где применялась тактика боя отдельными подразделениями. Как следствие, когда она приходила в новый район, реальных боевых действий велось крайне мало, а любое мало-мальское противодействие больше походило на подпольное сопротивление типа «ударь им в спину» или «перережь им глотки, пока они спят». Поскольку боевой строй абсолютно бесполезен в борьбе с такого рода мелкими диверсиями, нам было трудно понять, почему мы вынуждены тратить так много времени на его изучение.

Тем не менее сержант Осклабби не счел нужным спросить нашего совета относительно содержания программы нашего обучения, поэтому мы избавлены от малоприятной необходимости придумывать, как поделиться с ним своим мнением, не задевая его чувств.

Точно так же, когда нам объясняют, что мы должны научиться маршировать, поскольку это «лучший способ перебросить группу солдат из одной точки в другую за кратчайший период времени», нам не дают возможности задаться вопросом: кто именно – армия в целом или сержант в частности – учитывали преимущества быстрого перемещения?

Хотя в ходе нашего обучения всплывает множество подобных моментов сомнительной логики, есть только один момент, к которому мы относимся серьезно. Хотя мы прилагаем огромные усилия к тому, чтобы это отклонение от армейского мышления не стало очевидным, в один прекрасный день, когда мы находимся на стрельбище, оно наконец выскальзывает и попадает в фокус общественного внимания.

Армия заставляет нас тренироваться с арбалетами... и это понятно. К сожалению, время овладения навыком стрельбы из длинного лука с любой степенью мастерства в боевой ситуации весьма значительно, что делает его сомнительным предметом изучения в рамках базовой боевой подготовки. С пращами дело обстоит еще хуже, если не сказать полный швах: прежде чем вы достигнете приемлемого владения корявой штуковиной, наибольший шанс нанести травму с помощью этого оружия – это удавить себя ею в попытке запулить камень в примерном направлении цели. Однако даже самые физически ущербные из слабаков могут достичь минимального уровня эффективности при обращении с арбалетом всего за один день. Думаю, именно по этой причине армия выбрала именно этот вид оружия, чтобы познакомить новобранцев с тонкостями метательного боя.

– Вы заметите, что в этом упражнении вы будете стрелять по полноразмерным мишеням в виде человека, – говорит сержант Осклабби, уже подробно проревев о мерах безопасности на стрельбище и правильном обращении с оружием. – Армия предпочитает, чтобы вы тренировались именно на них, а не в стрельбе в яблочко, поскольку это лучше подготовит вас морально и эмоционально к ведению огня из оружия по живому противнику. В любой момент выполнения данного упражнения вы всегда должны помнить: манекен, стоящий перед вами, – это живой враг, который хочет убить вас; и должны вести себя соответствующим образом. Все меня поняли?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

Теперь взвод дружно выдает верный ответ. Кстати, чтобы его освоить, им потребовалось всего несколько дней тренировок. Мы с Нунцио тоже вступаем в нужный момент, хотя на этом этапе можно было бы задать кое-какие вопросы.

Например, хотя идея использования таких мишеней сама по себе интересна и, возможно, даже прекрасна, за все те годы, что я вращался в мафиозных структурах, я ни разу не видел противника, который сделал бы вам одолжение и стоял неподвижно, на открытом воздухе, в вертикальном положении, широко расправив плечи и одновременно пытаясь вас пристрелить. Он скорее предпочтет скрючиться или распластаться за укрытием или будет постоянно перемещаться, намеренно отправляя вам сообщения с той целью, чтобы свести к минимуму ваши шансы укокошить его прежде, чем он сам пришлет вам последний привет. В свете вышесказанного мысль о том, что вы умеете стрелять лишь потому, что способны посылать стрелы или дротики в соломенное чучело любой формы, показалась мне опасным случаем чрезмерной самоуверенности, которую отнюдь не следует поощрять. Однако я промолчал об этом, полагая, что это лишь первый раунд ознакомления солдат с их оружием, а о серьезной подготовке речь пойдет позже.

Вскоре взвод распределяется вдоль линии огня, по очереди посылая в мишени стрелы, в то время как сержант и капрал бродят взад-вперед позади них, хвалят старательных и орут на нерадивых. Я заметил, что этот стиль управления объединяет армию и Синдикат, а именно убеждение, что если как можно громче орать на кого-то, кто делает что-то неправильно, в результате он сделает это правильно. Мы с Нунцио держимся в сторонке от первой группы стрелков, так как нам нет причин бояться, что мы не пройдем этот конкретный тест. Вместо этого мы сосредотачиваем внимание на остальной части команды, чтобы помочь тем, у кого возникли проблемы.

Братья Мухи на удивление меткие стрелки. Каждый из них не только поражает цель при каждом выстреле, но и поддерживает плотный разброс попаданий площадью всего в две ладони. Однако, понимая, что цели находятся достаточно близко и в них можно попасть даже камнем, эта демонстрация меткости не произвела на меня должного впечатления. С другой стороны, сержант Осклабби, похоже, искренне ими доволен.

– Приятно посмотреть, как вы обращаетесь с этим оружием! – громко говорит он, чтобы все могли его услышать. – Кто вообще научил вас, ребята, так стрелять?

– Папаня, – усмехается Шу Муха. – Возможно, вы слышали о нем. Его еще называют Слепень.

– Однако маманя стреляет еще лучше, – добавляет его брат. – Не зря ее прозвали Шершнем.

В этот момент я перестал следить за разговором, потому что у меня от этого разболелся живот и еще потому, что Нунцио поманил меня, призывая отойти с ним в сторонку.

– У нас проблемы, – говорит он, что не удивительно, поскольку, зная его так хорошо, как я, я вижу, что он обеспокоен.

– Это какие?

– Пчелка, – говорит он, ведь именно так мы привыкли называть нашего юного мага. – Сомневаюсь, что он смог бы попасть в широкую стену сарая, будь он даже внутри.

Я украдкой взглянул через его плечо, и, надо сказать, очень вовремя, чтобы увидеть, как Пчелка выпускает стрелу. Та летит в молоко, на пятнадцать футов от мишени плюс-минус миля. Капрал стоял с ним рядом, во всю мощь глотки давая ему полезные советы.

– Вижу. Не то чтобы ему придется много стрелять, учитывая, что он маг.

– Может быть, и нет, – пожимает плечами Нунцио, – но мы все должны сдать сегодня зачет, иначе наша группа застрянет тут... или ты забыл?

– Это может быть проблемой, – киваю я. – Разве у него нет заклинаний или чего-то такого, что могло бы его выручить?

Мой кузен закатывает глаза и с отвращением фыркает.

– Шутишь? Он знает только два вида заклинаний, и ни одно из них не поможет ему на огневом рубеже.

– Два вида? Это какие же?

– Во-первых, «развей», они позволяют ему видеть сквозь чары маскировки.

– От них ему пользы ноль, – признаю я. – Какие у него еще есть чары?

– «Навей», – морщится Нунцио, – это не что иное, как чары маскировки, которые использует Босс, только с дурацким названием.

– Значит, все, что он может, это замаскироваться самому и видеть сквозь маскировки других, – говорю я, прокручивая это в уме.

– Вот и я о том же. И ничего, что помогло бы ему получить сегодня зачет.

– Может, да, а может, и нет, – задумчиво говорю я. – Послушай меня. Ты, часом, не сможешь остаться с ним наедине на пару минут?

– Без проблем. Когда он отстреляется, ему придется подождать, пока снова наступит его очередь. Тогда я смогу его перехватить. А в чем дело? У тебя есть идея?

– Угу, – ухмыляюсь я. – Просто убеди его использовать чары маскировки... как он их там называет? Ах да, «навей», чтобы поменяться с ним местами. Тогда ты сдашь норматив вместо него, после чего размаскируешься, и никто ничего не узнает.

– Ну не знаю, – говорит Нунцио, потирая подбородок. – Капрала нам, может, и удастся провести, но вот сержант – тот парень сообразительный. Возможно, он заметит, что с Пчелкой что-то не так.

– Я в нужный момент постараюсь отвлечь сержанта. Только будь осторожен и не стреляй слишком метко, а лишь средненько, чтобы просто сдать норматив. Понятно?

Потом в ожидании реализации плана заняться особо нечем. Наконец капралу надоело орать на нашего юного мага, и он отправил того с линии на «перекур», пока он сам не даст отдыха своей уставшей глотке.

Стараясь не пялиться слишком пристально, я краем глаза наблюдаю, как Нунцио обнимает Пчелку за плечи и заводит с ним серьезный разговор, при этом небрежно уводя его за палатку, что служит складом оружия, а потом и вовсе из поля зрения. Спустя, казалось бы, невыносимо долгое время Пчелка появляется снова, шагая размашистым шагом, который мне слишком хорошо знаком, и я понимаю: сила разума и логики вновь восторжествовала. Я жду, пока он подойдет к линии огня для еще одной попытки, а затем начинаю отвлекать внимание.

– Ты слишком усердствуешь, Паучок, – говорю я громко, подходя к этой особе, стоящей в дальнем конце огневой линии от Пчелки. И она, и Майжук попадают в яблочко лишь изредка; чаще их стрелы летят в молоко.

– Ты слишком напрягаешь левую руку, тебе нужно немного расслабиться и просто взять оружие вот так. И полегче со спусковым крючком. Просто используй кончик пальца, а не пытайся полностью охватить им спусковой крючок. В противном случае каждый раз, когда будешь делать выстрел, ты отклонишь его влево от мишени.

– Так?

– Да, но только...

– КАКОГО ЧЕРТА ТЫ, ПО-ТВОЕМУ, ДЕЛАЕШЬ?!

Было приятно узнать, что я был прав в своей оценке точки кипения сержанта Осклабби. До сих пор мы с Нунцио старались проводить обучение других новобранцев вне его поля зрения и слышимости, дабы не ставить под удар начальственный авторитет, коим он так дорожит. Я догадываюсь, что эта открытая демонстрация ему не понравится, и моя догадка попадает точно в цель. По идее, мне следует радоваться, но когда он приближается ко мне, я вынужден бороться с малоприятным чувством, что это была не самая мудрая тактика.

– Гвидо просто дал мне пару советов, как обращаться с этой штуковиной, сержант, – невинно говорит Паук. Ее вежливые манеры – свидетельство на горьком опыте усвоенного ею урока: злить сержанта Осклабби без надобности себе дороже.

– О, так теперь Мухобой еще и знаток стрельбы из арбалета? – рычит сержант, наводя на меня перекрестие. – Возомнил, что обучит меткости лучше меня или инструкторов по стрельбе, не так ли?

Следя за этим с большим вниманием, я, тем не менее, вижу через его плечо, как замаскированный под Пчелку Нунцио производит квалификационный выстрел... прямо под носом капрала, которому куда интереснее наблюдать за мной и сержантом, чем следить за тем, что происходит на его конце стрельбища.

– Почему бы тебе просто не показать нам, насколько хорошо ты владеешь этим оружием, исполняющий обязанности командира взвода Гвидо, – говорит Осклабби, выхватывая арбалет у Паука и пихая его в мои руки. – Если ты сможешь сдать норматив, я, так и быть, возможно, не разжалую тебя в рядовые.

Мне не раз угрожали разного рода эксперты – в буквальном смысле, так что эта попытка сержанта меня припугнуть не вызвала у меня желаемой дрожи в коленках. Во всяком случае, возникает соблазн намеренно провалить эти выстрелы и тем самым соскочить с крючка лидерства, на котором, как я уже отмечал ранее, мне не особенно приятно болтаться. Тем не менее, мои профессиональные способности подверглись открытому сомнению, причем перед юбкой, даже если это всего лишь Паук. Кроме того, Нунцио уже сдал за Пчелку норматив, так что никаких стимулов растягивать это развлечение у меня нет.

Я удостаиваю арбалет лишь беглого взгляда, поскольку у меня слабый желудок, когда дело касается некачественного оружия. Это явно изделие правительственных подрядчиков, и он имеет такое же сходство с изготовленным на заказ оружием от Лоло, каким я обычно пользуюсь, как пахотная кляча с чистокровным рысаком. Не обращая, однако, на это внимания, я, зажав стрелу в зубах, одновременно взвожу арбалет: упираюсь его прикладом в живот и обеими руками оттягиваю тетиву назад (что быстрее, чем использовать для того же действия ножное стремя), опускаю стрелу в желоб перед натянутой тетивой и быстро произвожу выстрел.

Неудивительно, что стрела попадает в правое плечо манекена.

– Не сказать, что высший класс, но неплохо, – признает Осклабби. – Однако точность была бы выше, если бы ты стрелял с плеча, а не с бедра. Попытка выпендриваться приведет лишь к...

К тому времени, как он зашел так далеко в своей критике, я уже перезарядил арбалет и произвел второй выстрел, снова работая от бедра.

Этот выстрел с шипением попадает в цель не дальше, чем на расстоянии двух пальцев от первого.

Сержант захлопнул рот с такой скоростью, что слышно, как клацнули его зубы, что является вполне ожидаемой реакцией, и молча наблюдает, как я произвожу третий выстрел, образующий аккуратный треугольник с первыми двумя.

– Не фонтан, – раздается насмешливый писк Нунцио. Он уже сбросил обличье Пчелки и вернулся к нашей группе. – Я ведь предупреждал: если ты и дальше будешь наобум давить на спуск, то никогда не научишься меткости!

– Да ты что?! – огрызаюсь я, не на шутку раздраженный тем, что моя работа подвергается критике. – Посмотрим, как ты справишься с этой штукой!

Я бросаю ему арбалет. Он ловит его одной рукой и с прищуром рассматривает крепления.

– Государственные подрядчики, – говорит он тем же тоном, каким объявляет, что наступил на нечто органическое и неприятное. – Это точно не работа Лоло!

– Стрелы такие же прямые, как бильярдный кий в баре, – говорю я, сообщая ему остальные плохие новости. – Но, как говорит Босс, «умей пользоваться тем, что имеешь». Верно?

Нунцио корчит мне рожу и делает три выстрела, как и я, от бедра. Я отмечаю, что хотя он, чтобы избежать путаницы, и ведет огонь в другое плечо манекена, его группировка попаданий ненамного лучше моей.

– Ладно, просто оружие хреновое... на этот раз, – признает он, возвращая арбалет Пауку. – Однако если бы мы работали на большее расстояние, я все равно думаю...

– Минуточку, вы двое!

Мы тотчас переключаем внимание на сержанта, во-первых, потому, что он чем-то расстроен, а во-вторых, что мы ведем этот конкретный спор уже много лет и крайне сомнительно, что когда-нибудь пришли бы к согласию, даже продолжай мы нашу дискуссию и дальше.

– Что вы пытаетесь здесь замутить?

– В чем дело, сержант? – спрашивает Нунцио, выражая недоумение, которое мы оба чувствуем. – Два попадания из трех засчитываются, верно?

– В чем дело? – Осклабби улыбается, показывая чересчур много зубов, что явно дурная примета. – Такая плотная группировка попаданий означает, что вы оба отлично владеете оружием. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но сдается мне, что вам ничто не мешало целиться в любую другую часть мишени?

– Э-э-э... разумеется... сержант.

– Тогда почему же ты выстрелил манекену в плечи, а не в голову или грудь?

– Тогда бы я его убил, – выпаливаю я, не успев толком подумать.

– НО ТЫ ДОЛЖЕН УБИТЬ ЕГО! НА ТО ТЫ И СОЛДАТ!

Теперь, задним умом, я понимаю: мне следовало подыграть ему, но он застал меня врасплох, и о себе тотчас дают знать старые привычки, полученные в Синдикате.

– За каких дешевых стрелков из бара вы нас принимаете? – рычу я ему в ответ. – Я и Нунцио – профессионалы! Убить кого-то может любой придурок, но требуется УМЕНИЕ, чтобы оставить их в таком состоянии, в каком они смогут платить за крышу, ИЛИ передавать вам информацию... ИЛИ...

– Мой кузен хочет сказать, – подает голос Нунцио, быстро вставая между нами, – что ранение врага выводит из боя трех противников вместо одного, поскольку кто-то же должен вынести его в...

Это была хорошая попытка, но боюсь, что он немного опоздал. Сержанта уже не остановить.

– Ты называешь обученных солдат Поссилтума придурками? – орет он и обходит Нунцио, чтобы снова наброситься на меня. – Кто ты такой? Какой-то там ПАЦИФИСТ?

– Как... ты... меня... назвал?.. – спрашиваю я своим самым вкрадчивым голосом, какой зарезервирован у меня только для особых случаев.

На тренировочной площадке вокруг нас внезапно все замирает, за исключением Нунцио, который, удивленно присвистнув сквозь зубы, отступил назад.

Что-то в моем голосе или то, как я выпрямился в полный рост, должно быть, включило у сержанта инстинкт самосохранения, потому что внезапно он нервно оглядывается по сторонам, как будто пытаясь найти дверь запасного выхода.

– ЧТО ВЫ ВСЕ ТУТ СТОЛБОМ СТОИТЕ?! – рявкает он, переключая внимание с меня на собравшуюся вокруг нас толпу. – ВЫ ДОЛЖНЫ ЗАНИМАТЬСЯ БОЕВОЙ ПОДГОТОВКОЙ! ПОШЕВЕЛИВАЙТЕСЬ! БЫСТРО!

Эта пауза дает мне время взять себя в руки, и, немного остыв, я решаю, что эпизод подошел к концу. Однако, похоже, у сержанта напоследок есть для меня несколько слов.

– Гвидо! – говорит он достаточно громко, чтобы я мог его услышать, не глядя ему в лицо.

– Да, сержант?

– Сейчас не время и не место, но мы продолжим этот разговор позже.

То, как он это сказал, не было ни вызовом, ни угрозой, просто констатацией факта.

Глава 5

Мы с Нунцио тщетно пытались понять, что именно – под смешным названием «ужин» – положили нам на тарелки, когда рядом с нами плюхнулась Паук. Мы немного этим удивлены, поскольку обычно во время ужина мы предоставлены сами себе, но причина ее настойчивости не заставила себя долго ждать.

– Вы, ребята, из Синдиката, не так ли, – говорит она. Ни тебе «привета», ни «доброго вечера».

Еще во вступлении я упомянул, что мы в целом не очень-то любим, чтобы нам задавали вопросы, а этот конкретный вопрос под полным запретом.

– А ты что же, легавая? – автоматически выпаливает в ответ Нунцио.

Этот вопрос необходимо взять на вооружение всем, чей заработок зависит от нелегальной деятельности. И если он задан полицейским, даже если тот работает под прикрытием, он просто обязан признать свою профессию. В противном случае любая попытка использовать следующий разговор в качестве доказательства будет расценена как провокация.

– Я? Шутишь? Нет, я не легавая. Почему ты спрашиваешь?

– Зачем тогда тебе знать, работаем мы на Синдикат или нет? – огрызается в ответ Нунцио.

Вы наверняка заметили, что на данный момент Паук ответила на наш вопрос, мы же еще не ответили на ее вопрос ни «да», ни «нет». Как я уже сказал, в нашей работе мы склонны к скрытности. Возможно, эта привычка выработалась у нас в результате наших регулярных и продолжительных дискуссий с окружными прокурорами и судом присяжных.

– Я подумываю, не податься ли мне к ним на службу, как только демобилизуюсь из армии, – говорит она, пожимая плечами. – Я подумала, может, вы, ребята, поделитесь со мной информацией о том, каково это – работать на Синдикат, если даже не дадите мне рекомендацию или хотя бы контакт.

– Связи.

– Что ты сказал, Мухобой?

– Я сказал «связи». В обычном бизнесе у вас есть контакты. В Синдикате вам первым делом нужно наладить «связи»...

– ...по крайней мере, мы так слышали, – быстро уточняет Нунцио, бросая на меня укоризненный взгляд. – Я не в курсе. Вдруг мы поделимся с тобой какими-то непроверенными слухами. И что бы ты хотела узнать?

Как видите, мой кузен по-прежнему осторожничает и меньше, чем я, верит в защитную силу «слухов». Однако своим «слуховым» гамбитом он приоткрыл нам дверь, дав возможность ответить на ряд вопросов про Синдикат, не признавая при этом нашего тесного знакомства с данной организацией.

– И каково это?

– График работы паршивый, – говорю я.

– И пенсионный план оставляет желать лучшего, – добавляет Нунцио.

– Но платят ведь неплохо. Верно? – не унимается Паук.

Я уже упоминал, что моего кузена хлебом не корми, дай прочитать вам лекцию, и эта девчонка только что нажала одну из его любимых кнопок. Он хоть и не расслабляется полностью, но по крайней мере малость оттаивает.

– Не так хорошо, как можно подумать, судя по тому, что вещают СМИ, – пищит он. – Видишь ли... помнишь, что Гвидо сказал секунду назад про связи? Так вот, в течение долгого времени, когда вы только вступаете в ряды Синдиката, вы действительно вынуждены нам платить... вернее, им.

– Можно еще раз?

– Это легче понять, если представить это как систему франчайзинга. Синдикат выдает вам разрешение, или лицензию на определенную деятельность, а вы отдаете им долю своей прибыли. Вы должны отдать некий процент, скажем половину, тому парню, который стоит выше вас, и этот парень, в свою очередь, должен поделиться с парнем, стоящим над ним, и так далее до самого верха. Конечно, ребята наверху срывают самый жирный куш, ведь под ними целая пирамида, кормящая их процентами.

– Подожди минуту! – хмурится Паук. – В последний раз, когда я слышала что-то подобное, меня заманивали продавать косметику... или то были чистящие средства?

– Сходство есть, – соглашается Нунцио. – Но есть и ряд существенных различий.

– Это каких же?

– Таких, что косметические пирамиды не изуродуют тебя и не сломают тебе ноги, если ты попытаешься действовать самостоятельно, – говорю я.

– Я собирался сказать другое, – говорит Нунцио, бросив на меня сердитый взгляд, – косметические сети не предоставят вам адвокатов, а тем более алиби, если у властей вдруг возникнет ряд вопросов к вашей деятельности... или к вашим налоговым декларациям.

– Вот как? – ощетиниваюсь я. Если честно, это всезнайство Нунцио меня уже порядком достало. – Продавцы мыла также не прихлопнут вас, если им покажется, что вы прикарманиваете часть их прибыли!

– А чего ты от них ожидаешь? – огрызается он на меня. – Чтобы их арестовали?

– Что с тобой, Мухобой? – спрашивает Паук, в упор глядя на меня. – Ты говоришь так, будто у тебя зуб на Синдикат.

– Он просто малость раздражен, – быстро вставляет Нунцио, прежде чем я успеваю ответить сам. – Когда ты подошла к нам, мы чутка поспорили.

– Ой, извините. – Она моргает и вскакивает на ноги. – Я не знала, что отрываю вас от чего-то важного, ребята. Могу подойти позже. Просто подумайте о том, о чем я вас просила, ладно?

Мы смотрим ей вслед, и это настоящее удовольствие, поскольку с тех пор, как мы попали в учебку, нам явно не хватало женского общества. Затем Нунцио поворачивается ко мне.

– Хорошо. Что тебя гложет?

– То же самое, что гложет меня с тех пор, как Босс поручил нам это задание, – говорю я. – Разговоры о Синдикате игнорировать все труднее... Понимаешь, о чем я?

– Нам это не поручали, мы вызвались добровольцами.

– Добровольцами нас попросил стать Босс, что для нас означает то же самое, что получить приказ.

Нунцио сокрушенно вздыхает и слегка пожимает плечами.

– Почему бы не обсудить это прямо сейчас, – морщится он. – Ты говоришь о нашем пребывании здесь, в Поссилтуме, верно?

– Я говорю о том, что мы, по сути, объявили войну Синдикату, – поправляю его я. – Учитывая, что мы сейчас варимся в самом ее эпицентре, это не может не тревожить. Извини, но я имею привычку малость нервничать, когда подавляющая огневая мощь направлена на меня, особенно когда все, что у нас есть, это казенные арбалеты и кожаные юбки вместо доспехов!

Если эта моя озабоченность застала вас врасплох, позвольте мне просветить вас, начав с краткого урока истории. Те из вас, кто уже в курсе опасности, в которой мы с моим кузеном Нунцио очутились, не стесняйтесь и сразу перепрыгивайте к следующему знаку препинания в виде звездочки.

Мы с Нунцио впервые встретились с Боссом около пяти книг назад [«Удача или МИФ», Мифические приключения № 4], когда нам поручили сопровождать одного из «рупоров» Синдиката, пока он искал того самого Большого Юлия, с которым мы разговаривали в первой главе. Или точнее, он искал армию, которую Большой Юлий должен был возглавить в скромной операции по сбору средств для нашей организации и которая, согласно донесениям, растворилась в воздухе после встречи с легким отрядом сопротивления, возглавляемым Боссом. Конечно, в те дни мы не называли его Боссом, поскольку в то время мы на него не работали. Мы только знали, что это-де какой-то маг с дурной репутацией по имени Великий Скив, который портил кровь Синдикату, и нам было поручено оберегать от него спину Шайк-стера, пока расследование не закончится.

Чисто для краткости, не говоря уже о сохранении наших гонораров от этой серии книг, я воздержусь от изложения всех интригующих подробностей данного задания. Однако важно, чтобы вы поняли: в конце этой первой встречи между Великим Скивом и Доном Брюсом, крестным отцом Синдиката, была заключена сделка. По условиям этого соглашения Дон Брюс и Синдикат обязались отказаться от наездов на королевство Поссилтум в целом и Большого Юлия и его солдат в частности в обмен на то, что Великий Скив предоставит Синдикату доступ в другое измерение... а именно на Деву, в комплекте с ее довольно известным базаром.

Вскоре после этого Дон Брюс нанял Великого Скива, чтобы тот курировал интересы Синдиката на Деве, и приставил нас с Нунцио к нему в качестве телохранителей, именно тогда мы и начали называть его Боссом. Надеюсь, вы до сих пор улавливаете ход моих мыслей?

Хорошо, теперь еще разок пробежимся по обстоятельствам и посмотрим, сможете ли вы понять стоящую перед нами проблему.

Во-первых, Босс работает на Синдикат.

Во-вторых, он послал нас разобраться с ситуацией в Поссилтуме, пока сам он занят поисками Ааза.

Значит, поскольку он работает на Синдикат, а мы все работаем на него, можно считать, что весь ударный отряд, который в настоящее время нацелен на войско королевы Цикуты, состоит на службе у Синдиката.

К сожалению, существует соглашение, заключенное лично самим Доном Брюсом, в котором говорится, что никто в Синдикате не должен выступать против Поссилтума! Это означает, что наша нынешняя операция является прямым нарушением клятвы Дона Брюса, и хотя я не сказал бы, что этот достопочтенный господин никогда не отступал от своего слова, но решение, как ему поступить, он обычно оставляет лично за собой и, как правило, бывает крайне недоволен, когда кто-то другой берется нарушить данное им слово.

Как вы, вероятно, заметили – в зависимости от того, какой тип средств массовой информации, в каком вы это прочли, сейчас в моде, – когда кто-то уровня Дона Брюса в Синдикате чем-то недоволен, его раздражение обычно не выражается в гневной записке. Если ему кажется, что его положение или авторитет в Синдикате подвергается сомнению со стороны некоего не в меру резвого подчиненного, его обычная реакция – раздавить этого подчиненного, как клопа. Конечно, в нашем положении телохранителей Босса это ставит нас между тем, Кто Давит, и тем, Кого Давят, что и порождает ту нервозность, о которой я говорил пару страниц назад и которая потребовала этого нелегкого объяснения.

Теперь вам все понятно? Если нет, просто поверьте мне на слово: я знаю об этих вещах больше, чем вы, и уверен, что всю нашу команду ждут большие неприятности с Синдикатом, когда и если Дон Брюс прознает, чем мы тут занимаемся.

– Я много думал об этом, – говорит Нунцио так, как будто никогда не прекращал разговора, чего, разумеется, он и не делал, – и я не уверен, что Босс осознает, что, отправив нас сюда, он перешел дорогу Дону Брюсу.

Теперь это заставляет меня маленько задуматься. Я все время считал, что отправка нас на Поссилтум была со стороны Скива взвешенным, обдуманным шагом. Мне ни разу даже в голову не пришло, что он мог не догадываться о последствиях своего поступка.

– В смысле?

– Сам знаешь, Боссу палец в рот не клади, за исключением двух вещей: Синдиката и баб.

– Это правда, – говорю я, потому что так оно и есть. Хотя в целом я испытываю к Боссу глубочайшее уважение, в этих двух областях он, как принято выражаться у нас в Синдикате, туп как пробка.

– А еще, – продолжает Нунцио, – он не счел нужным посоветоваться с нами о целесообразности затевать скандал с Синдикатом и даже не предупредил нас о возможной опасности. Разве только с Цикутой, что совсем на него не похоже, если он ожидал неприятностей от Дона Брюса.

И вновь мой кузен попал в яблочко. Скив, несомненно, самый внимательный Босс, с каким нам только доводилось работать. Он всегда был чуток к нашим чувствам, особенно к некоторым... связанным с теми частями нашего тела, которые кровоточат или ломаются. Это во многом обусловлено нашей преданностью и искренней симпатией к нему, не говоря уже о зарплате, которую он нам платит, – зарплате щедрой и регулярной.

– Раз уж ты упомянул об этом, – говорю я, – для Босса нет особого смысла ввязываться в борьбу за власть или пытаться сместить Дона Брюса, ведь он ни разу не выражал ни интереса, ни желания повысить свой статус в Синдикате.

Нунцио пожимает плечами.

– Возникни у него такое намерение, все, что ему нужно было сделать, это жениться на Банни, и тогда Дон Брюс преподнес бы ему всю организацию на блюдечке в качестве наследства.

Нунцио имеет в виду тот факт, что Банни не только племянница Дона Брюса, но и по уши влюблена в Босса, что, похоже, полностью ускользает от его внимания. Как мы уже говорили ранее, Синдикат и бабы... Туп как пробка!

– Возможно, ты прав...

– Конечно же, я прав! Все совпадает!

– ...но даже если и так, я не уверен, какая разница, – заканчиваю я, игнорируя его грубый отказ меня выслушать, – нарушим ли мы слово Дона Брюса случайно или намеренно, мы все равно окажемся на линии огня, когда этот джентльмен решит все исправить.

– Разница в том, что если исходить из того, что Боссу не нужен конфликт с Доном Брюсом, мы вовсе не обязаны ни с кем драться. Более того, прежде чем прольется кровь, мы можем выступить в роли миротворцев.

В этом рассуждении есть определенная привлекательность, особенно потому, что если кровь действительно прольется, велика вероятность того, что у источника этого потока окажемся мы с Нунцио.

– Хорошо, – говорю я. – Предположим, ты прав насчет того, что Босс не хочет неприятностей, и предположим, что Дон Брюс позволит тебе вставить словечко до того, как начнется стрельба, что ты скажешь ему, чтобы чутка его остудить?

– Я все еще... – колеблется Нунцио, – ...я все еще работаю над этой частью.

Мне приходит в голову, что до тех пор, пока мой кузен не предложит надежную идею, как нам разрулить ситуацию, все, что мы можем сделать в роли миротворцев, – это не стрелять в ответ, когда начнутся проблемы!

Глава 6

Меня одолевала такая тревога по поводу Дона Брюса и Синдиката, что ссора между мной и сержантом Осклабби целиком вылетела из моей головы. Однако, как оказалось, это не имело значения, поскольку сержант предпринял шаги, призванные напомнить мне об этом, и, судя по тому, как это напоминание на меня обрушилось, мне не было бы никакой пользы, потрать я массу времени и энергии на ненужные мысли.

Мы подошли к тому этапу обучения, где нам предстояло научиться, как вести себя с противником на близком расстоянии, желательно не сдаваясь. То есть к рукопашному бою.

Сержант Осклабби преподавал этот раздел лично, что показалось мне странным лишь позже, когда выяснилось, что сам он лишь поверхностно знаком с методами, которые нам предстояло освоить. В качестве своих демонстраторов (то есть жертв) он выбрал братьев Мух и с огромным удовольствием показал нам всем, что в рукопашном бою размер не имеет значения, со впечатляющей легкостью швыряя и пиная их обоих, или, иными словами, они действительно у него летали!

Хотя за всем этим было очень забавно наблюдать, я не мог отделаться от мысли, что урок, который он пытался преподать нам, вонял сильнее, чем «Реалистичная собачья какашка с естественным ароматом, которая надолго прилипает к вашим рукам», с которой я был так хорошо знаком. Я имею в виду, неужели он действительно думал, что способен обмануть кого-то своей болтовней о том, что «размер не имеет значения». Не нужно быть гением, чтобы понять: размер может существенно повлиять на разницу во мнениях физического типа, поскольку один честный бой обычно демонстрирует этот факт достаточно наглядно, чтобы убедить даже самых тупоголовых умников. Единственный случай, когда умение побеждает размер, это если мелкий противник чересчур шустрый, а большой наоборот... не говоря уже о том, что он неуклюж и, возможно, у него стеклянная челюсть. Если же они равны по навыкам, то большой парень, если того захочет, может приготовить из маленького парня клубничное варенье. Вот почему профессионалы контактных видов спорта, не говоря уже о таких громилах, как мы с Нунцио, имеют внушительные габариты. И это вовсе не потому, что наши работодатели считают, что мы обходимся им дешевле, если рассчитывать затраты из расчета «за фунт веса», а потому, что мы обычно побеждаем.

Конечно, даже если принять концепцию «мастерство важнее размера», в логике сержанта все равно зияет явный изъян. Помните, как долго я говорил о том, что нужно для того, чтобы обучить кого-то владению длинным луком? (Нет, это не тест... Я просто спросил.) Что ж, еще больше времени требуется на то, чтобы обучить кого-то навыкам рукопашного боя. Намного дольше. Думать, что кто-то вроде нашего славного Пчелки может за один день освоить достаточно приемов, чтобы эффективно противостоять одному из братьев Мух, пусть даже неопытному, – это курам на смех.

В общем, мне было ясно: хотя он и заявил, что мы якобы готовимся к бою с врагом, на самом деле он продемонстрировал лишь пару-тройку приемов, которые помогут нам остаться в живых в неизбежных драках в баре, ибо драки эти неким естественным образом тяготеют к людям в форме, когда те пытаются тихо и мирно выпить в окружении гражданских лиц в свободное от службы время. Проще говоря, нас учили махаться с неумелыми задирами из числа штатских, желательно пьяными вдрызг, а не с прошедшими огонь, воду и медные трубы бойцами на поле боя.

– Конечно, эти приемы позволят вам уничтожить безоружного противника!.. – сказал сержант Осклабби, что опять-таки вводило в заблуждение, поскольку ни один из демонстрируемых им ответных ударов не был достаточно смертельным, чтобы отправить противника на тот свет. Это лишь укрепляло мою уверенность в том, что мы, похоже, будем использовать их только против мирного населения.

– ...однако сражаться с ВООРУЖЕННЫМ противником – это совсем другое дело! К счастью, у нас есть ЭКСПЕРТ, который продемонстрирует, как это делается! Гвидо! Вперед и в центр!

– Я, сержант? – Я растерянно моргаю, так как не ожидал, что меня вызовут.

– Да, ты, – говорит сержант, оскалив в улыбке все имеющиеся у него зубы. – На стрельбище ты озвучил мнение, что убивают людей только придурки. Что ж, вот твой шанс показать всем, как можно «мягко» заставить врага подчиниться, когда он пытается тебя убить.

Излишне говорить, что меня ничуть не волнуют его подначки, но раз уж меня вызвали, у меня нет иного выбора, кроме как шагнуть вперед на свободное пространство, используемое для демонстраций. Мое беспокойство усиливается, так как сержант делает знак капралу Шкетту и тот бросает ему короткий меч. Да-да, настоящий короткий меч... с острым кончиком и очень острой режущей кромкой.

– А меч, он тут при чем, сержант? – спрашиваю я.

– Я же сказал, это будет демонстрация боя с вооруженным противником, – ухмыляется он. – Мы сейчас сделаем следующее: я попытаюсь убить тебя, а ты попытаешься остановить меня, не убивая.

– ...а если нет?

– Тогда, боюсь, у нас произойдет небольшой «несчастный случай на тренировке», если, конечно, ты не предпочтешь сдаться прямо сейчас и признаешь, что ты не прав.

Излишне говорить, что я получил свой нынешний высокий пост телохранителя не потому, что уклонялся от драк. Более того, меня больше всего беспокоил вовсе не меч, поскольку это не что иное, как длинный нож, а с ножами я имел дело достаточно часто.

– Да я-то всегда готов, – пожимаю я плечами. – Но причина в другом: при этой демонстрации можно ненароком задеть унтер-офицера, что, как я помню из нашего урока по военному уставу, категорически запрещено.

Улыбка сержанта мгновенно тускнеет, и я понимаю: он ждал, что я откажусь от рискованной затеи, когда закидывал мне этот крючок. К несчастью для нас обоих, осознание этого приходит поздновато и не приносит нам никакой пользы.

– Можешь не волноваться, рекрут, – говорит он, хотя я замечаю, что его голос звучит довольно натянуто. – Даже если тебе повезет и ты заденешь меня, ты сейчас действуешь по приказу, поэтому никаких обвинений предъявлено не будет.

Это все, что мне нужно было услышать. В качестве последней меры предосторожности я оглядываюсь на Нунцио, стоящего в очереди, и он едва заметно кивает.

– Твой кузен сейчас не сможет тебе помочь. Гвидо! – рявкает Осклабби, обретая немного уверенности. – Это строго между нами.

Я переглянулся с Нунцио вовсе не поэтому. У меня нет проблем с тем, чтобы плыть по течению, и я очень легко адаптируюсь, когда начинает играть музыка, и я – один из танцоров.

– Мне просто было интересно, – говорю я, пожимая плечами. – Приятно знать, что вы знаете, что я буду лишь выполнять приказ. Вопрос в том, знает ли об этом вон тот офицер.

Но сержант не дурак, и я вовсе не ожидаю, что он клюнет на старую шутку «за вашей спиной кто-то есть», но он на нее клюнул. Лишь намного позже я узнал, что сержанты действительно не жалуют офицеров. То есть им удобнее управлять армией, если только поблизости нет офицера. Так или иначе, Осклабби начинает выворачивать шею, пытаясь обнаружить офицера, о котором я говорю, и когда его голова отворачивается от меня, я немедленно скольжу к нему.

Если вам эта тактика кажется немного странной, поймите: если кто-то замахивается в вашу сторону заостренным куском металла, он меньше всего ждет от вас атаки. Так что вам стоит замереть на месте или, еще лучше, пуститься наутек, тем самым давая ему достаточно времени, чтобы не спеша вырезать свои инициалы на любой части вашей анатомии, которая придется ему по вкусу. Когда же вы двигаетесь вперед, а не назад, это имеет обыкновение их пугать, и они обычно реагируют, тыча в вас своим оружием в попытке заставить вас отступить, как это прописано в их сценарии. Что, собственно, вам и нужно, поскольку это позволяет вам контролировать их атаку и дает возможность закончить ее где и когда вам хочется, вместо того чтобы просто стоять и надеяться, что враг внезапно решит отступить, отказавшись от собственного сценария.

Краем глаза сержант видит, что я приближаюсь, и, как я и ожидаю, тычет вперед мечом, как будто надеясь, что я наткнусь на сей опасный предмет и избавлю его от необходимости спланировать и осуществить атаку. Это позволяет мне легко обойти его острие, левой рукой захватить запястье его руки с мечом и тем самым обезопасить себя и одновременно правым кулаком нанести ему под ухо удар средней силы.

Я искренне надеялся, что это положит конец делу без дальнейшего вальсирования, но сержант – еще довольно крепкий старый вояка. Мой кулак вынуждает его лишь слегка окосеть и опуститься на одно колено. Я понимаю: ситуация только что стала опасной. Он по-прежнему держит меч и в своем оглушенном состоянии может не помнить, что это всего лишь упражнение, если это вообще было его исходным намерением.

– Брось, сержант, – цежу я сквозь зубы, подходя поближе, чтобы только он мог меня слышать. – Все кончено.

Говоря это, я на всякий случай слегка вздергиваю его руку, чтобы донести до него свою точку зрения. К сожалению, он либо меня не слышит, либо предпочитает игнорировать то, что, согласитесь, является отличным советом, и пытается изо всех сил задействовать свой меч.

– Как хочешь, – пожимаю плечами я.

В принципе, я и не жду ответа, так как в этот момент он теряет сознание, главным образом потому, что я только что сломал ему руку... в целях безопасности, заметьте. (Для брезгливых читателей спешу разъяснить: это чистый перелом, в отличие от более сложной множественной его разновидности, и сержант вряд ли бы от него вырубился, не будь он уже слегка оглушен моим предыдущим ударом в ухо. Как я уже упоминал, контролируемое насилие – моя специальность... и да, я большой спец по этой части.)

– ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯ...

Этот писк исходит от капрала Шкетта, который слишком поздно ожил и пытается вмешаться уже после того, как танец закончился. Неполный характер его вопроса обусловлен тем, что, делая шаг вперед, он натыкается на локоть Нунцио, движущийся в противоположном направлении. Это столкновение эффективно растягивает его на спине и вырубает ему свет... а также прекращает его надоедливую болтовню. Для справки: именно об этом и переглядывались мы с Нунцио: я хотел убедиться, что он на месте и готов прикрыть мою спину, пока я разбираюсь с сержантом.

Наступает минутная тишина, затем кто-то в строю издает тихий удивленный свист, который, похоже, служит для всех сигналом вставить свои два цента.

– Ух ты!

– Ловко ты его уложил, Мухобой!

– Давно пора было преподать ему урок.

Хи Муха пинает бесчувственного капрала носком сандалии.

– Лежа они не кажутся такими уж большими дядями, согласен, Мухобой? – усмехается он, как будто это он в одиночку вырубил этих двоих.

– СМИРНО! ВСЕМ СМИРНО! – рявкаю я, прерывая эти словоизвержения. – Если ты, Хи, еще раз прикоснешься к этому человеку, мы с тобой проведем пару раундов. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?

Он явно удивлен и обижен, но кивает в знак согласия.

– Я тебя не слышу!

– ДА, СЭР... я имею в виду, ГВИДО.

– ЭТО КАСАЕТСЯ И ОСТАЛЬНЫХ ВАС ТОЖЕ! – рявкаю я. – Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ, ЧТО ВЫ ПИНАЕТЕ ЛЮБОГО ИЗ ЭТИХ ДВОИХ ИЛИ НАСМЕХАЕТЕСЬ НАД НИМИ, ЕСЛИ ТОЛЬКО ВЫ НЕ ХОТИТЕ СДЕЛАТЬ ТО ЖЕ САМОЕ, КОГДА ОНИ ПРИДУТ В СЕБЯ И СМОГУТ ДАТЬ ВАМ СДАЧИ. Я ЯСНО ВЫРАЗИЛСЯ?

– ДА, ГВИДО.

Как можно заметить по моей манере, в этот момент я чуточку раздражен, но больше всего злюсь на себя. Меня искренне раздражает то, что я не смог остановить движение сержанта, не сломав ему руку, и я вполне готов выместить гнев на своей команде. Если моя манера речи при обращении к коллегам кажется вам нетипичной, то лишь потому, что я быстро обнаружил, что армейские унтер-офицеры правы: это самый простой, но действенный способ – рявкнуть одновременно на все формирование.

– Хорошо, а теперь СЛУШАЙТЕ!! Как исполняющий обязанности командира подразделения, я являюсь тут старшим до того момента, пока сержант и капрал не придут в себя. Я хочу, чтобы один доброволец привел для них медика, а остальные ПРОДОЛЖАЙТЕ ПОДГОТОВКУ!

Мне кажется, это очень даже логично, поскольку я не хочу терять день боевой подготовки, дожидаясь, когда наши унтер-офицеры очухаются. Однако в этот момент я замечаю, что мой кузен вежливо поднял руку, привлекая мое внимание.

– Да, Нунцио? Ты добровольно хочешь пойти за медиком?

– Не совсем, исполняющий обязанности командира подразделения Гвидо, сэр, – говорит он не без сарказма. – Просто я подумал, что, прежде чем ты примешь командование, тебе, возможно, стоит поговорить с офицером, который здесь самый старший по званию.

Как вы помните, когда я проделал этот фокус с сержантом, это была уловка, призванная отвлечь его внимание. Однако я играл с Нунцио в Драконий покер и всегда могу сказать, когда он блефует, и на сей раз это не блеф. С неприятным ощущением в животе я поворачиваюсь и смотрю в ту сторону, куда он указывает. И точно, там есть офицер, первый, какого я вижу за пределами нашего «лектория». Что еще хуже, он направляется к нам, и его лицо темнее тучи.

– Вольно, Гвидо.

Я переключаюсь со «смирно» на «вольно», но это вовсе не значит, что теперь я могу чувствовать себя вольготно. Меня вызвали в офицерскую палатку, что не удивительно, ведь даже ежу ясно: мне предстоит расхлебывать кашу из-за неловкой дневной стычки. Но что меня и впрямь застало врасплох, так это то, что сержант Осклабби тоже здесь, с рукой на перевязи и невозмутимым выражением лица.

– Сержант Осклабби изложил мне свою версию того, что происходило с вашей учебной группой и привело к событию, свидетелем которого я стал сегодня днем. Не желаете изложить мне свою точку зрения?

– Я уверен, что отчет сержанта полный и точный... сэр, – бодро чеканю я.

В обычной ситуации я бы и слова не сказал без адвоката, но пока никаких обвинений не прозвучало, и что-то подсказывает мне, что сейчас не время гнать волну.

– Очень хорошо, – кивает офицер. – В таком случае я чувствую себя обязанным последовать рекомендации сержанта.

Мне приходит в голову, что, пожалуй, стоит занять оборону, но теперь уже слишком поздно, поскольку офицер уже начал действовать. Взяв в руки перо, он пишет свое имя внизу стопки бумаг на его столе.

– Ты в курсе, в чем больше всего нуждается армия, которая растет так быстро, как наша, Гвидо? – спрашивает он, не отрывая взгляда от бумаги.

Я открываю было рот, чтобы сказать «В божественном вмешательстве», но решаю помалкивать, и это к лучшему, поскольку он тут же отвечает на свой вопрос.

– В лидерах, – говорит он, украшая бумагу лихим росчерком пера. – Мы всегда ищем новых лидеров, поэтому мне так приятно подписывать эти приказы.

В кои веки мне даже нет необходимости прикидываться невинным и тупым телком, а все потому, что я совершенно не поспеваю за ходом его мыслей.

– Сэр?

– Передо мной документы о повышении вас в звании до сержанта, а Нунцио – он ваш кузен, не так ли? – до капрала.

Теперь я действительно в непонятках.

– Повышение в звании, сэр?

– Верно. Сержант Осклабби рассказал мне, как вы двое взяли на себя руководство вашим подразделением во время боевой подготовки, вплоть до того, что организовали для ребят дополнительную подготовку в свободное от службы время. Увидев своими глазами, как вы приняли на себя командование после... несчастного случая во время сегодняшней тренировки, у меня не возникло никаких проблем с одобрением вашего повышения. Именно такое лидерство и инициативу мы бы хотели видеть здесь, в армии. Поздравляю.

– Спасибо, сэр, – говорю я, не в силах придумать, что еще сказать.

– О да... и еще кое-что. Я прекращаю подготовку всего вашего подразделения и отправляю его на действительную военную службу. Увы, это всего лишь гарнизонная служба, но это единственное, куда я могу сейчас вас отправить. Полагаю, что всему, чему еще предстоит научиться солдатам, вы с удовольствием поможете им освоить в процессе работы. Вот и все... сержант Гвидо.

До меня не сразу доходит, что он обращается ко мне по моему новому званию, но мне удается вытянуться по стойке «смирно» и отдать честь, прежде чем повернуться и выйти.

– Если позволите, сэр, – доносится до меня голос сержанта Осклабби, – я бы хотел поговорить с сержантом Гвидо наедине, прежде чем он вернется в свое подразделение.

Я почти ожидаю, что, как только мы выйдем наружу, Осклабби попытается наброситься на меня, с больной рукой и всем остальным, или, по крайней мере, начнет сыпать серьезными угрозами, мол, что случится в следующий раз, когда наши пути пересекутся. Вместо этого он улыбается и протягивает мне для рукопожатия здоровую руку.

– Поздравляю, Гвидо... извини, я имею в виду сержант Гвидо, – говорит он. – Я хотел сказать тебе кое-что подальше от ушей других новобранцев.

– Что такое, сержант?

– Просто хотел сказать, что ты с самого начала был прав. Чтобы справиться с боевой ситуацией, никого не убив, требуется гораздо больше навыков, и я рад видеть, что наши ряды пополняют люди с твоими способностями. Однако не забывай: время на обучение новобранцев весьма ограничено, вот почему мы заостряем внимание на умении убивать. Ведь если они брезгуют проливать кровь, если считают, что им достаточно обезоружить врага, что они и попытаются сделать, и у них не хватает навыков, а у нас времени, чтобы их обучить, дело кончится тем, что бедолаги погибнут в бою, а нам в конечном итоге вместо лавров победы достанется поражение. Постарайся помнить об этом, когда в следующий раз будешь работать с группой новичков. А пока удачи тебе! Возможно, когда-нибудь у нас снова появится шанс послужить вместе.

Я настолько поражен тем, что сержант оказался хорошим малым, не говоря уже о том, как тщательно он взвешивает мысли перед тем, как высказать мне свою точку зрения, что лишь возвратившись в казарму, я наконец осознаю последствия моего повышения во всей их полноте.

И тотчас впадаю в уныние. Вся моя карьера была направлена на то, чтобы всячески избегать роли начальника. Как вдруг на меня оказалась возложена руководящая должность, более того, постоянная, а не временная. Единственное, что меня утешает, так это то, что а) имея более высокое звание, я потенциально могу нанести армии больший урон, и б) Нунцио должен нести бремя дополнительных лычек вместе со мной.

Немного взбодрившись от этих мыслей, я иду искать Нунцио, желая первым сообщить ему скверную новость.

Глава 7

Хотя нам не терпится приступить к выполнению нашей миссии, то есть деморализации и разложению армии, мы с Нунцио очень нервничаем по поводу несения гарнизонной службы.

Не то чтобы с городом было что-то не так, заметьте. Твикст – средний по величине гарнизонный городок, а это значит, что здесь есть чем развлечься в свободное от службы время. Однако сам факт, что он приличных размеров, увеличивал вероятность того, что наше присутствие будет замечено и доведено до сведения Дона Брюса, что, как мы уже упоминали ранее, для нас крайне нежелательно.

Сама служба оказалась настолько легкой, что вызывала досаду. Ведь чем, скажите на милость, можно допечь вверенных вам солдат, когда самое худшее, что им грозит, – это скука. Это стало ясно как божий день уже тогда, когда я поручил Нунцио расселить нашу команду, а сам отправился доложиться о прибытии командиру гарнизона.

– Наша единственная реальная задача здесь – поддерживать военное присутствие... чтобы люди помнили, почему они платят налоги.

Человек, произносящий эти слова, среднего роста, примерно на голову ниже меня. У него темные вьющиеся волосы, тронутые легкой сединой, что могло бы придать ему весьма почтенный и респектабельный вид, не двигайся он как докер, который пытается пораньше закруглиться с работой и рвануть в город на свидание. У него быстрая, как из пулемета, речь, и он отбарабанивает приказы, не отрываясь от бумаг, на которых что-то старательно пишет. Не могу, однако, не заметить, что то, над чем он так усердно трудится, очень похоже на стихи... что, как мне кажется, не входит в число его должностных обязанностей.

– От вас и ваших молодцов требуется лишь одно: будучи в форме, проводить определенное количество часов в день, патрулируя улицы, чтобы люди могли видеть, что армия здесь. В остальное время вы вольны заниматься чем угодно.

– Вы имеете в виду, мы будем действовать как полиция?

Слова просто выскочили у меня изо рта, но, должно быть, в них проскользнула нотка ужаса, поскольку командир прервал свои действия и пристально посмотрел на меня.

– Не совсем, – торопливо говорит он. – Раньше мы отвечали за патрулирование улиц, но город разросся до такой степени, что теперь у него есть собственная полиция, и мы стараемся не вмешиваться в ее полномочия. Они следят за гражданами, а наша военная полиция следит за нашими же солдатами. Четко и раздельно. Теперь понятно?

– Да, сэр.

– ...это подводит нас к другому моменту, – продолжает командир, вновь начиная что-то черкать в своих бумагах. – Для наших войск действует правило «никакого панибратства». Нет, мы на многие вещи смотрим сквозь пальцы, поэтому вам не стоит беспокоиться, если одна из... э-э-э... дам начнет строить глазки вам или вашим подчиненным, но только пусть они клеятся к вам первыми. И боже упаси, не заводите шашни с обычными гражданскими женщинами. При любом раскладе это вряд ли обрадует гражданских мужчин, а наша главная директива здесь – избегать конфликтов с местным населением. Держитесь с гражданами повежливее... Покажите им, что мы такие же простые люди, как и они. Если у вас получится это сделать, они будут менее склонны верить любым диким байкам про то, что наши войска вытворяют на линии фронта, какие тут, увы, циркулируют. Вам понятно?

Вряд ли то, что я сказал бы или сделал, имело бы большое значение, потому что командир все это отбарабанил так, словно выучил наизусть, пока возился со своими бумагами. Однако я предпочел не проверять эту теорию на практике.

– Так точно, сэр, – говорю я. – Никаких вольностей с женщинами. Никаких драк с мужчинами. Я понял.

– Отлично, отправляйтесь назад в ваше подразделение и проследите, чтобы они как следует обустроились. Затем потратьте остаток дня на ознакомление с городом. Завтра утром явитесь сюда для получения задания.

– Так точно, сэр. – Я выпрямляюсь и резко отдаю ему честь. Он отвечает мне, даже не поднимая глаз.

Ничего не могу с собой поделать, но похоже, мне только что указали на дверь, поэтому, выходя, я останавливаюсь, чтобы почесать языком с «адъютантшей» командира. Признаюсь, решение это отчасти вызвано тем, что она единственная юбка в форме, которую я видел, за исключением Паука, а мне начинает отчаянно недоставать звука женского голоса. Кроме того, я теперь выше ее по званию и считаю, что пришло время моим новым лычкам для разнообразия поработать на меня, а не против.

– Что там с командиром? – дружелюбно говорю я, одаривая ее одной из моих редко используемых обаятельных улыбок.

Однако вместо того, чтобы ответить, эта цыпочка смотрит на меня так, будто ждет, когда я добавлю что-то еще. Кстати, сама она крошка-худышка, и от того, как она смотрит на меня своими огромными глазищами, я начинаю чувствовать себя слегка неуютно, как будто она самка богомола и пытается решить, стоит ей съесть меня до или после того, как мы спаримся.

– Я имею в виду, почему он пишет стихи, – добавляю я, просто чтобы завязать разговор.

– Куплеты, – невозмутимо говорит она.

– Прошу прощения?

– Я сказала «куплеты», то есть слова для песен. Ему нравится выступать в местных клубах на открытых сценах, и он сам пишет себе тексты... постоянно.

– И как? У него хорошо получается?

В ответ она коротко пожимает плечами.

– Думаю, он неплох... но он не умеет играть на гитаре, поэтому в основном вынужден петь без аккомпанемента. Из-за этого его пение звучит слегка слабовато, особенно после исполнителей, выступающих с инструментальным сопровождением.

Я замечаю, что, несмотря на всю ее кажущуюся незаинтересованность, эта цыпа, похоже, прекрасно осведомлена, чем командир занимается в свободное время... вплоть до того, что целые вечера проводит в кругу певцов-любителей, чтобы послушать его выступления, притом что на самом деле его пение ей не нравится. Из этого я делаю вывод, что с ней, как с сержантом, я вряд ли чего-нибудь добьюсь, поэтому соглашаюсь на простую дружескую беседу.

– Может, ему стоит попробовать электропианолу, – говорю я.

– Попробовать что? – моргает она, внезапно проявив интерес к разговору.

– Электро... Ладно! Пустяки. О, мне пора идти. Приятно было поболтать.

С этими словами я спешно ретируюсь, немного досадуя на самого себя. В очередной раз время, проведенное на Деве, едва не вышло мне боком. На секунду я забыл, что в этом измерении нет не только никаких электропианол, здесь нет даже электричества, необходимого для подключения указанного инструмента.

– Эй, Гвидо! – раздается знакомый голос, прерывая мои мысли. – Что скажешь?

Я оборачиваюсь и вижу: ко мне шагает Нунцио, а с ним и остальная часть взвода.

– Ничего особенного, – пожимаю я плечами. – Мы даже не выйдем на дежурство до завтра. Командир дал нам остаток дня, чтобы обустроиться и осмотреть город.

– По мне так очень даже неплохо, – говорит Хи Муха, потирая руки, как... ну, совсем как муха. – Как насчет того, чтобы чего-нибудь схомячить, а заодно посмотреть, нет ли тут местечка, где можно позависать в свободное от службы время?

– Как насчет забегаловки со спагетти, мимо которой мы прошли по пути сюда? – говорит Паук, мотнув головой в том направлении, откуда они явились.

Я бросаю быстрый взгляд на Нунцио. Тот уже смотрит на меня. Как то частенько бывает, когда мы работаем вместе, нам одновременно приходит в голову одна и та же мысль, и на сей раз мы оба думаем, что лучший способ избежать встречи с кем-то имеющим связи с Синдикатом – это не использовать в качестве оперативной базы заведение, где подают спагетти.

– Ах, давайте попробуем найти что-нибудь, где нас точно не... я имею в виду, что-то поближе, – как можно небрежнее предлагаю я

– Может, прямо здесь? – вмешивается Нунцио, улавливая общий ход моих мыслей.

Я смотрю туда, куда он указывает, и должен признать: вероятно, это последнее место, где кому-то из Синдиката придет в голову нас искать. Вывеска над дверью заведения гласит: У АБДУЛА: СУШИ-БАР И ШИРОКИЙ ВЫБОР ЖИВЦА.

– Суши? – Шу Муха хмурится. – Это что-то вроде сырой рыбы?

– По крайней мере, мы знаем, что она свежая, – говорит Майжук, указывая на вторую часть вывески.

– Ой, не будьте наивными младенцами, – усмехается Паук, тыча Шу под ребра. – Подожди, пока не попробуешь. Это вкусно! Пойдемте!

Скажу честно, я готов есть эту хрень с не большим энтузиазмом, чем братья Мухи, хотя Нунцио уже некоторое время уговаривал меня попробовать. Я имею в виду, что привык есть рыбу в томатном соусе или типа того, подаваемую с макаронами, а не с рисом. Тем не менее, похоже, у нас нет иного выбора, кроме как следовать за Пауком и Нунцио, бодро направившимися в это заведение.

– А! Члены наших благородных боевых сил! – говорит владелец, выползая из темных глубин бара, чтобы поприветствовать нас. – Пожалуйста, проходите. Мы делаем специальные скидки для наших мужчин... и женщин... в военной форме!

– Не найдется ли для нас столик поближе к окну, чтобы было больше света? – подмигивает мне Нунцио.

Я знаю, о чем он думает, и в иной ситуации я бы это одобрил. Однако владелец бара заставляет меня чувствовать себя малость не в своей тарелке. Несмотря на его зубастую улыбку, у меня возникает стойкое ощущение, что он практически до самой мелкой монеты может определить, сколько денег у нашей команды, и уже пытается мысленно подсчитать, сколько сможет с нас содрать, прежде чем мы сбежим. Короче говоря, я не чувствовал на себе такого зоркого глаза со стороны торговца с того момента, как мы покинули Базар-на-Деве.

Несмотря на растущую неловкость, я присоединяюсь к нашей команде. Хозяин тем временем проводит нас к столику у окна и вручает меню. Народ первым делом заказывает напитки, после чего углубляется в изучение предлагаемых блюд. Паук и Майжук берут на себя роль переводчиков, то есть для всех нас, кроме Нунцио.

Полностью игнорируя меню, мой кузен начинает рыться в своей поясной сумке.

– Пока мы здесь, никто не против пару раз перекинуться в Драконий покер? – говорит он с невинным видом, доставая колоду карт и потрепанную книжку с загнутыми уголками.

Вся команда дружно стонет – верный признак их знакомства с игрой. Это не удивительно, поскольку мы с Нунцио приложили немалые усилия, чтобы обучить их ей. Однако, несмотря на их видимое нежелание, я замечаю, что за этим следует быстрая рябь движений и на столе появляются деньги для ставок, что свидетельствует о заразной природе этого конкретного времяпрепровождения. По своему личному опыту могу сказать: нет ничего более захватывающего, чем наблюдать, как банк, который вы собрали на хорошей руке, исчезает в чужой стопке фишек, и все из-за какого-то мутного переменного правила, призванного убедить нового игрока в том, что это определенно в его интересах – узнать больше об игре, ибо это его единственный шанс вернуть часть своих денег, не говоря уже о том, чтобы получить навар. То есть свою первую игру в Драконий покер вы затеваете ради забавы, а после этого уже играете ради реванша.

– Хорошо... делайте ваши ставки! – говорит Нунцио, быстро тасуя карты и предлагая колоду на раздачу.

– Не так быстро, кузен, – перебиваю его я, доставая свой экземпляр свода правил. – Во-первых, давайте определимся с переменными правилами.

– Зачем нам это? – морщит нос Шу Муха. – Они меняются каждый день.

– Каждый день? Ты хочешь сказать, каждый час! – говорит его брат.

– Какая разница, – пожимает плечами Паук. – Сдавай карты, Нунцио. А Мухобой может просветить нас насчет всяких-разных тонкостей.

Для тех из вас, кто незнаком с Драконьим покером, скажу: это весьма популярный способ перераспределения богатства во всех измерениях. Для простоты пусть для вас это будет покер с девятью картами и шестью карточными комбинациями... то есть если вы не против вышибить себе мозги в финансовом отношении. Видите ли, помимо обычных правил карточной игры существуют правила переменные, способные изменить ценность карты или руки в зависимости от измерения, часа дня, количества игроков, положения за столом или любого из множества других факторов, что делает Драконий покер самой сложной и запутанной карточной игрой во всех измерениях.

Мы с Нунцио увлеклись этой игрой, пока все остальные пытались обучить ей Босса перед его большим матчем с Малышом Мятный Заход, и это не так уж и сложно при условии, что у вас есть экземпляр правил, применимых к измерению, в котором вы в данный момент находитесь. (Конечно, Босс не мог пользоваться книжкой во время большого матча, так как предполагалось, что он уже и без того дока по этой части.) Прежде чем покинуть Базар ради этого конкретного приключения, мы с Нунцио в рамках наших приготовлений включили в список необходимых вещей по экземпляру книжки правил для Пента (нашего родного измерения, где происходит это повествование). Если вы, возможно, считаете, что покупка двух экземпляров книги правил – лишние расходы, позвольте мне дать вам бесплатный совет по игре в Драконий покер: ваша лучшая защита за столом – это иметь собственный экземпляр правил. Видите ли, одно из основных правил любой игры в Драконий покер состоит в том, что игроки несут индивидуальную ответственность за знание переменных правил. Проще говоря, если вы не знаете конкретное правило, которое превратит вашу ничтожную руку в выигрышную, никто не обязан объявлять вам об этом. Это традиция игры, и она не имеет ничего общего с честностью тех, кто в нее играет. Во всяком случае, это позволяет избежать обвинений в том, что игрок намеренно скрыл информацию, чтобы выиграть раздачу, а не просто упустил из виду конкретный модификатор среди множества других действующих в любой момент времени. Короче говоря, хотя я и доверяю своему кузену Нунцио и знаю, что он всегда прикроет мою спину в драке, на мой взгляд, не стоит рассчитывать на то, что он станет присматривать за моим интересом за столом Драконьего покера и, следовательно, иметь собственный экземпляр свода правил – совершенно необходимая статья расходов, а вовсе не роскошь или, там, скажем, удобство.

– Посмотрим, – говорю я, листая книгу, – солнце светит, и мы играем в помещении...

– ...и игроков нечетное количество... – добавляет Паук, показывая, что она начинаем врубаться в переменные правила.

– ...и один из них женщина... вроде как... – добавляет Майжук, подмигивая ей.

– Извините, что задержался с вашими напитками, друзья мои, – говорит владелец, объявляя о своем присутствии, когда возвращается к столику с уставленным стаканами подносом. – Если у кого есть... ЭЙ! ЧТО ЭТО???!!!

Мне первым делом приходит в голову, что, возможно, существует некое местное постановление, запрещающее азартные игры, что могло бы объяснить, почему владелец вдруг так расстроился.

– Это? – невинно удивляюсь я. – О, мы тут просто дружески режемся в картишки. Не волнуйтесь, мы используем монеты лишь для подсчета очков и...

– Не надо ля-ля! – рычит наш хозяин. От его прежнего сального дружелюбия не осталось даже следа. – Вы играете в Драконий покер! Никто не играет в эту игру, если только...

Он внезапно умолкает и по очереди впивается в каждого из нас колючим взглядом.

– Хорошо, кто из вас демон? Или вы все демоны? Неважно! Быстро выметайтесь отсюда... НЕМЕДЛЕННО!

Глава 8

Сказать, что обвинение владельца вызвало за нашим столиком переполох, – все равно что сказать, что все удивились тому, что Дон Брюс приглашен тамадой на банкет у полицейских. К сожалению, у всех возникли разные вопросы.

– Что он имел в виду под словом «демон»? – требовательным тоном спросила Паук.

Я начал было ей отвечать, так как по работе с Боссом знал: демон – это общепринятый термин для путешественника по измерениям, но вокруг все ужасно галдели, что мешало вести осмысленный разговор.

– Нас выставляют отсюда? – спрашивает Пчелка, испуганно глядя на удаляющуюся фигуру.

– Что не так с Драконьим покером? – вставил Шу Муха.

– Ничего, – говорю я ему. – Видишь ли, Паучок...

– Тогда откуда взялась эта заноза в заднице? – не унимается Шу, чем начинает действовать мне на нервы.

К счастью, во время подготовки я обнаружил, что есть эффективный способ заткнуть рот этому конкретному чуваку, когда у него начинается словесный понос.

– Шу Муха, – говорю я, – не нервируй меня.

К тому времени это была довольно-таки старая шутка, но над ней все еще смеялись, что неудивительно, поскольку я обнаружил, что подавляющее большинство армейского юмора основано на старых шутках.

– Ты поосторожнее, брат, – говорит Хи Муха, тыкая Шу в ребра. – Мухобой снова хочет прихлопнуть муху... и, возможно, он не слишком разборчив в том, кого из нас ему не терпится прихлопнуть.

Под прикрытием нового взрыва смеха Нунцио подается вперед, чтобы поговорить со мной напрямую.

– Ты думаешь о том же, что и я, дружище?

– Это, конечно, зависит от того, о чем думаешь ты, Нунцио, – рассудительно говорю я.

– Если ты думаешь, как нам приукрасить нашу разоблаченную легенду, то да, мы мыслим в одном и том же направлении, – говорит он.

К моему удивлению, вместо того чтобы тут же и согласиться, Нунцио закатывает глаза, как он делает, когда я упускаю что-то, что для него очевидное.

– Раскинь мозгами, Гвидо, – говорит он. – Он думает, что мы из другого измерения, потому что мы знаем о Драконьем покере, верно?

– Да. И?

– Тогда откуда о нем знает он сам?

Для меня этот вопрос столь же тривиален, как вопрос о том, откуда легавому известно про конкретное постановление мэрии, то есть это не имеет никакого значения, ибо полностью игнорирует нашу нынешнюю проблему: как нам теперь выпутываться.

– Не знаю. Думаю, кто-то ему показал. И что из того?

По какой-то причине это, похоже, расстраивает Нунцио еще больше.

– Гвидо, – цедит он сквозь зубы, – иногда меня мучает вопрос: что, если все эти удары по голове, которые ты получил... оп! Он возвращается. Быстро... Пчелка?

– Да, Нунцио? – говорит наш младший маг, моргая от удивления, что его внезапно включили в нашу дискуссию.

– Приготовь свои чары «развей», и когда я тебе кивну, набрось их на владельца заведения.

– Владельца заведения? Но зачем?

– Пчелка, просто делай, что тебе говорят. Хорошо? – встреваю я, по опыту зная: единственное, что займет еще больше времени, чем выслушивание лекций Нунцио, – это попытка вырвать из него прямой ответ, когда он хочет дать вам возможность догадаться обо всем самому.

Пчелка пытается что-то сказать, затем прикрывает рот, пожимает плечами и начинает что-то вполголоса бормотать, как он это делает, когда готовится использовать магию.

Остальные за столом выжидающе смотрят на Нунцио, но он с самодовольным видом просто откидывается на спинку стула. Я, конечно, поражаюсь его действиям, хотя, как и остальная часть команды, понятия не имею, что он задумал. Дело в том, что прошлый опыт научил меня: самый подходящий момент вести себя уверенно – это когда ты находишься в полном неведении. Правда, хотелось бы, чтобы никто больше не догадывался о твоем невежестве.

– Вы все еще здесь? – властно спрашивает хозяин, вновь материализуясь возле нашего стола. – Я не хочу повторять вам это снова! А теперь уходите, пока я не вызвал полицию!

– Я так не думаю, – говорит Нунцио, глядя в потолок.

– ЧТО?!

– На самом деле я подумал, почему бы нам не сделать ваше заведение нашим домом вдали от дома... Если вы понимаете, о чем я.

– Вот как?! Думаете, раз вы в армии, вам дозволено делать все, что захотите, не так ли? Что ж, позволь мне сказать тебе кое-что, солдатик. Я уважаемый член этого сообщества, плачу налоги, заработал хорошую репутацию у властей, и солдаты вы или нет, демонов не слишком жалуют в наших краях. Более того, я не могу придумать ни одной веской причины, почему я не должен немедленно сообщить в полицию – вот прямо сейчас, – чтобы вас вышвырнули отсюда!

– А я могу, – улыбается Нунцио и кивает Пчелке.

По его сигналу тот расправляет плечи, поджимает губы и включает обратные чары, и...

– Что за?..

– БОЖЕ МОЙ!!!

– Смотри-ка...

Причина столь бурного проявления удивления и растерянности со стороны нашей команды проста: за время, проведенное с ними, мы с Нунцио так и не удосужились проинструктировать или иным образом подготовить ребят к принятию понятия «демон», а это именно тот, кого они внезапно видят перед собой. То есть как только Пчелка завершил заклинание, воздух вокруг хозяина задрожал и пошел рябью и вместо сального местного типа он теперь выглядел точь-в-точь как...

– Девол! – говорю я, скрывая свое удивление.

Вообще-то я отчасти зол на себя: и как только я не догадался об этом сразу! Потому что с момента, как только я увидел этого типа, как бы он ни выглядел, меня не отпускало подозрение, что он ведет себя... совсем как девол.

Однако реакция нашей команды на это открытие ничто по сравнению с реакцией самого владельца.

– ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! – визжит он, отчаянно оглядываясь по сторонам, но, увы, кроме нас, здесь никого нет. – ХОТИТЕ, ЧТОБЫ МЕНЯ ЛИНЧЕВАЛИ???

С этими словами он спешит скрыться, оставив Нунцио и меня разбираться с замешательством, вызванным снятием его маскировки.

– Это был ДЬЯВОЛ!!!

Не могу сказать, кто конкретно произнес эти слова, поскольку они прозвучали позади меня, а сдавленный хриплый голос делает надежную идентификацию непростой задачей. Тем не менее я быстро нахожусь с ответом.

– Знаю. Я так и сказал, – объясняю я.

– Нет, ты сказал, что он девол, – хмурится Майжук.

– Один черт, – пожимаю я плечами.

– Послушай, – говорит Паук, жестом приказывая остальным замолчать. – Ребята, вы собираетесь рассказать нам, что тут происходит, или нет?

– Гвидо, – говорит Нунцио, кивая в ту сторону, куда ушел владелец бара. – Может, сходишь и поговоришь с нашим любезным хозяином, пока он не оправился от этого маленького сюрприза, а я тем временем попытаюсь изложить все необходимые факты нашим коллегам?

Меня это устраивает, так как я не разделяю любовь моего кузена к длинным и запутанным объяснениям. Так что я рад, что избавлен от необходимости выслушивать его очередную пафосную речь. Кроме того, вам нечасто выпадает шанс по-настоящему прищучить девола. Ну а поскольку в тех редких случаях, коим я был свидетелем, на меня обычно давили своим авторитетом финансовые воротилы Корпорации М. И.Ф., я с нетерпением жду редкой возможности применить на практике свой талант ведения переговоров. Конечно, меня посещает мысль, что единственным свидетелем этого упражнения будет тот, на ком я буду закручивать гайки, так что он вряд ли по достоинству оценит мой профессионализм. Увы, блестяще делать свое дело в отсутствие тех, кто способен это по достоинству оценить, – одна из прискорбных и несправедливых реалий выбранной мной профессии, и я уже давно смирился с бременем анонимности, утешая себя тем, что, возжелай я стать известным мошенником, мне следовало бы податься в политику.

Владелец бара исчез, как вор-домушник при звяканьи колокольчика, но вскоре я обнаруживаю его в маленьком кабинете за барной стойкой. Он держит в руках один из тех крохотных складных футлярчиков с зеркальцем, в каких бабы проверяют свой макияж, только вместо пудры и цветной мазюки в нем, похоже, лишь пара циферблатов. Глядя в зеркало, он немного подкручивает циферблаты, и постепенно маскировка, которая была на нем раньше, вновь возвращается в фокус, из чего я делаю вывод, что это некое магическое устройство. Если вам кажется, что мне потребовалось много времени, чтобы прийти к такому умозаключению, то вы совершаете ошибку, недооценивая скорость моего мышления. В мой визуальный анализ вошло определенное количество предположений о том, будет ли такое устройство удобным для моего личного использования, а также не стоит ли мне обзавестись своим собственным. Или же просто включить обсуждение этого экземпляра в мои переговоры.

Судя по всему, эта штуковина также функционирует как обычное зеркало: владелец внезапно меняет угол, под которым он ее держит, так что мы смотрим друг на друга в стекле, затем он захлопывает устройство и поворачивается ко мне лицом.

– Что тебе нужно?! – рычит он. – Разве ты уже не достаточно сделал для меня?

Я даже не пытаюсь указать на то, что это не я лишил его маскировки, поскольку за время проживания на Деве узнал: если только они не занимаются активной торговлей, что, к счастью, и происходит в большинстве случаев, деволы – народ чрезвычайно неприятный и недалекий умом и обычно отказываются признать, что элементарная логика – вполне достаточная причина, чтобы перестать упираться. Тем не менее иногда их все же можно заставить прислушаться к доводам разума.

– Я пришел как посланец мира, – говорю я, – чтобы достичь справедливого урегулирования наших разногласий.

Девол при этом лишь грубо фыркает, на что я великодушно не обращаю внимания и продолжаю:

– Я бы советовал вам принять наше мирное предложение, поскольку продолжение враждебных действий между нами, несомненно, приведет к тому, что я и мои коллеги просто разгромим это ваше прекрасное заведение...

– Что? Мое заведение? – Хозяин растерянно моргает и то открывает, то закрывает рот, как вытащенная из воды рыба.

– ...а также уведомим о том, что ты девол, власти, коими ты так некрасиво нам угрожал, – уже грубее говорю я, – и всех остальных в этом городе, кто только захочет нас выслушать. Врубаешься, что я имею в виду?

Кажется, я его прищучил, и мы оба это знаем. Тем не менее он приходит в себя, как опьяненный дракой чемпион по боксу на спаде своей карьеры, который сражается скорее из храбрости и по привычке, чем из надежды на победу.

– Ты этого не сделаешь! – говорит он, заставляя свой рот открываться достаточно широко, чтобы, по крайней мере, брызгать слюной. – Если ты сдашь меня как демона, то я разоблачу и тебя! И тогда нас всех убьют или, по крайней мере, выгонят из города.

– Есть одно существенное различие в наших обстоятельствах, которое ты упускаешь из виду, – говорю я, широко ухмыляясь. – Хотя я готов признать, что мы с кузеном путешествовали по некоторым измерениям, это конкретное измерение Пент – наша родная территория. Наш облик, который ты имеешь удовольствие лицезреть, является законным и постоянным, а вовсе не маскировкой, поэтому любую попытку обвинить нас в том, что мы-де прибыли из другого измерения, будет очень трудно доказать, поскольку мы местные. С другой стороны, ты, лишенный маскировки, столкнешься с огромными трудностями, пытаясь убедить присяжных или толпу линчевателей, что ты родом отсюда.

Я надеялся, что это положит конец любому сопротивлению со стороны хозяина, но вместо этого он с вызовом расправляет плечи и хмурится, а его глаза злобно блестят.

– Ты ведь из этого измерения? Ты, часом, не знаешь местного мага и демона по имени Скив?

Как я уже говорил ранее, я достиг своего нынешнего возраста и положения не потому, что паниковал при перекрестном допросе или переоценивал необходимость сказать всю правду. Я вижу, что у этого девола есть зуб на Босса, поэтому, хотя я обычно избегаю любых ложных заявлений, способных привести к обвинениям в лжесвидетельстве, стараюсь не признавать своих истинных отношений с данным индивидом.

– Скив? – говорю я, резко хмуря брови, как научился делать это в театре. – Думаю, я слышал это имя, когда работал на Базаре, но в последнее время тут его не слышно.

– Жаль, – бормочет себе под нос девол. – Я должен расквитаться с этим пентюхом за пару подлянок. Из-за него я провел несколько лет в виде статуи под бесстыжим облаком голубей. Более того, я бы до сих пор торчал там, если бы не... но это уже другая история, если ты понимаешь, о чем я.

Конечно, работая с Боссом, я точно знал, что он имел в виду: что история его побега когда-нибудь будет продаваться как отдельный рассказ, принося дополнительный доход и одновременно помогая продажам этих книг. Конечно, признать такое понимание означало бы выдать себя с головой, поэтому я предпочитаю сменить тему.

– Да, конечно. Кстати, говоря об именах, какое оно у тебя вообще? Я имею в виду твое настоящее имя, а не псевдоним Абдул.

– Что? А! Фрумпель... вернее, было раньше, когда я был свободным и вольным как ветер, проживая в моем родном измерении Дева.

Это имя звучит знакомо, но я решаю не развивать эту тему дальше и берусь за ту, что волнует нас в данный момент.

– Что ж, я Гвидо, а мой кузен, которой разговаривал с тобой за столиком, – это Нунцио, и если не ошибаюсь, мы обсуждали с тобой условия нашего мирного сосуществования?

Фрумпель склонил голову набок и пристально на меня смотрит.

– Знаешь, – говорит он, – судя по твоей речи, ты как будто работаешь на Синдикат. Более того, теперь, когда я подумал об этом, я, кажется, припоминаю, что слышал что-то про то, что Синдикат пытался проникнуть на Базар.

– Да? И что?

– То, что я уже делаю ежегодные выплаты Синдикату за «крышу» и не понимаю, почему я должен терпеть, когда из меня собираются вытряхнуть что-то еще.

Информация о том, что в этих краях орудует Синдикат, мягко говоря, настораживает, но мне удается не выказать ни удивления, ни нервозности.

– Неужели? – говорю я. – Скажи мне, а здешний торговый представитель Синдиката в курсе, что ты девол?

– Ладно, ладно! Я понял, – говорит Фрумпель, вскидывая руки. – Чего ты хочешь? Чтобы все это оставалось, что называется, шито-крыто?

– Ну, раз уж мы на какое-то время собираемся сделать твое заведение местом нашего времяпрепровождения, полагаю, мы можем из вежливости сохранить твой маленький секрет.

– Правда?

– Конечно, – улыбаюсь я. – Безусловно, в свою очередь, было бы неплохо, если бы ты распространил гостеприимство твоего заведения на нас и наших друзей... в качестве жеста вежливости.

– Понятно, – говорит он, сжав губы в кривую линию. – Думаю, у меня нет особого выбора. Мне дешевле наливать вам бесплатные напитки, чем переезжать на новое место и начинать строить бизнес с нуля. Ладно, с меня бесплатные напитки и, возможно, время от времени еда. Но на комнаты наверху не рассчитывайте. Если я начну пускать вас в них бесплатно, то буду вынужден закрыться. Только они приносят прибыль, которая удерживает это место на плаву.

– Номера?

– Да. У меня есть несколько комнат наверху, которые я сдаю клиентам почасово, чтобы они могли... уединиться с любыми интересными людьми, которых случайно здесь встретили. Видите ли, в этом месте вечера довольно оживленные. Это один из самых популярных баров для одиночек в городе.

– Ты имеешь в виду, что у тебя в заведении по ночам работают девки?

– Конечно, нет! Женщины, которые здесь околачиваются, имеют постоянную высокооплачиваемую работу, и у них даже в мыслях нет брать деньги за... общение.

– Значит, за комнаты тебе платят клиенты, а не девки, – говорю я. – На мой взгляд, это очень даже выгодная схема.

– Не такая уж и выгодная, – торопливо поправляет меня Фрумпель. – Тем не менее это помогает платить за аренду.

– Ладно. Думаю, я согласен на напитки и еду, – говорю я и пожимаю плечами. – Выходи, Фрумпель, и я позволю тебе купить мне выпивку, чтобы показать, что все разногласия между нами забыты.

– Ты слишком добр, – ворчит девол, но плетется следом за мной, покинув кабинет.

– Думаю, уместно было бы скрепить наше соглашение шампанским, не так ли? – говорю я. – Белым шампанским.

– Белым шампанским?

– Конечно, – улыбаюсь я, радуясь возможности продемонстрировать свои познания и культуру. – Ведь это суши-бар, не так ли? Думаешь, я не знаю, какого цвета шампанское подается к рыбе?

Глава 9

После того как я договорился с Фрумпелем, дела какое-то время идут ОЧЕНЬ даже неплохо. Снижение затрат на выпивку в нерабочее время – настоящий подарок при том мизерном жалованьи, которое нам платит армия, и девол, конечно, был прав, когда сказал, что его суши-бар – это место для счастливой охоты, когда дело касается бабенок. Впрочем, слово «бабенки» мало подходит для описания того типа женщин, которые облюбовали по вечерам наш бар. Это вам не те болтливые девахи с пустыми глазами, с которыми мы привыкли крутить шашни. Нет, скорее это будет стильная, модная, молодая начальница, этакая мадам командирша, которая знает себе цену и обычно даже не посмотрит в сторону таких неотесанных болванов, как мы. Однако, похоже, что как только мы вторглись в заповедник этих записных карьеристок, они оказались дамами достаточно широких взглядов и были готовы серьезно рассматривать наши кандидатуры в своих обсуждениях. Хотя я воздержусь комментировать, какой из этих двух типов бабенок на самом деле приятнее в общении, мне есть что сказать про каждый из них, и не все из этих отзывов будут лестными.

Однако же в наличии имеются две мухи, которые портят наше удовольствие от этой банки с медом, и здесь я не имею в виду братьев Мух. Во-первых, существует постоянная опасность столкнуться с кем-то из Синдиката, поскольку комментарии Фрумпеля подтвердили наши подозрения, что ведомство Дона Брюса сохраняет здесь то или иное присутствие. Во-вторых, такая раздражающая мелочь: мы ведь должны вовсю трудиться над заданием, а не развлекаться. Естественно, это тема бесконечных разговоров между мной и Нунцио.

– Загвоздка в том, что мы не можем эффективно вести нашу подрывную деятельность, не шляясь по городу, – заявил я во время одной из таких дискуссий, – а если мы шляемся по городу, то резко возрастает вероятность нарваться на кто-то из Синдиката!

– Тогда придется посмотреть, что можно провернуть прямо здесь, – говорит мой кузен. – Если как следует задуматься, то тут нам все на руку... в смысле создания проблем. У большинства этих женщин дома есть мужья, и даже те, что не имеют высокого положения в обществе, все равно имеют какой-то вес, и если дойдет до ссоры, местные власти будут вынуждены занять их сторону.

– Почему ты это сказал? Я имею в виду, почему общение с бабенками должно вызывать больше неприятностей, чем что-то другое?

Вместо того чтобы ответить сразу, Нунцио откидывается назад и пару минут недовольно смотрит на меня.

– Гвидо, – говорит он наконец, – ты что, притворяешься тупым, просто чтобы меня завести?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты сам сказал, мол, наш командир не имеет ничего против, если мы будем клеиться к гулящим девкам, но оставим в покое добропорядочных матрон. Однако сейчас, когда я пытаюсь разработать конкретный план действий, ты ведешь себя так, будто впервые об этом слышишь.

– Просто я не сторонник классовых предрассудков и чрезмерного фанатизма, – говорю я. – Некрасиво считать, будто порядочность женщины зависит от ее финансового положения и образованности. Не лучше ли было бы, будь все наоборот? Я имею в виду, если бы порядочность женщины определяло ее финансовое положение, а не наоборот?

– С этим имеется пара проблем, – говорит Нунцио. – Во-первых, тот же несправедливый стандарт применяется и к мужчинам... то есть он применим ко всем, а не только к женщинам. Богатые и образованные всегда считаются более порядочными, хотя бы по той причине, что обладают большей властью и платят больше налогов.

– Это правда, – говорю я, задумчиво кивая.

– Вторая проблема в том, что это не имеет ровным счетом никакого отношения к теме, которую мы обсуждали, то есть как нам ставить палки в колеса этой военной кампании.

– Неужели?

– Более того, каждый раз, когда ты пытаешься завязать со мной философскую дискуссию, это верный признак того, что ты намеренно стараешься отвлечь мое внимание, поскольку обычно ты избегаешь таких разговоров, словно повестки в суд.

Он умолкает, а я ничего не говорю, потому что мне нечего ему возразить. Я и вправду пытался сменить тему.

– Все это – твои нелепые отговорки и неудачная попытка философской дискуссии – наводит меня на мысль, что ты почему-то тянешь время, не желая приступать к работе над нашим заданием. Я прав?

Я отвожу глаза и неопределенно пожимаю плечами.

– Давай, кузен, поговори со мной, – призывает Нунцио. – Ты действительно настолько вошел во вкус, играя в солдата, что готов продлить это удовольствие?

– Это не только глупо, это оскорбительно! – взрываюсь я. Мое раздражение оказывается сильнее стыда, ведь Нунцио меня раскусил.

– Тогда в чем дело?.. Если ты не возражаешь против моего вопроса?..

– Ну... если честно, Нунцио, мне немного неловко устраивать скандал в этом конкретном месте, учитывая, что именно я вел переговоры с Фрумпелем и обещал не доставлять ему никаких неприятностей.

Нунцио откидывает голову назад и разражается смехом. На мой взгляд, это довольно сомнительный способ выразить свое сочувствие моему незавидному положению.

– Давай начистоту, – говорит он. – Ты печешься о своей чести в сделке с деволом?

– Смейся, смейся, – говорю я. – Хотя вот мой тебе совет: не вздумай делать из этого привычку, когда предмет твоего смеха – я. Спешу напомнить тебе, что, хотя деволы известны своей жесткостью в переговорах, верно также и то, что после заключения сделки они столь же щепетильно следуют букве указанного соглашения. Таким образом, я склонен полагать, что невыполнение нашей части такого соглашения может поставить нас в положение даже менее заслуживающих доверия, нежели девол. Это не тот ярлык, который мне хотелось бы вешать на себя.

– Хорошо... давай рассмотрим букву указанного соглашения, – пожимает плечами Нунцио. – Ты пообещал, что мы воздержимся от разгрома его заведения, и не станем раскрывать истинную природу его личности. Верно я говорю?

– Верно.

– Ни одно из этих условий не нарушается нами, когда мы направляем наше внимание на красоток, решивших сделать это заведение своим местом обитания в нерабочее время, даже если наше внимание окажется нежелательным.

– Я полагаю... но не думаешь ли ты, что подобного рода деятельность нарушила бы по крайней мере дух нашего соглашения, под которым я подразумеваю то, что мы не будем создавать проблемы нашему хозяину?

– Именно эта часть твоего дискомфорта забавляет меня больше всего, – говорит Нунцио с ухмылкой, которая выводит меня из себя. – Если принять во внимание, что деволы зарабатывают себе на жизнь, а также свою репутацию, соблюдая букву, а не дух своих соглашений, на мой взгляд, довольно иронично, что ты отказываешься иметь с ними дело, руководствуясь той же этикой, какой они руководствуются, имея дело с другими.

Я несколько минут обдумываю его слова, затем делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю.

– Знаешь, кузен, – говорю я, – ты прав. Я имею в виду, когда ты прав, ты прав. Понимаешь, о чем я?

– Да, – хмурится Нунцио, – что само по себе немного тревожит.

– Итак, когда, по-твоему, нам следует начать?

– Э-э-э... как насчет прямо сейчас?

Хотя мой кузен убедил меня, что начало нашей кампании не выйдет за рамки этического поведения, такой ускоренный график застает меня врасплох.

– Прошу прощения?

– Я сказал, как насчет того, чтобы начать прямо сейчас. Возможность надо хватать, когда она сама идет к тебе в руки... и прямо сейчас в баре находится юная леди, которая последние несколько минут не сводит с тебя глаз.

Я украдкой смотрю в том направлении, куда смотрит он, и, да, там одна из тех классных бабенок, о которых я вам рассказывал. Блондинка, если быть точным. Сидит на барном табурете и смотрит прямо на меня. Я знаю, что это правда, потому что хотя на минуту мне показалось, что она смотрит на кого-то другого, как только наши взгляды встречаются, она подмигивает мне и улыбается.

– Нунцио, – говорю я, втягивая голову в плечи и поворачиваясь к ней спиной. – Есть еще одна проблема, о которой я забыл упомянуть.

– Что такое?

– Хотя мои манеры касательно бабенок, возможно, не так безупречны, как могли бы быть, они, тем не менее, лучшие из тех, какие мне удалось приобрести за эти годы. То есть обычно я веду себя с женщинами наилучшим образом, поэтому идея пытаться вести себя настолько оскорбительно, что девица позовет на помощь, меня коробит. Имей в виду, я говорю, что мне было бы трудно это проделать с обычными бабенками, с которыми я привык иметь дело, и, честно говоря, все эти богатые дамочки, которые развлекаются здесь, меня отчасти пугают. Не уверен, что смогу начать разговор с любой из них, не говоря уже о том, чтобы набраться смелости и попытаться вести себя грубо.

– Не думаю, что начать разговор будет проблемой, – говорит Нунцио.

– Почему нет?

– Потому что вышеуказанная дама уже направляется к нашему столику.

Удивленный, я резко оглядываюсь, чтобы лично в этом убедиться, и мой нос оказывается в опасной близости от ее декольте, поскольку она уже находится гораздо ближе к нашему столику, чем указал Нунцио.

– Ой, извините! – говорю я, и мне тут же приходит в голову, что это не самое лучшее начало для грубого поведения.

– Нет проблем, – говорит она. – Девушке нравится чувствовать, что ее ценят. Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

Что-то в том, как она при этом улыбается, мне до боли знакомо или, по крайней мере, решительно не похоже на манеры приличной дамы. Однако прежде, чем я успеваю прокомментировать, Нунцио вырывает у меня инициативу.

– Конечно. Более того, можешь взять мой стул. Я все равно собирался уходить. Увидимся позже, Гвидо... и не забывай, о чем мы говорили.

С этими словами он подмигивает мне и уходит, оставив меня наедине с юбкой, которая, не теряя времени, усаживает свою пышную попу на стул, который так любезно освободил мой кузен.

– Итак... я не видела тебя здесь раньше.

– Что?

Я так глубоко погрузился в размышления о том, чем я отплачу Нунцио за его «любезность», что чуть не упустил первую реплику бабенки.

– Ой. Нет, мы только прибыли в город на этой неделе. Однако, похоже, теперь это станет главным местом наших тусовок.

– Эй, это круто! Здешний бар – одно из моих любимых заведений. Правда, это мой первый раз за эту неделю. Девушкам приходится из кожи вон лезть, чтобы быть в курсе того, что происходит в городе, например когда прибывают новые солдаты.

Хотя я малость тушевался по поводу общения с одной из этих шикарных чувих, говорить с ней оказалось очень легко, как будто я знаю ее много лет. Более того, она совсем не раздражает глаз, если вы понимаете, о чем я.

– Послушай, – говорю я, – может, принести тебе чего-нибудь выпить? Например, вино с газировкой?

– Бурбон. Со льдом. Неразбавленный.

– Что-что?

Я имею в виду, дело не только в том, что она пьет более крепкие напитки, чем я ожидал, а в том, как она это отбарабанила. Я делаю вывод, что эта чикса тут не впервые, это умозаключение подкрепляет и тот факт, что она сама только что рассказала мне об этом.

– А еще лучше, – говорит она, – не пойти ли нам куда-нибудь еще?

Ее вопрос застает меня врасплох. Заведение Абдула – единственное в городе, в котором я до сих пор бывал.

– М-м-м... – мычу я, быстро соображая, – я слышал про одно здешнее место, где дают концерты на открытой сцене.

Поймите меня правильно, я вовсе не горю желанием отвести эту юбку куда-то, где я могу столкнуться со своим начальником, но я полагаю, что моя готовность хорошо провести время произведет на нее впечатление.

– Я скорее думала о чем-то вроде комнат наверху, – говорит она, наклонившись вперед, чтобы улыбнуться мне с очень близкого расстояния.

Я немного озадачен смелостью этого предложения, хотя, полагаю, мне не следует удивляться. Когда такая шикарная красотка приближается в баре к такому низколобому Джо, как я, она обычно не гонится за остроумной беседой, что в моем случае большая удача.

[ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Кое-кто из моих читателей, кому я дал для предварительного ознакомления текст этой книги, обратил мое внимание на то, что идеи этой главы и ряда последующих влекут за собой заметное изменение темпа по сравнению с обычным содержанием серии книг о Корпорации М. И.Ф. Боюсь, я вынужден взять на себя малоприятную обязанность приоткрыть некоторым из них ужасающую реальность: всегда найдутся мерзкие извращенцы, которые в барах для одиноких людей знакомятся с представителями противоположного пола отнюдь не с целью приятного разговора. В этой книге я не стесняюсь представить их такими, каковы они есть на самом деле, ссылаясь на общеизвестный факт: подобные темные пятна на блестящей истории человечества книг не читают, что отчасти оберегает меня от судебных исков. Кстати, именно поэтому вопрос «Какие хорошие книги ты читал в последнее время?» превратился в популярный способ проверки того, с кем вы беседуете или не беседуете в данных обстоятельствах. Я оставляю вам выбор того, как на это ответить, если вопрос когда-либо будет адресован лично вам. А пока вернемся к истории...]

Как я уже говорил, меня так грубо прервали, что я даже не знаю, как реагировать на это предложение.

– Что, вот прямо сейчас? – недоумеваю я. – Но, может, сперва просто поболтаем?

– Что такое? – надувает губки чикса. – Я тебе не нравлюсь? Что же мне теперь, пойти со своим товаром куда-то еще?

– С товаром?!

– Стоп-стоп, – говорит она напряженным тоном. – Не бери в голову, это лишь фигура речи.

– А!

Словно камень с души свалился! Знаете ли, чувствительного паренька вроде меня очень угнетает, когда даму интересует не его широкая душа (и даже не тело), а толщина бумажника.

– Итак? – вскинула бровь чикса.

Да, знаю, я слегка туповат по части улавливания ментальных сигналов, но когда до меня все же дойдет, ни о какой медлительности речи быть не может. Несколько секунд спустя, получив у девола ключ от комнаты, я уже вел прелестницу вверх по лестнице... то есть следовал за ней, любуясь превосходными ножками. Гипноз этого приятного зрелища невозможно ни переоценить, ни заменить чем-либо другим.

Оказавшись внутри, чикса тут же выудила из сумочки пудреницу и начала прихорашиваться.

– Итак, – бросил я небрежным тоном заправского казановы, – чем займемся для начала?

– Что ж, – ответила она, оставляя в покое пудреницу. – Докладывай, как идут дела у вас с Нунцио.

На какой-то миг я онемел и бестолково захлопал глазами. Вот это номер! Вместо златовласки-соблазнительницы передо мною находилась зеленоволосая, вполне знакомая мне особа.

– Тананда?!

Глава 10

– ТАНАНДА? Так это ты?

Мое удивление вызвано не только тем, что я не заметил, кто весь вечер разводил меня на напитки, хотя я действительно этого не заметил. Скорее меня более чем поразила ее внешность, существенно изменившаяся с тех пор, как мы расстались в начале этой миссии.

Обычно Тананда – эффектная особа с впечатляющей копной зеленых волос. Хотя она никогда не отдавала предпочтения строгой, «волосок к волоску», формальной самопрезентации, каковую предпочитают большинство бабенок, что тусуются в суши-баре, предпочитая этому непринужденный, растрепанный имидж, я достаточно подкован в тайнах женского пола и потому понимаю: последний образ так же, если даже не более, труден в создании и поддержании, нежели первый, и часто требует гораздо больших усилий. Я это к тому, что Тананда обычно очень привлекательна и тщательно следит за своей внешностью.

Однако сейчас передо мной девушка, словно бы побывавшая в серьезной аварии. На одной половине ее головы отсутствует большая часть волос вместе с соответствующей бровью, а другую сторону ее лица портит огромный синяк, который, похоже, уже бледнеет, но все еще выглядит болезненным. Имея внушительный опыт нанесения и получения травм последнего типа, я могу с достаточной точностью оценить силу удара, необходимую для достижения столь впечатляющих результатов... так что это явно был мастер своего дела.

– Извини за это шоу ужасов, – говорит она, убирая маскировочное зеркальце, взглянув в него напоследок, как будто желая проверить, изменилось ли что-то с тех пор, как она смотрела в него в последний раз, – но до сих пор это было довольно-таки тяжелое задание.

– Что... что случилось с тобой? – растерянно спрашиваю я, наконец обретая голос. – Кто это с тобой сделал?

Я имею в виду, мы все отдавали себе отчет в том, что при выполнении этой миссии могут возникнуть проблемы, но никому не нравится, когда из красивой чиксы делают отбивную.

– Ты поверишь, что это была наша команда? – говорит она, одаряя меня быстрой улыбкой, хотя я знаю, что ей больно.

– Что, опять?

– Волосы мне любезно удалил Глип, – объяснила она. – Думаю, это был несчастный случай. Должно быть, я встала между ним и ужином или что-то в этом роде. В любом случае все не так плохо, как кажется... или могло бы быть, Корреш, в отличие от меня вовремя заметил, что вот-вот произойдет, и спас меня, от самого худшего; вот откуда этот синяк и почему я на это не жалуюсь. Честно говоря, тебе стоит посмотреть, что случилось со стеной, которая в тот момент была позади меня.

– Кстати, а где сейчас Корреш и Глип?

Впервые за время нашего разговора Тананда мнется с ответом.

– Они... э-э-э... вернулись к Большому Юлию. Вообще-то старший брат даже в худшей форме, чем я, поэтому вместо того, чтобы заставлять его работать с перевязанной рукой, я посоветовала ему отвести Глипа куда-нибудь от греха подальше и побыть с ним какое-то время. Смешно, не правда ли? Я до сих пор ума не приложу, что так разъярило Глипа, но пока мы не разберемся с этим, я считаю, что он скорее опасен, чем помогает нам выполнять задание. В любом случае я решила остаться и использовать эту маскировочную штуковину. Хочу посмотреть, смогу ли я чем-то помочь делу самостоятельно. Сомневаюсь, что от меня будет меньший толк, чем когда мы работали как одна команда.

Что-то крутилось в глубине моего сознания... что-то, что Нунцио сказал о своем последнем задании и о том, что нервничает по поводу новой работы с Глипом. Однако я не мог точно сказать, в чем дело, и, видя, что Тананде дискуссия не совсем приятна, решил не развивать эту тему. Однако я взял себе на заметку при первой же возможности поговорить об этом с Нунцио.

– Похоже, даже до несчастного случая дела шли не слишком хорошо, – говорю я в ответ на ее последнюю реплику.

– Что да, то да, – говорит Тананда с легким вздохом. – Мы пытались провернуть старое разводилово. Ну, ты знаешь, я клеюсь к солдату, а затем врывается Корреш и закатывает скандал, мол, этот чувак покушается на честь его сестры.

– Знаю-знаю эту подставу, – говорю я, потому что так и есть. Хотя сам я ни разу в ней не участвовал и не попадался на эту удочку. Тем не менее это проверенный временем классический гамбит.

– Увы, это сработало далеко не так хорошо, как мы надеялись. Большинству солдат здесь приказано не лапать местных женщин, но стоило мне попробовать чуток поднять напряжение, чтобы заставить их забыть про приказ, как местные жители тотчас это заметили и заявили, что я сама напросилась и никто меня ни к чему не принуждал.

– Да, тебе не позавидуешь, – сказал я. – Представляю, как было тяжело, особенно если ты работала с травмой.

Мне все равно не нравится, как заживает синяк, и это, должно быть, слышно в моем голосе, потому что Тананда наклоняется и кладет руку мне на плечо.

– Со мной все в порядке, Гвидо, правда... хотя с твоей стороны очень мило переживать за меня. Мне доводилось терпеть куда более грубое обращение от Корреша, честное слово.

Учитывая, что ее старший брат – тролль, я легко могу поверить, что Тананде не впервой попадать под раздачу в семейных ссорах. Однако сейчас у меня на уме кое-что другое.

Видите ли, прикосновение Тананды было очень мягким и теплым, когда она положила руку мне на плечо, что заставляет меня вновь задуматься о первоначальной причине, почему я привел ее в эту комнату. Как уже было сказано, давненько я не оставался наедине с юбкой, имея в виду что-либо хотя бы отдаленно подразумевающее интим... Но Тананда по-прежнему деловой партнер, и, как и в любой профессии, позволять себе вступать в тесные отношения с коллегой по работе в лучшем случае неразумно. Кроме того, она никогда не проявляла ко мне никакого интереса, кроме дружбы... ну или, возможно, заботы старшей сестры. И все же было очень приятно, когда женщина прикасалась ко мне.

– Э-э-э... Хорошо. Если ты так считаешь, – говорю я, слегка отодвигаясь, чтобы разорвать физический контакт между нами. – Нас самих сюда только что отрядили, так что нам еще не представилось случая что-либо предпринять. Думаю, нужно выяснить, как бы нам с Нунцио действовать в той же местности, что и тебе, при этом не мешая друг другу.

– Не глупи, Гвидо. Раз вы здесь, мы все можем работать вместе!

– Это как?

– Подумай сам, – говорит она, прямо-таки ерзая от воодушевления. – У меня были проблемы с поиском солдат, которые бы клюнули на мой маленький спектакль, но вы тоже солдаты, и это может облегчить нам обе задачи. Вступив в эту игру с обеих сторон, мы сможем направлять ее ход так, как нам того хочется.

Я искренне стараюсь не обращать внимания на ее ерзанье, одновременно пытаясь придумать вескую причину не соглашаться с ее предложением. Почему-то я не уверен, что мои актерские способности позволят мне прилюдно лапать Тананду... но еще меньше я воодушевлен тем, что эту роль возьмет на себя Нунцио.

– Не знаю, Тананда, – неохотно говорю я. – Я не уверен, что это хорошая идея. Я имею в виду, один раз это, может, и сойдет нам с рук, но если мы добьемся успеха в нашей игре, мы с Нунцио того гляди загремим на гауптвахту и выйдем из строя на какое-то время.

– Вот как? – говорит она, вопросительно выгибая оставшуюся невредимой бровь. – И что же ты думал, произойдет, когда привел меня сюда сегодня вечером?

– М-м-м... – говорю я, вспоминая, что, к несчастью, цитирование Пятой поправки работает только в суде.

– Неважно, Гвидо, – усмехается она. – Снимаю вопрос. Хотя вот что я тебе скажу. Если непосредственное участие вызывает у тебя опасения, просто сведи меня с одним из своих армейских приятелей. Ты здесь достаточно давно, и у тебя наверняка неплохое представление о том, кого мы можем охмурить.

Я ловлю себя на том, что я не в восторге и от этой идеи. Во-первых, мне кажется грязным трюком провернуть эту подставу на ком-то из команды, с кем мы с Нунцио работаем последние несколько недель, во-вторых, я обнаружил, что меня не слишком вдохновляет сама мысль о том, что кто-то тянет ручонки к Тананде. Тем не менее я вынужден признать: чтобы приготовить эту яичницу, нам придется разбить чьи-то яйца, и да, Тананда права: сделать это проще и быстрее, если мы все приготовим сами.

– Хорошо, Тананда, – говорю я. – Можно попробовать.

– Все в порядке, Гвидо? – говорит она, озабоченно глядя на меня. – Не слышу энтузиазма в твоем голосе.

– Со мной все в порядке. Но признаюсь тебе честно, Тананда, это задание мне не по душе.

– Тогда выше нос. Может, до сих пор дела шли так себе, но, работая вместе, мы точно сможем сдвинуть эту телегу с места. Послушай меня: найди Нунцио и расскажи ему про нашу задумку. Потом мы встретимся здесь и попробуем. Скажем, завтра вечером?

– Конечно, почему бы и нет?

– А пока, – говорит она, вновь открывая маскировочное зеркальце и начиная настраивать его, – спустись вниз, и я куплю тебе выпить стаканчик. Или два.

На минуту это кажется мне отличной мыслью. Но потом я вспоминаю Фрумпеля.

– Давай не будем лишний раз рисковать, Тананда. Не думаю, что нам стоит слишком часто светиться здесь вместе.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы потому зависаем именно здесь, что узнали, что владелец заведения – девол. Беда в том, что он, похоже, знает Босса и затаил на него обиду. Пока что он не в курсе, что мы как-то связаны с Боссом, но если у него возникнут подозрения...

– Девол?

– Да. Говорит, его зовут Фрумпель.

– Фрумпель? Выходит, он снова при деле?

– Ты его знаешь?

– Еще бы не знать. Они на пару с Иштваном выступили против нас, когда я впервые познакомилась со Скивом. И ты прав, если он что-то заподозрит, чары маскировки не помешают ему догадаться, кто я такая.

– Может, нам стоит повременить и попытаться провернуть наш гамбит где-то еще, а не здесь, – говорю я, стараясь не допустить надежды в своем голосе.

– Нет необходимости, – усмехается Тананда. – Если только он заранее не скумекает про связь между нами, мы сможем провернуть нашу задумку завтра вечером. Более того, этим выстрелом мы, так сказать, убьем двух зайцев. Я не против немного подгадить Фрумпелю по ходу дела, но, похоже, когда начнется фейерверк, его заведение окажется в эпицентре событий. К тому времени, когда до него дойдет, что к чему, мы уже сделаем отсюда ноги.

– Отлично, – говорю я с куда большим энтузиазмом, чем испытываю на самом деле. – Тогда у нас все готово. Давай, уходи первой. Я останусь здесь немного и дам тебе фору.

Как только она ушла, я решил разобраться в своих опасениях по поводу хода предстоящей операции (да, я страдаю под гнетом этического выбора).

Возможно, вы удивитесь, учитывая специфику моей работы, но верность взятым на себя обязательствам и невозможность предательства всегда занимали первые строчки в списке моих жизненных принципов. Кстати, это же всегда восхищало меня и в Корпорации М. И.Ф., поскольку все ее сотрудники, похоже, ценят то же самое.

В прошлом мне удавалось балансировать между лояльностью к Боссу и к Синдикату, поскольку странный подход Босса к делу не угрожал напрямую никаким интересам Дона Брюса. Однако нынешняя ситуация, похоже, – совершенно другая песня.

Поссорив гражданское население с армией, я нарушу доверие, оказанное мне как представителю вооруженных сил. Впрочем, я тотчас нахожу этому оправдание: ведь я для того и вступил в армию и потому действую как преданный Боссу шпион.

Нунцио убедил меня, что я не нарушаю договор с Фрумпелем, используя его заведение в качестве сцены для наших шалостей, ибо это выходит за рамки заключенного нами соглашения. Этот довод представляется мне довольно шатким, но я, когда того требуют обстоятельства, умею проявить гибкость.

Однако этот последний план – назначить кого-то из нашего взвода на роль главного лоха – очень сложно назвать чем-то иным, кроме как предательством. И все же Тананда права, это лучший способ обрести уверенность в том, что все идет так, как нам нужно.

Поразмыслив над этим весьма усердно, я наконец пришел к выводу: будем считать это дружеской шуткой. Согласен, возможно, это сомнительная шутка... типа хлопнуть бумажным пакетом позади человека, который собирается взломать сейф... но так как вряд ли рассматриваемая кандидатура в результате окажется изувечена или брошена за решетку, так и быть, будем считать это шуткой.

Теперь моя единственная забота – убедиться, что у того, кого мы выберем, есть чувство юмора... причем очень хорошее чувство юмора!

Глава 11

– Ого! Наш бар сегодня – это что-то с чем-то! – восклицает Шу Муха, откинувшись на спинку стула и обводя взглядом помещение.

– Что да, то да, Шу, – говорит его брат. – Эй! Глянь-ка вон туда!

С какой стороны ни посмотри, братья Мухи – идеальные кандидатуры на наш номер... хотя вежливость запрещает мне комментировать, какой именно. Однако в кои веки я склонен с ними согласиться.

Это наши первые выходные в Твиксте, а тем более здесь, бар Абдула забит до отказа. Более того, если бы мы не пили с самого полудня, вряд ли бы у нас вообще был столик. А так мы расселись как важные господа за нашим обычным столиком с хорошим обзором бара или, точнее, выстроившихся вдоль него ягодиц... а также бюстов, когда девицы разворачиваются к нам лицом. Поверьте мне, говорю как много чего повидавший демон, такой картины не увидишь нигде!

К сожалению, мое удовольствие от этого зрелища омрачено тем, что мои мысли сосредоточены на предстоящих событиях.

– Что думаешь, Мухобой? – спрашивает Шу, обращая свое внимание на меня. – Ты когда-нибудь раньше видел таких женщин?

– Что ж, они очень даже ничего, – говорю я, вытягивая шею, чтобы осмотреть толпу.

Мне приходит в голову, что Тананда, вероятно, будет в маскировке, когда придет сюда, а значит, окажется трудно ее узнать, если только она не подаст мне какой-нибудь знак.

– Очень даже ничего? Послушайте это, братцы! Тут собрались самые клевые красотки, а все, что Мухобой может сказать, – «Очень даже ничего!».

– Честное слово, Мухобой, – говорит Майжук. – Таких красоток в армии просто не увидишь!

Это высказывание снискало ему колючий взгляд со стороны Паука, но он его совершенно не замечает, поскольку в данный момент главный предмет его ощущений – выпивка.

– Отличная публика для драки. Смекаешь, о чем я? – негромко шепчет мне на ухо Нунцио, чтобы никто не услышал.

– Не знаю, – отвечаю я, вновь оглядывая посетителей бара. – Не вижу ни единого белого воротничка, которого смог бы уконтрапупить даже Пчелка.

– Это я и имею в виду, – усмехается Нунцио и делает очередной глоток из своего стакана.

Как вы можете заметить по его поведению, в отличие от меня, сомнения по поводу того, как нам свести одного из наших приятелей с местной красоткой, нисколько не беспокоили моего кузена. Более того, он, похоже, с нетерпением ждет возможности помахать кулаками.

– Постереги мой стул, – говорю я, вставая. – Пойду в бар за новой порцией.

Как я уже сказал, заведение забито под завязку, и, что вполне типично для скупердяев-деволов, Фрумпель не стал брать на себя лишние расходы, связанные с привлечением дополнительной рабочей силы, поэтому если вы хотите пропустить рюмочку-другую где-нибудь незадолго до следующего ледникового периода, вам необходимо подойти непосредственно к барной стойке, чтобы получить новую порцию прямо у бармена. Если же вам не дает покоя вопрос, почему такой жадный тип, как Фрумпель, готов упустить дополнительный доход, получаемый от увеличения оборота выпивки, позвольте мне восстановить вашу веру, объяснив, что он компенсирует это как за счет разведения напитков водой, так и увеличением дохода от единицы продукции, то есть он взвинчивает цены по мере того, как толпа посетителей увеличивается.

Как ни странно, ни разбавленные напитки, ни заоблачные цены, похоже, нисколько не смущают эту публику. Полагаю, это потому, что им кажется, что цена за выпивку в три раза выше обычной отпугнет всякую шваль, которую обычно приходится терпеть, когда пьешь в общественном месте, а это гарантирует ваше общение с людьми с равным или более высоким доходом. Что же касается разбавленных напитков, единственная причина, какая приходит мне в голову, почему они не жалуются на это, состоит в том, что, вероятно, они считают, что крепкие напитки вредны для здоровья, поэтому разведенное пойло неким образом полезнее крепкого.

Видите ли, путем подслушивания я установил: здоровье, и особенно полезные для здоровья продукты, – весьма болезненная тема для этой нацеленной на карьеру публики. Они как будто привыкли думать, что, имея достаточно денег, можно получить что угодно, и вбили себе в голову, что, тратя больше на здоровую пищу и напитки, они никогда не умрут. При этом они настолько одержимы здоровым образом жизни, что вечно суетятся и наезжают друг на друга, порождая такой стресс, что этак недолго и слечь, а то и вообще сыграть в ящик от сердечного приступа... Впрочем, это, похоже, приемлемый, если не желательный исход, поскольку обычно рассматривается как признак «успешной карьеры» и своего рода знак высокого статуса. При этом почему-то упускается из виду, что стресс – это ненужное беспокойство, которое они причиняют сами себе, вечно задаваясь вопросом о таких эфемерных вещах, как статус и здоровое питание.

Возможно, это связано с высокими рисками выбранной мной профессии, но лично я не испытываю иллюзий по поводу собственного бессмертия. На мой взгляд, жизнь полна непредсказуемых вещей, которые могут вас убить, поэтому единственный рациональный подход к жизни – это брать от нее все маленькие удовольствия, когда подворачивается такая возможность, чтобы когда придет ваш черед покинуть этот мир, вы, по крайней мере, могли бы умереть, зная, что прожили полнокровную и счастливую жизнь. На мой взгляд, жизнь – нечто большее, нежели просто упражнение в самоотречении, и даже если бы мне гарантировали, что, отказавшись от земных радостей, я буду жить вечно, я, вероятно, продолжал бы время от времени потворствовать своим желаниям. Я это к тому, кому охота жить вечно, особенно если эта жизнь скука смертная и лишена удовольствий?

Я размышляю о всяком таком, когда рядом со мной к стойке локтями проталкивается какая-то бабенка. Сначала я думаю, что ей просто отчаянно хочется выпить, что, как я уже сказал, вполне понятно, учитывая медленное обслуживание. Я отодвигаюсь в сторону, перемещая свою внушительную массу, чтобы освободить для нее место.

– Жертву для меня уже выбрали?

Мне требуется секунда, чтобы понять, что этот вопрос адресован именно мне, поскольку она задает его небрежно, не смотря мне в глаза.

– Тананда? – говорю я, глядя на нее в упор.

Сегодня вечером она в другой маскировке: облако темных кудрей до плеч и платье из какой-то облегающей ткани, которое... скажем, демонстрирует все, чем она располагает.

– Не смотри на меня! – шипит она, впиваясь высоким каблуком мне в стопу, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и смотрит в потолок. – Мы, по идее, не знаем друг друга... или ты забыл?

– Ах да, извини.

Я снова таращусь в свой стакан, изо всех сил стараясь не обращать на нее внимание... что непросто, поскольку толпа, пока мы там стоим, прижимает ко мне значительную часть ее тела.

– Хорошо, так кто наш голубок?

– Видишь тех двух широкоплечих парней за нашим столом? Таких шумных и горластых? Думаю, который слева, для тебя будет самое то.

Мы с Гвидо выбрали на роль нашей жертвы Шу Муху. Из всей команды мы, вероятно, меньше всего жалуем братьев Мух, и, хотя нашим целям, вероятно, послужит любой из них, Шу из них двоих верховодит и может создать проблемы, если Тананда вдруг попытается заигрывать с его братом, а не с ним. Поскольку наша цель – спровоцировать конфликт между армией и гражданским населением, то склока в наших рядах была бы контрпродуктивной.

– А кто это такой сладенький за столом напротив этих животных?

Я незаметно оглядываюсь назад, чтобы проверить, о ком она говорит.

– Вон тот? Это Майжук. В прошлом он не то актер, не то танцор, или что-то в этом роде.

– Подойдет, – твердо говорит Тананда, и в ее голос прокрадываются хищные нотки.

Я воздерживаюсь смотреть на нее, но у меня есть сильное подозрение, что она облизывает губы... мысленно, если не физически.

– Не думаю, что это хорошая идея, Тананда, – говорю я. – Между ним и Пауком что-то наклевывается. По крайней мере, она к нему явно неравнодушна.

– Кто?

– Паук. Девчонка в униформе, что сидит рядом с ним.

– Это женщина?

Хотя, как вы помните, при первой встрече с Пауком у меня возник примерно тот же вопрос, по какой-то причине реакция Тананды мне неприятна.

– Не дай волосам обмануть тебя, – говорю я, – она еще та бой-баба.

– Как мило с твоей стороны, Гвидо, – говорит Тананда, неправильно понимая мои слова, – но в тот день, когда я не смогу постоять за себя, я повешусь. Что ж, за работу.

– Я имею в виду... – пытаюсь сказать я, но Тананды уже нет – ушла и подкрадывается к Майжуку, как какая-нибудь змеекошка к пьяной канарейке.

Ну что тут скажешь! Хотя похоже, что наша цель «армия против штатских» может быть достигнута посредством драки между Танандой и Пауком, это не совсем то, что мы имели в виду, когда планировали этот сценарий.

Однако, как оказалось, беспокоился я зря. Наблюдая от барной стойки, я вижу, как Майжук реагирует на заигрывания Тананды: он вцепляется в нее как впервые представший перед судом преступник в своего адвоката, а Паук вместо того, чтобы затеять драку, просто встает и, громко топая, с хмурым видом уходит. И только ее уши вспыхивают красным под разноцветными волосами.

– Кто это разговаривает с твоим приятелем? – спрашивает Фрумпель, материализуясь передо мной.

Я устраиваю целый спектакль, оглядываясь на наш столик.

– Какая-то бабенка, – небрежно пожимаю плечами я и сигнализирую о необходимости долить мой стакан. – А в чем дело?

– Ни в чем. Мне на минуту показалось, что я уже ее где-то видел, вот и все.

Он направляется в бар за моим напитком, а я стою на месте, испытывая легкое беспокойство. Я говорю себе, что девол не может узнать Тананду, поскольку ее нынешняя маскировка не имеет ничего общего с ее обычным внешним видом. Тем не менее, он – нестабильный элемент в нынешнем уравнении, и я бы предпочел по возможности полностью исключить Фрумпеля из этого уравнения.

– Мне казалось, что мы выбрали Шу Муху, – говорит Нунцио, усаживаясь рядом со мной у барной стойки. Возможно, вокруг нас было людно, но посетителям обычно удается освободить место для парня таких габаритов, как Нунцио, особенно если тот затевает беседу с кем-то моего роста.

– Все верно, – говорю я. – Но у Тананды свои соображения на этот счет.

– Это определенно разъярило Паука. Я еще ни разу не видел ее такой злющей. Если бы не время...

– Эй... Абдул!

Это кричит Майжук. Он стоит прямо позади нас и пытается привлечь внимание Фрумпеля. Он обнимает Тананду за плечи, но если приглядеться, то можно увидеть, что на самом деле это она поддерживает его, не давая упасть.

– Да? Что тебе нужно?

Не скажу, чтобы он светился радушием, но скорость, с которой любой из нашей команды мог привлечь внимание девола, свидетельствовала о том, что тот не забыл, что нам всем известен его секрет.

– Мне... нам нужна... комната.

– Свободных нет в наличии.

Фрумпель начинает отворачиваться, но обнаруживает, что его движения ограничены, в частности, моим кузеном, который перегнулся через стойку и схватил его за плечо.

– Дай ему комнату, – еле слышно говорит Нунцио.

Когда Нунцио говорит так тихо, это обычно означает, что он вот-вот выйдет из себя, что в данном случае понятно. Я имею в виду, мы вложили в этот расклад столько сил не для того, чтобы теперь нам помешала такая ерунда, как наличие свободных номеров.

– Но их нет...

– Отдай ему комнату, которую оставляешь себе. Ты все равно будешь слишком занят здесь, чтобы пользоваться ею какое-то время.

– Я не так уж и занят, – возражает девол, пытаясь вырваться из хватки Нунцио. – И если...

– А мог бы быть занят гораздо больше, если ты понимаешь, о чем я, – говорит Нунцио, крепче сжимая его плечо.

– Ладно! Вот! Держи! – говорит Фрумпель. Он достает из кармана ключ и передает его Майжуку. – Последняя дверь справа!

– Спасибо, Нунцио! – кричит Майжук через плечо, и они с Танандой направляются к лестнице.

Мой кузен ждет, пока они скроются из виду, и лишь потом отпускает плечо Фрумпеля.

– Теперь видишь, как это прекрасно, привнести немного счастья в чью-то жизнь?

Девол скалит зубы в безмолвном рыке, а затем отправляется обслужить растущее количество желающих выпить.

– Как видишь, это не заняло много времени, – говорю я, глядя на лестницу, где исчезли Тананда и Майжук.

– На самом деле это неудивительно, – с ухмылкой говорит Нунцио. – Я имею в виду, как долго ты тянул бы резину, если бы Тананда пригласила тебя к себе в комнату?

Если из этого вы сделаете вывод, что я не дал своему кузену полного отчета о своей встрече с Танандой, то вы правы. Я решаю сменить тему.

– Один вопрос, кузен, – говорю я, отпив глоток из бокала. – Как нам узнать, когда следует вмешаться в ход дела?

– Не знаю, думаю, мы подождем... пока не услышим, как Тананда зовет на помощь.

Я поворачиваю голову и в упор смотрю на него.

– Нунцио, – говорю я, – тебе не приходило в голову, что из-за царящего здесь шума она может выстрелить из пушки – и мы ее не услышим?

Он тотчас сердито хмурит брови.

– Верно подмечено, – говорит он, отпив глоток моего напитка.

– Верно подмечено? Это все, что ты можешь сказать? – Я уже начинаю нервничать. – Как ты думаешь, что произойдет, если мы пропустим ее сигнал и не вмешаемся?

– Хм... если мы не спасем ее, тогда Тананде придется самой разбираться с Майжуком...

– ...и это значит, что кое-кто из нашего взвода загремит в лазарет, – заканчиваю я за него. – Либо так, либо Тананде придется ждать, пока мы не появимся, как мы и обещали.

– Как я уже сказал... верно подмечено.

– Я не собираюсь просто сидеть здесь, – говорю я, вставая. – Ты со мной?

– Хочешь ворваться к ним прямо сейчас?

– Именно это я имею в виду. Почему нет? Они уже пробыли там некоторое время.

В этот момент меня осаждают мысленные образы: Майжук лапает Тананду, а она все это время тщетно зовет нас на помощь.

– Секундочку, Гвидо, – говорит Нунцио, а затем повышает голос. – Эй! Пчелка!

Наш младший маг тотчас торопится к нам.

– Что такое, Нунцио?

– Я хочу, чтобы ты пошел, нашел полицейских и привел их сюда.

– Полицейских? Но зачем...

– Просто сделай это! Хорошо?

– Конечно, Нунцио. Городскую полицию или военную?

– И тех и других, если сумеешь. А теперь ступай.

Он поворачивается ко мне, а Пчелка выбегает в ночь.

– Хорошо, Гвидо. Время вечеринки!

Глава 12

Увы, мы не предусмотрели сигнала, с помощью которого Тананда должна была дать нам знать, в какой комнате они будут находиться. (Вот из-за подобных упущений я обычно и позволяю строить за нас планы кому-то другому, например Боссу!) К счастью, девол, когда вручал им ключ, дал указания достаточно громко, чтобы мы тоже могли их услышать, поэтому у нас нет проблем с поиском нужной нам комнаты.

– Я ничего не слышу... а ты? – говорит Нунцио, высунув голову за дверь.

Однако к этому моменту я уже раскочегарился, и у меня нет настроения придираться к деталям.

– Может быть, тебе следовало подумать об этом заранее, прежде чем посылать Пчелку за копами, – говорю я, пятясь назад, чтобы взять разбег. – Но раз уж ты это сделал, мы вроде как должны быть там, когда начнется вальс... понимаешь, о чем я?

– Главное, помни: ключик к успеху в этом деле – постараться внести как можно большую неразбериху.

– Вряд ли это будет сложно, – огрызаюсь я и бросаюсь к двери.

Я специально обозначил нашу цель как «неразбериха», чтобы вы, братцы мои читатели, часом не подумали, что у вас шарики заехали за ролики, пока вы пытаетесь вникнуть в последующую серию событий, то есть это должна быть именно неразбериха!

В любом случае дверь падает, как это обычно бывает с дверями, когда я врезаюсь в них на полном ходу, и мы вдвоем врываемся в комнату, которая, как я успеваю заметить, значительно симпатичней, чем та, которую дал мне вчера Фрумпель.

К нашему удивлению, в комнате не происходит никакой драки, по крайней мере, пока мы не пришли. Тананда и Майжук сбились в груду на диване, но звуки, которые она издает, нельзя назвать криками возмущения. Тем не менее, поскольку мы уже вошли сюда, нам с кузеном ничего другого не остается, кроме как продолжить воплощение в жизнь сценария, как то первоначально и планировалось.

Нунцио хватает Майжука и поднимает его с дивана, а я переключаю свое внимание на Тананду.

– С вами все в порядке, леди? – говорю я своим самым зычным голосом, который очень хорошо звучит благодаря моему старому преподавателю актерского мастерства. – Только без паники!

– Черт возьми, Гвидо! Еще рано! – шипит она, глядя на меня, и пытается сесть.

Это реплика не входит в запланированный нами диалог. Я быстро смотрю на Майжука, чтобы проверить, заметил ли он, что Тананда проговорилась, что мы знаем друг друга. Впрочем, я зря волновался.

Держа Майжука достаточно высоко, чтобы его ноги не касались пола, Нунцио вцепился в переднюю часть его формы и с силой трясет его. При этом, когда он вытягивает руки, он также пару раз вбивает нашего коллегу в стену, причем с такой силой, что сотрясается здание. Он пару раз проделывал это со мной, поэтому я могу заявить из личного опыта: хотя со стороны может показаться, что он пытается помочь вам прояснить голову, на самом деле ситуация такова, что после нескольких ударов о стену, считайте, вам повезло, если вы все еще помните свое имя, а тем более почему он ведет себя таким образом.

– Успокойся, Майжук! – кричит мой кузен. – Она того не стоит! Мы не хотим никаких проблем!!!

Видя, что Майжук плохо соображает – а я могу определить это по тому, как его глаза независимо друг от друга вращаются в его черепушке, – я вновь переключаю внимание на Тананду.

– Послушай, Тананда, – рычу я, понизив голос, чтобы меня могла слышать только она, – ты уж извини, если мы не слишком точно рассчитали момент. Можешь врезать мне за это позже. А пока разреши отметить, что занавес уже поднят и тебе доверена довольно важная роль в нашем спектакле.

– Но мы только начали... – Она умолкает и делает длинный прерывистый вдох. – Ладно... Хорошо!

С этими словами она поднимает руку, хватается за плечо своего платья и по диагонали разрывает его вдоль всего тела до бедра... делая это, она дает мне возможность взглянуть на те его части, которые раньше не предназначались для моих глаз.

– Он собирался... О, это было просто ужасно! Что вы вообще за люди?

Она на миг прерывает истерику.

– Гвидо! – говорит она, типа это что-то срочное.

Я все еще пялюсь на ту часть ее платья, которую она сейчас пытается удержать одной рукой.

– Что? Ах да! Только без паники, леди! – говорю я, отводя глаза, потому что мне немного неловко. – В его намерения не входило ничего такого...

– Уберите его от меня!!! Просто уберите его отсюда!!!

Эту реплику я помню.

– Давай, Нунцио, – говорю я. – Давай уберем его отсюда!

С этими словами каждый из нас подхватывает Майжука под белы рученьки, и мы выводим его из комнаты сквозь толпу зевак. Я оглядываюсь на Тананду и подмигиваю ей, но она лишь быстро показывает мне язык и продолжает истерику.

– Что это за место?! – кричит она нам вслед. – Как можно позволять этим животным общаться с порядочными людьми?

Я не слышу остальную часть ее монолога, поскольку мы уже тащим Майжука на главный этаж.

Толпа, стоявшая под дверью, была ничем по сравнению с той, что ждала нас в баре. Все, кто там был, сбиваются в кучу, чтобы посмотреть, что происходит, правда, держатся на расстоянии, как это делают люди, когда не хотят быть в непосредственной близости от происходящего. В дальней части зала я вижу нескольких местных полицейских в форме, хотя им трудно добраться до нас сквозь плотную стену тел. Военной полиции не видно, так что, я думаю, нам придется начать без них.

– Что там происходит? – сердито спрашивает Фрумпель, появляясь рядом со мной.

– Вот, – говорю я уголком рта, сунув ему в руку немного денег. – Держи.

– Это за что? – недоумевает он, хмуро глядя на мое подношение.

– Это должно покрыть счет за наш столик в баре за сегодняшний день.

– Ваш счет в баре? – хмурится он. – Ничего не понимаю. У нас ведь соглашение. Я наливаю вам бесплатную выпивку, а вы обещаете не громить мое заведение и никому не рассказывать... мой секрет.

– Не волнуйся, – говорю я, демонстрируя ему ряд зубов. – Твой секрет в безопасности.

– Тогда что... Эй! Подождите минуту! Вы же не собираетесь...

В этот момент к нам приближается полиция.

Раньше мы с Нунцио говорили, что в баре, мол, нет никого, кто мог бы предоставить нам спарринг-партнеров. Ситуация меняется, когда появляются копы. Их четверо, и хотя ни один из них на вид не особо крепок физически – этакие милые пухляши, – всех четверых отличает каменный взгляд. Что, как знает любой в нашем бизнесе, верный признак тех, кто умеет сохранять спокойствие, когда дело пахнет разборкой.

– Итак! – говорит самый рослый из них, подходя к нам. – Что тут у вас происходит?

Как вы могли догадаться, люди нашей с Нунцио профессии не слишком жалуют представителей закона, особенно уличную их разновидность, и мы обычно обходим их стороной. Так что в реальной конфронтации вроде этой нам не так уж сложно вести себя вызывающе.

– Что это за город? – ревет Нунцио, оглядывая толпу зевак. – Человек в военной форме тихо-мирно сидит в уголке, пытаясь расслабиться, выпить стаканчик... как вдруг какая-то дура пытается представить его насильником!

– Не кипятись, солдат, – дружелюбно говорит полицейский. – Теперь ты среди друзей. Среди нас есть люди, когда-то сами служившие в армии.

Блин, на такое мы не рассчитывали... Нам меньше всего нужно, чтобы полицейские вели себя разумно. Похоже, мне пора взять дело в свои руки.

– Вот как? – усмехаюсь я. – Что же случилось? Да вы струсили, как только дело запахло настоящей разборкой? Думали, безопаснее запугивать пьяных, чем получить пулю?

– Остынь, солдат, – улыбается полицейский, но я вижу, что его губы плотно сжаты. – Давайте просто выйдем на улицу и все обсудим.

– Вы это слышите? – кричит Нунцио братьям Мухам, которые все еще стерегут наш столик. – Они не против содрать с нас деньги за выпивку, но когда мы застукали их на горячем, когда они намеревались общипать одного из наших пацанов, они пытаются выставить нас отсюда!

– Вот как? – ощетинивается Шу Муха. Он встает и, сопровождаемый братом, направляется к нам. – Что ж, если они хотят, чтобы мы ушли отсюда, им придется нас вышвырнуть!

Зажатые между нами с одной стороны и братьями Мухами с другой, полицейские начинают нервничать. Они вертят головами, пытаясь держать нас всех в поле зрения.

– Погоди минутку! – заявляет полицейский, с которым мы разговаривали. – Кто, ты говоришь, пытался тебя общипать?

– Эта шлюха наверху! – Нунцио рычит, тыча большим пальцем через плечо. – Она сама дала нашему приятелю повод, вешалась на него, понимаешь? А потом, когда мы поднялись посмотреть, все ли с ним в порядке, потому что он изрядно выпил, она обшаривала его карманы!

– Верно! – поддакивает Хи Муха. – Мы сидели вон там, когда эта красотка начала заигрывать с Майжуком!

– Ну конечно, теперь они выгораживают друг друга! – говорит своему соседу какой-то парень в первом ряду собравшейся толпы.

Вряд ли он хотел, чтобы его услышали, но Шу Муха стоял рядом с ним и уловил его слова.

– Ты хочешь сказать, что мой брат лжец? – восклицает он, хмурит брови и делает шаг к неосторожному остолопу.

Похоже, назревает драка, но тут один из полицейских встает между ними и, положив руку на грудь каждому, удерживает их на расстоянии друг от друга.

– Отойдите! Вы оба! – приказывает он. – Мы намерены докопаться до сути...

– РУКИ ПРОЧЬ ОТ ЭТОГО СОЛДАТА!!

Наконец прибывает военная полиция и проталкивается сквозь толпу, желая присоединиться к нашей дискуссионной группе.

– Военными должна заниматься военная полиция. Я не позволю, чтобы на него наезжал какой-то там коп с нашивкой на плече!

Сержант, возглавляющий военных полицейских, – настоящий громила, именно такой Джо, какого я хотел видеть. Не слишком умный, но упрямый, как дворовый пес. С ним трое его приятелей, так что нас сейчас больше, чем обычных копов. Затем я вижу, как в дверь входят еще несколько полицейских в форме, и мне приходится снова пересмотреть свой счет. Похоже, намечается грандиозная вечеринка.

– Мы на него не наезжали! – говорит первый полицейский, встав нос в нос с сержантом военной полиции. – Более того, в этом расследовании задействовано гражданское лицо, и, поэтому, пока мы не выясним, что произошло...

– Мы застукали какую-то девчонку, пытавшуюся общипать одного из наших ребят! – кричит Шу Муха военному полицейскому. – А теперь они все намерены ее выгородить!

– Вот как! – хмурится военный полицейский, оглядывая бар. – Эти солдаты рискуют жизнями, обеспечивая вам безопасность, и вот какую благодарность они получают?

Какой молодец, думаю я. Просто красавец! Какой замечательный, доверчивый, тупоголовый лошок. Он точно смог бы и сам затеять эту драку... если бы мы ему позволили.

– Меня возмущают ваши обвинения! – рычит наш полицейский, наконец начиная выходить из себя. – Знаете, мы тоже рискуем своей жизнью!

– Ой, извините! Совсем вылетело из головы! – улыбается мерзкой улыбочкой представитель военной полиции. – Вам грозит постоянная опасность подавиться пончиком!

– Пончиком, говоришь? – цедит полицейский, медленно оглядываясь на своих товарищей... возможно, чтобы пересчитать головы и оценить шансы, прежде чем решить, что делать или говорить дальше.

Я повернул голову и подмигнул Нунцио. Надо сказать, вовремя, так как успел увидеть, как в зал с лестницы входит Тананда.

– ВОТ ОНИ!!! – вопит она. – Солдаты, которые напали на меня!

Похоже, она возилась со своей маскировочной штуковиной, потому что синяк, который я ранее прокомментировал, теперь хорошо заметен, хотя для опытного глаза, такого как мой, очевидно, что это старая травма. Конечно, будучи Танандой и обладая склонностью к драматичным жестам, она не остановилась на достигнутом. Хотя платье на ней того же цвета, что и ранее, его подол и фасон намного скромнее, чем тот откровенный наряд, с помощью которого она привлекла внимание Майжука, гораздо скромнее. Вдобавок ко всему ее дикая, сексуальная прическа теперь больше похожа на растрепанный пучок волос какой-нибудь старой девы-библиотекарши. Однако реальная прелесть всего этого в том, что она стоит там, где ее могут видеть гражданские полицейские, а вот военные – нет! Конечно, толпа тоже ее прекрасно видит.

– Да это никакая не шлюха! – говорит парень, что высказался ранее.

– Эй! Кажется, она работает со мной! – добавляет кто-то еще. – Видите, что бывает, когда сюда впускают солдатню?

Толпа начинает возмущаться, но надо отдать должное полицейскому: он пытается всех успокоить.

– Тихо вы все! – кричит он. – Мы с этим разберемся!

Затем он вновь поворачивается к военному полицейскому, и я вижу, что его лицо темнее тучи.

– Мы должны докопаться до сути, сержант, – говорит он. – Я хочу, чтобы вы задержали этих троих...

Говоря это, он поднимает руку и указывает в нашу сторону.

Есть один приемчик, который мы с Нунцио использовали так часто, что нам теперь даже не нужно смотреть друг на друга, чтобы знать, что делать. Мы все еще держим Майжука за руки, а полицейский стоит так близко, что, когда он пытается указать на нас, нам ничего не стоит слегка сдвинуть Майжука в сторону, чтобы он оказался перед его рукой, а затем отпустить!

Если только не присматриваться очень внимательно в нужный момент, это выглядит так, будто полицейский ткнул Майжука и тот упал!

Учитывая и без того напряженный характер ситуации, это отчасти напоминает удар молотком по капсюлю.

Военный полицейский тянется было к гражданскому «коллеге», но я опережаю его, в основном потому, что знаю, что сейчас произойдет, и у меня есть фора.

– Дайте мне! – кричу я, а потом делаю то, чего ждал всю свою жизнь.

С размаха врезаю кулаком полицейскому... на глазах у свидетелей!

Глава 13

Нам с Нунцио приходится маленько подождать, прежде чем командир роты появляется в своем кабинете. Меня это устраивает, так как это дает мне возможность остановить сильное кровотечение из носа, и мы даже уговариваем охраняющих нас военных полицейских принести нам дезинфицирующее средство, чтобы мы могли смазать костяшки пальцев.

Если из этого вы сделаете вывод, что это была еще та драка, вы будете правы. Так и есть... и более того, мы вышли из нее победителями. Возможно, у гражданских полицейских иное мнение по этому поводу, но мы в конце потасовки все еще стояли на ногах, а они – нет, поэтому я считаю, что мы имеем право претендовать на победу.

Как я уже сказал, наши охранники нормальные ребята и вдобавок в неплохом настроении, что и понятно, поскольку в обсуждаемой склоке они сражались на нашей стороне. Мы неплохо проводим с ними время, пока ждем результатов, обмениваемся байками о произошедшем, которые хотя бы отчасти правдивы, и все время перебиваем друг друга комментариями типа: «Ты видел, как я?..» и «Ага, а как насчет того, когда крутой здоровяк...». Более того, я бы сказал, что мы с ними теперь свои в доску, но тут входит капитан.

Все разговоры мигом прекращаются, хотя, похоже, он слышал нас задолго до того, как мы его увидели, так что нет никакого смысла притворяться, что мы все время вели себя так тихо. Тем не менее вид у него не слишком радостный, поэтому мы без какого-либо устного соглашения тотчас возвращаемся к предписанным нам ролям. Я имею в виду, что охранники принимают стойку «вольно» и смотрят строго, в то время как мы с Нунцио просто сидим и выглядим сконфуженными, что не так уж сложно, поскольку, как я уже сказал, мы вышли из драки с боевыми ранениями.

В полной тишине мы наблюдаем, как капитан садится за свой стол и начинает изучать лежащий там рапорт. Полагаю, я мог бы взглянуть на него сам, когда мы болтали с охранниками, но, честно говоря, мне это не приходило в голову, пока я не увидел, как его читает капитан. Вот тогда-то до меня дошло, что наши с Нунцио судьбы вполне может решить то, что там написано.

Наконец капитан поднимает глаза и как будто видит нас всех впервые.

– Где остальные? – спрашивает он у одного из охранников.

– В лазаретной палатке, сэр, – отвечает тот.

Капитан вопросительно поднимает брови.

– Что-то серьезное?

– Нет, сэр. Лишь несколько шишек и синяков. Кроме...

Охранник колеблется и смотрит на меня, и мне понятно: речь сейчас пойдет обо мне.

– Я сказал ребятам, что пусть их сначала слегка подлатают, а я тем временем переговорю с вами, капитан... сэр, – говорю я. – Видите ли, драку начали мы с Нунцио, а взвод просто присоединился позже, чтобы помочь нам... поэтому я подумал, что... раз уж ответственность лежит на нас...

– Можете это проверить? – обратился капитан к охраннику, прерывая мою речь.

– Так точно, сэр.

– Отлично. Пошлите сообщение в лазарет. Скажите остальным членам взвода, что после того, как их раны будут обработаны, они могут вернуться в свои палатки. Сержант Гвидо и капрал Нунцио берут на себя полную ответственность за их действия.

– Так точно, сэр, – говорит охранник, отдает честь и уходит.

У меня слегка отлегло от души, поскольку я отчасти беспокоился о том, что наш финт навлечет неприятности на весь взвод. Слегка, но не совсем, поскольку остается вопрос, что капитан намерен делать со мной и Нунцио. Это серьезный вопрос, поскольку взгляд, которым капитан одаряет нас, весьма уклончив, то есть он не рад и не расстроен, хотя я не уверен, чему бы он мог радоваться в этой ситуации.

– Вы в курсе, – говорит он наконец, – что меня вызвали со сцены, чтобы разобраться с этим вопросом? Хотя я еще не исполнил последнюю песню?

– Нет, сэр, – говорю я, – потому что меня там не было.

Однако это простое утверждение прояснило для меня две вещи. Во-первых, его довольно щегольский наряд... Элегантный, но явно не соответствует уставу. Во-вторых, это устранило все мои сомнения относительно уровня доброжелательности, каковую капитан испытывает к нам, несмотря на уклончивый взгляд.

– Согласно вот этому, – говорит он, вновь просматривая рапорт, – вы двое были участниками, если не истинными зачинщиками драки в баре, и не только с гражданскими лицами, но и с местной полицией. У вас есть что к этому добавить?

– Местная девица пыталась общипать парня из нашего взвода, – отвечаю я.

Я полагаю, что теперь, когда мы выполнили свою миссию, самое время позаботиться о себе.

– Затем, когда мы попытались вызволить его, остальные наперебой заорали, что он напал на нее. Что касается копов... я имею в виду местную полицию, то они пытались арестовать нас всех, хотя наша военная полиция уже была на месте предполагаемого преступления, а нас на курсе базовой подготовке учили...

– Да, да, я знаю, – отмахивается он. – Солдат должен судить военный, а не гражданский суд, поэтому вы вдвоем взяли на себя целый зал, полный гражданских лиц, и все из-за пункта Военного кодекса. Это так?

– Да, сэр. Исключительно из-за этого и пытаясь выручить товарища по взводу.

– Отлично, – говорит он и смотрит на охранников. – Можете идти. Дальше я разберусь с этим сам.

Мы молча ждем, пока военные полицейские гуськом выходят из комнаты, а затем ждем еще немного, пока капитан вновь изучает наши личные дела.

– Вы двое прикомандированы ко мне всего на неделю и поступили на службу всего за несколько недель до этого. Это верно?

– Так точно, сэр.

– Итак, вы только что закончили учебку, и уже сержант и капрал. А теперь вот это.

Он снова начинает просматривать наши личные дела, и беспокойство почему-то отпускает меня. Хотя отвертеться от наказания у нас вряд ли получится, так как мы уже во всем признались, скорее всего, мы отделаемся лишь тем, что лишимся наших нашивок, что, если честно, не слишком меня огорчает. Неплохо, если учесть, что у нас нет рупора, чтобы громко выразить наше раскаяние.

– Гражданские власти рекомендуют сурово наказать вас... в назидание другим, чтобы вашим товарищам по оружию было неповадно следовать вашему примеру.

Меня вновь начинает охватывать беспокойство. Его слова не слишком обнадеживают, и после карьеры, не запятнанной ни единым судебным приговором, я не горю желанием провести время на гауптвахте. Может, еще не поздно отозвать наше признание... и стоит ли за дверью военная полиция?

– Отлично, – наконец говорит капитан, отрываясь от наших личных дел. – Считайте, что вы получили дисциплинарное взыскание.

Мы ждем, пока он скажет что-то еще, но вскоре понимаем, что на этом все.

– Сэр?

Капитан натянуто улыбается нашей реакции.

– Знаете ли вы, солдаты, в чем больше всего нуждается армия, которая растет так быстро, как наша?

Мне становится муторно, ведь я уже слышал эту речь раньше. Правда, в тот раз, когда я ее слышал, Нунцио не было рядом.

– В профессиональном портном, – говорит мой кузен.

Капитан удивленно моргает, а затем разражается хохотом.

– Очень остроумно, – говорит он. – Именно так, да! Ты прав, капрал Нунцио... но я имел в виду не это.

Он сбрасывает ухмылку и возвращает разговор в прежнее русло.

– Нам нужны лидеры. Можно научить людей стрелять, но нельзя научить их руководить. От слова «совсем». Мы можем показать им необходимые процедуры и рассказать им о принципах, чтобы они могли, по крайней мере, действовать, но настоящему лидерству... харизме, которая внушает лояльность, и храбрости, чтобы действовать во время кризиса... этому научить нельзя.

Он берет рапорт и небрежно швыряет его обратно.

– Итак, публично мы не должны поощрять конфликты наших солдат с мирным населением, какой бы ни была провокация. Любая другая позиция поставит под угрозу доброе отношение к нам в этом городе... уж такое, какое оно есть. Однако мы знаем, что найдутся те, кто при любой возможности пытается эксплуатировать наших людей, и многие из них откровенно ненавидят нас... хотя я никогда не мог понять почему.

Я решил оставить это без внимания, но только не Нунцио.

– Может, потому, что армия – основной получатель налоговых поступлений, – высказывает он предположение.

– Но благодаря нашим кампаниям их налоги снижаются, а не растут, – хмурится капитан.

Как и в первый раз, когда я услышал это заявление, оно звучит в моем сознании фальшивой нотой. Однако я вновь лишен возможности задуматься над этим.

– Как бы то ни было, – говорит капитан, качая головой, – правда в том, что, хотя мы не можем публично оправдать инциденты, подобные тому, в котором вы были замешаны, в глазах армии есть вещи похуже, чем готовность сражаться за своих людей и Военный кодекс. Тот факт, что вы были готовы занять такую позицию против гражданских лиц, даже против полиции, и после всего лишь трех недель службы в армии... Скажите мне, вы, солдаты, задумывались о карьере? У вас нет желания посвятить себя армии на постоянной основе?

Его вопрос нас немного озадачивает, поскольку осуждать эту идею было бы сродни тому, как если бы мы тыкали себе в глаза острой палкой.

– Э-э-э... говоря по правде, сэр, – лепечу я наконец, – прежде чем прийти к какому-либо решению, мы хотели бы посмотреть, как все пойдет в ходе нашего первого боевого задания.

Я счел это дипломатичным ответом, ибо неразумно говорить человеку, что, на ваш взгляд, его выбор карьеры – полный отстой, особенно когда он держит в руках ваше ближайшее будущее. Однако по какой-то причине капитан, похоже, воспринял мой ответ как обнадеживающий знак.

– Возможно, я смогу облегчить вам это решение, – говорит он, начиная что-то строчить в наших папках. – Я повышаю в званиях вас обоих. Нунцио, ты теперь сержант... а ты, Гвидо, получаешь еще одну нашивку. Конечно, мы не можем позволить вам сейчас бродить по городу, равно как и вашему взводу, если уж на то пошло. Это может расстроить наших гражданских товарищей. Вот что я вам скажу. Я собираюсь перевести вас и ваш взвод в штаб. Там всегда есть возможность карьерного роста. Вот и все, солдаты. Теперь можете идти... и поздравляю вас!

Если мне сейчас что-то и нужно, так это немного времени, чтобы обдумать последнее событие, но, как говорится, держи карман. Нунцио едва дождался, пока мы выйдем из кабинета командира, и тотчас наехал на меня.

– Гвидо, – говорит он, – как думаешь, с ума сошел я или армия?

– Наверное, вы оба хороши, – отвечаю я, – хотя, признаюсь, похоже, у армии есть заметное преимущество перед тобой по части безбашенности.

– Ничего не понимаю. Просто отказываюсь понимать, – продолжает он, как будто я ничего не говорил. – Я имею в виду, ведь мы не подчинились приказам и даже избили полицейских за то, что они драли глотки. И за это нас... повышают!

– Похоже, – осторожно говорю я, – нас вознаграждают за «действия против врага». Думаю, мы просто просчитались с тем, кого армия считает врагом, вот и все.

Некоторое время мы идем молча и каждый из нас размышляет о том, что произошло.

– Думаю, в этом есть и положительный момент, – говорю я наконец. – Если мы собираемся продолжать наши попытки расшатать армию, лучшее место, чем штаб, даже трудно представить.

– Это да, – вздыхает Нунцио. – Что ж, Гвидо, хочу быть первым, кто поздравит тебя.

– С чем?

– С твоим повышением, с чем же еще, – говорит он, покосившись на меня. – Кому как не мне знать, сколь многое это для тебя значит.

У меня чешутся руки хорошенько ему врезать, но он, сказав это, намеренно отступил в сторону.

– Нунцио, – говорю я, – давай не будем забывать о твоих собственных...

– Привет, ребята! Подождите!

Мы оглядываемся и видим, что нас догоняет Паук.

– О, привет, Паучок.

– Итак, что случилось? – спрашивает она, пытаясь отдышаться, когда наконец догоняет нас.

– После того как ты ушла, произошла небольшая драчка, и...

– Знаю, – перебивает она. – Я слышала. Извините, что пропустила ее. Я имею в виду, потом. Ребята, у вас проблемы?

– Никаких. – Нунцио небрежно пожимает плечами. – Вообще-то нас всех переводят в штаб... и да, кстати, мы с Гвидо получили повышение.

Он говорит это небрежным тоном, ожидая, что она ахнет от удивления. Однако, как ни странно, ее это как будто не касается.

– А как насчет гражданских властей? Что вы намерены с этим делать?

– Ничего, – отвечаю я. – С какой такой стати?

– Вы шутите? Насколько я знаю, ты ударил полицейского! Этого они тебе не простят!

– А придется, – пожимаю я плечами. – В качестве солдат регулярной армии мы подчиняемся дисциплинарным мерам военных, а не гражданских судов.

– Мы? – хмурится она и застывает на месте как вкопанная.

– Конечно. Разве ты не помнишь? Нам рассказывали об этом еще в учебке.

– Говорил же я, что тебе следует обращать пристальное внимание на лекции по военному праву, – ухмыляется ей Нунцио.

– Понятно, – говорит Паук, закусывая губу. – Тогда, боюсь, вам не нужна помощь, которую я к вам привела.

– Помощь? Какая еще помощь?

– Я тревожилась, что возникнут проблемы с гражданскими властями, и поскольку я знала, что у вас, ребята, есть связи, то решила, что мне следует найти кого-то, кому можно замолвить словечко...

До этого момента я слушал ее вполуха. Однако пока Паук говорила, в глубине моего сознания взвыла сирена тревоги... кстати, очень громкая сирена тревоги.

– Связи? – перебиваю я ее. – Ты имеешь в виду связи с Синдикатом?

– Конечно, – говорит она.

– Ты отправилась искать Синдикат? – спрашивает Нунцио, когда наконец до него доходит.

– Ну да. Их я тоже нашла.

– Подожди минутку, – хмурюсь я. – Когда ты сказала, что «привела помощь», ты имела в виду, что с тобой сейчас кто-то есть?

– Верно, – говорит она, оглядываясь по сторонам. – Он был со мной, когда я заметила вас секунду назад. Возможно, я немного его опередила, но ему следовало бы...

– Привет, Гвидо... Нунцио... давненько не виделись.

Обладатель этого нового голоса выходит из тени рядом с нами... совсем рядом.

– Привет, Уж, – говорю я, отходя на пару шагов от Нунцио, чтобы у нас обоих было достаточно места для того, что может произойти дальше.

– Вы помните меня! – говорит он, хотя, судя по его насмешливой улыбочке, он не удивлен. – Вот уж не ожидал.

Не думаю, что у кого-то могут возникнуть проблемы с запоминанием Ужа, разве что у свидетелей, поскольку он, если можно так выразиться, очень запоминающийся тип. Он высокий и невероятно худой и имеет привычку одеваться во все черное, как и сейчас. Вот почему ему удалось незаметно подкрасться к нам.

– Ребята, вы знаете друг друга? – говорит Паук, нерешительно переводя взгляд с меня на Нунцио и обратно.

– О, мы старые друзья, – говорит Уж своим мягким, мурлыкающим голосом.

– Вообще-то скорее «партнеры», – поправляет Нунцио, отступая еще дальше от меня.

Хотя и Нунцио, и я знаем Ужа, мы никогда не притворялись, что он нам нравится. Он один из главных силовиков Синдиката, но, на наш вкус, ему слишком нравится его работа. Возможно, вы заметили, что, когда того требует случай, ни Нунцио, ни я не возражаем против разумного применения силы, но, поскольку это противоречит нашей трепетной натуре, мы приучились прекращать подобные досадные столкновения в самые кратчайшие сроки. А вот Уж обожает как можно дольше растягивать свою работу... и работает обычно ножом. Однако когда того требует ситуация, он может действовать столь же быстро, как змея, одарившая его прозвищем. И хотя тем вечером в баре мы с Нунцио не сомневались, что вдвоем дадим отпор полному залу обычных чуваков, у меня в голове возникает серьезный вопрос: сможем ли мы, даже работая вместе, противостоять Ужу, если дела примут скверный оборот?

– Почему бы тебе не отправиться обратно в казармы, Паук, – говорю я, не сводя глаз с Ужа. – У нашего коллеги, вероятно, есть кое-что, что он хочет обсудить с нами... в частном порядке.

– Только не я! – говорит Уж, поднимая руки ладонями вверх, что, на мой взгляд, является преувеличенной демонстрацией невиновности. – Хотя признаюсь: я думаю, что разговор между нами был бы... интересным. Нет, я здесь лишь для того, чтобы сопроводить тебя к еще одному старому другу.

– И кто же это? – спрашивает Нунцио.

Ухмылка Ужа соскальзывает с его лица, а голос падает на десяток ступеней звукоряда.

– Дон Брюс хочет поговорить с вами. Он прямо горит желанием с вами пообщаться.

Глава 14

– Да, у вас там телка что надо!

Я искоса смотрю на Ужа, когда он это говорит, но его манеры кажутся вполне уважительными, равно как и его тон, из чего я делаю вывод, что он говорит это искренне, без какого-либо намека на сарказм.

– Да, очень даже ничего, – уклончиво отвечаю я.

Поскольку у нас проблемы с Синдикатом, казаться слишком близко знакомыми с Пауком не самая лучшая идея.

– А что случилось с ее волосами?

– Думаю, ей так нравится, – пожимаю я плечами. – Кто скажет, что там у баб на уме. Конечно, до того, как армия коротко их остригла, они выглядели лучше.

– Это напоминает мне анекдот, который я когда-то слышал, – говорит Нунцио. – Типа чувак ловит аллигатора, затем отрезает ему нос и хвост и красит его в желтый цвет...

– Знаете, – перебивает его Уж, – пока мы вас искали, она спрашивала меня, как ей вступить в Синдикат, после того как отбарабанит срок армейской службы.

Теперь мне понятно, почему Уж такой разговорчивый. Он аккуратно проверяет, есть ли у Нунцио или у меня какие-либо виды на Паука, профессиональные или личные. Это понятно, хотя я не думаю, что он нас боится. Просто каждый парень знает: путаться с чиксой другого парня – или, если ты в Синдикате, с его рекрутом – скорее всего будет расценено как вызов, что себе дороже. Поэтому прежде, чем продолжить, разумнее все тщательно проверить. Хотя вы не обязательно получите разрешение, проявить вежливость и спросить – это верный способ не нарваться на грубость; это предотвращает возможную обиду, не говоря уже о ненужном кровопролитии.

– У девицы есть свое мнение, – осторожно говорю я. – Конечно, неделю назад она спрашивала меня и Нунцио о том же, и мы типа собирались спонсировать ее, если до этого дойдет.

– Хорошо, вас понял, – кивает Уж. – Конечно, это зависит от того, где вы, ребята, окажетесь в будущем.

Он говорит это непринужденным тоном, но его слова – холодное напоминание о реалиях нашей ситуации. Он ведет себя дружески, типа у него нет к нам никаких претензий, кроме разве что профессионального соперничества. Однако мы не сомневаемся, что если Дон Брюс поручит ему прихлопнуть нас, он в лепешку разобьется, чтобы выполнить этот приказ.

– Кстати, о нашем будущем, – говорит Нунцио, – куда мы идем?

Судя по направлению, в котором мы движемся, я неплохо представляю ответ, и Уж подтверждает мою догадку.

– Назад, в «Суши-бар» Абдула, – говорит он. – Или, как сказал бы наш Гвидо, на место совершения преступления.

– Уж, – говорю я, слегка выпрямляясь, – ты пытаешься прикалываться над тем, как я говорю?

– Я? – удивляется он. – Боже мой, нет. Меня всегда восхищало твое владение языком, твоя артистичность, Гвидо, как и всех остальных членов Синдиката, которых я знаю. К тому же...

Мы достигли порога нашей цели, но Уж на миг останавливается, чтобы договорить.

– Я... определенно не хотел бы оскорблять такого крепкого парня, как ты, и тебя тоже, Нунцио. Кстати, мне нравятся ваши новые прикиды. Они отлично демонстрируют ваши ноги, понимаете, о чем я?

Я ждал какой-нибудь шутки по поводу нашей формы с тех пор, как Уж вышел из тени. Однако мне понятно, почему он так долго тянул, прежде чем ее отпустить: это позволяет ему нырнуть в дверь до того, как мы сможем в ответ огреть урода по башке, что он и делает, не оставляя нам иного выбора, кроме как последовать за ним.

– Вот они! Заходите, братцы! Заходите!

Представшую перед нами сцену можно охватить одним лишь взглядом, но то, что выхватывает этот взгляд, не предвещает ничего хорошего.

Заведение представляет собой картину полного разгрома: повсюду валяются опрокинутые и сломанные столы и стулья. Я знал, что в ходе разборки, о которой упоминал ранее, мы оставили сущий хаос, но пока она продолжалась, мое внимание было в большей степени занято нанесением ущерба окружающим противникам, а также стремлением самому избежать увечий, поэтому я не обращал особо пристального внимания на то, что происходило с самим этим местом. Однако, глядя на него сейчас, без отвлекающей деятельности, я ясно и четко вижу: работы по наведению порядка тут хоть отбавляй.

Дон Брюс прислонился к стойке и пьет вино из одной из немногих уцелевших бутылок. Пьет прямо из горлышка, поскольку целых стаканов, насколько я вижу, не осталось. Хотя его приветствие было весьма дружеским, нет смысла притворяться, что это светский визит, поскольку по комнате, прислонившись к стене из-за отсутствия стульев, расположились не менее полудюжины головорезов из Синдиката.

– Привет, братцы! Присоединяйтесь к нам!

Это говорит Тананда, которая стоит по одну сторону от Дона Брюса. По этому случаю она сбросила маскировку и закутана в лавандовой расцветки пальто дона Брюса. Хотя он, возможно, и не так падок на женщин, как мы с Нунцио, но что касается общения с ними, Дон Брюс всегда (и во всем) – пример истинного джентльмена. Рядом с ним, с другой стороны, стоит...

– Это они! Те самые парни, что разгромили это место! Я думал, что плачу вам за защиту!

Значит, Фрумпель здесь. На минуту мне кажется, что он тоже сбросил маскировку, но потом понимаю, что он все еще замаскирован под местного жителя и что его физиономия ярко-красная, потому что он в ярости.

– Хорошо, хорошо! – говорит Дон Брюс, слегка раздраженно. – Будем считать это надежной идентификацией. Просто приведи в порядок это место и пришли нам счет, а еще лучше – дай нам список необходимых материалов для ремонта. Думаю, мы сможем предоставить тебе хорошие скидки от дистрибьюторов и подрядчиков... понимаешь, о чем я?

– Думаю, да, – фыркает Фрумпель и тянется за бутылкой вина.

– А пока, – говорит Дон Брюс, убирая бутылку подальше, – почему бы тебе не прогуляться или сделать что-нибудь в этом роде. Я хочу кое-что обсудить с ребятами.

Девол секунду колеблется, но затем кивает в знак согласия.

– Хорошо, – говорит он и, бросив на нас недобрый взгляд, направляется к двери. – Я должен был знать, что за вами двоими стоит обманщик Скив. Я подозревал это с самого начала. Он и эта его шлюха...

– Погоди-ка!

Голос Дона Брюса пронзил помещение, как удар кнута, и мне становится понятно: Фрумпель допустил ошибку... грубую ошибку.

– Что ты только что сказал про Скива?.. И про мисс Тананду?

Головорезы оторвались от стены и дружно шагнули вперед.

– Я... э-э-э... то есть... – лепечет девол, в отчаянии вертя головой.

– Возможно, вам следует быть чуть более осторожным в выборе слов, описывая моего коллегу или присутствующую здесь даму, которая является моим личным другом.

– Видите ли... – прерывает его Фрумпель, но Дон еще не закончил.

– Я пересмотрел свое предложение о компенсации ущерба, – говорит он. – Не думаю, что ремонт пойдет на пользу этому месту, учитывая ущерб, нанесенный твоей репутации. Думаю, нам придется поселить тебя в совершенно новом месте...

Это сбивает девола с толку, но он достаточно напуган и вспоминает о манерах.

– Весьма любезно с вашей стороны, – говорит он. – Но я не думаю...

– ...на Деве! – завершает начатое Дон Брюс.

На секунду Фрумпель широко распахивает глаза, а затем набрасывается на нас, как загнанная в угол крыса.

– Ты... ты дал мне слово! – визжит он. – Ты сказал, что никому не скажешь!

– Им не нужно было ничего мне говорить! – рявкает Дон Брюс. – У меня есть уши во многих местах, включая Базар.

– Но я не могу вернуться туда!

– Это мне тоже известно, – холодно произносит Дон Брюс. – Тем не менее таково наше предложение. Либо мы отправим тебя на Деву, либо ты останешься здесь и выложишь денежки за свой ремонт. Решай сам. Выбор за тобой.

Скажу честно: я не знал, что Дону Брюсу известно, что Фрумпель – девол, как не знал и того, что по какой-то причине он был нежеланным гостем в своем собственном измерении. Однако мое удивление было ничем по сравнению с реакцией Фрумпеля. Похоже, он пребывал в шоке.

– Я... я не могу вернуться туда, – наконец удается ему повторить.

– Я понял. Тогда все решено. – Дон Брюс внезапно вновь стал дружелюбным. – А теперь почему бы тебе не пойти прогуляться... и, кстати...

Девол поворачивается и видит, что крестный отец Синдиката в упор смотрит на него.

– ...помни, что я сказал. У меня есть уши во многих местах. Если ты пустишься в бега или сделаешь что-то такое, что огорчит Скива, мисс Тананду или этих ребят, я об этом услышу. Помни об этом. А теперь вон отсюда.

Фрумпеля не надо просить дважды, и как только он уходит, Дон Брюс кивает головой в сторону головорезов.

– Вы, друзья, тоже прогуляйтесь, – говорит он. – Нам нужно кое о чем поговорить наедине... Уж?

– Да, шеф?

– Присмотри за этим клоуном, ладно? Проследи, чтобы он ни с кем не разговаривал... потому что если он предпримет такую попытку, боюсь, с ним может произойти несчастный случай. Понимаешь, что я имею в виду?

– Понял, босс, – говорит Уж и исчезает вслед за остальными в ночи.

– Ну, ребята, – говорит Дон Брюс, обращаясь к нам, – теперь, когда мы наконец одни, думаю, пришло время немного побеседовать.

Он говорит это дружеским тоном, но, как вы сами видели из предыдущего случая с Фрумпелем, это не так обнадеживает, как может показаться. Мне приходит в голову, что я не стал бы участвовать в партии в Драконий покер с Доном Брюсом: он, несомненно, предоставит вам дружескую ссуду, чтобы вы могли продолжать играть, одновременно спрятав у себя на коленях дополнительную колоду карт.

– Мисс Тананда только что рассказывала мне о вашей текущей операции...

– Верно, – говорит Тананда. – Дон Брюс не...

– ...и понимая, как вы только что услышали, что я горд тем, что меня исправно информируют, – продолжает он, перебивая Тананду, что явно не к добру, – мне было довольно неловко признавать свое невежество, пока ваш маленький друг не обратился ко мне сегодня вечером за помощью. И теперь я хочу знать, что вы делаете здесь, в королевстве Поссилтум... Особенно учитывая соглашение, которое мы заключили.

– Соглашение? – произносит Тананда сдавленным голосом.

– Верно, соглашение, – говорит Дон Брюс, поворачиваясь к ней. – В то время тебя не было рядом, но когда я впервые встретил Скива, мы заключили сделку, и я дал ему свое личное слово, что Синдикат воздержится от посягательств на королевство Поссилтум.

– Но что это...

– И поскольку Скив и через него вы все теперь состоите на довольствии у Синдиката в качестве сотрудников, ваше присутствие здесь нарушает мое слово. Понятно?

– Да, – говорит Тананда, глядя на нас с новым пониманием. – Но скажите мне, Дон Брюс, если Синдикат не действует в этом королевстве, то зачем вы берете деньги за крышевание от торговцев вроде Фрумпеля? Более того, что вы вообще здесь делаете?

Это хороший вопрос, и он почему-то не приходил мне в голову, хотя я подозреваю, что знаю ответ. Однако Дону Брюсу хватает приличия изобразить легкое смущение, когда он на него отвечает.

– Все это началось еще до того, как я дал слово, – говорит он. – Я никогда не говорил, что мы намерены отказаться от операций, которые у нас уже были.

– Хм... – Тананда хмурится, – для меня это слишком тонкое различие.

Конечно, Синдикат зарабатывает на таких тонких различиях кучу денег, но, похоже, сейчас не время поднимать эту тему.

– Возможно, – говорит Дон Брюс, и его голос вновь становится жестче. – Но это не имеет значения. Я все еще жду и хочу услышать, что вы здесь делаете!

– А, это... – улыбается Тананда. – Дело в том, что... э-э-э...

Хотя Тананда неплохо играет в Драконий покер и держится вполне уверенно, я вижу, что она сбилась с хода и пытается блефовать.

– Расслабься, Тананда, – говорит Нунцио, впервые подавая голос с тех пор, как мы вошли. – Я могу это объяснить.

– Да неужели? – говорю я. От удивления вопрос соскальзывает с моего языка сам собой.

– Конечно, – настаивает мой кузен, пристально глядя на меня, как будто я должен быть готов немедленно предоставить ему алиби.

– Хорошо, Нунцио, – говорит Дон Брюс, откидываясь спиной к стойке, – говори.

– Видите ли, Дон Брюс, – говорит Нунцио, – Босс недоволен соглашением, на которое вы ссылались, где зафиксированы отношения Синдиката с Поссилтумом.

– Неужели? – рявкает Дон Брюс, но Нунцио поднимает руку и продолжает.

– Дело в том, – говорит он, – что Босс считает, что возникли обстоятельства, которые никто из вас не учел в первоначальных переговорах... в частности, новую политику расширения границ королевства.

– Продолжай, – говорит Дон Брюс, но теперь уже сопровождает слова поощрительным кивком.

– Суть вашего соглашения заключалась в том, что Синдикат не будет посягать на территорию королевства, но, судя по тому, что происходит, королевство вторгается на территорию Синдиката. Более того, ваше соглашение удерживает Синдикат от защиты того, что по праву принадлежит нам.

– Я заметил, – с сарказмом говорит Дон Брюс.

– Так вот, Босс считает, что это неправильно. Более того, он чувствует личную ответственность за происходящее, поскольку именно его небрежные переговоры от имени королевства поставили вас в столь щекотливое положение. Проблема в том, что, поскольку сейчас он работает на Синдикат, а не на королевство, он не в состоянии пересмотреть условия, чтобы все исправить.

– Да, – задумчиво говорит Дон Брюс, – я это понимаю.

– Возможно, вы этого не знаете, Дон Брюс, – продолжает Нунцио, – но Босс очень высокого мнения о вас и никогда не сделает ничего такого, что могло бы навредить вам или вашей репутации. Именно по этой причине, а также потому, что он чувствует ответственность за ваши текущие трудности, он взял на себя задачу исправить ситуацию, для чего организовал тайную операцию, призванную остановить экспансию королевства. Более того, он держал это от вас в секрете в качестве небольшой дополнительной перестраховки. То есть если что-то пойдет не так, вы сможете поклясться под присягой, что знать об этом не знали и уж точно не приложили к этому руку и не отдали приказ против Поссилтума. Иными словами, Дон Брюс, он выставляет себя козлом отпущения, и все ради того, чтобы снять давление с вас!

Хотя порой я не слишком благосклонно отзываюсь о высокопарных речах Нунцио, бывают моменты, когда я искренне благодарен ему за его склонность к многословному занудству, вот как сейчас. Даже зная правду – то, что Босс, давая нам это задание, вероятно, полностью упустил из виду свое соглашение с Доном Брюсом, – я не уверен, что смогу отделить факты от вымысла в речи моего кузена, даже с помощью монтировки.

– Ох уж этот Скив! – Дон Брюс смеется и даже ударяет кулаком по барной стойке. – Теперь вам понятно, почему я так люблю этого парня? Он действительно пытается сделать все сам... только ради меня? Я вам вот что скажу, ребята... – Он оглядывается вокруг и, прежде чем продолжить, подается вперед. – Вы даже не представляете, сколько головной боли мне доставили другие боссы Синдиката из-за этого соглашения. Особенно босс островного Синдиката.

– Вы имеете в виду Дона Хо? – говорю я.

– Верно, – кивает Дон Брюс. – Даже босс Синдиката пенсионеров Дон Амечи! Они все буквально измочалили меня. Я просто удивлен, что Скив был в курсе. Я говорил и говорю вам, этот мальчишка подает большие надежды. Знаете, в чем больше всего нуждается такая крупная организация, как наша?

– В лидере, – отвечаем мы с Нунцио в один голос.

– Лиде... Эй! А ведь верно! – говорит Дон, удивленно моргая. – Знаете, ребята, с тех пор как начали работать на Скива, вы и сами стали весьма мозговитыми. Может, мне стоит даже выделить для вас отдельный участок работы?

Эх, похоже, что мой карьерный рост слишком круто пошел вверх!

– Ммм... Нас вполне утраивает существующее положение вещей, Дон Брюс, – быстро говорю я.

– Да, – добавляет Нунцио. – На наш взгляд, при таком развитии событий Боссу понадобится вся помощь, какую только мы можем ему оказать.

– Гм... полагаю, вы правы, – говорит Дон Брюс. Нам обоим тотчас становится слегка неловко из-за того, как мы, похоже, не дали ему продвинуть нас по службе. – Но, как говорит Скив, вот что я вам скажу: я не имею права открыто вмешиваться в то, что вы тут замутили, но если хотите, могу выделить вам в помощь свои кадры!

В моем сознании проносится картинка. Картинка меня любимого, где я пытаюсь заснуть, а возможно, слегка поработать, а где-то поблизости ошивается Уж.

– Лучше... лучше не надо, – говорю я. – Мы уже неплохо сработались с имеющейся командой. Кроме того, любому из парней, которых вы к нам приставите, придется записаться в армию, и мы вряд ли узнаем, куда именно их направят.

– И большинство из них сделают ноги прежде, чем их увидят на публике в той одежонке, которую носите вы, – смеется Дон Брюс, подмигивая Тананде.

– И то правда.

Мы с Нунцио выдавливаем улыбки. Это самое большее, что мы можем изобразить в качестве участия в общем веселье.

– Что ж, обязательно дайте мне знать, если я могу чем-нибудь помочь.

– Конечно, Дон Брюс.

– Спасибо, Дон Брюс.

– Ах да! Еще кое-что. Как поживает Банни?

– Банни? – переспрашивает Тананда, отступая от барной стойки, как боксер на ринге. – Эта маленькая...

– Конечно! Ты же помнишь Банни, – быстро перебиваю я. – Племянница Дона Брюса, которая с нами работает?

– Ой! Верно! – Тананда моргает и вновь прислоняется к стойке.

– Она работает на отлично, Дон Брюс, – торопливо сообщает Нунцио. – Вообще-то прямо сейчас, пока мы на боевой операции, на ее плечах держится весь наш офис.

– Что верно, то верно, – машет рукой Дон Брюс. – Но как она ладит со Скивом?

Хотя время от времени нам удается запудрить ему мозги, Дон Брюс довольно быстро улавливает наше колебание и бросает взгляд на Тананду.

– Скажи... ты сама, часом, не положила глаз на Скива, мисс Тананда?

Тананда на секунду задумывается, затем морщит нос.

– Вообще-то нет, – говорит она. – Думаю, он для меня как младший брат.

– Понятно, – кивает Дон Брюс. – Кстати, в качестве одолжения для меня, не могла бы ты взять и Банни под свое крыло? Она обожает жесткие словечки и частенько ведет себя так, будто она прожженная бизнесвумен, но внутри она по-прежнему всего лишь ребенок. Понимаешь, о чем я?

В ответ Тананда лишь медленно кивает. На мой взгляд, она, похоже, не в восторге от этой идеи, особенно после того, как услышала, насколько серьезно Дон Брюс относится к обещаниям.

– Вы же знаете, как Босс ведет себя с дамами, – быстро говорю я. – Он медлителен, как тот поручитель, которого уже трижды надули.

Я пытаюсь отвлечь внимание от Тананды, но Дон Брюс игнорирует меня и вместо этого смотрит на нее.

– Послушай... с тобой все в порядке? – спрашивает он, неверно истолковав ее сигналы. – Похоже, в этой операции ты взвалила на себя больше, чем следует.

– Я просто немного устала, – говорит Тананда и заставляет себя улыбнуться. – Но вы правы. Я не становлюсь моложе и не знаю, сколько еще таких ночей смогу выдержать.

– Может, тебе стоит отправиться обратно к Большому Юлию и поработать на пару с Коррешем? – спрашиваю я. – Нас переводят отсюда, и ты мало что сможешь сделать самостоятельно, учитывая, в какой форме ты находишься.

– Переводят?

– Верно, – говорит Нунцио. – Нас повысили в звании и перевели в штаб. Похоже, Синдикат не единственный, кто способен оценить наш лидерский потенциал.

Кстати, вот вам последствия физического и нервного напряжения пережитой нами ночи: у меня нет сил даже думать о том, чтобы его придушить.

Глава 15

– Итак, сержант Гвидо, нам весьма рекомендовали вас и ваш взвод. Да, действительно очень рекомендовали!

– Так точно, сэр. Спасибо, сэр.

С подобострастием я, конечно, малость переборщил. Однако, учитывая количество офицеров здесь, в штабе, это самое мудрое решение для такого простого солдата, как я, так что меня можно понять и простить.

– Ну что ж, – говорит он, откладывая наши личные дела в сторону, и начинает рыться в остальных стопках бумаг на столе, – посмотрим, что мы сможем найти для вас в плане заданий.

На самом деле я бы удивился, сумей он найти в этом кабинете даже свои ноги. Я лишь несколько раз видел, чтобы в такое крошечное пространство, как здесь, было понапихано так много бумаги, и бо́льшую часть остальных подобных случаев я наблюдал в кабинетах, в которые я заглядывал в поисках этого. Стопки бумаг сложены повсюду: на стульях и на полу, на подоконниках и на верху картотечных шкафов, не говоря уже о стопках, сложенных поверх уже подшитых бумаг в открытых ящиках этих шкафов. Разумеется, на столе офицера, с которым я разговариваю, также свалены разные кипы бумаг, и именно в этих кипах он сейчас роется.

– Ах! Вот оно, – произносит он и останавливается, чтобы взглянуть на один из листов, среди которых он рылся. – Как вы посмотрите на то, если я назначу вас и вашу команду инженерами санитарной службы?

– Это как?

– Ну, например, – говорит он, – копать и закапывать выгребные ямы.

Мне приходит в голову, что хотя подобного рода задание и способно в известной степени сорвать наступательные планы армии, я не горю желанием идти по этому пути. Видите ли, Нунцио до сих пор дразнит меня «Реалистичными собачьими какашками с естественным ароматом, который надолго прилипает к рукам», – работа, которую я выполнял в рамках моего последнего поручения от Корпорации М. И.Ф., так что на сей раз я бы предпочел избежать близкого контакта с натуральными вариантами данной субстанции.

– Это звучит как вонючее задание... сэр, – говорю я. Слова соскальзывают с моего языка сами. Я тотчас спешу исправить оплошность и добавляю: – Если вы простите мне игру слов... сэр.

Я говорю это для того, чтобы он знал, что я читаю книжки.

Я ожидаю, что он немного обидится на мою прямоту, но вместо этого он лишь слегка пожимает плечами.

– Конечно, так оно и есть, – говорит он с подкупающей честностью. – Но помните, где вы находитесь, сержант. Это штаб... мозг армии. Само собой разумеется, что большая часть этих умственных способностей направлена на поиск более приятных и удобных заданий для владельцев этих мозгов... то есть это место по уши увязло в политике, если я ясно выражаюсь.

– Не совсем, сэр.

Офицер вздыхает.

– Ладно, попытаюсь объяснить это следующим образом. Здесь каждый кого-то знает и использует свои связи, чтобы получить местечко потеплее. Чем круче связи, тем теплее эти теплые местечки. С другой стороны, вы и ваш взвод только что прибыли и, следовательно, никого не знаете... а это значит, что какое-то время вам придется довольствоваться работой, за которую никто не хочет браться. Я ожидаю, что по мере того, как вы наладите соответствующие связи, вам будут поручать более приятные задания, но пока мы имеем то, что имеем.

Я подумываю, а не упомянуть ли мне о своих связях с Синдикатом, но решаю, что в данных обстоятельствах они не будут иметь большого значения и даже могут быть истолкованы как угроза. Как вдруг мне приходит в голову кое-что еще.

– Генерал Плохсекир у себя, сэр?

Вопрос привлекает внимание офицера.

– Вы знаете генерала Плохсекира? – удивляется он из-под уехавших выше лба бровей.

– Не очень близко, сэр, – признаю я. – Просто однажды встречались мимоходом.

– Понятно. Он, конечно, здесь, в штабе. Однако боюсь, вы обнаружите, что ему нездоровится... по крайней мере, последние пару недель.

– А не может ли это недомогание быть женщиной, сэр? Очень, очень большой... с кучей косметики и украшений?

Прежде чем ответить, офицер пристально смотрит на меня,

– На самом деле да, – говорит он наконец. – Вы, похоже, удивительно хорошо осведомлены для человека, только что прибывшего в штаб, или вы знаете также... и юную леди?

Я делаю вывод, что по ряду причин было бы разумнее не признавать истинные отношения между мной, Нунцио и Машей.

– Она была с генералом, когда я встретил его при дворе, сэр, – отвечаю я, вроде бы как правдиво.

– Вы бывали при королевском дворе?

– Да, сэр... но это было относительно недавно, незадолго до того, как король женился на королеве Цикуте.

– Понятно, – задумчиво говорит офицер. Затем откладывает бумагу, которую держал в руках, и снова начинает рыться в документах.

– Что ж, в таком случае, возможно, я смогу найти что-нибудь более приятное в плане задания.

– Не торопитесь, сэр, – говорю я. – Я отлично понимаю, что поскольку генерал отсутствует уже долго, тут все слегка дезорганизовано.

– Я бы так не сказал, – рассеянно отвечает офицер. – Во всяком случае, дела идут куда более гладко.

– Не понял, сэр?

– Что? А! – говорит он, вновь переключаясь на текущую ситуацию. – Мне, наверное, не следует ничего говорить, но поскольку вы уже знакомы с некоторыми личностями, причастными к...

Он умолкает и оглядывается вокруг, как будто кто-то чужой может бродить среди гор бумаг, что, учитывая их высоту, вполне возможно.

– Если вы знаете генерала Плохсекира, то вам, вероятно, уже известно, что, хотя он и является более чем адекватным командиром, он довольно негибок в своем отношении к тому, как следует действовать. То есть он настаивает, чтобы все делалось так, как хочет он, независимо от того, есть ли лучший способ сделать это или нет.

Данное описание подойдет ко всем, кого я встречал в армии в звании выше капрала, но я ограничиваюсь кивком в знак согласия.

– Многие из нас, офицеров, поступивших на службу во время нынешней кампании по расширению границ королевства, первоначально служили под началом Большого Юлия, когда он руководил вторжением в Поссилтум. В каком-то смысле это даже хорошо, потому что это гарантировало нам звание в армии Поссилтума. К сожалению, это также означает, что нам известны и другие способы делать что-то, кроме тех, на которых настаивает генерал Плохсекир... гораздо лучшие способы. Беда в том, что до сих пор мы не смогли осуществить никаких изменений или улучшений, не нарушая при этом приказов генерала.

– А теперь? – подсказываю я, даже не удосужившись добавить к этому «сэр».

– Теперь, когда генерал «нездоров», – улыбается мой собеседник, на миг погружаясь в свои мысли, – мы предоставлены практически сами себе, а это значит, что в кои веки мы можем делать все по-своему. Если Плохсекир будет отсутствовать еще несколько недель, мы сумеем довести эту армию до ума, чтобы по-настоящему приступить к делу. Скажу честно, служить под началом Большого Юлия порой отнюдь не мед, но этот человек точно знает, как командовать армией. Интересно, как у него дела сейчас, когда он вышел в отставку?

– Когда я видел его в последний раз, дела у него шли просто великолепно.

Скажи я, что в дверь вошел сам господь бог, я точно бы не получил большей реакции от офицера. Он резко выпрямился, его глаза утратили мечтательность и впились в меня, хотя я замечаю, что они немного, совсем чуть-чуть вылезли на лоб.

– Вы знаете Большого Юлия? – спрашивает он благоговейным шепотом. – И когда вы в последний раз с ним разговаривали?

– Пару недель назад, – говорю я. – Как раз перед тем, как мы с Нунцио записались в армию. Мы с ним и друзьями пили вино на его вилле.

– Вы были гостем на его вилле? Скажите мне, это...

Офицер замолкает и трясет головой, совсем по-собачьи.

– Извините, сержант, – говорит он уже более нормальным тоном. – Я не хотел быть навязчивым. Просто здесь, в штабе... Большой Юлий – это что-то вроде легенды. Я был младшим офицером, когда служил под его началом, и ни разу не встречался с ним лично... видел его всего пару раз во время смотров и проверок.

– Какая жалость, – говорю я с искренним сочувствием. – Он действительно отличный парень. Он бы вам понравился... сэр. – Наконец я вспомнил, что разговариваю с офицером, и мое «сэр», похоже, напомнило ему, почему я вообще нахожусь в его кабинете.

– Теперь, когда я об этом подумал, – говорит он, беря несколько бумаг с верха одной из стопок, – здесь есть кое-что, что я мог бы поручить вам и вашей команде. Как думаете, могли бы взять на себя руководство одним из наших складов снабжения?

Похоже, это именно то, что нам нужно, если мы хотим эффективно саботировать реорганизацию армии. Я также заметил, что теперь офицер спрашивает меня, какое задание я предпочел бы.

– Звучит неплохо, сэр.

– Отлично, – говорит он, начиная что-то писать на листах. – У нас сейчас в лазарет попала целая бригада снабженцев – видимо, на кухню поступила испорченная партия жгучего перца или что-то в этом роде. В любом случае я просто отправлю туда вас и вашу команду им на замену, а когда их выпишут, они смогут занять места инженеров-сантехников.

Сдается мне, эти ребята будут не в восторге от своего нового назначения, но это уже не моя проблема. Тем не менее это даже неплохо. Так нам будет легче следить за теми, кто попытается подкрасться к нам с подветренной стороны.

– Спасибо, сэр, – говорю я со всей серьезностью.

– Просто явитесь на склад снабжения номер тринадцать и приступайте к своим обязанностям.

– Да, сэр... э-э-э... а это далеко? Я имею в виду, что моя команда ждет снаружи и мы взяли с собой все наше снаряжение...

– Просто остановите один из фургонов, следующих в вашем направлении, и прокатитесь автостопом, – говорит он. – Одна из приятных особенностей работы в штабе со складами снабжения прямо здесь – это то, что вокруг много фургонов. Вам редко придется куда-то ходить.

– Да, сэр. Еще раз спасибо, сэр.

– О... сержант Гвидо?

– Сэр? – говорю я, поворачиваясь к нему.

Он подталкивает ко мне через стол стопку бумаг, на вид весом не менее двадцати фунтов, а то и более.

– Поскольку вас туда отвезут, вы можете взять это с собой, а не ждать, пока вам доставят все курьером.

– Я... я не понимаю, сэр, – говорю я, подозрительно разглядывая эту гору мертвого груза, как будто это дальний родственник, без предупреждения свалившийся вам на голову. – Хотите, чтобы я оставил это для вас на складе?

– Конечно, нет, – с усмешкой говорит офицер. – Это предназначено для ваших форм заявок и учета товарных остатков.

Чем дальше я слушаю, тем меньше мне все это нравится.

– Вы имеете в виду, что нам нужно все это заполнить только для того, чтобы переместить что-то на склад или из него... сэр?

– Вы меня неправильно поняли, сержант, – быстро говорит он. – Это не сами формы.

На меня накатывает волна облегчения.

– Это лишь инструкция по заполнению форм!

Облегчение тотчас откатывается назад, исчезая, как стакан виски в большой чаше разбавленного пунша.

– Инструкции, – слабо повторяю я, глядя на кипу бумаг.

Внезапно это задание кажется не таким привлекательным, как несколько минут назад.

Офицер замечает выражение моего лица.

– Ну-ну, сержант, – говорит он, одаривая меня, как ему кажется, отеческой улыбкой. – Все не так плохо, как кажется.

– Неужели?

– Да. На самом деле все довольно просто, главное освоиться. Просто прочитайте эти инструкции от начала и до конца, а затем в точности следуйте всему, что в них говорится, и все будет хорошо.

– Ну, если вы так говорите, сэр, – промямлил я с некоторым сомнением.

– Да, я так говорю... сержант, – говорит он, отказываясь от дальнейших рекламных усилий. – Я сказал вам, что мы собираемся взять ситуацию под контроль, и для этого жизненно важна надлежащая документация. Это может показаться лишней морокой, но поверьте, если все документы не будут заполняться надлежащим образом, даже самая лучшая армия увязнет в неразберихе и станет неэффективной.

– Так точно, сэр. Спасибо, сэр.

С этими словами я отдаю честь и быстро выхожу из его кабинета, конечно же забрав с собой стопку бумаг. Внезапно мою депрессию от просмотра огромного списка инструкций как рукой сняло. Вместо этого мной владеет определенный оптимизм, какого я не испытывал с тех пор, как Босс отправил нас на это задание, даже не отдавая себе отчета в том, что он делает. Офицер только что значительно облегчил нашу работу.

Без надлежащего оформления документов, сказал он, армия увязнет в неразберихе и перестанет быть эффективной... а, как вы знаете, эффективность армии и была главной головной болью для меня и Нунцио.

Глава 16

Склад, а точнее склад снабжения номер тринадцать, был поистине огромен, то есть ну очень большой. Я бы сказал, он был таким гигантским, что если бы вдруг погода испортилась, отсюда можно было бы вынести все хранившееся здесь барахло и продолжить войну в помещении. Единственная загвоздка с этой идеей заключалась в том, что к тому времени, когда все будет вынесено, вояки, скорее всего, уже забудут, из-за чего, собственно, поссорились. Но даже если бы и вспомнили, то, вероятно, слишком устали бы и желание драться пропало.

Тут повсюду стояли стеллажи с разным военным барахлом, а проходы были настолько широки, что по ним легко могла проехать повозка, и все это было расположено так, что склад разделился на ряд островков, и к каждому из этих островков вело множество туннелей и туннельчиков. Когда я впервые увидел это пространство, мне первым делом пришло в голову, что оно станет для нас идеальной базой для будущих операций, поскольку, пойди вдруг что-то не так, из него получится классное убежище. Эта мысль окрепла, когда мы обнаружили, что бригада, работавшая здесь до нас, очевидно, предпочитала жить на месте: по всему складу было устроено множество «гнезд» и норок, обставленных койками, гамаками, подушками и другими вещами, втихаря стыренными из груд припасов.

Короче говоря, это было замечательное место, и команда, не теряя времени, обустроилась здесь. Часть народа разошлась и отправилась исследовать обстановку, чтобы выяснить, какое барахло нам досталось в наследство от предшественников, в то время как двое из нас пытались разобраться в документах и таблицах, стопками высившихся на столах.

– Ух ты! – в изумлении восклицает Шу Муха, выходя из-за штабелей снаряжения вместе с братом. – Отродясь не видел столько барахла в одном месте! Чего только у них тут нет!

– Правда, многое из этого – явное старье, – говорит Хи Муха. – На ферме у нас были вещички поновее, чем этот хлам, и большая их часть осталась от Навозной Мухи.

– Навозной Мухи? – выпаливаю я прежде, чем успеваю подумать, действительно ли хочу услышать ответ.

– Это наш дедуля, – объясняет Шу. – Конечно, иногда мы зовем его...

– Ясненько, – говорю я, прерывая его, прежде чем Шу пустится в дальнейшие объяснения.

Похоже, мне стоит взять за правило никогда не заглядывать в гости к братьям Мухам.

– Чего я не могу понять, – говорит Майжук, присоединяясь к нашей дискуссии, – так это как они отслеживают все эти вещи. Я имею в виду, похоже, тут не существует никакого порядка или схемы хранения. Как будто они просто все время отодвигают старую кучу хлама назад, в глубины склада, и новые грузы по мере их поступления складируют впереди, даже не пытаясь сгруппировать их по категориям.

Это звучит как зародыш идеи, которая могла бы повысить нашу эффективность как управленцев, а это последнее, что нам с кузеном нужно. Покосившись на Нунцио, я вижу, что он думает о том же. Перехватив мой взгляд, он кивает, подтверждая мое наблюдение.

– Ммм... Я не думаю, что это такая уж плохая система, Майжук, – говорю я, быстро соображая. – То есть ты предлагаешь переставлять все это барахло, чтобы освободить место для каждой новой партии по мере ее поступления?

– Эту проблему можно решить, оставив дополнительное место в каждой категории хранения, – отвечает он, не отступая от своей идеи. – Надо же что-то сделать, чтобы упорядочить этот бардак! В противном случае мы будем тратить все свое время, пытаясь найти какую-либо номенклатуру, когда нам нужно будет выполнить заказ. Я понятия не имею, как они здесь работали, не имея определенной системы.

– С системой у них все в порядке, – говорит Пчелка, отрываясь от изучения руководства по заполнению инвентарных форм. – Проблема в том, что от них требовалось заполнять столько дублирующих документов, что у бедолаг, вероятно, просто руки не доходили до того, чтобы попытаться организовать сам склад! Поверить не могу, что начальство ожидает, что мы будем заполнять все эти формы для каждого наименования грузов, поступающего на склад или покидающего его.

У меня в голове мелькают слова офицера, и это наводит меня на мысль.

– Как ты думаешь, Пчелка, можно придумать лучшую систему отслеживания? – спрашиваю я.

– Наверное, – пожимает он плечами, закрывая инструкцию. – Одну минутку... нам понадобится что-то вроде карты этажа... вернее, две таких карты. Одна – чтобы знать, что уже здесь есть и где оно лежит, и вторая – чтобы знать, куда все переместить, а затем простой журнал разгрузки/отгрузки, чтобы отслеживать перемещение единиц хранения...

– Хорошо, – перебиваю я. – Приступай. Подумай, что надо делать и какая информация тебе понадобится.

Что, конечно, снискало мне суровый взгляд Нунцио.

– Я... ладно, как скажешь, Гвидо, – нерешительно говорит Пчелка, глядя на инструкцию. – Но разве мы не должны следовать установленным процедурам?

– Давай, валяй, разрабатывай свой план, – говорю я. – А о заполнении армейских бумажек мы позаботимся после того, как наладим работу этого места так, как, по нашему мнению, оно должно работать.

– Хорошо, – пожимает плечами Пчелка. – Подойдите сюда на секунду, ребята, и я покажу вам, что мне нужно. Если вы возьмете на себя составление карты того, что уже здесь есть, я могу взяться за черновой вариант журнала разгрузки/отгрузки, и...

– Извините, сержант Гвидо, – говорит Нунцио. – Могу я поговорить с вами... наедине?

– Конечно, сержант Нунцио, – улыбаюсь я, отплачивая ему той же монетой, и следую за ним, когда он отходит в сторонку от места, где сбилась в кучу наша команда.

– Что ты пытаешься сделать? – шипит он, как только мы остаемся одни. – Может, я что-то пропустил, но у меня сложилось впечатление, что повышение эффективности – это последнее, чем мы намеревались здесь заниматься!

– Так и есть, – говорю я, – вот только все остальные в команде считают как раз наоборот. Просто, прежде чем вносить какие-либо изменения, я немного потяну резину, объясняя, что Пчелка еще не разработал всеобъемлющий план.

– Хорошо, – кивает Нунцио, – но что будет после того, как он закончит разрабатывать этот твой новый план?

– Тогда мы либо еще немного потянем резину, либо посмотрим, не подгадим ли мы армии больше, если рискнем и отважимся пойти против армейских процедур. Офицер, который меня инструктировал, похоже, был абсолютно уверен, что вся армия встанет колом, если те документы, о которых говорит Пчелка, не будут надлежащим образом заполняться. По крайней мере, у нас должен быть шанс узнать, прав он или нет.

– Не знаю, – хмурится мой кузен. – Мне кажется, что...

– Гвидо! Нунцио!

Мы поворачиваемся и видим приближающееся к нам призрачное нечто. Поначалу мне кажется, что это один из тех новых бронированных фургонов, с которыми экспериментирует армия, только замаскированный под парадную платформу. Потом присматриваюсь и вижу, что это...

– Маша!

К тому моменту, как я это произнес, наша партнерша уже подошла и мясистыми ручищами стиснула нас обоих в крепких объятиях.

– Я слышала, что вы, парни, здесь, и просто не могла не заглянуть и не сказать «привет»!

Поскольку я стою как бы сбоку от Маши, а не прямо перед ней, мне прекрасно видно, что наша команда замерла как вкопанная и пялится на нас, и это нормальная реакция людей, которые видят Машу впервые.

– Э-э-э... Привет, Маша, – говорит Нунцио, умудрившись высвободиться. – Как дела? Есть что-нибудь от Босса?

– Ни единого писка, – говорит Маша, отпуская меня. – Некоторое время назад кольцо, которое я ему дала, начало подавать какие-то странные знаки, но затем они утихли, и с тех пор все, похоже, идет нормально.

– Думаешь, с ним все в порядке? – спрашиваю я. – Его нет уже почти три недели.

– Может, да, а может, и нет, – пожимает она плечами. – Не забывайте, что в разных измерениях время течет с разной скоростью. Возможно, он провел там всего пару-тройку дней.

– Я понял, – серьезно кивает Нунцио. – Как в книжках серии «Вечный воитель» Муркока.

– Верно, – сияет улыбкой Маша. – Что касается вашего другого вопроса, дела идут как нельзя лучше. Между мной и Хью не просто страсть, а клокочущий вулкан. Скажу вам откровенно, мальчики, я не люблю хвастаться, но он настолько потерял голову от любви ко мне, что, похоже, не помнит, что он в армии... тем более что должен ею командовать.

Я, правда, не читал книжки, о которых они говорили секунду назад, но вот это я могу прокомментировать.

– Э-э-э... Маша? – говорю я. – Может, это не так уж и хорошо.

– Что ты имеешь в виду? – говорит она, и ее улыбка исчезает. Она переводит взгляд с Нунцио на меня. – Это было моим заданием, не так ли?

– Скажи ей, Гвидо, – говорит Нунцио, перекладывая задачу по сообщению Маше плохих новостей на мои хрупкие плечи.

– Видишь ли, насколько я слышал, – говорю я, желая либо провалиться на этом месте, либо срочно заняться чем-то другим, – без него армия функционирует лучше.

– Но это не имеет смысла!

– Имеет, если принять во внимание, что прослойка офицеров, находящихся под его непосредственным командованием, обучалась и служила ранее под началом Большого Юлия, – говорит Нунцио, в кои веки придя мне на выручку. – Чем дольше ты держишь его вдали от войск, тем легче этим офицерам делать все по-своему... и похоже, они кумекают в военной службе куда лучше, чем твой генерал Плохсекир.

– То есть вы утверждаете, что для того, чтобы все испортить, я не должна мешать Хью вернуться к командованию армией? – спрашивает Маша, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Я вас правильно поняла?

– Похоже на то, – говорю я, радуясь в душе, что мне не пришлось первым озвучить этот логический вывод. – Мне очень жаль, Маша.

Она тяжело вздыхает, – а это, скажу я вам, еще то зрелище, – а затем криво улыбается.

– Ну ладно, – говорит она. – Рада была пообщаться с вами. Приятно осознавать, что я все еще способна увлечь мужчину, когда захочу.

Вежливость и инстинкт самосохранения удерживают меня от внесения каких-либо редакционных дополнений к этому комментарию.

– Думаю, я просто попрощаюсь и вернусь к Большому Юлию, – продолжает Маша. – Слышно что-нибудь от другой команды?

– Они объявили, что поставили точку на этом деле, – отвечает Нунцио. – Ты, вероятно, увидишь их, когда доберешься до Большого Юлия, и они расскажут тебе подробности.

– Значит, сейчас все зависит от вас двоих, да? – говорит она, приподняв бровь. – Что ж, тогда желаю удачи. Мне пора, так что не стану отвлекать вас от работы. Похоже, ваши друзья ждут вас.

Я смотрю туда, куда направлен ее взгляд, и действительно, вся команда стоит там, попеременно поглядывая на нас и перешептываясь.

Попрощавшись с Машей, мы направляемся к ним.

– Кто это? – недоверчиво осведомилась Паук.

– Кто? – говорю я как можно непринужденнее. – О, просто одна давняя знакомая.

– Злые языки утверждают, что она подружка генерала, – заявляет Майжук.

– Где ты это слышал? – говорит Нунцио с невинным видом.

– Здесь и там, – пожимает плечами Майжук. – Признайтесь, в штабе не слишком много людей, которые подходили бы под ее описание.

В общем, он прижал нас к стенке.

– Не пора ли вам, ребята, рассказать нам, что тут происходит? – говорит Пчелка.

Увы, слишком поздно я понимаю, что мы серьезно недооценили интеллект нашей команды.

– Что ты имеешь в виду? – говорит Нунцио. Он все еще пытается блефовать, в надежде быстренько сочинить отмазку и как-то выкрутиться.

– Да ладно, Нунцио, – вздыхает Майжук, – еще в учебке стало понятно, что вам с Гвидо не место в армии. У вас за плечами явно имеется слишком большой опыт, чтобы выдавать себя за обычных новобранцев.

– Вы слишком хорошо владеете рукопашным боем и отменно стреляете для тех, кто, по идее, должен учиться всему этому впервые, – говорит Шу Муха.

– И у вас слишком много связей в высших кругах, – добавляет Паук, – например, с Синдикатом...

– ...и с деволами... – добавляет Пчелка.

– ...а теперь и с подружкой генерала, – заканчивает Майжук. – Все, что мы хотим знать, это что вы, ребята, на самом деле делаете в армии. Это, конечно, не наше дело, но пока мы служим вместе, то, что делаете вы, отражается и на нас.

– Пчелка считает, что вы являетесь частью какой-то секретной следственной группы, – говорит Хи Муха, – и если это так, мы постараемся помочь, если только вы не расследуете нас самих.

– Ладно, ребята, – говорит Нунцио, качая головой, – похоже, вы нас разоблачили. Пчелка прав. Видите ли, армия хочет, чтобы мы...

– Нет, – тихо говорю я.

Нунцио бросает на меня колючий взгляд, но упрямо гнет свою линию.

– Гвидо имел в виду, что нам не следует об этом распространяться, но поскольку вы уже...

– Я сказал «нет», Нунцио! – говорю я, сводя с ним счеты. – Команда все это время играла с нами честно. Так что сейчас настал момент сказать им правду... настоящую правду.

Нунцио колеблется: ему не хочется бодаться со мной, он переводит взгляд то на меня, то на ребят.

– Хорошо, – наконец говорит он. – Потом пеняй на себя. Давай, расскажи им.

Скрестив руки, он прислоняется к столу, а я рассказываю команде о нашем задании, начиная с того, как план Босса помешать королеве Цикуте попытаться захватить мир рухнул, когда умер король Родрик, вплоть до наших текущих планов попытаться использовать наше положение на складе снабжения, чтобы сорвать продвижение армии. Пока я говорю, они все как один притихли и, когда я умолкаю, долгое время сидят, как будто набрав воды в рот.

– В общем, – говорит Паук, нарушая молчание, – я думаю, что мы не можем портить каждую партию снаряжения, иначе начальство просто вышвырнет нас отсюда. Нам лучше какое-то время удерживать этот показатель на уровне один из пяти.

– Лучше бы один из десяти, – говорит Майжук. – В противном случае...

– Подождите минуту! Остановите музыку! – кричит Нунцио, прерывая дебаты. – Ребята, вы хотите сказать, что готовы помочь нам подгадить армии?

– Конечно. Почему нет? – говорит Шу Муха, кладя руку мне на плечо. – Вы с Мухобоем заботились о нас еще с учебки. Самое время ради разнообразия сделать что-то для вас.

– Кроме того, – добавляет его брат, – вы ведь не пытаетесь разрушить королевство или уничтожить армию, а просто немного замедлить ход событий, и нас это вполне устраивает.

– Все сводится к тому, – улыбается Паук, – что, проработав с вами все это время, мы узнали вас достаточно хорошо и потому верим, что вы неспособны на подлость – ни по отношению к нам, ни к кому-то еще, если уж на то пошло, если в этом не возникнет абсолютной необходимости. Думаю, я могу говорить от имени всех нас: мы готовы поддержать любой план, какой вы сочтете правильным. Не так ли, ребята?

Следуют кивки и утвердительное ворчание, но мое внимание задействовано лишь наполовину. До меня постепенно доходит, что имеет в виду Босс, когда говорит, что его напрягает тот факт, что он требует от нас большей преданности, чем заслуживает. Хотя команда утверждает, что мы неспособны ни на какие подлянки, я вспоминаю ту драку в баре в Твиксте... деталь, которую я опустил, когда давал показания о наших недавних «подвигах». Мне тотчас становится немного неловко. И хотя я не собираюсь отказываться от их помощи, думаю, это еще сильней укрепляет мою решимость избегать подобных руководящих должностей в будущем.

– А ты, Пчелка? – спрашивает Нунцио. – Гляжу, ты какой-то нерадостный. Ты не хочешь в этом участвовать?

– Э-э-э... Нет. Дело вовсе не в этом, – быстро говорит тот. – Я готов помочь чем смогу. Просто... я типа с нетерпением ждал возможности навести тут порядок.

– Ты еще сможешь это сделать, Пчелка, – говорит Майжук, подмигивая товарищу. – Нам все равно нужно знать, что тут и как, даже если мы используем эту информацию лишь для имитации бурной деятельности.

– Жаль, что у нас нет своих экспедиторов, – говорит Шу Муха. – Вот тогда бы навели тут шухер!

– Что ты сказал, Шу? – спрашивает Нунцио, внезапно навострив уши.

– Что? А! Просто я подумал, что будь у нас свои возчики для доставки грузов, а не армейские фургоны, мы могли бы разбросать наши грузы по всему королевству.

– Нет... я имею в виду, что ты сказал про экспедиторов?

– Экспедиторов? – повторяет Шу. – Ну, это такие ребята, которые водят грузовые фургоны... по крайней мере, мы их так называли на ферме.

Я смотрю на Нунцио, а он смотрит на меня, и, судя по нашим улыбкам, мы думаем об одном и том же.

– Паук, – говорю я, – ты однажды нашла представителя Синдиката в Твиксте... как думаешь, ты сможешь сделать это снова?

– Конечно, – пожимает она плечами. – А в чем дело?

– У меня тут есть сообщение, и я хочу, чтобы ты передала его Дону Брюсу, – улыбаюсь я. – Думаю, мы только что нашли, чем он может нам помочь.

Глава 17

– Эй, Мухобой, – говорит Шу Муха, выглядывая в одно из окон склада, – ты знаешь, что снаружи стоит куча фургонов и возчиков?

– Нет, – отвечаю я, – но если ты пропоешь пару тактов, я притворюсь, что да.

Ладно, это старая шутка. Как я уже говорил, армия держится на старых шутках. К сожалению, эта конкретная шутка явно устарела для нашего коллеги, выросшего на ферме.

– Чего-чего? – переспрашивает он в явных непонятках.

– Ладно, проехали, – говорю я. – Они армейские или гражданские?

Вывоз грузов со склада снабжения осуществляется армейскими фургонами и возчиками, что является общепринятой практикой, но поставки от поставщиков осуществляются собственным транспортом поставщика и, следовательно, являются гражданскими.

– Гражданские, – говорит Шу.

– Фургоны с грузом или пустые?

– Отсюда посмотреть – вроде как пустые.

Я перевожу взгляд на Нунцио.

– Думаешь, это те самые экспедиторы, которых мы ожидаем?

– Проверить легко, – пожимает он плечами. – Эй, Шу! Что они делают?

– Ничего, – сообщает братец Муха. – Просто сидят и точат лясы.

– Это на них похоже, – ухмыляется Нунцио. – Думаю, тебе сдавать, Майжук.

Как вы, возможно, заметили из последнего комментария, мы все заняты нашим любимым занятием, а именно, режемся в Драконий покер.

– Разве кто-нибудь из вас не должен выйти и поговорить с ними или типа того? – говорит Шу, подходя к нашему столику.

– Бесполезно, – говорю я, заглядывая в свои закрытые карты. – Они поговорят с нами, когда будут готовы, но не раньше. Вот стул, садись и расслабься.

Как выясняется, до контакта с экспедиторами проходит несколько часов. Когда контакт этот наконец происходит, он обретает форму большого пузатого типа с татуировкой на руке, который вваливается в дверь и вразвалочку направляется к нашему игровому столу.

– Эй, эй! – рявкает он. – Кто-нибудь будет с нами разговаривать или как?

То, что мы с Нунцио парни крупные и привыкли добиваться своего, подавляя всех своей массой, не означает, что мы терпимо относимся к тем, кто играет в те же игры.

– Мы думали, что вы, братцы, придете на разговор, когда будете готовы, и не раньше, – говорит Нунцио, вставая на ноги. – Что, у вас с этим проблемы?

– Ах вот оно как! – вопит пузатый тип, встав нос к носу с Нунцио. – Кстати, к вашему сведению, мы поговорим, когда у нас будет настроение и... и... ладно. Да.

Это требует некоторых усилий, но мне удается подавить улыбку. Этот чувак уже поставил себя в невыгодное положение, провалив переговоры, поскольку мой кузен перехватил у него инициативу по части растопыривания пальцев. Потеряв преимущество по части бахвальства, пузан прибегает ко второй линии защиты – безразличию.

– Мы... э-э-э... слышали, что вы, ребята, ищете какой-нибудь гражданский транспорт, поэтому решили заехать и посмотреть, не перепадет ли нам какая работенка.

– Груз вон там, на погрузочной платформе, – говорю я, указывая большим пальцем в нужном направлении. – А вот список того, куда это нужно доставить. Потом пришлете нам счет.

Я киваю Пчелке, и тот передает пузану документы на выбранные нами партии. Как я уже сказал, мы их ждали.

Пузан смотрит на список, который держит в руках, как на сбитую на дороге животину.

– Просто вот так, да? – усмехается он. – Разве вы не хотите обсудить наши тарифы на перевозки?

– Нет необходимости, – пожимаю я плечами. – Я уверен, что вы оперируете вполне разумными цифрами.

– Думаете? – говорит пузан, подозрительно щурясь.

– Конечно, – говорю я, одаривая его своей лучшей улыбкой коллектора, – ведь потом их всегда можно подвергнуть критике, и если они окажутся запредельными, будет проведена аудиторская проверка.

– Аудиторская проверка, – усмехается водила. – У нас постоянно проходят королевские ревизии, и мы пока ничего не меняли. Если на нас будут слишком наезжать, мы просто пригрозим прекратить перевозки по всему королевству.

– Мы говорили не о королевской ревизии, – уточняет Нунцио. – Мы имели в виду другой судебный орган.

– Вот как? И какой же?

Нунцио подмигивает мне. Я делаю глубокий вдох и буквально пою:

– Дон... де дон, дон. Дон... де дон, до-о-о-н Брю-у-у-у-ус!

Хотя мои вокальные данные оставляют желать лучшего, пузан, похоже, уловил суть. Его ухмылка меркнет, и он тяжело сглатывает, но он боец и пытается собраться с силами.

– Ну, хорошо, мы предложим вам «специальные» тарифы. Но на экспресс-доставку не рассчитывайте.

Теперь очередь Нунцио продемонстрировать свою ухмылку.

– Дружище, – говорит он, – если бы нам нужна была эффективность, стали бы мы за вами посылать?

– Это еще как понимать? – ревет пузан, и его физиономия возвращает часть цвета, который она утратила при упоминании Дона Брюса.

– Так, что ваш обычный график поставок нас вполне устроит, – говорю я с невинным видом. – Ну, ты врубаешься? Понял, о чем я?

– Да... в общем... договорились, – говорит пузан, переводя взгляд с Нунцио на нашу команду. – В общем, мы беремся за это дело.

Он уходит, а я ловлю себя на том, что не могу удержаться и еще разок не подколоть его.

– Послушай, Нунцио, – говорю я громким голосом. – Как называется экспедитор в костюме-тройке?

– Ответчик! – так же громко выстреливает в ответ Нунцио.

Эта шутка пролетает мимо остальных членов команды, но водила ее понимает. Он замедляет шаг, и на секунду мне кажется, что он вернется, чтобы подробно «обсудить» ее с нами. Но нет, он идет себе дальше и довольствуется тем, что в качестве остроумного ответа хлопает дверью.

– Знаешь, Гвидо, – говорит Нунцио, возвращаясь к изучению своих карт, – по специальным тарифам или нет, но в конце концов нам придется платить этим клоунам, а в данный момент у нас нет доступа к тем средствам, к которым мы привыкли, работая в Корпорации М. И.Ф.

– Расслабься, – говорю я, повышая текущую ставку, – потому что у меня есть идея.

Шанс опробовать мой план подворачивается уже во второй половине дня, когда прибывает партия от одного из наших поставщиков. Я жду и, когда разгрузка близится к завершению, подхожу к возчику.

– Послушай, приятель, у тебя найдется минутка? – говорю я по-дружески.

– Найдется, – пожимает плечами он. – А в чем дело?

– В том, – говорю я, оглядываясь по сторонам, как будто опасаясь появления полицейского, – что у меня есть кое-какие сведения, которые могут оказаться полезны вашему брату.

– Это еще какие?

– Пошел слушок, что королева требует провести ревизию военных расходов, – говорю я. – Мол, многие наши поставщики дерут с нас за поставки больше, чем с гражданских лиц.

– Ревизию военных расходов? – повторяет он, внезапно занервничав.

– Да, поговаривают, что любая контора, уличенная в вымогательстве дополнительных прибылей по армейским контрактам, будет закрыта, а все ее товарные запасы конфискованы в пользу короны.

– А это законно?

– Эй, мы говорим о королеве. Если она считает, что это законно, то это законно.

– Когда это произойдет?

– Не раньше следующего месяца, как я слышал, – говорю я. – Я просто подумал, что тебе будет интересно узнать заранее. На тот случай, если кому-то из вас, ребята, понадобится быстро скорректировать цены, вы сможете сделать это до начала ревизии.

– Эй, спасибо, друг, что предупредил!

– Правда? Что ж, передай это своему начальству. Посмотрим, оценит ли оно нашу заботу. Если да, то было бы неплохо, если бы в дополнение к корректировке цен они в знак благодарности за наши труды произвели небольшой возврат средств... например, ты мог бы оставить их здесь вместе со следующей доставкой?

– Так и сделаю, – говорит он, энергично кивая. – И еще раз спасибо. Мы вас не забудем.

После этого дела пошли вполне гладко. Было достаточно всего пару раз пустить слух о королевской ревизии, чтобы он молниеносно распространился среди поставщиков. Вскоре нам стали стабильно поступать «возвраты средств» в количестве более чем достаточном, чтобы расплатиться с возчиками. Более того, план Пчелки по реорганизации склада сработал на славу, да так, что в итоге каждый день у нас оставалось приличное количество свободного времени. Разумеется, мы посвятили его оттачиванию наших навыков игры в Драконий покер, а также нашему новому хобби: Креативной Поставке.

Это занятие оказалось гораздо веселее, чем мы ожидали. Главным образом благодаря правилам, которые мы установили для себя. Поскольку мы взяли за правило косячить только с одним из каждых десяти заказов, у нас появилась уйма времени, чтобы решить, с каким именно заказом мы накосячим и как. Видите ли, чтобы обезопасить себя, мы решили, что лучше всего менять местами грузы, идентификационные номера которых либо были достаточно близки друг к другу, чтобы ошибка выглядела как простое неправильное прочтение, например 6 вместо 8, либо те, что имели схожий характер или внешний вид, чтобы это выглядело так, будто мы случайно вытащили не тот ящик, например отправили летнюю форму в роту, запрашивающую зимнюю экипировку.

Самый большой прикол – это когда мы отправили несколько коробок пропагандистских листовок в часть, которая отчаянно запрашивала туалетную бумагу. Я решил, что лучшего применения им не найти.

Как я уже сказал, это было весело, настолько весело, что у меня возникло гадкое ощущение, что такая лафа не продлится долго. И я оказался прав.

Конец празднику наступил, когда я получил приказ явиться к нашему командиру.

– Вольно, сержант Гвидо. Я только что просматривал рейтинг эффективности вашего подразделения, и, судя по тому, что я вижу, похоже, настало время нам поговорить.

Я скорее озадачен, нежели нервничаю по этому поводу, поскольку мы не отправляли начальству никакие документы, главным образом потому, что мы вообще не заполняли никаких бумаг. Это подтверждают и следующие слова офицера.

– Похоже, сержант, ваше подразделение не слишком утруждает себя заполнением требуемых по уставу накладных.

– Видите ли, сэр, все это время мы были очень заняты, пытаясь выучить новые для нас правила. Думаю, мы слегка запоздали с донесениями.

– Фраза «слегка запоздали» тут вряд ли уместна, – говорит он, чуть поджав губы. – С тех пор как вы приступили к своим обязанностям, я не могу найти ни одного отчета о работе вверенного вам склада снабжения. Впрочем, неважно. К счастью, имеется достаточно перекрестных отчетов, чтобы я получил представление о вашей работе.

Это вселяет в меня тревогу. Мы рассчитывали на то, что прежде чем фактическое выполнение нами наших обязанностей привлечет хоть какое-либо внимание, последует несколько раундов запросов и замечаний по поводу нашего небрежного отношения к канцелярской стороне дела. Впрочем, мне не впервой объяснять свои косяки различным представителям власти, и у меня всегда наготове разные отмазки.

– Вы в курсе, сержант, что ваше подразделение работает с эффективностью в девяносто пять процентов?

– Девяносто пять процентов? – искренне удивляюсь я. По идее, наш план «один косяк из десяти» должен давать ровно девяносто.

– Знаю, это подозрительно высоко, – говорит офицер, неверно истолковав мою реакцию, – особенно учитывая, что шестьдесят пять процентов – это нормальный показатель эффективности, даже для самой слаженной бригады снабженцев. Конечно, мне не составило большого труда читать между строк и получить довольно хорошее представление о том, что именно происходит.

– Сэр?

– Возьмем, к примеру, вот эту партию, – говорит он, постукивая пальцем по одному из листов перед собой. – Требовался зоркий глаз и внимание к деталям, чтобы заметить, что данный запрос на зимнюю форму на самом деле был сделан несколько месяцев назад, а значит, замена ее на летнюю форму была бы более уместна.

В глубине моего сознания прозвучал легкий сигнал тревоги, но офицер еще не закончил.

– ...или возьмем вот этот пункт, когда вы заменили туалетную бумагу коробками с агитационными листовками. Все наслышаны о проблемах с боевым духом в этой конкретной части, но, похоже, вы не только имели представление о том, что делать, но и действовали соответственно. Между прочим, это сработало... говорят, что с момента получения вашего груза их боевой дух находится на рекордно высоком уровне.

Пока он говорит, я смотрю на листовку, которую он подтолкнул ко мне через стол. Поймите, мы отправили этот конкретный груз, не вскрывая коробки, так что я впервые вижу эту злополучную листовку. Она представляет собой большой портрет королевы Цикуты, которая и без того довольно смазливая бабенка, но на этой картинке она особенно хороша, поскольку на королеве практически ничего нет, кроме соблазнительной улыбки. Под картинкой крупными буквами написано: ХОЧЕШЬ БЫТЬ НА МОЕЙ СТОРОНЕ? Пусть я и не претендую на роль эксперта в области психологии, как мой кузен Нунцио, но я вижу, как это может воодушевить впавшего в уныние солдата.

– Но я увяз в деталях, – говорит офицер. – Помимо эффективности вашей доставки, знаете ли вы, что время обработки заказа на вашем складе составляет менее трети времени, необходимого для получения заказа через любой другой склад?

До меня начинает доходить, в каком направлении движется этот разговор, и, разумеется, я не в восторге от него.

– В основном это заслуга рядового Пчелки, сэр, – говорю я, пытаясь отвлечь его внимание от себя. – Он экспериментировал с новой системой хранения на нашем складе, а также с новой системой отслеживания под кодовым названием «меньше бумаг».

– Рядовой Пчелка, говорите? – говорит офицер, делая пометку в своем блокноте. – Передайте ему, когда вернетесь к себе, что я хотел бы его увидеть. Было бы неплохо получить побольше информации об этой его экспериментальной системе... и, кстати, об экспериментах...

Он снова смотрит на меня.

– Я вижу, что для некоторых поставок вы используете гражданский транспорт. Это тоже очередной эксперимент?

– Так точно, сэр, – говорю я.

Я жду, что он расстроится из-за этого, поэтому даже готов взять вину на себя. Однако, похоже, я в очередной раз неправильно истолковал ситуацию.

– Знаете, сержант, – говорит он, откинувшись на спинку стула, – армия рассматривала возможность использования гражданского транспорта для доставки военных грузов, но отказалась от этой идеи как от слишком дорогостоящей. Однако, похоже, вы только что доказали ошибочность этого мнения. Конечно, прежде чем проводить такой эксперимент, вы должны были согласовать его со мной, ибо в компетенцию рядового Пчелки не входит изменять установленные процедуры, но с вашими результатами трудно спорить. Кроме того, в наши дни редко можно найти солдата, особенно рядового, который не боится проявить хоть капельку инициативы...

Я чувствую, как у меня сводит живот.

– ...и если есть что-то, что нужно организации, которая растет так быстро, как наша...

Я закрываю глаза.

– ...так это толковые лидеры! Вот почему мне доставляет такое огромное удовольствие одобрить ваше повышение в звании до лейтенанта, и...

Я резко открываю глаза.

– Одну минутку! – говорю я, совершенно забыв, как следует обращаться к начальству. – Вы делаете меня офицером?

Моя реакция, похоже, застала офицера врасплох.

– Ну... да, – говорит он. – Обычно мы требуем от кандидата непременного прохождения курса в офицерской школе, но в данной ситуации...

– Довольно! – рычу я, окончательно выходя из себя. – С МЕНЯ ХВАТИТ!

Глава 18

Сказать, что наше воссоединение с остальными участниками Корпорации М. И.Ф. у Большого Юлия не слишком походило на праздник, значит покривить душой.

О, разумеется, мы все рады видеть друг друга, и наш хозяин более чем щедр на вино из своего виноградника, но вопреки распространенному мнению выпивка вовсе не поднимает вам настроение. Судя по моему личному опыту, она лишь усиливает то настроение, в котором вы уже находитесь, поэтому, если у вас на душе хорошо, вам становится очень-очень хорошо, а если тошно, вы впадаете в еще большую депрессию, и, к сожалению, обстоятельства были таковы, что нам было не очень хорошо.

Невозможно закрыть глаза на тот факт, что наши попытки остановить королеву Цикуту потерпели полный провал. И хотя мы могли бы попытаться убедить себя, что, мол, это невыполнимая задача для пяти человек и дракона, мы впервые с момента создания нашей корпорации провалили задание. То, что это не была настоящая работа, типа тех поручений, за которые нам платили, а просто услуга Боссу, не сильно помогало. Более того, подведя Босса, мы чувствовали себя даже хуже, чем если бы мы были вынуждены вернуть клиенту деньги.

– У вас были большие проблемы с демобилизацией? – спрашивает Тананда после того, как мы заканчиваем объяснять причину нашего возвращения.

– В целом нет, – говорит Нунцио, подливая в свой кубок вина из кувшина Большого Юлия. – В конце концов мы были вынуждены обратиться к генералу Плохсекиру, чтобы он дал согласие. Но как только мы сказали ему, что выполняем специальное задание для Скива, он подписал бумаги, не задавая никаких вопросов. Единственная трудность, с которой мы столкнулись, заключалась в том, что они действительно хотели, чтобы мы остались... правда, лейтенант?

Он расплывается в улыбке, но по выражению моего лица замечает, что я не настроен шутить.

– К счастью, – торопливо продолжает он, – они постоянно пытались соблазнить нас тем, что, мол, хотят продвинуть нас еще выше, но мы не клюнули на эту наживку.

Увы, в своем отчете мой кузен тщательно опускает тот факт, что истинная трудность, с которой мы столкнулись при выходе на гражданку, заключалась не в армии... а в нашей команде. Говоря за себя, я не задумывался о том, как много они для меня значили, пока наше увольнение не было одобрено и мы были готовы попрощаться с ребятами. Думаю, только тогда я осознал, что больше никогда никого из них не увижу.

– Прощай, Гвидо, – сказал Пчелка, с серьезным видом пожимая мне руку. – Я высоко ценю помощь, которую ты мне оказал по части магии. Похоже, я настолько увлекся изучением технической стороны дела, что ни разу не задумался о том, как применить все это на практике.

– Не бери в голову, – говорю я, чувствуя себя отчасти смущенным. – Когда выйдешь на дембель, найди нас, и я познакомлю тебя с Боссом. Он смыслит в магии гораздо больше моего. Думаю, он не откажется дать тебе пару-тройку толковых советов.

– Ты правда думаешь, что это возможно? – спрашивает Пчелка. – Я раньше об этом не говорил, но Великий Скив всегда был моим кумиром. Я... вряд ли я смогу узнать о магии здесь, в армии, столько, чтобы он согласился возиться со мной.

– Магия, она бывает разная, – говорит Нунцио, кладя руку на плечо Пчелке. – Думаю, он будет не прочь встретиться с тобой, даже если ты не пройдешь большей магической подготовки, чем у тебя уже есть. Ты разработал довольно впечатляющую систему организации склада, а наша команда всегда присматривается... э-э-э... к дельным администраторам.

Я закатываю глаза, и он пожимает плечами, словно извиняясь.

Командующий офицер был впечатлен системой Пчелки – настолько, что парня повысили по службе и перевели в оперативную группу, которой было поручено повысить эффективность армии. Следовательно, в наших с Нунцио умах возник некий вопрос, светит ли ему дальнейшая карьера мага, именно поэтому, я думаю, Нунцио сказал то, что он сказал.

Лично я не был уверен, что мы сможем использовать Пчелку, если он все же объявится, поскольку деятельность Корпорации М. И.Ф. ориентирована на оказание услуг и, следовательно, не имеет складов, но я оставил эту мысль при себе.

– Эй, спасибо, ребята, – говорит Пчелка, моргая чуть чаще обычного. – В общем... думаю, мы еще увидимся.

– Парни, берегите себя, слышите? – говорит Паук, вставая на цыпочки, чтобы крепко обнять каждого из нас.

– Конечно, Паучок, – говорю я и тоже немного моргаю. – И послушай... когда ты выйдешь на гражданку, если ты все еще хочешь вступить в Синдикат, ты сначала загляни к нам... поняла?

– Поняла, – говорит она, энергично кивая,

– ...и держись подальше от Ужа, – говорит Нунцио, – если тебе нужна помощь, то приходи к нам!

– Конечно... и вы, ребята, помните: если вам понадобится помощь... в смысле если вы думаете, что я могу вам чем-то помочь, дайте мне знать, и я буду рядом. Хорошо?

– Это касается и всех нас, Мухобой, – говорит Шу Муха, хватая меня за руку и крепко ее пожимая. – Ты только свистни, и мы тут же прибежим.

– Я запомню, – говорю я. – Просто дайте нам знать, когда вы все выйдете на гражданку. Не хотелось бы мешать вам исполнять ваши армейские обязанности.

Я имел в виду это как шутку, но они, похоже, восприняли мои слова серьезно.

– Об этом не волнуйся, – говорит Майжук, пристально глядя мне в глаза. – Мы знаем, кому мы должны быть в первую очередь преданы, и вы тоже.

Как я уже сказал, это было непростое расставание. Однако труднее всего было осознавать другое. Что бы мы ни говорили о том, что они нас разыщут, даже попытайся они это сделать, велика вероятность того, что они не смогут нас найти. Как только это задание будет выполнено, мы вернемся в нашу штаб-квартиру на Базаре, и если только они не научатся перемещаться между измерениями...

– И что нам теперь делать? – говорит Тананда, отвлекая меня от воспоминаний и возвращая в настоящее. – Собирать вещи и валить домой?

– Думаю, есть еще один вариант, о котором я упомянула в начале этого задания, – медленно говорит Маша, глядя в свой кубок с вином.

Мне требуется секунда, чтобы вспомнить, но наконец я вспоминаю.

– Ты имеешь в виду устранить королеву? – говорю я.

Она кивает. Затем воцаряется долгое молчание, так как все погружаются в раздумья.

– Что ж, – наконец говорит Нунцио. – Почему бы не попробовать... по крайней мере, тогда мы сможем сказать, что, прежде чем сдаться, мы испробовали все.

Поколебавшись пару секунд, я киваю в знак согласия.

– Хорошо, кузен, – говорю я, – считай, что ты в деле. Большой Юлий, если ты сможешь найти снаряжение, которое мы хранили здесь до того, как записались в армию, мы с Нунцио сможем...

– Эй... стоп... ПОГОДИТЕ! – перебивает меня Маша и поднимает руку. – Кто сказал, что устранение королевы возьмете на себя только вы двое?

– Но ведь это очевидно, не так ли? – говорю я, отчасти раздраженный тем, что моя попытка заполучить задание сорвана, но все равно пытаюсь блефовать. – Я имею в виду, это целиком и полностью по нашей части, учитывая, чему нас учили.

– ...и судя по тому, что вы рассказывали о ваших разногласиях с инструктором по строевой подготовке, это обучение больше нацелено на принуждение граждан к порядку, чем на их убийство.

– Можешь не волноваться на этот счет, – говорит Нунцио, натянуто ей улыбаясь. – Мы лишь против ненужных убийств. В данном случае, похоже, без этого не обойтись.

– Когда я предложила это, я подумала, что ее устранение на себя возьму я, – говорит Маша без каких-либо намеков на ее обычное поведение «счастливой и толстой женщины-вамп».

– Ты? – говорю я. – Извини, Маша, что я тебе на это указываю, но хотя твоя внешность испугает кого угодно, я не думаю, что физические действия – твоя сильная сторона.

– Кто сказал хоть слово о физических действиях? – говорит она, вскидывая руки, унизанные кольцами. – По-вашему, я ношу все эти цацки украшения ради? Или как балласт? У меня есть несколько игрушек, которые отлично со всем справятся.

Хотя она все еще новичок по части естественной магии, прежде чем записаться в ученицы к Боссу, Маша долгое время занимала пост городского мага благодаря механическим магическим штучкам, коих она собрала целую коллекцию, причем большую часть в виде побрякушек. Хотя я подозревал это еще с тех пор, как мы только познакомились с ней, она впервые подтвердила, что по крайней мере некоторые ее цацки смертельны.

– Кроме того, – заканчивает она, с вызовом скрещивая руки на груди, – я ученица Скива, так что эта работа ложится на меня...

– ...а мы его телохранители, в чьи обязанности входит устранять любые угрозы благополучию Босса, – огрызается Нунцио. – Маша, я не ставлю под сомнение твою искренность или надежность твоих игрушек, но если мы хотим прихлопнуть кого-то, это требует опыта, а мы с Гвидо – единственные в команде, у кого есть опыт по этой части.

– Ребята, вы, случайно, ничего не забыли? – мурлычет Тананда, вступая в спор.

– Что такое, Тананда?

– Может, вы двое и обучены и имеете общий опыт по части контролируемого насилия, не забывайте, что в прошлом моя биография связана с работой ассасина. То есть если следовать вашей же логике, похоже, самая неприятная задача ложится именно на меня.

– Не хочу отравлять тебе веселье, сестренка, – подает голос Корреш, – но вообще-то я рассчитывал взять это задание на себя.

– Ты? – смеется Тананда. – Да ладно, старший братец, твоя рука все еще на перевязи.

– Это? – говорит тролль, глядя на свою руку. – Едва ли стоит об этом упоминать, честное слово.

Он вытаскивает руку из перевязи и шевелит пальцами, затем ставит локоть на стол рядом с собой.

– Никто не хочет помериться со мной силой? Или вы сразу уступаете мне?

– Честное слово, Корреш, – говорит Тананда, игнорируя его вызов, – только потому, что твою толстую шкуру трудно пробить...

– ...именно по этой причине я – логичный выбор для этого задания, – с улыбкой заканчивает тролль.

– ...если бы не такая мелочь, как твоя внешность, – добавляет Маша. – Извини, Корреш, но ты последний, кому бы я поручила это задание. Любой из нас может сойти за туземца, но ты без маскировочных чар был бы виден за версту.

– Значит, я одолжу у младшей сестры ее зеркальце...

– Даже не мечтай, – упрямо заявляет Тананда.

– ...или же для маскировки надену плащ с капюшоном или что-то типа того, – плавно продолжает Корреш, как будто она ничего не сказала. – Что скажешь, Большой Юлий? У тебя найдется что-нибудь очень-очень большое?

– Вообще-то, – говорит отставной генерал, – я подумывал провернуть это дельце сам.

– Что?

– Ты?

– Это не...

– ПОТОМУ ЧТО, – продолжает Большой Юлий, заставляя всех нас умолкнуть с помощью простой техники, а именно повышая голос до властного уровня, – потому что я старик и, следовательно, самый расходный материал.

Мы все вжимаемся в свои стулья, слишком смущенные, чтобы смотреть друг другу в глаза. Всего в нескольких словах он выразил суть того, что послужило причиной нашего, казалось бы, ожесточенного спора.

– Я слушал вас всех, – говорит он, пользуясь нашим тяжелым молчанием, – и, похоже, никто не хочет произнести вслух, что попытка убийства королевы по большому счету сродни самоубийству. Политические лидеры, и особенно члены королевских семейств, наиболее охраняемые люди в любой стране. Даже если вы сумеете подобраться к ним, что в лучшем случае крайне маловероятно, шансы уйти потом живым настолько малы, что их даже не стоит рассматривать.

Он обводит взглядом собравшихся.

– Конечно, мне не нужно вам это говорить, потому что вы все это уже знаете. Вот почему каждый из вас так хочет взяться за эту работу, чтобы освободить других от ответственности, благородно пожертвовав собой. Что ж, мой совет, как вашего тактического советника, – забудьте обо всем этом и возвращайтесь домой. Ибо я не верю, что Скив хотел, чтобы дело зашло так далеко, или же если вы полны решимости устранить королеву, тогда позвольте сделать это мне. Как я уже сказал, я старик, который ничего толкового не делает, а лишь тратит свою пенсию на мелкие прихоти. Вы же вносите больший вклад в жизнь и, следовательно, более ценны, чем я. Кроме того, – внезапно он улыбается, – было бы забавно напоследок тряхнуть стариной. Я никогда не рассчитывал умереть в постели.

– Это так любезно с твоей стороны, Большой Юлий, – говорит Тананда, – но об этом не может быть и речи. Хоть ты и работал с нами в качестве консультанта, но на самом деле ты не часть нашей команды. И я уверена: Скив не хотел бы, чтобы мы передавали эту работу на субподряд.

– Думаю, по крайней мере с этим все согласны, – говорит Маша, оглядывая всех нас. – Если это будет сделано, то непременно одним из нас.

– Значит, ты все еще намерена устранить Цикуту? – хмурится бывший генерал.

– А по-моему, – объявляет Корреш, вставая и потягиваясь, – мы все очень устали и слишком много выпили, чтобы принять рациональное решение. Предлагаю сейчас разойтись, а обсуждение продолжить утром, когда наши головы прояснятся.

– Твоя первая разумная идея за последние полчаса, – говорит Тананда, слегка потягиваясь. За этим было бы забавно наблюдать, не будь мои мысли заняты текущей проблемой.

– Дельная мысль, Корреш, – одобряет Нунцио.

– Верно.

– На мой взгляд, весьма разумно.

Согласие достигнуто, вечеринка заканчивается, и мы все расходимся по своим комнатам.

– Нунцио, – говорю я, как только остальные оказываются вне зоны слышимости. – Ты ведь думаешь о том же, что и я?

– Что нам стоит завтра встать пораньше? – говорит он.

– ...потому что если кто-то и отправится устранять королеву, так это мы, – заявляю я.

– ...и если мы оставим это на усмотрение команды, то эту работу может получить кто-то другой... – добавляет он.

– ...а если поставить их перед свершившимся фактом, спорить будет поздно, – заканчиваю я. – Верно я говорю?

– Верно, – соглашается он.

Как я уже сказал, хотя у нас с Нунцио порой возникают разногласия, когда ставки высоки, мы неплохо действуем вместе. Вот почему мы оба улыбаемся и желаем остальным спокойной ночи.

Глава 19

Как я упоминал, для этого задания мы с Нунцио взяли с собой несколько аксессуаров, которые хранили у Большого Юлия. Ведь вряд ли армия оценила бы по достоинству, заявись мы на службу уже полностью экипированными, тем более что наше личное снаряжение гораздо лучшего качества, чем то, которое выдают новобранцам на складе.

Как истинные профессионалы, мы потратили много времени на разборку наших вещмешков в поисках подручных средств, которые могли бы пригодиться при выполнении именно этого конкретного задания. Кастеты, обрезанные бильярдные кии, свинцовые трубки – их мы откладываем в сторону, поскольку обычно они используются для гораздо более тонких заданий и попытка применить их фатальным образом приведет лишь к потере времени и грязному результату. Хотя это ранило наши сердца, мы также решили не брать с собой наши расчудесные арбалеты. Пусть они хороши в открытом противостоянии, но довольно громоздки, чтобы их можно было надежно скрыть, что тотчас исключает их из списка используемых вооружений, поскольку все, что мы надеемся пустить в ход, придется пронести внутрь дворца под самым носом у стражей королевы. Хотя эти исключения несколько сокращают список нашего снаряжения, у нас по-прежнему остается изрядный набор инструментов, из которых вполне можно сделать окончательный выбор.

Нунцио наконец останавливается на карманном арбалете с пистолетной рукояткой и отрезке фортепианной струны просто на всякий случай, я же выбираю духовую трубку и надежный набор метательных ножей. Для тех из вас, кого может удивить мой последний выбор, хотелось бы отметить, что хотя мне, возможно, далеко до Ужа, по части метания ножей я не так уж плох. К сожалению, я не могу предоставить вам весомые доказательства моих способностей, так как тех, кто мог бы засвидетельствовать степень моего мастерства на собственном опыте, к сожалению, уже с нами нет... впрочем, я отвлекся.

– Знаешь, Гвидо, – говорит Нунцио и начинает распихивать выбранное снаряжение по потайным местечкам щегольской цивильной одежонки (в которую мы теперь вновь облачены), – есть одна проблема с тем, что мы берем на себя этот контракт.

– Что такое?

– Если нас потом поймают, что, как указывает Большой Юлий, вполне возможно, если не непременно, то мы вновь окажемся в ситуации, когда все решат, что Синдикат вмешивается в дела королевства Поссилтум.

– Брось, Нунцио, – говорю я. – Мы уже столько лет работаем на Синдикат, и за это время власти даже близко не подошли к тому, чтобы доказать, что между нами и этой августейшей организацией существует какая-либо связь.

– Я думал не о властях, – мрачно отзывается мой кузен. – Я сейчас думал про Дона Хо и других боссов Синдиката, о которых говорил Дон Брюс.

– Понятно.

Об этом-то я и не подумал, но об этом определенно стоило задуматься! Тем не менее я по-прежнему против того, чтобы кто-то из остальных членов Корпорации М. И.Ф. взял на себя опасную миссию вместо нас.

– Послушай меня, – говорю я. – Скорее всего, только один из нас нанесет смертельный удар, согласен?

– Ну да. И что?

– Поэтому если покажется, что его наверняка поймают, то другой должен его ликвидировать. Тогда выживший сможет сказать, что тот, кто убил королеву, был предателем и был устранен за нарушение приказа Босса.

– По-моему, звучит разумно, – одобрительно кивает Нунцио. – Пойдем.

Если, возможно, наше отношение к смерти, не говоря уже о немалой вероятности поубивать друг друга, прозвучало слегка бессердечно, я бы посоветовал вам еще раз подумать, чем мы с Нунцио зарабатываем на жизнь. Мы – телохранители, а это означает, что наряду с нашей работой мы принимаем возможность того, что в какой-то момент одному или обоим из нас придется умереть, чтобы человек, которого мы защищаем, остался жив. Повторяю, это просто часть нашей работы и мы были бы абсолютно безмозглыми кроликами, если бы спустя столько времени эта часть нашей работы вдруг стала для нас неожиданностью.

Что касается возможности того, что одному из нас придется убить другого... скажу честно, мысль о том, чтобы прикончить Нунцио, мне нравится не больше, чем мысль о том, что он прикончит меня. Тем не менее как только вы принимаете упомянутую выше возможность умереть на работе, чтобы защитить тело или репутацию Босса, вам не требуется никаких дополнительных доводов, чтобы признать, что мертвый – мертв, и впоследствии уже не имеет особого значения, кто именно сделал это с вами. В любом случае пришьет ли Нунцио меня или наоборот, по крайней мере, мы могли быть уверены, что это будет аккуратная, профессиональная работа с минимумом суеты и хлопот.

В любом случае сразу после рассвета, когда мы крадучись покидаем виллу, каждый раз приоткрывая дверь лишь на дюйм на тот случай, если она вдруг скрипнет, а затем, как только она открыта достаточно широко, чтобы мы смогли проскользнуть в нее, выходим во внутренний дворик. В этот момент, видя, что, похоже, нам удалось выскользнуть, не разбудив остальных членов нашей команды, я останавливаюсь, чтобы подмигнуть Нунцио и показать ему большой палец.

– Доброе утро, парни! – раздается знакомый голос из дальнего конца патио. – Желаете позавтракать?

Большой Юлий развалился в шезлонге, нежась на утреннем солнышке и небрежно ковыряясь в стоящей на столе тарелке.

– Тсс! Нельзя ли потише? – шипит Нунцио, приложив палец к губам, и спешит к хозяину виллы.

– Зачем? – говорит Большой Юлий все еще зычным своим голосом.

– Э-э-э... – говорю я, бросая взгляд на Нунцио, но тот только пожимает плечами. – Если честно, Большой Юлий, то мы берем на себя задачу положить конец вчерашнему спору и, прежде чем дискуссия возобновится, решили поспешить с выполнением задачи. Эти усилия, конечно же, пропадут втуне, если остальные услышат тебя и выйдут сюда до того, как мы ускользнем.

– Боюсь, уже слишком поздно беспокоиться об этом, – говорит он небрежно.

– Прошу прощения?

– Они ведь уже ушли... разумеется, по одному.

– Правда? Когда?

– Минуточку... первой была Тананда, она ушла вчера вечером, потом ушел Корреш, когда проснулся и понял, что его сестрица ушла. Маша... ну, она упорхнула где-то час назад, узнав, что остальные ушли... вы же знаете, несмотря на свой вес, эта женщина умеет передвигаться довольно быстро.

– Значит, они все нас опередили! – с негодованием восклицает Нунцио. – А мы-то думали, что мы такие умники, что уходим ни свет ни заря.

– Есть одна деталь, которую, как я заметил, ваши товарищи по команде забыли упомянуть вчера, – говорит Большой Юлий. – Понимаете ли, сегодня день, когда королева проводит публичный суд и рассматривает прошения и жалобы от кого угодно, в порядке живой очереди. Что делает это мероприятие просто идеальным для того сомнительного поступка, который вы обсуждали. Но очереди формируются ни свет ни заря, как для тех, кто ищет аудиенции, так и для тех, кто просто решит поприсутствовать на данном мероприятии.

– О, это просто здорово! – говорю я. – Скажи мне, Большой Юлий, если ты не возражаешь против моего вопроса, почему же ты не попытался их остановить?

– Я? – невинно моргает он. – Вчера я сказал свое слово, и, насколько я помню, мне все единогласно посоветовали отказаться. Теперь это не мое дело, хотя, признаюсь, если мне и хотелось бы попытаться кого-то остановить, так это именно вас двоих. Знаете, что я имею в виду?

– Думаю, твоя точка зрения мне понятна, – быстро говорит Нунцио. Таким мрачным я не видел его уже долгое время. – Ну давай, Гвидо! Нам нужно поторопиться, если мы вообще намерены участвовать в этой игре!

Как и предсказывал Большой Юлий, тронный зал дворца был забит до отказа, и еще больше людей ждали снаружи, чтобы войти, если кто-то вдруг уйдет раньше. Однако, как я уже упоминал ранее, мы с Нунцио парни крупные, и большинство людей уступают нам дорогу, когда мы их тесним, поэтому нам в конечном итоге удается пробиться туда, откуда мы сможем хотя бы наблюдать за происходящим.

Зеваки, пришедшие лишь затем, чтобы поглазеть, выстроились вдоль стен глубиной в двадцать рядов или забились на балконы, оставив центр комнаты свободным для тех избранных, у кого есть прошение к королеве. Видя, как эта человеческая свора томится в очереди, протянувшейся от самой двери, нам ничего другого не остается, кроме как присоединиться к толпе, что в определенной степени скрывает наше присутствие, но значительно снижает наши шансы на быстрый побег после того, как мы закончим свое дело.

– Вот Маша, – говорю я, хотя это как бы и не нужно, так как она стоит в очереди и ждет, когда ее подпустят к королеве, и весьма заметна в этой разношерстной компании. – А где остальные? Ты их видишь?

Нунцио лишь мотает головой и прощупывает глазами публику справа от нас. Поэтому я начинаю делать то же самое, но только с толпой слева.

Я, конечно, понимаю, что вряд ли смогу заметить Тананду, поскольку с этим ее маскировочным зеркалом она может выглядеть кем угодно. Однако, зная, что она более чем тщеславна, я подозреваю, что даже в маскировке она будет одновременно женственной и привлекательной.

А вот Корреш – совершенно другое дело. Все, что мне нужно, это отыскать глазами фигуру внушительного размера в наряде, скрывающем лицо, и...

Нунцио толкает меня локтем под ребра, чтобы привлечь внимание, а затем резко поднимает голову к потолку. Мне требуется минута, чтобы понять, на что он пытается мне указать, но затем что-то движется в тени стропил, и я вижу ее. Это Тананда! Распласталась на одном из тяжелых бревен и медленно подползает к трону. Сначала я боюсь, что она упадет, но потом понимаю, что она...

– Прекращай уже на нее таращиться, – шипит мне на ухо Нунцио. – Хочешь, чтобы охранники ее заметили?

Я ловлю себя на том, что таращусь на нее, как какой-нибудь зевака-турист, и что если я продолжу это делать, другие люди, например гвардейцы, начнут задаваться вопросом, на что я там пялюсь, и сами начнут смотреть на стропила.

– И что нам теперь делать? – шепчу я в ответ, отрывая глаза от Тананды.

– Двигаться, – говорит Нунцио. – И поживее, если мы хотим ее опередить. Но с этой толпой... вот что я тебе скажу. Ты попробуй протиснуться там слева, а я проберусь по этой стороне.

– Понял! – говорю я и осторожно толкаю локтем в поясницу парня, стоящего впереди, тем самым открывая путь на другую сторону тронного зала.

Однако сказать, что мы намерены приблизиться к трону, оказывается значительно проще, чем добраться туда на самом деле. Сначала меня беспокоит, что я двигаюсь слишком быстро и привлеку внимание охранников, как тот, кто слишком уж старается приблизиться к тому месту, где будет сидеть королева. Однако после нескольких минут борьбы с толпой меня больше беспокоит, смогу ли я вообще двигаться. Похоже, что чем ближе я подхожу к передней части зала, тем решительнее люди настроены не уступать мне дорогу.

Я уже преодолел полпути к трону, однако начинаю впадать в отчаяние из-за того, сколько времени это занимает, и оглядываюсь, чтобы увидеть, как там дела у Нунцио. Выясняется, что у него проблем даже больше, чем у меня: он продвинулся всего на шесть шагов, после чего застрял позади кучки пожилых кумушек. Они явно не собираются никому уступать дорогу, и, похоже, если моему напарнику не удастся прорваться сквозь них, то он вообще никогда не доберется до трона.

Разумеется, мне ничего другого не остается, как опередить остальных и первым добраться до королевы, что меня вполне устраивает. Удвоив свои усилия, я украдкой смотрю вверх, чтобы проверить, как там Тананда, но обнаруживаю, что вообще ее не вижу!

В этот момент раздается пронзительный звук медных труб... и появляется королева.

На мгновение я впадаю в ступор, слишком ошеломленный, чтобы продолжать двигаться вперед. Более того, я отстаю на пару шагов.

Видите ли, я познакомился с королевой Цикутой одновременно с Боссом, а совсем недавно у меня появилась возможность освежить память, рассматривая пропагандистский буклет. Хотя ее величество никак нельзя назвать красоткой, она и не совсем уродина. Однако женщина, усаживающаяся на трон, настолько отличается от ее изображений, что если бы толпа не выкрикивала ее имя, когда она вошла, я бы, вероятно, не узнал ее. Конечно, пройди она мимо меня на улице, корона была бы довольно убедительной подсказкой.

Похоже, Цикута не очень хорошо спала. Под глазами у нее залегли темные круги, и похоже, что она ничего не ела, и даже дольше, чем обычно, потому что эта дамочка всегда была несколько слишком тощей. Затем первый парень в очереди начинает блеять о том, что, по его мнению, его бизнес платит слишком много налогов, и на минуту мне кажется, что она вот-вот расплачется.

Мне приходит в голову, что сколь бы успешным ни выглядело со стороны это расширение границ, похоже, оно не делает королеву Цикуту такой уж счастливой.

В этот момент я замечаю Корреша, или, по крайней мере, достаточно крупную фигуру в плаще с капюшоном, что крадется вдоль стены позади стражников в десяти футах от того места, где сидит королева, и понимаю: время у меня кончилось. Один из метательных ножей скользит вниз по моему рукаву, я пытаюсь оценить расстояние между мной и Цикутой. Это будет чертовски трудный бросок, но от того, что я пялю глаза, легче не станет, поэтому я для равновесия отступаю назад и... в глубине зала разверзается настоящий ад!

Сначала мне кажется, что охранники набросились на Нунцио, но когда я смотрю в его сторону, он стоит в стороне от происходящего, смотрит прямо на меня и в отчаянии указывает на дверь, бормоча что-то, чего я не могу разобрать из-за гомона. Я вытягиваю шею, пытаясь понять, на что он указывает, но вижу только, что толпа возле тронного зала раздается в стороны, уступая дорогу чему-то или кому-то.

От тех, кто столпился в дверях, пробегает рябь перешептываний, нарастая по мере того, как в нее вливаются все новые и новые голоса. Оставив попытки увидеть, что там происходит, я прислушиваюсь, пытаясь разобрать, что они говорят.

– ...МАГ...

– Он вернулся!

– ОН ИДЕТ!

– ...ПРИДВОРНЫЙ МАГ!

– СМОТРИТЕ! ВОТ ОН!

– ВЕЛИКИЙ СКИВ!

И это действительно был он!

Как только мое ухо разбирает слова, толпа в задней части тронного зала расступается, и входит Босс... а с ним Ааз! Конечно, они вроде как спорят и совершенно не обращают внимания на толпу вокруг них, которая то отступает, то напирает вперед, подобно колышущейся стене.

Я выхожу из толпы прежде, чем до меня доходит, что в спешке я растоптал нескольких граждан Поссилтума, и прохожу мимо Маши, которая всегда малость притормаживает из-за своих габаритов. Я вижу, как Нунцио идет сквозь толпу, словно кегли, сбивая людей с ног, и смутно осознаю, что делаю то же самое... но мне наплевать. Я просто рад видеть Босса целым и невредимым.

– СКИ-И-ИВ!

Я слышу, как кто-то истошно вопит голосом, весьма похожим на голос королевы, но я уже на расстоянии шести шагов и стремительно приближаюсь.

Мне никогда не нравилось принятое в Синдикате традиционное приветствие, когда мужчины обнимают друг друга, но на этот раз я решил сделать исключение.

– БОСС! – кричу я, широко раскидывая руки и... комната кружится... а потом все становится черным-черно!

Глава 20

– Эй, ГВИДО! Ну давай же! Очнись!

Я слышу голос Нунцио, но решаю еще немного подержать глаза закрытыми. В прошлом у меня был богатый опыт подобных случаев, и мне не составляет труда понять, что произошло, то есть что меня отправили в нокаут. Самая трудная часть – вспомнить обстоятельства, которые привели к этому состоянию, и задачу эту не упрощает тот факт, что мой мозг все еще не оправился от случившегося, вот почему я предпочитаю притвориться, будто я все еще в отключке, а сам тем временем потихоньку прихожу в себя.

Мы были в тронном зале, потом вошел Босс вместе с Аазом... Я направился к нему, чтобы поздороваться... Нунцио шагал рядом с мной, чтобы сделать то же самое, а потом...

По голосу я определяю местонахождение Нунцио, затем открываю глаза, быстро сажусь и хватаю его за горло.

– Это ты только что меня вырубил, кузен? – спрашиваю я из чистого любопытства.

Мир снова начинает слегка вращаться, вынуждая меня пересмотреть разумность попыток двигаться так быстро и так скоро после того, как я только что пришел в сознание, но я пару раз моргаю, чтобы прояснить зрение, и все успокаивается. Еще я замечаю, что Нунцио заметно багровеет, поэтому ослабляю хватку на его горле, чтобы он мог что-нибудь мне ответить.

– Это... это не я! – хрипит он.

Учитывая, что Нунцио обычно гордится своей работой, особенно в тех случаях, когда он только что как следует поработал надо мной... я полагаю, что он говорит правду, и полностью разжимаю хватку.

– Если ты этого не делал, – хмурюсь я, все еще пытаясь проморгаться, – тогда кто...

– Знакомься, это Пуки, – говорит он, указывая большим пальцем левой руки через плечо, пока его правая рука занята потиранием горла. – Она новый телохранитель Босса.

– Новый телохранитель?! – восклицаю я, оглядываюсь, и...

...мир вокруг замирает, как и мое сердце и легкие.

Когда я говорю, что эта цыпочка просто сногсшибательна, это не имеет ничего общего с тем фактом, что она только что едва не вышибла мне мозги. У нее гладкие, мускулистые очертания фигуры, как у пантеры, за исключением нескольких приятных округлостей, которые обычно не встречаются у кошек любого размера. Еще у нее зеленая чешуя и желтые глаза, бесстрастно глядящие на меня.

– Извини за недоразумение, – говорит она, хотя в голосе нет ни малейшего намека на сожаление, – но ты приблизился так стремительно, что у Скива не было возможности сказать мне, что ты на нашей стороне. В любом случае рада познакомиться... пожалуй... Вот твой нож.

Я смотрю на метательный нож, который она держит, и понимаю, что это действительно один из моих инструментов. Должно быть, я все еще держал его в руке, когда подошел поприветствовать Босса, что является досадной оплошностью. Одна из проблем с большими руками заключается в том, что порой забываешь, что ты что-то сжал в кулаке.

– Новый телохранитель, да? – уточняю я, будучи не в состоянии придумать что-то более остроумное, а сам беру нож и прячу его.

– Мы познакомились в Извре, – в ее голосе слышен холодок. – Скиву срочно понадобился телохранитель... и, похоже, такового у него с собой не оказалось.

Я не настолько туп, чтобы пропустить мимо ушей профессиональный упрек.

– Нам это тоже не понравилось, – огрызаюсь я, – но Босс не велел нам идти с ним, а вместо этого попросил помочь здесь.

Пуки задумывается на секунду, затем коротко кивает.

– Это кое-что объясняет, – говорит она, слегка оттаяв. – То, что Скив оказался брошен один, на произвол судьбы, заставило меня задуматься о вас двоих, но похоже, у вас действительно не было особого выбора в этом вопросе.

Кажется, нет ни одной причины, почему ее одобрение должно было что-то для меня значить, но это так.

– Так ты из Извра, да? – говорю я, пытаясь продлить разговор.

– Она моя кузина, – встревает Ааз, и я впервые замечаю, что он стоит рядом.

Вообще-то здесь стоит вся команда, а я...

– Твоя кузина?! – повторяю я. Похоже, его слова наконец-то доходят до меня.

– Не волнуйся, – говорит Пуки, слегка улыбаясь и подмигивая. – Мы совсем не похожи.

– Ребята, нельзя ли потише? – шипит на нас Тананда. – Я пытаюсь их подслушать!

Я прекращаю разговор с Пуки, чтобы сосредоточиться на том, что происходит.

Мы все еще в тронном зале, но толпа куда-то подевалась. Более того, все это помещение, пол и балконы, пусты: кроме нас, нет ни зевак, ни охранников. Вернее, кроме нас и Босса, который сидит на ступеньках трона и о чем-то болтает с королевой Цикутой.

– ...так что все шло довольно неплохо, пока Родди не подцепил какую-то заразу и не склеил ласты, – говорит она. – После его смерти я поняла, что те кольца, которые ты нам дал, на самом деле не связывают наши жизни... кстати, на твоем месте я бы нашла того типа, что их тебе впарил, и потребовала деньги назад.

– Она что же, утверждает, что король действительно умер естественной смертью? – шепчу я.

– Похоже на то, – шепчет в ответ Тананда. – А теперь помолчи. Я хочу это услышать.

– ...и ты знаешь, мне всегда хотелось чуть-чуть расширить наши границы, вот я и подумала: почему бы не попробовать?

– Судя по тому, что я слышал, – перебивает Босс, – расширение вышло далеко за рамки «чуть-чуть», в чьем бы то ни было определении.

– Я знаю, – горестно вздыхает Цикута. – Просто это почему-то от меня ускользнуло. Мои советники... ты помнишь Гримбла и Плохсекира?.. они постоянно уверяют меня, что все в порядке, что пока я стану и дальше снижать налоги, люди непременно меня поддержат. Но меня не оставляет ощущение, что я утратила контроль над...

– Снижать налоги и одновременно расширять границы? – взрывается Босс. – Но этого делать нельзя! Большее по размерам королевство требует увеличения расходов, а вовсе не их снижения! У вас по-прежнему остаются расходы на местное самоуправление плюс затраты на дополнительные уровни бюрократии для управления местной бюрократией!

Наконец-таки до меня доходит, что беспокоит меня в этом «снижении налогов» каждый раз, когда я об этом слышу. Я очень хорошо помню, что мне пришлось трижды сдавать экзамен по «Экономиксу 101».

– Знаю, – снова вздыхает королева. – Я покрывала дополнительные расходы из казны моего старого королевства, но от нее почти ничего не осталось. Гримбл утверждает, что со временем, когда королевство станет достаточно большим, ситуация выровняется, но...

– Этого не произойдет, – говорит Босс, качая головой. – Вы не сможете перехитрить математику ситуации. Вам придется либо поднять налоги, либо вернуть назад границы, либо обанкротиться.

– О, Скив! – восклицает Цикута и пылко обнимает его. – Я знала, что ты все поймешь правильно! Вот почему я послала за тобой.

– Послала за мной?

– Конечно, глупыш. Кольцо. Разве ты не понял?

– Да. Но...

– Я никогда не была мастерицей по эпистолярной части, – продолжает королева, – однако нисколько не сомневалась, что ты поймешь мое сообщение, когда отправила тебе кольцо Родди, правда, мне пришлось послать вместе с ним и кусочек его самого. Ты оказался прав насчет того, что кольца не снимаются.

– Это было кольцо Родрика?

– Конечно. Ты же не думаешь, что я отрезала бы себе палец?

Она поднимает руку и шевелит пальцами... всеми, включая тот, что с кольцом. Кожа на пальце, который мы получили, была настолько мягкой и гладкой, что мы, нисколько не усомнившись, приняли его за женский палец. Конечно, если вдуматься, короли тоже не очень-то работают руками.

– В любом случае ты получил сообщение и сейчас ты здесь, так что все будет в порядке.

– Сообщение, – говорит Босс. Он явно сбит с толку, что, на мой взгляд, вполне понятно. – Э-э-э... просто чтобы убедиться, что мы понимаем друг друга, не могли бы вы сказать словами то, что хотели мне сообщить, вместо того чтобы использовать кольцо... в качестве... э-э-э... графического средства коммуникации?

– Разве это не очевидно? – говорит королева. – Мне нужна твоя помощь, чтобы управлять делами, поэтому я предлагаю тебе должность.

– Э-э-э... я вроде бы как немного занят в эти дни, – отвечает Босс, – но думаю, что смогу уделить немного времени, чтобы помочь вам исправить ситуацию в качестве вашего советника...

– ...в качестве моего супруга, – поправляет его королева.

Вся команда вздрагивает при этом заявлении, и мы обмениваемся настороженными взглядами.

До Босса, однако, доходит не сразу.

– Конечно, первое, что вам придется сделать, это приказать армии прекратить бессмысленное наступление, пока мы не придумаем, что делать дальше. Так что считайте, что дело почти сделано, а потом мы с Гримблом... СУПРУГА?!

Как я уже говорил, Босс порой соображает довольно медленно, но в конце концов до него доходит.

– Конечно, – улыбается ему Цикута. – Думаю, мы можем пожениться, и тогда, если мы разделим некоторые из этих утомительных обязанностей, у нас еще останется куча времени.

– СУПРУГА???

Босса, похоже, заклинило на этом слове.

– Верно, – говорит королева, наклоняясь так, что ее голова вплотную приближается к его. – А в чем дело? Какие-то проблемы?

Температура в тронном зале, похоже, падает вместе со ставшим вдруг ледяным тоном ее голоса.

– Потому что если да, то есть и другой вариант. Я могу сделать то, что ты предлагал, когда мы с Родди только-только поженились.

– Что я предлагал?.. – говорит Босс убитым голосом.

– Отречься от престола. – Неким образом в устах королевы три этих слова звучат как приговор... смертный приговор. – Я сойду с трона и назначу тебя своим преемником. Тогда ты сможешь применить все свои умения и разгрести всю эту неразбериху самостоятельно!

Шах и мат.

Этот разговор вселяет в меня изрядное беспокойство, но это ничто по сравнению с тем, что он делает с Боссом. Видно, что бедолага в панике, не говоря уже о том, что его, похоже, вот-вот стошнит.

– Я... я... – заикается он.

– Но не кажется ли тебе, что будет гораздо лучше, если ты просто согласишься с моей первоначальной идеей? – говорит Цикута, вновь становясь игривой, как котенок. – Таким образом ты получишь все королевство и меня!

– Я... я не знаю, – лепечет наконец Босс. – Я никогда не думал о женитьбе.

– Тогда подумай о ней, – говорит королева с легким раздражением в голосе.

– Нет... то есть мне нужно время, чтобы подумать об этом.

– Хорошо, – кивает Цикута. – Вполне разумно.

– Может, через год...

– Я дам тебе месяц на раздумья, – говорит королева, делая вид, будто Босс ничего не сказал. – После чего буду ждать от тебя того или иного ответа. А пока я прикажу армии остановиться, и ты сможешь вместе с Гримблом заняться бухгалтерскими книгами. Я имею в виду, это ведь хорошая идея, какое бы решение ты в конце концов ни принял, согласен?

– Я... думаю, да.

Лично мне все это не нравится. Босс никогда не был мастером по части общения с юбками, и похоже, Цикута может с легкостью вить из него веревки.

– Думаю, я услышала достаточно, – говорит Тананда. – Увидимся позже, ребята.

– Куда собралась, сестренка? – рычит Корреш, задавая вопрос ради всех нас. – Похоже, Скиву понадобится вся помощь, какую только мы можем ему оказать, и даже больше.

– Вообще-то, – отвечает Тананда, – я собиралась вернуться домой, в офис. Думаю, мне не помешает небольшая передышка, поэтому я решила, пока мои волосы отрастают, взять на себя заботу о домашнем очаге.

– Это правда? – хмурится Корреш.

– Ну конечно! – мурлычет она, одаряя его широкой улыбкой. – Тем более что это освободит Банни от ее домашних обязанностей. Думаю, я отправлю девочку сюда, чтобы она помогла вам разгрести завалы проблем.

– Банни?

– Ну, вы же не можете ожидать от Скива, что он наведет здесь порядок без своей помощницы по административным вопросам, не так ли? – невинно хлопает ресницами Тананда. – Кроме того, Банни гораздо лучше разбирается в цифрах, чем я.

Она умолкает и бросает последний мрачный взгляд на королеву.

– ...по крайней мере, в этой ситуации от нее наверняка будет больше пользы.

Глава первая

Итак, ситуация складывается следующая... – В подкрепление своих слов я начал загибать пальцы, чтобы аудитория получила зримый образ. – Во-первых, королева Цикута хочет, чтобы я на ней женился и стал принцем-консортом. Во-вторых, она дала мне месяц на размышление, а потом я должен буду сообщить ей свое решение. В-третьих, – я загнул соответствующий палец, – если я решу на ней не жениться, то она намерена отречься от престола, назначив меня своим преемником, и свалить на мою голову весь этот бардак. Все понятно?

Как ни заботило меня сложившееся затруднительное положение, я все-таки был очень горд своей способностью, не пасуя перед трудностями, проанализировать все обстоятельства и найти решение. В не столь уж отдаленном прошлом я бы просто-напросто ударился в панику. Если даже мои приключения за последние годы не научили меня ничему другому, то по крайней мере уверенность в том, что я смогу справиться с любым кризисом, возросла у меня несказанно.

– Глип! – ответила мне аудитория.

М-да... все-таки абсолютной уверенности я пока не ощущал.

Я знал, что с грехом пополам смогу выбраться из большинства кризисных ситуаций, но пуще всякого кризиса боялся показать себя дураком перед друзьями и коллегами. Конечно, они меня всегда поддерживали и готовы были вытащить из очередной переделки, но зачем лишний раз подвергать испытанию их дружеские чувства, даже если речь пока идет только о советах? И если уж в конце концов я к ним обращусь, то лучше выглядеть по возможности зрелым и уравновешенным, а не изливать свои жалобы с истерическими всхлипами. Из этих соображений я решил прорепетировать свое выступление перед тем членом нашей команды, с которым я чувствовал себя по-настоящему свободно, – то есть перед моим драконом.

Я уже упоминал, что Глип большая умница, хотя его словарь и состоит всего из одного слова, от которого он и получил свое имя. По мнению моего партнера и наставника Ааза, ограниченный словарный запас моего любимца определяется его юным возрастом и по мере взросления словарь дракона будет расширяться. Правда, поскольку драконы живут по нескольку сотен лет, у меня мало шансов когда-нибудь вступить с Глипом в диалог. Однако в такие моменты, как сегодня, я даже рад был заполучить собеседника, который только слушает... не отпуская никаких «ценных» замечаний насчет того, что я даже улицу не могу перейти, не втравив себя и остальную команду в какую-нибудь передрягу.

– Все дело в том, – продолжал я, – что со всеми проблемами и катастрофами этих лет, не говоря уже об исполнении должности президента Корпорации М.И.Ф., у меня не так уж много оставалось времени для личной жизни... то есть совсем не оставалось... И уж точно, я вовсе не думал жениться! Больше того, даже и не определился с вопросом, хочу ли я жениться вообще, не говоря уже о том, когда и на ком.

Глип склонил голову набок и, судя по его виду, ловил каждое мое слово.

– Разумеется, от альтернативного варианта я тоже не в восторге – это я знаю наверняка. Я уже один раз имел случай поиграть в короля... и этого раза мне хватило с избытком, так что спасибо, не надо. Даже просто заменить Родрика на время было не сахар, а уж править королевством самому, в своем собственном обличье, и вдобавок всю жизнь, а не несколько дней, – об этом даже подумать ужасно. Но вот более это ужасно или менее, чем женитьба на королеве Цикуте?

В ответ на мою дилемму дракон начал энергично грызть зачесавшуюся лапу.

– Ну спасибо тебе, Глип, – проговорил я, криво улыбнувшись, несмотря на огорчение. Я, конечно, не рассчитывал всерьез услышать от своего дракона какого-нибудь потрясающего мудрого совета, но мои проблемы все-таки казались мне достаточно серьезными и заслуживали внимания. – Я мог бы с тем же успехом говорить это Аазу. Он, конечно, обожает потрепать мне нервы, но при этом хотя бы на меня смотрит.

Все так же криво улыбаясь, я поднял кубок с вином, прихваченный для поднятия духа, и уже приготовился отпить глоток.

– Ну, Ааз не так уж и плох.

На какое-то мгновение мне показалось, что это Глип мне ответил, и я даже успел удивиться. Но тут осознал, что голос раздался у меня из-за спины, а вовсе не со стороны дракона. Короткий взгляд через плечо подтвердил худшие подозрения. Мой партнер – зеленая чешуя, острые зубы и все прочее – стоял прислонясь к стене буквально в десяти футах от меня и явно слышал всю мою речь.

– Привет, Ааз, – произнес я, стараясь прикрыть замешательство наскоро состроенной улыбкой. – Я не слышал, как ты вошел. Извини за последнее замечание, но я немного...

– Да ладно, Скив, не страдай, – махнул он рукой. – Если это самое худшее, что ты обо мне говорил за все эти годы, то считаю, мы изумительно ладим. Я действительно время от времени сильно на тебя нажимаю. Наверное, это мой способ снимать стресс.

Ааз выглядел довольно спокойным... то есть он выглядел подозрительно спокойным. Не то чтобы мне особенно нравилось, когда он на меня орет, но это по крайней мере было бы что-то знакомое и надежное. А от такого неожиданно разумного и уравновешенного поведения я почувствовал себя не в своей тарелке – как если бы вдруг увидел, что солнце взошло на западе.

– А... что ты тут делаешь, партнер? – произнес я как мог небрежно.

– Тебя ищу. Мне пришло в голову, что для решения вопроса, что же делать дальше, тебе может понадобиться сочувствующий слушатель.

Где-то в моем сознании снова зазвенел тревожный звонок. Если бы мне предложили описать наши с Аазом взаимоотношения в прошлом, я никогда бы не употребил выражение «сочувствующий слушатель».

– А как ты узнал, где я?

Я хотел обойти скользкий момент, но мне действительно было любопытно, как Ааз меня нашел. Я приложил массу усилий, чтобы проскользнуть в королевскую конюшню незамеченным.

– Это было несложно, – ответил Ааз с широкой улыбкой, показывая большим пальцем на дверь. – Там у тебя целая толпа.

– У меня?

– У тебя. Пуки, на мой взгляд, несколько задается, но как телохранитель, она свое дело знает. Я думаю, она села тебе на хвост, как только ты вышел из своей комнаты.

Пуки – это мой новый телохранитель; я ее нанял во время своего недавнего путешествия на Извр... и только потом узнал, что она кузина Ааза.

– Ничего себе, – сказал я и хмуро посмотрел на дверь. – Я ее нигде не заметил.

– Я ж тебе сказал, она свое дело знает, – подмигнул мой партнер. – Если она уважает твое стремление к уединению и держится вне твоего поля зрения, это еще не означает, что она позволит тебе бродить повсюду без охраны. А потом, думаю, Гвидо ее заметил и решил присоединиться... Он с самой первой встречи ходит за ней как привязанный... Ну и конечно, Нунцио тоже должен был сюда подойти... Так вот, в результате вся троица твоих телохранителей подпирает стенку у двери и следит, чтобы никто тебя не потревожил.

Восхитительно. Отправляешься искать уединения, а в результате оказываешься во главе процессии.

– Так что ты об этом думаешь, Ааз? – спросил я.

Все равно рано или поздно мне предстояло узнать его мнение, так что я решил спросить напрямую и покончить с этим делом.

– О чем?

– О стоящей передо мной проблеме, – пояснил я.

– В чем проблема?

– Извини. Я думал, ты слушал, пока я объяснял Глипу. Я говорю обо всей этой истории с королевой Цикутой.

– Я знаю, – отмахнулся мой партнер. – Повторяю вопрос: в чем проблема?

– В чем проблема? – Я уже сам понемногу переставал это понимать; при разговоре с Аазом это обычное дело. – Тебе не кажется...

– Секундочку, партнер, – произнес Ааз, поднимая руку. – Помнишь, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились?

– Помню, конечно.

– Не важно, я тебе еще раз напомню. Твой старый учитель Гаркин только что был убит, и у тебя были все шансы оказаться следующей жертвой. Так?

– Так. Но...

– Так вот это была проблема, – продолжал он, будто я ничего не говорил. – А еще одна у тебя была, когда с горсткой неудачников тебе предстояло остановить армию Большого Юлия... притом что в случае успеха тебя по возвращении во дворец грозились убить или еще того похуже.

– Я помню.

– И когда ты решился вытащить меня из той истории с убийством на Лимбо, измерении, населенном сплошь вампирами и оборотнями, то это, я согласен, тоже была проблема.

– Я не понимаю...

– А теперь рассмотрим нынешнюю ситуацию – полная противоположность! Как я понял, тебе угрожает вступление в брак с королевой, что, на мой взгляд, подразумевает свободное распоряжение казной королевства. В другом варианте – если ты не женишься на ней – она отречется от престола в твою пользу... и казна опять же в твоих руках, только при этом без королевы. – Он улыбнулся, показав внушительный ряд зубов. – Так в чем, я повторяю, проблема?

Уже не в первый раз я замечал за своим партнером склонность оценивать плюсы и минусы любой ситуации, сводя все к денежному исчислению и определяя сальдо.

– Проблема в том, – сухо произнес я, – что добраться до этой казны я смогу, только женившись или сделавшись королем. Честно говоря, ни один из этих вариантов не вызывает у меня бешеного восторга.

– По сравнению с тем, как доставались тебе жалкие монеты в прошлом, это не так уж и плохо, – пожал плечами Ааз. – Ты должен привыкнуть, Скив, что зарабатывание денег обычно связано с чем-нибудь неприятным. Никто... слышишь, никто не станет отстегивать тебе наличные за приятно проведенное время.

Надо сказать, что «жалкие монеты», которые так тяжело доставались нам в прошлом, за последние годы сложились в сумму, внушавшую уважение даже банкиру на Извре; однако я знал, насколько бесполезны любые попытки убедить Ааза, что денег может быть достаточно.

– Я бы, пожалуй, начал писать книжки о разных рискованных приключениях, вместо того чтобы самому в них участвовать, – робко произнес я. – Мне всегда казалось, что это непыльная работенка, и притом позволяющая неплохо жить.

– Ты так думаешь? Тогда, партнер, мне придется открыть тебе глаза на суровую реальность. Заниматься каким-нибудь делом на досуге, в качестве хобби, просто потому, что оно тебе нравится, – это одно, но писать книги, петь, играть в бейсбол – да что угодно! – когда ты должен это делать, хочется тебе или не хочется, – это работа!

Мне уже было понятно, что разговор наш ни к чему не приведет. Ааз просто не желал оценить ситуацию с моей точки зрения. Что ж, придется играть не по правилам: я решил оценить ее с его точки зрения.

– Я бы, наверное, не стал так отбиваться, – сказал я осторожно, – если бы финансы в этом королевстве не были так безнадежно на нуле. А делать что-то неприятное, чтобы получить в награду кучу долгов, – это уж, по-моему, вовсе никуда не годится.

Ну вот. Удар ниже пояса. В самое чувствительное место – туда, где изверги, и Ааз в том числе, носят бумажник.

– М-да. Очко в твою пользу, – задумчиво произнес мой партнер, впервые за время нашего разговора слегка дрогнув. – Но, между прочим, ты ведь получил целый месяц на принятие решения. Я думаю, за это время мы сможем составить себе полное представление о том, каково на самом деле состояние здешних финансов... и о том, можно ли его оздоровить.

– Боюсь, с этим будет проблема, – заметил я. – В денежных делах я разбираюсь еще меньше, чем в магии.

– К твоему сведению, я бы сказал, что и с тем, и с другим ты неплохо справляешься.

Холодок в голосе моего партнера дал мне понять, что он уже готов оскорбиться. И неудивительно, ведь именно он научил меня практически всему, что я знаю о магии и о деньгах.

– Ну конечно, я справляюсь, когда речь идет о личных финансах или о заключении контракта... то есть даже очень неплохо справляюсь... и этим я обязан тебе, – торопливо проговорил я. – Но сейчас-то речь идет о чем-то большем – придется управлять бюджетом целого королевства! Мне кажется, наши уроки этой темы не касались, а если касались, значит, я все пропустил мимо ушей.

– Ладно. Это действительно повод для беспокойства, – согласился Ааз. – Хотя речь, возможно, идет о том же самом, что ты делаешь в Корпорации М.И.Ф., только в больших масштабах.

– Хорошо, конечно, только в Корпорации М.И.Ф. основную часть серьезной финансовой работы ведет Банни, – скривился я. – Тогда уж лучше бы она была здесь.

– А она уже здесь! – воскликнул Ааз, щелкая пальцами. – И это вторая причина, по которой я тебя искал.

– Правда? А где она?

– Ждет у тебя в комнате. Я не в курсе, где ты ее пристроишь спать.

Одно из изменений по сравнению с нашим прежним житьем во дворце состояло в том, что у меня появилась своя собственная, а не общая с Аазом комната. Можете себе представить, насколько я был озабочен делами, если сказанное Аазом прошло мимо моего сознания.

– Как всегда, – ответил я. – Надо найти ей комнату, если не на нашем этаже, то хотя бы где-нибудь в нашем крыле дворца.

– Как скажешь, – пожал плечами Ааз. – В любом случае нам пора возвращаться. Мне показалось, ей не терпится тебя увидеть.

Последнюю фразу я тоже слушал вполуха, поскольку мое внимание оказалось отвлечено чем-то другим.

Я отвернулся от Ааза, чтобы в последний раз потрепать Глипа по холке, и в какую-то долю секунды разглядел то, чего прежде не замечал. Он нас слушал!

Конечно, я и прежде говорил, что Глип большая умница, но теперь, повернувшись к нему, я уловил на его морде промелькнувшее совершенно разумное выражение. Понимаете, есть разница между «умница» и «разумное». «Умница» я всегда говорил о своем драконе в том смысле, что он внимателен и все быстро схватывает. А понятие «разумности» идет дальше простого обезьяньего исполнения команд и приближается к «самостоятельному мышлению».

На морде Глипа, когда я повернулся, было выражение сосредоточенного размышления, он будто бы даже что-то рассчитывал. Но тут заметил, что я на него смотрю, и это выражение исчезло, сменившись обычным видом искреннего дружелюбия.

Почему-то я обратил на это внимание. Может, потому, что вспомнил рассказы нашей команды о том, как они старались развалить королевство в мое отсутствие. В частности, мне припомнились жалобы, что Глип чуть не убил Тананду... я тогда оставил это сообщение без внимания, сочтя, что они просто раздувают имевшее место случайное происшествие, чтобы продемонстрировать исключительную трудность своей задачи. Но теперь, глядя на дракона, я задумался, не следует ли мне посерьезнее отнестись к тому, что они говорили. Хотя, конечно, не исключено, что такую шутку со мной сыграла просто игра света и тени. Глип выглядел совершенно невинно.

– Пойдем, партнер, – раздраженно повторил Ааз. – Со своим драконом можешь поиграть как-нибудь в другой раз. Я все-таки думаю, что нам надо продать эту глупую скотину, пока она не проела до дыр наш банковский счет. Наш бизнес ничего с него не имеет... разве что счета за корм.

Поскольку теперь я смотрел в нужную сторону, я это уловил. На мгновение глаза Глипа, обращенные на Ааза, сузились, и из одной ноздри показалась еле заметная струйка дыма. И тут же он опять принял прежний расслабленный и невинный вид.

– Глип – мой друг, – сказал я Аазу, тщательно выбирая слова и не сводя при этом глаз с дракона. – Такой же друг, как ты и все остальные из нашей команды. И я не хотел бы потерять никого из вас.

Мой дракон, судя по всему, не прислушивался к моим словам, он вытянул шею и осматривал конюшню. Однако теперь его невинный вид показался мне преувеличенно невинным... мне показалось, что он нарочно избегает встречаться со мной взглядом.

– Как скажешь, – пожал плечами Ааз и направился к двери. – Пока что пойдем навестим Банни, а то она там лопнет от нетерпения.

Постояв в нерешительности еще мгновение, я вышел вслед за ним из конюшни.

Глава вторая

Как и обещал Ааз, все трое моих телохранителей ждали меня у дверей конюшни. Они, похоже, о чем-то спорили между собой, но при моем появлении тут же прекратили препираться и уставились на меня с подчеркнутым вниманием.

Вы, может статься, думаете, что это очень приятно, когда у тебя есть собственные телохранители. В таком случае у вас явно никогда их не было.

На деле же это означает, что придется отбросить всякую мысль о том, что твоя жизнь принадлежит тебе. Уединение остается только в смутных воспоминаниях – не сразу и припомнишь, что это было такое, – зато нормой становится делить с кем-то абсолютно все... от еды в твоей тарелке до посещения сортира. («Да перестаньте вы, босс! За бачком может кто-то прятаться – знаете, сколько народу из-за этого откинуло копыта? Просто не обращайте на нас внимания, как будто нас здесь нет».) И вдобавок все это ни на минуту не дает расслабиться и забыть о том, что каким бы славным парнем ты себе ни казался, кое-кто только и ждет случая безвременно оборвать твою карьеру. Я старался по возможности убедить себя, что последний пункт ко мне не относится, поскольку Дон Брюс приставил ко мне Гвидо и Нунцио скорее в качестве атрибутов моего статуса, чем для чего-нибудь еще. Но, между прочим, Пуки я нанял сам – нанял после того, как на меня напали во время моего недавнего путешествия на Извр. Нельзя отрицать, что иногда телохранители из обременительной атрибутики превращаются в нечто совершенно необходимое.

– У тебя найдется пара минут, Скив? – обратилась ко мне Пуки, делая шаг вперед.

– Я вообще-то собирался пойти поздороваться с Банни...

– Вот и славно. Как раз по дороге и поговорим.

Она зашагала рядом со мной, а Ааз вежливо приотстал и пошел с остальными двумя телохранителями.

– Дело в том, – объявила Пуки без всяких предисловий, – что я думаю взять расчет и податься обратно на Извр.

– Да? Может, объяснишь почему?

Она пожала плечами:

– Не вижу, чем я могу тут быть реально полезна. Когда я предложила сопровождать тебя сюда, мы оба думали, что тебе предстоит локальная война. Но сейчас, похоже, ситуация такова, что с ней вполне может справиться здешняя твоя команда.

Пока она это говорила, я украдкой бросил взгляд на Гвидо. Он тащился вслед за нами с чрезвычайно жалким и виноватым видом. Ясно было, что он, во-первых, без памяти влюблен в Пуки, а во-вторых, совершенно не в восторге от мысли о ее перемещении в пространстве.

– М-м-м... Вообще-то, Пуки, я предпочел бы, чтобы ты пока осталась, – произнес я. – По крайней мере до тех пор, пока я не решу, что мне делать во всей этой истории с королевой Цикутой. У нее репутация дамы, способной на всякие гадости, если что-нибудь не по ней.

– Как скажешь, – снова пожала плечами Пуки. – Я, собственно, хотела облегчить тебе задачу на случай, если ты надумал сокращать расходы.

Я в ответ только улыбнулся:

– Если мы собираемся поработать над здешними финансами, это еще не значит, что с нашим собственным кошельком что-то не в порядке. Ты должна бы уже достаточно знать своего кузена – по части ведения денежных дел на него можно положиться.

– Да, Ааза я знаю, – откликнулась она, бросая хмурый взгляд на упомянутую персону, – вполне достаточно, чтобы понимать, как трудно он расстается с деньгами без крайней необходимости, скорее руку себе отрежет... или лучше не себе, а кому-нибудь другому.

– За последние годы он стал помягче, – улыбнулся я, – но в целом ты права. Не знаю, насколько тебе от этого легче, но, между прочим, это я тебя нанял, и ты подчиняешься не ему, а непосредственно мне.

Пуки посмотрела на меня, прищурив один глаз.

– Иначе бы я и не подумала сопровождать тебя сюда.

Я мог бы пропустить это мимо ушей, но во мне проснулось любопытство.

– Слушай, а что за дела у вас с Аазом? Точнее, что ты против него имеешь? Он, между прочим, о тебе и о твоей работе всегда говорит только хорошее.

Пуки поджала губы, отвела от меня глаза и уставилась прямо перед собой.

– Это наши с ним дела, – произнесла она с каменным выражением лица.

Такая реакция меня озадачила, но я чувствовал, что дальше эту тему развивать не стоит.

– А. Ну ладно. Все равно я бы хотел, чтобы ты осталась, если ты не против.

– С моей стороны проблем нет, – ответила она. – Только вот что... сними у меня камень с души. Давай отрегулируем мою оплату. То, что ты мне до сих пор платил, – это тариф с наценкой для краткосрочных контрактов. При долгосрочной работе я тебе могу сделать скидку.

– Сколько? – быстро произнес я. Как уже говорилось, почти все свои познания по части денег я получил от Ааза, и в ходе обучения мне передались некоторые его рефлексы.

– Можно снизить расценки до уровня тех двоих, – сказала она, поводя рукой в сторону Гвидо и Нунцио. – По крайней мере, у них не будет ко мне неприязни на профессиональной почве.

– М-м-м... Ладно.

У меня не хватило духу открыть ей, что Гвидо и Нунцио к этому моменту получали гораздо больше ее тарифной ставки, даже с учетом наценки. Помня, что она происходит не только из одного с Аазом измерения, но и из одной семьи, я не был уверен, что она спокойно воспримет такую новость. А поскольку у меня и без того уже накопилась куча нерешенных проблем, я решил отложить это дело до лучших времен... например, до получки.

– Что ж, тогда у меня все, – заключила Пуки. – Есть какие-нибудь общие указания?

– Есть. Скажи Нунцио, что он мне нужен на пару слов.

Одна из особенностей житья во дворце состоит в том, что на переход из одного помещения в другое уходит масса времени и это дает возможность о чем-нибудь переговорить как раз по пути на какие-нибудь другие переговоры. Нет, я не считаю, что жить во дворце приятно... просто есть особенности.

– Что скажете, босс? – спросил Нунцио, догнав меня и подстраиваясь к моему шагу. – Она остается или уходит?

– Что? А, она. Я думаю, остается.

– Вот это здорово! Слава богу! – воскликнул он, вращая глазами. – Гвидо, скажу я вам, стал бы совершенно невозможным, если бы она сейчас уехала. Понимаете?

– Угу, – кивнул я, бросив взгляд на его кузена... который, судя по блаженной улыбке на лице, был уже в курсе. – Похоже, он крепко втюрился.

– Вы и наполовину не представляете как, – состроил рожу Нунцио. – Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– Помнишь, вы с Гвидо как-то рассказывали о странном поведении Глипа?

– Да. И что? – произнес он, и в его скрипучем голосе послышались тревожные нотки.

– Я хотел бы, чтобы ты проводил с ним больше времени. Говори с ним... может, когда выводишь его погулять, позанимайся с ним чем-нибудь.

– Я?

– Ты. Ты с ним ладишь лучше, чем кто другой... кроме разве что меня... а я в ближайшее время буду подолгу занят со здешними финансами. Если с Глипом что-то не так, я хотел бы узнать об этом пораньше, пока никто не пострадал.

– Как скажете, босс.

Я не мог не заметить, что в голосе его совершенно отсутствовал энтузиазм.

– Вот что еще скажу, – твердо проговорил я. – Это для меня важно, Нунцио, и никому, кроме тебя, я это дело перепоручить не могу.

– Ладно, босс, – сказал он, слегка оттаяв. – Я им займусь.

Мне хотелось еще как-нибудь его ободрить, но тут мы подошли к дверям моей штаб-квартиры.

– Я подожду тут, босс, и послежу, чтобы никто больше не входил, – делано улыбнулся Нунцио и отступил от порога.

Это меня несколько удивило, поскольку вся команда обычно вваливалась ко мне в комнату вслед за мной, не отставая ни на шаг и не прерывая разговора ни на секунду. Тут я заметил, что и остальные тоже остановились перед дверью и с улыбкой глядят на меня.

Я не мог понять, что происходит. Ну, Банни ждет меня в комнате. Ну и что? Это же Банни, а не кто-нибудь.

Ничего не понимая, я кивнул им всем и вошел.

– СКИВ!

Я только что закрыл дверь и не успел даже повернуться, как Банни рванула ко мне через всю комнату и заключила меня в объятия, от которых у меня дух захватило... совершенно буквально.

– Я так за тебя беспокоилась! – воскликнула она, спрятав лицо у меня на груди.

– О-о-о... ох!

Последняя реплика принадлежала мне. Вообще говоря, это трудно назвать репликой – так, слабый звук, возникший, когда я попытался набрать немного воздуха в легкие. Это оказалось легче сказать, чем сделать, – а сказать, между прочим, было совсем не легко!

– Почему ты не зашел в контору, когда вернулся с Извра? – спросила Банни, стиснув меня еще сильнее и слегка встряхнув. – Я с ума сходила: как ты там один в этом жутком измерении...

Не обращая внимания на ее слова, я собрал остаток сил и ухитрился освободить сначала пальцы... потом всю руку... и чуть-чуть разжал ее захват. В последнее мгновение мои легкие все-таки успели получить столь необходимый глоток воздуха.

Уф. Конечно, с моей стороны это не слишком сердечно и даже где-то невежливо, но что делать, у меня масса неудобных для окружающих привычек – например, дышать.

– В чем дело, Скив? – озабоченно произнесла Банни, пристально глядя на меня. – С тобой все в порядке?

– О-о-о-о-ох... О-о-о-о-ох... – объяснил я, впервые ощущая, каким вкусным может быть обыкновенный воздух.

– Я как чувствовала! – продолжала она хмуро. – Тананда постоянно мне твердила, что у тебя все в порядке... каждый раз, когда я спрашивала, она говорила одно и то же... что у тебя все в порядке. Следующий раз, когда я увижу эту...

– У меня все... в порядке... Правда, Банни. У меня... все в порядке.

Я никак не мог заставить свои легкие работать самостоятельно, но не удержался и потрогал пальцем бицепс Банни.

– Это был... ничего себе приветик, – выговорил я. – Никогда не думал... что ты такая... сильная.

– А, это, – пожала она плечами. – Я тут, пока тебя не было, качалась... Почти каждый вечер. А что еще по вечерам делать? И потом, это помогает держать форму лучше всякой диеты.

– Качалась?

Дыхание мое уже почти вошло в норму, но голова была еще слегка не на месте.

– Ну да, качалась. Знаешь, сколько я теперь выжимаю?

Я никогда не думал, что женщины, выжимая белье, так разрабатывают руки. И сделал для себя вывод, что всю нашу стирку надо будет отдавать в прачечную.

– Прости, я как-то не подумал согласовать это дело с тобой, – сказал я, возвращаясь к прежней теме. – Я думал, раз ты в конторе, то там все нормально и ничего с тобой не случится, а я очень торопился сюда, к команде.

– Да, я знаю. Я просто...

И она внезапно снова обняла меня... правда, на этот раз несколько помягче.

– Не сердись на меня, Скив, – произнесла она, опустив голову мне на грудь. – Я всегда так за тебя беспокоюсь...

Я с удивлением обнаружил, что она дрожит. Вообще-то у меня в комнате было совсем не холодно. Особенно если стоять тесно прижавшись, как мы.

– Да я вовсе не сержусь, Банни, – ответил я. – И беспокоиться было не о чем... Правда. На Извре все прошло нормально.

– Я слышала, тебя там чуть не убили в драке, – возразила она, и захват ее стал чуть-чуть крепче. – И потом, у тебя там, кажется, были какие-то проблемы с полицией?

Это мне не понравилось. Откуда она могла узнать обо всех этих делах на Извре? Только от Тананды... но, между прочим, Тананда отбыла на Базар сменить Банни, еще ни о чем не зная. Это означает, что либо Ааз, либо Пуки растрепали о моих подвигах... Мягко выражаясь, восторга это у меня не вызвало.

– А от кого ты это слышала? – осторожно спросил я.

– Да на Базаре только и разговору что об этом, – ответила Банни, снова опуская голову мне на грудь. – Тананда сказала, у тебя все в порядке, но после того, что я слышала, мне надо было увидеть это своими глазами.

– Ладно, Банни, – мягко сказал я, мысленно извиняясь перед Аазом и Пуки. – Ты же знаешь, как на Базаре все преувеличивают. Сама видишь, у меня все в полной норме.

Она собиралась что-то сказать, но обернулась, поскольку в этот момент из-за закрытой двери послышался какой-то спор.

– Что это там?

– Понятия не имею, – сознался я. – Гвидо и Нунцио обещали никого не пускать. Но, может быть...

Тут дверь распахнулась, и в обрамлении дверного проема мы увидели королеву Цикуту. За ее спиной маячили мои телохранители – поймав мой взгляд, они только развели руками. Судя по всему, ее величество остановить оказалось труднее, чем любого злоумышленника, – эта мысль не слишком меня порадовала, принимая во внимание репутацию нынешней правительницы Поссилтума.

– Вот ты где, Скиви! – воскликнула королева, размашистым шагом входя в комнату. – Я тебя всюду искала, а тут вижу – под дверью ошиваются твои головорезы... А это кто?

– Ваше величество, это Банни. Банни, это королева Цикута.

– Ваше величество, – произнесла Банни, приседая в глубоком реверансе.

Мне пришло в голову, что при всей своей искушенности во многих отношениях Банни никогда раньше не встречалась с особами королевской крови и, по-видимому, испытывала подобающее смущение и почтение.

Королева Цикута, со своей стороны, не испытывала никакого смущения, а тем более почтения при знакомстве с особой из народа.

– А что, Скив! Она хорошенькая! – заявила она, беря Банни рукой за подбородок и приподнимая ее голову, чтобы разглядеть лицо. – Я уж начала думать, может, ты какой ненормальный – с этим твоим уродом учеником, да еще тварь вроде ящера, которую ты повсюду за собой таскаешь, – но это... Приятно знать, что ты умеешь выбрать лакомый кусочек, когда захочешь.

– Банни – мой ассистент по административным вопросам, – сказал я несколько напряженно.

– Ну конечно, разумеется! – ухмыльнулась королева, подмигнув мне. – Мои мальчики тоже у меня телохранители... в любом случае это идет за счет королевской казны.

– Прошу вас, ваше величество, не поймите меня неправильно, – вмешалась Банни. – Мы со Скивом действительно только...

– Ладно-ладно, дорогуша. – Не дожидаясь окончания фразы, Цикута взяла Банни за руки и заставила встать из реверанса. – Не беспокойся, я ревновать не стану. Я и не думаю вмешиваться в личную жизнь Скива, ни до нашей свадьбы, ни после, – и точно так же ожидаю, что он не будет вмешиваться в мою. Если он мне обеспечит прирост генеалогического древа – надо же чем-то порадовать низшее сословие, – то мне все равно, чем он будет заниматься в остальное время.

Мне совершенно не нравилось, какой оборот принимал наш разговор, и я поспешил сменить тему:

– Вы сказали, ваше величество, что искали меня?

– Ну да! – ответила королева, выпуская руки Банни из своих. – Я хотела сказать, что Гримбл жаждет с тобой побеседовать, как только ты найдешь время. Я обещала, что ты поможешь ему навести порядок в государственных финансах, и он готов предоставить тебе любую нужную информацию и любое содействие.

Это звучало как-то не похоже на знакомого мне Дж. Р. Гримбла, но я решил пока не заострять вопрос.

– Хорошо. Мы сейчас придем.

– Ну разумеется, – улыбнулась королева, снова подмигивая мне. – В таком случае я тоже побежала.

Дойдя до двери, она обернулась и еще раз смерила взглядом Банни.

– Очень мила! Тебя действительно можно поздравить, Скив.

После ухода королевы в комнате воцарилось неловкое молчание. Наконец я, откашлявшись, решился его прервать:

– Банни, я прошу прощения за это все. Думаю, она хотела сказать...

– Это на этой женщине ты должен жениться? – произнесла Банни, словно не слыша моих слов.

– Ну, это она так хочет, но я еще думаю.

– А если кто-нибудь ее убьет, тогда ты должен будешь взять на себя управление королевством?

– М-м-м... ну, в общем, да.

Было в голосе Банни что-то такое, что мне не понравилось. Она, конечно, никогда прежде не встречалась с особами королевской крови, но дядюшка-то ее был не кто иной, как Дон Брюс, крестный отец Синдиката, а в этой среде вопросы власти решались довольно своеобразно.

– Понятно, – задумчиво сказала Банни и тут же озарилась своей обычной улыбкой. – По-моему, нам лучше сходить к Гримблу и посмотреть, в какое дерьмо мы тут вляпались.

– Да, конечно. Пойдем, – ответил я, радуясь, что кризис миновал... хотя бы на время.

– Только один вопрос, Скив.

– Да, Банни?

– Сам-то ты что думаешь насчет «прироста генеалогического древа», как изящно выразилась ее величество?

– Не знаю, – вздохнул я. – Меня это пока не заботит.

– Не заботит?

– Во всяком случае, не слишком. Я только не понимаю, какое отношение имеет должность принца-консорта к какому-то дереву. Я ей что, садовник?

Глава третья

Дж. Р. Гримбл, канцлер казначейства королевства Поссилтум, мало изменился со времени нашей первой встречи. Разве что чуть-чуть округлился в талии (хотя его худощавая фигура вполне справилась с добавочным весом и могла бы вынести еще больше), да еще с точки зрения прически из категории «лысеющих» он определенно перешел в категорию «облысевших», – а в остальном годы не оставили на нем никакого отпечатка. Поразмыслив, я пришел к выводу, что дело в его глазах, столь приметных, что остальные черты не играли особой роли. Глазки у него были маленькие, темные, с лихорадочным блеском, как у голодной крысы... или как у кого-то, кто слишком много времени проводит, испещряя бумагу цифирью, отражающей движение чужих денег.

– Лорд Скив! – воскликнул он, хватая мою руку и с энтузиазмом ее встряхивая. – Как приятно снова видеть вас в наших краях. И Ааз с вами! Никак без него не обойтись, а? – С этими словами казначей игриво подмигнул моему партнеру. – Ну ладно, это все шутки. Вас я тоже рад видеть.

– Вы что, выпили, Гримбл? – без обиняков спросил Ааз.

Честно говоря, я сам подумал о том же, но не знал, как бы подипломатичнее спросить. К счастью, меня выручила свойственная моему партнеру исключительная бестактность.

– Выпил? – захлопал глазами Гримбл. – Нет. А почему вы спрашиваете?

– Просто вы выглядите как-то веселее обычного, вот и все. И, между прочим, я что-то не припомню, чтобы прежде вы бывали рады видеть кого-нибудь из нас.

– Ну ладно, кто старое помянет... Я не отрицаю, в прошлом у нас случались разногласия, но теперь нам предстоит работать вместе... и, честное слово, джентльмены, я не могу себе представить никого лучше вас на роль союзников в нынешнем финансовом кризисе. Я никогда не позволял себе признаться в этом раньше, но всегда втайне восхищался вашими способностями в обращении с деньгами.

– Э-э... спасибо, Гримбл, – произнес я, все еще не решив, как следует относиться к его новой манере общения.

– А это кто у вас тут?

Его внимание переключилось на Банни; он пожирал ее глазами, как жаба, подбирающаяся к мотыльку.

Мне вдруг вспомнилось, как мы с Аазом впервые попали на работу в Поссилтум – это произошло после того, как Гримбл подцепил Тананду в баре для холостяков. Еще я как-то сразу вспомнил, что Гримбл мне не слишком нравится.

– Это Банни, – сказал я. – Мой ассистент по административным вопросам.

– Ну разумеется. – Гримбл бросил на меня змеиный косой взгляд и снова плотоядно воззрился на Банни. – По части дам, Скив, у вас всегда был изысканный вкус.

Я еще не кончил переживать по поводу того, как с Банни разговаривала королева Цикута, и уж канцлеру-то такое спускать вовсе не собирался.

– Гримбл, – произнес я, слегка повысив голос. – Следите по губам, если вам плохо слышно. Я сказал, что она – мой ассистент по административным вопросам. Поняли?

– Да. Я... да, конечно. – Канцлер несколько стушевался, нервно облизнул губы, но тут же пришел в себя и бодро продолжил: – Очень хорошо. Теперь я покажу вам нашу работу – поле деятельности, знаете ли, у нас расширилось.

Если сам Гримбл не изменился ни физически, ни духовно, то его рабочее место было совершенно не узнать. Прежде он трудился в крохотной тесной клетушке, заваленной до потолка стопками и связками бумаг. Теперь вместо клетушки мы увидели хотя и по-прежнему лишенное окон, но все же довольно просторное помещение... ну, по крайней мере, это помещение было бы достаточно просторным, если бы Гримбл занимал его один.

Вместо этого туда было втиснуто еще около дюжины работничков, всем своим видом демонстрировавших кипучую деятельность, единственным результатом которой были все новые кучи бумаг, сплошь покрытых рядами и колонками цифр. Когда мы вошли, работнички даже головы не подняли посмотреть на нас, да и Гримбл не счел нужным прервать их работу или как-то нас представить. Но я все равно заметил у них в глазах тот же лихорадочный блеск, какой раньше казался мне свойственным исключительно Гримблу.

– Кажется, нынешний финансовый кризис не вызвал спада в вашей деятельности, – сухо сказал Ааз.

– Разумеется, нет, – с готовностью откликнулся Гримбл. – Собственно, этого и следовало ожидать.

– Как это? – заинтересовался я.

– Видите ли, лорд Скив, – ухмыльнулся Гримбл, – есть много общего между финансистами и стервятниками... Мы процветаем, когда у других дела идут хуже некуда. Понимаете, когда в каком-нибудь королевстве или компании дела идут хорошо, никто не станет возиться с бюджетом и тем более с экономией на накладных расходах. Пока у них есть денежки в сундуках, они радуются. А вот когда все катится под откос, как сейчас в Поссилтуме, вот тогда всем срочно требуются ответы на все вопросы... или чудо... и мы, зануды-счетоводы, должны это чудо сотворить. Чем больше объем экономического анализа, тем больше на это надо человеко-часов, что, в свою очередь, требует большего штата и дополнительных площадей.

– Очаровательно! – проворчал Ааз, но Гримбл его проигнорировал.

– Итак, – произнес он, потирая руки перед собой, как мясная муха, – с чего мы начнем?

– М-м-м... – умно высказался я.

Ужасная правда состояла в том, что теперь, глядя на Гримбла и его бумажные горы, я и понятия не имел, что же надо делать.

– Действительно, Гримбл, – шагнув вперед, сказала Банни, – пока есть время до обеда, я хотела бы посмотреть ваш оперативный финансовый план на текущий год с разбивкой по месяцам, а также сводку прибылей и убытков и финансовые отчеты за последние месяцы... да, и еще анализ притока денежных средств – и план, и выполнение, если не возражаете.

Канцлер слегка побледнел и тяжело сглотнул.

– Конечно. Я... разумеется, – произнес он, бросив на Банни куда более уважительный взгляд, чем в начале беседы, – сейчас я вам все это подберу.

С этими словами он поспешно удалился и начал совещаться с парочкой своих подчиненных, все время нервно оглядываясь на нашу компанию.

Я встретился глазами с Аазом и слегка приподнял бровь; в ответ на это он состроил гримасу и пожал плечами. Приятно было сознавать, что моего партнера запросы Банни повергли в такое же недоумение, как и меня.

– Ну вот, – объявил Гримбл, возвращаясь со стопкой бумаг и передавая их Банни. – Приток денежных средств сейчас принесут, но вы можете начать с этого.

Банни проворчала что-то неодобрительное и принялась за бумаги, подробно и тщательно изучая каждую страницу. Я придвинулся к ней поближе, чтобы тоже читать через ее плечо – больше, конечно, для вида. Мой острый взгляд мгновенно распознал только то, что страницы сплошь покрыты цифрами. Восхитительно.

– Гм... У меня есть несколько развернутых таблиц в пояснение этих цифр. Если хотите, я принесу, – предложил Гримбл, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Банни оторвалась от бумаг и одарила его мрачным взглядом.

– Может быть, после, – произнесла она. – Вы ведь знаете, почему эти ваши развернутые таблицы называют простынями?

– М-м-м... – замялся Гримбл.

– Потому что в приличных домах их стирают не реже раза в неделю, – продолжила Банни с едва приметной улыбкой. – Именно так создается впечатление чистоты и порядка.

Гримбл какое-то время смотрел на нее с непонимающим видом, а потом вдруг разразился смехом и игриво хлопнул ее по плечу.

– Вот это здорово! – воскликнул он. – Этого я раньше не слышал.

Я посмотрел на Ааза.

– Это, наверное, бухгалтерский юмор, – скривившись, предположил он. – Нам, простым смертным, этого не понять. Ну, знаешь, шутки типа «деньги на бумаге – это только бумага...».

– А вот это вовсе не смешно, – с деланой суровостью одернул его Гримбл. – Если честно, слишком часто нам приходится слышать подобное. Правда, Банни?

Я не мог не заметить, что теперь он видел в Банни коллегу и обращался к ней с соответствующим почтением. Судя по всему, ее шутка, какой бы бессмысленной она мне ни показалась, убедила канцлера, что Банни представляет собой нечто большее, чем просто украшение моей конторы.

– К сожалению, правда, – откликнулась моя секретарша. – Но серьезно, Гримбл, давайте вернемся к нашим делам. Если мы намерены привести здешние финансы в порядок, нам понадобятся полные данные без всякого камуфляжа. Я знаю, обычно принято приукрашивать состояние дел всякими графиками и анализами тенденций, но, поскольку мы тут будем работать без посторонних, давайте на этот раз ограничимся только цифрами.

Мне это предложение показалось разумным, но канцлер, похоже, воспринял его как чересчур радикальное и не особенно мудрое.

– Не знаю, Банни, – произнес он, бросив на нас с Аазом взгляд, которым обычно одаривают шпионов и предателей. – Вы же в курсе, как обстоит дело. Нас все считают злодеями-бюрократами, но ведь мы не имеем никаких реальных полномочий что-то изменить. Можем разве что дать рекомендации тем, кто такие полномочия имеет. Тут уж приходится либо как-то подсластить пилюлю, либо слегка подогнать факты, чтобы они соответствовали тому, что хотят услышать власти предержащие, либо запутать все до такой степени, чтобы сам черт не разобрался в наших делах, – иначе может оказаться, что вместо всех предложенных нами изменений заменят нас самих.

– Правду никто слушать не хочет, – сочувственно сказал Ааз. – По-моему, это обычное дело. Но на этот раз, Гримбл, вы убедитесь, что все обстоит не так. К тому же у Скива есть все полномочия для осуществления любых перемен, какие вы сочтете необходимыми.

– Так оно и есть, – объявил я, радуясь возможности тоже поучаствовать в этой ученой беседе. – В числе первых мер, которые, я считаю, необходимо принять как можно скорее, будет сокращение армии. Например, вдвое – как вам это?

Зная давнее недовольство казначея военными расходами, я полагал, что он ухватится за это предложение, но он, к моему удивлению, отрицательно покачал головой.

– Ни в коем случае, – возразил он. – Это приведет к депрессии.

– Да плевать мне, огорчатся они или нет! – рявкнул Ааз. – Поувольнять половину, и все! Королева уже согласилась свернуть политику экспансии, и нам больше незачем содержать такую огромную армию.

Гримбл смерил моего партнера таким взглядом, будто только что куда-то вляпался и теперь оглядывал перепачканные башмаки.

– Я имел в виду экономическую депрессию, – сухо произнес он. – Если мы разом выбросим на рынок труда всю эту массу бывших солдат и одновременно сократим военные расходы, то получим массовую безработицу. А лишившиеся своего места в жизни голодные люди, особенно прошедшие армейскую школу, имеют неприятную склонность восставать против тех, кто ими правит, – то есть в данном случае против нас. Я думаю, вы согласитесь, что с учетом долговременных последствий значительное сокращение вооруженных сил будет не самым мудрым решением.

Я начал относиться к Гримблу с гораздо большим уважением. В ремесле зануды-счетовода явно скрывалось что-то такое, о чем я прежде и не подозревал.

– Тем не менее мы можем добиться кое-какой экономии за счет естественной убыли, – продолжал канцлер казначейства.

– Естественной убыли? – переспросил я. Я решил, что настало время мне признаться в своем невежестве и начать усваивать хотя бы основные термины, если собираюсь во всем этом поучаствовать.

– В данном случае, лорд Скив, – пояснил Гримбл на удивление терпеливо, – этот термин относится к сокращению личного состава за счет отказа от найма новых работников вместо уходящих по обычным причинам. Применительно к армии это означает, что мы перестаем набирать новых рекрутов на смену тем, у кого заканчивается срок службы. При этом численность армии будет сокращаться, но медленнее, и гражданское хозяйство сможет легче с этим справиться.

– А мы можем себе позволить действовать медленно? – спросил Ааз, на которого сказанное, видимо, произвело впечатление. – Я почему-то думал, что королевство стоит на краю финансовой пропасти.

– Мне кажется, я что-то слышал насчет увеличения налогов? – Канцлер произнес это как вопрос, пристально глядя на меня.

– Не думаю, что это поможет, – отозвалась Банни, сидевшая неподалеку с принесенными Гримблом бумажками.

– Простите? – нахмурился канцлер.

– Судя по тому, что я тут у вас вижу, основная проблема не в доходах, а в их получении, – пояснила она, ткнув пальцем в одну из таблиц.

Гримбл тяжело вздохнул и стал как-то даже меньше ростом.

– Должен признать, это у нас действительно слабое место, – проговорил он, – но...

– Стоп! – воскликнул я. – Тайм-аут! Может кто-нибудь мне перевести, о чем речь?

– Я хочу сказать, у королевства в настоящий момент довольно много денег, – отозвалась Банни, – но все эти деньги как бы на бумаге. Народ задолжал казне уйму денег по налогам, но налоги эти не собираются. Если бы нам удалось что-то предпринять, чтобы обратить эту дебиторскую задолженность... ну, эти деньги, которые они нам должны, в наличные, которые можно расходовать, то королевство зажило бы очень неплохо. Не блестяще, не надейтесь, но достаточно прилично, чтобы преодолеть нынешний кризис.

– Проблема в том, – продолжил Гримбл ее объяснения, – что наши граждане совершенно не склонны идти нам навстречу, когда дело касается налогов. Они отбиваются изо всех сил, чтобы только не признавать свою задолженность, а уж когда дело доходит непосредственно до платежа... все эти отговорки, которые они изобретают, могли бы нас позабавить, но в результате мы скоро обанкротимся, так и не дождавшись, пока они рассчитаются.

– Тут я с ними вполне солидарен, – ухмыльнулся Ааз.

– Каждый гражданин должен вносить положенную долю в оплату общих затрат королевства, исправно платя налоги, – раздраженно сказал Гримбл.

– Но при этом каждый имеет право платить их в минимальном объеме, какой сможет отспорить на законном основании, – парировал мой партнер.

Эта перепалка между Гримблом и Аазом прозвучала почти как в добрые старые времена. К сожалению, на этот раз у нас были дела поважнее.

– Вы скажете, что я не прав, – начал я, подняв руку и призвав всех к молчанию. – Но что, если мы попробуем разом убить двух зайцев?

– Это как? – нахмурился Гримбл.

– Ну, первым делом мы осуществляем ваше предложение о сокращении армии за счет естественной убыли... и даже немного ускорим эту убыль, предложив сокращенные сроки службы всем желающим...

– Это может сработать, – кивнул канцлер, – но не вижу...

– И, – быстро продолжил я, – переведя часть оставшихся солдат в сборщики налогов. Таким образом они сами помогут нам собрать деньги, необходимые для их содержания.

Гримбл и Банни переглянулись.

– Вряд ли от этого станет хуже, чем при нынешней системе, – кивнула Банни.

– Вот что я вам скажу, – с важным видом произнес я. – Обмозгуйте-ка это дело вдвоем и набросайте план конкретных действий. А мы с Аазом пойдем растолкуем его королеве.

Вообще-то у меня не было намерения навещать Цикуту в ближайшее время, но я решил воспользоваться моментом и смыться с совещания, имея на своем счету хоть маленькую, но победу.

Глава четвертая

Следующие несколько дней прошли без особых происшествий. Они были так похожи один на другой, что мне трудно вспомнить, что в какой день было.

Вы можете сделать из этого вывод, что я изрядно скучал, и будете правы. Несколько лет подряд я только и делал, что влезал в передряги или уходил от погони, и нынешний режим размеренной ежедневной работы показался мне вполне щадящим. Разумеется, большую роль играло и то, что я совершенно не понимал, чем занимаюсь.

Конечно, убегать от разъяренной толпы или пудрить мозги клиенту, стараясь слупить с него побольше, – в этом я знаю толк не хуже любого другого, и даже лучше. Но в таких вещах, как бюджет, оперативные финансовые планы, притоки денежных средств, я просто ни бельмеса не смыслю.

Я изрядно струхнул, когда осознал, что при всем при этом любые мои рекомендации – вроде перевода части армии в налоговую службу – практически тут же становятся законом. Но я все-таки вбил себе в голову, что должен что-то сделать для спасения здешних финансов, и теперь мне оставалось только стучать по дереву, плевать через левое плечо и стараться в каждом конкретном случае выбрать наилучшее решение.

Но пока я еще совсем не зациклился на своих жалобах, надо по справедливости заметить, что, как бы плохо ни шли дела, без Банни я бы вообще пропал.

Так получилось, что без всякого предварительного планирования моя ассистентка по административным вопросам в итоге взвалила на себя двойную нагрузку. Во-первых, она должна была просиживать долгие часы над цифрами и планами с Гримблом, перебрасываясь с ним своими бухгалтерскими жаргонными скороговорками, в то время как я сидел рядом с отсутствующим выражением лица. А потом столько же или даже больше времени ей приходилось тратить на терпеливое объяснение мне, что же они решили. Это сушило мне мозги, но я предпочитал такое времяпрепровождение альтернативному варианту, то есть попыткам размышлять о предложении королевы Цикуты.

Иногда, правда, попадалось что-нибудь, о чем я вроде бы кое-что знал. Поскольку обычно со временем выяснялось, что я ошибся, то причин для особого самодовольства у меня не было. Не думайте, у меня не вызывало буйного восторга, когда мне вновь и вновь показывали, что я исключительно глуп и при этом совершенный невежда, просто я был склонен к тому, что некоторое разнообразие в ощущениях даже полезно.

Когда я перебираю в памяти эти наши заседания, мне особенно часто вспоминается один разговор.

– Погоди, Банни. Еще раз, что означала эта последняя цифра?

– Что? – отозвалась она, отрывая взгляд от бумажки, содержание которой она мне излагала. – А, это. Это у нас ты.

– В каком смысле я?

– Это ты как статья бюджета. Сюда входит заработная плата и оперативные расходы.

– Стоп! Не понял! – воскликнул я, подняв руку. – Я же официально ушел в отставку с поста придворного мага. Как это я опять оказался у них на жалованье?

– Гримбл тебя восстановил на работе в тот же день, как ты вернулся с Извра, – терпеливо объяснила Банни. – Но это не имеет никакого отношения к той статье, о которой мы говорим. Эти средства выделены тебе как финансовому консультанту. Твои гонорары за магическую деятельность идут совершенно отдельной статьей.

– Но это же смешно!

– Ну что ты, Скив, – с упреком сказала она, делая большие глаза. – Я же тебе все это уже объясняла. Нам необходимо вести учет по разным операциям раздельно, на отдельных счетах, чтобы точно отслеживать результаты. Мы также должны внутри каждой операции записывать разные типы расходов на отдельные счета. Иначе...

– Да нет, я вовсе не имел в виду, что смешно записывать эти расходы отдельной статьей, – торопливо пояснил я, пока она не углубилась в очередной урок бухучета. – Я хотел сказать, что смешно вообще говорить о таком бюджете.

Почему-то мои слова совершенно не успокоили Банни, а скорее даже еще больше ее рассердили.

– Значит, так, Скив, – сказала она холодно. – Я знаю, ты не все понимаешь из того, что делаем мы с Гримблом, но ты уж мне поверь, я эти цифры не с потолка взяла. Эта сумма, которая тебе выделена, – вполне разумное предположение с учетом ожидаемых расходов и существующих тарифных ставок... Даже Гримбл посчитал такой бюджет приемлемым и утвердил его. В этой связи я бы очень хотела услышать, на каком таком основании ты называешь эту сумму смешной.

– Ты меня опять не поняла, Банни, – ответил я, качая головой. – Я не говорю, что сумма смешная или расчеты неверны. Я хочу сказать, что этой суммы вообще тут быть не должно.

– Как это?

Я чувствовал себя так, будто мы говорим на разных языках, но отважно продолжил:

– Смотри, Банни. Предполагается, что вся эта работа направлена на то, чтобы сберечь деньги для королевства. Ну, все это финансовое оздоровление. Так?

– Да-да, – кивнула Банни. – И что же?

– Тогда какая же это выйдет помощь, если мы будем требовать с них хоть какой-то платы за наши услуги, не говоря уж о таких запредельных тарифах? Кстати, с учетом всех обстоятельств я бы не стал им выставлять счет и за мою магическую деятельность.

– Да, партнер? – подал голос Ааз, который все это время сидел свернувшись клубком в своем любимом кресле в углу. Мне казалось, он еще больше меня скучал на этих заседаниях. – Можно я скажу тебе пару слов? Пока ты еще чего-нибудь не наговорил?

Я знал, что это значит. Ааз всегда был готов повышать наши расценки сверх всякой меры, придерживаясь основополагающего принципа, что заработать меньше, чем было бы можно, это все равно что потерять деньги. А уж если я заикнулся о том, чтобы не просто снизить наши гонорары, а вообще их отменить, то, понятно, следовало ожидать, что Ааз немедленно кинется в драку. Разговор о деньгах вообще, а о наших деньгах в особенности, мог бы вывести Ааза даже из состояния комы.

На этот раз, однако, я был не намерен с ним соглашаться.

– Успокойся, Ааз, – сказал я, махнув рукой. – В этом деле я не намерен уступать.

– Но, партнер, – угрожающе произнес он, протягивая руку к моему плечу.

– Нет! – упрямо ответил я, уворачиваясь от его пальцев. Мне прежде уже приходилось с ним спорить, когда он держал мое плечо мертвой хваткой, и я больше не собирался давать ему такое преимущество. – На этот раз я твердо знаю, что прав.

– Как ты можешь быть прав, когда собираешься работать ДАРОМ? – проорал он, отбросив всякие экивоки. – Неужели за все эти годы я тебя так ничему и не научил?

– Ты меня много чему научил!!! – заорал я в ответ. – И я много в чем с тобой соглашался... и обычно это было к лучшему. Но есть кое-что, Ааз, чего мы никогда не делали, при всех наших выкрутасах и уловках и при всем нашем корыстном интересе. Насколько я помню, мы никогда не раскручивали на расходы того, кто не может себе эти расходы позволить. Так?

– Ну, в общем, да. Но...

– Если мы можем выжать лишнюю копейку из деволов или из Синдиката, это только здорово, – продолжал я. – У них денег полно, и насколько мне известно, это не слишком честные деньги. Но Поссилтум – королевство, которое сидит в долговой яме. Как мы можем говорить, что пришли сюда им помочь, если в то же самое время вышибаем из них дух, требуя огромных гонораров?

Ааз не нашел что ответить и опустил глаза.

– Но ведь Гримбл это уже утвердил, – произнес он в конце концов, и голос его прозвучал почти жалобно.

Я не верил своим ушам! Неужели я переспорил Ааза по вопросу, имеющему отношение к деньгам? К счастью, у меня хватило присутствия духа в час победы повести себя великодушно.

– В таком случае я уверен, что он утвердит и дополнительное сокращение затрат, – сказал я, на этот раз сам кладя руку на плечо Аазу. – Кроме того, это просто технические поправки. Правда, Банни?

– Нет.

Она произнесла это мягко, но ее ответ не оставлял никаких сомнений. Быстро же кончился мой час победы.

– Но, Банни... – без особой надежды начал я, но она меня оборвала:

– Я сказала «нет», Скив, и это действительно «нет». – С этими словами она обернулась к Аазу. – Честное слово, Ааз, ты меня удивляешь. Как это ты дал ему зайти так далеко! Здесь на карту поставлены важнейшие принципы, а не просто корысть.

Ааз приоткрыл рот, но тут же закрыл его, так ничего и не сказав. Это, наверное, был первый случай на моей памяти, чтобы Ааз, пусть даже молчаливо, согласился с существованием принципов более важных, чем корысть. Но тут все-таки Банни выступала на его стороне, и он позволил ей продолжить.

– Да, Скив, с сердцем у тебя все в порядке, – продолжила она, снова поворачиваясь ко мне, – но есть факторы, которых ты не учитываешь или просто не понимаешь.

– Ну так объясни мне, – отозвался я, уже начиная злиться, но все равно стремясь понять.

Банни на мгновение замолчала, поджав губы и явно обдумывая, как построить объяснение.

– Хорошо, – сказала она, – давай начнем сначала. Как я это вижу, наша задача состоит в том, чтобы помочь королевству выбраться из нынешнего финансового кризиса. Помимо чрезвычайных мер по сокращению расходов, мы с Гримблом заняты разработкой разумного бюджета и оперативного плана, который позволил бы вернуть все в норму без лишних потрясений. Я особенно подчеркиваю слово «разумного». Смысл в том, что будет абсолютно неразумно ожидать, что кто-то, будь то ты, я или Гримбл, станет делать такую важную работу даром. Никто не работает даром – ни армия, ни фермеры. Так с какой стати мы должны работать даром?

– Но ведь из-за этого самого кризиса королевство просто не в состоянии оплачивать наши услуги, – возразил я.

– Чепуха, – бросила Банни. – Во-первых, не забывай, что королева сама довела королевство до ручки, расходуя слишком много денег на армию. Не мы в том виноваты. Мы – эксперты, приглашенные со стороны, чтобы вытащить их из ямы, которую они сами себе вырыли.

Во-вторых, – продолжила она, не дав мне вставить ни слова, – как ты сам можешь видеть из тех таблиц, которые я тебе показываю, за счет экономии на расходах и дополнительных доходов от налогов мы можем высвободить достаточно средств, чтобы выплачивать наши гонорары. В обязанности зануды-счетовода входит, среди прочего, показывать своему нанимателю, где взять деньги себе на зарплату. Работники других специальностей этого обычно не делают!

То, что она говорила, было похоже на правду, но меня она не переубедила.

– Хорошо, но мы можем, по крайней мере, уменьшить наши гонорары? – спросил я. – У нас нет никаких серьезных причин требовать так много, как вы тут написали.

– Скив, Скив, перестань, – покачала головой Банни. – Я ведь уже говорила, что цифры эти взяла не с потолка. Я знаю, мы обычно устанавливали цену исходя из того, что можно содрать с каждого конкретного клиента, но на этот раз мы имеем дело с бюджетом, который практически определен заранее. Я заложила тариф, какой получают другие. Любой иной вариант был бы нелогичен и нарушил бы нам всю систему.

Я посмотрел на Ааза, но он не сводил глаз с Банни и ловил каждое ее слово.

– Хорошо. Давайте начнем сначала, – предложил я. – Банни, объясни мне простыми словами, как ребенку. Как устанавливаются эти тарифы?

Банни на мгновение задумалась, поджав губы.

– Ладно, – вздохнула она, – первым делом ты должен понять, что плата за любую работу сильно зависит от спроса и предложения. Самые высокооплачиваемые работы обычно относятся к одной из трех категорий. Во-первых, много платят, когда работа очень противная или опасная, – тогда за нее приходится платить дополнительно, лишь бы кто-нибудь вообще согласился ее делать. Во-вторых, когда работа требует какого-нибудь особенного умения или таланта. В эту категорию попадают спортсмены, эстрадные артисты, но кроме того, заметь, и специалисты высокой квалификации, например врачи.

– И маги! – подхватил мой партнер.

– Потерпи, Ааз, – попросила Банни, останавливая его энергичным жестом. – И наконец, третья категория высокооплачиваемых – это те, на ком лежит большая ответственность... те, чьи решения касаются больших денег, или влияют на судьбы многих людей, или и то и другое сразу. Если рабочий на заводе совершает ошибку, это может означать, что придется переделывать всю работу за день или за неделю... возможно, завод даже потеряет заказчика. А президент фирмы, которой принадлежит завод, вообще может принимать решения всего-то три или четыре раза в год, зато это будут решения типа открыть или закрыть полдюжины заводов, начать выпуск новой продукции или снять с производства какую-то модель. Если такой человек совершит ошибку, то сотни и тысячи людей могут лишиться работы. Такой уровень ответственности – это страшно, это изматывает, и человек, который соглашается на такую работу, заслуживает повышенной оплаты. Это понятно?

– Вроде бы да... пока, – кивнул я.

– Теперь дальше. Внутри каждой профессии есть своя негласная иерархия. Лучшие или самые опытные получают больше, а начинающие и менее квалифицированные довольствуются минимальным окладом. Популярные артисты зарабатывают больше, чем те, кто еще только создает себе имя. Бригадиры и менеджеры получают больше своих подчиненных, потому что должны одновременно обладать всей необходимой квалификацией для выполнения работы и нести ответственность за организацию работы других и контролировать ее. Это обычный порядок, и он стимулирует новых работников держаться за свою работу и стараться продвинуться выше. Понятно?

– Это вполне логично, – согласился я.

– Теперь ты понимаешь, почему я заложила в бюджет такую крупную сумму на оплату твоих услуг! – с торжествующим видом заключила она.

– Как это? – не понял я.

Мне казалось, что я следил за ходом ее рассуждений шаг за шагом и все понимал. Но похоже, где-то по пути я что-то пропустил.

– Ты что, не видишь, Скив? – возмутилась она. – Та работа, которую ты делаешь для Поссилтума, подпадает сразу под все три категории высокооплачиваемых. Эта работа опасна и неприятна, она, несомненно, требует особых навыков и квалификации от тебя и твоих сотрудников, и, поскольку ты сейчас определяешь политику в масштабах всего королевства, уровень твоей ответственности просто высочайший!

Я никогда не думал обо всем этом в таких выражениях (главным образом чтобы не портить себе нервы и не свихнуться раньше времени), но тут она действительно была права. Между тем она еще не закончила.

– Кроме того, – продолжала Банни, – ты, если хочешь знать, один из лучших в своем деле и принадлежишь к верхушке негласной иерархии. Не забывай, Гримбл сейчас работает под твоим началом, значит, ты должен получать больше его. Вдобавок на тебя, как на мага, уже длительное время держится хороший спрос, и не только здесь, на Пенте, но и на Базаре-на-Деве, где, сам понимаешь, играет высшая лига. Эта твоя королева Цикута довела королевство до полного развала, и если она хочет нанять лучших специалистов для спасательных работ, то ей, черт побери, придется за это заплатить.

В последних словах Банни было что-то неприятно-мстительное, но меня больше тревожило другое.

– Ну, предположим на минуту, что я с тобой согласен... по крайней мере в финансовом отношении, – начал я. – Но все равно я не понимаю, как это можно получать деньги одновременно в качестве финансового консультанта и в качестве придворного мага.

– Потому что ты выполняешь обе работы, – твердо сказала Банни.

– Но я же сейчас не работаю здесь магом, – возразил я.

– Как это не работаешь? – возмутилась она. – Ты что, Скив? Хочешь мне сказать, что, если возникнет какая-то проблема, требующая магических действий для своего решения, ты будешь сидеть сложа руки и ничего не делать?

– Ну нет, конечно. Но...

– Никаких «но», – оборвала меня Банни. – Ты сейчас проживаешь здесь постоянно и всегда готов бросить все свои силы на любое магическое задание, как только оно возникнет... точно так же, как ты делаешь это на Базаре. Они-то отстегивают тебе приличный процент только за то, что ты сидишь наготове. За те деньги, которые тебе здесь платят, Поссилтум получает шанс. И не сомневайся, ты действительно работаешь. А я только слежу, чтобы тебе за это платили. Если они хотят иметь финансового консультанта и придворного мага, то будет только справедливо заложить это все в бюджет как часть тех расходов, на оплату которых им нужны деньги.

Она меня убедила. Мне, правда, пришло в голову, что, продлись наш разговор еще немного, она бы вполне могла меня убедить, что черное – это белое.

– Ну ладно, пускай так, – сказал я и пожал плечами. – Все равно мне это кажется как-то многовато.

– Так оно и есть, Скив, – твердо сказала Банни. – Но не забывай, что эта сумма не вся тебе одному. Королевство платит Корпорации М.И.Ф. Гонорар должен покрывать все затраты на нашу деятельность, включая накладные расходы и оплату персонала. Вовсе не предполагается, что ты положишь все деньги себе в карман.

Я кивнул, не меняясь в лице, но мысли мои поскакали галопом. Слова Банни подали мне идею.

За время этих наших заседаний я узнал, по крайней мере, что между затратами, заложенными в бюджет, или оперативным планом и реальными расходами существует большая разница. И если мне позволено потратить такую астрономическую сумму, то это еще не значит, что я обязан ее израсходовать.

Про себя я решил, что свои статьи расходов буду поддерживать на уровне гораздо ниже бюджетного... даже если для этого придется подсократить мой собственный персонал. Я их всех очень люблю, но, как только что отметила Банни, моя работа подразумевает высокий уровень ответственности.

Глава пятая

Беседа с Банни дала мне пищу для размышлений. Вернувшись к себе в комнату и надеясь на относительный покой и уединение, я решил хорошенько обдумать все это за бокалом вина.

Обычно в нашей Корпорации М.И.Ф. я распределял задания исходя из того, что, по моему мнению, необходимо для данной работы и кто, опять же по моему мнению, лучше всех с ней справится. Ну и учитывая, конечно, кто в данный момент свободен.

Как отмечала Банни, наши цены обычно определялись тем, сколько нам смогут заплатить. Похоже, в прошлом мне следовало обращать больше внимания на то, покрывает ли доход от каждого конкретного задания расходы его исполнителей, и на то, стоит ли вообще наша работа получаемой платы; но все равно то, как мы действовали, позволяло нам заработать достаточно денег, чтобы свести концы с концами... и, между прочим, даже очень неплохо.

Последние две операции – мое путешествие на Извр за Аазом и вылазка всех остальных на Пент с целью остановить продвижение армии Поссилтума – представляли собой заметное исключение. Это были практически личные акции, предпринятые на свой (то есть мой!) страх и риск; нам эту работу никто не заказывал, и никакого дохода от нее не предполагалось.

Зато теперь я столкнулся с совершенно новой для меня ситуацией.

Вместе со мной в королевском замке торчала вся моя команда, кроме Тананды, которая присматривала за делами на Деве. Вопрос состоял в том, надо ли им всем здесь находиться.

Интуитивно я чувствовал, что они сидят здесь в основном потому, что беспокоятся за меня... впрочем, не без оснований. Они поняли, что я в опасности, и решили быть под рукой, если мне понадобится помощь.

Я, конечно, очень ценил их заботу, и мне, несомненно, нужна была моральная поддержка, но следовало признать, что особого проку от них тут не будет. Помощь Банни в оздоровлении местных финансов, конечно, неоценима, но остальные мало что могли сделать в нынешних обстоятельствах – разве что немного меня подбодрить.

Неприятность состояла в том, что по всем правилам арифметики, находясь со мной в Поссилтуме, они не выполняли других заданий и не зарабатывали денег для Корпорации М.И.Ф. и, соответственно, для себя самих. И это целый месяц! Плюс время, которое они потеряли, останавливая для меня в порядке личной любезности армию королевы Цикуты. Если мы собираемся иметь работоспособную, приносящую прибыль организацию, а не благотворительное общество по спасению Скива, то нам придется вернуться к нашей прежней прагматической ориентации. И более того, как президент корпорации и как человек, втравивший всех в эту внеплановую вылазку, я должен был взять инициативу на себя и выправить положение. Это означало, что мне придется либо сократить задействованные здесь силы и средства, либо согласиться с планом Банни и выставить королевству счет за все затраченное нами время.

Вопрос в том, кого сокращать.

Ааз должен был остаться. Не только потому, что я совсем недавно с изрядным трудом и риском вытащил его с Извра, просто я действительно ценил его советы и наставления. Конечно, с тех пор как мы познакомились, я стал попадать в переделки неизмеримо чаще, зато отлично сознавал, что при этом Ааз не имеет себе равных по части вытаскивания нас из них же.

Банни была совершенно необходима. Вообще-то это была идея Тананды подключить ее к этому пакостному делу, но я уже хорошо понял, что без ее познаний и квалификации у нас не было бы ни малейшего шанса спасти поссилтумские финансы. Кроме того, помня ее поведение при нашей встрече, я опасался, что она не захочет возвратиться на Базар и оставить меня наедине с моей дилеммой.

Что же касается троицы моих телохранителей... После некоторого раздумья я решил пока их не трогать. Во-первых, я только что уговорил Пуки остаться, и было бы совсем уж по-дурацки тут же менять свое решение. Во-вторых, я не был так уж уверен, что они мне совсем не понадобятся. Отправляясь на Извр, я оставил Гвидо и Нунцио дома, несмотря на их активные протесты... И в результате, оказавшись там без них, нанял Пуки. Пока я подробно не обсужу с телохранителями, какова, с их точки зрения, степень возможной здесь опасности, мне и думать нечего о том, чтобы кого-то из них отослать. Я, конечно, хотел спасти королевскую казну, но не до такой степени, чтобы самоотверженно подвергать себя опасности.

Оставались Маша и Корреш.

Маша поступила ко мне в качестве ученицы, и хотя я был не слишком усерден в обучении ее магии, все же чувствовал себя за нее в ответе. А как бы я мог за нее отвечать, если я здесь, а она на Деве? Пусть я и не позволил ей сопровождать меня на Извр, тем не менее я отлично знал по собственному опыту, что место ученика – рядом с его наставником.

Неожиданно я оказался перед фактом – в списке на сокращение не осталось никого, кроме Корреша. А его я сокращать не хотел. Несмотря на имидж недоразвитого детины с пудовыми кулаками, который Корреш любил себе создавать, находясь на работе, он был, пожалуй, самой умной головой во всей нашей Корпорации М.И.Ф. Честно говоря, на его мудрость и рассудительность я полагался гораздо больше, чем на взрывной темперамент Ааза. Мне совершенно не нравилась идея что-то решать по поводу предложения королевы Цикуты, не имея рядом мудрого Корреша. Может быть, потом, когда я приму решение...

Как ни пытался я избежать этих мыслей, проблема вновь со всей остротой напомнила о себе, и от нехорошего предчувствия по спине у меня пошел холодок.

Я нервно заглотнул остаток вина из кубка и снова его наполнил.

Когда я приму решение...

Все мои силы и помыслы были сосредоточены на ближайших проблемах и краткосрочных планах. А что будет после того, как я приму решение, каким бы оно ни было?

Моя жизнь наверняка не останется прежней.

Все равно, женюсь я на королеве Цикуте или, в случае моего отказа, она отречется и я вынужден буду сам управлять королевством, – в любом случае я надолго застряну на Пенте. Очень надолго.

Я не смогу одновременно торчать на Пенте и держать контору на Деве!

Сможем ли мы перенести нашу деятельность на Пент?

И если да, то как совместить обязанности принца-консорта или короля с ответственным постом президента Корпорации М.И.Ф.?

Если я стеснялся выставить королевству счет за один месяц работы моей команды, то как решусь зачислить их всех на постоянное жалованье?

А что будет с остальными нашими делами? Если мы все переберемся на Пент, то нам придется отказаться от хлебного контракта с Ассоциацией Купцов Девы, ведь по контракту мы должны проживать там постоянно. Смогу ли я вытрясти из Поссилтума достаточно денег, чтобы возместить такую потерю дохода?

Или мне придется уйти в отставку с поста президента Корпорации М.И.Ф.? Конечно, я временами жалуюсь на свою участь, но в общем-то мне уже начало нравиться мое положение, и было бы жаль от него отказаться... особенно если это означает еще и потерю друзей – Ааза, например.

ААЗ!

Если до этого дойдет, захочет ли Ааз состоять в качестве партнера, всегда остающегося в тени, при мне – принце-консорте или короле? Только недавно столкнувшись с его гордостью, я в этом сильно сомневался.

Каково бы ни было мое решение, но после его принятия мне при любом раскладе предстояло потерять Ааза!

Негромкий стук в дверь прервал мои размышления.

– Босс, вы можете мне уделить пару минут?

Я не только мог их уделить, я был даже очень рад отвлечься.

– Конечно, Гвидо. Заходи. Наливай себе вина.

– Я никогда не пью на работе, босс, – заметил он с оттенком укора. – Но все равно спасибо. Мне надо с вами кое о чем поговорить.

Мой старший телохранитель придвинул себе стул и уселся, крутя в руках принесенный с собой свиток пергамента. Я подумал про себя, что очень редко так вот сижу и разговариваю со своими телохранителями. Я как-то уже привык, что они просто находятся рядом.

– Ну, так что я могу для тебя сделать? – спросил я, небрежно отхлебывая вино и надеясь, что это поможет ему чувствовать себя свободно.

– Я вот о чем, босс, – неуверенно начал он, – такое дело. Я тут подумал... Вы ведь знаете, мы с Нунцио некоторое время прослужили в здешней армии?

– Да, я слышал.

– Так вот, поскольку я побывал там внутри, мне кажется, я побольше вашего знаю, что за типы служат в армии и что у них на уме. Дело в том, что меня несколько беспокоит, как они станут собирать налоги. Понимаете?

– Не очень, – признался я.

– Я хочу сказать, – серьезно продолжил Гвидо, – если ты солдат, то тебе нет дела, как к тебе относятся враги, потому что твоя задача – их всех поубивать, и не стоит поэтому рассчитывать на их любовь. А собирать с людей деньги – это совсем другое дело, все равно – платят они тебе за крышу или ты собираешь государственные налоги; налоги – это ведь тоже форма платы за крышу. Тут надо быть подипломатичнее, потому что тебе вновь и вновь придется иметь дело с теми же самыми людьми. Вояки могут быть просто асами, когда надо отобрать у противника территорию, но я не уверен в их способности наладить контакт с гражданским населением. Улавливаете мою мысль?

Сам я никогда не видел армию изнутри, как Гвидо, но мне приходилось иметь с ней дело в ходе первого моего задания при дворе Поссилтума, а еще раньше меня линчевали солдаты, выступавшие в роли городских стражников. Мне вдруг представилась картина армейских частей, с арбалетами и пращами наступающих на беспомощных граждан.

– Я об этом как-то не думал, – сказал я, – но понял, о чем ты говоришь.

– Вы знаете, я не люблю влезать в дела руководства, – продолжил Гвидо, – но у меня есть одно предложение. Я подумал, что вам, может быть, следует назначить кого-то из военных, чтобы он инспектировал весь процесс сбора налогов. Надо приглядывать, чтобы вояки не слишком увлеклись своими новыми обязанностями.

Я по достоинству оценил вклад Гвидо в решение этой проблемы, тем более что собственного решения у меня и не было. К сожалению, он, похоже, кое-что упустил в своих рассуждениях.

– Гм... Я не вполне понимаю, Гвидо, – сказал я. – Какой смысл ставить кого-то из армейских надзирать за армией? Я имею в виду, с какой стати наш инспектор будет чем-то отличаться от тех, кого он должен инспектировать?

– Тут есть два обстоятельства, – ответил мой телохранитель, впервые за время нашего разговора озаряясь улыбкой. – Во-первых, я кое-кого уже приметил на должность инспектора. Это один из моих армейских корешей. Поверьте мне, босс, эта личность не испытывает особой любви к армейским порядкам. Вообще-то я уже подготовил бумаги для официального назначения. Вам надо только подписать.

Он протянул мне свиток, который все время вертел в руках, и я понял, что свое предложение он действительно обдумал заранее.

– Забавное имя для солдата, – заметил я. – Паук.

– Поверьте, босс, – настойчиво повторил Гвидо. – Это то, что нужно для такой работы.

– Ты говорил про два обстоятельства? – напомнил я. – А второе какое?

– Знаете, я подумал, что вам понадобится парочка личных представителей, чтобы следить за всем на месте. Представителей, которые будут докладывать обо всем лично вам. Тогда у вас будет двойная гарантия, что армия ничего от вас не скрывает.

– Понятно, – откликнулся я, вертя в руках свиток. – И полагаю, у тебя уже есть на примете парочка кандидатур для этого дела, да?

– М-м-м... ну, вообще-то...

– Не знаю, Гвидо, – произнес я, покачав головой. – То есть идея хорошая, но не думаю, что смогу обойтись без вас обоих – без тебя и Нунцио. По крайней мере, я хотел бы, чтобы Нунцио немного позанимался с Глипом. Я хочу быть твердо уверен, что с драконом все в порядке.

– На самом деле, босс, – осторожно сказал мой телохранитель, пристально разглядывая свои массивные кулаки, – я имел в виду не Нунцио. Я думал, может, мы с Пуки как раз подойдем.

Это поразило меня больше всего остального, что он сказал. Гвидо и его кузен Нунцио всегда работали в паре, и это казалось до такой степени само собой разумеющимся, что я даже думал о них как об одном человеке. И то, что Гвидо пожелал разбить эту связку, показывало, насколько он обеспокоен сложившейся ситуацией. Или насколько ему хочется остаться вдвоем с Пуки.

– Правда, босс, – настойчиво повторил он, почувствовав мои колебания. – Троим телохранителям здесь особо делать нечего. То есть я это вижу так: единственная личность во дворце, которая может пожелать причинить вам физический вред, это сама королева, а на ее счет, пока не решите с женитьбой, думаю, можно не беспокоиться. Я просто стараюсь найти способ, как нам окупить свое содержание... и сделать что-нибудь полезное.

Вот тут он меня убедил. Его идея насчет нового назначения для моих телохранителей попала в самую точку – я как раз думал о сокращении персонала или расширении его функций. К тому же мне совершенно не хотелось влезать в какие бы то ни было рассуждения, касающиеся Цикуты и моего предстоящего решения.

– Хорошо, Гвидо, – сказал я, нацарапав внизу свитка свою подпись. – Твоя взяла. Только держи меня в курсе всех дел.

– Спасибо, босс, – улыбнулся он, забирая свиток и разглядывая мою подпись. – Вы об этом не пожалеете.

Мне как-то не приходило в голову, что я могу об этом пожалеть... до тех пор, пока он этого не сказал. А что может случиться?

Глава шестая

Хотя всевозможные административные заморочки, связанные с приведением в порядок финансов королевства Поссилтум, сильно давили мне на психику, у меня был и другой, более серьезный повод для беспокойства, и мысль об этом не покидала меня ни на мгновение все то время, что я бодрствовал.

Жениться мне на королеве Цикуте или не жениться?

Ааз по-прежнему настаивал, что мне следует свыкнуться с мыслью о женитьбе, поскольку быть принцем-консортом – это непыльная (не говоря уже о том, что хорошо оплачиваемая) работенка на всю жизнь. Должен признаться, такой вариант действительно выглядел во многих отношениях привлекательней, чем дать ей отречься от престола и в результате остаться крайним и управлять королевством самому. Я уже один раз имел это сомнительное счастье по милости покойного короля Родрика, и мне совершенно не хотелось испытать все это снова.

Так почему же я медлил с решением?

Моя нерешительность была вызвана главным образом нежеланием согласиться с очевидным выбором. Известная величина – пребывание в должности короля – вызывала у меня изрядное отвращение, но неизвестные факторы, связанные с браком, внушали мне не меньший, если не больший, ужас.

Раз за разом я вновь пытался разобраться, пугает ли меня мысль о женитьбе вообще или же дело в том, что именно королеву Цикуту я никак не могу представить себе в роли своей жены.

Своей жены!

Каждый раз, как эти слова складывались у меня в голове, ощущение было такое, будто ледяная рука сжимает мое сердце так сильно, что оно пропускает очередной удар.

Честно говоря, мне было трудно представить кого бы то ни было в этой роли. Пытаясь разобраться в своих чувствах, я пробовал рассмотреть в этом свете всех знакомых мне женщин.

Маша, моя ученица, явно не подходила. Хоть мы с ней и были достаточно близки как друзья и как учитель с ученицей, все-таки ее невероятные размеры как-то пугали. По правде говоря, мне даже было сложно думать о ней как о женщине. Конечно, я прекрасно сознавал, что она женского пола, но воспринимал ее скорее как подругу, а не как женщину, если вы понимаете разницу.

Банни... Ну, эту кандидатуру можно было и рассмотреть. Проблема состояла в том, что она была первой женщиной, всерьез проявившей ко мне интерес, и это меня в свое время до смерти напугало. Когда ее дядюшка, Дон Брюс, повесил ее мне на шею, она была настроена исключительно на роль гангстерской шалавы. Потом, когда мне удалось вывести ее из этого образа, она сделалась моей ассистенткой по административным вопросам и чувствовала себя на этом месте как рыба в воде, так что вопрос о каких-либо интимных отношениях между нами никогда больше не возникал. Думать о ней как о подруге жизни означало бы необходимость полного пересмотра моих представлений о ней и о нашей совместной работе, а сейчас она для меня была слишком важна в роли ассистентки, чтобы я позволил себе так раскачивать лодку.

Тананда... Мысль о троллине-убийце в качестве моей жены не могла не вызвать у меня улыбки. Да, она достаточно ко мне расположена, не говоря уже о том, что она очень привлекательна и долгое время я с ума сходил по ней. Тем не менее в какой-то момент стало очевидно, что все объятия и поцелуи, которыми она меня одаривала, ничем не отличаются от тех, что доставались всем остальным членам нашей команды... включая ее братца Корреша. Она просто склонна таким образом выражать свое расположение, а ее привязанность ко мне была чувством, испытываемым к товарищу по команде или в крайнем случае младшему брату. Теперь я уже мог с этим примириться. Кроме того, я с трудом себе представлял, как это она откажется от собственной карьеры и засядет дома вести мое хозяйство. Нет, как бы я ее ни любил, Тананда никогда не будет мне подходящей женой. Тананда... это Тананда.

Оставалась королева Цикута, к которой я не испытывал совершенно никаких чувств, за исключением разве что неприятного беспокойства, возникавшего всякий раз в ее присутствии. Она всегда выглядела чрезвычайно уверенной в себе и знающей, чего хочет... получается, почти полной противоположностью мне. Конечно, само по себе это соображение представляло интерес. И потом, это была единственная женщина, которая когда-либо выражала желание стать моей супругой... и похоже, желала этого так сильно, что готова была за это драться. Даже Банни в свое время отступила, когда я ее отверг. Должен признать, что самолюбию мужчины льстит наличие женщины, твердо решившей прибрать его к рукам... даже если сам мужчина не особенно ею увлечен.

К сожалению, этим исчерпывался список моих знакомых женского пола. Конечно, за последние годы мне случалось сталкиваться еще кое с кем – с Клади, например... а еще с Луанной...

Луанна!

Она почти исчезла у меня из памяти, но, как только я подумал о ней, ее лицо тут же возникло у меня перед глазами так ясно, словно она сама стояла передо мной. Луанна! Милая Луанна. Наши пути пересекались всего пару раз, всерьез – разве что на Лимбо, а в последний раз мы расстались очень нехорошо. Короче, на самом деле я ее совсем не знал. Тем не менее во многих отношениях она была для меня образцом женственности. Она не только покоряла мягкой, хрупкой красотой, но и держалась удивительно скромно и застенчиво. Для вас, может быть, это ничего и не значит, но для меня это важно. Понимаете, большинство женщин, с которыми я работал, могут быть названы, мягко выражаясь, агрессивными, если не сказать наглыми или нахальными. Даже Цикута, при всей своей королевской крови, высказывала свои взгляды и пожелания совершенно бесцеремонно. Банни несколько поостыла, когда вышла из образа шалавы, но вместо вызывающего верчения задом теперь усвоила резкие деловые манеры, которые временами смущали меня не меньше, чем ее прежний стиль секс-бомбы.

Луанна же всегда казалась очень застенчивой и робкой в моем присутствии. Голос ее обычно был так тих, что я с трудом ее слышал, и еще у нее была привычка глядеть в пол, а потом вдруг поднять на меня взгляд сквозь ресницы... будто она чувствовала, что я способен словом или жестом ее обидеть, но верила, что этого не сделаю. Не знаю, как другие мужчины, а я при этом всегда чувствовал себя так, будто я десяти футов ростом, страшно сильный и только и мечтаю применить эту силу, чтобы защитить Луанну от любых напастей.

Я думал о ней, пытаясь представить, какой я хотел бы видеть свою жену, и в голове у меня сложилась картина, как Луанна ждет меня дома каждый вечер... и, надо сказать, картина эта не вызывала у меня никаких возражений. По правде говоря, как только я вспомнил о Луанне, она уже не выходила у меня из головы все время, что я размышлял о своем нынешнем положении, и мне очень хотелось увидеть ее еще хоть раз до того, как мне придется принять окончательное решение.

Вышло так, что желание мое исполнилось.

Я сидел у себя в комнате и без особого успеха пытался что-нибудь понять в очередной стопке таблиц, подброшенной Гримблом и Банни, – такие стопки они вываливали на меня почти каждый день. Те, кто следил за моими приключениями с самого начала, должны, наверное, помнить, что я вообще-то умею читать... по крайней мере я всегда думал, что умею. Однако при первых же попытках разобраться в финансах Поссилтума я обнаружил, что читать текст, то есть слова, это совершенно другое дело, чем читать цифры.

Мы были едины во мнении относительно нашей основной задачи – ликвидировать или уменьшить задолженность королевства, при этом избегая как несусветных налогов с населения, так и сокращения бюджетных расходов до такого уровня, при котором станет невозможна необходимая административная деятельность. Как я уже сказал, на этот счет у нас было единое мнение... по крайней мере в словесном выражении. Но как только между Банни и Гримблом начинались расхождения по всяким частностям, эти двое являлись ко мне, чтобы я присоединил свой голос к кому-нибудь из них или сам принял решение, и вот тут, в подкрепление своих слов, они неизменно начинали одну за другой вытаскивать эти загадочные таблицы, сплошь покрытые одними цифрами, и выжидательно глядели, пока я их просматривал, будто чья-то правота делалась от этого совершенно очевидной.

Для тех из вас, кто никогда в такую ситуацию не попадал, я кое-что поясню. Когда я говорю, что не умею читать цифры, это не значит, что я не разбираю, что написано. Я прекрасно знаю, как выглядит двойка, что она означает и чем она отличается, к примеру, от восьмерки. Проблема для меня была в том, чтобы понять, как одна цифра связана с другой. Представьте себе, если бы это были не цифры, а слова, то Банни с Гримблом смотрели бы на исписанную страницу и видели предложения и абзацы со всеми тонкостями и скрытыми намеками, а я при взгляде на ту же страницу увидел бы только множество отдельных, никак между собой не связанных слов. Было чрезвычайно неприятно, когда они протягивали мне пару страниц, читавшихся для них, как детективный роман, и спрашивали у меня, кто же, по моему мнению, там убийца.

Я знал, что они уже поняли, насколько я безграмотен по части цифр, но все равно мне ужасно надоело отвечать на разные лады «Ребята, я не знаю», и в попытке сохранить остатки самоуважения я стал вместо этого говорить: «Давайте я все это посмотрю и потом вам отдам». К сожалению, в результате на моем столе постоянно оказывалась очередная порция загадочных таблиц, в которых я чувствовал себя обязанным хотя бы попробовать разобраться.

Именно этим я и был занят, когда раздался стук в дверь. Состояние мое в тот момент можно коротко описать такими выражениями, как «некомпетентность», «неверие в собственные силы» и «отчаянное желание как-нибудь отвлечься».

– Да? – с готовностью произнес я, втайне надеясь, что мне сообщат о каком-нибудь землетрясении, или о наступлении вражеской армии, или еще о какой-нибудь катастрофе, требующей моего немедленного вмешательства. – Кто там?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Маша.

– Я смотрю, ты занят, шеф? – спросила она, выказывая свое всегдашнее почтение к наставнику. – А к тебе тут пришли.

– Ничего страшного, бумаги подождут, – ответил я, торопливо складывая страшные таблицы в стопочку и отодвигая их на обычное место в угол стола. – А кто пришел?

– Это Луанна. Помнишь, та крошка, из-за которой нас всех чуть не поубивали на Лимбо.

Оглядываясь назад, я понимаю, что Маша не только выражала свое неодобрение, но и пыталась предостеречь меня, но тогда я совершенно не обратил на это внимания.

– Луанна? – произнес я, озаряясь улыбкой. – Конечно, веди ее сюда. Нет, лучше скажи ей, пусть войдет.

– Не беспокойся! – презрительно фыркнула Маша. – Я и не думала встревать в ваш тет-а-тет.

И снова ее слова прошли мимо моего сознания. Я был слишком поглощен беглым осмотром комнаты – можно ли тут принимать гостей? Комната, разумеется, была в полном порядке – по крайней мере, горничные в поссилтумском дворце работали отлично.

И вот она здесь... у меня в комнате, такая же милая и очаровательная, как в моих воспоминаниях.

– М-м-м... Привет, Луанна, – наконец вымолвил я. Отчего-то слова давались мне с трудом.

– Скив, – сказала она своим мягким тихим голосом, который самые обычные слова превращал в чудо красноречия.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Потом мне вдруг пришло в голову, что в последний раз, когда мы с ней виделись, она ушла обиженная, ошибочно полагая, что у меня есть жена и ребенок.

– Знаешь, тогда... – начал я.

– Прости меня... – одновременно заговорила она.

Мы оба резко замолчали, потом поглядели друг на друга и рассмеялись.

– Ладно, давай сначала ты, – наконец сказал я, отвешивая поклон.

– Я только хотела извиниться за свое поведение во время нашей последней встречи. Я уже потом на Базаре много чего наслушалась и поняла, что дело обстояло не так, как мне тогда показалось. И мне стало ужасно неудобно, что я не дала тебе возможности все объяснить. Мне давно надо было тебя найти и попросить прощения, но я была не уверена, что ты вообще захочешь со мной говорить. Я... я очень надеюсь, что ты сможешь меня простить... хотя на самом деле у тебя нет никаких причин это делать.

Голос ее совсем сошел на нет, и она опустила глаза.

Разве мог я ее не простить – такую кроткую, такую беззащитную? Да я бы ее простил, даже если бы она поубивала кучу народу, что уж там говорить о какой-то мелкой размолвке, когда мы просто друг друга не поняли.

– Не беспокойся, – сказал я, надеясь, что это прозвучит небрежно. – По правде говоря, Луанна, я сам хотел перед тобой извиниться. Это, наверное, было ужасно... ты приходишь ко мне просить о помощи, а нарываешься на... на такую вот ситуацию. Я все время думал о том, что мне надо было как-то по-другому себя повести.

– Как это мило с твоей стороны, Скив, – сказала Луанна, подходя ко мне и чмокая меня в щеку. – Ты просто не представляешь, как я рада слышать это от тебя.

Не приходится удивляться, что ее мимолетное прикосновение произвело странное действие на мой рассудок... да и на обмен веществ тоже. Это был всего лишь второй раз, что она меня целовала, а первый поцелуй случился в самый разгар нашей операции по вытаскиванию Ааза из темницы, причем для этого нам надо было обвести Луанну вокруг пальца. В общем, надо признать, у меня совершенно не было иммунитета к ее поцелуям, даже к таким нечаянным.

– А... а что привело тебя в Поссилтум? – произнес я, всеми силами стараясь не выдать своих чувств.

– Ну конечно же, ты!

– Я?

Я изобразил удивление, но пульс мой при этих словах участился. То есть я мог, конечно, предполагать, что она оказалась здесь, чтобы со мной повидаться, но было очень приятно услышать от нее подтверждение, что целью ее визита был именно я, а не соображения вежливости.

– Разумеется. Я услышала, какое положение ты тут теперь занимаешь, и решила, что грешно было бы не использовать такой шанс.

Это звучало совсем не так хорошо.

– Прости, что-что ты сказала?

– Ой, я все смешала в кучу, – извинилась она с видом очаровательного недовольства собой. – Я хотела сказать, что у меня есть для тебя предложение.

Это было уже лучше. То есть это было даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. Даже когда я позволял себе в мечтах думать о Луанне как о возможной жене, я никогда не смел и помыслить, что она может так же думать обо мне... я имею в виду как о муже, а не как о жене.

– Предложение? – переспросил я, намеренно медля, чтобы привести в порядок свои мысли.

– Именно. Мне пришло в голову, что теперь, когда ты на жалованье у королевства, у тебя, наверное, завелось какое-то количество свободных средств, а те виды мошенничества, которые я практикую, дают приличный доход на вложенный капитал, в общем, я подумала, что у тебя можно будет получить немного денег на раскрутку и...

– Стой! Погоди!

Мне потребовалось некоторое время, чтобы ее слова дошли до моего сознания, настолько они – эти слова – расходились с тем, что я ожидал от нашего разговора. Даже теперь, когда радужный мыльный пузырь моей мечты лопнул у меня на глазах, мне было трудно перестроиться и сосредоточиться на том, чего же она от меня хотела.

– Ты можешь остановиться и начать сначала? Так, значит, ты пришла просить денег?

– Ну... да. На самом деле мне нужно совсем немного... может, пятьдесят золотых... или семьдесят пять, – торопливо пояснила она. – Мелкое мошенничество тем и хорошо, что не нужен большой начальный капитал.

– Ты хочешь сказать, что собираешься занять у меня денег, чтобы мошенничать? Здесь, в Поссилтуме?

Взгляд, которым она в ответ окинула меня, был, мягко выражаясь, холодным и оценивающим. Совсем не тот застенчивый, скромный взгляд, к которому я привык.

– Конечно. Это мое ремесло, – спокойно сказала она. – Я думала, ты об этом знал, когда предлагал мне работу. Или ты просто злишься, что я предпочитаю работать независимо? Я полагаю, тебя такие мелочи мало интересуют, но это лучшее, что я умею.

Пока она говорила, в голове у меня пронеслись все наши с нею прежние встречи и разговоры. Хотя я и тогда понимал, что она каждый раз была вовлечена в какое-нибудь мошенничество или же спасалась бегством от результатов очередной проделки, я все же всегда думал, что она просто милое дитя, во всем следующее за своим партнером Мэттом. Но теперь я осознал, что, кроме ее невинного вида, у меня не было ни малейших оснований для такого предположения. Кстати, ее внешность – это и в самом деле единственное, что я о ней знал.

– Это правда? – спросил я. – Это действительно самое лучшее, что ты умеешь?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, может, ты смогла бы с тем же или даже большим успехом попробовать заняться каким-нибудь легальным бизнесом? Я бы дал тебе денег, чтобы начать дело.

Последние остатки моих идеалистических фантазий в отношении Луанны развеялись, когда я увидел, как ее губы кривятся в презрительной усмешке.

– Ты имеешь в виду какое-нибудь ателье или бакалейную лавочку? И чтобы я этим занималась? Нет уж, спасибо. Это слишком похоже на работу. Смешно сказать, я думала, если уж кто-то должен это понимать, так именно ты. Ты ведь добрался до своего нынешнего положения не трудясь в поте лица, а обирая доверчивых простаков и одурачивая невежд, точно так же, как мы с Мэттом... только в больших масштабах. Конечно, у нас не было в помощниках демона, как у тебя. И даже теперь, при всем твоем нынешнем богатстве и респектабельности, я готова поспорить, что ты снимаешь хорошие сливки с этого королевства. Что должно быть нетрудно, когда королева ходит у тебя по струночке и все делают все, что ты им скажешь. А я всего-то и хочу, что отрезать себе кусочек пирога... и, между прочим, совсем маленький кусочек.

Какое-то время я молчал. Мне хотелось рассказать ей обо всех долгих часах и невероятных усилиях, которые мы с командой тратили, пытаясь привести в порядок финансы Поссилтума. Я даже думал, не показать ли ей парочку загадочных таблиц с моего стола... но потом решил, что не стоит. Она может оказаться способна расшифровать их, а тогда, несомненно, мне будут заданы кое-какие неприятные вопросы насчет моих раздутых гонораров. Мне и перед самим собой было за это неловко, а перед ней тем более.

Однако неизбежный вывод заключался в том, что какой бы милой, с моей точки зрения, ни казалась Луанна, наши с ней взгляды на людей и на то, как к ним следует относиться, различались кардинально.

Я выдвинул ящик стола, где мы держали мелкие деньги, и начал отсчитывать монеты.

– Знаешь, Луанна, что я тебе скажу, – начал я, не поднимая глаз. – Ты говоришь, тебе надо пятьдесят или семьдесят пять золотых? Так вот, я даю тебе сто пятьдесят... это в два или три раза больше, чем ты просила... и не в долг, не в качестве вложения капитала, а просто так, даром.

– Но с какой стати ты будешь...

– ...Однако у меня будет два условия, – продолжил я, как будто она ничего не говорила. – Во-первых, часть этих денег ты должна истратить на путешествие. Отправляйся в другое измерение или в другое место на Пенте... мне все равно. Только чтобы твои мошеннические дела вершились не в Поссилтуме.

– Хорошо, только...

– И во-вторых, – сказал я, кладя столбик монет на край стола возле Луанны, – я хочу, чтобы ты обещала никогда больше со мной не встречаться... никогда больше... начиная с этого момента.

Какое-то мгновение я думал, что она заговорит. Она открыла рот, поколебалась, пожала плечами и вновь сомкнула губы. В полном молчании она забрала со стола монеты и ушла, захлопнув за собой дверь.

Я налил себе еще кубок вина, отошел к окну и уставился в пространство невидящим взглядом. Мечты умирают трудно, но все мои романтические мысли о Луанне только что были разбиты вдребезги. Поправить я ничего не мог, оставалось лишь оплакать их гибель.

В дверь тихо постучали, и сердце мое замерло. Может, она передумала! Может, решила вернуть деньги и попросить ссуду на честный бизнес!

– Входи, – отозвался я, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком уж радостно.

Дверь открылась, и вошел вампир.

Глава седьмая

– Вина? Нет, спасибо. Я его в рот не беру.

– А, действительно. Прости, Вик, – сказал я, наполняя собственный кубок.

– Знаешь, – начал мой гость, поудобнее устроившись в кресле, – это из-за женщин вроде Луанны у вампиров складывается такая скверная репутация. Это не мы, а они способны без всякой жалости высосать чью-нибудь кровь, а обвинять все будут нас!

Если вы не поняли (или просто не читали раньше книг этой серии), то Вик – это тот, кто вошел ко мне в комнату в конце предыдущей главы, и он именно вампир. На самом деле он очень славный парень, примерно моего возраста, и может по праву считаться довольно приличным магом. Дело в том, что он с Лимбо, а это измерение изначально населено вампирами, оборотнями и тому подобными существами.

Судя по всему, он зашел в нашу контору на Деве, собираясь пригласить меня куда-нибудь пообедать. Тананда, которая осталась там присматривать за нашими делами, сказала ему, где я, и он решил меня проведать. (Кстати, одним из талантов, присущих уроженцам Лимбо, является способность путешествовать по измерениям без помощи механических приспособлений. Я этому всегда завидовал и мечтал научиться.)

Честно говоря, я был ужасно рад видеть Вика. Он единственный из немногих моих знакомых, кто на себе испытал злоключения и невзгоды, связанные с профессией мага, не являясь при этом членом нашей команды. Не хочу сказать ничего дурного или неуважительного о моих коллегах, но... понимаете, они для меня практически как семья, и все мои действия и планы на будущее касаются их непосредственно. Вик же мог взять на себя роль стороннего наблюдателя и объективно взглянуть на вещи. Мне гораздо легче было рассказать о своих чувствах и проблемах именно ему. Этим-то я и занялся, начав с предложения королевы Цикуты и выложив все вплоть до последней встречи с Луанной, совершенно разбившей мое сердце.

Пока Вик сам не заговорил об этом, я и не вспомнил, что он был знаком с Луанной. Он, вообще говоря, работал вместе с нею и с Мэттом, а потом вместе с ними скрывался от преследования... именно тогда я с ним впервые и встретился. Таким образом, упомянутую даму он знал гораздо лучше меня, и мое новое представление о ней, как оказалось, гораздо больше соответствовало сложившемуся у него впечатлению, чем дорогим моему сердцу грезам.

– Насчет того, что вы тут делаете с бюджетом королевства, мне особенно сказать нечего, – заявил вампир, пожав плечами. – Это не мой профиль и не мой уровень. – Но я определенно вижу, что проблем с женщинами у тебя более чем достаточно.

– Да уж, – согласился я, поднимая кубок за его здоровье.

– Должен сказать, это меня несколько удивляет, – продолжал Вик. – Я-то думал, при твоем опыте можно было бы и обойти некоторые из этих подводных камней... и уж во всяком случае, такую вымогательницу, как Луанна, можно было распознать за целую милю.

Мгновение поколебавшись, я решил с ним согласиться:

– Если честно, Вик, то у меня совсем не такой уж большой опыт по части женщин.

– Правда? – Вампир выглядел удивленным, что несколько меня утешило.

– Дело, наверное, в том, что Ааз и все остальные проявили массу усердия, обучая меня всему, что связано с бизнесом и с магией, но некоторые разделы моего образования оказались, к сожалению, прискорбно запущены.

– Ну, вот с этим я как раз смогу тебе помочь.

– Прости, что?

На какое-то мгновение я углубился в свои мысли и, видимо, упустил момент, когда разговор принял новый оборот.

– Это очень просто, – заявил Вик, пожав плечами. – Ты никак не решишь, следует ли тебе жениться вообще... а тем более на королеве Цикуте. Так?

– Ну...

– Так? – настойчиво повторил он.

– Так.

– С моей точки зрения, проблема в том, что тебе не хватает информации для принятия грамотного решения.

– Еще бы, – грустно согласился я, отхлебывая вино. – Мало того, при всей этой нагрузке и при том сроке, какой поставила королева Цикута, я не думаю, что успею за оставшееся время получить хоть какую-то информацию.

– Вот с этим я тебе помогу, – улыбнулся мой гость, откидываясь в кресле.

– Прости, что? – переспросил я, борясь с ощущением, что наш разговор пошел по замкнутому кругу.

– По-моему, тебе надо влюбиться вслепую. А если и не влюбиться, то хотя бы познакомиться.

К такому предложению я был абсолютно не готов.

– Знаешь, я как-то об этом не думал... – в конце концов произнес я. – Как это я с ней познакомлюсь? И вообще...

– Да нет, ты не понял, – перебил меня вампир. – Как ты смотришь на то, чтобы я познакомил тебя с девушкой? С девушкой, которую ты прежде никогда не видел?

– Не знаю, поможет ли это, – пожал я плечами. – У меня никогда не было знакомых слепых... ни девушек, ни мужчин. Ты не думай, не то чтобы я их специально как-то избегал...

– Стоп! Погоди! – Вик сделал мне знак рукой замолчать, а другую руку поднес ко лбу.

Я вдруг заметил, что в этой позе он ужасно похож на Ааза.

– Давай попробуем все сначала. Мы говорили о том, что тебе не хватает опыта в отношениях с женщинами. Я предложил познакомить тебя с девушкой... с моей знакомой... чтобы ты мог набраться этого опыта. Так?

– Так, – кивнул я. – У тебя есть знакомая слепая девушка, и ты хочешь, чтобы я с ней познакомился и, возможно, влюбился. А что, со слепыми надо вести себя как-то по-особенному?

– Нет... В смысле да! НЕТ!

Вик выглядел очень возбужденным и при этом изрядно сбитым с толку – точь-в-точь как я.

– Слушай, Скив, – наконец, сжав зубы, начал он. – Девушка, о которой я говорю, не слепая. Она совершенно нормальная. Это понятно?

– Понятно, – с сомнением произнес я, ожидая подвоха. – Совершенно нормальная, обычная девушка?

– Ну, не то чтобы совсем уж нормальная и тем более обычная, – улыбнулся вампир, слегка расслабившись. – Она очень заводная... если ты понимаешь, о чем я говорю. И действительно видная... то есть такая красотка, что у тебя глаза на лоб полезут.

– Ты что, хочешь сказать, что это я ослепну?

По природной доброте и в интересах краткости повествования (надо мне было раньше об этом подумать) я опущу подробное изложение оставшейся части беседы. Достаточно сказать, что к моменту расставания мы с Виком договорились, что он организует для меня выход в свет с одной своей знакомой милой особой, вполне владеющей своими чувствами... в некотором роде (это уточнение меня несколько смутило), причем особа эта не нанесет ущерба моему здоровью или чувствам, но, напротив, по уверениям Вика, поднимет уровень моих познаний о противоположном поле до головокружительных высот.

На мой взгляд, это выглядело неплохо. Как всякий здоровый молодой человек, я испытывал к женщинам нормальный интерес... то есть я думал о них не чаще трех-четырех раз в день. Отсутствие у меня непосредственного опыта я объяснял тем, что не представлялось подходящего случая – положение, которое вскоре, похоже, предстояло исправить. Сказать, что я ждал этого свидания, было бы ничего не сказать... совершенно ничего.

Однако события этого дня были еще не исчерпаны.

Раздался стук в дверь, но на этот раз я не поддался искушению и не позволил себе делать никаких предположений.

– Кто там? – спросил я.

– Генерал Плохсекир, – последовал приглушенный ответ. – Может быть, у вас найдется для меня минута?

Я был изрядно удивлен. Мы с генералом никогда особенно не ладили, и не так уж часто (если не сказать никогда) он являлся в отведенные мне помещения. Ища объяснения происходящему, я подумал даже, что генерал сильно обиделся на учиненные мною сокращения армии и военного бюджета и теперь собирается убить меня прямо в моей комнате... а если не убить, то по крайней мере набить морду. Впрочем, это предположение я сразу отверг. Как бы я ни думал о генерале, он был одним из самых прямых и не склонных к вероломству людей из всех, кого я знал. Если бы он желал со мной расправиться, то, несомненно, сделал бы это немедля, подкараулив меня где-нибудь в коридорах или переходах дворца, вместо того чтобы прокрадываться в мою комнату. Короче, я решил, что гипотезу о намерении генерала нанести мне тяжкие телесные повреждения можно отвергнуть. Если он соберется меня убить, то убийство это будет внезапным... надо сказать, последняя мысль успокоила меня гораздо меньше, чем я надеялся.

– Заходите, – сказал я. И он зашел.

Это был все тот же генерал армии Поссилтума, правда, на этот раз без своей знаменитой секиры. Не то чтобы ее отсутствие делало генерала менее опасным в моих глазах – все-таки он превосходил по своим параметрам всех, кого я знаю, – тем не менее при взгляде на него мне стало как-то даже неудобно за мои опасения. Вместо воплощения суровой мощи, к которому я привык, я увидел человека, явно чувствующего себя не в своей тарелке.

– Простите, лорд маг, что прервал ваши труды, – начал он, нервно оглядывая комнату, – но я счел необходимым переговорить с вами по... по личному вопросу.

– Конечно, генерал, – с готовностью кивнул я. Странно, но от его очевидного замешательства мне самому было как-то неловко. – Присядьте, пожалуйста.

– Спасибо, я постою.

Вот и приглашай его.

– Как хотите, – кивнул я. – Так о чем вы хотели со мной поговорить?

С некоторым огорчением я осознал, что впадаю в официальный тон, но делать было нечего. Плохсекир, видимо, твердо решил держаться чопорно, и я чувствовал себя обязанным отвечать в том же ключе.

– Видите ли... Я хотел поговорить с вами об одном лице, которое состоит у вас в учениках.

– Об Аазе? – переспросил я. В королевстве Поссилтум Ааз числился моим учеником. – А что такого он натворил?

– Нет... не об Аазе, – спохватился генерал. – Я имел в виду Машу.

– Машу? – удивился я. Вот это сюрприз. Насколько мне было известно, у Маши с генералом всегда были прекрасные отношения. – Хорошо, а с ней что не так?

– О, не поймите меня неправильно, лорд маг. С ней ничего такого. Как раз наоборот. Я хотел поговорить с вами о том, что собираюсь просить ее руки.

Из всех сюрпризов этого дня заявление генерала оказалось для меня самым неожиданным.

– А почему? – только и вымолвил я, не придумав ничего лучшего.

Генерал заметно нахмурился.

– Если вы имеете в виду то, что она не худышка, или нашу с ней разницу в возрасте... – начал он с глухим рычанием в голосе.

– Да нет, вы меня не поняли, – торопливо прервал я его, хотя оба упомянутых им обстоятельства вполне могли бы вызвать вопросы. – Я хотел сказать, почему вы решили поговорить об этом деле со мной.

– А... Вы об этом.

Плохсекир, кажется, смягчился. Я мысленно отметил, что любые дискуссии по двум вышеназванным вопросам следует отложить на другой раз.

– Очень просто, лорд маг, – продолжил генерал. – Понимаю, с моей стороны это выглядит весьма старомодно, но я хочу, чтобы все было как следует. Чтобы вы не сомневались в моих самых благородных намерениях, я должен объявить о них заранее. Вообще в таких случаях принято обращаться к отцу, но у Маши в этом качестве нет никого ближе вас.

Это меня совершенно ошеломило. Главным образом потому, что я при всем старании не мог найти изъяна в его логике. Он был прав. Маша по возрасту старше меня, но она никогда даже не упоминала о своей семье, не говоря уже об отце. И самое главное, это дело я не мог спихнуть на Ааза. Маша моя ученица, и за ее благополучие, как и за ее обучение, в ответе только я. Если генералу и следовало к кому-то обращаться по вопросу, касающемуся Машиного будущего, то это ко мне.

– Понимаю, – протянул я, нарочно медля, чтобы подумать. – А что сама Маша думает по этому поводу?

– С ней напрямую я этот вопрос пока не обсуждал, – смущенно признался Плохсекир, – но у меня есть основания полагать, что мысль об этом не будет ей отвратительна. Честно говоря, я подумал, что сначала надо спросить вашего согласия.

– Но почему?

Мне понравилась эта затея – тянуть время, если не знаешь, что ответить, и самым лучшим способом было самому задавать вопросы.

Генерал смерил меня взглядом.

– Ну ладно, лорд маг, – проговорил он. – По-моему, мы с вами уже давно сошлись на том, что нам незачем обмениваться колкостями. Вы не хуже меня знаете, как Маша к вам привязана. Кроме того, она еще и слушается вас, как ученица наставника. Ни в бою, ни в состязании я никогда не отступал, но ее мне бы хотелось избавить от лишних тревог. И я думаю, что мне бы очень помогло, если бы я мог, прося ее стать моей женой, сказать, что я уже поговорил с вами и у вас нет никаких возражений личного или профессионального характера против этого союза. То есть если у вас действительно нет никаких возражений.

Я какое-то время молчал, размышляя над его словами. Особенно я корил себя за то, что все время думал только о себе и о том, какие последствия для меня будет иметь решение жениться или не жениться на королеве Цикуте. Даже думая о моих друзьях и коллегах, я думал только о том, что могу потерять их дружбу, а не о том, что это может значить для них.

– Возможно, я и тут ошибся в своих предположениях.

Слова генерала оборвали мои размышления, и я внезапно сообразил, что он все это время ожидает моего ответа.

– Простите меня, генерал... Хью, – торопливо сказал я. Мне пришлось напрячься, чтобы вспомнить его имя. – Я что-то задумался. Конечно же, у меня нет возражений. Я всегда был о вас самого высокого мнения, и если Маша к вам расположена, я ни в коем случае не хочу становиться между ней и ее счастьем. Считайте, что вы получили мое согласие... и мои наилучшие пожелания.

Плохсекир схватил мою руку и сжал (к сожалению, я не успел ее отдернуть).

– Благодарю вас, лорд... Скив, – сказал он с жаром, какой мне случалось у него наблюдать прежде лишь при разработке плана сражения. – Я... благодарю вас.

Отпустив мою руку, он широкими шагами направился к двери, распахнул ее, но на пороге обернулся.

– Если бы я не полагал, что Маша, если, конечно, она согласится, попросит вас быть посаженым отцом, то я сам попросил бы вас быть моим шафером.

С этими словами он удалился... и очень кстати, поскольку я все равно не знал, что ответить.

Маша и Плохсекир. Семейная пара.

Как ни старался, я не мог охватить мыслью этот образ... и дело здесь скорее в ограниченности моего воображения, а вовсе не в физических размерах этой пары и каждого из них в отдельности.

В конце концов я оставил эти попытки, снова наполнил кубок и вернулся к гораздо более приятным размышлениям о собственном предстоящем свидании.

Глава восьмая

Я обнаружил, что испытываю смешанные чувства, готовясь к назначенному на вечер свиданию. С одной стороны, я был не вполне уверен, так ли уж это здорово – провести целый вечер с женщиной, которую никогда прежде не встречал. Я, конечно, надеялся, что Вик не повесит на меня какую-нибудь совсем уж безнадежную неудачницу, но все-таки было бы лучше хотя бы в общих чертах представлять, как она выглядит. Черт возьми, даже окажись она неважной собеседницей, вечер все-таки будет не вполне провален, если на нее по крайней мере будет приятно посмотреть.

Несмотря на преследовавшее меня беспокойство, я не могу отрицать, что с приближением условленного часа начал испытывать заметное возбуждение. Как отметил Вик, мой опыт по части свиданий был невелик. То есть вообще-то это должно было быть мое первое свидание. Не поймите меня неправильно, я был знаком со многими женщинами, но наши отношения протекали исключительно в сфере бизнеса. До того как встретиться с Аазом, я жил вдвоем с Гаркином в хижине посреди леса... а это не самое бойкое место для знакомства с прекрасным полом. С тех пор как я связался с Аазом, моя жизнь стала гораздо более захватывающей, но на светские рауты времени особенно не оставалось. Все свободное время я проводил с членами нашей команды; это, в общем, вполне приятная компания, но она не оставляет места для посторонних. Таким образом, идея провести целый вечер с какой-то незнакомой женщиной просто ради совместного времяпрепровождения казалась мне по-настоящему заманчивой... и несколько пугающей.

Единственной переменной, которую я мог контролировать во всем этом деле, был я сам, а я твердо решил, что если этот вечер почему-либо не удастся, то уж пускай не потому, что я должным образом к нему не подготовился. С деньгами все было просто. Поскольку я не знал, куда мы отправимся, я решил взять две-три сотни золотых – этого нам должно было хватить на все расходы... заодно, подумал я, надо бы на всякий случай прихватить кредитную карточку, которую мне сделали на Извре.

С гардеробом было сложнее. Десять раз переодевшись с ног до головы, я в конце концов остановился на том наряде, который надевал на матч с Малышом Мятный Заход, – темно-коричневая рубашка с открытым воротом, темно-серые брюки и пиджак. Я подумал, что если этот вид произвел впечатление на публику Базара-на-Деве, то и в любом другом месте он произведет впечатление. Конечно, на Деве я тогда выступал при поддержке телохранителей и ассистентов... не говоря уже о четверти миллиона золотом.

Я как раз думал, не переодеться ли мне еще раз, когда раздался стук в дверь. Это меня несколько удивило, будто я почему-то полагал, что моя девушка просто возникнет в комнате. Когда я это осознал, мне пришла в голову и другая мысль: у девушки были все шансы появиться как раз в момент моего очередного переодевания. С некоторым облегчением от мысли, что удалось избежать возможной неловкости, я открыл дверь.

– Привет, Скив, – сказала Банни, проскальзывая мимо меня в комнату. – Я решила заскочить к тебе и рассказать о последних изменениях в бюджете, ну и, может, пообедать вместе... Ха! А ты хорошо смотришься.

Нечего и говорить, это был совершенно неожиданный... и неприятный сюрприз.

– Хм... Вообще-то я как раз собирался выходить, – вежливо высказался я.

Она восприняла это хорошо. То есть это сообщение ее, похоже, даже обрадовало.

– Вот и прекрасно! – объявила она. – Подожди минутку, я сбегаю к себе, переоденусь, и пойдем вместе!

– Хм... Банни...

– По правде говоря, я уже сама начала лезть на стенку от такой жизни. Было бы просто здорово куда-нибудь выйти, особенно с тобой, и...

– БАННИ!

Она замолчала и посмотрела на меня, склонив голову набок.

– В чем дело, Скив?

– Я... вообще-то... ну... у меня свидание.

Мои слова повисли в воздухе, а глаза Банни стали вдруг очень большими.

– А... – наконец совсем тихо произнесла она. – Я... я тогда, наверное, пойду.

– Подожди, Банни, – остановил я ее. – Может, завтра мы с тобой...

В комнате позади нас раздалось негромкое бам, и, обернувшись на звук, мы увидели, что моя девушка уже появилась... по крайней мере, я решил, что это появилась моя девушка. С какой еще стати у меня в комнате могло бы появиться подобное создание?

Девушка была бледна, даже бледнее королевы Цикуты, и от этого еще больше бросалась в глаза ее густо-красная губная помада. Роста она была невысокого, но длинные, ниже пояса, волосы, поднятые надо лбом плотной темной волной, делали ее как будто выше. А фигура была такая, что дух захватывало: роскошный бюст, неправдоподобно тоненькая талия, крутые бедра. Она не осталась бы незамеченной ни при каких обстоятельствах, а уж тем более в таком наряде.

Искрящееся черное платье плотно, словно татуировка, облегало все изгибы ее фигуры. Вырез смело спускался чуть ли не до пупка и уж точно ниже бокового разреза платья, который, в свою очередь, открывал взору одну из самых изящных ножек, какие я когда-либо имел счастье лично наблюдать. Мягко выражаясь, это был весьма откровенный наряд, и то, что он открывал, было по большей части восхитительно.

Практически единственным, чего не удавалось увидеть и сложно было даже себе вообразить, оставались ее глаза, скрытые за зеркальными очками. Как будто в ответ на мой мысленный вопрос она небрежным грациозным движением сняла очки и осторожно расположила их поверх прически. Я мог бы получше рассмотреть этот маневр, если бы не засмотрелся на ее глаза. Внимание мое привлекли не густо-пурпурные тени, а то, что белки глаз оказались кроваво-красными.

Девушка, с которой у меня было назначено свидание, оказалась вампиром.

Мне, конечно, следовало этого ожидать. Поскольку Вик сам вампир, вполне можно было бы догадаться, что свидание он мне устроит тоже с каким-нибудь вампиром. Только вот я почему-то не догадался.

– Привет! – Прекрасное видение улыбнулось, обнажив пару острых клыков. – Меня зовут Кассандра. А ты, должно быть, приятель Вика.

– О боги! – с трудом выдохнула Банни, глядя на мою гостью.

– А это кто? – поинтересовалась Кассандра, окидывая Банни испепеляющим взглядом. – У тебя тут что, разминка? Ты, должно быть, тот еще тигр, если назначаешь подряд два свидания... Или она идет с нами?

– Кассандра, это Банни... мой ассистент по административным вопросам, – торопливо вмешался я. – Мы как раз обсуждали кое-какие дела.

Это, похоже, несколько смягчило Кассандру. По крайней мере, до такой степени, что она шагнула вперед и повисла у меня на руке, тесно ко мне прижавшись. Очень тесно прижавшись.

– Ну, лапочка, тогда ты его не жди, – объявила она, подмигивая. – Я рассчитываю задержать его надолго... если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Не беспокойтесь, я никого ждать не собираюсь.

Корреш однажды пытался описать мне какую-то штуку под названием «сухой лед». Я тогда никак не мог представить себе что-то настолько холодное, что можно обжечься. Тон и весь вид Банни, когда она повернулась на каблуках и проследовала вон из комнаты, сильно приблизили меня к пониманию, что это может быть такое. Я, возможно, по части женщин и не самый тонко чувствующий человек, но не требовалось никакой гениальности, чтобы понять, до какой степени Банни не одобряет моего выбора... хотя на самом деле я ничего и не выбирал.

– Ну наконец-то мы одни, – промурлыкала Кассандра, еще теснее прижимаясь ко мне. – Скажи-ка мне, Тигр, какие у тебя планы на сегодняшний вечер?

Как я уже говорил, я ничего особенного не запланировал. Разве что чувствовал настоятельную необходимость удалить эту неразорвавшуюся бомбу из дворца – или хотя бы из своей спальни – и увести ее как можно дальше от Банни.

– Не знаю, – ответил я. – Я думал, может, нам поужинать или выпить чего-нибудь, и пусть вечер идет сам собой.

– Годится, – заявила моя девушка, слегка вздрагивая всем телом. – В этом измерении есть какие-нибудь клевые места?

Всего за секунду до меня дошло, что она имеет в виду не те места, где клюет рыба, а те, куда ходят развлекаться. Иногда я прямо-таки схватываю на лету.

– Не уверен, – сознался я. – С моей работой не остается времени на ночную жизнь.

– Не дрейфь! Если дело касается ночной жизни, то я как раз та, которая тебе нужна. Я знаю на Лимбо кое-какие действительно клевые местечки.

Лимбо! То самое измерение, где все сплошь оборотни и вампиры. Я там был только раз, и воспоминания остались не слишком приятные.

– Вообще-то, если ты не против, лучше не туда.

– Да? А почему?

– Ну... ты, наверное, знаешь, что в моем измерении способности к путешествиям не очень развиты, – выпалил я первое, что пришло в голову. На самом же деле способности путешествовать по измерениям без помощи механических устройств типа И-Скакуна у меня просто отсутствовали, но я не видел необходимости быть чересчур честным.

– Если это единственная причина, то нет проблем, – сказала Кассандра. – Сегодня, Тигр, вести буду я.

С этими словами она одной рукой взяла меня под руку, а другой сделала какое-то движение, которого я не разглядел, и не успел я возразить, как мы уже очутились там!

Для тех из вас, кто никогда не был на Лимбо (что, думаю, относится к большинству читателей), должен сказать: это такое измерение, где смотреть особенно не на что. Да и вообще трудно что-нибудь увидеть, потому что там ТЕМНО. И когда я говорю «темно», я имею в виду, что там ТЕМНО!!! Даже когда на небе солнце, чего обычно не бывает, света от него немного, поскольку небо вечно закрыто тучами. Кроме того, доминирующим цветом в архитектуре, в оформлении улиц и всем остальном является черный, что тоже не делает пейзаж ярче. От одного этого все окружающее выглядит блекло, а если еще добавить к этому кое-какие декоративные детали, то вся картина получится откровенно зловещей.

Куда ни повернись, отовсюду с карнизов, с балконов, с барельефов над окнами на тебя глядят горгульи, драконы, змеи... к счастью, каменные. Вообще я к таким тварям отношусь спокойно. Черт возьми, вы же знаете, что у меня есть собственный дракон, а Гэс – один из лучших моих друзей, хоть он и горгул. Надо, правда, отметить, что указанные индивидуумы в отношениях со мной ухитряются не демонстрировать постоянно свои зубы в кровожадной ухмылке, их же собратья на Лимбо такой деликатностью определенно не отличаются.

И вдобавок ко всему там были летучие мыши.

Каждая из упоминавшихся выше страшных каменных тварей была украшена десятком-другим летучих мышей. Летучие мыши всех размеров и форм, расположившиеся во всевозможных позах, казалось, имели только одну общую черту – ни одна из них не выглядела дружелюбно. Это служило дополнительным неприятным напоминанием о том, что жители этого измерения в большинстве своем вампиры.

– Хм-м... Это, случайно, не Блут? – поинтересовался я, делая вид, что разглядываю окрестные здания, и украдкой посматривая на Кассандру, особенно на ее зубы.

– Вообще-то да, – подтвердила моя девушка. – Только не говори мне, что ты уже слышал об этом городе!

– Вообще-то я тут уже бывал.

– Правда? Это странно... Впрочем, теперь вспоминаю. Вик говорил, как много ты путешествовал, не в пример большинству пришельцев, значит, и много чего видел. – Судя по всему, это действительно произвело впечатление на Кассандру. – Ну и как тебе тут нравится?

– Я, честно говоря, мало что тут видел, – признался я. – Это был чисто деловой визит, и ходить куда-нибудь или тем более с кем-нибудь знакомиться мне было особенно некогда.

Это опять же мягко сказано. Я прибыл в эти места, чтобы вытащить Ааза из тюрьмы до того, как его казнят за убийство. Однако теперь я подумал, что лучше не влезать в подробности по поводу моего прошлого визита. К счастью, я мог не беспокоиться на этот счет.

– Ну, это мы исправим прямо сейчас, – объявила Кассандра, энергично хватая меня под руку и волоча за собой. – Тут за углом есть один клуб, это сейчас самое модное место. Вполне подойдет для начала нашей экспедиции.

– Подожди минутку, – попросил я, слегка упираясь в землю каблуками. – А как насчет меня? Если я правильно понимаю, пришельцев вообще, и в особенности людей, здесь не слишком жалуют. По-моему, большинство вампиров считает нас монстрами?

– Это же все предрассудки, бабушкины сказки! – возразила моя девушка, продолжая тащить меня за собой. – Народ, который ходит в такие клубы, имеет широкие взгляды. Сам увидишь.

Почему-то выражение «широкие взгляды» меня не вполне успокоило. Я слишком хорошо сознавал, что оказался очень далеко от дома без всякой возможности вернуться туда самостоятельно, если что-то пойдет не так и я окажусь отрезан от своей девушки. На всякий случай я решил проверить, как тут с силовыми линиями... именно из них я обучен черпать энергию для своей магии. На Лимбо этих линий исключительно мало, и прошлый раз у меня из-за этого были проблемы. Если я собирался в случае чего воспользоваться резервной энергией, этот резерв мне следовало начать собирать задолго до наступления неприятностей.

– Ну вот мы и на месте, – прощебетала Кассандра, отвлекая меня от магической концентрации.

Место, о котором она говорила, было видно издалека. Длиннющая очередь у входа загибалась за угол. Кстати, аккурат поверх этого места проходила хорошая силовая линия, что заметно повлияло на мою готовность устроить привал именно здесь.

– Черт возьми! – произнесла моя девушка, слегка замедляя движение. – Я чувствовала, что так и будет. Мы бы еще позднее заявились! Слушай, Тигр, как у тебя с деньгами? Если немного подмазать, ожидание можно заметно сократить.

– Ну, у меня всего пара сотен золотых, – неуверенно сказал я. – Если этого мало, всегда можно...

– Ничего себе! – Кассандра встала как вкопанная. – Ты сказал, пара сотен?

– Ну да, – кивнул я, высвобождая руку из ее захвата, чтобы достать кошелек. – Я не знал, сколько...

– Не вздумай это тут показывать! – еле выдохнула девушка, торопливо останавливая мою руку. – Псих! Хочешь, чтобы тебя грабанули? Разве можно таскать с собой все свое состояние? Ты что, не доверяешь банкам?

– Разумеется, доверяю, – несколько обиженно сказал я. – И знаю, это немалые деньги. Я просто понятия не имел, во сколько может обойтись этот вечер, и потому захватил с собой пару сотен... и еще кредитную карточку.

– Серьезно? – спросила она с нескрываемым изумлением. – А сколько же ты... а, ладно. Не мое дело. Вик мне, между прочим, не сказал, что ты такой богатый. У меня никогда в жизни не было знакомых с кредитной карточкой.

Кредитной карточкой я обзавелся только недавно, когда искал Ааза на Извре, и пока что не имел случая ею воспользоваться. (Честно говоря, если не считать немногочисленных путешественников по измерениям вроде моих коллег и меня, я даже не знаю, кто в моем родном измерении Пент хотя бы слышал о кредитных карточках. Я, по крайней мере, не слышал, пока не побывал на Извре.) Во всяком случае, я старался не слишком ее демонстрировать, чтобы не раздражать Ааза. Но тут моего партнера со мной не было, а девушка, на которую можно произвести впечатление, была. Уж использовать попутный ветер я за эти годы научился.

– Ты знаешь, это очень удобно, – важно заявил я, картинным взмахом руки доставая предмет обсуждения. – Можно не таскать с собой слишком уж много наличности.

Карточка немедленно оказалась в руках у Кассандры, которая уставилась на нее, разинув рот в нескрываемом восхищении.

– Карточка из чистого золота! – еле выдохнула она. – Ничего себе! Да уж, Тигр, ты точно знаешь, чем поразить девушку. Ну, сегодня вечером мы повеселимся!

Не успел я ее остановить, как она снова схватила меня под руку и врезалась в толпу, подняв над собой карточку, как флаг.

– Извините! Пропустите!

Тем, кто стоял в очереди, не нравилось, когда их расталкивают локтями. Кое-кто даже угрожающе оскалился. Но карточка, видимо, производила на них какое-то магическое действие – только взглянув на нее, все отступали и освобождали нам дорогу. Точнее, они освобождали дорогу Кассандре, за которой в кильватере следовал я.

Вход был перегорожен бархатным канатом, при котором состоял здоровенный детина. Его единственной задачей являлось, по-видимому, пропускать посетителей по мере того, как кто-нибудь выходит... ну и еще, конечно, наводить страх. Он действительно был ЗДОРОВЕННЫЙ, и это говорю я, имеющий опыт общения с телохранителями. В общем, едва увидев карточку, он тут же отцепил канат, оттеснил в сторону начало очереди, чтобы освободить нам проход, и даже попытался изобразить на лице улыбку, когда мы проходили мимо.

Мне пришло в голову, что в этих кредитных карточках, должно быть, больше смысла, чем я мог вообразить. Но данный момент мало подходил для расспросов, а уже в следующий мы оказались внутри заведения... и я потерял всякую способность думать о чем-то еще.

Глава девятая

Не знаю, что именно я ожидал увидеть внутри вампирского ночного клуба – мне никогда и в голову не приходило, что я могу в таком клубе оказаться, – но уж точно не то, что увидел.

Прежде всего там был яркий свет. Не просто яркий, а ЯРКИЙ!

Освещение было настолько сильным, что почти ослепляло, особенно при входе в помещение из окружающей темноты. Даже прищурившись, я едва мог что увидеть в этом потоке света, и двигаться пришлось ощупью.

– Как тебе? – перекрикивая музыку, спросила Кассандра, вновь уцепившись за мою руку.

– Трудно сказать! – прокричал я в ответ. – Очень ярко!

– Знаю! Правда потрясно! – воскликнула она с улыбкой, засверкавшей даже при таком свете. – Хорошее местечко для привидений, а?

Тут-то до меня и дошло, в чем дело с этим клубом. Люди от природы любят дневной свет. Когда им хочется показать или проверить свою смелость, они забираются в темные углы. А вампиры, наоборот, обычно сторонятся света. Потому совершенно естественно, что для создания пугающей атмосферы им нужно больше огня.

– Вообще-то неплохо... когда глаза привыкли, – снисходительно согласился я.

Это была правда. Мои глаза постепенно привыкали к яркому свету, и я смог осмотреться.

Помещение по размеру было невелико, но зато шум и давка превосходили все пределы.

Несколько сотен (по крайней мере, мне так показалось) посетителей теснились вокруг столиков, над каждым из которых висел зонтик, дававший слабую защиту от яркого света... что-то вроде свечей на столах в темном ресторанном зале в тех краях, откуда я родом.

Небольшой пятачок, где теснота была еще больше, чем у столиков, я посчитал площадкой для танцев. На эту мысль меня навело то, что столпившиеся там щека к щеке посетители все как один ритмично двигались в такт ревущей музыке, по громкости напоминавшей шум Большой Игры. Источника музыки я не обнаружил, там был только какой-то странный малый, устроившийся за отдельным столиком на возвышении у танцплощадки. Время от времени музыка прерывалась и этот малый что-то кричал, после чего толпа орала в ответ и начиналась новая мелодия. Я из этого заключил, что малый имеет какое-то отношение к происходящему развлечению, но точной уверенности у меня не было, поскольку никаких признаков музыкальных инструментов я не заметил. Там были только стопки каких-то тоненьких дисков, и эти диски малый засовывал в стоящую возле него машину.

Сама музыка не поддавалась описанию... разве что можно охарактеризовать ее одним словом – громкая. В основном она представляла собой резкие всплески шума, без конца повторявшиеся в такт ведущему ритму. Я уже говорил, что случались паузы и смена мелодий, но, честно говоря, все эти мелодии казались мне одинаковыми. Понимаете, если ритмично встряхивать мешок с консервными банками, или мешок с кастрюлями, или тот и другой через раз, то звуковой эффект будет во всех отношениях сходный. Тем не менее толпа, судя по всему, этим эффектом наслаждалась, она вопила и кружилась с неистощимой энергией.

Я даже удивился, что во всем этом шуме и толкотне сумел рассмотреть украшения на стенах. Должно быть, они привлекли мое внимание своей совершенной неуместностью.

Там были связки чеснока – судя по всему, не настоящие, – а также пузырьки с водой и четки, сплошь изукрашенные разными религиозными символами. Вряд ли бы я смог расслабиться в окружении подобных штуковин... будь я, конечно, вампиром. Впрочем, я уже понял, что расслабляться тут и не предполагалось.

– Интересный у вас декор, – заметил я, продолжая разглядывать стены. – А кстати, как называется это место?

– Оно называется «Осиновый кол», – ответила Кассандра, демонстративно вздрагивая и еще крепче цепляясь за мою руку. – Ерунда, правда?

– Угу, – уклончиво пробормотал я.

На самом деле ее дрожь сильно отвлекала мое внимание... особенно если учесть, что моя спутница была так тесно ко мне прижата.

– Тут битком народу, – добавил я, заставляя себя отвести глаза от Кассандры и оглядеться вокруг.

– Я же тебе говорила, что это самый модный клуб, – откликнулась она и дернула меня за рукав. – Смотри, весь народ тут.

Если вам кажется, что я зациклился на описании самого клуба, то это потому, что я никак не мог приступить к описанию публики. Публика эта как будто вышла из самого страшного кошмара... буквально из кошмара.

Как и следовало ожидать, это были вампиры. Если даже не заметить их красных глаз и кричащих нарядов, то нельзя было пропустить такую мелкую деталь, как их склонность взмывать над танцплощадкой и летать под потолком, чтобы отдохнуть от тесноты внизу.

Но это еще не все.

Там было полно оборотней. Не только вервольфов, то есть волков-оборотней, но еще тигров-оборотней, медведей-оборотней и змей-оборотней. Еще были мумии, человек-ящерица, один или два упыря и парочка призраков. По крайней мере, я решил, что это были призраки, поскольку через них было видно насквозь.

Обычная такая средненькая публика из бара по соседству с вашим домом... если, конечно, вы живете на пересечении дюжины фильмов ужасов.

– Что-то я нигде не вижу Ав-Авторов, – сказал я, просто чтобы к чему-нибудь придраться. На Лимбо я мало кого знал, но моих немногочисленных знакомых в клубе не было, так что там явно присутствовал не «весь народ».

– Ну, Иднова, возможно, где-нибудь здесь, – заметила Кассандра, оглядывая толпу. – Но Драсира ожидать не следует. Он обычно забивается в какую-нибудь щель потише и говорит о делах или...

Она внезапно замолчала и пристально посмотрела на меня.

– Ты что, знаешь Ав-Авторов?

– Я ж тебе говорил, – улыбнулся я и в свою очередь сжал ее локоть. – Я уже бывал на Лимбо.

– Смотри! Вон там есть столик! – Кассандра схватила меня за руку и рванула через толпу, таща меня за собой. Если я собирался произвести на нее впечатление, надо было выбрать момент поудачнее.

Мы чуть не подрались из-за столика с парой вампиров, но все же они отступили, одарив нас на прощание мрачными взглядами. Мне в этот вечер совершенно не хотелось влезать в драку, и тем более в «Осиновом коле». Таким чужаком, как здесь, я ощущал себя разве что на Извре.

Обзор с нашего столика был гораздо хуже, чем от входа, потому что кругом толпился народ. Единственное преимущество в обладании столиком, на мой взгляд, было в том, что на него можно поставить бокалы и освободить руки... правда, бокалов у нас пока не было.

– Что ты будешь пить?

Мне даже показалось, что вопрос пришел телепатически в ответ на мои мысли. Но тут я заметил, что возле меня витает призрак, сам почти прозрачный, но зато с вполне материальным подносом в руках. Я подумал, что это, наверное, неплохо – призрак легко просачивается сквозь толпу, а на поднос можно ставить напитки. Если бы другие бары и рестораны переняли этот опыт, клиенты, возможно, были бы избавлены от томительного ожидания.

– Привет, Марли. Мне «Кровавую Мэри», – сказала Кассандра. – А ты что будешь, Тигр?

Не стану вам рассказывать, какие ассоциации вызвало у меня название заказанного напитка. Хотя по прошлому своему посещению я уже знал, что вампиры не обязательно пьют только человеческую кровь, все же питье какой бы то ни было крови не вызывало у меня особенного аппетита.

– Хм... а что у них вообще есть? – замялся я. – Я как-то больше привык к вину.

– Не беспокойся, у них тут очень приличный бар, – радостно сообщила Кассандра. – Тут полно всяких... А, понятно!

Она со смехом откинула голову назад и хлопнула меня по плечу.

– Не тревожься, Тигр. Они держат напитки и для иномирцев.

Я почувствовал себя лучше, но в то же время мне совершенно не понравилось, что надо мной смеются. По части производимого на девушку впечатления я явно терял очки.

– Нет, я серьезно, Кассандра, – возразил я. – Я действительно не привык к другим напиткам, кроме вина.

– Это ничего, я сама тебе закажу.

На самом деле я имел в виду не это, но она уже повернулась к официанту, и я не успел ничего сказать.

– Марли, ему тоже принеси «Кровавую Мэри». Только обычную, а не здешний вариант, – сказала она и добавила: – Да, и записывай в счет. У него с собой кредитная карточка, так что потом просто все спишешь.

Официант принял карточку не моргнув глазом (похоже, официантов не так просто впечатлить кредитной карточкой, как охранников на входе) и двинулся сквозь толпу. В буквальном смысле сквозь.

Честно говоря, я так был занят разглядыванием клуба и публики, что вспомнил о своей оставшейся в руках у Кассандры карточке, только когда она отдала ее официанту. Как ни неопытен я был в обращении с кредитными карточками, даже мне было понятно, что терять свою карточку из виду не дело, и я решил забрать ее, как только официант вернется.

А пока что у меня было одно небольшое дельце – требовалось заняться моим костюмом.

Как вы, возможно, помните, я потратил некоторое время, наряжаясь к этому свиданию, но ведь тогда я еще не знал, что мы отправимся на Лимбо. Мой костюм был хорош для Пента и даже для Девы, но на Лимбо он выглядел до безобразия консервативно. В обычных обстоятельствах я не стал бы растрачивать магическую энергию на такие тривиальные вещи, особенно в этом измерении, но раз уж я нашел тут хорошую силовую линию... и потом, черт возьми, я все еще старался произвести впечатление на мою девушку.

Она как раз завязала разговор с какими-то своими знакомыми, подошедшими к нашему столику, и я счел момент вполне подходящим. Закрыв глаза, я приступил к изменению своей внешности при помощи старого испытанного приема – чар личины.

Поскольку то, что было на мне надето, в основном меня устраивало, я не стал ничего радикально менять – так, подправил кое-где кое-что. Сделал пониже вырез на рубашке и пиджаке, чтобы приоткрыть свою могучую грудь... если там было что открывать. Потом удлинил концы воротника и сделал посвободнее рукава, чтобы было похоже на развевающиеся наряды некоторых мужчин из местной публики. И в качестве последнего мазка заставил рубашку немного искриться, как платье у моей девушки.

В общем, не так уж много изменилось. Ровно столько, чтобы мой наряд не выглядел безвкусно среди разодетых вампиров. Сам я, разумеется, не мог видеть этих изменений – это неприятная особенность чар личины, одного из первых освоенных мною магических приемов, – но я вполне полагался на свое умение и знал, что моей девушке эти изменения будут видны. Вопрос только, заметит ли она их.

Я напрасно беспокоился.

Она все заметила, и не только она. Друзья Кассандры уже ушли, но она еще махала рукой и окликала кого-то в толпе. Похоже, эта юная особа была очень популярна в местном обществе. Собственно, ничего удивительного.

Самое забавное началось, когда официант принес наш заказ. Осторожно ставя бокалы на столик перед нами, он наклонился к моему уху.

– Первая выпивка за счет нашего менеджера, сэр, – произнес он с гораздо большим почтением, чем когда принимал заказ. – Он просил передать, что для нас большая честь видеть вас здесь и мы надеемся, что вам здесь понравится и вы будете к нам захаживать.

– Что? – искренне недоумевая, переспросил я. – Я не понял.

– Я сказал, наш менеджер... – Призрак стал было повторять сказанное, но я остановил его:

– Нет. Я хотел спросить, почему он нас угощает.

– Он прочел ваше имя на кредитной карточке, – сказал призрак, протягивая мне эту самую карточку. – Я не узнал вас в лицо... Надеюсь, вы не обижены.

– Нет. Это... Нет, никакой обиды, – выдавил я, пытаясь понять, что происходит.

– О чем это вы? – поинтересовалась Кассандра, наклоняясь поближе. Она обратила внимание на мой разговор с официантом, но из-за музыки не могла разобрать слов.

– Да ничего, – ответил я. – Просто здешний менеджер угостил нас выпивкой.

– Правда? – нахмурилась она. – Странно, с чего бы это? Обычно тут такое не принято... по крайней мере при первом заказе. Интересно, кто сегодня за главного?

Она вытянула шею, пытаясь разглядеть стойку бара, а я тем временем переключил внимание на принесенные напитки.

Выглядели они достаточно невинно. Матовая красная жидкость поверх кубиков льда, сверху все украшено какой-то зеленью. Жидкость в бокале у Кассандры была потемнее, чем в моем, но в остальном бокалы выглядели одинаково. Я осторожно сделал глоток... и, к своему большому облегчению, обнаружил, что на вкус это что-то вроде томатного сока.

– Ха! А это очень неплохо, – объявил я. – А что тут намешано?

– Что? – переспросила Кассандра, снова переключая внимание на меня. – А, это. У тебя только томатный сок и водка.

Я не знал, что такое водка, но томатный сок я уж точно мог переварить. Первый глоток заставил меня вспомнить, как мне хотелось пить после всей этой толкотни, и я залпом осушил почти весь бокал.

– Эй! Полегче, Тигр, – сказала моя девушка. – Без привычки эта штука может уложить в момент... и потом, от нее остаются пятна, так что не вздумай пролить себе на...

Она замолчала на полуслове и уставилась на мой наряд.

– Постой. Вроде на тебе было надето что-то другое?

– Да нет, это та же самая рубашка, – произнес я как можно более небрежно. – Я только ее чуть-чуть изменил. По-моему, так больше подходит для этого заведения, а?

– Но как тебе удается... А, поняла! Магия!

Ее реакция соответствовала моим лучшим ожиданиям... и вдобавок была совершенно искренней.

– Погоди. Ты приятель Вика из измерения Пент, и ты владеешь магией... Так? – задумчиво проговорила она. – А ты не знаешь там мага, которого зовут Великий Скив?

Этот вопрос меня по-настоящему удивил, но что-то начало проясняться. Картина складывалась совершенно невероятная, но мне удалось сохранить внешнее спокойствие.

– Вообще-то я его отлично знаю, – сказал я с легкой улыбкой.

– Ничего себе! – хлопнув ладонью по столу, воскликнула Кассандра. – Я думала, Вик просто пудрил мне мозги, когда говорил, что знаком с ним. Слушай, а как он выглядит?

Этот вопрос меня изрядно смутил.

– Вик? Ну, он довольно приятный парень. Я думал, ты...

– Да нет, балда. Скив как выглядит! Что он собой представляет?

Это было уже гораздо лучше.

– Ну, он совсем как я, – сказал я. – Я просто удивился, что ты о нем слышала.

– Шутишь, что ли? – изумилась она, делая большие глаза. – Это, наверное, самый знаменитый маг. Абсолютно все о нем говорят. Ты представляешь, он здесь, на Лимбо, устроил побег из тюрьмы!

– Кажется, я об этом что-то слышал, – признался я.

– А недавно его чуть не посадили в тюрьму на Извре. Ты можешь себе представить? На Извре!

– Обвинение было подстроено, – скривился я.

– Значит, ты действительно с ним знаком! Слушай, расскажи мне о нем. Ты говоришь, он похож на тебя, это в смысле что он молодой?

Ситуация была очень забавная, но я решил, что надо остановиться, пока не поздно.

– Кассандра, – осторожно начал я. – Слушай меня внимательно. Он совсем как я. Уловила?

Она нахмурилась и покачала головой:

– Нет. Не уловила. Ты говоришь так, будто вы с ним близнецы. Или...

Она внезапно уставилась на меня, и глаза ее сделались еще шире.

– Да нет же, – прошептала она. – Не хочешь же ты сказать, что...

Я поднес к ней поближе кредитную карточку, чтобы она могла прочитать на ней имя, и улыбнулся своей самой широкой улыбкой.

– Не может быть! – взвизгнула она так громко, что за соседними столиками обернулись. – Ты – это он! Что же ты мне не сказал!!!

– Да ты не спрашивала, – пожал я плечами. – На самом деле я думал, что Вик...

Оказалось, что я разговариваю уже с ее спиной... или, если точнее, примерно с крестцом. Она уже вскочила и с торжествующим видом обращалась к публике:

– Эй, вы все! Знаете, кто это такой? Это ВЕЛИКИЙ СКИВ!!!

Мне случалось слышать от разных людей, что у меня складывается заметная репутация во многих измерениях. Не так давно Банни об этом упоминала, когда объясняла мне, как устанавливаются цены на услуги Корпорации М.И.Ф. Наверное, я это все понимал и где-то даже принимал, но не особенно замечал, чтобы это влияло на мою повседневную жизнь. Правда, посещение «Осинового кола» в измерении Лимбо не входило в обычный распорядок повседневной жизни... и реакцию публики, когда она узнала, кто я такой, трудно было назвать обычной.

Сначала все завертели головами и зашептались между собой, глядя на меня так, будто у меня отросла вторая голова.

– Слушай, Скив... можно я буду звать тебя Скив?.. Надеюсь, я не слишком неловко себя вела? Я так разволновалась... – Кассандра уже снова уселась за столик и сосредоточила все свое внимание на мне. – Представляешь, у меня свидание с самим Великим Скивом!

– М-м-м... ничего страшного, Кассандра, – успокоил я ее, но мое внимание уже привлекло кое-что другое.

У нее за спиной... да нет, черт возьми, повсюду кругом публика начинала проталкиваться к нашему столику. Я уже упоминал, что бывали случаи, когда за мною гналась толпа, но я никогда не оказывался в окружении с самого начала! Конечно, эта толпа не выглядела ни особо враждебной, ни разгневанной. Скорее даже на лицах были заметны преувеличенно широкие улыбки... что, принимая во внимание зубы присутствующих, было не таким уж приятным зрелищем.

– Извини, Кассандра, – начал я, глядя на приближающуюся публику, – но, по-моему, вся эта водка... в смысле вся эта сходка собирается сюда.

Оговорка получилась из-за того, что я как раз в этот момент пытался сделать еще глоток из бокала, но обнаружил, что там остались только кубики льда. Странно, я не мог припомнить, как допил свой бокал. Тут и подошел первый из собирающейся толпы.

Это был вампир мужского пола, с завидной грацией выступавший в красивом вечернем костюме.

– Простите за вторжение, господин Скив, – с улыбкой произнес он, – но я хотел пожать вашу руку. Мне всегда хотелось с вами познакомиться, но я даже не надеялся, что представится случай.

– О, конечно, – начал я, но он уже успел схватить мою руку и тряс ее.

– Извините... А можно попросить у вас автограф? – спросила юная особа, протискиваясь мимо первого джентльмена.

– Что? Я думаю, да...

К сожалению, мне не удалось отобрать свою руку у первого вампира, который продолжал ее трясти, хотя глядел в этот момент куда-то в другую сторону.

– Эй! Официант! – услышал я его голос. – Еще по бокалу господину Скиву и его даме... и запишите на мой счет!

– Гм... спасибо, – произнес я, высвобождая руку и поворачиваясь к девице, просившей автограф. – У вас есть ручка?

– Черт возьми, конечно, нет! – воскликнула она. – Но я сейчас добуду. Не уходите, я мигом!

Я просто не знал, что и думать. Я опасался возвращаться на Лимбо из-за своих полукриминальных приключений в прошлый приезд, а тут меня встречают, как какую-нибудь знаменитость!

– Господин Скив. Пожалуйста, если можно. Это для моей дочурки.

Последняя просьба исходила от тигра-оборотня, который протягивал мне бумагу и ручку. К счастью, по предыдущей девице я уже знал, что ему нужно, и торопливо нацарапал на листке свою подпись.

Наш призрачный официант материализовался, просочившись сквозь толпу, и поставил на столик бокалы... только их почему-то оказалось три. Судя по цвету, один предназначался Кассандре, а два мне.

– А откуда еще один? – поинтересовался я.

– Это от вон того столика, – показал куда-то влево официант.

Я попытался посмотреть в указанном направлении и чуть не уткнулся носом в пупок еще одной девицы из числа собравшихся. То есть на самом деле девиц там было три, и любая из них в нормальной обстановке привлекла бы всеобщее внимание, но здесь они просто терялись в толпе.

– А куда вы отсюда пойдете, господин Скив? – промурлыкала самая рослая из девиц. – У нас тут рядом будет вечеринка, может, зайдете?

– Не раскатывай губы, лапуся, – улыбнулась Кассандра, обвивая рукой мое плечо. – У него свидание со мной... и я предполагаю, что он будет занят всю ночь.

Ее слова звучали интригующе, но тут еще кто-то подергал меня за рукав.

– Извините, господин Скив, – произнес внушительный набор острых зубов с такого близкого расстояния, что, кроме зубов, ничего не было видно. – Нельзя ли мне будет взять у вас интервью в удобное для вас время?

– Знаете... сейчас я вообще-то занят, – промямлил я, стараясь отодвинуться подальше и разглядеть говорящего. К несчастью, в результате я уткнулся затылком в одну из стоящих сзади девиц.

– Да нет, я не имел в виду прямо сейчас, – откликнулись зубы, двигаясь вслед за мной, так что я по-прежнему не мог рассмотреть, кто говорит. – Если вы будете так любезны попозже заглянуть к нашему столику, мы договоримся насчет времени. Выпивка за мной. «Кровавая Мэри», правильно?

– Правильно. То есть ладно. Но только...

Но только мой собеседник к этому моменту уже исчез. Оставалось надеяться, что он сам меня узнает, если я окажусь поблизости. Теперь я наконец почувствовал, что то, во что я упирался позади себя, тоже упиралось мне в затылок, и напор был слишком силен, чтобы считать это случайностью.

– Слушай, Скив, – обратилась ко мне Кассандра. Это дало мне повод выйти из соприкосновения, и я этим поводом воспользовался, наклонившись поближе к ней и попутно отхлебнув из своего бокала.

– Что, Кассандра?

– Если ты не против, может, пойдем отсюда, когда ты допьешь? Тут есть еще пара мест, куда я хотела бы сегодня заскочить... надо же тебя всем показать.

– Никаких проблем, – ответил я. – Только допивать придется долго.

Непонятным образом в суматохе разговоров мои два бокала размножились до четырех.

– Ничего, я не тороплюсь, – сказала она, чмокнув меня в щеку. – Я знаю, теперь тебе придется разбираться со всем этим народом, раз они узнали, кто ты такой. Вот что значит быть известным! Тебе-то это все, наверное, в порядке вещей, но я просто тащусь!

Мягко выражаясь, для меня это не было в порядке вещей. Если бы дело обстояло так, как она думала, возможно, я бы справился с этой ситуацией получше.

Помню, что много раз ставил на чем-то свою подпись... и что мне приносили еще бокалы... и что я целовал Кассандру... и еще, кажется, какой-то другой клуб... и еще два клуба... и еще выпивка...

Глава десятая

Открыв глаза, я долго не мог сориентироваться, но понемногу окружающие предметы начали обретать четкость.

Я находился у себя в комнате... точнее даже, в своей постели, правда, простыни были все измяты и перекручены. Я был под ними совершенно гол, хотя не мог припомнить, чтобы раздевался. В окно лился солнечный свет, и я решил, что на дворе утро. Короче говоря, все выглядело вполне нормально.

Почему же у меня было ощущение, что что-то не так?

Я лежал на боку и в какой-то момент понял, что у меня забит нос и это не дает мне дышать той ноздрей, которая снизу. Чтобы продышаться, я перевернулся на спину и...

Меня как будто ударило!

Жуткий стук в висках... тошнота... страшно!

Мне случалось плохо себя чувствовать и прежде, но ничего подобного со мной не бывало. Сначала я испугался, что вот-вот умру. Потом мне стало страшно, что останусь в живых. Мучение, которое я испытывал, не могло продолжаться бесконечно.

Тихо постанывая и не отрываясь больше от подушки, я пытался как-то собраться с мыслями.

Что происходит? Что со мной случилось? Почему мне так...

Внезапно у меня в мозгу вспыхнула картина прошлой ночи... по крайней мере ее начала.

Знакомство вслепую... «Осиновый кол»... Восхищенные толпы... Кассандра!

Я буквально подскочил на постели и...

И это была большая ошибка. БОЛЬШАЯ.

Вся боль и тошнота, которые я испытывал прежде, обрушились на меня теперь в троекратном размере. Со стоном я свалился обратно на подушку, опрометчиво забыв о том, что это движение может вызвать новые неприятные ощущения. Мне было так плохо, что дальше уже некуда. Какие уж тут рациональные соображения! Мне оставалось только лежать и ждать – одно из двух: либо в голове у меня просветлеет, либо я умру.

Раздался стук в дверь.

Даже в своем совершенно потерянном состоянии я без малейших затруднений решил, что мне следует делать, – надо делать вид, что не слышал. Я просто не могу никого видеть, а тем более разговаривать!

Стук раздался снова, на этот раз немного громче.

– Скив? Ты не спишь?

Это был голос Банни. С учетом того, что я мог припомнить о начале прошлого вечера, мне действительно не хотелось с ней говорить прямо сейчас. В довершение моих несчастий не хватало мне только, чтобы она стала критиковать мой вкус по части девушек.

– Уходи! – крикнул я, даже не стараясь, чтобы это прозвучало вежливо.

Не успел я закрыть рот, как понял, что лучше бы мне было промолчать. Мало того что от напряжения усилился стук в висках; главное, я опрометчиво выдал ей, что не сплю.

Будто в ответ на это запоздалое соображение дверь открылась, и Банни вошла в комнату, неся в руках здоровенный поднос с едой.

– Поскольку тебя не было ни за завтраком, ни за обедом, я подумала, что ты, должно быть, сильно помят после прошлой ночи, – деловым тоном сказала она, ставя поднос на тумбочку у моей постели. – Я попросила на кухне собрать тебе кое-что поесть, чтобы облегчить возвращение в царство живых.

Чего-чего, а есть мне в тот момент совершенно не хотелось. Скорее уж меня заботило, как бы что-нибудь не двинулось по моему пищеварительному тракту в обратном направлении. Однако внезапно я осознал, что хочу пить. То есть ОЧЕНЬ хочу пить.

– А у тебя там на подносе нет какого-нибудь сока? – слабым голосом спросил я, не рискуя переходить в сидячее положение, чтобы посмотреть самому.

– Апельсинового или томатного?

Упоминание о томатном соке тут же вызвало в памяти многочисленные «Кровавые Мэри» прошлой ночи, и мой желудок качнулся и ушел куда-то влево.

– Апельсиновый годится, – произнес я сквозь сжатые зубы и с трудом сглатывая.

Банни оценивающе посмотрела на меня:

– Понятно. Значит, это были не «отвертки» и не «мимозы».

– Что?

– Ничего-ничего. Апельсиновый сок, получите.

Я бы обошелся и без этого «получите», но на вкус сок был приятен. Я осушил стакан в два глотка. Странно, но жажда от этого только усилилась. Холодная влага была, конечно, приятна, но заставила ощутить, насколько у меня все внутри пересохло.

– А еще есть? – с надеждой спросил я.

– У меня тут целый кувшин, – ответила Банни, показывая на поднос. – Я чувствовала, что одного стакана не хватит. Только пей медленно. Тебе сейчас не стоит заглатывать сразу ведро холодной жидкости.

Я еле удержался от искушения выхватить у нее из рук кувшин и ограничился тем, что протянул стакан за добавкой. Колоссальным усилием воли мне удалось последовать ее совету и выпить сок мелкими глотками. При таком способе питье удалось растянуть чуть-чуть подольше, и эффект оказался значительней.

– Это уже лучше, – сказала она, без напоминания снова наполняя мой стакан. – Вот так. Хорошо провел время прошлой ночью?

Я остановился на середине глотка, пытаясь заставить свои мозги работать.

– Если честно, Банни, не знаю, – в конце концов признался я.

– Что-то я тебя не понимаю.

– То, что я помню, было вполне, – пояснил я, – но начиная с какого-то момента у меня полный провал. Я даже не могу с уверенностью сказать, когда наступил этот момент. У меня все как-то перепутано в голове.

– Вижу-вижу.

Банни как будто собиралась сказать что-то еще, но вместо этого поджала губы, отошла к окну и стала смотреть на улицу.

В голове у меня начало светлеть, и я уже чувствовал себя почти живым. Я решил, что пора поставить все на свои места.

– Знаешь, Банни... насчет вчерашнего... Мне очень неудобно, что я так от тебя смылся, но Вик устроил мне это свидание, и отказываться в последний момент было бы неприлично.

– Ну конечно, а то, что девочка оказалась пальчики оближешь, не имеет ни малейшего значения, – ехидно откомментировала Банни.

– Ну знаешь...

– Не переживай по этому поводу, Скив, – торопливо сказала она, жестом пресекая мои возражения. – Собственно, меня не это беспокоит.

– А что тебя беспокоит?

Она повернулась и встала лицом ко мне, прислонясь к подоконнику.

– То же самое, что беспокоит меня постоянно с тех пор, как я прибыла на это задание, – объявила она. – Я не хотела ничего говорить, потому что это действительно не мое дело. Но если то, что ты сказал насчет прошлой ночи, правда...

Она замолчала и закусила губу.

– То что? – спросил я.

– В общем... попросту говоря, мне кажется, что ты начинаешь спиваться.

Это заявление застало меня врасплох. Я был почти готов услышать от нее упреки в том, что от меня мало помощи в финансовых делах, или что-нибудь насчет толпы преследующих меня дам. Но мне даже в голову не приходило, что она может ополчиться на какие-то мои привычки.

– Я... я даже не знаю, что сказать, Банни. Я, конечно, выпиваю. Но ведь все немного выпивают время от времени.

– Немного?

Она отделилась от подоконника, пересекла комнату и присела на край моей кровати.

– Знаешь, Скив, в последнее время я тебя вижу каждый раз с кубком вина в руке. Вместо того чтобы сказать «Привет!», ты предлагаешь сразу выпить.

Теперь я действительно был смущен. Когда она впервые произнесла слово «спиваться», я подумал, что она зря паникует. Но чем больше она говорила, тем больше мне начинало казаться, что она, возможно, права.

– Это просто гостеприимство! – промямлил я, оттягивая время, чтобы собраться с мыслями.

– Нет, когда ты к этому приступаешь с самого утра, это уже не гостеприимство! – резко отозвалась она. – И уж тем более это не гостеприимство, когда ты сам себе наливаешь вне зависимости от того, пьет ли с тобой твой гость.

– Ааз, между прочим, пьет, – возразил я, чувствуя, что начинаю оправдываться. – Он говорит, что вода в большинстве измерений небезопасна.

– Здесь твое родное измерение, Скив. У тебя должна быть привычка к местной воде. Кроме того, Ааз – изверг. У него весь обмен веществ устроен иначе, чем у тебя. Он может благополучно переварить выпивку.

– А я, значит, не могу. Ты это хочешь сказать?

Ощущение предельного страдания, с которым я проснулся, постепенно начинало перерастать в раздражение и озлобленность.

– Поправь меня, если я не права, – снова начала Банни. – Как я слышала, во время недавнего путешествия на Извр ты ввязался в драку. Так? И произошло это после того, как ты напился?

– Ну, вообще-то... да. Но мне и прежде приходилось драться.

– Насколько мне известно, если бы джинн Кальвин тебя не протрезвил, из этой драки ты бы живым не вышел. Ведь так?

Тут она попала в точку. Ситуация там действительно была пакостная. Я не мог отрицать, что мои шансы пережить эту потасовку сильно бы упали, если бы чары Кальвина не вернули меня в трезвое состояние.

Я согласно кивнул.

– Теперь возьмем прошлую ночь, – продолжила Банни. – Ты серьезно хотел произвести на кого-то хорошее впечатление. Нарядился в свои самые стильные вещи, истратил, должно быть, кучу денег, и что в результате? Судя по всему, ты упился до беспамятства. Ты не можешь даже вспомнить, что там было, и уж тем более ты не помнишь, приятно ли провела время твоя девушка. Это не похоже на тебя... во всяком случае, на того тебя, каким бы ты хотел остаться в людской памяти.

Я уже чувствовал себя хуже некуда, и не только из-за последствий ночного загула. Я всегда считал выпивку невинным развлечением... или, в последнее время, способом снять напряжение от терзавших меня проблем. Мне никогда не приходило в голову, как это может выглядеть со стороны. Теперь, когда я об этом задумался, картина получалась не слишком приятная. Правда, мне как-то не хотелось признаваться в этом Банни.

– Насчет прошлой ночи я твердо помню только то, что мне постоянно кто-то ставил выпивку, – оправдывался я. – Это как-то застало меня врасплох, а отказываться я считал невежливым.

– Даже если в обществе ты действительно вынужден принимать приглашение выпить, то кто тебе сказал, что ты обязан при этом пить спиртное? Всегда можно выпить соку или чего-нибудь безалкогольного.

Я внезапно почувствовал себя очень усталым. Похмелье и все эти новые размышления, обрушившиеся на меня, исчерпали тот скромный запас энергии, который был у меня при пробуждении.

– Банни, – сказал я, – я не могу и не буду сейчас с тобой спорить. Ты подняла интересные вопросы, и я благодарен тебе за то, что ты привлекла к ним мое внимание. Теперь дай мне время все это обдумать, ладно? Сейчас мне хочется только свернуться клубочком и на время умереть.

Банни, к чести ее, не стала продолжать свою агитацию, а, наоборот, сделалась чрезвычайно заботливой.

– Ты прости меня, Скив, – сказала она, положив ладонь на мою руку. – Я вообще-то не собиралась наскакивать на тебя, когда ты еще не просох. Я могу что-нибудь для тебя сделать? Может, холодное полотенце на лоб?

Эта мысль показалась мне прекрасной.

– Если можно, хорошо бы. Пожалуйста.

Она соскочила с кровати и направилась к умывальному столику, а я тем временем попытался занять более удобное положение.

Переложив подушки, я взглянул в ее сторону, удивляясь, что она до сих пор не идет. Банни стояла столбом, уставившись на стену.

– Банни, там что-то не так? – спросил я.

– Похоже, я была не права, – каким-то странным тоном откликнулась она, по-прежнему глядя на стену.

– Как это?

– Я тут сказала, что у твоей девушки могло остаться плохое впечатление от вашего свидания... Похоже, мне бы лучше было помолчать на этот счет.

– А что?

– Я так понимаю, что ты этого еще не видел.

Она показала на стену над умывальным столиком. Я скосил глаза и попытался сфокусировать свой все еще затуманенный взор на указанном ею месте.

На стене имелось послание, написанное ярко-красной губной помадой.

Скив!

Прости, но я не хотела тебя будить.

Ночь была просто волшебная. Ты столь же хорош, как и твоя репутация. Сообщи мне, когда захочешь повторить.

Кассандра

Я обнаружил, что самодовольно ухмыляюсь, читая все это.

– Выходит, она не очень рассердилась, что я выпил. А, Банни?

Ответа не последовало.

– Банни?

Я наконец оторвал взгляд от послания на стене и огляделся. Поднос стоял на месте, но Банни уже не было. Принимая во внимание открытую дверь, вполне логично было предположить, что она ушла, не сказав ни слова.

Все мое самодовольство разом пропало.

Глава одиннадцатая

– Привет, Лютик! Как поживаешь, старина?

Боевой единорог поднял голову, некоторое время пристально смотрел на меня, а потом вернулся к кормушке и снова захрумкал.

– Эй, старина, – повторил я. – Ты что, меня не узнаешь?

Единорог продолжал есть, не обращая на меня ни малейшего внимания.

– Не огорчайтесь, босс, – раздался писклявый голос позади меня. – Единороги – они все такие.

Я и не глядя знал, чей это голос, но все равно обернулся и увидел своего телохранителя.

– Привет, Нунцио, – поздоровался я. – Так что ты говоришь насчет единорогов?

– У них все зависит от настроения. И боевые единороги вроде Лютика тоже такие. Он сейчас просто дуется на вас, потому что вы редко его навещали в последнее время.

Нунцио, как мне стало известно, в прошлом какое-то время был дрессировщиком, так что его мнение в этом вопросе заслуживало доверия. Впрочем, я был несколько разочарован. Я-то надеялся, что реакция Лютика на мое появление послужит подтверждением тому, что произошло (или не произошло) между мною и Кассандрой прошлой ночью, но, похоже, неприветливость единорога могла иметь другое, более рациональное объяснение.

Разумеется, сразу вслед за разочарованием пришло и ощущение вины. Я действительно совсем забросил моих зверей... впрочем, не только их.

– Кстати, Нунцио, – начал я, радуясь возможности переложить на кого-нибудь хотя бы часть вины. – Как у тебя дела с Глипом?

Мой телохранитель нахмурился и задумчиво потер подбородок здоровенной ручищей.

– Не знаю, босс, – ответил он. – Ручаться не могу, но что-то здесь не так. Последнее время он какой-то не такой.

Как ни странно, в этом был смысл. Нунцио удалось облечь в слова мое собственное смутное беспокойство насчет дракона... Он какой-то не такой.

– Может, мы не с того конца за это беремся, – сказал я. – Может, вместо того чтобы гадать, что с ним не так сейчас, надо бы попробовать проследить это дело немного назад.

– Что-то я вас не понимаю, – нахмурился мой телохранитель.

– Оглянемся назад, Нунцио, – повторил я. – Когда ты впервые заметил, что Глип ведет себя ненормально?

– Ну пожалуй, при Клади с ним было все в порядке, – задумчиво произнес Нунцио. – Вообще-то, если вспомнить, именно он первым из нас понял, что она не так проста, как кажется.

Что-то промелькнуло у меня в голове при этом напоминании, но Нунцио продолжал говорить, и мысль пропала.

– По-моему, все началось уже после того задания, когда мы с ним вместе охраняли склад. Помните, с поддельными комиксами?

– А во время задания он вел себя нормально?

– Совершенно. Я помню, мы тогда много с ним разговаривали, пока сидели там без дела. Он был в полном порядке.

– Минуточку, – прервал я его. – Вы разговаривали с Глипом?

– Ну, скорее это я говорил с ним. Он на самом деле ничего не отвечал, – поправился Нунцио. – Вы понимаете, о чем я говорю, босс. В общем, я довольно долго с ним говорил, и он выглядел совершенно нормально. Мне даже показалось, что он очень внимательно слушает.

– А о чем ты с ним говорил?

Мой телохранитель заколебался и бросил быстрый взгляд в сторону.

– Да так... о том о сем, – наконец произнес он, с деланым равнодушием пожимая плечами. – Точно не припомню.

– Нунцио, – начал я, придав своему голосу оттенок суровости, – если можешь, пожалуйста, вспомни и скажи мне. Это очень важно.

– Ну, что... речь шла о том, что я беспокоюсь за вас, босс, – неуверенно признался Нунцио. – Помните, это было как раз после того, как мы решили учредить корпорацию? И вы так увязли в работе, что больше ни на что и ни на кого у вас не оставалось времени. Я просто выплеснул на Глипа свои мысли насчет того, что такая жизнь опасна для здоровья, вот и все. Я знаю, что разговоры об этом без толку – себе дороже. Именно поэтому я свои мысли высказывал только ему и больше никому из нашей команды... даже Гвидо.

Теперь у меня в голове замелькали совершенно отчетливые картины. Вот Глип дышит огнем на Клади... и Клади с трудом ускользает благодаря вмешательству Нунцио... а вот мой дракончик заслоняет меня от другого, гораздо более крупного дракона, который хотел меня спалить.

– Подумай как следует, Нунцио, – медленно произнес я. – Когда ты говорил с Глипом, ты не сказал ему ничего такого... чего-нибудь насчет того, что Тананда или кто-то еще из нашей команды может представлять для меня угрозу?

Мой телохранитель нахмурился, какое-то время думал, а затем отрицательно покачал головой.

– Не могу припомнить, чтобы я говорил что-то подобное, босс. А почему вы спрашиваете?

Вот тут уже заколебался я. Идея, складывающаяся у меня в голове, казалась совершенно безумной. Но раз уж я обратился к Нунцио за советом и спрашивал его мнения как эксперта, элементарная честность требовала поделиться с ним моими подозрениями.

– Может быть, это звучит глупо, – сказал я, – но мне начинает казаться, что Глип гораздо разумнее, чем мы предполагаем. Смотри, он всегда в некотором роде меня защищал. Если он действительно разумен и если он вбил себе в голову, что кто-то из нашей команды представляет для меня угрозу, то, возможно, попытается этого кого-то убить... точно так же, как он тогда набросился на Клади.

Мой телохранитель посмотрел на меня в упор, а потом вдруг рассмеялся.

– А вы правы, босс, – сказал он. – Это и в самом деле звучит глупо. Слушайте, Глип все-таки дракон! Если бы он попытался замочить кого-нибудь из нашей команды, мы бы тут же об этом узнали. Вы меня понимаете?

– Да, а когда он пытался сжечь Тананду? – упорствовал я. – Подумай, Нунцио. Если он действительно разумен, то он, в частности, должен прийти к мысли, что я буду расстроен, случись что-нибудь нехорошее с кем-нибудь из нашей команды, правда? А в этом случае не следует ли ему постараться все обставить так, чтобы несчастье выглядело не результатом прямого нападения, а несчастным случаем? Я понимаю, что теория совершенно дикая, но все факты говорят в ее пользу.

– Кроме одного, – возразил мой телохранитель. – Если предположить, что он действительно сделал все, как вы сказали, то есть сопоставил факты и пришел к каким-то собственным заключениям, а тем более разработал план и привел его в исполнение, то он должен быть более чем разумен. Он должен в таком случае быть умнее нас всех! Не забывайте, для дракона он еще совсем молодой. Это все равно что заявить, будто ребенок, едва научившийся ходить, готовит ограбление банка!

– Наверное, ты прав, – вздохнул я. – Должно быть какое-то другое объяснение.

– Вы ведь знаете, босс, – ухмыльнулся Нунцио, – говорят, что животные со временем приобретают черты своих хозяев, и наоборот. С учетом этого будет вполне логичным, если Глип у нас станет время от времени странно себя вести.

Почему-то это напомнило мне о недавнем разговоре с Банни.

– Как ты считаешь, Нунцио, я действительно в последнее время слишком много пью?

– Не мне об этом говорить, босс, – спокойно ответил он. – Я ведь телохранитель, а не нянька.

– Меня интересует, что ты об этом думаешь.

– А я вам говорю, что мне думать не положено... по крайней мере, мне не положено думать о том, кого я охраняю, – настойчиво повторил он. – Телохранители, рассуждающие о привычках своих клиентов, долго не живут. В мою задачу входит охранять вас, что бы вы ни делали... а вовсе не указывать вам, что делать.

Я уже собрался было наорать на него, но вместо этого сделал глубокий вдох и подавил в себе раздражение.

– Послушай, Нунцио, – сказал я, тщательно выбирая слова. – Я понимаю, что нормальные отношения между телохранителем и клиентом именно такие. Но мне хотелось бы думать, что мы с тобой продвинулись несколько дальше этого уровня. Я хотел бы считать тебя другом, а не только телохранителем. Помимо этого, ты еще и акционер Корпорации М.И.Ф., так что должен быть напрямую заинтересован в моей работоспособности как президента нашей корпорации. Так вот, сегодня утром Банни мне сказала, что я, как ей кажется, начинаю спиваться. Я так не думаю, но допускаю мысль, что я слишком близко подошел к этому рубежу и могу ошибаться. Вот почему меня интересует твое мнение... как друга и как товарища по работе, чьи мнения и суждения я привык уважать и ценить.

Нунцио задумчиво поскреб подбородок; на лице его ясно читалась внутренняя борьба.

– Не знаю, босс, – наконец произнес он. – Это как-то против правил... Но вообще-то вы правы. Вы обращаетесь со мной и с Гвидо совсем не так, как наши прежние боссы. Никто никогда не спрашивал нашего мнения ни по какому вопросу.

– А я спрашиваю. И что?

– Проблема отчасти в том, что на этот вопрос не так-то легко ответить, – пожал плечами Нунцио. – Конечно, вы пьете. Но можно ли сказать, что вы пьете слишком много? Тут ясности нет. Вы действительно стали пить больше с тех пор, как вернули Ааза с Извра, но «больше» не обязательно должно означать «слишком много». Вы меня понимаете?

– Честно говоря, нет.

Он тяжело вздохнул. Когда он заговорил снова, я не мог не обратить внимания на его терпеливый и заботливый тон – таким тоном говорят, или по крайней мере стараются говорить, когда приходится объяснять что-то ребенку.

– Так вот, босс, – продолжал он. – Выпивка влияет на способность рассуждать здраво. Все об этом знают. Чем больше пьешь, тем больше это влияет на твои суждения. Непросто определить, сколько именно будет «слишком много», поскольку для разных людей доза бывает разная, в зависимости от таких факторов, как вес, темперамент и т. д.

– Но если выпивка влияет на твои суждения, – спросил я, – то как определить, справедливо ли твое суждение насчет того, что выпито еще не слишком много?

– Вот тут-то как раз и закавыка, – опять пожал плечами Нунцио. – Одни говорят, что если у тебя хватает соображения задать такой вопрос, то ты еще пьешь не слишком много. Другие – что если ты об этом спрашиваешь, значит, УЖЕ пьешь слишком много. Единственное, что я знаю, так это то, что масса народу пьет слишком много, не видя в этом для себя никаких проблем.

– Тогда как же можно это узнать?

– Наверное, лучше всего, – сказал он, потирая подбородок, – будет спросить кого-нибудь из друзей, чьему суждению ты доверяешь.

Я закрыл глаза и постарался собрать остатки терпения.

– Я-то думал, что ИМЕННО ЭТО я и делаю, Нунцио. Я спрашиваю у ТЕБЯ. Как ТЫ думаешь, я действительно слишком много пью?

– Важно не это, – стоял он на своем. – Вопрос не в том, думаю ли я, что вы слишком много пьете, а в том, думаете ли ВЫ сами, что слишком много пьете.

– НУНЦИО, – выдавил я сквозь сжатые зубы. – Я спрашиваю, каково ТВОЕ мнение.

Он отвел глаза и непроизвольно отодвинулся.

– Простите, босс. Я уже сказал, для меня это непросто.

Он опять поскреб подбородок.

– Одну вещь вот скажу. Вы пьете в неподходящий момент... я не имею в виду, слишком рано или слишком поздно в течение дня. Я имею в виду, вы пьете в неподходящий момент в вашей жизни.

– Не понимаю, – нахмурился я.

– Видите ли, босс, выпивка обычно действует как увеличительное стекло. Многие пьют, чтобы переменить настроение, но они сами себя обманывают. Это не помогает. Выпивка ничего не меняет, она только усиливает то, что есть. Если вы пьете, когда счастливы, вы становитесь СОВЕРШЕННО счастливы. Понимаете, о чем я? Но если вы пьете, когда вам плохо, то вам станет совсем плохо, и очень быстро.

Он опять тяжело вздохнул.

– Так вот, последнее время вам приходится нелегко, нужно принимать непростые решения. Как мне кажется, это не вполне подходящий момент, чтобы пить. Вам ведь сейчас нужна ясная голова. А уж что вам совсем ни к чему, так это усиливать любое появляющееся у вас сомнение в собственных силах и правоте своих суждений.

Тут уж настала моя очередь задумчиво поскрести подбородок.

– В этом что-то есть, – произнес я. – Спасибо, Нунцио.

– Кстати. У меня появилась одна идея, – радостно сказал он, явно воодушевленный своим успехом. – Есть очень простой способ узнать, действительно ли ты пьешь слишком много. Надо просто на некоторое время бросить выпивку. А потом посмотреть, нет ли существенных изменений в твоих мыслях и суждениях. Если изменения есть, значит, пора бросать пить. И конечно, если окажется, что бросить тяжелее, чем ты думал, то это будет еще одним тревожным признаком.

Какая-то часть меня ощетинилась при мысли, что придется отказаться от выпивки, но я это чувство поборол... так же как и волну страха при мысли о том, что может означать такое чувство.

– Ладно, Нунцио, – сказал я. – Попробую сделать, как ты говоришь. Еще раз спасибо. Я понимаю, тебе это было непросто.

– Да чего уж там, босс. Я рад, что смог вам чем-то помочь.

Он повернулся было к выходу, но задержался и по-товарищески, как нечасто случалось, положил руку мне на плечо.

– Я лично не считаю, что вам следует так уж беспокоиться по этому поводу. Если у вас и возникают проблемы с алкоголем, то не слишком серьезные. Я имею в виду, вы же не отключаетесь и не напиваетесь до беспамятства...

Глава двенадцатая

– Эй, партнер! Привет! Как дела?

Я направлялся к себе в комнату со смутной мыслью завалиться еще поспать. Оклик Ааза заметно сокращал шансы на успех этого плана.

– Привет, Ааз, – повернулся я к нему. При этом солнце ударило мне в глаза, и в поисках тени я отступил назад.

Ааз подошел поближе и стал пристально меня разглядывать. Я со своей стороны изо всех сил старался не напрягаться и выглядеть озадаченным.

Наконец он удовлетворенно кивнул.

– Выглядишь ты нормально, – заявил он.

– А как еще я должен выглядеть? – невинно поинтересовался я.

– По слухам, ты прошлой ночью изрядно повеселился, – объяснил он, окидывая меня еще одним пристальным взглядом. – Я решил, что надо лично тебя осмотреть и определить возможный ущерб. Должен признать, судя по твоему виду, ты выдержал шторм неплохо. Вот что значит молодость – силы восстанавливаются быстро!

– Возможно, слухи несколько все преувеличили, – с надеждой предположил я.

– Это вряд ли, – фыркнул он. – Корреш сказал, что видел тебя, когда ты со своей девушкой ввалился в замок. Ты бы должен знать, что он-то скорее склонен преуменьшать, чем преувеличивать.

Я молча кивнул. Тролль, если только он не напяливал на себя свой «рабочий» образ Большого Грызя, отличался исключительной точностью суждений.

– Все равно, – махнул рукой Ааз. – Как я уже сказал, ты, похоже, успешно это перенес.

Я выдавил из себя слабую улыбку.

– Как насчет опохмелиться? Рюмочка чего-нибудь крепкого тебя взбодрит, – предложил он. – Давай, партнер. Я угощаю. Для разнообразия можно сходить в город.

Мне хватило нескольких мгновений размышления, чтобы решить, как это неплохо прогуляться по городу вокруг замка. Даже очень неплохо, учитывая, что Банни вышла на тропу войны.

– Ладно, Ааз, пойдем, – сказал я. – Только вот насчет опохмелиться... Если ты не против, я бы остановился на чем-нибудь обычном. За прошлую ночь я принял вполне достаточно всяких странных напитков.

Он поцокал языком, как делал обычно во времена моего ученичества, если мне случалось сказать что-нибудь совсем уж глупое, но сейчас я не заметил ни малейшей улыбки.

– А ты ничего не забыл, партнер? – спросил он, не глядя на меня.

– Что?

– Если мы собираемся потолкаться среди народа, было бы нелишне навести чары личины.

Конечно, он был прав. Я-то привык видеть его таким, то есть извергом в зеленой чешуе и с желтыми глазами, но обычным гражданам Поссилтума его вид по-прежнему внушал страх и ужас... собственно говоря, я и сам испытал то же самое, когда впервые с ним повстречался.

– Извини, Ааз.

Закрыв глаза, я быстро произвел необходимые изменения. Усилием мысли манипулируя с образом Ааза, я придал ему вид обычного стражника из замка, разве что он у меня выглядел чересчур костлявым и недокормленным. В нашу задачу ведь не входило устрашать публику, правда?

Ааз даже не потрудился по дороге взглянуть на свое отражение в каком-нибудь зеркале. Похоже, его гораздо больше занимало вытягивание из меня новых подробностей прошлой ночи.

– И как же вы в этом захолустном измерении нашли подходящее место? – спросил он.

– А мы и не стали торчать тут, – важно ответил я. – Мы подались на Лимбо. Кассандра знает там кучу клубов, и мы...

Я внезапно заметил, что Ааз уже не идет рядом со мной. Оглянувшись, я увидел его позади остолбеневшим. Губы его двигались, но никакого звука я не слышал.

– Лимбо? – наконец выдавил он. – Вы шатались по барам на Лимбо? Прости меня, партнер, но мне казалось, что в те края нам путь заказан.

– Я сначала тоже слегка обеспокоился, – признался я, не слишком при этом солгав. Как вы должны помнить, я тогда ОЧЕНЬ обеспокоился. – Но Кассандра сказала, что может в случае чего в момент вернуть нас обратно, так что я подумал: какого черта переживать? Оказалось, там никто, похоже, на меня зла не держит. Похоже, вообще я... то есть мы... там что-то вроде местных знаменитостей. Отчасти именно поэтому вечер прошел таким образом. Половина народу, с которым мы встречались, норовила поставить мне стакан за то, что я одержал верх над местным муниципалитетом.

– Это действительно так? – мрачно спросил Ааз, снова трогаясь с места. – А кстати, кто такая эта Кассандра? Что-то она не похожа на местную.

– А она и не местная, – подтвердил я. – Меня познакомил с ней Вик, они с ним друзья.

– Приятно слышать, что он не познакомил тебя с кем-нибудь из своих врагов, – язвительно заметил мой партнер. – Но, по-моему, все равно...

Тут он внезапно замолчал и снова встал как вкопанный.

– Минуточку. Вик? Это тот вампир Вик, с которым ты корешился на Базаре? Ты хочешь сказать, что эта крошка Кассандра тоже...

– Вампир, – сказал я, небрежно пожимая плечами. По правде говоря, мне уже надоело шокировать Ааза. – Да нет, с ней все в порядке. Конечно, это не та девушка, которую хочется привести домой и познакомить с мамой, но... А что тут плохого?

Я заметил, что он вытягивает шею под разными углами, стараясь осмотреть мою собственную шею со всех сторон.

– Я просто смотрю, нет ли следов, – пояснил он.

– Да что ты, Ааз, никакой опасности не было. Прошлой ночью она пила кровь, но из стакана.

– Я не те следы искал, – ухмыльнулся он. – У женщин-вамп репутация очень страстных.

– Хм-м... кстати, а куда мы направляемся? – спросил я, чтобы сменить тему.

– Да никуда особенно, – ответил мой партнер. – Местные бары и трактиры в основном все одинаковы. Вот этот, по-моему, нам вполне подойдет.

С этими словами он круто свернул к двери заведения, мимо которого мы в этот момент шли, и мне оставалось только последовать за ним.

Трактир выглядел приятно заурядным по сравнению с тем, что я мог вспомнить о виденных мною на Лимбо сюрреалистических клубах. Заурядным, откровенно унылым и совершенно немодным.

Вся обстановка сводилась в основном к потемневшим столам и стульям. Свет из окон и открытой двери слегка усиливался кое-где расставленными свечами.

– Что будешь пить, Скив? – спросил Ааз, направляясь к стойке.

Я уже собрался сказать «вино», но передумал. Права была Банни или нет насчет того, что я спиваюсь, но притормозить не помешает. Замечание Нунцио об отключке и потере памяти оставило у меня неприятное чувство.

– Мне только какой-нибудь сок, – помахал я рукой.

Ааз остановился и посмотрел на меня, склонив голову набок.

– Ты уверен, партнер?

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– Некоторое время назад ты говорил, что собираешься пить то же, что обычно, а теперь меняешь свои вкусы.

– Ну хорошо, давай, – поморщился я. – Тогда кубок вина. Только большой не надо.

Я откинулся на стуле и стал оглядывать зал, в основном для того, чтобы не смотреть в глаза Аазу и не дать ему увидеть, как я встревожен. Смешно, но я обнаружил, что мне почему-то не хочется делиться с ним моим беспокойством по поводу пьянства. Но если я буду менять свои привычки по части выпивки в его присутствии, это не может не вызвать у него вопросов, требующих ответа. Я решил, что пока проще всего будет продолжать все как есть, по крайней мере в присутствии Ааза. Бросать начну я потом, в более подходящей обстановке.

Оглядывая трактир, я заметил одну вещь – здесь, похоже, любит собираться молодежь. То есть, по правде говоря, молодежь была примерно моего возраста, но я столько времени провел со своей командой, что самому себе стал казаться старше.

Один столик, за которым сидели девушки, особенно привлек мое внимание – вероятно, потому, что они говорили обо мне. По крайней мере, мне так показалось – они все время поглядывали в мою сторону, хихикали над чем-то, сдвинув головы, и снова поглядывали на меня.

Обычно я стал бы нервничать, увидев такое. Однако после недавнего путешествия на Лимбо уже немного привык к известности.

В очередной раз, когда они на меня поглядели, я в ответ посмотрел прямо на них и изобразил вежливый кивок головой. Это, разумеется, вызвало новое совещание и взрыв хихиканья.

Слава, что поделаешь.

– Чему это ты улыбаешься? – поинтересовался Ааз, ставя напротив меня мой кубок с вином и устраиваясь на скамье с другой стороны стола; свой же необъятных размеров кубок он бережно держал в руке.

– Да ничему, – улыбнулся я. – Просто смотрю на девушек вон за тем столиком.

Я показал ему направление кивком головы, и он наклонился вбок, чтобы самому посмотреть на них.

– Не слишком ли они молоды для тебя, а, партнер?

– Они не так уж намного моложе меня, – возразил я, отхлебывая большой глоток вина.

– У тебя что, мало проблем? – произнес Ааз, принимая прежнюю позу. – Последний раз, когда я этим интересовался, ты страдал скорее от избытка женщин, чем от их нехватки.

– Да ладно, перестань, – рассмеялся я. – Я ничего с ними делать не собираюсь. Поболтать, и все. Они на меня смотрели, и я подумал, пусть увидят, что я на них тоже смотрю.

– В таком случае сейчас отвернись, – ухмыльнулся он в ответ, – кое-кто из них, по-моему, не только смотрит...

Нечего и говорить, я тут же посмотрел.

Одна из девушек встала из-за стола и направлялась к нам. Увидев, что мы на нее смотрим, она, должно быть, собрала всю свою смелость и рывком преодолела оставшееся расстояние.

– Привет, – весело сказала она. – Это ведь вы, правда? Колдун из замка?

– Правда, – кивнул я. – А как вы узнали?

– Я вроде слышала, как вот он назвал вас Скивом, когда пошел за вином, – выпалила она.

– Наверное, это потому, что меня так зовут, – улыбнулся я.

Да, высказывание не поражало своей глубиной. Вообще говоря, по сравнению с обычным непрерывным подшучиванием в нашей команде моя шутка была просто плоской. Однако по реакции девицы вы бы этого никогда не сказали.

Она прикрыла рот рукой и разразилась таким громким смехом, что это привлекло внимание всех в трактире... а может, и во всем городе.

– Ой! Этому же просто нет цены! – объявила она.

– А вот тут вы ошибаетесь, – возразил я. – На самом деле у меня довольно высокие расценки.

Это, разумеется, повлекло за собой новый взрыв смеха. Я поймал взгляд Ааза и подмигнул в ответ. Он неодобрительно закатил глаза и переключил свое внимание на выпивку. Мысль выпить показалась мне стоящей, но, когда я попытался тоже сделать глоток, мой кубок оказался пустым. Я уже хотел попросить Ааза принести мне еще вина, но передумал. Первая порция исчезла с пугающей быстротой.

– Так что я могу для вас сделать? – спросил я, одновременно стараясь прогнать мысль о вине и надеясь получить ответ.

– Знаете, весь город о вас говорит, – прощебетала девушка, – а моя подружка... вон та, хорошенькая... она просто без ума от вас с тех самых пор, как вы возвратились и она увидела вас при дворе. Она будет просто вне себя от счастья, если вы подойдете к нашему столику и она познакомится с вами лично.

– Не знаю, – сказал я. – Вообще-то иногда хватает и безличного знакомства.

– А? – с непонимающим видом переспросила она, и я осознал, что так далеко ее чувство юмора не простирается.

– Ладно, скажите ей, что я сейчас подойду, только закончу разговор.

– Потрясно! Она просто умрет на месте!

Я посмотрел, как она рванула к своим, и повернулся к Аазу.

– Я могу отвалить, – объявил он.

– Ты просто завидуешь, – ухмыльнулся я. – Покарауль мой кубок, ладно?

С этими словами я встал и пошел к столику девушек. По крайней мере, я туда направился.

Путь мне преградил какой-то долговязый парень. Я попытался его обойти, но он сделал шаг в сторону, определенно стараясь загородить мне дорогу.

Я остановился и посмотрел на него.

Мне случалось драться прежде. Иногда я даже не был уверен, что выйду из драки живым, – такие крутые попадались противники. Но тут был совершенно другой расклад.

Парень был явно не старше меня, а может, и на несколько лет младше. К тому же он вовсе не отличался уверенной осанкой заправского драчуна или хотя бы солдата. На самом деле он выглядел скорее напуганным.

– Отстань от них, – нетвердым голосом сказал он.

– Простите, что?

– Отстань от них! – повторил он немного более уверенным тоном.

Я изобразил на лице тень улыбки.

– Молодой человек, – мягко сказал я, – вам известно, кто я такой?

– Конечно, известно, – кивнул он. – Ты Скив. Тот самый злой колдун из замка. И еще мне известно, что ты можешь заставить меня пожалеть о том, что я не то что встал у тебя на пути, а вообще родился на свет. Ты можешь превратить меня в жабу или сделать так, чтобы у меня волосы на голове загорелись, или даже вызвать какую-нибудь злобную тварь, чтобы она разорвала меня на части, если тебе самому не захочется пачкать руки. Ты можешь раздавить меня или кого-то еще, просто чтобы расчистить себе дорогу... но правоты это тебе не прибавит. Может быть, настало время, чтобы кто-нибудь выложил тебе все это, даже если сама попытка будет стоить ему жизни.

Я не мог не заметить, что за другими столиками слова парня были встречены одобрительными кивками и возгласами, и поймал на себе не один мрачный взгляд.

– Хорошо, – спокойно сказал я. – Вы мне это выложили. Теперь скажите, в чем дело.

– Дело в том, что тебе нечего тут ошиваться и клеиться к нашим женщинам. А если попробуешь, то скоро об этом пожалеешь.

В подтверждение своих слов он сильно толкнул меня, и я откачнулся. Мне пришлось даже сделать шаг назад, чтобы сохранить равновесие.

В трактире внезапно стало очень тихо. Тишина повисла в воздухе; все напряженно ждали, что же будет.

Кровь застучала у меня в висках.

Я услышал, как заскрипела скамья, когда Ааз встал из-за стола, и, не оборачиваясь, махнул ему рукой, чтобы он оставался на месте.

– Я вовсе не собираюсь «клеиться» к этим женщинам, ни сейчас, ни в будущем, – сказал я, отчетливо выговаривая слова. – Эта юная леди подошла к моему столику и сказала, что ее подруга хотела бы со мной познакомиться. Я собирался согласиться. Точка. Это все. Я хотел только проявить вежливость. Если, на ваш взгляд, в этом намерении есть что-то оскорбительное для вас или для кого-то еще, я готов от него отказаться.

Я взглянул мимо него на девушек, наблюдавших за этой сценой.

– Всего хорошего, леди, – кивнул я. – Может, когда-нибудь в другой раз.

С этими словами я повернулся на каблуках и пошел к выходу, рассерженный и недовольный, но уверенный в том, что правильно вышел из сомнительной ситуации.

Тем не менее, уже проходя в дверь, я не мог не услышать донесшийся из зала голос того парня:

– И не вздумай возвращаться!

Глава тринадцатая

– Притормози-ка, партнер. Не забывай, нас с тобой двое.

Я слегка замедлил шаг; Ааз догнал меня и зашагал рядом.

– Ты на меня не обижайся, – произнес он, – но, похоже, этот эпизод тебя расстроил.

– А как, по-твоему, должно быть? – огрызнулся я.

– Не стоит по этому поводу так огорчаться, – легко сказал мой партнер. – Местные жители всегда сердиты на чужаков... а особенно когда с чужаками начинают флиртовать их женщины. Эта проблема стара как мир. Спроси любого солдата или обольстителя. Так что не принимай это лично на свой счет.

Он похлопал меня по плечу, но на этот раз я не был уверен в его правоте.

– Но ведь они так реагировали не просто на какого-то чужака, Ааз. Они реагировали на меня. А я, между прочим, тоже здесь живу. И они, между прочим, это знают. Они знают, кто я такой, они знают, что я работаю в замке, но все равно смотрят на меня как на чужака.

– С их точки зрения ты и в самом деле чужак.

Эти слова меня поразили.

– Как это?

– Подумай, Скив, – уже более серьезным тоном сказал Ааз. – Даже если не обращать внимания на твои путешествия по измерениям, ты все равно не такой, как они. Ты сам сказал, что работаешь в замке... и заметь, ты работаешь не горничной и не подручным на кухне. Ты один из главных советников королевы, не говоря уже о том, что в перспективе можешь стать ее супругом... хотя они тут вряд ли об этом знают. То, что ты день за днем делаешь и говоришь, затрагивает всех и каждого в этом королевстве. Одно это помещает тебя на другой социальный... я уж не говорю экономический, уровень по сравнению с обычными гражданами.

Тут было над чем задуматься.

Мой нынешний образ жизни, если можно так сказать, годами складывался вокруг меня. Сталкиваться с королями и прочими сильными мира сего, вращаться в их обществе стало для меня обычным делом, хотя я никогда не переставал испытывать по этому поводу определенный трепет. Я почти привык к мысли, что все это как бы прилагается к профессии мага. А кстати, много ли магов мне приходилось встречать, пока я рос?

Ааз был прав. Работа в составе нашей команды отгородила меня от остального мира таким плотным коконом, что все мне казалось уже само собой разумеющимся. Необыкновенное стало настолько привычным, что я уже не сознавал и даже не задумывался, как это все выглядит в глазах простых граждан.

Я резко помотал головой.

– Нет. Здесь не только это, но и что-то еще. Этим людям не нравлюсь лично я.

– Угу, – кивнул мой партнер. – Ну и что тебе с того?

– Как это что мне с того? – вскинулся я, возможно с излишней резкостью. – Ты что, не понял? Я сказал...

– ...что ты этим людям не нравишься, – закончил Ааз. – И что?

– Как это «и что»? – возмутился я. – А сам-то ты будто не хочешь нравиться людям?

Мой старый наставник слегка нахмурился, а затем пожал плечами.

– Наверное, это было бы приятно, – сказал он. – Но я об этом как-то не особенно задумываюсь.

– Но...

– И тебе нечего задумываться.

Больше всего поразило меня, с каким спокойствием и твердостью это было сказано. Слова Ааза прозвучали чуть ли не предостережением.

Не пытаясь протестовать, я какое-то время мучительно старался понять, что же это он имел в виду, но в конце концов сдался и помотал головой.

– Я никак не пойму, Ааз. Ведь все хотят нравиться людям, правда?

– До какой-то степени да, – ответил мой партнер. – Но большинство в определенный момент понимает, что это в лучшем случае утопия... как, например, расчет на то, чтобы дождик шел только тогда, когда нам хочется. Реальность такова, что этот чертов дождик идет, когда хочется ему самому, и точно так же всегда будут люди, которым ты будешь не нравиться, что бы ты ни делал. Положительная же сторона всего этого в том, что есть люди, которым ты всегда будешь мил, что бы ты ни делал.

– Не могу с этим согласиться, – покачал головой я. – Это какой-то сплошной фатализм. Если все так, как ты говоришь, то нет смысла вообще стараться что-нибудь поправить.

– Смысл, разумеется, есть, – оборвал меня Ааз. – Давай не будем впадать в крайности, ладно? Реальность всегда находится где-то посередине. Совсем не стараться, чтобы люди тебя любили, так же глупо, как и стараться слишком сильно.

– Так я, значит, чересчур старался?

Мой партнер покачал перед собой рукой, как бы говоря «и да, и нет».

– Иногда ты подходишь опасно близко к этому состоянию, – произнес он. – Мне кажется, что твое желание нравиться иногда выходит за рамки. Когда такое случается, твое восприятие себя самого и окружающего мира начинает деформироваться.

– Ты можешь мне привести какой-нибудь пример?

– Разумеется, – с готовностью ответил он. – Начнем с чего-нибудь простого... ну, хотя бы с налогов. Ты сейчас в рамках своей работы выполняешь обязанности консультанта по налогам, взимаемым с граждан. Так?

Я кивнул.

– Только вот граждане совершенно не любят платить налоги. Они предпочли бы получать защиту и прочие услуги, оказываемые государством, не платя за это ни гроша. Разумеется, они тоже сознают, что получать что-нибудь ни за что нереально, и им приходится мириться с налогами как с неизбежным злом. Они и мирятся, но это им все равно не нравится. А поскольку им это не нравится, мы получаем нарастающее недовольство и ворчание. Какая бы ни была ставка налога, она им всегда слишком высока, и каков бы ни был уровень предоставляемых государством услуг, он им всегда недостаточен. И это недовольство будет обращено на любого, кто связан с установлением налогов, включая тебя и всех остальных, кто работает в замке.

Он покачал головой.

– В общем, если ты занимаешь пост, подразумевающий определенную власть и участие в принятии решений, то можешь забыть, что такое нравиться людям, которых затрагивают твои решения. Лучшее, на что ты можешь надеяться, – это уважение.

– Постой, – удивился я, – ты что, хочешь сказать, что люди могут тебя уважать, при этом не любя?

– Разумеется, – с готовностью подтвердил Ааз. – И на этот счет я тебе могу привести уйму примеров. Раз уж мы заговорили о налогах и финансах, то давай возьмем Гримбла. Ты ведь уважаешь его квалификацию и преданность делу, хотя как личность он тебе не особенно нравится. Так?

Мне пришлось признать, что тут он прав.

– А теперь еще вспомни, – продолжал он, – как мы с тобой начинали вместе работать. Я тебя учил магии очень сурово и заставлял практиковаться, даже когда тебе этого совершенно не хотелось. За все мои постоянные придирки ты меня не любил, но уважал точно.

– Хм-м... Вообще-то я тогда не знал тебя так хорошо, как теперь, – выдавил я. – А тогда, наверное, мне приходилось просто верить, что ты знаешь, что делаешь, и что все, что ты меня заставляешь делать и терпеть, необходимо для учебного процесса... нравится мне это или нет.

– Именно так, – кивнул Ааз. – И не чувствуй себя виноватым. Это нормальная реакция на лицо, облеченное властью, будь то родитель, учитель, начальник или представитель правительства. Нам не всегда нравится то, что они заставляют нас делать, но даже испытывая предельное отвращение к такому принуждению, мы можем все же ценить и уважать их добросовестность и компетентность. – Он пожал плечами и продолжил: – По-моему, к этому все и сводится. Ты, Скив, вполне заслуживаешь того, чтобы нравиться, но мне иногда кажется, что тебе следует поменьше беспокоиться об этом, а побольше – о том, чтобы тебя уважали. Помимо всего прочего, это более реальная задача.

Несколько минут я думал над тем, что он сказал.

– Ты прав, Ааз, – в конце концов произнес я. – Чтобы тебя уважали, это действительно важнее, чем чтобы тебя любили.

С этими словами я круто свернул в сторону от направления, в котором мы шли.

– Куда это ты, партнер?

– Хочу повидать Банни, – отозвался я. – Мы с ней начали утром один разговор, и мне кажется, нам надо бы его закончить.

Пока я дошел до комнаты Банни, у меня была масса времени на обдумывание того, что я хочу ей сказать. Но все без толку. Подойдя к двери, я чувствовал себя столь же неспособным выразить свои мысли, как и в начале пути.

Я помедлил немного и легонько постучал в дверь, не дожидаясь, пока у меня сдадут нервы. Честно говоря, я наполовину надеялся, что она куда-нибудь вышла или легла спать – это позволило бы мне слезть с крючка, на который я сам себя посадил.

– Кто там?

Вот тебе и вся твоя половинная надежда. В следующий раз надо попробовать надеяться целиком.

– Это я, Банни. Скив.

– Что тебе?

– Я хотел поговорить с тобой, если ты не против.

Последовавшее за этим молчание длилось как раз столько, чтобы я, во-первых, вновь обрел надежду, а во-вторых, начал серьезно беспокоиться.

– Минутку, я сейчас.

Пока я ждал, из-за двери время от времени раздавался металлический лязг, как будто кто-то перетаскивал с места на место железные плиты... и судя по звуку, плиты были тяжелые. Это меня озадачило – с чего бы Банни стала держать в комнате тяжелые металлические плиты?

Тут мне пришло в голову, что в комнате вместе с ней может находиться кто-то еще.

– Я могу зайти попозже, если тебе сейчас неудобно, – предложил я, подавляя попытки своего мозга представить себе, кто бы это мог находиться в комнате у моей ассистентки в такое время... и зачем.

В ответ на мои слова дверь распахнулась, и в дверном проеме возникла Банни.

– Заходи, Скив, – произнесла она, тяжело дыша. – Какой сюрприз.

Вот уж точно сюрприз.

Увидев ее силуэт против света, я сначала подумал, что она совершенно голая. Но она повернулась, и я разглядел, что на ней яркое трико, обтягивающее ее стройное тело.

– Хм-м... – протянул я, не в силах отвести глаз от фигуры моей ассистентки.

– Прости, я тут в таком виде, – произнесла она, хватая полотенце и начиная вытирать пот с лица и шеи. – Я решила покачаться, так лучше думается.

Как вы уже знаете, мне в последнее время приходилось думать, и весьма интенсивно. Но я никогда не надевал для этого занятия специального костюма. И кроме того, я никогда не потел от раздумий так, как Банни. Не знаю уж, о чем она думает и зачем при этом раскачиваться.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросил я, совершенно непритворно ей сочувствуя.

– Нет, спасибо, – улыбнулась она. – Я уже была на последнем издыхании, когда ты постучал. – Вообще-то, может быть, имеет смысл тебе заходить время от времени и останавливать часы.

Тут уж я совсем запутался. Какие часы? И каким образом остановка часов поможет ей думать?

– Так в чем дело? – спросила она, присаживаясь на край кровати.

Каков бы ни был предмет ее раздумий, она, по-видимому, не очень из-за него переживала. Я решил отложить дальнейшие попытки во всем этом разобраться, по крайней мере до тех пор, пока не выполню то, зачем пришел.

– Прежде всего, Банни, – начал я, – я хотел бы извиниться перед тобой.

– За что? – Она казалась искренне озадаченной.

– За то, как я себя вел сегодня утром... или не утром... ну, в общем, когда проснулся.

– А, ты насчет этого, – глядя куда-то в сторону, отозвалась она. – Можешь не извиняться. С похмелья все немного не в себе.

Это, конечно, было очень мило с ее стороны, но я не собирался оставлять это дело на потом.

– Нет, Банни, тут дело не только в похмелье. Ты пыталась высказать серьезную озабоченность моим здоровьем и благополучием, а я повел себя грубо, потому что не был готов выслушать то, что ты говорила. Наверное, я и не хотел это выслушивать. Со всеми прочими делами, в которых мне надо как-то разобраться, я просто не хотел усложнять свое положение еще одной проблемой.

Я на мгновение замолчал и покачал головой.

– Я хочу только, чтобы ты знала: я думал над тем, что ты мне сказала. И пришел к выводу, что ты, возможно, права насчет пьянства. Я не уверен, что уже нахожусь на этой стадии, но у меня есть достаточно серьезные сомнения, и я намерен попробовать на время завязать.

Я присел на кровать рядом с ней и одной рукой обнял ее за плечи.

– Права ты или нет, не знаю, но все равно спасибо, что ты так обо мне беспокоишься. Именно это я должен был сказать сегодня утром, вместо того чтобы огрызаться.

Внезапно она крепко меня обняла, прижавшись лицом к моей груди.

– Ой, Скив, – услышал я ее придушенный голос. – Я просто очень за тебя беспокоилась. Я знаю, тебе как раз сейчас надо принять очень непростые решения, и я стараюсь не добавлять тебе проблем. Я хотела бы иметь возможность помочь тебе еще чем-то, но получается, что я пытаюсь помочь, а делаю тебе только хуже.

До меня постепенно дошло, что она при этом тихо всхлипывает, я только не понял, из-за чего. А еще я очень ясно осознал, что одежды, отделяющей меня от ее прижатого ко мне тела, совсем-совсем немного... а сидим мы на кровати... и...

Эту часть своих мыслей я резко отсек, испытывая смутный стыд. Банни была, совершенно очевидно, расстроена, и переживала она из-за меня. С моей стороны было бы просто низко воспользоваться моментом и помышлять о...

Мысли пришлось опять отсечь.

– Ладно, Банни, – мягко сказал я, гладя ее ладонью по волосам. – Ты мне на самом деле очень помогаешь. Мы с тобой оба понимаем, что без твоих познаний я бы просто пропал со всем этим оздоровлением королевских финансов. А ты взвалила такой тяжкий груз на себя.

Я взял ее за плечи и слегка отодвинулся, чтобы можно было заглянуть ей в глаза.

– А насчет чего-то сверх того, – продолжил я, – ты и так уже достаточно серьезно ко всему подходишь, и, наверное, права. Как сегодня утром, когда ты мне говорила насчет пьянства. Но есть некоторые вещи, в которых я должен разобраться сам. Иначе ничего не получится. Никто другой не может и не должен принимать мои решения вместо меня, поскольку это мне предстоит жить и пожинать плоды этих решений. Все, что ты можешь сделать... и что вообще кто бы то ни был может сделать, чтобы мне сейчас помочь, – это набраться терпения и не обижаться на меня. Ладно?

Она кивнула и вытерла глаза.

– Прости, что я тут расхлюпалась, – сухо сказала она. – Черт возьми, первый раз ты появляешься у меня в комнате, а я в таком жутком виде.

– А вот это уж точно глупости, – улыбнулся я, с притворно суровым видом дотрагиваясь кончиком пальца до ее носа. – Ты выглядишь потрясающе... как всегда. И если ты этого раньше не знала, то теперь знай.

После этого совершенно естественным было ее поцеловать... короткий дружеский поцелуй. По крайней мере, начинался он как короткий и дружеский. А потом стал делаться дольше, и дольше, и дольше, а тело ее будто плавилось, прижимаясь ко мне.

– Ну ладно, пора откланиваться, – произнес я, отрываясь от нее. – Завтра тяжелый день.

Это была откровенная ложь, поскольку завтрашний день обещал быть не более и не менее напряженным, чем любой другой. Однако я понял, что если сейчас все это не оборву и позволю нашему физическому сближению нарастать и дальше, то мне будет трудно убедить себя, что к Банни я зашел извиниться и поблагодарить за заботу.

Какое-то безумное мгновение мне казалось, что она станет возражать против моего ухода. Если бы она это сделала, я не уверен, что у меня хватило бы решимости уйти.

Она уже собралась было что-то сказать, но, наверное, передумала и только глубоко вздохнула.

– Спокойной ночи, Скив, – в конце концов произнесла она. – Заходи как-нибудь... поскорее.

Пока я шел до своей комнаты, у меня в голове крутилось множество отвлекающих мыслей. Отвлекающих – это еще мягко сказано.

При первой нашей встрече Банни очень активно пыталась меня охмурить, а я ее отшил. И вот теперь, когда удалось добиться таких успехов, сохраняя наши отношения в чисто профессиональных рамках, не глупостью ли было бы это положение менять? Да и позволит ли она сама это сделать? Судя по всему, интереса ко мне она не потеряла, впрочем, не исключено, что тут, возможно, я себя обманываю.

А потом, имею ли я вообще право надеяться на какие-то новые отношения, когда еще не решил, что делать с предложением королевы Цикуты. Ночь с Кассандрой была интересным и весьма познавательным приключением, но насчет Банни даже я не стал бы обманываться, полагая, что с ней возможно мимолетное увлечение.

Чего же я на самом деле хочу? И от кого?

Все еще погруженный в эти мысли, я открыл дверь в свою комнату... и обнаружил, что меня поджидает демон.

Глава четырнадцатая

Так вот, те из вас, кто следил за моими приключениями, уже знают, что появление демона у меня в комнате не представляет собой ничего нового. Последнее время это стало обычным делом, хотя порой я еще чувствую, как трудно к этому привыкнуть.

Разумеется, кто-то из демонов доставляет мне большую радость своим посещением, а кто-то – меньшую.

На этот раз демон оказался очаровательной малышкой. У нее были коротко остриженные каштановые волосы, круглое личико с большими, широко расставленными миндалевидными глазами, задорный носик и маленький рот сердечком. Кроме того, на всех нужных местах у нее присутствовали приятные округлости, а гаремный наряд, который она носила, демонстрировал все эти округлости с потрясающей ясностью. Единственное неудобство заключалось в том, что она была совсем крошка. Не маленькая, а именно крошечная.

Фигурка передо мной, в высшей степени обольстительная, была ростом дюйма четыре, не больше, и парила в воздухе.

– Привет, – мелодичным голоском чирикнула крошечная леди. – Ты, должно быть, Скив. А я Дафни.

Было время, когда я в подобных обстоятельствах почувствовал бы себя неуютно. Однако за время последних странствий мне уже приходилось видеть подобное.

– Так, не говори ничего, я сам угадаю, – начал я в самой светской и небрежной манере. – Ты джинн, правильно? С Джиннджера?

– Ну, вообще-то не джинн, а джинна. Но если хочешь со мной дружить, то, будь любезен, никаких намеков на «русоволосую Джинни». Понятно?

Я какое-то время глядел на нее, ожидая продолжения фразы, которая по всем признакам была какой-то шуткой. Но Дафни, вместо того чтобы продолжать, сама выжидающе смотрела на меня.

– Ладно, – наконец согласился я. – Мне это несложно.

Она еще раз пристально посмотрела на меня и покачала головой.

– Ты, наверное, один такой на все известные мне измерения, что не знаешь эту песню, – сказала она. – А ты точно Скив? Великий Скив?

– Ну, в общем, да. А мы что, уже знакомы? – Я сам понял, какой это глупый вопрос, и торопливо поправился, не дожидаясь ее ответа: – Хотя нет. Я уверен, если бы мы раньше встречались, я бы тебя запомнил.

Похоже, мое неуклюжее заявление почему-то ей понравилось.

– Очень мило, – сказала она, подплывая поближе и гладя меня по щеке мягкой ручкой, легкой, как прикосновение бабочки. – Нет. Я не имела этого удовольствия. Но у нас с тобой есть общие знакомые. Ты помнишь джинна по имени Кальвин?

– Кальвина? Конечно, помню. Он очень меня выручил тогда на Извре.

– На Извре, говоришь? – произнесла она, на мгновение погрузившись в какие-то свои мысли, а затем лицо ее просветлело. – Он говорил о тебе и просил, если буду поблизости, зайти и передать от него привет.

– Правда? Это очень мило с его... в смысле с твоей стороны.

Я был приятно удивлен, что Кальвин обо мне помнит. Ко мне нечасто просто так заходят в гости существа из иных миров – приходят в основном те, кому нужна моя помощь в каком-нибудь деле. И еще мне пришло в голову, что сам я ни разу не подумал заскочить просто так на минутку к кому-нибудь из тех, с кем я познакомился в своих приключениях. Я взял это на заметку и пообещал себе исправиться.

– А как поживает Кальвин? Он уже втянулся в жизнь на Джиннджере после такого долгого отсутствия?

– Он ничего, – ответила джинна, пожимая плечами, что при ее гаремном наряде и роскошной фигуре создавало удивительный эффект. – Ты же знаешь, как это бывает. После долгого загула всегда нужно какое-то время, чтобы опять войти в колею.

– Слушай... если мы будем дальше разговаривать, можно тебя попросить увеличиться до моих размеров? Так удобнее беседовать.

Если уж честно, то, посмотрев, как она пожимает плечами, я просто захотел увидеть ее тело в большем масштабе. Помимо всего прочего, это избавило бы меня от неприятного чувства, что я испытываю физическое влечение к говорящей кукле.

– Никаких проблем, – отозвалась она и взмахнула руками.

Воздух вокруг нее пошел рябью и замерцал, и вот она уже стояла передо мной, так сказать, в мой рост. На самом деле, конечно, не в мой рост, а почти на целую голову ниже, что давало мне волнующую возможность глядеть на нее сверху вниз.

– Слушай, это что, монастырь?

– Что, это? Нет, это королевский дворец Поссилтума, – ответил я. – А что, я похож на монаха?

Предполагалось, разумеется, что вопрос этот с подтекстом. Я очень гордился тем, как был одет, а монах, наряженный таким образом, явно нарушил бы обет бедности.

– Да нет в общем-то, – признала она. – Но ты с таким интересом заглядываешь мне за корсаж, что для Великого Скива, который так много путешествовал, это просто странно. В этом измерении что, нет женщин?

Согласен, я, конечно, заглядывал, но не ожидал, что она это заметит... и тем более станет комментировать. Но уж чему Ааз научил меня за все эти годы, так это камуфлировать свои промахи словами.

– Да нет, у нас тут есть женщины, – с улыбкой сказал я. – Но, честно говоря, мне кажется, что к тебе за корсаж будут заглядывать в каком угодно измерении.

Она улыбнулась, демонстрируя ямочки на щеках и явно гордясь собой.

– Но при всем том, что зрелище это действительно захватывающее, – светским тоном продолжил я, – сейчас у меня интерес в основном профессиональный. Ты единственный, кого я знаю, кроме Кальвина, уроженец Джиннджера, и мне интересно, что это у вас за трюк с изменением размеров – просто чары личины или вы и в самом деле меняетесь?

Если уместно говорить об этом самому, то ведь и правда получилось довольно неплохо для срочного выхода из затруднительной ситуации? В любом случае Дафни, похоже, все это проглотила.

– А, ты об этом, – произнесла она, снова поводя плечами. На этот раз мне удалось удержаться, и я продолжал смотреть ей в глаза. Не стоит испытывать судьбу. – Это все по-настоящему, мы действительно изменяем форму. Это одно из самых важных умений для джинна, а тем более для джинны. Если твое измерение специализируется на исполнении желаний, то надо быть готовым удовлетворить любые, даже самые фантастические требования.

Перед моим мысленным взором мгновенно пронеслись кое-какие совершенно непечатные фантазии с участием Дафни, но она еще не закончила говорить.

– Это касается не только размера... в смысле роста. Мы можем принимать любые пропорции в соответствии с нашими местными стандартами для настенных календарей. Вот смотри.

С этими словами она начала демонстрировать мне одну из самых впечатляющих коллекций женских форм, когда-либо мною виденных... и все это была она! За недолгое время она побывала тонкой и гибкой как тростинка, потом полногрудой, потом длинноногой, в то же самое время меняя цвет волос и их длину и переходя от нежной матовой бледности к смуглому цвету лица, гораздо более темному, чем ее прежний бронзовый загар. Я решил, что, где бы ни находилось то измерение, в котором водятся эти самые календари, мне обязательно надо там побывать... и поскорее.

Побочная реакция оказалась гораздо менее предсказуемой. Может, это получилось из-за того, что в последнее время я так много думал о женщинах и о женитьбе, но при виде этой демонстрации навыков по изменению формы мне вдруг пришло в голову, что из Дафни получилась бы интересная жена. Подумать только: женщина, которая может принимать любые размеры, форму и свойства по желанию! Это заметно снижает риск заскучать, видя перед собой всю оставшуюся жизнь одну-единственную женщину.

– Очень впечатляет, – произнес я, усилием воли подавляя свои предыдущие мысли. – Слушай, а ты никогда не думала стать фотомоделью?

Глаза Дафни на мгновение сузились, но потом лицо ее разгладилось.

– Надо понимать, ты хотел сказать комплимент? – поинтересовалась она.

Этим она меня по-настоящему смутила.

– Конечно, – сказал я. – А что? Получилось что-то другое?

– То есть я настолько привлекательна, что могу этим зарабатывать себе на жизнь. Ты это имел в виду?

– Ну, в общем... да. Только когда ты вот так это говоришь, получается действительно что-то сомнительное.

– Ты и наполовину себе не представляешь, до какой степени, – заявила джинна, закатив глаза. – Видишь ли, Скив, я уже пробовала играть в эту игру... и ты прав, я действительно это могу, и деньги там неплохие. Вся беда в том, с чем это сопряжено.

– Не понимаю, – признался я.

– Конечно, со стороны работа модели может показаться пределом мечтаний, но на самом деле это не так. На этой работе, между прочим, приходится долгие часы оставаться в очень неудобном положении. Например, большинство людей любит ходить на пляж, но попробуй-ка просидеть шесть часов в полосе прибоя, где о тебя разбиваются волны, пока этот чертов пушкарь прицелится и поймает свет... а потом часто оказывается, что снимок в дело не пошел.

Я сочувственно кивнул, гадая про себя, кто же такой этот «чертов пушкарь» и почему она должна сидеть на месте, пока он в нее целится.

– Потом, все почему-то думают, что быть фотомоделью – это высокий статус, – продолжила Дафни. – Статус тут примерно такой же, как у куска грудинки на мясном прилавке. Ты можешь быть в центре всеобщего внимания, но для людей, которые с тобой работают, ты просто столько-то фунтов мяса, которое надо выигрышно расположить на витрине и поудачнее толкнуть. Я вообще-то не меньше любой другой женщины люблю, когда мое тело кто-то трогает, но мне хотелось бы думать, что при этом этот кто-то думает обо мне. А то получается, что ты манекен или марионетка, которую передвигают, чтобы добиться нужного эффекта.

– Угу, – кивнул я, подумав про себя, что если мне когда-нибудь выпадет шанс дотронуться до ее тела, то я уж точно во время этого процесса буду сосредоточен на ней.

– И разумеется, еще приходится поддерживать себя в форме. Большинство женщин считают, что они выглядели бы лучше, если бы сбросили пару фунтов или немного повысили мышечный тонус... и многие время от времени работают над этим. Так вот, я тебе могу сказать, что, когда твой кусок хлеба зависит от того, как ты выглядишь, поддержание себя в форме становится уже не хобби, не времяпрепровождением на досуге, а полноценной работой, требующей полного рабочего дня. Вся твоя жизнь крутится вокруг диеты и упражнений, не говоря уже об уходе за лицом и волосами. Разумеется, тут у меня есть преимущество, поскольку я могу изменять форму, но уж поверь мне: чем меньше ты прибегаешь к помощи магии, тем меньше перегружаешь систему и тем дольше протянет твоя машина. И кстати, не следует забывать: что бы ты ни делала для поддержания приличного внешнего вида, все равно это борьба со временем, и она изначально обречена на поражение. Конечно, у джинны срок жизни побольше, чем у женщин других измерений, но возраст все равно когда-нибудь берет свое. Стратегические участки, которые прежде притягивали взор, начинают терять упругость и обвисать, кожа на шее и на руках делается все больше похожа на гофрированную бумагу, и тут уж не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься за дверью, а на твое место возьмут кого-нибудь из бесконечной череды молодых и подающих надежды. Ужасно, правда?

Ее слова заставили меня призадуматься. Одна из особенностей ремесла мага состоит в том, что возраст для нас не имеет первостепенного значения. Черт возьми, когда я начинал, мне вообще приходилось напяливать личину, чтобы выглядеть старше, поскольку никто не поверит, что такой молодой маг на что-то годится. Мысль о том, что можно потерять работу просто из-за того, что ты стал старше, была действительно ужасна. Я только порадовался, что в большинстве профессий нет таких возрастных ограничений, как у фотомоделей.

– Ну и наконец, для полного счастья, – продолжила джинна, – есть еще такая мелкая подробность: как люди к тебе относятся. Большинство мужчин робеют от твоей внешности и ни за что не станут к тебе подходить. Они будут стоять и пялиться, может, немного пофантазируют про себя, но никогда не сделают попытки назначить свидание. Если только они сами не кинозвезды или от природы не наделены совершенно неуязвимым самолюбием, они всегда будут бояться сравнения типа «Красавица и Чудовище». А если все-таки кто-то делает шаг навстречу, то у него в голове обычно уже сложился определенный сценарий... и этот сценарий совершенно не предусматривает, чтобы ты что-то говорила или думала. Им нужна красивая штучка, а если внутри этой блестящей упаковки обнаруживается личность, то они бывают не только удивлены, но даже слегка расстроены.

Она вздохнула и покачала головой.

– Ты уж прости, что я забиваю тебе голову всей этой ерундой, но у меня это любимая мозоль. Даже если забыть обо всем этом, все равно как-то грустно, когда женщины считают, что их внешность – это все, что они могут предложить миру. Лично я уверена, что способна предложить кое-что еще.

Она сделала глубокий вдох, с шумом выдохнула воздух, а потом улыбнулась и, склонив голову набок, посмотрела на меня.

– Хм-м... А если я не буду ничего говорить о карьере фотомодели, а просто скажу, что, по-моему, ты выглядишь фантастически? – осторожно спросил я.

– Тогда я скажу: «Спасибо, сэр, вы очень любезны. Вы и сами смотритесь довольно неплохо».

Она улыбнулась и изобразила легкий реверанс. Я успешно подавил порыв ответить ей поклоном.

Мысли мои при этом вертелись вокруг вопроса, о чем же мы будем говорить дальше, если тема красоты уже исчерпана.

– Слушай, а ты давно знаешь Кальвина? – начала Дафни, решив этот вопрос за меня. – Он о тебе говорил так, будто вы с ним старые приятели.

Тут мы наконец вернулись на твердую почву.

– Вообще-то я купил его на Базаре-на-Деве. Выражаясь точнее, я купил его бутылку. Я имел право потребовать от него только одно желание... впрочем, что я тебе это объясняю? Ты, наверное, знаешь все эти дела гораздо лучше меня. Короче, я о нем ничего так и не знал, пока через пару лет не открыл бутылку.

– Не понимаю, – сказала Дафни, очаровательно хмуря бровки. – Зачем ты покупал его бутылку, если не собирался ее использовать несколько лет?

– Как я купил бутылку, это длинная история, – ответил я, заводя глаза вверх. – А почему я ее так долго не использовал... Понимаешь, я принадлежу к довольно впечатляющей команде магов-практиков... то есть на самом деле я возглавляю эту команду. Мы вполне успешно справляемся с большинством проблем, не прибегая к посторонней помощи.

Ну вот. Немного саморекламы. Получится ли у нас с ней что-нибудь, уверенности у меня не было, но я подумал, что не повредит произвести некоторое впечатление на такую хорошенькую женщину.

– Так, значит, все это время он оставался с тобой? С того момента, как ты купил его бутылку, и до тех пор, пока он не расквитался со своими обязательствами на Извре? А кстати, когда точно это произошло?

Непохоже было, чтобы я произвел на нее заметное впечатление. Она явно больше интересовалась не мной, а Кальвином, что меня несколько огорчило.

– Это было совсем недавно, – сказал я. – Где-то пару недель назад. Конечно, в разных измерениях время течет с разной скоростью... ты должна знать.

– Верно... – задумчиво протянула она. – Скажи-ка, а он не говорил, что отправляется прямо на Джиннджер? Или, например, что собирается по пути еще куда-то заглянуть?

– Погоди-ка, дай я подумаю. Насколько я помню, он ничего такого не говорил. Постой, а он что, не вернулся на Джиннджер? Мне показалось, ты говорила, что это он тебя попросил заглянуть ко мне.

Я был одновременно смущен и обеспокоен. Если Дафни разыскивает Кальвина, то откуда она узнала обо мне? Я незнаком больше ни с кем из джиннов... и ни с кем, кто регулярно бывал бы на Джиннджере.

– Да нет, вернуться-то он вернулся, – пожала она плечами. – Мне только хотелось выяснить...

Раздалось негромкое бам, и в комнате материализовался второй джинн. В нем я сразу узнал Кальвина, о котором мы только что говорили с Дафни. Но с первого же взгляда мне стало ясно, что тут что-то не так.

Глава пятнадцатая

За время путешествия на Извр я успел хорошо узнать Кальвина; на протяжении всей этой истории он отличался редким спокойствием и твердостью в кризисных обстоятельствах. Однако теперь он выглядел так, будто вот-вот выйдет из себя. Все классические симптомы были налицо: плотно сжатые челюсти, сдвинутые брови, напряженное выражение лица – в общем, все.

К счастью, похоже было, что его гнев обращен не на меня, а на мою гостью.

– Я должен был раньше догадаться! – заорал он, не удостоив меня даже приветственным кивком. – Надо было сразу двигать сюда, как только я заметил, что ты смылась!

При всей ограниченности моих знаний о джиннах тут мне пришло в голову, что когда джинн на тебя за что-то сердит, это может оказаться чрезвычайно вредно для здоровья. Зная, что магию, как и нож, можно использовать и в благих, и в дурных целях, я бы в таком случае первым делом попытался джинна как-то успокоить... или быстро скрыться с места событий.

Однако джинна, к моему удивлению, развернулась и выплеснула на вновь прибывшего не меньшую порцию гнева.

– Вижу-вижу, – парировала она. – Ты, значит, можешь пропадать на много лет, и ни слуху ни духу, а я только вышла за порог, и ты уже меня ищешь!

Все виды на Дафни разом вылетели у меня из головы. За несколько секунд она из флиртующей кокетки преобразилась в визгливую мегеру. Кроме того, судя по всему, их с Кальвином связывало нечто большее, чем просто «знакомство», как она выражалась.

– У меня были дела, – отвечал джинн, по-прежнему стоя нос к носу с моей гостьей. – Работа, знаешь ли. Работа, благодаря которой все наше измерение имеет кусок хлеба. А кроме того, если ты просто выходишь проветриться и размяться, я ничего не имею против. Но я не желаю, чтобы ты всюду рыскала и тайком что-то обо мне выведывала!

– А что это ты так забеспокоился? Наверное, что-то от меня скрываешь, вот в чем дело.

– Я беспокоюсь о том, что ты мне не поверишь! – выкрикнул в ответ Кальвин. – Какого черта вообще у меня что-то спрашивать, если ты не собираешься мне верить?

– Я прежде верила всему, что ты мне говорил. ТЫ сам заставил меня понять, как это глупо. Тебе что, напомнить?

Разговор неудержимо шел вразнос. Я собрал всю свою смелость и шагнул вперед с намерением вмешаться.

– Простите, но я думал, что вы друзья.

Кальвин прервал свою речь и бросил на меня испепеляющий взгляд.

– Друзья? Это что, она тебе так сказала?

Он вновь обернулся к джинне.

– Знаешь, детка, не тебе обвинять меня во лжи. Ты сама довольно свободно и лихо обращаешься с правдой.

– Не валяй дурака, – возмутилась джинна. – Если бы я ему представилась твоей женой, он бы стал покрывать все твои фортели. Думаешь, не знаю, как мужики выгораживают друг друга?

– Минуточку, – прервал я ее. – Ты сказала «жена»? Значит, вы муж и жена?

Последние остатки моего влечения к Дафни исчезли бесследно.

– Разумеется, – скривившись, ответил Кальвин. – Разве ты сам не видишь, какую любовь и нежную привязанность мы проявляем по отношению друг к другу? Конечно же, мы муж и жена. Неужели ты думаешь, что кто-нибудь из нас стерпел бы такое обращение от посторонних?

Он потряс головой и на какое-то мгновение, как мне показалось, вернулся к нормальному состоянию.

– Кстати, Скив, рад снова тебя видеть, – произнес он, натянуто улыбнувшись. – Прости, что совершенно забыл о правилах хорошего тона, но я тут... В общем, с опозданием, но я хотел бы познакомить тебя с моей женой Дафни.

– Ну, наконец-то он собрался познакомить меня хоть с кем-то из своих деловых партнеров.

И все пошло по новой.

В дверь постучали.

Я откликнулся, подумав при этом, как хорошо, что хоть кто-то еще входит ко мне в комнату нормальным способом... я имею в виду через дверь, а не просто возникая из воздуха без всякого предупреждения.

– Все в порядке, босс? Мне показалось, я слышал какие-то голоса.

– Да, конечно, – ответил я, – это просто... Гвидо?

Моему сознанию пришлось разом охватить несколько важных соображений, а это было нелегко. Первым соображением была констатация факта, что Гвидо вернулся со своего задания, куда был отправлен в качестве чрезвычайного налогового уполномоченного. Вторым – что рука у него на перевязи.

Второе удивило меня, вероятно, больше, чем первое. За долгое время нашего знакомства я привык, что мои телохранители практически неуязвимы. При мысли о том, что они могут, как и все прочие, получать телесные повреждения, я почувствовал себя как-то неуютно.

– Что ты тут делаешь? Ты уже вернулся? – спросил я. – И что у тебя с рукой?

Вместо ответа он подозрительно уставился на джиннов, продолжавших препираться за моей спиной.

– Что здесь происходит, босс?! – воскликнул он. – И кто такие эти двое?

Меня несколько удивило то обстоятельство, что Гвидо мог слышать и видеть моих гостей, но потом я вспомнил, что только на время действия контракта джинны остаются невидимы и неслышимы для всех, кроме владельца бутылки.

– Это просто мои друзья, – сказал я. – В некотором роде друзья... Я сначала думал, что они заскочили меня проведать, но, как видишь, все обернулось иначе. Бородатый – это Кальвин, а дама, с которой он спорит, – его жена Дафни.

Мне все сказанное казалось вполне невинным, но Гвидо отшатнулся, как будто я его ударил.

– Вы сказали «его жена»?

– Да. А что?

Мой телохранитель шагнул вперед и встал между мной и препирающейся парочкой.

– Уходите отсюда, босс, – тихо сказал он.

– Что?

Мне сперва показалось, что я его неправильно понял.

– Босс, – прошипел он, стараясь держаться спокойно. – Я ваш телохранитель, верно? Так вот в качестве вашего телохранителя и лица, в настоящий момент отвечающего за сохранение вашего здоровья, я требую, чтобы вы немедленно ушли отсюда!

– Но...

Похоже, Гвидо не собирался продолжать обсуждение этого вопроса. Он просто сгреб меня в охапку здоровой рукой и выволок за дверь. Оказавшись в коридоре, он без особых церемоний прислонил меня к стене у дверного проема.

– А теперь стойте здесь! – произнес он, тыча мне в лицо здоровенным пальцем. – Понятно? Стойте здесь!

Этот тон был мне знаком. Я сам говорил таким, когда пытался внушить Глипу какую-нибудь простую команду... после того как он уже три или четыре раза полностью проигнорировал мои слова. Я решил попробовать доказать, что я умнее своего дракона, и послушался.

– Хорошо, Гвидо, – утвердительно кивнул я. – Здесь так здесь.

Он мгновение поколебался, глядя на меня так, будто я прямо сейчас рвану обратно, но в конце концов удовлетворенно кивнул, повернулся и вошел в мою комнату, закрыв за собой дверь.

Я не мог разобрать слов, но слышал, как спорящие за дверью голоса вдруг умолкли, а потом опять зазвучали гневным хором, в который время от времени вплетался голос Гвидо. Затем наступила тишина.

Прошло несколько бесконечно долгих мгновений, и дверь вновь открылась.

– Теперь можете заходить, босс, – объявил мой телохранитель. – Они убрались.

Я покинул свое место у стены и зашел в комнату. Первый же взгляд вокруг подтвердил слова Гвидо. Джинны удалились в неизвестном направлении. Удивительно, но первой моей реакцией было чувство обиды, что они ушли не попрощавшись.

Кроме того, я почувствовал, что хочу вина, но подавил это желание и присел на край кровати.

– Ну хорошо, Гвидо, – сказал я. – Так в чем было дело?

– Вы уж извините, что я так на вас налетел, босс, – совершенно неизвиняющимся тоном начал мой телохранитель. – Вы же знаете, обычно я так себя не веду.

– А что же сейчас?

– Делал свою работу, – парировал он. – Как ваш телохранитель, я старался защитить вас от тяжких телесных повреждений, а возможно, и от гибели. Именно за это, в соответствии с должностной инструкцией, мне и платят.

– Защитить меня? От этих двоих? Да ты что, Гвидо! Они же просто спорили, да и спорили-то не со мной. Просто мелкая семейная перебранка.

– Просто спорили! – воскликнул мой телохранитель, надвигаясь на меня. – Вы что, думаете...

Внезапно он замолчал и отступил назад, тяжело дыша.

Я не знал, что и подумать. Гвидо на моей памяти никогда еще до такой степени не выходил из себя, но я совершенно не мог вообразить, в чем тут может быть дело.

– Простите, босс, – наконец сказал он уже более нормальным тоном. – Положение было очень рискованное, и я до сих пор еще немного не в себе. Но сейчас буду в порядке.

– Какое еще рискованное положение? – возмутился я. – Они же просто...

– Да знаю, знаю, – произнес он, жестом призывая меня замолчать. – Они просто спорили.

Он глубоко вздохнул и похрустел пальцами.

– Знаете, босс, я все время забываю, насколько вы в этих делах неопытны. То есть по части магии вы, может быть, всех за пояс заткнете, но вот в моей области, то есть там, где надо говорить и действовать без лишних церемоний, вы все еще сущий младенец.

Что-то во мне порывалось возразить, поскольку за эти годы я побывал-таки в кое-каких серьезных переделках, но я промолчал. Гвидо и его кузен Нунцио были в своем деле экспертами, а уж мнение экспертов я за эти годы уважать научился.

– Понимаете, босс, люди говорят, что парни вроде нас с Нунцио мало чем отличаются от полицейских... Мы играем в одну игру, только в разных командах. Не знаю, может, это и правда. Так вот, есть одна вещь, в которой я точно уверен, и тут обе наши команды совершенно согласны: самая опасная ситуация, в которую можно влипнуть... ситуация, когда тебя скорее всего могут замочить... это вовсе не перестрелка и не бандитская разборка. Это обычная ситуация скандала в семье. Да-да, не удивляйтесь. Семейная ссора... вроде той, которую вы наблюдали, когда я появился. Это смертельно опасно, босс. Особенно если это ссора между мужем и женой.

Я хотел было засмеяться, но он, похоже, говорил предельно серьезно.

– Ты не шутишь, Гвидо? – спросил я. – Что там может быть такого опасного?

– Гораздо больше, чем вы можете себе вообразить, – ответил он. – Именно этим такая ситуация и опасна. В обычной стычке можно себе представить, что происходит в данный момент и что произойдет в следующий. А вот ссора между мужем и женой – дело совершенно непредсказуемое. Никогда нельзя сказать заранее, кто на кого замахнется, когда и чем именно, потому что сами участники этого не знают.

Я начал постепенно понимать, о чем он говорит. Картина рисовалась одновременно захватывающая и пугающая.

– А почему это так, Гвидо? Почему стычки между супругами так чреваты взрывом?

Мой телохранитель нахмурился и почесал в затылке.

– Я на самом-то деле никогда особенно над этим не раздумывал, – сказал он. – Но считаю, что дело тут в мотивности.

– В мотивах? – машинально поправил я.

– И в мотивах тоже, – кивнул он. – Видите ли, босс, если взять деловые разногласия, принимающие насильственный характер – собственно, к таким делам меня обычно и привлекают, – то там побудительные мотивы вполне понятны... это может быть, например, жадность или страх. То есть либо босс А хочет что-то получить от босса Б, а тот не желает это отдавать – например, кусок доходной территории, – либо босс Б боится, что босс А попытается с ним разделаться, и решает сам его устранить. При любом подобном раскладе у участников есть ясная цель, поэтому сравнительно несложно предвидеть развитие событий и принять контрмеры. Понимаете, о чем я?

– Кажется, да, – сказал я. – А при скандале в семье?

– Вот тут дело может обернуться очень паршиво, – скривился он. – Прежде всего люди препираются, но сами не знают, о чем они спорят. На карту поставлены не деньги, а эмоции и оскорбленные чувства. Проблема в том, что определенной цели тут нет, а в результате невозможно сказать, когда схватка прекратится. Накал постоянно нарастает, обе стороны все изощреннее изводят друг друга, и обе терпят все больший ущерб, и так до тех пор, пока кто-то не получит по мозгам так больно, что не сможет думать ни о чем другом, кроме как отплатить противнику.

Он с шумом стукнул кулаком по раскрытой ладони, слегка поморщившись от боли в раненой руке.

– И когда близится взрыв, – продолжил он, – лучше не стоять вблизи от эпицентра. Они будут кидаться друг на друга с чем попало. А самое скверное здесь – и как раз главное, почему ни мы, ни полицейские не желаем вмешиваться в такие дела, – это то, что если ты попытаешься их разнять, то очень даже вероятно, что они оба накинутся на тебя. Понимаете, как они ни обезумели, они все равно инстинктивно будут защищать друг друга от любой сторонней силы... а в эту категорию как раз и попадает любой, кто попытается вмешаться. Поэтому лучше всего, если есть возможность, отойти от них подальше и не подходить, пока не осядет пыль.

Все это было очень интересно, особенно если учесть, что я сам в тот момент размышлял о женитьбе. Но то, как поморщился мой телохранитель, напомнило мне об одном вопросе, возникшем еще при его появлении и до сих пор остававшемся без ответа.

– Кажется, Гвидо, я теперь понимаю, – сказал я. – Спасибо. А теперь скажи мне, что у тебя с рукой. И почему ты вернулся во дворец.

Гвидо, похоже, был захвачен врасплох неожиданной переменой темы разговора.

– Простите, босс, что не явился с докладом, как только вернулся, – со смущенным видом произнес он. – Было поздно, и я решил, что вы уже спите... а потом услышал эту их перебранку. Я, собственно, собирался заявиться к вам с утра пораньше.

– Угу, – сказал я. – Ничего страшного. Но раз уж мы об этом заговорили, что произошло?

– Мы попали в небольшую переделку, вот и все, – ответил он, глядя куда-то в сторону. – Ничего серьезного.

– Но, видимо, достаточно серьезно, чтобы пострадала твоя рука, – заметил я. – Так что произошло?

– Если вы не против, босс, я бы не хотел вдаваться в подробности. По правде говоря, это все мне очень неприятно.

Я подумал было настоять на своем, но потом решил, что не стоит, ведь Гвидо никогда у меня ничего особенно не просил, а теперь вот просит не давить на него. От меня требовалось совсем немногое – просто уважать его секреты.

– Ну ладно, – медленно произнес я. – Оставим это до поры до времени. Ты можешь работать в таком состоянии?

– При крайней необходимости, наверное, смогу. Но не с максимальной эффективностью, – признался он. – Собственно, босс, об этом я и хотел с вами поговорить. Может, назначите Нунцио в напарники к Пуки? А я бы взял на себя его функции здесь.

Учитывая, до какой степени Гвидо втюрился в Пуки, просьба эта была серьезная. Но меня такой вариант все равно не устраивал.

– Не знаю, Гвидо, – сказал я. – Нунцио все это время работает с Глипом; надо все-таки разобраться, что с моим драконом не в порядке. Мне бы не хотелось срывать его с этой работы, пока мы не получили ответа. Вот что! Как ты смотришь, если я попрошу Корреша помочь?

– Корреша? – нахмурился мой телохранитель. – Не знаю, босс. По-вашему, вид тролля не напугает тамошний народ?

Учитывая, что Гвидо и Нунцио в своей работе в большой степени опирались на устрашение, возражение показалось мне несколько неожиданным. Но Гвидо был прав.

– Так ведь Пуки, наверное, способна применить чары личины или еще что-нибудь, чтобы Корреш смотрелся не так жутко? – предположил я. – Сама-то она, думаю, тоже не шатается по округе прямо как есть, в зеленой чешуе изверга.

– А ведь верно, босс! Это хорошая идея, – объявил Гвидо, заметно просветлев. – Тогда никаких проблем. Корреш вполне подойдет.

– Ну ладно, значит, я прямо с утра с ним поговорю.

– Вообще-то Корреш даже лучше, чем Нунцио, – продолжал мой телохранитель, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне. – Пуки все еще расстраивается из-за того, что в меня выстрелила, а Нунцио мог бы...

– Эй! Минуточку! Ты сказал, что это Пуки в тебя стреляла?

Гвидо какое-то мгновение выглядел изумленным, но тут же укрылся щитом праведного негодования.

– Ну что вы, босс, в самом деле! – возмутился он. – Мы ведь, кажется, договорились в это не влезать. По крайней мере пока.

Глава шестнадцатая

– Привет, Корреш! Можно зайти?

Тролль поднял взгляд от книги, и его огромный рот растянулся в приветливой улыбке.

– Скив, это ты, старина! – воскликнул он. – Разумеется, можно. Надо сказать, я тебя ждал.

– Правда? – удивился я, входя в комнату и оглядываясь, куда бы присесть.

– Правда. Я сегодня утром повстречал Гвидо, и он мне объяснил ситуацию. По его словам, ты собирался прийти ко мне насчет кое-какой работенки. Так что я тут просто убивал время в ожидании официального сообщения.

Интересно, подумал я, не рассказал ли мой телохранитель Коррешу что-нибудь такое, чего не стал рассказывать мне.

– Но сам-то ты не против? – спросил я. – Возражений нет?

– Так, по мелочи. Не бери в голову, – сказал тролль. – Говоря по правде, я буду рад снова получить конкретное задание. А то последнее время я себя чувствую как-то не у дел. Я уж начал подумывать, стоит ли мне вообще тут торчать.

Этим он задел меня за живое. Действительно, я давненько не заглядывал к Коррешу даже просто поздороваться.

– Ты прости, мы последнее время как-то мало общались, – с виноватым видом сказал я. – Я был... занят... и еще...

– Да ладно, ничего, – с улыбкой сказал Корреш и подмигнул мне. – Видел я тут недавно ночью, как ты, намаявшись на работе, вернулся просто на бровях. Нелегко тебе приходится.

Кажется, я даже покраснел.

– Да на самом деле не так уж все... – пробормотал я. – Я только...

– Да успокойся, старина, – махнул рукой тролль. – Я хотел тебя поддразнить немного, вот и все. Я знаю, сколько всего на тебе висит, с королевой и со всем остальным. Кстати, у меня есть на этот счет кое-какие мыслишки, но вроде как невежливо давать советы, когда никто не просит.

– Ты что-то придумал? Но это же здорово! – воскликнул я, совершенно не кривя душой. – Я сам хотел спросить, что ты обо всем этом думаешь, но не знал, как подступиться.

– Ну вот теперь и подступился, – улыбнулся Корреш. – Пододвигай сюда кресло.

Пока я двигал, он продолжал говорить:

– Советы в вопросах брака, особенно когда дело касается выбора будущего супруга, лучше оставлять при себе. Получатели советов обычно уже сами для себя все решили, а высказывать мнение, отличное от их решения, может оказаться опасным для здоровья. Но поскольку ты все-таки спрашиваешь, я тебе скажу, и мои мысли тебя, пожалуй, несколько удивят.

– Почему это?

– Ну, вообще-то большинство из тех, кто меня знает... я имею в виду меня настоящего, а не Большого Грызя... считают меня немного романтиком...

Я моргнул, но сохранил нейтральное выражение лица.

Я отношусь к Коррешу с глубочайшим уважением, но мне никогда не приходило в голову, что его можно назвать романтической натурой. Наверное, это как-то связано с тем, что у него зеленые спутанные космы и громадные глаза разного размера. Я понимаю, конечно, что у троллей должна существовать любовь (иначе откуда бы брались маленькие тролли?), но по привлекательности среди уроженцев разных измерений я бы отвел им едва ли не самое последнее место. Тролли женского пола, то есть троллины, как его сестра Тананда, – это совершенно другое дело, но сами тролли... если измерять по десятибалльной шкале, я щедро определил бы им показатель около минус восемнадцати.

А вот этот конкретный тролль, хоть и мой старинный друг, сидел сейчас на расстоянии вытянутой руки (его руки, а не моей!) от меня... а поскольку эта рука гораздо сильнее, чем две руки самого сильного человека... которым я не являюсь... в общем, я решил по этому вопросу с ним не спорить. Черт возьми, заяви он сейчас, что его выбрали королевой красоты, я и то, пожалуй, не стал бы с ним спорить.

– И они во многом правы, – продолжал Корреш. – Но в вопросах брака я способен к холодному анализу не хуже их всех.

– Здорово! – воскликнул я. – Вот об этом я и мечтал. Беспристрастное мнение, без всяких эмоций.

– Сначала я тебе задам несколько вопросов, – объявил тролль.

– Хорошо, давай.

– Ты ее любишь?

Я помолчал и честно поразмыслил над этим вопросом.

– Не думаю, – наконец ответил я. – Хотя, конечно, в любви я не такой уж спец.

– А она тебя любит?

– Опять же, не думаю.

Это дело мне нравилось. Корреш разбивал проблему на такие мелкие кусочки, что даже я был в силах понять его логику.

– И она не говорила, что любит тебя?

Тут мне и размышлять не понадобилось.

– Нет.

– Ты уверен? – переспросил тролль.

– Уверен, – ответил я. – Максимум, что она сказала, это что из нас с ней выйдет хорошая пара. Я думаю, она этим хотела сделать мне комплимент.

– Хорошо, – произнес мой друг, поудобнее устраиваясь в кресле.

– Что? – моргнул я. – Мне показалось или ты сказал «хорошо»?

– Я сказал «хорошо», – повторил тролль, – и я действительно так думаю.

– Тут я что-то не улавливаю, – сказал я. – Мне казалось, что браки должны быть основаны на...

– Основаны на любви? – закончил за меня Корреш. – Так в молодости думает большинство. И именно поэтому большинство ранних браков распадается.

Хотя он вроде бы и предупредил меня заранее, позиция тролля показалась мне несколько странной.

– Корреш, а где же тогда разница между аналитическим подходом и цинизмом?

– Это все не такая бессмыслица, как кажется, – улыбнулся тролль, совершенно, похоже, не обидевшись на мое замечание. – Видишь ли, когда ты молод и у тебя в крови полно гормонов, первый близкий контакт с представителем противоположного пола, не состоящим с тобой в родстве, заставляет тебя испытать чувства и желания, каких ты никогда прежде не испытывал. И поскольку большинство людей, как бы громко они ни кричали об обратном, воспитаны так, что считают себя хорошими и достойными, они автоматически вешают на эти чувства социально корректный ярлык – любовь. Разумеется, существует и социально корректный вариант поведения для случая, когда два человека испытывают друг к другу такие чувства. Я имею в виду брак.

– Но разве это... – начал было я, но тролль жестом заставил меня умолкнуть.

– Выслушай меня до конца, – сказал он. – Продолжим нашу маленькую семейную сагу. Со временем страсти обычно охладевают и ослепление проходит. Это может занять годы, но в конце концов супруги обнаруживают, что «просто быть вместе» недостаточно. Пора как-то устраивать жизнь. К несчастью, тут же обнаруживается, что между ними мало или вовсе нет ничего общего. Слишком часто выясняется, что у них разные цели в жизни или по крайней мере разные планы, как этих целей достичь. И они вдруг понимают, что вместо идеального партнера, на которого можно во всем положиться, за спиной у них открылся второй фронт. В том смысле, что им приходится тратить на выяснение отношений друг с другом не меньше, а то и больше времени, чем на отношения с остальным миром.

Я чувствовал, что помимо своей воли оказался захвачен, прямо-таки загипнотизирован его речью.

– И что же тогда происходит? – спросил я.

– Если они хотя бы способны рассуждать рационально... заметь, я не сказал «разумно», я сказал «рационально»... то они отправляются каждый своей дорогой. Однако слишком часто бывает, что они цепляются за понятие «любовь» и пытаются «любовью все превозмочь». В этом случае мы получаем военный лагерь, живущий в состоянии шаткого перемирия... и никто при этом не достигает ни счастья, ни полной самореализации.

Я подумал о перепалке между Дафни и Кальвином, которой я недавно был свидетелем, и о том, что сказал мне Гвидо насчет скандалов в семье и насчет того, как супруги могут пойти вразнос и дойти до смертоубийства. Мысли эти заставили меня невольно вздрогнуть.

– Мрачная картина, – заметил я.

– Да, так оно и есть, – кивнул тролль. – Пытаться насильно сложить несложившийся брак – самое дохлое дело на свете. Реальная проблема заключается в том, что каждый из них связался с неподходящим для себя человеком, но вместо того чтобы это признать, они предпочитают все прятать под слоем косметики.

– Косметики?

– Это чисто внешние изменения. Такие, которые ничего не решают.

– Я что-то не понимаю.

– Ну хорошо, – сказал тролль. – Вот тебе пример. Жена говорит, что ей нужны кое-какие новые шмотки, и муж дает ей денег на поход по магазинам. Ты ведь скажешь, что между ними происходит нормальное общение, без всякого подтекста, так?

– Ну... так.

– Только на поверхности, – объявил Корреш. – А теперь давай заглянем немного глубже и посмотрим, что же происходит на самом деле. Муж по уши ушел в свою работу... это, кстати, нормальная реакция человека, когда он женится и начинает ощущать так называемую ответственность за семью... жена чувствует себя из-за этого заброшенной и несчастной. Она решает, что ей нужны новые наряды, чтобы стать более привлекательной, и тогда муж будет уделять ей больше внимания. Поверхностное решение. Теперь она заявляет мужу, что ей нужны новые шмотки, и муж недоволен. Ему кажется, что у нее и так полные шкафы вещей, которых она не носит, но, чтобы с ней не спорить, он дает ей денег на покупки. Опять же поверхностное решение. Отметь, он просто дает ей денег. Он не ведет ее по магазинам и не помогает ей выбрать что-нибудь новенькое.

Тролль откинулся в кресле и сложил руки на груди.

– А дальше все только хуже. Она покупает новые шмотки и носит их, но муж либо вовсе ничего не замечает, либо ничего не говорит... возможно, потому, что ему по-прежнему не нравится идея платить за покупки, которые он считает ненужными. Таким образом, покупка новых нарядов... ее поверхностное решение... не срабатывает, поскольку она по-прежнему чувствует себя заброшенной и несчастной и вдобавок огорчается, что муж, похоже, не ценит ее, как бы она ни старалась. А муж тем временем чувствует, что она по-прежнему несчастна, то есть выдача ей денег... его поверхностное решение... не срабатывает. Он еще вдобавок раздражается, поскольку видит, что жена его остается расстроенной и несчастной, даже когда он дает ей все, что она просит. Так что видишь, попытки решать проблемы поверхностными, косметическими средствами, не отдавая себе отчета в реальном положении дел, приводят только к ухудшению ситуации, а не к ее улучшению.

Он торжествующе улыбнулся, а я стал обдумывать высказанный им тезис.

– Значит, ты говоришь, что брак не срабатывает, – осторожно сказал я, – и сама идея брака порочна.

– Вовсе нет, – возразил тролль, качая головой. – Я говорил, что жениться исходя из ложного впечатления, что любовь превозмогает все, значит навлекать на себя беду. Напротив, союз двух людей, вступающих в брак с открытыми глазами и без романтических заблуждений, может дать им жизнь гораздо более счастливую, чем существование порознь.

– Хорошо, – согласился я. – Если любовь и романтика – плохая основа для решения вступить в брак, потому что тут слишком легко обмануться, тогда какая же, по-твоему, может быть действительно веская причина для женитьбы?

– Таких причин множество, – пожал плечами Корреш. – Помнишь, как Цикута тут появилась? Ее брак с Родриком представлял собой союзный договор и скреплял объединение двух королевств. Среди царствующих особ это обычное дело, но союзы такого типа ты найдешь и в деловом мире. В этом случае обе стороны знают, чего хотят и чего могут ожидать, так что все это прекрасно работает.

– Ты уж извини, но мне все это кажется каким-то холодным, – покачал головой я.

– Да? – Тролль склонил голову набок. – Может, я неправильно выразился? Чего нам точно не надо, это такой ситуации, когда у одной из сторон или у обеих заведомо есть что скрывать. Все карты должны быть выложены на стол с самого начала... как у Родрика с королевой Цикутой.

– А что они такого могут скрыть?

– Хм-м... это сложно объяснить. Скажи, если бы ты женился на королеве Цикуте, чего бы ты ожидал?

Вопрос застал меня врасплох.

– Не знаю... наверное, ничего, – наконец промямлил я. – Мне представляется, что это был бы брак чисто номинальный, она жила бы своей жизнью, а я своей.

– Очень хорошо, – отозвался тролль с чувством.

– Хорошо? – эхом повторил я. – Как это, Корреш?

– Хорошо то, что ты ничего не ожидаешь. Ты не ввязываешься в это дело с намерением ее перевоспитать, или с надеждой, что она откажется от трона, чтобы с обожанием ходить вокруг тебя на цыпочках, или еще с какой-нибудь глупостью из бесчисленного множества ложных надежд и упований, с которыми большинство женихов идут к алтарю.

– Да, наверное, это хорошо, – сказал я.

– Хорошо? Да это жизненно важно! Слишком многие вступают в брак с тем, кем, по их мнению, станет их партнер. Им, видимо, кажется, что в брачной церемонии есть что-то магическое. Будто эта церемония может освободить их партнера от всех неприятных привычек и черт характера, которые у него были до брака. Это так же нереально, как надеяться, что Ааз перестанет быть жадным до денег или научится сдерживать свой нрав только потому, что ты записался к нему в ученики. В общем, когда партнер продолжает оставаться все таким же, каким был (или была) всегда, они чувствуют себя уязвленными и в чем-то преданными. Поскольку они верили, что должны произойти какие-то изменения, им остается только прийти к выводу, что одной их любви оказалось мало, чтобы эти изменения вызвать... или, еще вероятнее, что с их партнером что-то не в порядке. Вот тут-то брак становится совсем уж скверным. А с этим предложением королевы Цикуты по крайней мере никто никого не обманывает насчет перспектив.

Какое-то время я размышлял над его словами.

– Значит, ты говоришь, что, по-твоему, мне следует жениться на королеве Цикуте?

– Ну вот. Погоди, – сказал тролль, откидываясь в кресле и поднимая руки. – Я ничего такого не говорил. Решение жениться или нет можешь принять только ты сам. Я всего-навсего рассказал тебе о самых, на мой взгляд, распространенных ошибках, связанных с браком, вот и все. Если ты действительно решишь жениться на королеве Цикуте, то имеются определенные соображения в пользу того, что это сработает... но только тебе самому решать, чего ты хочешь от брака и сможешь ли это получить.

Вот так. Я-то надеялся, что аналитический подход Корреша упростит мне задачу. А он вместо этого добавил мне еще кучу факторов, которые я должен учитывать. Мне это нужно примерно как Деве новые торговцы.

– Ну спасибо, Корреш, – сказал я, вставая. – Теперь у меня есть над чем подумать.

– Не за что, старина. Всегда рад помочь.

– Значит, с заданием все схвачено? Гвидо тебе объяснил, как связаться с Пуки?

– Угу.

Я уже было пошел, но задержался и задал еще один вопрос:

– Кстати, Корреш. А сам ты был когда-нибудь женат?

– Я? – Тролль казался искренне удивленным. – Благодарение судьбе, нет. А почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно, – сказал я и направился к двери.

Глава семнадцатая

К этому моменту я, должен признаться, запутался до предела. У всех, с кем я разговаривал, были, похоже, совершенно разные взгляды на брак, что вовсе не облегчало мне принятие решения.

Впрочем, в одном, судя по всему, сходились абсолютно все: неудачный брак может обернуться адом кромешным.

Разумеется, определение того, что же такое удачный брак и как избежать неудачного, невозможно было сформулировать просто... по крайней мере настолько, чтобы до меня дошло.

Проблема заключалась в том, что, как бы ни был ограничен мой опыт общения с противоположным полом, мои познания по части брака, удачного или неудачного, были еще более отрывочными. Свою семью я едва мог вспомнить, настолько давно я покинул дом. Единственной супружеской парой, с которой я познакомился за время своих приключений, были Ав-Авторы, но они все-таки вервольфы и, по моему разумению, вряд ли могут быть для меня образцом. Еще, правда, Маша и Плохсекир собирались пожениться. Возможно, именно на их примере мне следовало попробовать научиться чему-нибудь полезному.

Идя через двор замка, я размышлял обо всем этом, когда мысли мои были прерваны окриком:

– Эй, партнер!

Поискав кругом глазами, я разглядел, что Ааз машет мне из окна верхнего этажа.

– Ты где был утром? Мы тебя ждали на совещании с Гримблом.

– Мне надо было поговорить с Коррешем! – крикнул я в ответ. – Гвидо повредил руку, и пришлось попросить Корреша его заменить.

– Ну ладно, все равно, – махнул рукой мой партнер. – Зайди к Гримблу. Это важно!

Последнее прозвучало как-то зловеще, хотя сам Ааз выглядел вполне веселым.

– А в чем дело?

– Бабки! – проорал он и исчез из виду.

С ума сойти!

Направив стопы к кабинету Гримбла, я невольно ощутил смутное раздражение. При всех моих заботах с дамами и девицами не хватало мне еще только обсуждать с Гримблом каких-то бабушек!

– Привет, Гримбл. Ааз сказал, вы хотели меня видеть?

Канцлер поднял глаза и посмотрел, как я подпираю дверной косяк.

– А, лорд Скив, – кивнул он. – Да-да, заходите. Я у вас много времени не отниму.

Я прошел в комнату и плюхнулся в предложенное мне кресло.

– Что, какие-нибудь проблемы? Ааз говорил насчет каких-то бабушек.

– Бабушек? Не знаю, о чем это он. А проблем, собственно, нет, – сказал Гримбл. – Даже наоборот. Новая система сбора налогов действует настолько хорошо, что мы вышли на положительное сальдо. Мало того, если не считать пары-тройки запятых, мы, можно считать, закончили с разработкой нового бюджета.

Он откинулся в кресле и одарил меня одной из своих нечастых улыбок.

– И скажу вам не без зависти, ассистентка у вас – это да! Должен признаться, на меня произвели огромное впечатление все грани ее квалификации, все, так сказать, параметры. Послушайте меня, не упускайте ее... хотя что я говорю, вы и сами знаете.

Все это, разумеется, сопровождалось самодовольной ухмылкой и подмигиванием.

Я хоть и закалился уже настолько, чтобы спокойно выслушивать от Гримбла подобные комментарии каждый раз, когда речь заходила о Банни, нравились они мне ничуть не больше, чем в первый раз. Теперь, по крайней мере, он воздерживался от таких речей в ее присутствии, что само по себе стоило считать достижением. Но я все равно почувствовал себя задетым и решил поставить его на место.

– Просто удивительно вас слушать, Гримбл, – сказал я. – У вас что, такой перекос с гормонами, что вы не можете просто признать ее достоинства как коллеги, не делая никаких сексуальных намеков?

– Я... вообще-то... – начал было канцлер, но я оборвал его:

– Особенно если учесть, что королева... между прочим, это ваша работодательница... тоже женщина. Интересно, знает ли она, как вы озабочены насчет прекрасного пола, а если нет, то как будет реагировать, когда узнает? Как вы думаете, она сразу вас уволит или сперва захочет проверить, не блефуете ли вы? Насколько я понимаю, она питает к этому делу не меньший интерес, чем вы тут изображаете.

Тут Гримбл буквально побелел, что, принимая во внимание его природную бледность, кое-что значило.

– Но ведь вы ей не скажете, лорд Скив? – заикаясь, пробормотал он. – Я ничего дурного не хотел сказать о Банни, правда. Она один из лучших финансистов, с кем я когда-либо имел удовольствие работать... и мужчин, и женщин. Я просто пошутил. Вы понимаете, это просто мужские шутки, своего рода ритуал мужской солидарности.

– Это не со всеми проходит, – заметил я. – Но, в общем, не беспокойтесь. Вы меня уже достаточно знаете и могли бы понять, что не в моих правилах бегать к королеве с доносами и жалобами. Но впредь не нарывайтесь. Хорошо?

– Благодарю вас, лорд Скив. Я... Благодарю вас. Я учту.

– Ну, – произнес я, вставая с кресла, – я полагаю, мы закончили? Вы ведь хотели меня видеть, чтобы сообщить насчет сбора налогов и бюджета?

– Нет, это просто для информации, – возразил Гримбл, вернувшийся на твердую почву. – Настоящая причина, ради которой мне надо было с вами встретиться, вот.

С этими словами он полез куда-то за свое кресло, вытащил приличных размеров мешок и плюхнул его на стол. Мешок при этом звякнул.

– Не понимаю, – сказал я, пристально глядя на него. – Что это?

– Это ваша получка, – улыбнулся он. – Я знаю, вы обычно поручаете такие дела своим ассистентам, но с учетом сумм, возросших в связи с вашим повышением, я подумал, вы захотите заняться этим лично.

Размеры мешка меня несколько смутили. Он был какой-то очень уж большой.

Конечно, Аазу и Банни удалось убедить меня принять за свои труды солидное вознаграждение, но все-таки одно дело видеть цифры на листке бумаги и совсем другое – их эквивалент в звонкой монете.

Может, когда я отсчитаю остальным их долю, эта куча денег перестанет выглядеть такой огромной...

– Ваши ассистенты уже получили причитающиеся им суммы, – говорил тем временем Гримбл, – так что нам осталось рассчитаться с вами и закрыть ведомость. Вы не могли бы расписаться вот здесь?

Он через стол придвинул ко мне листок бумаги, но я, не замечая этого, продолжал смотреть на мешок с деньгами.

Мешок был очень большой. Особенно если учесть, как мало я на самом деле работал.

– Что-нибудь не так, лорд Скив?

Я подумал даже, не выложить ли ему начистоту, что меня мучает, – вот до какой степени я был подавлен. Гримбл не из тех, кому можно довериться.

– Нет, ничего, – ответил я, одумавшись.

– Хотите пересчитать? – предложил он, по-видимому не убежденный моими словами.

– А зачем? Вы разве не считали?

– Разумеется, считал, – оскорбился за свою профессиональную честь канцлер.

Я выдавил из себя улыбку:

– Ну вот и хорошо. Проверять за вами было бы пустой тратой и моего, и вашего времени, правда?

Я торопливо нацарапал свое имя на расписке, забрал мешок и ушел, стараясь не обращать внимания на озадаченный взгляд, которым проводил меня Гримбл.

– Мы вам зачем-нибудь понадобимся, босс? Может, нам подежурить тут поблизости?

– Как хочешь, Гвидо, – рассеянно махнул я рукой, закрывая за собой дверь. – Я никуда не собираюсь уходить, так что вы можете пойти поесть. Мне надо много чего обдумать.

– Да мы уже поели. И мы...

Тут дверь закрылась, и что он сказал дальше, я уже не услышал.

Гвидо и Нунцио возникли рядом со мной в какой-то точке моего обратного пути от Гримбла. Когда точно это произошло, я не уловил, поскольку был погружен в размышления, а телохранители не произнесли ни слова до самого порога моей комнаты. Если бы я заметил их присутствие, я бы, наверное, попросил кого-нибудь из них поднести мешок с золотом. Мешок был тяжелый. Очень тяжелый.

Сгрузив его наконец на стол, я плюхнулся в кресло и уставился на мешок. Я слышал истории, как нечестно нажитые денежки возвращаются и терзают своего преступного владельца и от них нипочем невозможно отделаться, но ведь это же смешно.

Попытки разобраться, что мне делать с королевой Цикутой, настолько заняли все мои мысли, что я даже пальцем не шевельнул для решения задачи, которую сам себе поставил, – сократить мой штат или каким-то иным образом урезать счет, который Корпорация М. И.Ф. выставляет королевству. В результате теперь у меня на руках были эти деньги, и я не чувствовал ничего, кроме стыда.

Что бы там ни говорили Ааз и Банни, мне это все равно казалось неправильным. Мы тут, значит, по-всякому урезаем бюджет и выжимаем из населения налоги, чтобы вытащить финансы королевства из ямы, а я тем временем высасываю из казны деньги, которые мне, собственно, даже не нужны. И мало того, я еще ввел казну в дополнительные расходы, затянув с сокращением штатов, – не думаю, чтобы за это меня следовало вознаграждать.

Чем больше я обо всем этом думал, тем больше понимал необходимость найти какой-то способ вернуть деньги. Разумеется, это надо было сделать тихо, практически в полной тайне, иначе мне придется иметь дело с разгневанными Аазом и Банни. Но сделать это все равно было необходимо, просто для того, чтобы жить в согласии с самим собой.

При этом все равно оставался открытым вопрос, как снизить оплату наших услуг. Правда, если то, что сказал Гримбл, соответствует действительности, то проблема могла бы разрешиться сама собой. Если бюджет придет в равновесие, а процесс сбора налогов наладится, то можно будет отослать Банни обратно на Деву, и кого-нибудь одного из телохранителей тоже. А кроме того, я смог бы настоять на прекращении выплаты мне жалованья как финансовому консультанту. За счет этого расходы на оплату услуг Корпорации М.И.Ф. можно было бы существенно сократить.

Оставалось придумать, что мне все-таки делать с той непропорционально большой суммой, которую я уже получил.

Тут меня осенила идея. Надо сделать то, что делает любой начальник, когда сталкивается с какой-то проблемой: надо поручить ее решение кому-нибудь другому.

Я кинулся к двери, распахнул ее и высунулся в коридор. Конечно же, оба моих телохранителя по-прежнему там торчали и, похоже, были поглощены каким-то разговором между собой.

– Гвидо! Нунцио! – позвал я. – Зайдите на минутку.

Я вернулся к себе в комнату и направился к столу, даже не посмотрев, обратили ли они внимание на мои слова. Беспокоиться было не о чем.

К тому моменту, как я снова уселся в кресло, оба они уже стояли передо мной.

– Парни, у меня для вас есть небольшое дельце, – с улыбкой объявил я.

– Бу-сделано, босс! – хором откликнулись они.

– Но сначала я хотел бы кое-что выяснить. Вы всегда давали мне понять, что в прошлой вашей жизни вне рамок закона ваша совесть никогда не мешала вам менять правила игры, если того требовали обстоятельства. Это так?

– Верно.

– Никаких проблем.

Я обратил внимание, что ответы их хотя и были утвердительными, но прозвучали с некоторой задержкой и не отличались обычным энтузиазмом.

– Хорошо. Работа, которую я хочу вам поручить, должна быть сделана тайно. Никто не должен знать, что за всем этим стою я. Никто, даже Ааз или Банни. Понятно?

Мои телохранители выглядели еще в большей степени не в своей тарелке, но тем не менее утвердительно кивнули.

– Так вот, работа будет такая, – начал я, пододвигая к ним мешок с деньгами. – Я хочу, чтобы вы взяли эти деньги и отделались от них.

Оба сначала уставились на меня, а потом переглянулись между собой.

– Что-то я вас не совсем понял, босс, – наконец произнес Гвидо. – Что вы хотите, чтобы мы сделали с деньгами?

– Не знаю и знать не хочу, что вы будете с ними делать, – ответил я. – Я хочу только, чтобы эти деньги снова поступили в обращение внутри королевства. Потратьте их или отдайте на благотворительность.

Тут меня осенила еще одна идея.

– А еще лучше, найдите какой-нибудь способ раздать их тем, кто жалуется, что не может заплатить налоги.

Гвидо нахмурился и снова посмотрел на своего кузена.

– Не знаю, босс, – осторожно сказал он. – Как-то это, мне кажется, неправильно. Мы ведь вроде бы должны собирать с народа налоги, а не раздавать...

– Гвидо хочет сказать, – вмешался Нунцио, – что наша специальность – вытрясать деньги из граждан и учреждений. Отдавать их обратно – некоторым образом не наш профиль.

– В таком случае, я думаю, вам пора расширить свой кругозор и сферу деятельности, – не дрогнув заявил я. – И вообще, это задание. Понятно?

– Так точно, босс, – хором откликнулись они, но выглядели по-прежнему неуверенно.

– И помните, ни слова об этом никому в нашей команде.

– Как скажете, босс.

Я уже говорил, каким тяжелым был этот мешок и с каким трудом я его тащил, но Гвидо легко подхватил ношу одной здоровой рукой и прикинул на вес.

– Хм-м... вы уверены, босс, что вам этого на самом деле хочется? – спросил он. – Как-то все это неправильно. Большинство людей за всю жизнь столько не заработает.

– В этом-то все и дело, – пробормотал я.

– А?

– Да нет, ничего. Я уверен. А теперь приступайте. Ладно?

– Считайте, что дело сделано.

Честь они не отдавали, но вытянулись в струнку и кивнули и только затем направились к двери. Я припомнил, что они довольно долго пробыли в армии, и это, должно быть, въелось в них сильнее, чем они думали.

Когда они ушли, я откинулся в кресле и какое-то время наслаждался моментом.

Как же мне стало легче! Похоже было, что я решил по крайней мере одну из своих проблем.

Наверное, из-за этого мне и было так трудно последнее время. Я пытался сосредоточиться одновременно на слишком многих не связанных между собой проблемах. А теперь, когда эта история с деньгами свалилась с моих плеч, я мог уделить все свое внимание ситуации с королевой Цикутой и ни на что больше не отвлекаться.

Впервые за долгое время я испытывал оптимизм в отношении своей способности прийти к какому-то решению.

Глава восемнадцатая

– Бу-бу-бу-бу-бу цветы, бу-бу-бу-бу-бу протокол. Все ясно?

– Угу, – произнес я, глядя в окно.

Когда я соглашался заслушать план организации предстоящего бракосочетания Маши с генералом Плохсекиром, я не отдавал себе отчета, как много времени это займет и насколько сложная предстоит церемония. Впрочем, после нескольких часов обсуждения я понял, что моя роль во всем этом деле будет минимальной, и теперь мне стоило огромного труда сосредоточиться на выслушивании бесчисленных деталей.

– Разумеется, бу-бу-бу-бу-бу...

Я опять отключился.

На ветку перед окном уселась какая-то птица и принялась клевать червячка. Я обнаружил, что откровенно ей завидую. Не то чтобы я был особенно голоден, просто при той жизни, какую я вел последнее время, поедание червячка выглядело заманчивой альтернативой.

– Ты все понял? Скив!

Я рывком вернул себя к действительности и обнаружил, что моя крупноразмерная ученица пристально на меня смотрит. Я явно пропустил что-то, на что предполагалось отвечать.

– М-м-м... Знаешь, Маша, не вполне. Ты не могла бы коротенько мне это повторить, чтобы я был уверен, что все понял правильно?

В мои намерения не входило как-то выделять слово «коротенько», но она все равно его уловила.

– М-м-м... – произнесла она, с подозрением вглядываясь в меня. – Может, стоит сделать перерыв на несколько минут? По-моему, нам всем не помешает немного размяться.

– Как будет тебе угодно, дорогая, – откликнулся генерал, послушно поднимаясь со своего места.

Я не мог не восхищаться его выносливостью... и терпением. Мероприятие, я уверен, было для него таким же скучным, как и для меня, но по его виду я бы никогда этого не сказал.

Я тоже поднялся было с кресла, но тут же рухнул обратно, сраженный внезапным приступом дурноты.

– Эй, Скив! Что с тобой?

Маша вдруг забеспокоилась обо мне гораздо больше, чем минуту назад.

– Все в порядке, – ответил я, пытаясь справиться с туманом в глазах.

– Может, хочешь вина?

– Нет!!! Со мной все в порядке, правда. Я просто плохо спал прошлой ночью.

– Угу. Опять, значит, где-то шлялся, да, шеф?

Обычно мне даже как-то нравилось ее поддразнивание, но сегодня я чувствовал себя слишком усталым для игр.

– Вообще-то я лег очень рано, – сдавленным голосом сказал я. – Просто никак не мог заснуть. Слишком много всего крутится в голове.

Преувеличения тут нет – я почти всю ночь метался и ворочался в постели... как, собственно, и две предыдущие ночи. Я надеялся, что, как только разделаюсь с мучившими меня денежными проблемами, так сразу смогу собраться с мыслями и решить наконец, жениться ли мне на королеве Цикуте. Вместо этого всевозможные соображения и факторы продолжали тесниться у меня в голове, отталкивая друг друга и не давая сосредоточиться ни на одном из них. А выкинуть их из головы совсем я тоже, к сожалению, не мог.

– Угу, – повторила она, пристально вглядываясь в меня.

То, что она видела, ей явно не нравилось. Сдвинув вместе два стула, она уселась рядом со мной и по-матерински положила руку мне на плечо.

– Ну-ка, Скив, давай-ка расскажи Маше все. Что тебя последнее время так грызет?

– Да все эта история насчет того, жениться ли мне на королеве Цикуте, – сказал я. – Никак не могу ни на что решиться. И по-моему, тут не видно четко определенного правильного ответа. Любой вариант имеет массу отрицательных сторон. Что бы я ни сделал, это затронет судьбы множества людей, и я просто цепенею от страха, что сделаю что-то не так. Я этого страшно боюсь и в результате вообще ничего не делаю.

Маша тяжело вздохнула:

– Да уж, Скив, этого я за тебя сделать не смогу. И никто не сможет. Если тебе как-то это поможет, то знай, что мы тебя любим и что твои друзья поддержат любое решение, которое ты примешь. Я понимаю, сейчас тебе нелегко приходится, но мы совершенно уверены, что ты поступишь правильно.

Видимо, это должно было прозвучать ободряюще. Но у меня тут же промелькнула мысль, что вообще-то незачем было мне напоминать, до какой степени все полагаются на то, что я приму правильное решение... в то время как сам я, после многих недель размышлений, не имею даже смутного представления о том, каково будет это правильное решение! Конечно, моя ученица старалась помочь мне единственным известным ей способом, и я совсем не хотел в ответ ее обижать.

– Спасибо, Маша, – произнес я, выдавив из себя улыбку. – Мне уже немного полегчало.

– Гм-м.

Я оглянулся и заметил подошедшего генерала Плохсекира. Он вел себя так тихо, что я совсем забыл о его присутствии, пока он не прочистил горло.

– Ты нас извинишь, дорогая? Я хотел бы поговорить с лордом Скивом.

Какое-то время Маша смотрела то на меня, то на генерала и наконец пожала плечами.

– Конечно, Хью. Видит бог, мне есть чем заняться. А с тобой, шеф, мы еще поговорим.

Генерал затворил за ней дверь и несколько секунд стоял, глядя на меня. Потом подошел и положил обе руки мне на плечи.

– Лорд Скив, – начал он. – Могу ли я просить вашего позволения на короткое время разговаривать и вести себя с вами так, как если бы вы были моим сыном... или служили бы в армии под моим командованием?

– Конечно же, генерал, – ответил я. Его слова меня тронули.

– Хорошо, – улыбнулся он. – Кругом.

– Простите, что?

– Я сказал «кругом». Лицом в другую сторону, пожалуйста.

В полном недоумении я повернулся к нему спиной и стал ждать.

Вдруг что-то обрушилось на меня сзади, толкнув вперед с такой силой, что я упал на одно колено и едва удержался на руках, чтобы не врезаться носом в пол.

Я испытал шок.

Каким бы невероятным это ни казалось, у меня были все основания полагать, что генерал просто-напросто дал мне пинка под зад!

– Вы мне дали пинка! – сказал я, сам еще в это не веря.

– Совершенно верно, – спокойно откликнулся Плохсекир. – Честно говоря, это давно пора было сделать. Я сначала думал дать вам подзатыльник, но, похоже, последнее время мозги у вас располагаются в другом месте.

Нехотя, но я начинал понимать, что он прав.

– Но почему? – вопросил я.

– А потому, лорд Скив, что при всем почтении к вашему положению и чину, я не без оснований полагаю, что ведете вы себя как северный конец лошади, движущейся на юг.

Очень ясно сказано. На удивление поэтично для человека военного, но очень ясно.

– А вы не могли бы сказать более определенно? – попросил я со всем достоинством, на которое оказался способен.

– Разумеется, я имею в виду ваш предполагаемый брак с королевой Цикутой, – ответил он. – А точнее, ваши затруднения с принятием решения. Вы довели себя до агонии, в то время как самому поверхностному наблюдателю совершенно ясно, что вы не хотите на ней жениться.

– Но, генерал, тут на карту поставлено кое-что поважнее моих хотений, – устало произнес я.

– Дерьмо собачье, – твердо сказал Плохсекир.

– Что?

– Я сказал «дерьмо собачье», – повторил генерал, – и именно так я и думаю. Единственное, что имеет смысл принимать в расчет, так это то, чего вы сами хотите.

Я обнаружил, что улыбаюсь, несмотря на всю свою подавленность.

– Простите, генерал, но не странно ли слышать это от вас?

– Почему же?

– Вы ведь солдат. Вы всю свою жизнь посвятили тяготам и лишениям воинской службы. Вся армейская система основана на самопожертвовании и самоотверженности, разве не так?

– Может быть, – сказал Плохсекир. – Только вам не приходило в голову, что вся эта самоотверженность – лишь средство для достижения цели? Весь смысл подготовки к сражениям в том, чтобы быть способным защитить или навязать то, что хотите вы, против того, что хочет кто-то другой.

Я выпрямился и застыл.

– Никогда не думал об этом в таком разрезе.

– А только так об этом и надо думать, – твердо сказал генерал. – Я знаю, многие считают, что жизнь солдата – сплошное подчинение. Что солдат – это какой-то безмозглый робот, вынужденный выполнять бессмысленные приказы и прихоти вышестоящих офицеров... и генералов. На самом деле армия должна быть объединена общей целью, иначе она будет неспособна к действию. Каждый военный добровольно соглашается выполнять команды вышестоящих, потому что это самый действенный способ достичь общей цели. Солдат, который не знает, чего он хочет и почему сражается, ничего не стоит. Хуже того, он представляет опасность для всех и каждого, кто на него рассчитывает.

Он помолчал и кивнул головой.

– Однако давайте пока рассмотрим это в меньшем масштабе. Представьте себе молодого человека, который тренируется, чтобы те, кто старше и крупнее, не могли его побить. Он поднимает гири, накачивая мускулы, изучает разные боевые искусства, с оружием и без, – в общем, он по многу часов потеет на тренировках с одной лишь мыслью: закалиться настолько, чтобы не приходилось ни перед кем вставать на колени.

Генерал улыбнулся.

– Так что бы вы сказали, если бы тот же самый молодой человек впоследствии позволял любому крутому парню пинать себя из опасения, что тому будет больно, если он даст сдачи?

– Я бы сказал, что он полный идиот.

– Точно, – кивнул Плохсекир. – Вы и есть полный идиот.

– Я?

– Конечно, – произнес генерал в некотором замешательстве. – Вы что, не узнали себя в моем описании?

– Генерал, – устало сказал я. – Я уже несколько дней почти не спал. Простите, если я не успеваю все схватывать с нормальной скоростью, но вам придется мне это разжевать.

– Очень хорошо. Я говорил о молодом человеке, который работает над своей физической формой. Так вот, мой юный друг, вы, вероятно, самый потрясающий человек, кого я знаю.

– Я?

– Без сомнения. Более того, как и молодой человек из моего примера, вы сами сделали себя таким за годы тренировок... Я видел, как вы изменились даже за то время, что вас знаю. При ваших магических способностях, вашем богатстве, не говоря уже о ваших сподвижниках, союзниках и связях, вас никто не может заставить делать что-то, чего вам не хочется. Более того, вы это многократно доказали, противостоя весьма впечатляющим противникам.

Он улыбнулся и с неожиданной мягкостью положил руку мне на плечо.

– А теперь вы мне будете говорить, что должны жениться на Цикуте, даже если вам этого не хочется? Я вам не поверю.

– Но иначе она отречется и мне придется сделаться королем, – с тоской сказал я. – Этого мне хочется еще меньше.

– Так не становитесь королем, – пожал плечами генерал. – Как может кто-то заставить вас делать то или другое, если вы сами добровольно не согласитесь? Насчет себя я знаю, что я бы эту должность точно не принял.

Этот нехитрый анализ дал мне слабую надежду, но я все еще не решался ухватиться за нее.

– Но ведь люди на меня рассчитывают, – возразил я.

– Люди рассчитывают, что вы будете делать то, что правильно с вашей точки зрения, – твердо сказал Плохсекир. – Вы это никак не можете увидеть, но они-то предполагают, что вы будете делать то, что вам хочется. Вам следовало повнимательнее прислушаться к тому, что говорила вам моя невеста. Если вы хотите жениться на королеве Цикуте, они будут поддерживать вас тем, что не станут препятствовать этому или как-то вас огорчать. Неужели вы действительно думаете, что, когда вы твердо выразите желание продолжать работать с ними, они не поддержат вас с тем же или даже большим энтузиазмом? Именно это Маша пыталась сказать, но, похоже, слишком мягко, и вы просто не услышали. Все обращаются с вами деликатно, потому как вы вроде не знаете, чего хотите. Вот они и ходят вокруг вас на цыпочках, чтобы не мешать вам самому во всем разобраться. А вы тем временем мучительно пытаетесь расслышать, чего хотят все остальные, вместо того чтобы расслабиться и принять как должное ваши собственные желания.

Я не мог сдержать улыбки.

– Ну хорошо, генерал, – сказал я, – вас-то если в чем и можно упрекнуть, то уж не в деликатном со мной обращении.

– Я счел, что так будет правильно.

– Да нет, я не жалуюсь, – рассмеялся я. На душе у меня было теперь хорошо, и я не собирался этого скрывать. – Я хотел выразить вам мое восхищение... и благодарность.

Я протянул руку. Он сжал ее в своей, и мы обменялись коротким рукопожатием, знаменующим новую ступень нашей дружбы.

– Я так понимаю, что теперь вы пришли к решению? – спросил Плохсекир, искоса глядя на меня.

– Так точно, – улыбнулся я. – И вы правильно догадываетесь к какому. Благодарю вас, сэр. Надеюсь, и без слов ясно, что я буду счастлив когда-нибудь, если представится случай, оказать вам такую же услугу.

– Хм-м-м... Пожалуй, если это в ваших силах, проявите побольше внимания к организации бракосочетания, – сказал генерал. – Особенно было бы хорошо, если бы вы нашли способ как-то сократить процедуру разработки планов.

– Я могу сократить сегодняшнее заседание, – ответил я. – Передайте Маше мои извинения, но мне необходимо встретиться с королевой Цикутой. Возможно, мы продолжим заседание завтра.

– Но это никак не сокращает процесс, – помрачнел Плохсекир. – Это его только удлиняет.

– Простите, генерал, – улыбнулся я уже на выходе. – Единственное, что могу вам предложить, это убедить ее сбежать с вами. Я готов подержать вам лестницу.

Глава девятнадцатая

Придя наконец к чему-то определенному, я решил сообщить эту новость королеве Цикуте. Если уж она ожидает от меня решения, было бы просто нехорошо тянуть с разговором, когда оно уже принято. Так? И тут совершенно ни при чем всякие соображения насчет того, что я боюсь передумать, если еще помедлю. Так?

Внезапно я с особенной остротой ощутил отсутствие моих телохранителей. Когда я поручал им раздать мои нежданные и нежеланные денежки, все мы принимали как данность, что во дворце мне никакая особенная опасность не угрожает.

Теперь я не был в этом так уж уверен.

Еще с первой моей встречи с королевой Цикутой, когда я выступал под личиной короля Родрика, у меня осталось впечатление, что королева – женщина опасная, способная, пожалуй, и на убийство. В дальнейшем никаких особых подтверждений этому не последовало, но мне ведь и не приходилось видеть, как она встречает дурные новости вроде тех, что мне предстояло ей сообщить.

Я встряхнулся и сказал сам себе, что все это глупости. Даже в самом худшем случае королева не пойдет на открытое насилие без всякой подготовки. Если я почувствую, что дело плохо, то просто кликну свою команду и перепрыгну в другое измерение, прежде чем она соберется с мыслями и подготовит план отмщения. И нет абсолютно никакой необходимости, чтобы мои телохранители меня от нее охраняли. Так?

Все еще стараясь убедить себя в этом, я подошел к покоям королевы. Лейб-гвардеец у двери вытянулся по стойке «смирно», и отступать мне было уже неприлично.

Двигаясь с раскованностью, которой я вовсе не ощущал, я подошел к двери и постучал.

– Кто там?

– Это Скив, ваше величество. Если это вас не затруднит, не мог бы я с вами побеседовать?

После паузы достаточно долгой, чтобы во мне ожила надежда, дверь открылась.

– Лорд Скив. Какая приятная неожиданность. Добро пожаловать.

На королеве было простое оранжевое платье, и это действительно была приятная неожиданность. Не то, что платье было оранжевое, а то, что оно вообще было. Первый раз, когда королева принимала меня в своих покоях, она открыла мне дверь совершенно голая, что поставило меня в невыгодное и неудобное положение при разговоре. На этот раз, подумал я, мне требовалось положение максимально выгодное.

– Ваше величество, – начал я, входя в комнату и оглядываясь на королеву. Когда она закрыла за мной дверь и обернулась, я показал на кресло. – Вы не были бы так любезны присесть?

Королева вопросительно подняла бровь, но без возражений уселась, куда я показал.

– Что все это значит, Скив? – спросила она. – Что это ты такой торжественный?

Дальше тянуть было невозможно, и я бросился вперед, как в омут.

– Я хочу известить вас о том, что принял решение в отношении вступления с вами в брак, – произнес я.

– И какое же это решение?

– Я... ваше величество, я польщен... Для меня высокая честь, что вы считаете меня достойным стать вашим консортом. Мне никогда и присниться не могла такая возможность, и когда это предложение возникло, мне потребовалось время, чтобы его обдумать.

– Ну и... – нетерпеливо произнесла она.

Осознав, что никакой слой сахара все равно не изменит содержания моего решения, я перешел к сути.

– Мой окончательный вывод, – объявил я, – состоит в том, что в настоящее время я не готов для брака... ни с вами, ни с кем-либо еще. Пытаться изображать, что это не так, значило бы оказывать дурную услугу невесте... и себе самому тоже. С моей работой, с моими магическими занятиями, с моим стремлением путешествовать в другие измерения у меня просто нет сейчас ни времени, ни желания переходить к оседлой жизни женатого человека. Если я это сделаю, то, без сомнения, в конце концов возненавижу то или тех, кто меня к этому принудил. В связи со всем этим я считаю себя обязанным ответить отказом на ваше предложение.

Высказав все это, я весь собрался в ожидании ее реакции.

– Ну и ладно, – сказала она.

Я ждал продолжения, но его не последовало. Я почувствовал, что должен что-то сказать.

– А что касается вашего отречения от трона в мою пользу... ваше величество, я вас прошу еще раз все обдумать. У меня нет ни квалификации, ни желания править королевством. В лучшем случае я могу быть хорошим советником... но и то только благодаря серьезной помощи моих коллег и друзей. Боюсь, что, если бы мне пришлось принять на себя такую ответственность, королевство сильно бы пострадало... Я знаю, что я... и...

Мое красноречие сошло на нет – я заметил, что она смеется.

– Ваше величество? Извините меня. Я что, сказал что-нибудь смешное?

– Ой, Скив, – выдохнула она в полном изнеможении. – Ты что, и вправду думал... Разумеется, я не собираюсь отказываться от трона. Ты что, шутишь? Я очень люблю быть королевой.

– Вы любите быть королевой? Но вы же сами сказали...

– Ну, я много чего говорю, – беззаботно махнула она рукой. – Одна из приятных сторон жизни монарха состоит в том, что ты сам решаешь, что из того, что ты говоришь, взаправду, а на что можно не обращать внимания.

Мягко выражаясь, я был смущен.

– Но если вы не собирались отрекаться, тогда зачем вы это говорили? – воскликнул я. – А насчет брака? Это-то было всерьез?

– Ну конечно, всерьез, – улыбнулась она. – Но я вообще-то не рассчитывала, что ты на мне женишься. Зачем тебе это? Ты уже добился богатства и власти, при этом не будучи связан ни троном, ни женой. Вряд ли ты захотел бы остаться здесь при мне на вторых ролях, когда можешь гарцевать по всему миру, или где ты там гарцуешь, в качестве единственного в мире Великого Скива. Для меня и для всего королевства было бы роскошно, если бы тебя удалось к нам привязать, но тебе-то от этого какая выгода? Вот я и придумала этот финт с отречением.

– Финт? – слабым голосом повторил я.

– Ну да, конечно. Я же знала, что тебе не хочется становиться королем. Если бы ты хотел, то оставил бы трон за собой, еще когда Роди посадил тебя на свое место. Я и подумала, что если тебе действительно до такой степени этого не хочется, то, может, хоть угроза вынудит тебя стать моим консортом.

Она состроила легкую гримаску.

– Я понимаю, это слабый ход, но других карт у меня на руках не было. Что еще я могла сделать? Угрожать тебе? Чем? Даже если бы я и ухитрилась найти что-то представляющее угрозу для тебя и твоей шайки, вы бы просто сделали мне ручкой и свалили бы куда подальше. И выслеживать вас было бы пустой тратой сил и денег... не обижайся. А с этим отречением у меня, по крайней мере, появлялся шанс, что ты хотя бы подумаешь о женитьбе на мне... а если ничего не выйдет – что ж, тоже ничего страшного.

Я сначала подумал обо всех этих днях и ночах, проведенных в мучительных попытках найти решение. И сразу же вслед за этим – не задушить ли мне королеву.

– Да, ничего страшного, – согласился я.

– Ну, значит, – сказала она, усаживаясь обратно в кресло, – так тому и быть. Жениться не будем, отрекаться не будем. Но можем, по крайней мере, остаться друзьями, правда?

– Друзьями? – переспросил я.

Я знал ее уже довольно давно, но никогда всерьез не думал о королеве Цикуте как о друге.

– А почему бы и нет? – пожала она плечами. – Если я не могу заполучить тебя в качестве консорта, то давай попробуем подружиться. Судя по тому, что я видела, ты очень предан своим друзьям, и мне бы хотелось, чтобы и нас с тобой тоже что-то связывало.

– Но почему это для вас так важно? Вы же королева, и у вас обширное королевство с приличным доходом.

Цикута недоверчиво посмотрела на меня:

– Что, действительно не понимаешь, Скив? Ты ведь сам очень могущественный человек. Как для королевства, так и для себя лично я предпочитаю иметь тебя в союзниках, а не врагах. И если ты посмотришь вокруг себя, то увидишь множество людей, которые думают так же.

Все это звучало удивительно похоже на то, что говорил мне Плохсекир.

– А кроме того, – добавила королева, – ты славный парень, а у меня на самом деле не так уж много друзей. Мало таких, с кем я могу говорить на равных и кто меня не боится. Мне даже кажется, у нас с тобой больше общих проблем, чем ты думаешь.

– Но я все же в лучшем положении, потому что более свободен делать что хочется, – поразмыслив, заключил я.

– Не сыпь мне соль на рану, – сморщив нос, сказала Цикута. – Ну так что? Дружба?

– Дружба, – улыбнулся я.

Повинуясь внезапному порыву, я взял ее руку и поцеловал, а потом на мгновение задержал в своей.

– Если вы позволите, ваше величество, я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы так спокойно приняли мой отказ. Даже если вы к нему были почти готовы, все равно это должно было задеть вашу гордость. Было бы соблазнительно заставить меня в отместку немного помучиться.

Королева снова рассмеялась, откинув голову назад.

– С моей стороны было бы не слишком умно теперь устраивать тебе скандал, – сказала она. – Как я уже говорила, Скив, ты можешь оказать королевству огромную помощь, даже просто время от времени работая для нас по контракту. Если я тебя буду слишком терзать из-за твоего отказа, то ни меня, ни наше королевство ты больше видеть не захочешь.

– Мне трудно это представить, – признался я. – В Поссилтуме я получил первую в моей жизни оплачиваемую работу в качестве мага. Должно быть, у меня навсегда останется к нему слабость. И потом, вы, ваше величество, тоже не лишены женского очарования.

Последние слова как-то вырывались из контекста, но королева, похоже, не обиделась.

– И все-таки недостаточно очаровательна, чтобы жениться, а? – улыбнулась она. – Ну ладно, когда у тебя случится свободная минутка, дай знать, и мы попробуем сообща исследовать кое-какие варианты.

Вот к этому я уж совсем не был готов.

– М-м-м... конечно, ваше величество. Но пока что, боюсь, мне и моим коллегам настало время покинуть Поссилтум. Судя по тому, что сказал мне Гримбл, финансовое положение королевства больше не внушает опасений, а нас настоятельно требуют к себе другие дела.

– Разумеется, – сказала она, вставая с кресла. – Ступайте и прихватите с собой мою личную благодарность, а также плату, которую вы, несомненно, заслужили. И не пропадайте, я буду на связи.

Мне было так неудобно слышать о нашей плате, что я кинулся к выходу, и последние ее слова до меня дошли уже у двери.

– М-м-м... Ваше величество, – обернувшись, сказал я, – еще одно дело. В следующий раз, когда я вам понадоблюсь, просто напишите мне письмо, вместо того чтобы посылать палец. А то я что-то занервничал, когда его получил.

– Никаких проблем, – ответила она. – А кстати, можно мне забрать палец обратно? Мне хотелось бы сохранить кольцо в память о Роди.

– Я думал, оно у вас, – нахмурился я. – Я не видел его с первой нашей встречи, когда сюда вернулся.

– Странно. Куда оно могло деться? Ну ладно, скажу горничным поискать. Если ты случайно на него наткнешься в своих вещах, будь любезен, пришли его мне.

– Обязательно, ваше величество. До свидания.

С этими словами я отвесил королеве почтительнейший поклон и удалился.

Глава двадцатая

У меня просто гора с плеч свалилась! Впервые после возвращения с Извра я чувствовал себя хозяином собственной судьбы.

Не надо больше ломать голову, должен ли я жениться на королеве Цикуте – будь то ради блага королевства, или ради блага нашей команды... или вообще ради блага цивилизации. У меня снова появилась перспектива! Я сам мог решать, что мне делать со своим будущим, и на меня больше не давила необходимость гадать, как будет лучше для других.

Идя по дворцовым коридорам, я обнаружил, что насвистываю, чего со мной давно уже не случалось, и с трудом подавляю искушение пуститься в пляс.

А обнаружив, немедленно изобразил какое-то па.

Я учился судить обо всем, что делаю, не оглядываясь на то, считают ли это правильным другие... точнее даже, на то, думаю ли я, что другие считают это правильным. Отныне я буду поступать так, как хочу я... а весь мир и все прочие измерения пускай приспосабливаются, как хотят!

Я изобразил очередной прыжок. Вряд ли это походило на классический танец, но плясать было ужасно приятно. Приятно, черт возьми! Не помню, чтобы мне когда-нибудь было так приятно.

Тут я увидел, что на меня издали глазеют какие-то люди, а потом заметил и других тянущих шеи, чтобы лучше видеть. Нимало не смутившись, я весело помахал им рукой и продолжал приплясывать.

Надо срочно кому-нибудь рассказать! Надо поделиться с друзьями моим новообретенным счастьем! Они были рядом со мной в невзгодах, а теперь я хочу быть рядом с ними, когда мне так хорошо!

Надо рассказать Банни... или нет, Аазу! Сначала Аазу, а потом Банни. Мой партнер заслужил, чтобы ему я рассказал первому.

– Эй, босс! Скив!

Я обернулся и увидел Нунцио, призывно машущего рукой из дальнего конца коридора. Я удивился, что он там делает, и помахал в ответ. Тут до меня дошло, что я впервые вижу, чтобы он подзывал меня к себе, а не наоборот. Ощущение тревоги вытеснило мою эйфорию.

– Идите сюда быстрее, босс! Это очень важно!

Мои опасения подтвердились. Случилось что-то неладное. Очень неладное.

Я кинулся к нему, но он пошел дальше в глубь коридора, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, следую ли я за ним.

– Подожди, Нунцио, – крикнул я.

– Скорее, босс! – откликнулся он, не замедляя шага.

Я уже начал задыхаться, пытаясь его догнать, но он, казалось, только наращивал скорость. Наконец он нырнул в лестничный пролет, и мне пришла в голову удачная идея.

Добравшись до лестницы, я, вместо того чтобы спускаться по ступенькам, воспарил над перилами и с помощью магии (которая в данном случае сводилась к левитации наоборот) заскользил вниз. Это оказалось быстрее, чем бежать, и гораздо легче для легких, так что я спокойно проскользил до самого низа. Мне удалось поймать моего телохранителя и одновременно восстановить нарушенный ритм дыхания как раз к моменту выхода из замка на двор.

– В чем дело, Нунцио? – спросил я, замедляя движение и подстраиваясь к его шагу.

Вместо ответа он показал куда-то вперед.

Во дворе собралась небольшая толпа. Там были стражники и еще кое-кто из обитателей дворца, но кроме них были еще какие-то ряженые типы. Потом я разглядел среди них Гвидо с Пуки и... Ааза!

– Эй, Ааз! Что случилось? – крикнул я.

Услышав мой голос, все обернулись ко мне, а потом расступились в стороны и...

И я увидел, вокруг чего они там толпились.

– ГЛИП!

Мой дракон лежал на боку без всяких признаков обычной жизнерадостности.

Я не помню, как приземлился... и вообще не помню, как двигался. Помню только, что присел на корточки возле моего бедного зверя и положил его голову к себе на колени.

– Что с тобой, парень? – произнес я, но он ничего не ответил. – Ааз, что с ним?

– Скив, я... – начал мой партнер, но я уже увидел сам.

Из бока Глипа, позади передней лапы, торчала стрела!

В этот момент я почувствовал, как дракон шевельнулся, слабо пытаясь приподнять голову.

– Не напрягайся, парень, – сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало ласково.

Взгляд Глипа нашел мои глаза.

– Скив? – слабым голосом сказал он, но тут же обмяк, и голова его снова упала ко мне на колени.

Он произнес мое имя! Первое свое слово, если не считать того звука, по которому он получил имя.

Я осторожно положил его голову на землю и встал. Несколько секунд я смотрел сверху вниз на моего дракона, а потом поднял глаза на собравшуюся толпу. Не знаю уж, что было написано у меня на лице, но все они под моим взглядом отступили на несколько шагов.

Я заговорил, стараясь, чтобы голос мой звучал мягко и ровно, но он все равно доносился будто издалека.

– Ладно, – сказал я. – Я желаю знать, в чем дело... и немедленно!

Глава первая

Когда мой учитель и наставник Ааз ворчит или произносит филиппики по поводу моей тупости вообще или свершенных мною глупостей, я принимаю ужасно виноватый вид, хотя его болтовня меня нисколько не трогает.

Я смотрю на это как на географический феномен и как на обязательную плату за уроки магии.

Хочу пояснить, что термин «географический» в данном случае означает лишь то, что Ааз, будучи старше меня, болтался по миру больше, чем я.

Значительно больше.

Ааз – умудренный опытом «демонстратор измерений» (в просторечии просто «демон»), и сравнивать его опыт и знания с моими было бы просто глупо.

Измерение, с которого Ааз свалился на мою голову, называется Извр, и его обитатели славятся своим необузданным нравом и природной враждебностью.

Другие путешественники по измерениям всеми силами стараются избежать Извр, а встретив зеленого, покрытого чешуей изверга в каком-нибудь другом измерении, обходят его стороной.

И в довершение ко всему Ааз в свое время был могущественным магом, но утратил свои способности в момент нашей с ним встречи («Еще один великолепный МИФ»).

Наблюдая, как я спотыкаюсь и заикаюсь, изучая совершенно примитивные, с его точки зрения, заклинания, он время от времени начинает слегка сердиться. Особенно выводит его из себя то, что по части магии он теперь целиком зависит от меня.

Я могу понять и принять его ворчание, когда он считает, что я совершаю какую-то глупость.

Однако я не терплю замечаний в тех случаях, когда, лишь оглядываясь назад, понимаешь, что глупость, которую я совершил, действительно была глупостью.

Мы наслаждались жизнью за стенами дворца королевства Поссилтум, после того как я получил завидную должность придворного мага. Эта работа досталась мне только потому, что Ааз сумел протащить меня через начальное прослушивание.

Если быть точным, то жизнью наслаждался лишь Ааз. Для него жизнь во дворце означала комфорт и приличное жалованье. Для меня же она оставалась существованием бок о бок со вздорным демоном, требующим, чтобы я денно и нощно только и занимался тем, что изучал магию.

По-моему, даже нет нужды говорить о том, что по прошествии некоторого времени все это начинает изрядно надоедать.

Те несколько приключений, которые выпали на мою долю после знакомства с Аазом, подогрели во мне жажду странствий, и я рвался на волю сильнее, чем прежде.

Однако, к моему великому сожалению, Ааз упорно отказывался учить меня самостоятельно скакать по измерениям, заявляя, что с моими хилыми познаниями в области магии это смертельно опасно.

И вот я решился на совершеннейшую глупость. Мне захотелось перехитрить Ааза и заманить его в новые путешествия по измерениям, а билетом в эту сказочную жизнь должен был послужить предмет, который я держал в руках.

– Ааз, – сказал я, протягивая ему свернутый вчетверо листок пергамента. – По-моему, тебе стоит на это взглянуть.

Ааз посмотрел на мою руку так свирепо, словно находящийся в ней жалкий листок мог его укусить. А свирепый взгляд существа с Извра, поверьте, способен на кого угодно произвести сильное впечатление.

– И что же это такое?

Я пожал плечами:

– Похоже на карту.

Вообще-то я точно знал, что это и есть карта.

Когда я вместе с Тандой странствовал по измерениям, чтобы прикупить подарок Аазу на день рождения, мне эту карту всучил на углу какой-то попрошайка. Поскольку Танда в этот момент обсуждала какой-то вопрос с местным дельцом и остановить меня было решительно некому, я приобрел карту за несколько медяков, подумав, что она может стать забавным дополнением к подарку. Я сунул покупку в сумку на поясе и начисто забыл о ней из-за проблем, связанных с Большой Игрой тремя измерениями позже.

В принципе подобный провал в памяти был вполне простительным, поскольку Танда попала в плен и все мы сосредоточились на том, чтобы вызволить ее. А единственным средством освободить Танду была победа в Большой Игре.

Поэтому у меня имелись все основания забыть об этой карте. У меня и без нее забот было выше крыши.

Однако сегодня, запустив руку в сумку в поисках какой-то нужной мне вещи, я случайно наткнулся на этот листок.

Поскольку я честно не знал, какое значение может иметь эта карта, я решил использовать ее в качестве наживки, способной заманить Ааза вместе со мной в иные измерения.

Ааз по-прежнему не испытывал ни малейшего желания прикоснуться к пергаменту. Совсем напротив. Махнув рукой в сторону камина, он буркнул:

– Отправь эту штуку туда и возвращайся к занятиям.

– На сегодня занятия закончены, – ответил я. – Все сделано.

– Ты никогда не закончишь занятия и не переделаешь всего, что надо.

Я игнорировал это глубокомысленное замечание и продолжал гнуть свое:

– Между прочим, я заплатил за эту карту неплохие деньги.

Сказав это, я бросил на стол козырную карту. При всех своих многочисленных достоинствах Ааз люто ненавидит выбрасывать на ветер деньги.

Например, он приходит в ярость каждый раз, когда мой дракон Глип что-нибудь ломает, резвясь, и расходы на ремонт приходится покрывать из моего жалованья.

Все наши средства находились под полным контролем Ааза, и если его послушать, так мы постоянно пребывали на грани банкротства и нам вот-вот грозила голодная смерть.

– Уверен, что тебя опять надули. – Ааз отвернулся. – Ты не можешь без того, чтобы не бросать деньги на ветер.

Я задумался. Задача оказалась гораздо сложнее, чем я ожидал. В принципе, если есть возможность подзаработать, Ааз ни за что этого не упустит. И тут до меня дошло, что я забыл ему сказать, куда ведет эта карта.

– Ааз, – сказал я, обращаясь к его спине.

Ааз даже ухом не повел. Более того, демонстративно уставился в окно, выходящее на задний двор замка.

– Ааз, тебе действительно следует на это взглянуть! Карта указывает путь к существу, именуемому «корова».

– Ну и что? – спросил Ааз, качая головой. – Ты помнишь то время, когда мы последний раз посещали Базар-на-Деве? Из чего, по твоему мнению, был изготовлен бифштекс, который ты там лопал?

Я с недоумением уставился на него, так как не имел ни малейшего понятия о том, что бифштексы готовятся из коровы. Я был в полной уверенности, что их готовят из существ, именуемых «бифштекс». Форель готовят из форели, лосося из лосося, а утку из уток. Кроме того, в этом измерении коровы не водились. Во всяком случае, я ни одной не встречал.

– Послушай, – не сдавался я, глядя на пергамент. – Карта указывает путь к золотой корове, живущей в золотом дворце и дающей молоко с примесью золота.

Ааз медленно повернулся и, сощурившись, посмотрел на меня, словно пытаясь решить, шучу я или говорю серьезно.

Затем он в два шага перемахнул разделяющее нас расстояние и выхватил пергамент у меня из рук.

– Значит, этот золотой зверь действительно существует? – спросил я, когда он принялся изучать карту.

Ааз не ответил, и мне оставалось только пялиться на него, пока он пялился на карту.

Карта казалась мне ужасно чудной. На ней были обозначены не дороги, как на всех нормальных картах, а энергетические точки и центры энергетических вихрей, не было названий городов и рек, зато в изобилии встречались упоминания о переходах из измерения в измерение.

Ааз как-то сказал мне, что измерений насчитывается великое множество и их точного числа не знает никто. Перепрыгивая из одного в другое, можно заблудиться и не найти путь домой, добавил тогда мой наставник. После того как мы с Тандой в поисках подарка побывали то ли на тридцати, то ли на сорока измерениях (точно не помню), я начал ему верить.

В конце концов Ааз соблаговолил на меня взглянуть. На его отвратительной физиономии явно читалась задумчивость. А в задумчивости Ааз, как вам известно, сразу становится похожим на злобного, хищного зверя. Его зеленая кожа, золотые глаза и рот, полный острых зубов, способны произвести весьма сильное впечатление на тех, кто к ним не привык. По счастью, я успел притерпеться к его облику.

– Итак, скажи, где точно ты это раздобыл? – спросил он, помахивая пергаментом перед моим носом.

– Купил у какого-то типа на улице, на углу, – ответил я. – По-моему, это был попрошайка.

– В каком измерении?

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – В одном из многих, на которых побывали мы с Тандой. Если хочешь, спроси у нее.

Ааз стал еще задумчивее.

– Из каких соображений ты исходил, покупая эту карту?

– Честно говоря, не знаю. – Я снова пожал плечами. – Вообще-то я думал, что мы вместе посмеемся на твоем дне рождения, когда я преподнесу тебе карту в качестве подарка. Кроме того, попрошайка сказал, что уже много лет не встречал существа не только способного воспользоваться картой, но и имеющего шансы остаться после этого в живых, дабы поведать миру о своих приключениях.

– Мог он увидеть твою истинную личину? – спросил Ааз, глядя мне в глаза.

Я попытался припомнить весь тот день. В том измерении я использовал свое стандартное заклинание личины. Поскольку большинство тамошних обитателей имели всего две ноги, а их средний рост не превышал четырех футов, изменить облик было совсем не сложно. Во всяком случае, по сравнению с тем измерением, где нам с Тандой пришлось выступать в образе улиток. Но нищий явно выделил меня из числа прохожих, да и сам он выпадал из толпы, поскольку ростом был не менее пяти футов. Я посмотрел на Ааза и кивнул:

– Вполне возможно. Но как он это сделал, я не понимаю.

Ааз глянул на меня с отвращением, безнадежно махнул рукой и произнес:

– Знай, ученик, имеются тысячи способов определить истинную личину, особенно у такого, с позволения сказать, мага-недоучки, как ты.

Я промолчал, понимая, что свои магические способности я доказать не смогу. Ааз всегда выигрывал подобные споры, предлагая мне свершить нечто такое, что находилось за пределами моих ограниченных возможностей. И так случалось всегда, когда речь заходила о магии. Но менять личины я действительно умел.

Ааз развернулся на каблуках и вновь направился к окну, так и не отдав мне карту. Некоторое время он стоял глядя на двор, а тишина в комнате становилась все более и более зловещей. Надо признаться, что я терпеть не могу, когда кто-то думает и при этом не сообщает мне о чем.

– Значит, золотая корова все-таки существует? – Я подошел к учителю и встал рядом с ним у окна. Теперь он не мог просто так меня игнорировать.

Внизу во дворе Глип носился кругами, пытаясь ухватить себя за хвост. По счастью, рядом с ним не было никаких предметов, потому что, когда дракон ловит себя за хвост, эти предметы оказываются растоптаны, раздавлены или в крайнем случае просто разбиты. Особенно когда хвостоловством занимается юный дракон. Но наиболее удивительным было то, что Ааз, похоже, не замечал безумств Глипа. Карта, вне всякого сомнения, была ему небезразлична.

– Эта золотая корова, – снова спросил я, – она действительно существует?

Ааз неспешно повернулся, посмотрел мне в глаза и произнес:

– Миф. Таких мифов в различных измерениях навалом.

– Шутишь! Неужели есть и другие мифы о златокорове со златомолоком?!

Поскольку я в жизни ни одной коровы не видел, мне было очень трудно представить подобное. Я понятия не имел, как может выглядеть единственная корова, а уж дюжина – и подавно. А может, расой коров заселено одно из измерений?

Ааз вздохнул. Обычно такой вздох означал, что я особенно глуп или непонятлив.

– Примерно в каждом десятом измерении бытует миф о животном или разумном существе, имеющем отношение к золоту. У одних это гусыня, откладывающая золотые яйца, у других рыба, которая своим прикосновением превращает в золото любой предмет, у третьих – утка с золотыми перьями.

– Ничего себе птичка, тяжеленькая. Такая не поплывет, – заметил я, пытаясь воссоздать в воображении покрытую золотом утицу.

– Перья становятся золотыми, только когда она их теряет, – с очередным вздохом сказал Ааз.

– А ты сам когда-нибудь видел золотое животное? Или хотя бы был поблизости?

Ааз расхохотался, и от этого демонического хохота затрясся весь дворец.

– Неужели ты думаешь, что после встречи с подобным зверем я торчал бы в этом сыром и затхлом замке с тупицей учеником на шее?

В глубине души я признал, что это вполне убедительный довод, но в то же время не мог согласиться с каждым его словом.

– Значит, эта карта – подделка? – спросил я.

– Скорее всего, – ответил Ааз, глядя во двор.

Глип наконец поймал свой хвост и тут же отметил это радостное событие отчаянным визгом. Видимо, он в азарте охоты слишком сильно прикусил кончик. Вообще-то Глип весьма сообразительный дракон, но только не тогда, когда дело доходит до ловли хвоста.

Я посмотрел на демона. Когда Ааз, не глядя на меня, сказал «скорее всего», по тону я понял: есть шансы (хотя и очень малые) на то, что карта, открывающая путь к золотой корове, может оказаться подлинной.

– Почему «скорее всего», а не «точно»? – поинтересовался я.

– Да потому, что мне доводилось видеть золотой олений помет.

– Олений помет? – Я снова не понял, что он хочет этим сказать.

– Оленье дерьмо, – устало уточнил мой наставник, и по его тону я понял, что он устал отвечать на глупые вопросы. – Олений помет, оленье дерьмо, олений навоз, оленьи экскременты, оленье гов... – принялся уточнять он. – Впрочем, достаточно. Короче, в одном из измерений существует миф о своеобразном составе оленьих испражнений. Надеюсь, ты наконец понял? Итак, я видел один кругляк. И... – Он замолк и посмотрел на меня.

– И что дальше?

– И кроме того, на Базаре-на-Деве я видел крупный обломок лосиных рогов из чистого золота.

Я был просто потрясен. Олень, который испражняется золотом, и золотые лосиные рога...

– Значит, карта подлинная? – спросил я.

– Сомневаюсь, – ответил Ааз, разглядывая пергамент.

– Но точно ты не знаешь?

– Нет, точно я не знаю. – Он покачал головой.

– Так, значит, мы отправимся в путешествие, чтобы проверить? – с надеждой поинтересовался я.

– Вернусь через час, – бросил он вместо ответа, а потом аккуратно сложил листок и сунул себе в карман.

После этого он взял в руки И-Скакун и настроил это транспортное средство на путешествие в нужное измерение. До того, как мы встретились, Ааз был очень могущественным магом, способным перемещаться между измерениями без помощи прибора. Теперь же он не мог обойтись без И-Скакуна, и это его сильно угнетало.

– Постой! – заорал я. – Ты не можешь отправиться на поиски без меня!

– Я и не собираюсь ничего искать, – ответил Ааз и добавил: – Проследи за тем, чтобы этот глупый дракон ничего не сломал. Иначе нам снова придется понести убытки. Готовься к путешествию. Через час. И имей в виду – твой глупый дракон останется дома.

Раздался слабый «БУМ!», и Ааз исчез, чтобы появиться в ином измерении.

К возвращению Ааза я успел разместить Глипа в стойле на конюшне и договориться, чтобы его кормили и выводили на прогулку до тех пор, пока я не вернусь из тех неизвестных мне мест, куда мы направляемся.

Я стоял у изголовья своей кровати, когда воздух внезапно содрогнулся от очередного «БУМ!». Я вздрогнул. Каждый бы на моем месте вздрогнул, если бы этот в общем-то негромкий «БУМ!» раздался всего в двух футах от него.

Если быть совсем точным, то я скорее не вздрогнул, а подпрыгнул.

Ааз вернулся не один. С ним был мой самый любимый демон из всего сонмища демонов.

– Танда! – закричал я и шагнул навстречу этому красивейшему созданию с длинными зелеными волосами и совершенной фигурой, способной остановить на марше целую армию.

– Скив! – с радостным смехом воскликнула она и заключила меня в объятия, которые, как я надеялся, продлятся вечно.

Последний раз мы виделись всего месяц назад на дне рождения Ааза, и она была пьяна, как последний скунс. Однако я полагал, что каждая наша встреча служит достаточным поводом для объятий. Танда, судя по всему, тоже не возражала против такого горячего приветствия. В свое время Танда была профессиональной убийцей и даже состояла в Гильдии. Я не знал, чем она занимается сейчас, кроме бесконечных покупок и участия в разного рода авантюрах, и не имел ни малейшего желания это выяснять. Мы оставались друзьями – и достаточно.

Ааз громко откашлялся, хотя мы простояли, обняв друг друга, совсем недолго. Он, видимо, возражал против того, что она не возражала против того, чтобы стоять, прижавшись ко мне. Ну и пусть. Я все еще верил, что нравлюсь Танде больше, чем он, – и это было самое главное.

Она легонько оттолкнула меня и, притворившись, что сердится, спросила:

– И почему же ты не сказал мне, что прикупил карту с сокровищем?

– По правде говоря, я собирался тебе это сказать, как только остановимся на ночлег. – Я пожал плечами. – Но затем тебя схватили, состоялась Игра, и карта просто вылетела у меня из головы.

– Не помнишь, за сколько измерений до Валлета ты ее купил? – уточнила она.

– За три, – ответил я.

– Ты в этом уверен? – рявкнул Ааз, и мне показалось, что из обращенных на меня золотых глаз вот-вот вылетят боевые стрелы.

– Валлет был тем измерением, на котором проходила Большая Игра. – Я поднял руку, а другой рукой отвел вниз большой палец. – Так?

Танда кивнула. Ааз обжег меня взглядом, заставив поторопиться. Я избегал раздражать своего наставника, когда в этом не было острой необходимости.

– Если считать назад, – продолжил я, отгибая указательный палец, – то до этого мы оказались в измерении, где нам пришлось принять личину свиней с тремя пятачками.

С этими словами я поводил перед их носами указательным пальцем.

– Забавное местечко, – ухмыльнулась Танда.

– А мне не очень понравилось, – возразил я, но Ааз посмотрел на меня так, что я счел за благо продолжить дальше.

– До этого, – я ткнул в средний палец, – мы пребывали в измерении, в котором наш рост был восемь футов, а передвигались мы на трех ногах.

– Это тоже было очень забавное измерение, – хихикнула Танда.

Измерение было хуже некуда, потому что там у меня было три ноги, а передвигаться на трех конечностях, по-моему, ничуть не легче, чем летать как птица, размахивая руками. Но на сей раз я решил из соображений собственной безопасности не выступать с возражениями и сразу перешел к следующему измерению.

– А еще раньше мы побывали в измерении, – я ткнул в безымянный палец, – где я и купил карту. Получается, – я продемонстрировал им три пальца, – что это было третье от Валлета измерение.

Я хотел было спросить у Ааза, не желает ли он, чтобы я для большей точности повторил подсчет, но увидев, как он мною недоволен, от этой мысли отказался.

– Мини, – улыбнулась Танда. – Впрочем, я так и думала.

– А что особенного в этом измерении? – поинтересовался я.

Я нашел это место весьма заурядным, хотя Танда почему-то хотела покинуть его как можно скорее.

– И это означает, – уныло произнес Ааз, – что карта скорее всего подлинная.

– Почти наверняка подлинная, – со смехом согласилась Танда.

– Вы не шутите? – спросил я. – И полагаете, что золотая корова там есть?

– Ничего подобного я не утверждал, – пробурчал Ааз, – я всего лишь сказал, что карта скорее всего подлинная.

Я насупился, а Танда снова засмеялась и пояснила:

– Дело в том, Скив, что обитатели Мини (их зовут миникенами) обладают ужасным свойством: они органически неспособны врать, чего бы это ни касалось. Именно поэтому они себя очень скверно чувствуют, посещая Базар-на-Деве.

– Но, может, тот парень, который продал мне карту, не был миникеном?

– Кем бы ни был этот парень, он потерял способность лгать, если провел на Мини более суток. Следовательно, то, что он сказал тебе о карте, было чистой правдой. Именно поэтому мы с такой поспешностью убрались с Мини. Если ты занимаешься покупками, то абсолютная правдивость может нанести тебе непоправимый ущерб.

Я понимал, что Танда пришла к подобному выводу вовсе не на основании собственного опыта. Но во всем, что касается торговли, она была экспертом.

– Отправляемся, – повернулась она к Аазу. – Доставай карту, мы зря теряем время.

– Не знаю почему, но у меня появились очень дурные предчувствия, – произнес Ааз.

Он достал пергамент, развернул и положил на кровать так, чтобы мы все могли его видеть. Я не имел ни малейшего представления о том, на что смотрю, но Танда, похоже, понимала, что перед ней.

– Вот здесь измерение миникенов, – сказала она, показывая на верхний левый угол карты.

Теперь это понял даже я, поскольку там значилось «Мини».

– Мы начнем оттуда? – Этот вопрос, естественно, задал я.

Ааз кивнул. То же самое сделала и Танда, за что я был ей очень благодарен. Если они оба подтверждают этот факт, то у меня нет никаких оснований сомневаться.

Танда провела пальчиком по одной из линий, отходящих от Мини. Линия упиралась в черную точку, под которой было написано «Завихрение № 1». Некоторое время она смотрела на надпись, а потом подняла глаза на Ааза и спросила:

– Тебе известно, что это и где оно находится?

– Понятия не имею.

Эти слова повергли меня в шок. Мой наставник крайне редко признавался в незнании чего-либо. Я даже не помню, когда это случалось в последний раз, если вообще когда-то случалось. У меня возникло желание сказать ему об этом, но время для подобных заявлений было явно неподходящим, и я вернулся к разглядыванию карты.

От «Завихрения № 1» отходили три линии. Заканчивались они у черных точек без всяких надписей. А от этих шести точек, в свою очередь, шли линии к другим точкам, обозначавшим «Завихрения». Кроме первого «Завихрения», их было еще семь, а в правом нижнем углу карты стоял знак «Х», и рядом с ним значилось – «Корова». К корове вела всего лишь одна линия, ведущая начало от точки с надписью «Завихрение № 8».

Было ясно, что прямиком из Мини до коровы никак не добраться. И вообще к этой золотой скотине не было ни единого прямого пути.

Даже беглого взгляда на карту было достаточно, чтобы убедиться: у нас по меньшей мере дюжина вариантов следования через разные «Завихрения» по различным линиям. Если мы и не отыщем корову, то все едино развлечемся, решая эту головоломку.

Ааз неоднократно говорил мне, что скачки по измерениям – дело опасное, поскольку можно попасть в незнакомое место и не найти оттуда дорогу домой. Интересно, подумал я, насколько опасно путешествовать по измерениям, руководствуясь этой картой, учитывая то, что сама карта ужасно путаная.

– Сдается мне, – сказала Танда, обращаясь к Аазу, – что без дополнительной помощи нам эту золотую тварь не отыскать.

Ааз посмотрел на нее, медленно наклонил голову и сказал:

– Я думаю, что ты не думаешь о том, о чем думаю я.

– Я думаю именно о том, о чем думаешь ты, – ответила она.

– Нет!

По собственному опыту я знал, что, когда Ааз произносит «нет!» таким тоном, ничто не может заставить его поменять точку зрения.

– Да, – сказала Танда и послала ему такую улыбку, от которой у мужчин мгновенно плавятся пряжки на ремнях, поддерживающих брюки.

Затем она протянула руку и погладила демона по зеленой чешуйчатой щеке.

– Нет, – повторил Ааз, но уже не столь решительно. Даже изверг не в силах противостоять чарам Танды.

– Да, – повторила она, подбавив в улыбку еще немного шарма и почесывая шею Ааза где-то за ухом. Я возрадовался, что она проделала этот трюк не со мной, потому что даже глядя со стороны, я едва не растекся лужей по полу. При этом я понятия не имел, о чем идет спор.

Ааз, похоже, чувствовал себя почти как я.

– Это ошибка, – сказал он, покачивая головой. – Как мы иначе сможем определить то измерение, на которое нам следует перескочить с Мини?

Она еще раз потрепала его по щеке и прижалась к нему всем телом. Ни одно нормальное существо мужского пола не способно противостоять подобной атаке. Ааз, естественно, тоже не устоял. Даже у меня свежевыстиранная рубашка насквозь пропиталась потом.

– Ну хорошо, – произнес он так тихо, что я почти не расслышал. – Но, поверь, мы совершаем ошибку.

– Не волнуйся, мы никому эту карту не покажем. – Танда отошла от Ааза и свела накал своих чар до нормального уровня.

И Ааз, и я глубоко вздохнули.

– Но тогда – зачем? – спросил Ааз.

– Мы узнаем, что представляет собой этот энергетический узел и где он находится, – ответила Танда.

– Может быть, мне объяснят, о чем идет речь? – не выдержал я.

– Нет! – отрезал Ааз, взял меня за руку и встал рядом с Тандой.

Уже через миг моему взору открылся Базар-на-Деве.

Глава вторая

Другого места, хотя бы отдаленно смахивающего на Базар-на-Деве, не сыскать во всей вселенной. По крайней мере, так утверждает Ааз. И я, исходя из собственного опыта, полученного после немногих посещений Базара и знакомства с некоторыми измерениями, начинаю ему верить. Обитателей Девы зовут деволами, и деволы считаются лучшими торговцами во всех известных измерениях.

Изверги, к которым принадлежит Ааз, трясутся над каждым грошом, но любой девол, как утверждает мой наставник, без труда вытянет этот грош из кармана ваших штанов, и вам еще повезет, если эти штаны останутся на вас. Девол может пустить вас гулять по свету голышом и при этом убедить, что вы совершили чрезвычайно выгодную для себя сделку.

Базар-на-Деве являлся материальным воплощением подобных талантов. Он был торговой столицей всех измерений, и у меня сложилось впечатление, что Базар тянется в бесконечность. Когда я спросил у Ааза, сколько мне потребуется времени, чтобы дойти до другого конца Базара, он ответил, что на это уйдет пять или шесть месяцев, не забыв присовокупить, что живым мне туда все едино не добраться.

Надо признать, что Базар-на-Деве действительно место весьма опасное, поэтому, протискиваясь через толпу, я старался держаться как можно ближе к Танде и Аазу.

Я не мог понять, почему местность, где мы оказались, просто кишела демонами. Вонь стояла такая, словно кто-то решил варить поблизости старые сапоги, а большинство демонов покрывала красно-белая чешуя, и чешуйки сыпались с них при малейшем прикосновении. Поскольку мы очень спешили, я то и дело на кого-нибудь натыкался.

К тому времени, когда мы остановились перед совершенно незаметной палаткой с опущенным клапаном входа, я вспотел, словно в жаркий летний день, и был облеплен чешуей с головы до ног.

– Будет неплохо, если ты стряхнешь с себя эту дрянь, – заметил Ааз, глядя на меня и покачивая головой.

Ни к нему, ни к Танде не прилипло ни единой чешуйки. Я недоумевал, как им удалось остаться чистыми.

– Зачем стряхивать, сами отвалятся, – сказал я.

– Они кислотные, – пояснила Танда и сковырнула полированным коготком чешуйку с моего лба.

Я принялся лихорадочно стряхивать сотни прилипших к одежде чешуек. Танда и Ааз, глядя на мои потуги, весело смеялись.

– Не могли бы вы, вместо того чтобы веселиться, очистить от чешуи мою спину? – возмутился я.

Танда рассмеялась еще громче. Я повернулся к ней спиной и ощутил, как по моим плечам, спине и чуть ниже спины прошлись ее ручки. В других обстоятельствах я бы расслабился и постарался получить удовольствие, но сейчас мне было не до того. Какое можно получить удовольствие – расслабляйся не расслабляйся, – если ты стоишь в толпе, тебя толкают со всех сторон, ты переминаешься с ноги на ногу, а с тебя обирают чужие чешуйки?

Ааз стоял в стороне и, покачивая головой, взирал на палатку. Тем временем чистка закончилась, и Танда на всякий случай проверила мои волосы, шею и уши в поисках застрявших чешуек.

Одну мы все-таки пропустили, и я узнал об этом лишь после того, как увидел, что у меня задымился ботинок. Это была моя лучшая пара! Я стянул ботинок с ноги и вытряхнул кислотную чешуйку на пол. Ааз посмотрел на меня, осклабился, продемонстрировав все свои остроконечные зубы, и сказал:

– Благодари небеса, что ни одна из них не завалилась тебе в штаны.

Ничего не ответив, я посмотрел на прожженную в подошве дыру и содрогнулся.

– Если хочешь, могу проверить, – ухмыльнулась Танда.

– Спасибо, – буркнул я, надевая ботинок, – как-нибудь в другой раз.

– Не нравится мне эта затея, – сказал Ааз, поворачиваясь лицом к палатке, которая, видимо, и была целью нашего визита на Деву.

– Я тоже не в восторге, – пожала плечами Танда, – но другого варианта у нас нет. Ты знаешь еще кого-нибудь, кто мог бы нам сказать, что такое «Завихрение» и где его искать?

Ааз покачал головой, явно пытаясь что-то вспомнить. Не добившись успеха, он сказал:

– Больше всего мне не нравится цена, которую нам придется за это уплатить.

– Не думаю, что цена окажется чрезмерной, – возразила Танда.

Ааз промолчал.

Я закончил контрольную проверку на чешуйчатость и посмотрел на палатку, перед которой мы находились. На ней не имелось никакой вывески, и ничто не указывало на то, что в ней вообще кто-то есть. Посетители рынка почему-то обходили ее стороной.

– Мне хотелось бы знать, куда мы идем, – заявил я. – Достаточно лишь крошечного намека.

– Ты никуда не идешь, а остаешься здесь, – ответил Ааз.

– Ни за что! – Я оглядел толпу красно-белых кислотных демонов и для пущей убедительности потряс головой.

– Нам следует держаться вместе, – заметила Танда, принимая мою сторону. – Возможно, нам придется быстро отсюда сматываться.

– Не нравится мне это, – проворчал я, копируя наставника.

Ааз внимательно посмотрел мне в глаза, что-то прорычал и буркнул:

– Ты там не проронишь ни единого слова. Понял?

– Само собой, – кивнул я и приложил ладонь ко рту, давая понять, что отныне он на замке.

– Давай я тебе помогу, – улыбнулась Танда, прикоснувшись своей прекрасной ручкой к моим губам. Прикосновение было нежным, а аромат кожи напоминал благоухание цветов. Она провела пальцами по моему рту и потрепала меня по плечу.

– Это было... – начал я и умолк. Мой рот перестал открываться.

Я сделал еще одну попытку выразить свое восхищение, но все слова почему-то остались внутри меня, а на волю вырвалось:

– Тррргггг Врргггг. – Я попытался крикнуть: «Что ты со мной сделала?», но до моих ушей долетело лишь: – Вггггхххх дггггхххх йиггггхххх дггггхххх.

Губы склеились накрепко. И чем сильнее я старался их разлепить, тем больнее мне становилось.

– А я и не знал, что ты это умеешь, – сказал Ааз Танде, не обращая внимания на мои убогие попытки.

– Мне раз сто хотелось применить это заклинание, – ответила она. – Ты обо мне еще многого не знаешь.

Что касается меня, то мне вовсе не хотелось, чтобы Танда заклеивала мне рот. Я предпочел бы, чтобы все ее действия с моими губами ограничивались поцелуями.

Я попытался высказать ей это, но не смог.

– Вперед, – скомандовал Ааз, которого мое состояние, судя по всему, вполне устраивало, и шагнул к палатке.

– Не беспокойся, я это сделала для твоего же блага. И для нашего тоже, – сказала Танда, глядя на мои безуспешные попытки разлепить губы. – Это пройдет. – Она подхватила меня под руку и повлекла вслед за Аазом.

В первый раз за все время до меня дошло, что постоянно твердящая об отсутствии магических способностей Тананда обладает гораздо большим могуществом, чем ваш покорный слуга – придворный маг королевства Поссилтум.

Подойдя ко входу в палатку, Ааз и не подумал постучать. Хотя, по правде говоря, не знаю, есть ли какой-либо толк от стука в палатку. Он решительно вошел внутрь, а Танда провела меня за ним следом. Внутри палатка оказалась просто гигантской. Нет, слово «гигантской» здесь явно не подходит. Противоположной стены палатки я не видел, и у меня сложилось полное впечатление, что я шагнул в бесконечность. Впервые в жизни я увидел палатку, которая изнутри была больше, чем снаружи. Ааз упоминал о существовании на Базаре подобных торговых помещений, но до тех пор, пока я сам не вошел внутрь через откинутый полог, я не представлял, что подобное возможно. В палатке царил полумрак, полы там были из мрамора, а стены каким-то образом оказались деревянными. Мебель практически отсутствовала. Лишь чуть в стороне от нас располагался простой деревянный стол. На стене за столом красовалась огромная карта измерений. А за самим столом восседала женщина. На наше появление она вообще не среагировала.

Поначалу я никак не мог взять в толк, чего так опасались Ааз и Танда. Помещение выглядело странным, но ничего угрожающего в нем не было, если не считать того, что оно было в сотни раз больше той палатки, в которой находилось. Мы остановились перед столом, и Ааз выдвинулся чуть вперед, так как именно он собирался держать речь.

Женщина подняла на него взгляд и улыбнулась. У нее были оранжевые глаза и нос пуговкой, сильно смахивавший на свиной пятачок. На Танду дама совершенно не походила. Подобного демона женского пола мне ранее видеть не доводилось.

– Да? – сказала она, и я чуть не упал.

У нее оказался низкий, грубый, явно мужской голос. И именно этот голос заставил меня посмотреть на нее – или на него – внимательнее. Я не мог понять, почему вдруг решил, что передо мной женщина. Ее руки и плечи были скроены как у мужчины, а волосы острижены коротко, по-мужски. Тем не менее до того, как он заговорил, я был готов дать голову на отсечение, что нас встретила женщина. Словом, от всех этих мыслей моя голова пошла кругом. Ааз сразу взял быка за рога.

– Нас интересует, как можно попасть в измерение, именуемое Завихрением, – сказал он.

Мужчина, который вроде был как бы женщиной, улыбнулся. Теперь это, несомненно, снова была женщина. Ее свиной пятачок куда-то исчез, и на его месте появился носик прекрасной формы. О губах я молчу, так как, глядя на них, можно было вообще лишиться дара речи, которого, впрочем, я уже был лишен. Я следил за тем, как постепенно меняется ее лицо. Изменения были просто невероятными. Глаза из оранжевых сделались голубыми, кожа посмуглела, щеки порозовели, а волосы выросли до плеч.

– Как вы... – Я пожелал спросить, каким образом удается ей подобная трансформация, но склеенные губы не позволили мне этого сделать.

Ааз и Танда ничего не спросили, так как, видимо, ожидали увидеть демона-трансформера.

Создавалось впечатление, что она беспрестанно творит Заклинание личины. Любопытный трюк, подумал я.

– Скажите, – произнесла она нежным, тихим и весьма соблазнительным голосом, – какое из Завихрений вас интересует?

Прежде чем ответить, Аазу, очевидно, пришлось выдержать серьезную внутреннюю борьбу. Поскольку возникла пауза, я хотел встрять в беседу и заявить, что нам нужны все Завихрения от № 1 до № 8 включительно. Но по счастью, мой рот был плотно заклеен. Я не мог понять, откуда у меня возникло желание вдруг это заявить.

– Завихрения от № 1 до № 8 включительно, – сказал Ааз.

Демон за столом продолжал неторопливо менять свой облик.

Теперь она превращалась в статую. Одежда слилась с телом, а сама она стала похожа на покрытую чешуей каменную глыбу с мощными, как стволы деревьев, руками. Я обратил внимание на то, что кресло под демоном тоже выросло, чтобы вместить эту массивную тушу. Мне даже показалось, что кресло само стало частью этой туши.

– Назовите причины, в силу которых вы желаете попасть в указанное измерение, – спросило существо, и голос его в безграничных просторах палатки прогремел, словно раскат грома.

Ааз снова начал бороться с собой, а я вдруг ощутил, что мне не терпится выложить все, что мне известно о карте, указывающей путь к сокровищам. В этой твари, видимо, было нечто такое, что вынуждало стоящих перед ней демонов говорить правду. Теперь я был благодарен Танде за то, что она заткнула мне рот. Я не понимал, как Аазу и Танде удается хранить молчание. Вне всякого сомнения, мы были в руках могущественного мага, способного контролировать мысли.

– Мы ищем сокровища, – ответил Ааз, взвешивая каждое слово, – и наш путь лежит через Завихрения, начиная с измерения Завихрения № 1.

– Логично, – сказало существо, постепенно трансформируясь в свинью, – но вам это, друзья, обойдется в десять процентов от общей стоимости находки.

Танда подняла руку и выступила вперед.

– Цена за указание направления слишком высока, – сказала она, – мы готовы дать не более пяти процентов от общей стоимости того, что обнаружим в ходе данного предприятия. Если эти условия неприемлемы, мы будем вынуждены обратиться за помощью в другое место.

Создание теперь обрело свинообразную форму – такого типа демонов мне уже приходилось встречать здесь, на Деве, во время предыдущих путешествий.

– Кроме меня, вам, ребята, никто не поможет, – заявил трансформер, – но ваше предложение представляется мне справедливым, и я его принимаю.

– Вот и ладненько, – в один голос произнесли Ааз и Танда.

Создание, успев вновь сделаться прекрасной женщиной, произнесло:

– Что ж, я смогу вам помочь. – Теперь она говорила твердо и решительно. – Поскольку у меня появился финансовый интерес, я хочу, чтобы ваша экспедиция закончилась успешно. Предупреждаю – все измерения Завихрений требуют самого внимательного к себе отношения. Они полны опасностей, и в них легко заблудиться.