Name: Семь снежных ночей
Author: Цан Юэ
ISBN: 978-5-6051984-6-8

Цан Юэ
Семь снежных ночей

Он – Хо Чжаньбай, прославленный мечник, который уже много лет ищет лекарство для умирающего ребёнка. Его путь – сожаления о несбывшемся и кровавые сражения во имя мира в Поднебесной. Она – Сюэ Цзые, глава Долины целителей, которая раз за разом лечит Хо Чжаньбая от тяжёлых ран. Однажды страшной зимней ночью её сковали объятия смертельного холода, и долгие годы женщина никак не может отогреться... но, может, настало время впустить в сердце новую весну? Кто будет рядом с ним, когда поиски потеряют смысл? Кто будет рядом с ней, когда придётся делать последний выбор? Новый шедевр от автора бестселлеров «Баллада о нефритовой кости» и «Зеркальные города-близнецы»!

Художник обложки

ENO

Переводчик

Вероника Наумова

Published originally under the title of «'BftH»

Cover art by ENO

Russian edition rights under license granted by Beijing Memory House Culture Co., Ltd. and Jiangsu Phoenix Literature and Art Publishing Co., Ltd.

БамБук © Издание на русском языке и перевод

Пролог

Кто знает, когда начался снегопад?..

Сквозь величественную пихтовую чащу закрывающую своими лапами холодное серое небо, снег огромными белыми бабочками слетал вниз. Или, может, это были людские души? Беззвучно и незаметно он укутал собой землю. В один миг безлюдный лес вокруг побелел.

К тому времени, как Хо Чжаньбай смог восстановить дыхание, снег уже полностью покрыл его клинок.

На иссиня-чёрном металле белый снег быстро краснел от крови. Хо Чжаньбай не ел уже два дня, и от запаха его мутило, но он не осмеливался пошевелиться.

Патовая ситуация: ударом в грудь он пригвоздил врага, скрывшего лицо маской из белого нефрита, к чёрному стволу пихты... но и клинок противника прошёл сквозь ребра справа, едва не задев лёгкое.

Малейшее движение одного убьёт обоих.

Вокруг было тихо, как на кладбище.

Снежные бабочки бесконечным потоком опускались на землю. Огромные пихты тянулись к небу словно холодные могильные камни. Убийца в серебристых одеждах и Хо Чжаньбай молчали и всё так же неподвижно стояли друг напротив друга, а мечи пронзали их тела.

Хо Чжаньбай осторожно вдохнул, чувствуя ледяной клинок в груди.

Мужчина изо всех сил старался не потерять сознания раньше противника – тот всё ещё дышал, но было видно, как его глаза медленно тускнеют.

Казалось, его силы тоже на исходе.

Несколько раз он пытался вонзить меч глубже, но сдвинуть клинок, прочно застрявший сейчас меж рёбер, было не так просто. Внезапно убийца замер и обессиленно свесил голову.

В то же мгновение Хо Чжаньбай тихо перевёл дух: всё-таки победил!

Если бы их противостояние в снегу под холодными небесами продолжилось, замёрзли бы насмерть оба. Ведь так? Пристально наблюдая за белой нефритовой маской, Хо Чжаньбай медленно сдвинулся назад, тем самым позволяя мечу противника покинуть тело. Крови вытекло совсем немного.

В такой холод она почти сразу коркой замерзала поверх ран.

За время, которое он потратил, отстраняясь на длину ладони, можно было бы выпить чашку чая. Наконец-то полностью высвободившись, он зажал правый бок. Напав из засады среди этих бескрайних снегов, Хо Чжаньбай сразился с двенадцатью из отряда Серебряных Крыльев. Хоть он и был известен как седьмой молодой мастер Хо, превосходный мечник, всё равно получил в бою тринадцать серьёзных ранений.

Если не отправиться в Долину целителей немедленно, можно и не успеть туда добраться.

Когда Хо Чжаньбай выдернул свой меч, убийца в серебристых одеждах, с которым они обменялись более чем сотней ударов, потерял опору. Он медленно сполз в снег, оставляя на тёмном стволе позади себя полосу крови.

По маске пошла трещина.

Вздрогнув, Хо Чжаньбай отшатнулся и крепче сжал меч, вглядываясь, но враг больше не шевелился: он не дышал, и даже снег, падающий ему на лицо, не таял.

– Эх, такой юный – и уже погиб в схватке...

Остриё меча живой змеёй располосовало одежду противника. Мужчина слой за слоем проверял всё, что убийца носил при себе. Сквозь дыры в тряпье уходило оставшееся тепло.

Вопреки ожиданиям и у этого ничего с собой не было.

Хо Чжаньбай поражённо замер и внезапно почувствовал, как все его раны разом дали о себе знать. Он с трудом удержался на ногах.

Как же так? Это последний из отряда Серебряных Крыльев. После великой битвы в горах Цилянь сокровище точно попало в их руки – Хо Чжаньбай сам чётко видел. Он выслеживал отряд, ожидая наилучшей возможности забрать реликвию. Наконец воспользовался случаем, напал и убил всех одного за другим. Этот человек должен быть их предводителем. Если при нём нет жемчужины из драконьей крови, где же она?

Хо Чжаньбай невольно нахмурился и, не желая сдаваться, осторожно опустился на одно колено прямо в снег, чтобы проверить ещё раз.

– Без последнего ингредиента сделать лекарство не получится, а Мо-эр слабеет с каждым днём. Восемь лет я спешил как мог, по всей Поднебесной искал всё, что нужно для его исцеления. Как же могу сдаться теперь, когда остался последний шаг?

Рухнув на оба колена, он продолжил поиски и оказался так близко к убитому, что, когда поднял голову, увидел его глаза. Они ещё не закрылись до конца – мертвец будто бы смотрел в небо с еле заметной улыбкой на холодном, заострившемся и потерявшем всякое выражение лице. Видны были белки странного голубоватого цвета.

Такой светлый оттенок. С первого взгляда и не заметить, но на фоне ослепительно-белого снега он привлекал внимание.

Сердце Хо Чжаньбая сбилось с ритма, и он почти выронил меч. Невозможно! Что-то не так!

Инстинктивно Хо Чжаньбай хотел отпрянуть, нанести удар, но в миг, когда он посмотрел в глаза убийцы, его будто парализовало – ни двинуться, ни взгляд отвести.

Как так вышло? Почему тело не слушается? Он был пришпилен к месту, как бабочка булавкой!

И тут веки «мертвеца» распахнулись.

Хо Чжаньбай и убийца смотрели друг другу прямо в глаза. Чистый и ясный взгляд казался бездонным и настолько холодным, что Хо Чжаньбай вздрогнул, как от удара.

Нет! Это была ловушка?! Хо Чжаньбай беззвучно кричал от бессилия.

По сравнению со странным, голубоватым, белком зрачки были обычными: чёрными; тёмными, словно густая тушь или беспросветная ночь. А вот радужка... Её цвет перетекал из одного в другой, создавая многообразие странных, страшных демонических отблесков. Именно тогда, когда эти блестящие как стекло глаза открылись, Хо Чжаньбай превратился в послушную марионетку.

В этот миг он попытался вспомнить все слухи о секретных боевых техниках в цзянху^[1] и похолодел: легендарное искусство отражения взгляда? Это же оно?!

Снег летел и летел. Он оседал на лице Хо Чжаньбая и, растаяв, стекал, будто холодный пот. Предводитель Серебряных Крыльев широко раскрыл глаза. Юноша тонко улыбался, но его взгляд ужасал. Казалось, что он полностью пришёл в себя – только вот на его лице снежинки не таяли и даже дыхание было ледяным, будто душа не торопилась вернуться в тело.

– Это «Захват души». – Убийца осторожно, но крепко зажал рану, с трудом сел, привалившись к стволу, и слабо усмехнулся. – Седьмой молодой мастер Хо из школы Динцзянь, должно быть, слышал о таком?

Хо Чжаньбай вздрогнул бы, если б мог. Он изо всех сил старался скрыть свою личность от врагов, но, похоже, его имя не было для них тайной.

Убийца снова усмехнулся, но глаза остались холодными.

– После твоей атаки я был на волосок от смерти. Как там называют твой меч? Мохунь? То есть «Чёрная душа»?

Хо Чжаньбай не ответил – даже голос ему не повиновался.

«Захват души»... Неужели такая техника и впрямь ещё существует? Разве с тех пор как больше ста лет назад старик Хоэн погиб в горах от рук монаха Фэнъя из клана Байюэ, искусство отражения взгляда не считалось безвозвратно утраченным? А теперь оказалось, что один из демонических кланов его сохранил!

– Не ожидал, что ты тоже захочешь забрать жемчужину из драконьей крови... Я слышал, седьмой молодой мастер отказался возглавить школу Динцзянь и считал себя выше мирских благ.

Убийца с трудом поднялся, взглянул на Хо Чжаньбая, стоящего на коленях в снегу, и вдруг усмехнулся.

– Жаль только, что и я не собираюсь отступать.

Он обернулся и легонько стукнул по стволу пихты позади него.

Старая кора тихо треснула, и кроваво-красная жемчужина упала в его ладонь.

Хо Чжаньбай сдавленно ахнул, но, как ни старался, по-прежнему не мог шевельнуться.

Вот она: древняя жемчужина из драконьей крови!

Но между ними шла ожесточённая схватка – когда только успел её спрятать? Неудивительно, что ничего не нашлось при обыске. Цю Шуй... Цю Шуй всё ещё ждёт, что он вернётся и спасёт Мо-эра! Он не может здесь умереть... он не должен здесь умереть!

Вот только, как бы Хо Чжаньбай ни боролся, тело отказывалось повиноваться, управляемое чужой волей. Под тёмным холодным взглядом рассудок всё больше слабел и сознание меркло.

Почему? Как могли существовать подобные чары? Этот юноша ещё так молод – откуда у него силы столько, будто он уже долгие годы практикует демонические техники?

Убийца тем временем опустил голову и тихо, коротко откашлялся. Он победил, но все подчинённые погибли, да и сам он был уже на грани. Вот ведь одно к одному! Сперва в горах Цилянь они с трудом отбили жемчужину у множества опытнейших бойцов. Потом отряд раз за разом сражался с противниками, что устраивали засады вдоль всего их пути на Запад. А напоследок они в этом пихтовом лесу столкнулись с одним из лучших бойцов Центральной равнины!^[2]

Он часто дышал – начинала болеть голова. Искусство отражения взгляда требовало большого количества духовной силы. Если удерживать противника слишком долго, может стать совсем плохо. Не тратя больше времени на болтовню, убийца поднял руку навстречу несущему снежные хлопья ветру. Хо Чжаньбай точно так же поднял руку – будто марионетка, которую потянули за ниточку.

– Запомни: меня называют Тун, как «Взгляд».

Глаза за треснувшей маской были всё так же холодны.

Тун? Таинственный несравненный убийца клана Шэнхо из дворца Великого Света, где изучали демонические техники?

Значит, в этот раз люди из демонического клана тоже участвовали в битве за жемчужину на горе Цилянь?! Среди последователей трёх ступеней Горнила Демонов убийц столько же, сколько облаков на небе: даже основатель школы Динцзянь, господин Шу Е, был из них. Вот уже больше века их мастерство вызывало восхищение – и страх – у всех бойцов Поднебесной.

Тун же – лучший из них. Все признавали, что такой человек рождается раз в столетие.

В этот миг Хо Чжаньбай понял, какую огромную ошибку он совершил.

Тун медленно поднёс руку к своей шее. Его глаза сияли ледяным светом.

По яростному выражению лица Хо Чжаньбая было видно, как упорно он пытается сопротивляться, но тело по-прежнему подчинялось чужой воле. Сила этого демонического взгляда заставляла его мало-помалу подносить меч к собственному горлу.

«Снежный Ястреб! Снежный Ястреб!» – мысленно позвал он.

Прошло уже столько времени... Почему же птица не вернулась?

– Прощай, седьмой молодой мастер.

Глаза Туна были полны злого веселья. Он резко двинул рукой, словно вспарывая горло, и, повинуясь жесту, Хо Чжаньбай также взмахнул мечом.

Громкий птичий крик на миг заглушил свист холодного ветра.

Тун сдавленно зашипел, не успев увернуться, и острая боль пронзила его руку. Из раны у основания большого пальца потекла кровь. Её капли почти сразу застывали на холоде багровыми жемчужинами.

Белая птица спикировала сквозь ветер и снег, чем застала убийцу врасплох. Она проткнула ему руку острым клювом – и, описав в воздухе дугу, опустилась на плечо Хо Чжаньбая.

Это... всего лишь ястреб? Тун оторопел на миг, но не потерял собранности. Тяжело дыша и зажимая рану, убийца не сводил глаз с Хо Чжаньбая – пока он сам не отменит технику, враг никуда не денется.

Однако Хо Чжаньбай, до этого неподвижно стоявший в снегу, вдруг пошевелился!

Казалось, что внутренняя сила снова пробудилась в нём, оттесняя чужую волю от власти над телом. Хо Чжаньбай, стиснув зубы, постепенно отводил меч всё дальше от своего горла.

На сей раз взглянуть в глаза страху пришла очередь Туна.

Как это могло быть? Как человек, попавший под «Захват души», вдруг начал сопротивляться?

Нет времени на раздумья! Нельзя дать врагу прийти в себя! Тун выхватил меч, желая ударить противника в сердце, – дзинь!.. Хо Чжаньбай успел вскинуть Мохунь, чтобы блокировать удар. Клинки сошлись с такой силой, что из раны на пальце юноши снова потекла кровь.

От яростного столкновения снег взметнулся в воздух – и скрыл обоих противников. Подобного удара и без того истощённый Тун уже не вынес. Страшное сияние его глаз угасло. Убийцу отшвырнуло прочь по меньшей мере на три чжана^[3], и из его пробитой груди хлынула кровь. Снег вокруг тела быстро окрасился алым. Тун больше не двигался.

Жемчужина из драконьей крови вылетела из его руки и утонула в сугробе поодаль.

Хо Чжаньбай, пошатываясь и задыхаясь, поднялся. Снег припорошил его с головы до ног.

Снежный Ястреб всё ещё сидел на плече хозяина. Птица только что болезненно ткнула острым клювом в одну из акупунктурных точек Хо Чжаньбая. Именно благодаря этому своевременному вмешательству он смог освободиться из-под влияния Туна и нанести последний удар.

Уж теперь всё закончилось.

Опираясь на меч, как на палку Хо Чжаньбай наклонился и, порывшись в снегу сумел отыскать жемчужину. Перед глазами мужчины всё плыло, сияло и кружилось. Он словно продолжал видеть что-то ещё, кроме снега, но что? Может быть, это просто последствия искусства отражения взгляда, которое использовал на нём Тун?

Стискивая жемчужину в руке, Хо Чжаньбай собирался проверить, умер ли на сей раз его противник, но налетевший порыв ветра чуть не сбил его с ног.

Снежный Ястреб, раскрыв окровавленный клюв, пронзительно закричал.

Хо Чжаньбай понял: птица напоминает, что надо поторапливаться. Долина целителей ждёт их.

Метель становилась сильнее, и вот он уже едва стоял, даже опираясь на меч. Раны по всему телу страшно болели, кружилась голова. Если он не уйдёт отсюда... то что – так и погибнет в безлюдном лесу? Уже не желая проверять, мёртв ли на этот раз враг, он просто развернулся и побрёл прочь.

Беззвучно и незаметно белые снежные бабочки продолжали летать по чёрному лесу. В одно мгновение скрыли они и следы крови, и все тринадцать тел, лежащих там, где их настигла смерть.

Огромные пихты тянулись в холодное серое небо, словно могильные камни.

Белый. Белый. И снова белый.

С тех пор как он оставил позади пихтовый лес, в мире остался один этот цвет.

Хо Чжаньбай не знал, как долго бредёт по колено в снегу, и не знал куда – просто продолжал идти шаг за шагом. Над головой у него то и дело раздавался птичий крик – это Снежный Ястреб указывал дорогу.

Лёгкие горели, каждый вздох приносил боль. Перед глазами всё плыло, а снежинки, казалось, превратились в живых существ, распахнувших крылья и летящих, кружащихся перед ним. Среди них возникали то одни, то другие видения.

Послышался смех и возглас:

– Братец Хо, я здесь!..

Меж снежных хлопьев вдруг промелькнуло очаровательное личико. Девушка нежно рассмеялась.

– Глупый, поймай меня! Если поймаешь, выйду за тебя замуж!

Цю Шуй? Это был голос Цю Шуй? Разве она не осталась в Линьане? Как очутилась здесь?

Разве что... состояние Мо-эра ухудшилось?

Он широко шагнул вперёд и протянул руку, чтобы схватить женщину в красном, стоящую на снегу, но из-за острой боли в колене и рёбрах мир потемнел у него перед глазами. Миг – и улыбчивый рот, и ямочки на щеках превратились в пляску теней.

Он двигался слишком быстро – и был слишком измучен, – так что, сделав всего три шага, упал без сил. Однако в ладони всё так же крепко сжимал жемчужину из драконьей крови, ради которой рисковал жизнью.

Снежный Ястреб с клёкотом парил среди кружащегося на ветру снега. Наконец он заметил впереди горное ущелье – именно там скрывалась Долина целителей. Когда хозяин упал, птица встревожилась, камнем прянула вниз и с последним взмахом крыльев опустилась к нему на спину.

Острый клюв снова вонзился в раненое плечо: Снежный Ястреб пытался пробудить хозяина. Но на этот раз Хо Чжаньбай только вздрогнул – и не поднялся: несколько дней неистовых схваток измотали его до предела.

Ястреб поднял окровавленный клюв и закричал. Когтями он встревоженно впился в плечо Хо Чжаньбая, тем самым оставляя кровавые следы. Когда он понял, что хозяин точно не ответит, то чуть помедлил, а после расправил крылья и молнией взвился в воздух, устремляясь к пышно цветущей впереди долине.

Снег мало-помалу засыпал лицо Хо Чжаньбая, постепенно скрывая совсем. Белая пелена слепила, и сквозь неё проступали силуэты людей. Видения то ли смеялись, то ли пели.

– Хо Чжаньбай, хотела бы я никогда тебя не знать!

Вдруг он снова увидел ту девушку. В этот раз она стояла перед жаровней и с глубокой ненавистью глядела на него. Внезапно он понял, что её белое простое облачение – это траурные одежды^[4], а темнота за спиной – чёрные занавеси храма предков с погребальными табличками. Взгляд девушки был полон столь глубокой печали и лютого холода, что казался ему почти незнакомым. Отчаяние в её глазах смешалось с враждебностью. Он замер, растерянный и потрясённый.

Цю Шуй... Цю Шуй. Ты дразнилась и убегала, а я поймал тебя – и был уверен, что смогу удержать рядом на всю жизнь. Почему же тогда... ты вышла замуж за человека из семьи Сюй? Прошло столько лет – простила ли ты меня?

Хо Чжаньбай думал расспросить Цю Шуй, протянуть руку и стереть слёзы с глаз девушки, но, прежде чем смог коснуться её щеки хоть кончиком пальца, та отошла прочь и быстро, как вспорхнувшая бабочка, растворилась в снежной круговерти.

Бескрайняя пустошь простиралась вокруг. Он лежал, почти полностью заметённый снегом, и чувствовал, как его прошлое и будущее застилает белая пелена.

– Цзы... Цзые... – пробормотал Хо Чжаньбай имя того единственного человека, который мог бы его спасти.

Почему эта жадная до денег лисица ещё не явилась? Так нелепо выйдет, если именно сейчас она просто отмахнётся от него... С подобным бормотанием он окончательно лишился чувств посреди бушующей метели.

Хо Чжаньбай уже не слышал тихого шуршания и хруста, доносившегося издалека... словно кто-то полз по снегу.

* * *

Динь-ди-линь!

Снег продолжал идти. Но вот ветер донёс тихий, мелодичный и чистый звон серебряного колокольчика. Звук быстро приближался, становясь то звонче, то глуше.

Паланкин опустили в снег, и бубенчики, подвешенные по углам, разом звякнули.

Первой из паланкина выглянула одетая в зелёное миловидная девушка-служанка с изящной фигурой. На вид ей было не больше семнадцати.

– Ой, да здесь никого нет! – воскликнула она.

– Лю-эр, Снежный Ястреб не мог ошибиться, – с ленцой отозвались из паланкина. – Ступай поищи.

– Да, госпожа.

Тем временем четыре служанки беззвучно отодвинули занавеси, закрепили их и отошли. Из паланкина вышла красавица в фиолетовых одеждах; нефритовая шпилька того же оттенка скрепляла её волосы. Золотой горшочек-грелка, который она держала в руках, служил хоть какой-то защитой от холода. Она капризно протянула:

– Этот мужчина... должно быть, опять свалился на полпути. Вечно мне приходится самой покидать Долину, чтобы спасти его. Начинает надоедать... О! В следующий раз потребую с него двойную плату.

– А если седьмой молодой мастер не сможет найти деньги, ему придётся расплачиваться собой? – озорно поинтересовалась Лю-эр, прикрывая улыбку рукавом.

Однако лениться не посмела и принялась усердно искать.

Белая птица с криком спикировала в снег. Она рванула что-то когтями и безошибочно подцепила край плаща. Снова дёрнула изо всех сил. Снег посыпался вниз, открывая лежащего человека.

– А, вот он! – воскликнула Лю-эр и наклонилась, чтобы его приподнять.

Неожиданно он приоткрыл глаза и, увидев её, слабо шевельнул губами, пытаясь что-то сказать.

– Не трогай его!

Томная красавица в фиолетовом метнулась к ним, когда до её ушей донёсся первый же слабый звук. Она отстранила служанку, вручив ей грелку, и с серьёзным, строгим лицом склонилась над мужчиной, прижимая пальцы к его шее и проверяя пульс.

Как такое возможно? Лю-эр давно служила хозяйке Долины целителей и многого навидалась, помогая лечить больных, но и её глубоко потряс вид человека, засыпанного снегом: первый на её памяти, кто настолько пострадал в бою!

Всё тело Хо Чжаньбая покрывали раны, но кровь уже схватилась ледяной коркой. Обнажённые участки кожи побагровели от синяков и ссадин.

И этот человек... ещё жив?

– Посредственно, но пульс есть. – Красавица в фиолетовом закончила долгий осмотр и выпрямилась, поёжившись от холодного ветра.

Мужчина, с ног до головы облепленный снегом и покрытый кровью, открыл глаза. Кажется, он понял, кто перед ним, так что слабо улыбнулся и пробормотал:

– Цзые? Ты пришла?

Из последних сил он протянул к ней левую руку коснулся ладони – и наконец позволил себе потерять сознание.

– А могла бы отдыхать, – с сожалением вздохнула красавица.

Заметив, что мужчина крепко сжимает что-то в левой руке, Сюэ Цзые нахмурилась и заставила его разомкнуть пальцы. И тут же изменилась в лице: на ладонь ей выпала тёмно-красная жемчужина. Её блеск оставлял какое-то гнетущее впечатление.

Так вот ради чего он пострадал!

Безумец... Неужели действительно пошёл и добыл в бою древнюю жемчужину из драконьей крови? Но даже если так, разве будет от неё толк?..

Не сразу, но Сюэ Цзые справилась с потрясением и спрятала жемчужину, которая обошлась Хо Чжаньбаю слишком дорого. После чего закашлялась и жестом подозвала четырёх своих служанок.

– Помогите мне перенести его в паланкин. И постарайтесь не трясти, иначе раны откроются.

– Да, госпожа.

Служанкам, по-видимому, были не в новинку такие приказы. Девушки наклонились и плавно подняли Хо Чжаньбая под плечи и бёдра, следя за тем, чтобы спина оставалась прямой.

– Отнесите его в Долину, в Зимние покои, – приказала Сюэ Цзые и снова закашлялась, прикрывая рот шёлковым платком.

– Да, госпожа.

Служанки бережно устроили раненого, опустили занавеси, затем присели, подняли паланкин и понесли обратно. Они ступали так быстро и легко, что казались четырьмя летящими сквозь ветер птицами.

Метель наконец стихла, и взгляду открылась бескрайняя белая пустошь. От холода было трудно даже дышать.

Сюэ Цзые кашляла всё сильнее, но продолжала рассматривать жемчужину. Её взгляд становился печальнее с каждым мигом.

Этот мужчина... Ему похоже, жить надоело.

И было бы ради чего...

– Госпожа, почему вы отдали ему паланкин? У вас слабое здоровье, так зачем решили добираться домой пешком в такой холод? – вырвало её из раздумий негодующее бурчание Лю-эр. – Он страшно назойливый. – От возмущения девушка пинала ногами снежные комья. – Бирку «Возвращение с Небес» принёс только раз, а наведывается к нам уже восемь лет. Задолжал за лечение!.. Госпожа, почему мы не можем избавиться от этого ходячего несчастья?

Смеясь и кашляя одновременно, Сюэ Цзые ответила:

– Ладно тебе, со мной всё в порядке. По крайней мере, это не меня раз десять, если не больше, проткнули мечом. – Она закуталась в рысий мех и отобрала у Лю-эр золотую грелку. – Я так редко выхожу из Долины, что полюбоваться снежными пейзажами тоже приятно.

Лю-эр с тревогой посмотрела на неё.

– Да, но болезнь госпожи может обостриться...

– Ничего страшного, – отмахнулась та, прервав служанку. – Просто не спеша пойдём обратно. – И двинулась по глубокому снегу в сторону Долины.

На лицо падали снежинки. Земля и небо будто бы слились в одну бескрайнюю белую пустошь. Вдали, словно сотканный из густого дыма, возвышался пихтовый лес. Она продолжала кашлять, вдыхая ледяной воздух, но даже так жадно вглядывалась во всё вокруг. Сколько лет назад она пришла искать пристанища в Долину целителей? Как долго не покидала её?

Нелепо: её называют Божественной Целительницей, но справиться с собственным недугом она не в состоянии... не может даже свободно дышать.

– Госпожа! – Лю-эр встревоженно окликнула её, сбросила свой плащ и пустилась вдогонку. – Наденьте хоть это!

Внезапно Сюэ Цзые остановилась и вскинула руку предостерегая. Её глаза ярко блеснули.

– Что это за звук? – Женщина прислушалась к чему-то сквозь свист ветра и шелест позёмки и быстро указала: – Там!

Лю-эр выхватила меч, молнией метнулась туда, куда указала госпожа, и направила клинок в снег.

– Кто здесь? – резко окликнула она.

Снег будто взорвался: под ним действительно кто-то прятался. И этот человек голыми руками остановил удар!

Однако силы его были на исходе, и все их он вложил в отчаянный рывок. Отбив удар, человек снова рухнул в снег и больше уже не шевелился. Лю-эр отшатнулась, но быстро оправилась от испуга, нацелила меч в сердце противника... и поняла, что тот действительно больше не может двигаться.

– Значит, ты явился сюда из леса... – пробормотала Сюэ Цзые, глядя на деревья вдали.

От опушки действительно тянулся глубокий и извилистый след. То тут, то там на снегу остались пятна крови. Судя по всему, этот человек полз за Хо Чжаньбаем от самой чащи, пока силы не иссякли.

– Госпожа, он вот-вот умрёт! – крикнула Лю-эр, рассматривая две глубокие раны на спине упавшего.

Та лишь равнодушно хмыкнула:

– Да-да... Погляди, есть ли у него при себе бирка «Возвращение с Небес»?

– Нет, – разочарованно вздохнула Лю-эр, быстро обыскав неподвижное тело.

Значит, этот человек явился не за исцелением. Похоже, он участвовал в битве за древнюю жемчужину из драконьей крови. Видимо, эти стычки среди мастеров цзянху были столь ожесточёнными, что докатились из отдалённых, глухих гор сюда, до самой Долины целителей, чем грозили нарушить мирное течение их жизни.

– Тогда идём. – Сюэ Цзые развернулась, по-прежнему сжимая в руках горшочек-грелку. – Мы не можем работать даром.

Цзянху, мир мастеров боевых искусств, не был мирным и спокойным. Праведные школы и демонические кланы вечно противостояли друг другу. Из-за малейшего пустяка кровь лилась рекой. Постоянно кто-то был ранен, а то и умирал. Откуда взять сил спасти каждого? Сюэ Цзые не может помочь всем. И потом, пусть даже она его вылечит – разве он сможет заплатить столько, сколько просит за свою помощь Долина целителей?

– Но... – Лю-эр вдруг замешкалась, не торопясь выполнить её приказ.

– Но что? – Сюэ Цзые нетерпеливо фыркнула и обернулась. – Долина целителей помогает только тем, у кого есть бирка «Возвращение с Небес». Таковы правила. Или ты забыла?

– Лю-эр не посмела бы забыть! – Служанка немного нервно сжимала и разжимала пальцы на рукояти, продолжая при этом с лёгкой улыбкой посматривать на госпожу. – Но... этот мужчина очень красивый!

Девушка служила своей госпоже уже много лет и прекрасно знала её характер.

Ту интересовали не только деньги – госпожа была ещё и крайне требовательна к внешности своих пациентов. Как правило, услуги Божественной Целительницы стоили очень дорого. Однако если больной не мог заплатить и при этом был хорош собой, госпожа переставала скупиться и могла помочь просто так. Если же помощи ждали несколько страждущих, она всегда без колебаний начинала с самого молодого и красивого.

Так случилось, например, с Хо Чжаньбаем.

– Очень красивый? – госпожа выгнула бровь. – Правда?

– Да! – Лю-эр легонько похлопала юношу по плечу кончиком меча. – Он в десять раз симпатичнее того приставалы Хо Чжаньбая!

– Неужто? – Сюэ Цзые наконец подошла, заинтересовавшись. – Это действительно редкость.

Она приблизилась к лежащему без сознания юноше, наклонилась и приподняла его голову за подбородок, рассматривая внимательнее. Лицо было залито кровью. Расколотая маска из белого нефрита держалась на нём каким-то чудом. Увидев это, Сюэ Цзые резко посерьёзнела и коснулась крупного осколка.

Кажется, с этим человеком... не всё так просто.

Отставив грелку в сторону, она аккуратно сняла маску, стёрла кровь и вгляделась пристальнее – лицо совсем ещё молодое.

Он и правда был очень хорош собой, но вместе с тем казался мрачным и отстранённым. Кожа бледная, словно юношу выточили из снежной глыбы. Не покидало ощущение, что сомкнутые веки оберегали тех, кто на него взглянет, от чего-то дурного. Может, от бездны, что таилась за ними? Своим видом юноша сперва приводил в смятение, а потом и вовсе начинал пугать.

Сюэ Цзые, сама не заметив, тихо ахнула: её словно задело порывом ледяного ветра.

– Ну как? Правда ведь хорошенький? Жалко, если умрёт... Так мы ему поможем?

Сюэ Цзые сосредоточилась на своих ощущениях. Она потянулась и легко коснулась закрытых глаз юноши. Именно от них исходила пугающая сила.

Что это было? Мало что на свете способно так её растревожить.

– И ещё жив, – задумчиво пробормотала она, чувствуя кончиками пальцев, как подрагивают его веки.

Этот человек был ранен тяжелее, чем Хо Чжаньбай, и всё же дополз за ним сюда! Какая невероятная воля к жизни!

Сюэ Цзые убрала руку, выпрямилась и отступила на шаг: ей стало жутковато.

В этот же самый миг умирающий распахнул ярко-синие глаза!

Они сияли, как отполированное стекло, и демонический блеск на миг отразился в её зрачках. Казалось, на это ушли последние силы юноши. Не пытаясь больше пошевелиться, он разлепил бескровные, бледные губы и выдавил:

– Помоги... мне...

Сюэ Цзые почувствовала, как помутилось в голове, когда чужая воля вторглась в её душу.

«Захват души» с использованием искусства отражения взгляда? Сюэ Цзые мгновенно узнала технику – и всё равно попала под удар.

Не тратя времени на раздумья, она достала что-то из рукава и заслонилась от взгляда незнакомца.

Раненый юноша тихо вскрикнул, содрогнулся всем телом и обмяк, снова потеряв сознание.

Сюэ Цзые стояла на ветру и чувствовала, как по её спине струится холодный пот. Женщину бил озноб. В ладони она сжимала изящное металлическое зеркальце, искусно сработанное в форме цветка водяного ореха. Самая обычная девичья вещичка – поправить причёску, к примеру.

В тот миг, когда её коснулся полный демонических чар взгляд, она не задумываясь отразила удар в того, кто его нанёс. Это был единственный способ противостоять подобному исключительно мастерскому нападению.

Но, справившись с опасностью, Сюэ Цзые в нерешительности застыла. Когда юноша поднял веки, она заметила что-то важное. Эти глаза... Этот взгляд... Он показался знакомым: она будто бы встречала похожий когда-то давно, больше десятка лет назад.

– Госпожа, как вы? Всё хорошо?

Атака была молниеносной, словно ястреб спикировал на добычу. Лю-эр даже не успела вмешаться.

– Обошлось, – пробормотала Сюэ Цзые, снова подхватив грелку, и закашлялась. – Ещё бы совсем чуть-чуть...

Лю-эр яростно замахнулась, желая разрубить юношу пополам.

– Это уж слишком!.. Госпожа хотела тебе помочь, а ты посмел её обидеть! Что за неблагодарный подлец?!

Сюэ Цзые коснулась её локтя, останавливая, и качнула головой.

– Достаточно. Заберём его с собой.

Лю-эр совсем растерялась. Госпожа всё ещё собирается его спасти? Он, конечно, красавчик, но настоящая гадюка: точно укусит всех, кого сможет, как только немного восстановит силы.

– Идём, – сказала Сюэ Цзые.

Её кашель всё усиливался. Она ощущала, как колкий ледяной воздух словно замораживал её лёгкие изнутри и отдавался острой болью.

– Давай поторопимся, – добавила она.

Лю-эр не посмела спорить. Теперь ей предстояло всю обратную дорогу тащить на себе это беспамятное тело.

Снег и ветер по-прежнему стирали границы между землёй и небом, так что Сюэ Цзые шла по бескрайней белой пустоши.

Холод пробирался под одежды, и казалось, что даже кровь стынет в жилах, а тело превращается в кусок льда – так же, как ночью двенадцать лет назад.

Вернётся ли когда-нибудь тепло?

Она снова закашлялась и прошептала, глядя на парящие в воздухе снежинки:

– Сюэ Хуай...^[5]

Сюэ Хуай... ты мерещишься мне? Только что в глазах этого человека... я вдруг увидела тебя.

Глава 1
Первая снежная ночь

Хо Чжаньбай не знал, сколько времени он провёл в забытьи. Когда он очнулся, снаружи уже стемнело.

Первым, что он увидел, стали девять нефритовых бирок на стене; на каждой искусно вырезаны цветущие орхидеи и грибы бессмертия. Похоже, это были бирки «Возвращение с Небес», которые уже использовали в этом году. Все знали, что каждый год Долина целителей выдаёт лишь десять таких и принимает только десяток больных – всех за крайне высокую плату. Именно так эти нефритовые бирки стали дарующими бессмертие талисманами, которыми стремились завладеть все мастера боевых искусств.

Судя по всему, в этом году лишь одну ещё не истратили и не вернули в Долину.

Хо Чжаньбай хотел повернуть голову, но шея отозвалась такой острой болью, будто была сломана. Краем глаза он заметил Снежного Ястреба. Птица сидела на жёрдочке, свесив голову, словно дремала. Над свечой в серебряной ванночке-кювете прогревался набор тончайших медицинских игл, а в серебряном чайничке кипели лекарственные травы, распространяя при этом по всей комнате свой аромат.

Внезапно Хо Чжаньбай почувствовал умиротворение. Это место стало родным – единственное за восемь лет прибежище, в котором он всегда мог укрыться от беспрерывных погонь и сражений.

– Да тебя и впрямь не убьёшь.

Он распахнул глаза, услышав хорошо знакомый насмешливый голос. Всё же повернул голову, превозмогая боль, и увидел тонкую прокалённую иглу в изящной женской руке.

Хо Чжаньбай слабо улыбнулся. Сюэ Цзые...

Женщина в фиолетовом изогнула брови в притворном удивлении. Она не спеша перебирала иглы и не упустила возможности уязвить словами:

– Я смотрю, ты привык полагаться на нас. Собираешься предложить себя в счёт долга? Один приём стоит сто тысяч, а ты задолжал мне уже за шесть.

Проклятая лисица. Он хотел было ввязаться в перепалку, но смог лишь слабо захрипеть.

– О, и забыла сказать: я напоила тебя восстанавливающим ци^[6] снадобьем из девяти трав. Оно вызывает сухость и жжение в горле, так что говорить ты пока не сможешь.

Сюэ Цзые с насмешкой посмотрела на Хо Чжаньбая. Мужчина лежал в постели, завёрнутый в полосы ткани, как клейкий рис в тростниковые листья, и сверлил её в ответ гневным взглядом.

– А теперь, как хороший мальчик, веди себя спокойно: будет немного больно.

Эта женщина!..

Он покосился на набор из двадцати четырёх игл, прокалённых в кювете, и невольно сглотнул. Заметив это, она звонко рассмеялась.

– Испугался?

Не произнеся ни слова больше, женщина присела рядом, и в одно мгновение иглы вонзились в Хо Чжаньбая! Она ставила их словно не глядя. Движения рук были столь молниеносны, что все двадцать четыре иглы поразили нужные точки без промаха и практически одновременно. Подобное мастерство поневоле восхищало.

Боль прошила всё тело, отчего Хо Чжаньбай вскрикнул, но в тот же миг Сюэ Цзые заткнула ему рот тряпичным кляпом.

– Не кричи: испугаешь других больных, – холодно приказала женщина. Она медленно вкручивала иглы на нужную глубину.

Хо Чжаньбай согласно замычал сквозь ткань, но к тому времени, как она закончила, весь взмок от боли.

– Так, жизненные точки запечатаны. Теперь я займусь твоим лицом, а следом – зашью раны на теле.

Острая боль прошла, тело расслабилось. Он старательно пытался избавиться от кляпа, продолжая следить за Сюэ Цзые.

Странно... Он не помнил, чтобы лицо серьёзно пострадало. Может, пара царапин, но не больше.

– Ой, да не спорь ты! Разве тело важнее лица, дарованного предками? – Заметив сомнения, Сюэ Цзые похлопала по его щеке и категорично продолжила: – Да и, по правде сказать, ты мне должен по уши. Бирка «Возвращение с Небес» была только одна, а ходишь ты ко мне уже восьмой год. Если бы ты ещё и красоту утратил, я бы давным-давно выставила тебя за дверь.

Продолжая болтать, она сняла повязки с его лица, окунула палец в пахнущую травами зеленоватую целебную мазь и низко склонилась над ним. Сюэ Цзые смазывала ссадины так аккуратно, словно восстанавливала ценнейшее произведение искусства.

Охваченный яростью, Хо Чжаньбай уставился на женщину

– Ого, вот это взгляд, а? – Она закончила наносить лекарство, снова похлопала мужчину по щеке, полностью игнорируя его злость, и повысила голос: – Лю-эр! Подготовь горячую ванну и ткань для перевязок! А, кстати, не забудь травы, которые снимают боль. Пора уже его подлатать.

– Сейчас будет! – откликнулась снаружи Лю-эр.

– Проклятая! Лиса! – Наконец он сумел выплюнуть тряпичный кляп и теперь пытался отдышаться. – Такая жестокая. Что, в этом году опять никто замуж не берёт?

Хо Чжаньбай немедленно получил подушкой, туго набитой целебными травами. Сюэ Цзые ударила по лицу, которое ещё совсем недавно так бережно обрабатывала лекарством.

– Хочешь, повторим? – усмехнулась она, прикасаясь к серебряной игле, которую только что вытащила из его тела.

Снежный Ястреб на жёрдочке проснулся от этой стычки. Он осмотрел комнату чёрными фасолинами глаз и издал тихий, будто бы насмешливый клёкот.

– Бесстыжая пернатая скотина, – пробормотал Хо Чжаньбай. От удара закружилась голова, так что он отступил, не осмелившись ответить. Только заворчал на ястреба: – Завтра повыдергаю тебе все перья!

Снежный Ястреб заклекотал снова – в этот раз звук походил на глумливый смех – и перелетел на плечо Сюэ Цзые.

– Госпожа, всё готово! – крикнула снаружи Лю-эр.

Она вошла с подносом, на котором лежали большие стопки ткани для перевязок и какие-то снадобья. Следом за ней четыре служанки сообща втащили в дом бочку для купания. От горячей воды валил пар.

– Хорошо, – сказала Сюэ Цзые и взмахом руки согнала ястреба со своего плеча. – Тогда сейчас начнём.

Хо Чжаньбай с горечью хмыкнул, осознавая: снова эти женщины соберутся и всей толпой будут глазеть на него одного.

За последние восемь лет он по меньшей мере четырежды наслаждался этим сомнительным вниманием.

Сюэ Цзые подошла к его постели, откинула одеяло и осмотрела мужчину. Сейчас в её взгляде не было ни следа насмешки. Тело Хо Чжаньбая сверху донизу покрывали полосы ткани, не оставляя на виду ни кусочка кожи.

– А-Хун, Цзинь-эр, Лань-Лань, сяо Чэн^[7], подойдите. Полагаюсь на вас. В этот раз нужно быть крайне осторожными: у него больше тринадцати серьёзных ран и двадцать семь средней тяжести. Нельзя допустить ни единой ошибки.

– Да, госпожа! – в один голос ответили служанки.

Хо Чжаньбай слишком хорошо знал, как они работают. Все пятеро, включая Лю-эр, обучались целительству у Сюэ Цзые. Старшими среди них были Шуан Хун и Фэн Лю. Девушки действовали так слаженно, что казалось, будто у одного человека выросло десять рук. Стоило одной из них вскрыть рану, как другая извлекала из неё обломки кости, третья сшивала сосуды, четвёртая очищала, а пятая накладывала швы.

Как правило, всё происходило так быстро, что пациент терял лишь пару капель крови – и уже готово.

Но... в этот раз ран слишком много. Хватит ли всего лишь десяти рук, чтобы помочь?

Однако не успел Хо Чжаньбай хорошенько обдумать это, как почувствовал, что мысли принялись путаться.

– Лекарство подействовало, – доложила следившая за его реакциями Лань-Лань.

– Тогда начинаем. – Сюэ Цзые зажала в пальцах острую серебряную иглу. Её взгляд был холоден и спокоен, как у богини, способной повернуть вспять колесо перерождений.

* * *

Какой долгий... бесконечный сон. И самое страшное – он прекрасно понимал, что спит.

В бескрайней непроглядной тьме слышались чьи-то быстрые шаги и смех. Мелькнули красные одежды. Совсем юная девушка, задорно смеясь, убегала от него прочь. Время от времени она оборачивалась, и Хо Чжаньбай видел улыбку, которая преследовала его все эти годы.

– Глупый братец, поймай меня! Если поймаешь, выйду за тебя замуж!

Мужчина хотел пуститься в погоню, но не мог пошевелиться: тело словно прибили намертво.

Она убегала всё дальше и дальше, всё больше и больше растворялась во тьме – он уже не смог бы догнать этот призрак.

– Пожалуйста, отпусти моего Чунхуа! – умоляла девушка, перед тем как он отправился на поиски.

– Лучше бы я никогда тебя не знала, – холодно сказала ему молодая женщина в траурном одеянии, обнимая ребёнка. – Убийца! Ты разрушил всю мою жизнь!

Каждое слово пронзало его, словно невидимый клинок, оставляя незаживающую рану.

Цю Шуй, Цю Шуй... Нет, всё совсем не так!

Мужчина хотел докричаться до неё, но не мог издать ни звука.

Почему он всё ещё спит? Отчего не может проснуться?! Сколько продлится эта пытка?

– Ой, госпожа, посмотрите, что это с ним? – Фэн Лю заметила, что у человека, лежащего в бочке с лечебным отваром, вдруг участилось дыхание, лицо побелело до синевы, на лбу выступил пот. Хо Чжаньбай хмурился, метался и мелко дрожал.

– Что случилось? – испугалась сяо Чэн и поспешно проверила отвар. Ведь именно она готовила порошок «Байяо»: снадобье, заживляющее раны и останавливающее кровотечение.

Сюэ Цзые в ответ только слегка качнула головой и положила руку на лоб Хо Чжаньбая.

– Ничего. Он просто видит сон.

Просто сон. Но иногда и сон может убить. И без того израненный, Хо Чжаньбай продолжал вздрагивать. Множество эмоций отражалось на его лице, сменяя друг друга. Он явно хотел что-то сказать, но не мог произнести ничего связного – лишь раз за разом бормотал имя:

– Цю Шуй... Цю Шуй...

Что бы ему ни было так важно выразить, он мог только бормотать это имя – снова и снова.

Сюэ Цзые вздохнула. Похоже, все эти годы он страдал по той самой женщине.

Цю Шуйинь...

Прошло восемь лет с их первой – и единственной – встречи.

Тогда Сюэ Цзые как раз встала во главе Долины целителей и установила правило: только десять больных в год и только с биркой «Возвращение с Небес».

В том же году зимой в Долину целителей близ реки Мохэ пришли трое: Хо Чжаньбай с ребёнком на руках и девушка несравненной красоты, все измученные дорогой. Юноша протянул Сюэ Цзые бирку «Возвращение с Небес» и умолял спасти жизнь Мо-эру – малышу, которому не исполнилось ещё и года. Хо Чжаньбай и сам тогда был тяжело ранен. Сюэ Цзые не знала, скольких людей ему пришлось убить, чтобы заполучить эту бирку – ценнейший талисман бессмертия в глазах любого из цзянху.

Оба путника выглядели встревоженными и сгорали от нетерпения. Казалось, предложи им обменять их жизни на жизнь этого ребёнка, согласились бы не колеблясь. Сюэ Цзые проверила пульс умирающего малыша и покачала головой: случай был безнадёжным. В ответ юноша и девушка упали перед ней на колени.

Тогда она посчитала их родителями Мо-эра.

Целый месяц Сюэ Цзые ломала голову, но не нашла способа излечить малыша. Только и оставалось отдать им бирку «Возвращение с Небес». Однако путники так умоляли, что Сюэ Цзые сдалась и всё же выписала им рецепт на несуществующее лекарство. Получив его, Хо Чжаньбай начал отчаянные поиски.

Год за годом она наблюдала, как Хо Чжаньбай приносит добычу... и каждый раз он, залитый кровью, падал у её ног.

Сюэ Цзые была уверена, что рано или поздно мужчина сдастся: в конце концов, никто не будет рисковать жизнью ради ребёнка, в котором нет ни капли родной крови, не будет раз за разом ходить по лезвию, чтобы отвоевать редчайшие ингредиенты для снадобья.

И всё же она ошибалась.

Почему он никак не мог успокоиться? Сюэ Цзые хмыкнула в полном недоумении. Тем временем мужчина, к которому она прикасалась, дёрнулся под её рукой.

– Цю Шуй, всё не так! Всё совсем не так! – бормотал он, торопясь и глотая слова.

Не так – это как? Минуло уже восемь лет. Разве недостаточно времени прошло, чтобы прояснить любые проблемы и недопонимания? Как мог разумный человек довести себя до такого состояния? Сюэ Цзые помотала головой – и испугалась, заметив слёзы, текущие по лицу Хо Чжаньбая из-под крепко сомкнутых век. Никогда прежде она не видела такого выражения. В обычной жизни мужчина всегда казался легкомысленным и нахальным.

Сюэ Цзые вздохнула. Нужно было разбудить его.

Она положила руку между лопаток мужчины на точку лин-тай, так называемое обиталище души; ритмично нажимая, позволила собственной внутренней силе мягко проникнуть туда, а потом тихо позвала:

– Эй, Хо Чжаньбай... Ну же, давай, просыпайся.

Он вздрогнул всем телом, пытаясь очнуться от кошмара.

С громким плеском Хо Чжаньбай крепко схватил её мокрыми горячими руками, едва не утащив к себе в бочку.

– Ты что творишь? – гневно выпалила Сюэ Цзые, опешив. Она уже готова была ударить, но осеклась: он всё ещё не открыл глаза.

Продолжая пребывать внутри кошмарных видений, Хо Чжаньбай схватился за первое, что смог найти. Он судорожно цеплялся за её руку, как утопающий за соломинку, и Сюэ Цзые растеряла всю свою злость. Она просто позволила мужчине держаться за себя, чувствуя, как его дыхание мало-помалу успокаивается, а дрожь стихает. Долгий кошмар наконец-то закончился.

Кто-то звал его... там, за границей темноты, окликал тихо и нежно.

Хо Чжаньбай сделал длинный, глубокий вдох. Постепенно окружающие предметы приобретали чёткость. От бочки с лекарственным отваром поднимался густой пар, размывая черты лица склонившейся к нему красавицы... Кажется, они были знакомы?

Тут он пришёл в себя и выпалил:

– А ты что здесь делаешь?

Хо Чжаньбай оторопел, поняв, что крепко сжимает руку этой злющей сварливой лисицы. Опасаясь снова получить затрещину, он поспешно разжал пальцы. Потом хотел вылезти, опираясь на край бочки, и замер, так и не закончив движения.

Он уже может двигать руками?

– Надень халат и выходи.

Хо Чжаньбай стоял в растерянности, пока Сюэ Цзые не швырнула ему в лицо полотенце.

– Вокруг одни женщины, – холодно произнесла она.

Фэн Лю покраснела и, склонив голову, хихикнула.

– И что тут смешного, дурная ты девка? – отругала её Сюэ Цзые, обернувшись. – Значит, время торчать здесь и хихикать у тебя есть, а пойти в Осенний павильон и позаботиться о других больных – нет? Ещё раз увижу такое – ноги переломаю!

Фэн Лю притихла, как цикада зимой, поспешно собрала все снадобья и испарилась.

Сюэ Цзые закончила ругаться и снова обернулась к нему. К тому времени Хо Чжаньбай торопливо выбрался из бочки. Он набросил на плечи длинный нижний халат и снова опустился на лежанку. Однако раны были слишком серьёзными, и от этих быстрых, резких движений их тянуло так, что сложно оказалось сдержать гримасу боли.

– Дай посмотрю. – Сюэ Цзые невозмутимо уселась на край лежанки и распахнула его одежду.

Лечение прошло успешно. Под действием снадобья раны начали затягиваться, а самые крупные, которые пришлось зашивать, перестали кровоточить. Сюэ Цзые принялась осматривать его, надавливая на каждый цунь^[8] в поисках кровяных сгустков. В этот раз мужчина был ранен настолько серьёзно, что она не могла махнуть рукой и позволить ему дальше выздоравливать самостоятельно.

– Какой ужас, – не сдержавшись, вздохнул Хо Чжаньбай.

Сюэ Цзые мельком взглянула ему в лицо.

– Ну, что ещё?

– Разглядываешь меня бесстыдно, везде трогаешь. Будь я девушкой, пришлось бы покончить с собой, если бы ты отказалась на мне жениться. – Хо Чжаньбай вернулся к своей обычной, давно ей знакомой манере, с лёгкостью извергая непристойности.

С нахальным видом он подался к ней. – И кстати: я всё ещё должен тебе сотни тысяч за лечение... Может, действительно согласишься взять плату телом, а? Ты всё равно такая злая и жадная, что никто, кроме меня, тебе этого не предложит.

Не изменившись в лице, Сюэ Цзые холодно заметила:

– Ты столько не стоишь.

Хо Чжаньбай чуть не задохнулся от возмущения.

Вскоре она закончила осмотр, набросила на него одеяло и спокойно продолжила:

– С раной на груди понадобится ещё раз поработать иглами, а все остальные уже не опасны. Примешь несколько снадобий для восстановления крови и ци, отдохнёшь пару месяцев – и будешь в порядке.

Хо Чжаньбай изменился в лице и рывком сел.

– Пару месяцев?! Слишком долго!

Сюэ Цзые изумлённо взглянула на него.

– Мо-эру становится всё хуже и хуже. Последний месяц он продержался только благодаря снадобью из женьшеня. Ждать больше нельзя, – начал бормотать он и вдруг вскинул голову, посмотрев на Сюэ Цзые с воодушевлением. – Но я же нашёл жемчужину из драконьей крови! Теперь, когда все пять ингредиентов собраны, ты ведь сможешь приготовить лекарство?

Она не сразу нашлась с ответом.

– О... да. Конечно. Раз всё собрано.

Он и в самом деле сумел!

Семилистный рассветный женьшень, который рос на дне священного озера клана Байюэ; цветок феникса из дворца Бай-юнь на горе Бичэншань, что посреди Восточного моря; драконий язычок со склона горы Цзюньшань в Дунтине; семена снежных маков из башни учёного Му... а теперь и древняя жемчужина из драконьей крови с гор Цилянь. Величайшие сокровища, способные потрясти до основания цзянху и заставить мастеров боевых искусств вцепиться друг другу в глотки.

Хо Чжаньбай за восемь лет обошёл Поднебесную и добыл каждое из них!

Что же за сила заставляет его бороться вопреки всему? Что поддерживает в этих отчаянных сражениях?

– Тогда возможно ли побеспокоить барышню Сюэ просьбой как можно скорее приготовить снадобье? – Он сел и торжественно, с достоинством поклонился ей. – Я обещал Цю Шуй через месяц вернуться в Линьань с лекарством.

– Как бы сказать... – Сюэ Цзые вынула из рукава жемчужину из драконьей крови и запнулась снова, пробуя подобрать слова. – На самом деле я всё это время пыталась объяснить: болезнь Мо-эра я...

– Прошу, – перебил Хо Чжаньбай, словно опасаясь, что она сейчас скажет что-то непоправимое. И тихо повторил: – Прошу. Если ты не сможешь его спасти, Мо-эр умрёт. Прошло уже восемь лет, нам почти удалось!

Она крепко сжала жемчужину и тихо вздохнула.

Словно сдавшись, Сюэ Цзые уселась, положила перед собой записи о болезни и взялась за кисть, чтобы записать рецепт. Хо Чжаньбай виновато улыбнулся.

– Пока ты лечишь Мо-эра, я как раз понемногу начну выплачивать свой долг... Я всегда держу слово. Ты никогда не была на Центральной равнине, поэтому не знаешь, что седьмой молодой мастер Хо из школы Динцзянь известен не только как прекрасный мечник – также он выполняет каждое своё обещание!

Сюэ Цзые продолжала писать и лишь слегка хмурилась. Неизвестно, слушала ли она его.

– Пусть ты скупа и жестока, но в деле целительства тебе нет равных! – попытался польстить Хо Чжаньбай.

Она отложила кисть, глубоко задумавшись, затем разорвала рецепт и принялась писать следующий.

– Я знаю, ты просишь столько денег за лечение, чтобы кормить людей в Долине. Все они дети, брошенные родителями, или сироты, правда? – Хо Чжаньбай продолжал говорить, и во взгляде не было ни тени насмешки. – Также знаю, что ты требуешь по сто тысяч с мастеров боевых искусств, но бесплатно лечишь людей в окрестных деревнях. Хоть и кажешься суровой, на самом деле...

Кисть замерла, и Сюэ Цзые с изумлением посмотрела на этого болтуна.

Откуда он мог всё это знать?

– Да ты лечись как следует, – сказала она и легонько сжала его плечо. – Я что-нибудь придумаю.

Хо Чжаньбай вздохнул с облегчением и рухнул на постель.

Мужчина был так тяжело ранен, что стоило ему расслабиться – силы кончились. Он чувствовал, как тело дрожит от боли, но всё же лениво улыбался.

– А ещё я знаю: ты так придирчива к внешности потому, что твой любовник тоже выглядит... Ай!

Тонкая серебряная игла вонзилась, чуть вибрируя, в хунь-шуй, точку летаргического сна.

– Даже если пытаешься говорить только хорошее, помни: чем больше скажешь – тем быстрее ошибёшься. – Сюэ Цзые была спокойна и холодна, словно водяная гладь.

Хо Чжаньбай растерянно смотрел на неё. Он разомкнул губы, будто хотел что-то добавить, но в конце концов его веки сомкнулись, и он заснул. Глядя на него, Сюэ Цзые глубоко вздохнула, наклонилась, укрыла его одеялом и прошептала:

– Прошло восемь лет. Ты сражался, не жалея себя... но стоило ли оно того?

Ещё восемь лет назад, когда два путника вместе пришли в Долину целителей и принесли с собой ребёнка, Сюэ Цзые сразу поняла...

Та девушка всем сердцем его ненавидит.

Стоило ли оно того? Сюэ Цзые в самом деле хотела задать этот вопрос, но Хо Чжаньбай вечно перебивал её ленивыми подколками, поэтому договорить никак не получалось. Впрочем, он умён... и, возможно, в глубине души всё знал с самого начала.

* * *

Когда Сюэ Цзые вышла из Зимнего павильона, песок в часах уже показывал четвёртую стражу^[9].

Фэн Лю и остальных учениц она отправила в Осенний павильон, все прочие служанки давно спали, и Сюэ Цзые не стала их будить. Она взяла фонарь и неторопливо пошла по берегу холодного ручья.

На севере, у реки Мохэ, круглый год холодно, но в самой Долине целителей бьют горячие источники. Основательнице когда-то приглянулось это место. Она осталась здесь отшельничать, а для выращивания лекарственных трав возвела четыре павильона: Весенний, Летний, Осенний и Зимний. Благодаря горячим источникам в каждом властвовал собственный сезон. Зимний павильон возвышался у самого входа в Долину целителей, и возле него было очень холодно, поэтому обычно Сюэ Цзые его избегала.

От ветра, дующего с реки, женщину прихватил озноб.

Бесстрастная луна, сияя с небес, озаряла заснеженную Долину. Цветущая белая слива наполняла воздух тонким ароматом.

Сама не заметив как, Сюэ Цзые дошла до озера, в которое впадал холодный ручей. Воды горячего источника тоже текли сюда, так что одна половина озера была окутана паром, а на другой лежала толстая корка льда.

Невыносимая тоска обрушилась на Сюэ Цзые. Не в силах сдержаться, она побежала к озеру и проскользила по льду до самой его середины. Там отложила фонарь, дрожа от холода опустилась на колени и посмотрела вниз: человек в глубине всё ещё спал – спокойный и бледный, ничуть не изменившийся за десять с лишним лет.

Сюэ Хуай... Сюэ Хуай... знаешь, сегодня один человек говорил о тебе.

Он сказал, что ты, наверное, очень красивый.

Будь сейчас жив, говорили бы о тебе как о самом красивом мужчине на свете?

Как жаль, что ты спишь здесь, под ледяной гладью, и не отвечаешь, как бы я ни звала тебя. Я хорошо разбираюсь в целительстве, многих спасла, а тебя пробудить всё ещё не в силах.

Сюэ Цзые шептала это, стоя на краю льдины, и слёзы ручьями катились по её щекам.

В прошлом наставница утешала и успокаивала её, желая, чтобы душа Сюэ Цзые достигла мира. Со временем самые тяжёлые воспоминания действительно потускнели, но она помнила своё отчаяние в ночь, когда уничтожили клан Мо, а её и Сюэ Хуая преследовали, пока не загнали в воду.

Река Мохэ в декабре особенно холодна, и падение в неё несёт смерть.

Убийцы охотились на них с окровавленными мечами наголо. Лица скрывали жуткие маски. Сюэ Хуай за руку тащил её за собой по льду замёрзшей Мохэ, но тот с треском раскололся, и огромная чёрная пасть мгновенно поглотила их. Тогда Сюэ Хуай крепко прижал Сюэ Цзые к себе и поплыл подо льдом.

Его сердце было единственным источником тепла в обжигающе холодной воде.

Вот уже двенадцать лет Сюэ Цзые чувствует этот холод, проникший в её кости. Каждую снежную ночь женщина словно теряет рассудок: просыпается, распахивает двери и босиком выбегает из тёплого дома на улицу. Она хочет немедля вернуться в позабытую деревушку клана Мо, чтобы отыскать потерянное когда-то тепло.

Но после той кровавой ночи у неё больше ничего не осталось. Даже Сюэ Хуая.

Человек подо льдом лежит всё так же спокойно, и с тех пор он ни капли не изменился.

Юноша семнадцати лет. Он чуть сгорбился, будто оберегая кого-то, скрестил руки перед грудью... Ледяная вода тихонько покачивает его во сне. Сюэ Цзые наклоняется ещё ниже, так, что их лица разделяет только лёд, и шепчет:

– Сюэ Хуай, Сюэ Хуай... когда же ты проснёшься? Если не поторопишься, я состарюсь...

* * *

Летний павильон находился поблизости. Служанка, которая присматривала за больным этой ночью, подняла занавеску и увидела в ярком свете луны Сюэ Цзые, лежащую на льду посреди озера. Девушка вздохнула и сказала своей напарнице:

– Сяо Цзин, посмотри... госпожа опять разговаривает с тем человеком.

Все они – сироты. Госпожа привела их из деревень, лежащих неподалёку. Кто-то был неизлечимо болен, кого-то бросили из-за нищеты, но тот юноша появился здесь раньше, чем любая из них.

Тётушка Нин говорила, что двенадцать лет назад госпожа приплыла сюда подо льдом именно с этим человеком. Течение реки Мохэ привело их в Долину целителей.

Прежняя хозяйка, Ляо Цинжань, сумела спасти девушку, и потому в её сердце оставалось немного тепла. А вот юноша совсем замёрз. Но госпожа уже больше десяти лет изучает целительство, надеясь однажды вернуть его к жизни.

– Он и в самом деле очень красивый. – Сяо Цзин задумчиво посмотрела на тень на льду.

Однако её товарка не слушала – приглядывалась к чему-то на западном берегу озера. Вдруг она изумлённо вскрикнула и вскочила на ноги.

– Смотри, что это? Какой-то шум в Осеннем павильоне? Кто-то дерётся?! Беги, позови старшую сестру Шуан Хун!

* * *

В Осеннем павильоне царил беспорядок: мебель опрокинута, повсюду виднелись следы борьбы.

Фэн Лю тяжело дышала. Этот человек... Так ли ему было плохо? Шесть-семь выпадов не задели даже края его одежд. Теперь Фэн Лю была растеряна и не понимала, как ей поступить.

Она не заметила, как противник в один миг оказался в дальнем углу комнаты, схватил сяо Чэн и приставил ей к горлу свой серебряный клинок со словами:

– Иди и позови ту женщину, иначе я убью её.

Фэн Лю топнула ногой, чувствуя, как в глазах темнеет от гнева. Она же говорила госпоже, что нельзя спасать эту окоченелую гадюку, и вот пожалуйста: стоило дать немного согреться, тут же укусила!

– У тебя совесть есть? – Она недотягивала до соперника, потому лишь бессильно выругалась. – Подлец неблагодарный!

– Я хочу, чтобы ты пошла и позвала ту женщину. – Он шевельнул клинком и оставил на шее сяо Чэн кровавую царапину.

Сяо Чэн, не разобрав, что это лишь маленький порез, закричала и потеряла сознание от страха.

Ничего не поделаешь. Фэй Лю обернулась к служанке, стоявшей рядом, и незаметно ей подмигнула.

– Где госпожа? По-прежнему в Зимнем павильоне, так? Бегом туда, зови её и попроси взять ещё людей!

Лучше всего привести сюда этого прилипалу Хо Чжаньбая: он один во всей Долине сможет справиться с ядовитой гадиной!

Однако служанка ничего не поняла. Она распахнула дверь – и вскрикнула:

– Так вот же госпожа!

Все удивлённо обернулись к дверям. Снегопад прекратился. Луна заливала Долину холодным сиянием. Над озером, похожим на блестящее зеркало, поднимался туман. Женщина в фиолетовых одеждах лежала на льду и спокойно глядела в глубину. Рядом с ней стояла служанка в красном; это была Шуан Хун. Она примчалась, едва заслышав, что происходит в Осеннем павильоне, и сейчас докладывала госпоже.

Сюэ Цзые медленно подняла голову и посмотрела на Осенний павильон.

Хоть они были далеко друг от друга, рука, держащая серебряный клинок, еле заметно дрогнула.

Тун укрылся в тени. Его бледное лицо ничего не выражало, но внутри бушевала буря. Что это? Что такое с ним происходит? Та женщина далеко – нельзя толком рассмотреть даже лицо, – но один взгляд на неё потряс до глубины души. Может быть... она тоже изучала искусство отражения взгляда?

И снова у него страшно заболела голова.

Возможно, дело было в истощении духовных сил от использования искусства – потому привычная головная боль и вернулась.

– Позови её... скажи, пусть придёт сюда! – резко велел он, сохраняя холодную решимость.

– Госпожа! – Фэн Лю, поняв, что Сюэ Цзые обратила на них внимание, не сдержалась и громко закричала. – Тут больной схватил сяо Чэн и говорит, что хочет видеть вас!

Женщина в фиолетовых одеждах поднялась на льду в полный рост и спокойно сказала:

– Пусть идёт сюда. Я здесь.

Тун вздрогнул снова: этот голос! Когда юноша услышал его впервые, ещё в полузабытьи, то был потрясён: словно в одночасье настала ночь и необъяснимый холод охватил всё тело. Головная боль обрушилась на него, а вместе с ней – тысячи неясных образов и желаний, в которых он не мог разобраться. Что с ним творится? Может быть, целительница умеет околдовывать и голосом?

Он стиснул зубы и не издал ни звука.

Тун начал обучение мастерству убийства в десять лет. С тех пор он всегда был готов выхватить меч и сойтись в смертельном бою, ни на мгновение не позволял себе расслабиться. Но сейчас ему как никогда хотелось нарушить все правила, врезанные в самые его кости. Он жаждал подойти ближе – и рассмотреть как следует лицо этой целительницы.

Вытащив сяо Чэн из павильона, Тун пошёл к середине озера, шаг за шагом ступая по крепкому льду.

Сюэ Цзые глядела, как он идёт, и чувствовала, что у неё начинает мутиться в голове. Впервые она видела его так ясно. Конечно же... эти глаза – такие чёрные, с лёгкими голубоватыми отблесками; такие же, как у...

Тун подтащил к женщине потерявшую сознание сяо Чэн и процедил сквозь зубы:

– Доставай жемчужину из драконьей крови! Иначе служанка...

Их взгляды встретились, и он замер, не договорив.

Руки юноши дрогнули. Он ошеломлённо смотрел на женщину перед собой, не в силах отвернуться. И вовсе не потому, что целительница владела каким-то искусством. Просто... её глаза! Кажется, он уже видел их прежде!

Острая боль пронзила голову. Мысли словно заволокло чёрной пеленой.

Юноша услышал, как эта женщина, тёмный штрих в лунном сиянии, говорит – очень спокойно, без гнева или радости:

– Больным не следует бегать.

Почему её голос так знаком? Они раньше встречались?

Он покачнулся: перед глазами всё расплывалось.

Взгляд юноши беспорядочно перепрыгивал с предмета на предмет. Наконец Тун посмотрел под ноги и слабо вскрикнул от ужаса: там... Что это такое?

Сквозь толщу льда проглядывалось чьё-то спокойное лицо. И этот человек был ему знаком.

Но... он... Почему он там? Кто его заточил?

Чем больше Тун смотрел на незнакомца в воде, тем сильнее дрожал. Не в силах больше держаться, он схватился за голову и издал мучительный вопль. Серебряный клинок упал на лёд. Служанки, ждущие вдалеке, бросились к этим двоим, крича:

– Госпожа! Госпожа!

Они видели, как юноша, стоящий напротив хозяйки Долины целителей, успел сказать всего несколько слов и вдруг задрожал всем телом. Рухнув с криком, он катался по льду, держась за голову, будто его кто-то пытал. Девушки с восхищением смотрели на свою хозяйку. Они были уверены, что госпожа использовала какую-то секретную технику, чтобы расправиться с этой ядовитой гадиной, но та тоже была очень бледна и дрожала.

Вот теперь она всё разобрала.

Глаза этого человека очень необычные – чёрные, но с голубоватыми отсветами. Они заключают в себе огромную силу. Такие глаза – характерная черта ныне полностью уничтоженного клана Мо!

Душераздирающий крик не замолкал. Стараясь удержать, Сюэ Цзые крепко обняла юношу и велела:

– Быстро отнесите его обратно!

* * *

И зачем спасать этого человека? Служанки помогали с лечением нехотя, но ни одна не осмелилась пренебречь приказами хозяйки Долины целителей.

Болезнь юноши была очень странной, непохожей ни на что, с чем обращались в Долину. Несмотря на все усилия, он продолжал кричать, держась за голову. Сюэ Цзые разместила несчастного на лежанке, послушала пульс и долго размышляла, молча хмурясь.

– Можете идти, – сказала Сюэ Цзые, не сводя глаз с юноши. – И кстати: не вздумайте рассказывать Хо Чжаньбаю.

– Но...

Фэн Лю беспокоилась, что госпожа останется наедине с этой гадюкой.

– Не волнуйтесь, – спокойно добавила Сюэ Цзые. – Идите, я займусь его лечением.

– Да, госпожа.

Шуан Хун отлично знала нрав хозяйки Долины. Она потянула за собой Фэн Лю и украдкой ей подмигнула, затем обе служанки вышли.

Сюэ Цзые с шелестом опустила занавеси по всем четырём сторонам павильона. Пропал и лунный свет, и сияние белоснежных снегов: комната погрузилась во тьму. В тот же миг юноша прекратил кричать.

Она вздрогнула и горько усмехнулась:

– Ты боишься света?

Раны этого человека были чуть ли не вдвое тяжелее, чем те, что получил Хо Чжаньбай, но юноша продолжал отчаянно отбиваться. Он будто не хотел, чтобы его лечили.

Сюэ Цзые могла бы запросто вышвырнуть его за дверь – ведь у него даже бирки не было, – но глаза её потрясли. Клан Мо вырезали двенадцать лет назад. Своими руками она похоронила всех его членов. Как кто-то мог уцелеть? Кто этот человек? Как он выжил?

Более того: хоть его глаза и были почти такими же, как у всех в клане Мо, кое-чем они отличались. Взгляд юноши полнился демонической силой. Посмотришь – и ты в ловушке.

Прошлое сгинуло, не оставив и следа. Исчезло всё, кроме человека в озере подо льдом. Но сейчас, когда Сюэ Цзые увидела эти глаза, на неё нахлынули воспоминания. Оказывается, кто-то выжил! Значит, можно узнать правду о той ночи, можно понять, что за чудовище обрекло клан на смерть!

Она должна спасти этого юношу.

Сюэ Цзые потянулась к его голове, но тот отшвырнул руку.

Не приходя сознание, он вскочил с лежанки и ринулся на неё, как злой дух. Юноша загнал Сюэ Цзые в угол, ударил наотмашь по горлу так, что та начала задыхаться... но уже через мгновение рухнул на колени, дрожа всем телом от боли.

Сюэ Цзые с ужасом смотрела на него. Даже в таком состоянии, уже будучи совершенно не в себе, он дерётся? Насколько же жестокое обучение нужно было пройти, чтобы привыкнуть убивать каждого, кто оказался поблизости?

– Убирайся... сгинь... – бормотал юноша, опять схватившись за голову. Вдруг он с силой ударился головой об пол. – Мне нужно выйти! Выйти... Выпустите меня!

Сюэ Цзые замерла: она начинала припоминать.

В ушах снова зазвучал такой знакомый резкий крик. Он бился в её голове, как волна бьётся о скалы.

«Выпустите меня! Выпустите меня!»

Она тоже схватилась за голову, чувствуя, как пульсируют её виски.

Неужели это он? Возможно ли... что это действительно он?

Глава 2
Вторая снежная ночь

Опять пошёл снег.

Сюэ Цзые сидела в темноте и слушала особую тишину которая появляется во время снегопада. Юноша рядом с ней всё ещё слабо дрожал. Его способность к сопротивлению постепенно таяла, а голос совсем охрип.

Женщина поднялась и зажгла благовония. Приносящий бодрость и ясность рассудка аромат наполнил тёмную комнату. Он умиротворял, рассеивая тревоги и раздражение.

Юноша только на рассвете пришёл в себя. Больше он не атаковал: то ли чувствовал, что это бессмысленно, то ли слишком ослаб. Долго молчал и, приоткрыв глаза, в полной темноте смотрел куда-то в потолок. Наконец спросил:

– Почему ты не убила меня?

– Целители никого не убивают. – Сюэ Цзые слегка улыбнулась.

– А зачем спасла? У меня нет бирки «Возвращение с Небес», – недоумевал он. И через мгновение добавил: – Я знаю: ты – Божественная Целительница из Долины целителей.

– Да, – кивнула она. – Я тоже знаю, что ты убийца из дворца Великого Света.

Сюэ Цзые нащупала в темноте разбитую маску из белого нефрита и приложила к своему лицу. Осколки нашли и принесли в Долину люди, которых она отправила обыскать лес. Ещё они обнаружили двенадцать засыпанных снегом тел – всё, что осталось от Серебряных Крыльев, прибывших из дворца Великого Света на Куньлуне.

Возглавлял отряд лучший боец третьей ступени Горнила Демонов, первый среди тех, кто идёт по демоническому пути: убийца Тун.

Говорили, что другого такого нет во всём мире. Центральная равнина трепетала перед ним как перед кровожадным демоном.

Когда Сюэ Цзые примерила крупный осколок маски, Тун покосился на неё – и резко сел. Коснувшись нефрита прежде, чем женщина успела отклониться, он исчерпал все силы и замер, тяжело дыша.

– Да кто же ты такая? Эти глаза... – Юноша вглядывался в прорези, дрожа всем телом и бормоча, как в бреду: – Кажется... Где же я видел их?..

Да на ледяном озере он остановился только из-за этого взгляда!

Сюэ Цзые еле заметно улыбнулась: неужели позабыл? Действительно, ему трудно было бы узнать её в лицо, но глаза должны остаться в памяти.

Она нежно пожала руку юноши.

– Я тоже узнала тебя.

– Да кто ты?!

Тун судорожно дышал, продолжая вглядываться в прорези маски, но вдруг боль снова дала о себе знать. Юноша тихо вскрикнул и опустился на лежанку, схватившись за голову. Его враждебность и готовность убивать испарились.

– Не тревожься, – тихо пообещала Сюэ Цзые. – Я обязательно вылечу тебя. И больше никогда не оставлю бродить во мраке.

Второй этап лечения начался в темноте.

В воздухе витал аромат умиротворяющих благовоний. Сюэ Цзые поставила серебряные иглы в двенадцать точек, отвечающих за ясность рассудка. Удивительно, но, хотя юноша был без сознания, стоило иглам коснуться тела, все его мышцы инстинктивно напряглись, и нужные точки сместились на цунь в сторону.

«Обмен неба и земли»?

Сюэ Цзые была изумлена: убийца, следующий по демоническому пути, овладел самой тайной техникой клана Шэнхо? Неудивительно, что Хо Чжаньбай пострадал от рук юноши. И всё же... как этот ребёнок смог выжить тогда – и как стал тем, кто он сейчас?

Женщина еле заметно вздохнула, села, скрестив ноги, и приступила к основному лечению. Пока она не справится с его головной болью, расспросы всё равно ни к чему путному не приведут.

Целительница работала с ранами телесными и пока не имела опыта лечения помешательств или путаницы в мыслях. Душевная рана, вызванная искусством отражения взгляда, стала вызовом для Сюэ Цзые. Женщина долго не могла решиться, но в конечном итоге кивнула сама себе: раз уж так сложилось, она испробует схожую по своей природе технику «Изучение сердца» – та как раз подходила для исцеления душевных недугов и провалов в памяти.

Когда Сюэ Цзые закончила с иглами, она наклонилась, обхватила ладонями лицо юноши, приблизилась вплотную и, глядя во тьму, таящуюся в его взгляде, прошептала:

– Ты меня слышишь?

Юноша что-то пробормотал. Благовония погрузили его в глубокое забытьё: глаза были приоткрыты, но разум блуждал далеко.

– Как тебя зовут? – осторожно спросила она.

– Тун, – ответил он и вдруг содрогнулся всем телом. – Нет, не так... Я... Меня зовут... Не могу вспомнить!..

Первая попытка – и сразу что-то воспрепятствовало. Но Сюэ Цзые не собиралась так легко отступать. Всматриваясь в его зрачки, она отчётливо произнесла:

– Тебя зовут Минцзе?

Юноша перестал мучительно вздрагивать, но не ответил: между ним и его воспоминаниями словно выросла непреодолимая стена.

– Минцзе, – несколько раз повторил он. – Мне... знакомо это имя.

– Минцзе, откуда ты родом?

Сюэ Цзые смотрела прямо в полуприкрытые глаза. Её голос оставался тихим и нежным.

Откуда родом?.. Откуда?.. Юноша вновь задрожал.

Верно. То место, где снаружи шёл снег, а внутри царила темнота. Он жил там... Нет! Это не дом – на самом деле он всеми силами пытался оттуда сбежать!

Внезапно юноша закричал, пытаясь защититься:

– Не надо! Не выкалывайте глаза! Выпустите меня!

В тот же миг из его уха извивающейся змейкой заструилась кровь. Разом потеряв все силы, он беззвучно рухнул на лежанку.

Что случилось? Сюэ Цзые встревожилась: «Изучение сердца» пробуждало воспоминания бережно. Подобного просто не могло произойти! И эта кровь... Почему? Она легонько коснулась затылка спящего – под мягкими длинными волосами скрывался холодный металлический бугорок.

Сюэ Цзые не осмелилась прикоснуться снова: золотая игла очень глубоко входила в место средоточия жизни. Женщина осторожно продолжила проверку, как вдруг изменилась в лице: ещё один подобный бугорок торчал из точки в темени, а другой – в основании черепа.

Золотые иглы пронзали мозг со всех сторон!

Кто-то намеренно запечатал воспоминания? Но что оказалось скрыто? Какую тайну нужно было сохранить? Мог ли... мог ли это сделать тот же человек, который приказал убить весь клан Мо? Тот, из-за кого погиб Сюэ Хуай?

Крепко сжав одну из своих игл, Сюэ Цзые вгляделась в искажённое страданием лицо. В её взгляде светилась непреклонная решимость.

* * *

Луна освещала заснеженное озеро. Человеку под водой нельзя было дать больше шестнадцати, а женщине, прильнувшей ко льду, уже явно за двадцать.

Сюэ Цзые шепнула, глядя на его безмятежную улыбку:

– Сюэ Хуай... Сюэ Хуай, знаешь, сегодня я кое-кого встретила. Помнишь ребёнка, запертого в полной темноте в том доме? Да, Минцзе вернулся! Долгие годы я могла болтать только с тобой... Разве не тоскливо? Ты ведь тоже думаешь, что замечательно повидаться со старым знакомым? Пусть он ничего не помнит, но это всё ещё твой друг и мой названый младший брат.

Мы были отличными друзьями!

Так что не тревожься: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вылечить Минцзе.

Я должна узнать, что на самом деле произошло в тот год, и отомстить за клан Мо!

* * *

Хо Чжаньбай подбросил пилюлю, которую держал в руке. Снежный Ястреб в один миг схватил её и с самодовольным клёкотом принёс обратно.

Подбросил снова. Получил назад.

На двадцатый раз Хо Чжаньбаю стало скучно.

С тех пор как проклятая лисица усыпила его, прошло уже два дня. Когда мужчина очнулся, рядом не было ни души – только на маленьком столике рядом с лежанкой стоял поднос с остывшей едой. А ведь раньше кто-то всегда дежурил рядом. Однако, зная, что Сюэ Цзые часто поступает странно, Хо Чжаньбай не стал никого ни о чём расспрашивать – он ел и спал, а в остальное время играл со Снежным Ястребом.

Так прошло три дня.

Мало-помалу терпение Хо Чжаньбая иссякало. Он начал искать какую-нибудь служанку, чтобы узнать наконец, куда подевалась та проклятая женщина – и почему оставила на произвол судьбы израненного больного!

На стене висели девять бирок «Возвращения с Небес». Ещё одна оставалась у него последние восемь лет. Тогда где все остальные жаждущие исцеления? Поумирали или уже ушли? Ему тоже пора было возвращаться в Линьань: чтобы спасти Мо-эра!

К несчастью, Хо Чжаньбай не видел даже Фэн Лю, а когда захотел узнать у приносивших еду служанок, куда все подевались, ответа добиться не смог. Честно говоря, он особо и не рассчитывал: понял за эти годы, в какой строгости держит их проклятая лисица.

Прошло ещё два дня. Хо Чжаньбай совсем заскучал и наконец заорал так, что в воздух взметнулась пыль:

– Эй, кто-нибудь! Сюэ Цзые! Если сейчас же не явишься, я тут всё разнесу!

– Ой, как страшно гневается седьмой молодой мастер.

Вопль сработал: стоило ему отзвучать, как Сюэ Цзые появилась впервые за пять дней. Она вошла в комнату, держа в руках кювету.

– Иглой захотел?

Едва мужчина её увидел, как тут же присмирел и неловко хохотнул.

– Соскучился, – кротко сказал он, льстиво улыбаясь и чувствуя себя рыбой на разделочной доске. – Почему не появлялась последние дни? Разве не ты говорила, что мне ещё понадобится иглоукалывание? Если бы не пришла...

– То?.. – Сюэ Цзые взяла одну из игл и холодно посмотрела на него.

– Если бы ты не пришла, этим ранам пришлось бы заживать самим! – воскликнул Хо Чжаньбай, продолжая заискивающе улыбаться.

Сюэ Цзые не обратила на шутку внимания и молниеносно вонзила в грудь мужчине пять игл. От боли он потерял дар речи.

Не дожидаясь, пока Хо Чжаньбай придёт в себя, женщина невозмутимо проверила его пульс и заключила:

– Уже лучше. Через несколько дней можно вставать. – Сюэ Цзые ткнула пальцем. – Тебе скоро тридцать, а бьют в цзянху, как пятилетнего. Так ли ты хорош, как заявляешь? Зато, когда попадаешь в Долину, сразу начинаешь строить из себя героя перед женщиной, которая и дома-то не покидает.

Хо Чжаньбай пренебрежительно фыркнул и снова начал бесстыдно хвастаться:

– Это ты ещё не знаешь, что я одним мечом могу усмирить всю Поднебесную... Глава школы Динцзянь не зря передал мне Мохунь из рук в руки! Я несколько раз отказывался, а мог бы занять его место!

– Да уж, получать по голове ты точно умеешь лучше всех в Поднебесной.

Сюэ Цзые, кажется, не слишком хотела поддерживать весёлую перепалку. Она осторожно дотронулась до его позвоночника пониже лопаток и слегка нахмурилась:

– Опять сюда ранили. Если не будешь осторожен, тебя парализует, и тогда я не смогу тебе помочь. Это не шутка.

Сюэ Цзые знала покрытое шрамами тело Хо Чжаньбая лучше, чем он сам. На его спине можно было увидеть пару длинных шрамов, которые казались следом отрубленных крыльев. Лучшее, что удалось сделать три года назад. Тогда мужчина добыл семилистный рассветный женьшень и пересёк всю Центральную равнину, чтобы добраться до Долины целителей. Она вычистила из ран на его спине целую чашку отравленного песка.

Женщина легонько стукнула по четвёртому позвонку, и вспышка боли молнией пронзила голову Хо Чжаньбая.

Холодный пот прошиб его с головы до пят, и он закричал.

– Больше не хвастайся, – вздохнула Сюэ Цзые. Она впервые посмотрела на него с теплом: – Ты уже на пределе. Собираешься спасти другого, но не думаешь о себе. Я не смогу помогать вечно.

Хо Чжаньбай с трудом перевёл дух, стискивая одеяло в руке. У него возникло дурное предчувствие.

– Что ты хочешь сказать?

Он поднял голову и посмотрел ей в лицо. За те несколько дней, что они не виделись, Сюэ Цзые побледнела и утратила обычную энергичность. Увидев это, Хо Чжаньбай встревожился:

– Что случилось? У тебя неприятности?

Она достала руку из-под одеяла, улыбнулась и заправила за ухо прядь волос.

– Нет, просто теперь ты нашёл всё нужное для создания лекарства и, значит, больше не будешь заявляться ко мне и вынуждать тебя бранить. А заплатить за обычный приём ты точно не сможешь, так что придётся осторожничать.

Хо Чжаньбай с облегчением выдохнул и рассмеялся.

– Как же это? Я всегда могу расплатиться собой!

Сюэ Цзые изобразила улыбку, но глаза оставались серьёзными. Если только он узнает, что рецепт, по которому за восемь лет были собраны величайшие сокровища мира, с самого начала был фальшивкой... что с ним станет?

Нездоровье Мо-эра проявилось, когда малыш был ещё в чреве матери. В то время беременная Цю Шуйинь скиталась по свету и пережила жестокое нападение. В итоге ребёнок родился не только недоношенным, но и больным. Мо-эр не должен был дожить и до пяти лет. Всё, что Сюэ Цзые могла сделать на пределе своих сил и таланта, – ненадолго отсрочить гибель... но не вылечить.

Однако когда Сюэ Цзые начала исцелять больных в Долине, она была слишком мягкосердечна и не вынесла слёзных просьб и отчаяния этих двоих просителей. Собравшись с духом, женщина выписала почти невозможный рецепт.

Мо-эр должен был умереть, пока Хо Чжаньбай второпях собирает необходимые лекарства.

Она всего лишь хотела дать Хо Чжаньбаю шанс сделать всё, что в его силах, избавить от угрызений совести, вот только не ожидала, что мужчина из года в год будет упорно искать, соберёт все ингредиенты до единого и принесёт ей. И ребёнок, ради которого Хо Чжаньбай тратил силы, вопреки ожиданиям ещё жив. В глазах Сюэ Цзые это было настоящим чудом: неужели в мире нашёлся кто-то упрямее неё?

Сюэ Цзые тихо вздохнула. И что теперь делать?

Если сейчас открыть правду, как Хо Чжаньбай отреагирует?

– Больно же! Да что с тобой?

Сюэ Цзые вздрогнула от изумлённого оклика и обнаружила, что с силой надавила на одну из игл, погружая её глубже в тело.

– Не двигайся! – воскликнула она. – Я сейчас же вытащу! Ни в коем случае ничего не делай с ци!

Хо Чжаньбай не на шутку удивился и встревожился, ведь за восемь лет ни разу не видел Сюэ Цзые такой растерянной и перепуганной. Должно быть, у неё всё-таки случилось что-то, о чём она не желает говорить.

Они знали друг друга так давно, что, можно сказать, породнились. Секретов у этой одинокой женщины – что звёзд на небе, но рот она всегда держала на замке. Конечно, кое-что от Хо Чжаньбая – человека умного и многое в жизни повидавшего – было не скрыть. К примеру, он не раз видел, как Сюэ Цзые, лёжа ничком на замёрзшей глади озера, что-то бормотала – тому, кто уже много лет спал мёртвым сном под толщей льда.

Хо Чжаньбай только смотрел, но ни разу не подошёл.

Даже вопроса никогда не задал – точно так же, как не спрашивала она, зачем Хо Чжаньбай столь упорно ищет помощи целительницы.

Последние восемь лет прошли в непрерывной борьбе. Каждый раз он возвращался с поля боя тяжело раненным, а она умудрялась вернуть его к жизни... Хо Чжаньбай задолжал Сюэ Цзые гораздо больше, чем просто деньги. Но теперь, когда его неистовое желание должно было вот-вот исполниться, есть ли способ хоть как-то ей отплатить?

– Слушай, я вот что скажу... – Он запнулся, пережидая боль, пока она очень осторожно раздвинула края прокола ещё одной иглой и вытянула ту, которую случайно загнала глубже. – Может, выпьем сегодня вечером, отметим моё выздоровление?

Сюэ Цзые остолбенела. Она подняла голову, устало посмотрела на него, а потом вдруг усмехнулась:

– Да легко. Нашёл чем напугать.

* * *

Ещё до наступления темноты, прежде чем отправиться пить и играть во что-нибудь азартное с Хо Чжаньбаем, она вернулась в Осенний павильон.

Шторы по-прежнему были надёжно задвинуты, воздух полнился запахом благовоний, а человек внутри крепко спал. Кровь, текущая из его уха, остановилась, и первая золотая игла теперь лежала в сторонке. На кончике её остался чёрный, запёкшийся сгусток, словно ту окунали в кровавые воспоминания.

Темнота окутывала его, как стены темницы, и вместе с ней один за другим приходили смутные образы.

Где это?.. Что это за место? Как он сюда попал?

Его руки и ноги цепями прикованы к стене, вокруг ни лучика. Мальчик забился в тёмный угол, чувствуя, что в голове у него так же пусто, как во всём доме. Никого нет рядом. В этом крохотном, промёрзшем насквозь месте он один.

Где-то снаружи смеялись и о чём-то болтали.

Раздался голос – нежный, как звон серебряного колокольчика. Мальчик склонил голову, прислушиваясь: эта ханьская девочка, сестра сяо Е... В их деревне у всех жителей глаза были голубыми, и только у неё одной – странными, с чернильночёрной радужкой, неотличимой от зрачка.

Мальчик очень долго был заперт в этом чёрном доме. Все обходили его стороной. Только сяо Е и Сюэ Хуай иногда приходили утешить его, поговорить сквозь стену. Лишь благодаря их поддержке он продержался так долго.

– Успокойся: больным нельзя бегать.

Глаза Сюэ Цзые смотрели на него сквозь отверстие в стене. Они так сияли... Мальчик знал, что она улыбается.

– Минцзе, – продолжила она, – твоя болезнь скоро пройдёт. Ты сразу же сможешь выйти – и мы будем гулять все вместе!

Правда? Скоро пройдёт? Но разве он болен? Чем?

Мальчик бездумно смотрел в глаза девочки – вот и всё, что удавалось разглядеть сквозь щель в стене. Сяо Е, должно быть, выросла за то время, что он сидел взаперти. Он весьма смутно помнил черты её лица, а последние семь лет видел только глаза: яркие, тёплые, полные тревоги. С тех пор как он впервые убил человека – ему тогда было шесть, – все остальные боялись его, называли чудовищем. Только она по-прежнему говорила ему «братец».

Снаружи продолжали смеяться, и это расстраивало. С кем она там играет? Почему не пришла поговорить с ним вчера?

А сейчас... какое время года? Можно ли запускать волчки на заледеневшей реке? Или половить рыбу в проруби? Он заперт здесь так долго! Сколько ещё ждать?

Виноват или нет, мальчик должен был выйти отсюда! Должен!

От гнева и отчаяния глаза этого ребёнка, запертого в темноте, вдруг ярко вспыхнули и заблестели, как стеклянные шарики на солнце.

Деревянная дверца в стене с треском приоткрылась. Кто-то просунул через неё миску с вяленой рыбой и пустым рисом без приправ. Как всегда.

– Эй, мелкое чудовище, иди есть! – хрипло и с отвращением крикнул мужчина снаружи.

Вот уже семь лет мужчина был его тюремщиком.

Когда мальчику было шесть, его заперли в этом доме, куда не проникал даже луч света, связали по рукам и ногам и приковали к стене.

Мальчик слушал вой ветра и смех снаружи, но ему самому поговорить было не с кем. Внезапно он пришёл в ярость и одним ударом разбил миску с едой.

Услышав этот звон, тюремщик вытянул шею, пытаясь разобрать, что творится внутри.

– Монстр! Напрашиваешься, что ли?

Но как только они встретились взглядами, мужчина обмяк.

Мальчик неистово тряс цепями и кричал:

– Я должен выйти отсюда! Выпусти меня! Сейчас же выпусти! Чтоб ты сдох, выпусти!

Повинуясь этой неведомой силе, тюремщик медленно встал, сорвал запирающие печати, провернул ключ в замке и распахнул дверь.

Глаза ребёнка заболели от света, пробравшегося в узилище. Мальчик на мгновение сжался, увидев, что мужчина вошёл внутрь, но тот, не говоря ни слова, с равнодушным лицом наклонился и снял все оковы.

О... Что же случилось? Это потому что они посмотрели друг другу в глаза?

Но мальчику было всего тринадцать, так что он не задумывался об этом слишком долго. Вырвавшись с ликующим воплем из дверей, за которыми провёл долгих семь лет, ребёнок подставил лицо ветру, поднял руку, заслоняясь от ослепительного солнечного света, и закричал в сторону местечка, где обычно играли дети:

– Сестра сяо Е! Сюэ Хуай! Вот я и вышел!

Тюремщик сделал несколько шагов, словно собираясь его остановить.

Мальчик быстро оглянулся, тут же отвернулся и побежал прочь, крича:

– Катись! Нечего таскаться за мной! Отвали, чтоб ты сдох!

Стоило этой мысли мелькнуть голове, как мальчик услышал за спиной страшный крик и испуганно обернулся снова. Мужчина вонзил железный ключ себе в горло! Его лицо исказилось от боли, но руками словно управлял демон, который продвигал ключ всё глубже.

Ребёнок в ужасе попятился, уселся на землю и принялся тереть глаза.

Быть не может. Ему же только мерещится, правда?

Как это произошло?.. Те два стражника на почтовой станции – они ведь тоже задушили сами себя!

Неужели... всё потому, что он не задумываясь крикнул «чтоб ты сдох»?

– Убийство! Монстр снова убил человека!

Дети вдалеке услышали крик и заметили кошмарную сцену. С пронзительным визгом они разбежались в разные стороны. Девочка, которую он искал, исчезла вместе со всеми. В мгновение ока остались только следы на снегу.

Сяо Е, сяо Е... я с таким трудом выбрался! Почему же ты убегаешь от меня?

Мальчик опомнился и собрался было скрыться, но вдруг кто-то сильно ударил его по затылку В глазах всё потемнело.

– Проклятый мальчишка, ты и правда пытался сбежать! – воскликнул человек с дубинкой. Потом он наклонился и поднял ребёнка с земли.

Мужчина втащил его в храм предков, где собралось уже множество людей. Все были в смятении и галдели разом:

– В прошлый раз убил двух чиновников из суда, дело кое-как удалось замять! А сейчас – ещё и человека из деревни! И что с ним делать?

– В клане снова появился монстр! Предки говорили, что сотню лет назад нас изгнали из Кушанского царства потому, что в нашем клане родилась вот такая тварь! Это глаза демона!

– Успокойтесь все. Он всё ещё ребёнок. В прошлый раз он убил не просто чиновников, а стражников, ведущих его под конвоем, так что у него не было выбора, – вдруг со вздохом сказал один старик. – Но теперь он убил человека просто потому, что ему захотелось. Как нам поступить?

Слова старика заглушил шум негодующей толпы. Все наперебой твердили:

– Старейшина, нельзя быть таким мягкосердечным! Рождение монстра ставит клан под удар! Просто запереть его в темноте уже недостаточно! Видно, придётся вырвать ему глаза, чтобы остановить!

Старик задумался. Его руки слегка дрожали. Снова и снова он чиркал кремнём, не в силах выбить искру.

У членов клана Мо, живущего в глухих местах, глаза бывают ярко-голубыми или совершенно чёрными. Таких не встретишь ни на Центральной равнине, ни в Западном крае^[10], но ничего необычного в них нет. Всё это не имеет никакого отношения к легенде о демоне, который был способен убивать одним взглядом и наводил смуту в Кушанском царстве.

Долгие годы ходило множество слухов о причине изгнания клана Мо. Вот только сейчас один-единственный мальчик перевернул всё и возродил древнюю историю.

Ясно прозвучал звонкий юношеский голос:

– Дедушка, не выкалывай Минцзе глаза, не надо! Умоляю! Он хороший человек!

– Сюэ Хуай, молчи, когда говорят старшие! – прикрикнул старик. После этого он огорчился ещё больше, увидев, что вместе с внуком вперёд выскочила ханьская девчушка. – Сяо Е, и без тебя уж как-нибудь разберусь! Это дело клана Мо, чужакам нечего соваться!

Если бы не эта ханьская девочка, Минцзе сегодня не натворил бы глупостей.

– Заприте его. Проведём собрание через три дня.

Когда мальчик открыл глаза, его вновь окружала темнота. Он опять принялся яростно биться в своих оковах и кричать:

– Не выкалывайте мне глаза! Отпустите! Выпустите меня!

Вдруг из-за стены раздался шёпот:

– Минцзе!

Он в восторге бросился к стене и увидел в провале ясные чёрные глаза.

– Сестра сяо Е! Ты пришла навестить меня?

– Не бойся. Там взрослые болтают чепуху, что ты убиваешь людей одним взглядом. Но со мной же ничего не происходит! Они просто говорят глупости! – Девочка беззвучно плакала. – Тебя заперли из-за меня! Сюэ Хуай и я решили: если они и правда вздумают выколоть тебе глаза, мы оба отдадим тебе по одному глазу!

Мальчик заворожённо смотрел, как по её щекам катятся слёзы. Он не видел её лица вот уже семь лет – с тех пор, как в шесть его заперли тут, в темноте. И даже во время недавнего побега не удалось взглянуть на неё. Сяо Е и впрямь была для него лишь парой блестящих глаз, смотрящих через отверстие в стене: ласковых, заботливых и добрых... чёрных и с ярким белком – словно тёмная вода и заснеженные горы.

Сестра сяо Е... Сюэ Хуай... За эти семь лет он никогда не проявлял слабости, но в тот миг разрыдался.

Откуда ты родом, спросил голос во тьме. Минцзе, откуда ты пришёл?

Ложь... Это ложь! Он попал под действие чужой техники!

Пока голос звучал в голове, глаза всё больше расплывались. Юноша заходился внутренним криком, изо всех сил пытаясь противостоять всплывающим перед ним образам. Это ложь! Нельзя верить! Всё – морок!

– Минцзе, Минцзе! – звал его кто-то прямо на ухо, с силой сжимая обеими руками затылок. – Всё хорошо... Не надо, всё уже прошло...

Он открыл глаза в темноте и увидел совсем рядом пару ярких чёрных глаз.

– Сестра сяо Е? – Образ, пришедший из воспоминаний, и та, кого он видел перед собой, слились воедино. Он схватил за руку женщину и, внезапно ощутив усталость, пробормотал: – Всё ложь... морок...

– Не ложь. Это и правда я, – она крепко сжала его руку. – Я вернулась.

Рассудок юноши всё ещё был затуманен. Он смотрел на Сюэ Цзые, тянулся к её щеке, словно желая убедиться, что происходящее не сон, но на полпути силы покинули его. Рука упала на лежанку, и Минцзе снова погрузился в дрёму.

Сюэ Цзые встала, добавила в золотую курильницу в форме льва ещё пригоршню умиротворяющих благовоний и склонила голову, глядя на спящего.

Тускло блестела золотая игла на блюде. Сюэ Цзые удалось ослабить преграду, за которой скрывались воспоминания юноши, но этого было мало. Хотя ни в коем случае нельзя вынимать все три иглы сразу: сначала Минцзе должен оправиться от ран, иначе не выдержит потока воспоминаний и сойдёт с ума.

Кажется, единственное, что можно было сделать, – это медленно, шаг за шагом, продвигаться вперёд.

Она получше устроила больного и отправилась немного выпить и развлечься.

* * *

В уезде Мохэ, на Крайнем Севере, даже днём небо серое, а солнце тусклое и висит низко над горизонтом.

Сюэ Цзые приказала служанкам выкопать из-под заснеженных корней сливы сосуд «Смеха над мирской суетой», оставленный там в прошлом году. В саду, на краю Зимнего павильона, мягко мерцала углями жаровня, на ней грелся сосуд с янтарным вином, и аромат от него струился по воздуху. Снежный Ястреб на своём насесте тоже надеялся его получить, волновался и тихонько клекотал, не переставая скрести когтями по дереву.

– Пусть попробует первым. – Сюэ Цзые со смехом склонила голову, плеснула вина в чашку и метнула её в воздух. Ястреб сорвался с места и с громким криком перехватил угощение. Потом перелетел обратно на насест, всё выпил, запрокидывая голову, и довольно закричал.

– С ума сойти! – Сколько раз она это уже видела, а всё же не смогла удержаться от удивлённого возгласа. – Что за птица у тебя!

Хо Чжаньбай не упустил случая похвастаться:

– Да вся в меня.

Не успел он договорить, как чашка упала в снег. Подвыпивший Снежный Ястреб покачнулся на своём насесте и едва не опрокинулся следом. В последний момент он успел ухватиться правой лапой и начал качаться, как маятник на часах, которые привозили торговцы с Запада.

– Но, конечно, я умею пить в тысячу раз лучше, чем он! – поспешно добавил Хо Чжаньбай.

Они устроились под сливой, на бамбуковой лежанке у стола, открыли сосуд вина и продолжили беседу. Хо Чжаньбай любил выпить, Сюэ Цзые тоже. «Смех над мирской суетой», который изготавливали в Долине целителей, был настолько хорошим вином, что такое же трудно было найти за её пределами. Поэтому все эти годы, как только Хо Чжаньбай выздоравливал от очередных ранений, он принимался его выпрашивать, и Сюэ Цзые на правах хозяйки с радостью его угощала.

Разумеется, и стоило такое вино дорого: по пятьдесят лянов^[11] за сосуд.

– Ты и правда отлично пьёшь! – Хо Чжаньбай восхищённо хмыкнул, вспомнив, как пару раз они пытались перепить друг друга, но сошлись на ничьей. – Не думал, что женщина может вот так.

– Четырнадцать лет назад, когда нырнула в реку Мохэ, я застудила лёгкие, – сказала она и отпила из собственной чашки. – Всё вино в Долине делается из лечебных растений, и мой учитель попросил меня выпивать по сосуду в день, чтобы разогнать кровь и заставить лёгкие работать.

– О. – Он задумчиво посмотрел на заледенелую гладь озера вдалеке. – Как ты там очутилась?

Сюэ Цзые изогнула бровь и хмыкнула, но промолчала.

Осознав, что не получит ответа, Хо Чжаньбай вздохнул. Выпив молча пару чашек, он попытался сменить тему:

– Ты никогда не покидаешь Долину? Погоди немного: как закончу с этим делом, отвезу тебя на Центральную равнину. Там ты увидишь, что я говорю правду, и перестанешь во мне сомневаться.

– А. – После второй чашки её щёки слегка порозовели. – Да я сама с Центральной равнины.

Хо Чжаньбай слегка растерялся, но поспешил спросить:

– И откуда на Центральной равнине берутся такие героические женщины?

– Я родилась в Чанъане. Когда мне было семь лет, нас вместе с матушкой отправили в ссылку в Северный Синьцзян.

Сюэ Цзые была разговорчивее обычного – вероятно, из-за того, что выпила немного вина. Она покачивала в руках свою чашку, глядя в небо.

– Слышал о семье Сюэ из Чанъаня?

Хо Чжаньбай стиснул чашку в руке, глубоко вздохнул и пробормотал что-то подтверждающее, чтобы не выказывать слишком большого потрясения.

Ещё бы он не слышал! Семья Сюэ из Чанъаня – потомственные целители. Именно из неё выходили все императорские лекари, а каждый следующий глава семьи занимал место своего предшественника. Однако в отличие от клана Мо семья Сюэ была слишком горда, и её члены редко соглашались иметь дело с людьми из цзянху. За сто лет был всего один случай: женщина из семьи Сюэ лечила главу школы Тинсюэ.

– В тот год умер наследный принц. Ему исполнилось только четыре. Дедушка был тогда императорским лекарем, так что его до смерти забили прямо на заднем дворе. Имущество конфисковали, а всю семью уничтожили. Мужчин обезглавили, женщин обратили в рабынь и услали за три тысячи ли^[12] от столицы, – тихонько рассказывала Сюэ Цзые. Она будто смотрела на что-то неподвластное взору Хо Чжаньбая. – Так смешно... Это был дворцовый заговор, но именно дедушку обвинили в том, что он дал не то лекарство. Дружба с императором как дружба с тигром: за одно утро века благосклонности обратились в ничто.

Она взболтала вино в чашке, глядя на своё отражение.

– Как было тогда не позавидовать клану Мо, укрывшемуся в цзянху?

– Это по пути в ссылку ты встретила предыдущего главу Долины? – спросил Хо Чжаньбай, сдерживая изумление.

– Нет. – Сюэ Цзые легла удобнее, глядя в небо. – Когда нас с матушкой везли в ссылку, мы пересекали одно глухое местечко. Там жил клан Мо, и вот так...

Осознав, что сказала слишком много, женщина оборвала себя и в упор посмотрела на Хо Чжаньбая.

– Пытаешься меня обдурить?

На миг опешив, мужчина ответил:

– Я просто хотел знать, чем тебе помочь.

– А? – Сюэ Цзые, приподнявшись, с изумлением посмотрела на него... и внезапно хитро улыбнулась: – Отлично! Тогда побыстрее заработай те шестьсот тысяч, которые должен мне за лечение: в Долине есть люди, которые голодают и ходят в обносках!

Это озадачило, и Хо Чжаньбай смущённо почесал затылок.

– Ну... тебе лишь нужно лечить в год чуть больше больных. Почему бы не взять ещё несколько, раз тебе так уж нужны деньги?

Она подбросила засахаренный цукат и поймала его ртом.

– Здоровье не позволяет.

Хо Чжаньбай растерялся. Всё это время он считал её дерзкой и полной сил женщиной. Сюэ Цзые могла ночь напролёт бодрствовать у постели больного, лечить раны точнее и быстрее, чем нанёс бы их умелый боец, командовала целой толпой служанок. Даже глава школы Динцзянь и наставник Шаолиня, попав сюда, вынуждены были её слушаться. Никто и понятия не имел, что гениальная целительница сама болеет.

– К тому же мне не нравятся все эти бойцы, – продолжала она вполголоса, словно не замечая, что рядом кто-то есть. – Они только попусту грызутся друг с другом. Стоит ли спасать такие жизни? Уж лучше я буду лечить окрестных селян, когда у них лихорадка и жар!

Хо Чжаньбай почувствовал себя польщённым, но решил уточнить:

– Тогда почему ты помогаешь мне?

– Ах, это. – Сюэ Цзые стиснула чашку и запрокинула голову, глядя в белёсое небо. Вдруг она рассмеялась, потянулась и погладила его по лицу. – Потому что ты очень красивый! В Долине живут одни женщины, а это ужасно скучно!

Хо Чжаньбай беспомощно смотрел на её пунцовые щёки: Сюэ Цзые только что очень умело сменила тему. Он поднялся и хлопнул по краю лежанки. Меч Мохунь отозвался долгим печальным звоном, выскользнул из ножен и лёг ему в руку. Мужчина привстал на цыпочки – и всё его тело словно превратилось в луч света.

Время будто замедлилось. По саду пронёсся порыв ветра, разметав цветы со сливового дерева. Хо Чжаньбай уселся обратно на лежанку как ни в чём не бывало. Он поклонился, протягивая меч, а на самом его кончике лежали двенадцать белых цветков. Их аромат кружил голову.

– Цзые. – Хо Чжаньбай смотрел прямо на неё, решившись не ходить больше вокруг да около. – Если у тебя и в самом деле какие-то трудности, пожалуйста, скажи мне.

Впервые он обратился к ней так фамильярно. Сюэ Цзые на миг оцепенела, а потом, засмеявшись, встала.

– Молодец, ободрал все цветы со сливы... Вот уж варвар. Решил показать мне, как ты хорош?

Он скривился.

– Так и есть.

– Прекрасно. Послушай, если бы у меня было о чём тебя просить, то я уж непременно попросила бы, не постеснялась, – прямо сказала она.

– Правда? – спросил он с некоторым сомнением потому, что знал: сам никогда не поймёт, что у этой женщины на уме.

– Правда. – Она улыбнулась, словно выпитое сделало её легкомысленной, а потом вдруг села и хлопнула ладонью по столу. – А ты сейчас пытался меня обдурить, молодой мастер Хо. Что хотел выведать? Как насчёт такого?.. – Она протянула к нему обе руки, предлагая игру на пальцах^[13]. – Если выиграешь у меня, отвечу на один вопрос.

Хо Чжаньбай тотчас же согласился, но вскоре горько об этом пожалел. Ему вспомнилась забавная история, которая ходила по свету: как-то раз князь азартных игр Сюаньюань Саньгуан^[14] приехал в Долину целителей, чтобы излечиться, и так сыграл на пальцах с хозяйкой Долины, что в результате покинул её в одних нижних одеждах. Говорили также, что, кроме ста тысяч, полагающихся за лечение, он заплатил больше миллиона лянов, скопленных прежде, и отдал своё имение.

– Отлично! Давай! – Увидев, что Хо Чжаньбай попался, Сюэ Цзые вскочила на ноги, энергично вскинула руку и крикнула: – Три светила и пять величайших! Ты проиграл! Давай, пей быстрее, а я буду спрашивать!

* * *

Сколько они выпили, Хо Чжаньбай не помнил. Он проснулся уже в сумерках, когда ветер стал холоднее, а с чёрного неба упали первые снежинки. Огонь в жаровне рядом ещё догорал, но сосуд с вином уже исчез. Стол был заставлен пустыми чашками. Сюэ Цзые лежала рядом и крепко спала.

Мужчине удалось выиграть раз десять благодаря своему уровню владения ци, и, кажется, это оказалось больше, чем Сюэ Цзые могла без проблем выпить.

Но... но... голова была слишком тяжёлой. Хо Чжаньбай встряхнулся и подставил лоб под касания холодного ветра. Что же он такого наговорил? Запомнилось только, что вина было много, но и вопросов не меньше. Таких, которые Сюэ Цзые ни за что не задала бы в обычное время.

«Почему ты не соглашаешься стать главой школы Динцзянь? Ведь меч Мохунь уже принадлежит тебе».

«Потому что Сюй Чунхуа тоже хотел возглавить школу... и Цю Шуй просила меня. Тогда я...»

«А, так всё из-за женщины! Но, кажется, старый глава не уступил своё место этому, по фамилии Сюй?»

«Это уже второй вопрос. Ходи первой!»

«Девять – и я опять выиграла! Отвечай быстрее!»

«Ну... это потому, что... старейшины школы были против. Сказали, что ему недостаёт терпения, да и в боевых искусствах он не слишком хорош. Так что старый глава школы не отдал своё место».

«Вон оно как... Давай-давай-давай ещё раз!»

Её вопросы были очень прямолинейны и бесцеремонны – наверное, из-за вина, – но он и не пытался обманывать.

Лекарство для Мо-эра скоро будет готово, всё закончится, так ради чего скрытничать?

К тому же его история была известна любому бойцу на Центральной равнине.

Сперва Хо Чжаньбай был старшим учеником в школе на горе Тяньшань и талантом на голову превосходил остальных. Совсем юнцом он уже стал одним из лучших бойцов цзян-ху. Однажды он встретил старого главу школы Динцзянь и так приглянулся ему навыками, что получил приглашение. В школе Динцзянь он быстро дорос до мастера и прославился в числе знаменитых восьми Клинков школы Динцзянь, получив звание седьмого молодого мастера. Когда Хо Чжань-баю исполнилось пятнадцать, парень безответно влюбился в Цю Шуйинь, которая училась вместе с ним. Больше десяти лет пытался он добиться взаимности, но девушка вышла замуж за другого из Клинков: Сюй Чунхуа из семьи Сюй, что в Жунане.

Хо Чжаньбай оставался искренен в своей любви: несмотря на разбитое сердце, старался выполнить всё, о чём просила Цю Шуйинь. Даже отказался от места главы, чтобы не соперничать с её мужем.

Вот только старейшины школы не одобрили это решение. Сюй Чунхуа – человек ограниченный и вспыльчивый – был в гневе. Он ранил и убил многих несогласных, а после бежал с Центральной равнины во дворец Великого Света.

Хо Чжаньбаю приказали догнать и убить отступника, что он и сделал вблизи озёр Синею.

С этого момента ему поручали всё более важные задачи, но, сколько бы раз старый глава школы Динцзянь ни предлагал ему стать новым главой, Хо Чжаньбай продолжал вежливо отказываться.

– Почему ты... вообще взялся выслеживать его? – Сюэ Цзые была немного пьяна, но пока мыслила ясно. – Много хлопот и никакой пользы... Снова из-за?.. Не понимаю.

Хо Чжаньбай горько усмехнулся и неожиданно трезво и правдиво ответил:

– Цю Шуй просила меня об этом. – Он опустил голову, сжал чашку с вином и продолжил: – Никто другой не вернул бы её мужа живым. У Сюй Чунхуа была очень плохая репутация: люди его не любили.

– Но и ты его не вернул, – пьяно пробормотала Сюэ Цзые. – Разве что... подстроил его смерть?

– Нет, я не!.. – Хо Чжаньбай осёкся на полуслове.

Он изрядно раскраснелся от выпивки, но, вспомнив ту историю, побледнел – тема оставалась запретной.

Мужчина никогда не сможет забыть схватку на западе от хребта Куньлунь, где пришлось сделать слишком сложный выбор. В конце концов он вернулся на Центральную равнину один и принёс с собой изукрашенный меч, принадлежавший Сюй Чунхуа. Хо Чжаньбай отдал его Цю Шуйинь в память о муже.

От такого потрясения девушка родила раньше времени и до сих пор тяжело болеет, а Хо Чжаньбая ненавидит до мозга костей.

Сюэ Цзые вдруг засмеялась.

– Послушай-ка!.. Похоже, это совсем не твоё дело! Чужая жизнь, жена, ребёнок... Ты-то здесь при чём? Ради чего убиваешься? – К этому времени Сюэ Цзые была уже совершенно пьяна. Растянувшись на лежанке, она посмеивалась, даже не подозревая, какую боль причиняет своими словами, и вдруг ударила его по плечу: – Хо Чжаньбай, да ты просто дурак! Страшный дурак!

Удар был сильнее обычного, так что Хо Чжаньбай вскрикнул от боли.

Скоро сквозь смех послышались рыдания.

Хо Чжаньбай с изумлением наблюдал, как обычно невозмутимая Сюэ Цзые, опьянев, улеглась на грязном, залитом вином столе. Она смеялась, плакала и иногда бормотала что-то бессвязное – как он ни пытался вслушаться, понимал мало что. Желая разузнать побольше о Сюэ Цзые, Хо Чжаньбай в итоге сам рассказал о своём прошлом. Женщина была очень умна и, даже когда проигрывала, в ответ на его расспросы искусно переводила тему.

Он сумел разобрать, что до прихода в Долину целителей она какое-то время жила в деревне клана Мо и что человек, лежащий подо льдом, ушёл оттуда вместе с ней и вскоре умер... но так и осталось тайной, почему им пришлось уйти и как он погиб.

Даже в таком состоянии Сюэ Цзые ревностно хранила свои секреты – лишь плакала и смеялась без какого-либо видимого повода. Потом она подняла голову, пристально посмотрела на него и очень серьёзно, настойчиво попросила:

– Прости меня.

Простить за что? Ведь это он ходит в должниках.

Наконец Сюэ Цзые смолкла и засопела. Следом заснул и он.

Ярко светила луна, и с ночного неба сыпался мелкий снег. Снежный Ястреб дурачился: висел вниз головой, вцепившись когтями в насест, и тихо клекотал. В воздухе плыл аромат цветущей белой сливы. В жаровне мерцали угли, отбрасывая на лица алые отблески. Весь мир впервые казался полным покоя.

Хо Чжаньбай лежал и чувствовал растущее умиротворение.

Все эти восемь лет скитаний его словно несла бурная река. Вечная спешка, бесконечные сражения... Он совсем забыл, что бывают моменты, полные тихой красоты. Каждую зимнюю ночь в небе сияла яркая луна и снежинки танцевали в её свете, но Хо Чжаньбай слишком давно перестал замечать это.

Жизнь может быть столь спокойной... так почему никак не удаётся избавиться от груза прошлого? Ведь эти проблемы и в самом деле не имеют к нему отношения.

Неужели он и вправду дурак?

Сюэ Цзые, спящая ничком на столе, пробормотала что-то и пошевелилась.

Всё ещё погружённый в безмятежное созерцание, Хо Чжаньбай посмотрел на неё, невольно вздохнул и покачал головой: ведь уже не ребёнок, а о своём здоровье совсем не заботится. Ночь слишком холодна, чтобы спать где попало.

Он приподнял Сюэ Цзые, собираясь перенести на лежанку, но её голова качнулась и легла ему на плечо. Сама Сюэ Цзые так и не проснулась. Хо Чжаньбай не знал, что делать, и решил оставить всё как есть. Ногой он поднял соскользнувшее с лежанки одеяло и укутал женщину.

– Сюэ Хуай, – внезапно пробормотала она и поёжилась. – Холодно... Мне так холодно...

Сюэ Цзые задрожала и свернулась калачиком, словно замёрзшая кошка. Выражение её лица стало уязвимым, как никогда прежде. Хо Чжаньбай осмелился пошевелиться. Не просыпаясь, она немного повозилась в его объятиях, поудобнее устроила голову на груди и удовлетворённо вздохнула.

Сердце Хо Чжаньбая на миг замерло, и мужчина тут же почувствовал себя виноватым. Он всмотрелся в её лицо, желая узнать, не притворяется ли она: слишком часто эта женщина дразнила и дурачила его. Но Сюэ Цзые продолжала спать, и на её щеках всё ещё горел румянец от выпитого вина.

Хо Чжаньбай с облегчением перевёл дух, поправил одеяло и задумчиво посмотрел на луну.

Мир казался огромной чашей, наполненной до краёв, и падающий снег только добавлял уюта.

Хо Чжаньбай перевёл взгляд на спящую женщину, и на сердце у него потеплело.

Лежать бы здесь и лежать... Жизнь – бесконечная тяжёлая гонка, и оба они совсем измотаны. Так почему бы не остановиться ненадолго? Всего на одну ночь, пока льётся вино?

В этом зыбком мире всё изменчиво и скоротечно, и даже самые пылкие чувства со временем остынут... но ровное дыхание человека рядом, тепло объятий – реальны.

Вот так бывает рука об руку с тем, с кем ты готов состариться вместе?

Глава 3
Третья снежная ночь

Когда Фэн Лю и Шуан Хун примчались ранним утром к лежанке под сливой, их взглядам предстало невероятное зрелище: госпожа укуталась в одеяло и мирно спала в объятиях Хо Чжаньбая!

Сам Хо Чжаньбай тоже спал. Привалившись спиной к стволу, он касался подбородком волос красавицы в фиолетовом и обеими руками обнимал её за талию. Опавшие белоснежные цветы, словно снег, укрывали обоих. Снежный Ястреб уже проснулся, но необыкновенно тихо сидел на насесте, поглядывал на пару под деревом и нежно ворковал.

– Боги, как так получилось? – Фэн Лю увидела, что её госпожа близка с тем самым докучливым парнем, и пожалела, что не ослепла раньше. – Это... Мф!

Шуан Хун зажала ей рот и потащила прочь, шепча:

– Никогда не видела, чтобы госпожа спала так спокойно, а ведь я служу у неё дольше вас всех. Прежде, как бы жарко ни горел огонь, госпожа жаловалась, что ей холодно. Часто она просыпалась глубокой ночью и начинала просто слоняться. Пусть поспит!

– Но больной из Осеннего павильона... – Фэн Лю всё ещё встревоженно хмурилась.

Прошлой ночью юноша снова начал метаться, держась за голову и крича от боли. К утру служанки уверились, что он вот-вот умрёт, побежали за Сюэ Цзые – и застали эту неловкую сцену!

Пока служанки обсуждали, уйти им или остаться, до них донёсся громкий, полный неверия возглас:

– Это... что такое?!

– Госпожа проснулась! – восторженно произнесла Фэн Лю.

И тут же что-то вылетело со двора и разбилось о ворота, а следом послышалось:

– Хо Чжаньбай! Ты воспользовался моей слабостью!

Хо Чжаньбай спал и потому не сразу понял, что происходит. В один миг он был с позором сброшен на землю и от резкой боли проснулся.

– Ты...

Чашки для вина дождём сыпались на полусонного Хо Чжаньбая, а он лишь уклонялся и пытался сообразить, что же натворил вчера, раз Сюэ Цзые пришла в такую ярость. Когда одна из чашек ударила в лоб, он наконец всё вспомнил и закричал:

– Да прекрати драться! Ты сама меня обняла! Я тут вообще ни при чём! Да это ты воспользовалась моей слабостью!

– Что ты несёшь?! Ты вообще меня не интересуешь, бабник проклятый!

Сюэ Цзые выскочила за ворота и злобно ткнула пальцем в его сторону.

– Тут нет твоей проститутки Лю! – А потом велела служанкам: – Пока заприте его. Когда получит лекарство – вышвырните из Долины!

– Да, госпожа! – радостно ответила Фэн Лю, не замечая, что Шуан Хун еле заметно нахмурилась.

Сюэ Цзые резко отвернулась и пошла прочь.

– Идём в Осенний павильон!

Когда всё стихло, Хо Чжаньбай полностью пришёл в себя, поднялся с земли и осторожно ощупал лоб. Вот так лекарь обращается с больным? Что общего между этой скандальной бабой и той тихой, воспитанной женщиной, которая, словно кошка, пригрелась рядом с ним прошлой ночью... сама, между прочим... Да не приснилось ли ему?

Погодите-ка!.. Она сказала «проститутка Лю»?

Откуда Сюэ Цзые знает изящную, как нефрит, барышню Лю из цветочного дома^[15] в Янчжоу?

Хо Чжаньбай хлопнул себя по бедру и поднялся. Хватит. Он и правда перебрал прошлой ночью. Неужели ему всё почудилось? Прикрыв глаза, мужчина в отчаянии ударил себя по голове, жалея, что её нельзя расколоть пополам.

Сюэ Цзые, стиснув зубы, в сопровождении служанок стремительно направлялась к Осеннему павильону.

Воспользоваться её слабостью! Она ещё устроит этому подлецу!

Женщина в ярости мчалась вперёд, когда Фэн Лю догнала её и протянула плащ с узором из облаков, украшенный оторочкой из перьев зимородка:

– Госпожа, вот, вы забыли. Прошлой ночью снова шёл снег. Разве вам не холодно?

Холодно? Сюэ Цзые изумлённо застыла. Ночью шёл снег? Но ей было тепло...

Она рассеянно взяла плащ, да так и продолжила в глубокой задумчивости стоять посреди сада с лекарственными растениями.

Когда Сюэ Цзые распахнула двери и вошла в Осенний павильон, изнутри потянуло тяжёлым запахом благовоний.

– Глупые девчонки, вы что, хотели, чтобы больной задохнулся? – Сюэ Цзые торопливо начала поднимать занавеси, распахивать окна и гневно отчитывать служанок, которые должны были присматривать за больным. – Совсем безмозглые: простейший приказ исполнить не в состоянии!

Из темноты донёсся слабый шёпот:

– Не надо... не открывай.

Сюэ Цзые удивлённо обернулась – в темноте под толстым стёганым одеялом можно было разглядеть лишь пару сверкающих светло-голубых глаз.

Юноша снова тихо произнёс:

– Закрой. Не люблю ветер и яркий свет... Сложно выносить.

После недолгого колебания она продолжила поднимать занавеси. Свет залил комнату: снег за окном сверкал так ярко, что было больно смотреть.

– Закрой! – Юноша окончательно закутался в одеяло, отвернувшись к стене.

Сюэ Цзые взмахом руки отослала служанок и присела на край лежанки.

– Без ветра и света, если вот так лежать в темноте, недолго и сгнить ненароком, пока никто не видит. – Женщина улыбнулась и шепнула своему бледному пациенту: – Тебе надо привыкать понемногу, Минцзе. Нельзя прятаться вечно.

Она потянулась проверить его пульс, но юноша ударил целительницу по руке.

– Кто тут Минцзе? – спросил он, так и не показываясь из своего убежища. – Зачем тебе меня спасать? Чего ты хочешь?

В его взгляде не было ни следа эмоций – лишь холодное равнодушие и немного насторожённости.

Сюэ Цзые ошеломлённо застыла. После долгой паузы она коснулась его лба и растерянно пробормотала:

– Но... ты уже должен был восстановить часть воспоминаний. Откуда такой вопрос? Естественно, я помогаю тебе: мы знаем друг друга с детства. Ты мой младший брат!

– Ах, вот как. – Ответ юноши был полон сарказма. – Младший брат?

У лучшего среди убийц, прошедших обучение во дворце Великого Света, не могло быть родственников и друзей: наставник заставил бы убить их всех собственными руками.

Эта женщина солгала ему!

Хотела достать золотые иглы, помочь ему вылечиться? Да её наверняка прислала одна из школ боевых искусств с Центральной равнины! А все воспоминания – просто видения, вызванные дурманящими веществами! Она спасла его лишь для того, чтобы разузнать секреты демонического совершенствования.

Ему такое не в новинку. Полгода назад юноша убил правителя Дуньхуана, но скрыться не смог. Его поймала охрана: люди одной из школ боевых искусств с Центральной равнины. Месяц Тун провёл в тюрьме, прежде чем смог сбежать. Там, чтобы развязать ему язык и заставить рассказать всё, что он знает, эти добропорядочные с виду люди использовали самые чудовищные способы, в том числе наркотики, которыми пытались сломить его разум.

Тогда самыми жестокими пытками от него не добились ни слова. Этой женщине, не понимающей, как выудить признание, тем более не на что рассчитывать.

Юноша холодно усмехнулся и медленно сжал кулак: он ударит, как только представится возможность.

Он должен – нет, просто обязан вернуть жемчужину из драконьей крови!

– Ты всё ещё не вспомнил? Тебя зовут Минцзе, ты друг Сюэ Хуая. Мы выросли вместе в деревне клана Мо. – Вдруг Сюэ Цзые запнулась, что-то осознав, и погрустнела. – Тебе было шесть лет... и тогда... из-за меня ты первый раз убил человека. Помнишь?

Взгляд юноши стал острым; тень воспоминания и в самом деле коснулась его. Теперь его глаза казались фиолетовыми.

Они легко меняли цвет в зависимости от настроения, и это зрелище завораживало.

Убил... Первый раз, когда он убил человека...

Юноша разжал кулак и ощупал заболевший затылок.

Внезапно ему в глаза словно кровью плеснули, отчего всё окрасилось алым: в памяти всплыли два посиневших одутловатых лица. Мужчины, одетые в форму императорских служащих, должны были конвоировать ссыльных. Он помнил, как, пусть это и кажется невозможным, они буквально задушили себя насмерть.

На земле перед ними лежала худая, бледная до серого женщина, вся в крови после недавних издевательств. Одежды на ней были в полном беспорядке. Несчастную обнимала, горько плача, маленькая девочка. Её глаза – чёрная как смоль радужка и белый, точно снег, белок.

Юноша вдруг почувствовал, что задыхается.

– Не помнишь? Девятнадцать лет назад, когда нас с матушкой везли в ссылку, конвой остановился отдохнуть на почтовой станции рядом с деревней клана Мо. Те два ублюдка начали издеваться над моей матушкой... – Голос Сюэ Цзые не дрогнул, даже когда речь зашла о таких болезненных событиях. – В то время ты и Сюэ Хуай играли неподалёку. Вы услышали мои крики и примчались, чтобы остановить их, но вас жестоко поколотили. Тогда, защищаясь, ты в первый раз использовал свой взгляд, чтобы убить человека. После смерти матушки я осталась сиротой, мне некуда было идти, и меня приняли в клан Мо. Если бы не вы с Сюэ Хуаем, мне не на кого было бы опереться. Мы втроём стали лучшими друзьями. Я на год старше, поэтому начала называть тебя младшим братом.

Тун схватился за голову С каждым её словом изнутри, точно ключ, пробивающийся из-под камней, всплывали новые образы и воспоминания. Его дыхание участилось. Это ложь. Это всё ненастоящее! Так же, как его искусство отражения взгляда одурманивало людей, эта женщина каким-то образом воздействовала на его память!

– Совсем не помнишь? Из-за того, что ты убил тех двух конвоиров, в клане узнали о твоём удивительном даре. Они объявили тебя наследником демона и заключили под стражу.

Мягкий голос Сюэ Цзые доносился словно издалека.

– Минцзе, ты провёл взаперти семь лет. Мы с Сюэ Хуаем каждый день приходили поговорить с тобой... до той самой ночи, когда весь клан убили.

Ночь, когда весь клан убили...

Та ночь...

Воспоминания снова нахлынули неудержимым потоком.

Снаружи валил снег, и в доме было темно и холодно. Мальчик свернулся калачиком в дальнем углу. Его руки и ноги были прикованы к стене цепями.

Вдруг кто-то отпер дверь и позвал:

– Эй, хочешь выйти отсюда? – Голос соблазнял и очаровывал. – Эти свиньи не имеют представления о твоей истинной силе... в отличие от меня. Я обучу тебя и помогу достигнуть величия. Пойдёшь со мной?

– Я должен выйти отсюда! Должен! Выпустите меня! – Мальчик чувствовал, что тьма вокруг скоро сведёт его с ума.

– Хорошо, выпущу. – В голосе послышалась улыбка. – Однако с этого момента ты должен во всём подчиняться мне: стать моими глазами, превзойти всех в цзянху, ради меня использовать свою силу против любого в этом мире. Согласен? Или ты скорее останешься взаперти? Будешь ждать, пока тебе выколют глаза, и проведёшь остаток жизни во тьме?

– Дай мне выйти! – Мальчик с силой ударил по стене. Он вспомнил, что именно сегодня весь клан должен собраться, чтобы решить его судьбу. На душе стало горько, и он закричал ещё громче: – Я что угодно сделаю! Только выпусти!

В то же мгновение тьму расколол ослепительный свет.

Брызнуло алым, и кто-то истошно завопил.

Повсюду были кровь и огонь!

– В ту ночь... – Голос Сюэ Цзые стал тише, но в нём звучали горе и гнев.

– Заткнись! – прошипел юноша и, не в силах больше сдерживать ярость, вцепился ей в горло.

Он вжал Сюэ Цзые в стену, и его глаза засверкали, как отполированное стекло. Удивлённая этой вспышкой, женщина едва успела зажмуриться до того, как техника сработала.

– Посмотри на меня! – Ногтями свободной руки юноша больно впился в веки Сюэ Цзые. – Смотри!

Выбора не было. Сюэ Цзые подчинилась и почувствовала, как в разум врывается чудовищная сила.

– Приказываю: немедленно верни мне жемчужину из драконьей крови! Иначе... иначе я заставлю тебя медленно умереть. – Он был бледен и несчастен, но полон готовности убивать.

Как Минцзе стал таким? Сейчас он выглядел кровожадным и бессердечным, как истинный демон. Ни во что не верил, никого не жалел и был готов на всё, чтобы заполучить желаемое. Аж кровь стыла в жилах.

Так вот каков лучший убийца из дворца Великого Света, где учат демоническим техникам?

Под воздействием техники мысли Сюэ Цзые путались, тело не слушалось, так что она не знала, что будет делать дальше... и тут рука, державшая её за горло, разжалась. Похоже, силы юноши иссякли: изумительно яркие глаза потускнели, утратив подчиняющее душу сияние.

Действительно, одного умения недостаточно, чтобы использовать искусство отражения взгляда.

Тун судорожно глотнул воздуха, упал навзничь и больше не двигался.

В тот же миг и она рухнула на пол.

Сюэ Цзые не знала, через сколько пришла в себя. Очнувшись, она бросилась к юноше и осмотрела его затылок. От обрушившихся чувств и воспоминаний уже вторая игла готова была выйти. Её кончик показался из точки фэн-фу, и из-под него сочилась кровь.

– Минцзе... – Впервые Сюэ Цзые почувствовала страх и растерянность. Она обняла юношу, устроила поудобнее и взглянула на небо за окном.

Минцзе, неужели теперь ты не веришь даже собственным воспоминаниям?

Какие беды тебе пришлось пережить за все эти годы?

* * *

Хо Чжаньбай чувствовал себя брошенным. После той ночи, когда они с Сюэ Цзые пили и играли в «угадай число на пальцах», эта злодейка лишь изредка приходила его осмотреть. Фэн Лю и Шуан Хун тоже почти не появлялись. Только младшая служанка каждый день приносила ему еду.

Пусть раны уже начали заживать, нельзя же просто вот так взять – и забыть о нём!

Неужто она трусит показаться на глаза из-за того, что всего разок поспала в его объятиях? Не может быть! У такой суровой женщины неоткуда взяться подобной стыдливости. Или Хо Чжаньбай сболтнул что-то эдакое о прекрасной барышне Лю из Янчжоу, что разрушило его славный образ в глазах Сюэ Цзые?

Хо Чжаньбай любил Цю Шуй, но не был мудрецом, достигшим просветления, чтобы десятилетиями избегать женщин.

Почему бы мужчине под тридцать без жены и друзей не проводить время в цветочных домах? Кому из восьми Клинков школы Динцзянь не хотелось бы, чтобы какая-нибудь женщина восхваляла его, как героя? К тому же барышня Лю была очень чуткой и понимающей – с ней приятно и просто поболтать.

Мужчина со скукой огляделся, снова обдумывая слова Сюэ Цзые.

Тем временем пришла служанка и принялась расставлять плошки с едой. Тоскливо наблюдая, Хо Чжаньбай поинтересовался:

– А где ваша госпожа?

Узкоглазая мелочь тихо прошептала:

– В Осеннем павильоне.

– О, там тоже есть больной? – Он постарался не выдать своего интереса.

– Да, – не задумываясь кивнула девушка и тут же побледнела. – Ой, вот беда! Госпожа велела не рассказывать об этом молодому мастеру Хо!

Глаза Хо Чжаньбая сверкнули, но лицо осталось спокойным.

– Почему? – с улыбкой спросил он.

Но служанка не проронила больше ни слова – поставила последние плошки и тут же сбежала.

Хо Чжаньбай снова остался в Зимнем павильоне один и озадаченно посмотрел на белую сливу, цветущую во внутреннем дворе. Он не понимал: почему нельзя? Десять бирок «Возвращение с Небес», включая ту, что у него, вернулись в Долину. Все обратившиеся за помощью вылечены. Так откуда взялся ещё один? Не в характере Сюэ Цзые было тратить силы бесплатно: либо больной баснословно богат... либо невероятно хорош собой.

И какой же это случай? Неужто там кто-то красивее самого Хо Чжаньбая?

Мужчина задумчиво погладил подбородок и нахмурился. Почему ему нельзя было знать?

– Вот скажи, какая муха её укусила? – спросил он у Снежного Ястреба. – Может, ты понимаешь, в чём дело? Или слетаешь и поглядишь вместо меня, что там такое?

Снежный Ястреб покосился на хозяина, коротко проклекотал что-то, затем сорвался с насеста и вылетел прочь.

* * *

На серебряный поднос опустилась вторая золотая игла. Как и первая, она была испачкана чёрной кровью.

Юноша на лежанке дышал часто и неровно.

Сюэ Цзые присела на край и молча смотрела на его мучения. Такое бледное, красивое лицо, а внутри чувствовался безжалостный холод. Сейчас юноша без сознания, но даже так от него веяло жаждой убийства. Действительно, он уже не прежний Минцзе. Теперь перед ней лучший убийца дворца Великого Света: Тун.

Тун... Она повторила про себя имя, думая о необычных глазах.

Целителям было известно: в мире боевых искусств существуют также магия и способность управлять людьми силой мысли. Но Сюэ Цзые никогда не думала, что кто-то может обладать такой ошеломляющей мощью. С её точки зрения, подобное выходило за рамки человеческих возможностей.

Неужто старики из деревни Мо были правы: в их клане по наследству передавалась демоническая кровь?

Последняя золотая игла ещё оставалась в затылке юноши, там, где сходились два меридиана^[16]. Сюэ Цзые дотронулась до металлического бугорка. Её руки дрожали. Она не знала... не была уверена, не повредит ли Минцзе извлечение.

Впервые за десять лет практики Сюэ Цзые не смела сделать необходимое.

В памяти воскресла история, которая тянулась долгих восемь лет: Мо-эра она тоже не могла вылечить. На душе стало ещё тяжелее. Сюэ Цзые ощутила собственное бессилие. Пусть её и называли Божественной Целительницей, она лишь лекарь, а не бог!

Как же быть... Что делать?..

Нахлынувшее как волна глубокое и острое чувство беспомощности едва не сбило с ног эту женщину, обычно полностью уверенную в себе.

Двенадцать лет назад Сюэ Цзые уже лишилась Сюэ Хуая. Разве может сейчас потерять и Минцзе?

Долгое время Сюэ Цзые сидела не шевелясь, потом сжала кулаки и резко встала. Дрожа всем телом, женщина направилась в Весенний павильон.

Должно быть решение! Если чего-то хочешь, способ всегда найдётся!

* * *

В отличие от Осеннего и Зимнего павильонов по эту сторону озера всегда дул тёплый ветер.

В Летнем павильоне бил горячий источник. Его воды огибали Весенний павильон, а затем вливались в холодное озеро. В Весеннем павильоне царила приятная погода: цветы персика пышными розовыми облаками покрывали деревья, зеленела пастушья сумка, ветви плакучих ив нитями спускались к воде.

Пожилая служанка подметала ступеньки, когда услышала стремительно приближающиеся шаги.

– Глава Сюэ, вы пришли? – изумилась она.

Хозяйка Долины давно не появлялась здесь. Сюэ Цзые была трудолюбива, от природы обладала огромным даром и происходила из семьи потомственных лекарей. Ученицей прежней хозяйки Долины, Ляо Цинжань, девушка стала в четырнадцать лет и с тех пор быстро совершенствовалась и всего через четыре года закончила обучение. В восемнадцать Сюэ Цзые уже возглавила Долину. Своим талантом молодая хозяйка легко затмевала целителей прошлого. После этого Сюэ Цзые редко возвращалась в Весенний павильон, где расположилась библиотека.

– Тётушка Нин, придётся мне тебя побеспокоить: открой, пожалуйста, двери. – Женщина с решительным видом смотрела на высокий дом перед ней. – Я должна кое-что найти.

– Вот оно что! Сейчас-сейчас! – Служанка поспешила кивнуть, бросила метлу, выудила откуда-то пятнистый от ржавчины ключ и пробормотала: – Глава Сюэ хочет пойти и перечитать какую-то книгу... Разве вы не выучили их все наизусть ещё до того, как вам исполнилось восемнадцать?

Сюэ Цзые неопределённо качнула головой.

Служанка украдкой посмотрела на неё: Сюэ Цзые выглядела бледной и усталой, словно много дней работала без отдыха. Старушка вздохнула, и её сердце тревожно ёкнуло: неужели госпоже попался особенно трудный больной? Или дело в том, что она отказывалась сдаваться и даже спустя много лет искала способ исцелить того человека, лежащего подо льдом?

Как только двери распахнулись, изнутри повеяло холодом и книжной пылью.

Под крышей павильона ждала своего часа цепочка светильников – сейчас горел лишь один. Шкафы вдоль стен восьмиугольного зала уходили под самый потолок. Книги в них делились на восемь секций: описание болезней, причины их появления, развитие, особенности лечения, требуемые лекарства, место первого появления, истории болезни и, наконец, медицинские трактаты. Каждая секция занимала одну стену и поражала разнообразием. Тут можно было найти всё: от пергамента до буддийских канонов на пальмовых листьях, от бамбуковых дощечек до книг на шёлке.

Сюэ Цзые стояла, заложив руки за спину, перед этим безбрежным морем знаний. С запрокинутой головой она окинула взглядом уходившие далеко вверх полки, глубоко вздохнула и поправила заколку из фиолетового нефрита в своих волосах.

– Тётушка Нин, я проведу здесь несколько дней. Мне придётся побеспокоить тебя просьбой присылать еду.

Та поклонилась.

– Вот оно что... Всё исполню, глава Сюэ.

Прикрывая двери, служанка бросила последний взгляд вовнутрь. Стеллажи с книгами уходили в темноту под потолком. В пятне света стояла женщина в фиолетовых одеждах и мучительно о чём-то думала.

– Глава Сюэ! – тётушка Нин не смогла сдержать беспокойства.

– Что? – Сюэ Цзые нахмурилась, недовольная тем, что кто-то прервал её размышления. – В чём дело?

– Пожалуйста, поберегите себя, не перетруждайтесь. – Пожилая женщина низко поклонилась и вздохнула: – Вы не бессмертная фея, творить чудес не умеете: не справитесь с чем-нибудь – так тому и быть. Ничего в этом страшного нет. Прошу, помните о главе Тан.

Глава Тан... Слова служанки застали Сюэ Цзые врасплох.

Рассказывали, что двадцать лет назад наставницу Ляо Цин-жань, Тан Линься, прежнюю хозяйку Долины целителей, нашли мёртвой в библиотеке: у неё горлом пошла кровь. Женщине едва исполнился тридцать один год. По легенде, она сжимала в руках «Стихи о лекарственных свойствах растений» и до последнего мига упорно искала, как справиться с ядом из семипестичной айвы.

– Вам стоило бы брать пример с главы Ляо: она и поныне в добром здравии, – добавила служанка и закрыла двери.

Она ушла, но Сюэ Цзые продолжала растерянно смотреть на захлопнувшиеся створки: эта служанка была немолода, застала на своём веку трёх хозяев Долины целителей и помнила многое об их делах и секретах. Да только знала ли она, какое бессилие и отчаяние испытывает целитель, когда не может помочь умирающему?

Задумавшись, Сюэ Цзые уселась на пол в самом центре павильона, глядя на свои бледные худые руки.

* * *

Тун открыл глаза, как только услышал, что дверь захлопнулась.

Казалось, ещё мгновение назад он крепко спал, но сейчас смотрел вслед Сюэ Цзые острым, без капли сонной мути, взглядом. На лице юноши сменяли друг друга подозрительность, насторожённость, кровожадность... а последней была растерянность.

За эти три дня раны и правда начали заживать. Тун даже пришёл в себя, но старался не подавать вида: хотел усыпить бдительность окружающих.

Юноша украдкой следил за выражением лица целительницы, пытаясь понять, для чего же она его спасла и где они находятся. Что предпринять дальше? Лучший из убийц дворца Великого Света был в состоянии абсолютно хладнокровно наблюдать и строить планы в любом, даже самом отчаянном положении. Вот только, когда он шипел и катался по лежанке, во взгляде целительницы были лишь забота и тревога. Когда кричал от боли, та удерживала за плечи дрожащими ледяными руками. И, наконец, когда притворился глубоко спящим и время от времени для проверки бормотал что-то несвязное, она беззвучно плакала, склонившись над юношей, и слёзы падали ему на лицо.

Эта женщина... Сюэ Цзые... Чем он так важен для неё?

Могли ли они и вправду быть знакомы прежде? Неужели Тун действительно её названый младший брат?!

Заснеженная деревня и тёмный дом... мальчик Сюэ Хуай и девочка сяо Е... это всё и вправду только иллюзии, созданные врагами Туна?

Юноша вновь схватился за голову: где-то меж бровей, глубоко внутри нарастала тупая ноющая боль. Это была золотая игла, которую владыка загнал Туну в затылок; символ полного контроля над юношей.

Тун не знал, сколько пролежал в темноте, но чувствовал, что снаружи, за занавесями, свет и тьма сменяют друг друга. Постепенно ему становилось легче. Юноша осторожно коснулся своего темени там, где сходились два меридиана. От резкой и острой боли все мысли мгновенно вылетели из головы.

Сколько юноша себя помнил, эти иглы были с ним и влияли на его судьбу. Ради своего наставника Тун успел убить многих знатных людей и изъездить Центральную равнину вдоль и поперёк.

Владыка сидел на троне в окружении трёх Небожительниц и пяти Поименованных. Глядя сверху вниз тёмными бездонными глазами, он произнёс:

– Тун, чтобы ты не сошёл с ума, мне пришлось удалить некоторые мучительные воспоминания... Близкие тебя оставили, так что эта память не принесёт ничего хорошего. Лучше их позабыть. Разве плохо выбросить из жизни то, что причиняет боль?

Тун стоял на коленях, и глава клана медленно гладил его, лучшего из своих генералов, по голове, словно одного из обожаемых тибетских мастифов. Юноша знал, что если им будут недовольны, то убьют так же легко, как отравили бы любого из этих псов.

Тварь! Да чтоб он сдох! Ударом кулака Тун прорвал подушку с лекарственными травами, и его глаза вспыхнули синим.

Эта женщина ничем не отличалась от владыки: они оба вмешивались в память, тщетно пытаясь добиться покорности и послушания!

Юноша дрожал от ненависти.

Он терпеть не мог людей, пытающихся распоряжаться его судьбой и памятью. Они растоптали его жизнь, забрали всё, что у него было, да ещё прикинулись добренькими, делая вид, что ему помогают!

Когда Тун снова ударил подушку, чей-то силуэт промелькнул в темноте и с клёкотом вылетел наружу.

Это ещё что? Юноша испугался, но быстро сообразил, что это была всего лишь птица: тот самый Снежный Ястреб, который пребольно его клюнул, когда вмешался в их битву с седьмым молодым мастером из школы Динцзянь!

То есть Хо Чжаньбай сейчас тоже в Долине целителей?

Опасно! Тун резко сел, и его глаза светились в темноте, как у дикого зверя.

Юноша бесшумно поднялся и начал осматриваться. Ему не было надобности ни раздвигать занавеси, ни зажигать светильник: он двигался в темноте легко и точно, как леопард на охоте. Быстрее, чем успела бы сгореть палочка благовоний^[17], Тун обнаружил за ширмой из сандалового дерева свой меч. Он звался Лисюэ – «Клятва на крови» – и уже снёс головы многим правителям и героям цзянху. Даже в темноте можно было заметить кровавый блеск его клинка.

Как только юноша взял оружие, ему стало спокойнее. Меч – единственное, чему он доверял на всём белом свете.

Тун продолжил обыскивать комнату, так что вскоре нашёл свою одежду и еле заметно улыбнулся. Эту форму создали специально для убийц ступени Великого Света из Горнила Демонов.

Ткань из шёлка ледяного шелкопряда, который водится только на заснеженных склонах Куньлуня, не мокла в воде и не горела в огне. Повредить её был не в силах ни один обычный клинок.

Юноша содрал с себя повязки, сплошь покрывавшие тело, и уже хотел одеться, но вдруг замер: все прорехи на одежде, оставшиеся после схватки с Хо Чжаньбаем, были бережно заштопаны.

Это сделала Сюэ Цзые?

Туна снова пронзила резкая боль. Не в силах сдержаться, он схватился за голову и с громким криком сложился пополам.

Почему? Зачем? С какой целью?! Чего, в конце концов, хотела от него эта женщина?! Он уже ни во что не верил, а Сюэ Цзые всё равно побудила его задуматься.

В темноте юноша дрожал и задыхался, но вдруг его пальцы коснулись чего-то холодного.

Тун поднял расколотую маску из белого нефрита и прижал к своему лицу. Холодный камень коснулся кожи, и, спрятавшись за личиной, юноша понемногу успокоился.

Он стиснул рукоять меча. Глаза сквозь прорези маски сверкнули опасным фиолетовым огоньком.

Сначала необходимо вернуть жемчужину из драконьей крови. Раз Хо Чжаньбай в Долине, опасность подстерегает в любое время и в любом месте.

Тун быстро перерыл всю комнату, не пропустив ни единого цуня, но больше ничего не нашёл. Отвратительно. Куда эта женщина дела жемчужину? Неужели спрятала где-то ещё?

Поколебавшись, он крепче сжал рукоять меча и покинул Осенний павильон, где провёл столько времени.

* * *

Хо Чжаньбай сосредоточился и застыл под цветущей сливой. Мохунь в его руке словно вмещал в себя целый мир. Мужчина шаг за шагом восстанавливал в памяти неистовую схватку в пихтовом лесу: момент, когда противник вонзил Хо Чжаньбаю меч меж рёбер.

Какой жестокий стиль боя! Чтобы нанести удар, враг не пожалел самого себя – подобное было редкостью на Центральной равнине.

Хо Чжаньбай повторял тот бой среди снегов. Меч двигался стремительно, как порыв ветра. Сражаясь с воображаемым противником, мужчина наносил удар за ударом: «Луна сверкает над холодными волнами», «Ветер переворачивает небо и землю», «Разрубаю золото, раскалываю нефрит»...

Воображаемый меч снова пронзил ему грудь, и Хо Чжаньбай остановился.

Мужчина стоял под сливой, и опавшие лепестки засыпали его, будто снег. Глубоко задумавшись, Хо Чжаньбай покачал головой: нет, и это не сработало. Даже если использовать приём «Император приходит с востока», и тогда не вышло бы отразить меч противника!

В глубине души Хо Чжаньбай боялся того жуткого человека. Впрочем, это не имело значения... ведь Тун давно лежит мёртвый под снегом.

Вдруг послышался шорох, и птица, курлыкнув, приземлилась на дерево.

– Снежный Ястреб? – Хо Чжаньбай сразу заметил, что тот прилетел со стороны Осеннего павильона и казался слегка испуганным, а в клюве держал какую-то вещь. – И где ты был?

Птица раскрыла клюв и уронила в ладонь мужчине обломок белого нефрита.

– Это же кусок маски убийцы из дворца Великого Света?! – узнав с первого взгляда, выпалил Хо Чжаньбай. – Неужели больной из Осеннего павильона... Вот глупая девчонка!

Снежный Ястреб издал тревожный крик, словно подтверждая его догадку. Птица беспокойно оглядывалась чёрными, размером с фасолину, глазами.

– Паршиво, – подытожил Хо Чжаньбай и бросился к выходу из Зимнего павильона.

Тун здесь ради жемчужины из драконьей крови! Возможно, он уже что-то сделал с Сюэ Цзые!

* * *

Осенний сад, казалось, пылал от алой кленовой листвы. Служанка в красных одеждах заметила юношу в белом, который вышел из рощи.

– Молодой господин Минцзе, вы ещё больны. Вам не стоит пока ходить. – Шуан Хун не удивилась его появлению и с лёгким поклоном преградила путь. – Прошу, вернитесь и отдохните. Госпожа отправилась в библиотеку, чтобы найти один медицинский трактат, и, уверяю, как только она отыщет способ вам помочь, немедленно вернётся.

Беседуя, она ни на миг не поднимала взгляда выше его груди.

– В самом деле? – равнодушно спросил Тун. – Меня так трудно вылечить?

Шуан Хун снова слегка поклонилась.

– Пожалуйста, доверьтесь искусству моей госпожи.

Взгляд Туна стал острым.

– Почему ты не смотришь на меня?

– Эта скромная не смеет^[18], – продолжая кланяться, тихо ответила Шуан Хун. – Госпожа приказала всем служанкам Долины не смотреть в глаза молодому господину.

– Вот оно как. – Тун замолчал и вдруг исчез. Шуан Хун не успела опомниться, как к её горлу приставили ледяной меч. – Отлично. Тогда говори: где сейчас жемчужина из драконьей крови?

От ощущения идущей от меча силы девушка побледнела, но в панику не впала.

– Эта служанка не знает.

– Точно не знаешь? – Клинок поднялся выше, вынуждая Шуан Хун запрокинуть голову и посмотреть в полные демонической силы глаза юноши.

– Молодому господину незачем принуждать к повиновению. – В отличие от перепуганной Фэн Лю Шуан Хун была спокойной. – Госпожа приказала этой скромной присматривать за молодым господином. Если с этой служанкой что-то случится, некому будет разомкнуть печать крови между вашими меридианами.

Печать крови? Тун заколебался. Эту технику использовали, чтобы запечатать ци. Неужели...

Он хотел проверить, правду ли говорит девушка, но не успел: до его ушей донёсся некий тихий звук!

Не оборачиваясь, юноша молниеносно отбил клинком удар. Какой-то мастер атаковал его в спину! Одним движением Тун тычком в нужную точку лишил Шуан Хун сил, отбросил её и развернулся к нападавшему. Лисюэ изгибался в воздухе, словно крыло цикады, парируя удары. Мечи раз за разом сталкивались, звеня: чёрная молния против серебристого, с кровавым отблеском, клинка.

Хо Чжаньбай молча, сосредоточенно теснил противника.

Могло ли быть иначе? Он издалека заметил, как эта скотина приставила меч к горлу Шуан Хун! И где Сюэ Цзые? Не хватало, чтобы гадина укусила и её. Зачем только спасали?!

Хо Чжаньбая переполнял гнев, и мужчина не собирался сдерживаться.

– Остановитесь! Хватит! Прекратите драться! – тщетно кричала Шуан Хун, пытаясь нащупать правильную точку, чтобы вернуть себе силы.

Двое, едва оправившись от ран, снова сошлись в битве – только теперь в кленовой роще. Алые листья бесконечным потоком осыпались с деревьев, немедленно превращаясь в пыль под ударами их мечей. Всё вокруг было будто залито кровью.

Вскоре серебристый меч вылетел из алого вихря и вонзился в землю.

– Эй, почему ты вдруг стал так плох? – Хо Чжаньбаю хватило трёх приёмов, чтобы выбить у Туна оружие. Последнего удара он так и не нанёс: просто не мог поверить в произошедшее. – Где твоя сила? Куда ты её дел?

Тун задыхался, ощущая пустоту: его ци не могла пройти дальше точки ци-хай и наполнить тело, внутри не ощущалось ни крупицы... Значит, та женщина правда воспользовалась возможностью и, пока лечила, заблокировала ему два из восьми основных меридианов!

Она и впрямь собиралась его убить!

Юноша хотел воспользоваться техникой отражения взгляда, но ещё не вполне оправился от ранений. Как только он сосредоточился, почувствовал: голова буквально раскалывается. Не успев толком понять, что произошло, Тун провалился во тьму.

– Молодой мастер Хо, опустите меч! – закричала Шуан Хун, увидев, что юноша упал. – Не трогайте молодого господина Минцзе!

– Где твоя госпожа? – с тревогой спросил Хо Чжаньбай, и не думая выполнять просьбу.

– Госпожа ещё вчера ушла в Весенний павильон, в библиотеку. – Шуан Хун упорно старалась вернуть себе силы, но ничего не получалось: техника Туна была весьма необычной. – Она приказала мне присматривать за молодым господином Минцзе и обещала вернуться через несколько дней.

Хо Чжаньбай с облегчением выдохнул, отступил на шаг и опустил меч, но не ослабил бдительности.

– Зачем только вы приволокли его в Долину?! – Мужчина и в самом деле очень хотел бы избавиться от Туна, но не желал отвечать перед рассерженной Сюэ Цзые. – Знаете, кто он такой?

Ядовитая гадина! В Долине целителей одни служанки, которые и понятия не имеют о боевых искусствах. Этот парень может всех вас перебить одним мизинцем, глупые девицы!

– Госпожа сказала, – польстила Шуан Хун, – пока седьмой молодой мастер здесь, нам нечего бояться.

Похвала девушки достигла цели. Хо Чжаньбай убрал меч и улыбнулся.

– Точно: к счастью, у вас есть я. А то ведь Тун – лучший убийца из демонического клана. Не то что в Долине целителей – на всей Центральной равнине едва ли отыщется пара человек, способных совладать с ним.

– Убийца из демонического клана?! – испугалась Шуан Хун. – Но... госпожа сказала, что это её старый друг из клана Мо!

– Старый друг? – пробормотал Хо Чжаньбай и задумчиво посмотрел на Туна. Вот почему Сюэ Цзые спасла этого демона?

Мужчина тычком в нужное место помог Шуан Хун вернуть силы, и служанка взялась осматривать бессознательного больного, а затем попросила помочь перенести его обратно в Осенний павильон. Хо Чжаньбай согласился, но перед этим запечатал юноше оставшиеся шесть основных меридианов.

– Что вы делаете?! – гневно выпалила Шуан Хун.

– Пусть побудет так до возвращения вашей госпожи: безопаснее, – хмуро отозвался Хо Чжаньбай.

Солнце уже начало клониться к закату. Помогая Шуан Хун, мужчина с трудом тащил Туна в Осенний павильон, чувствуя себя немного нелепо. Хо Чжаньбай никогда и помыслить не мог, что будет спасать человека, которого предпочёл бы убить. Снежный Ястреб подлетел поближе и пришёл в смятение, разглядев, что хозяин поддерживает Туна. Птица спикировала на оконную створку и топталась по ней с беспокойным клёкотом.

Хо Чжаньбай вздохнул. Хорошо ещё, что сейчас в Долине целителей не было других больных из цзянху: если бы кто-то узнал, что Сюэ Цзые лечит человека из демонического клана, вряд ли бойцы с Центральной равнины решили бы закрыть на это глаза. Проблем не избежали бы даже целители, не принадлежавшие цзянху.

Когда он опустил Туна на лежанку, Шуан Хун вытерла пот и поблагодарила Хо Чжаньбая.

– Да ладно, – с улыбкой отозвался он. – Вы столько лет заботитесь обо мне, что, если в ответ нужно поработать носильщиком, всегда пожалуйста.

Шуан Хун тем временем осмотрела затылок Туна и вздохнула:

– Плохо: золотая игла нисколько не сдвинулась.

– Золотая игла? – испугался Хо Чжаньбай. – Ему... что-то запечатали?

– Да, – Шуан Хун снова вздохнула. – Это очень редкая и необычная техника. Госпожа уже извлекла две иглы, но не решается взяться за третью.

Хо Чжаньбай был озадачен: не справилась даже Сюэ Цзые?

Он ждал продолжения, но вдруг услышал, как за спиной кто-то раздвинул занавеси.

– Сестра Шуан Хун! – Вбежала девчонка-прислужница. За ней шла пожилая служанка.

Переживая, что они потревожат больного, Шуан Хун повернулась к ним и сердито отругала:

– Сяо Цзин, почему такая спешка? Встань к двери и рассказывай оттуда!

– Но... но тётушка Нин сказала, что госпожа... госпожа... – От волнения сяо Цзин слегка заикалась. – Госпожа день и ночь читала, а сейчас упала в обморок – прямо в библиотеке!

– Что?! – задохнулась Шуан Хун, тотчас вспомнив, как умерла двадцать лет назад хозяйка Долины, Тан Линься. – Быстрее проводите меня...

Она вскочила, не в силах оставаться у постели Туна, но тут её коснулся порыв ветра: Хо Чжаньбай сорвался с места первым и уже исчез в кленовом лесу.

* * *

После того как все в одно мгновение покинули комнату Тун открыл глаза.

В его взгляде ещё таилась боль, но юноша, пусть и с трудом, сел, стараясь поберечь силы и выровнять дыхание. Когда Хо Чжаньбай пытался запечатать ци, Тун использовал технику «Обмен неба и земли» и сдвинул все точки на цунь, но печать крови продолжала блокировать срединные меридианы.

Что же делать?.. Прошёл месяц, как он покинул Куньлунь. Вышел ли владыка из уединения? Узнал ли об их замыслах? Двенадцать Серебряных Крыльев, которые последовали за ним, уничтожены, с Мяо Хо тоже долго не встречались. Если жемчужина из драконьей крови не окажется в его руках, с чем ему возвращаться?

Во дворце Великого Света Мяо Шуй и люди трёх ступеней Горнила Демонов всё ещё ждали возвращения Туна.

Он долго вынашивал этот план... поэтому должен вернуть жемчужину из драконьей крови во что бы то ни стало!

Глава 4
Четвёртая снежная ночь

Хо Чжаньбай ворвался в библиотеку, с силой распахнув чуть заржавевшую дверь.

– Сюэ Цзые! – воскликнул он, заметив, что женщина в фиолетовом лежит ничком на столе.

Шкафы наполовину опустели, а вокруг в ужасном беспорядке валялись книги. Все они содержали упоминания об эликсирах из цветка зелёного феникса, жемчужины из драконьей крови и ещё десятка других драгоценных ингредиентов. Были здесь и другие трактаты: «Тайная сущность, поведанная во Внешней башне», «Канон о циркуляции золотой орхидеи», «Трактат Жёлтого Императора о внутреннем. Вопросы о простейшем», «Рецепты под рукой на случай необходимости» и им подобные. Книги кучами громоздились со всех сторон. Некоторые из этих стопок были так высоки и неустойчивы, что обрушились, почти скрыв под собой лежавшую в беспамятстве женщину.

Сюэ Цзые не ответила на оклик. Хо Чжаньбай испугался, поспешно подошёл и приподнял её.

Обессилевшая женщина лежала в его объятиях, и Хо Чжаньбай пришёл в ужас, когда яркий свет упал на её бледное, измождённое лицо. Он позвал снова:

– Сюэ Цзые! – И попытался проверить пульс. Тот был слишком слабым. – Приди в себя! Да очнись же!

Она лишь безвольно качнула головой, но даже в беспамятстве продолжала сжимать в руках «Канон таинственной сути».

– Госпожа! – в один голос вскрикнули появившиеся Шуан Хун и сяо Цзин.

Неужели история, произошедшая с хозяином Долины, Тан Линься, повторилась?

– Быстрее! Идите сюда и помогите поднять её! – Он прикрыл глаза, сконцентрировался и прижал ладонь к спине Сюэ Цзые напротив сердца. Будто бы волна накрыла женщину, согревая, так что она вздрогнула.

Хо Чжаньбай немедленно начал прослеживать пальцем двенадцать акупунктурных точек, идущих вниз по позвоночнику, и внутренней силой разгонять застоявшуюся кровь. Сперва он двигался быстро, потом всё медленнее. Со временем от его волос стал подниматься пар, точка между бровей покраснела – мужчина словно сосредоточил на кончиках пальцев свою душу.

С каждым движением рук Хо Чжаньбая Сюэ Цзые становилось легче, и после двенадцатого раза она наконец тихонько, но глубоко вздохнула.

Шуан Хун всё это время следила за пульсом молодой госпожи и не удержалась от радостного возгласа:

– Ей лучше! – Подобной помощи и мастерства от богатенького бездельника она не ожидала. Шуан Хун, всегда серьёзная и сдержанная, сейчас готова была разрыдаться. – Госпожа, пожалуйста, очнитесь!

– А... а-Хун? – выдохнула Сюэ Цзые. Она пошевелила пальцами и медленно открыла глаза. – Что со мной?.. Ну, не плачь, не плачь... Всё в порядке... Я что, слишком долго читала и случайно уснула? – С трудом усевшись прямо, женщина заметила Хо Чжаньбая и удивлённо поинтересовалась: – Ты-то здесь откуда? Возвращайся скорее в Зимний павильон и отдыхай спокойно – кто тебя вообще позвал? Лю-эр и эти глупые служанки совсем за тобой не следят!

Хо Чжаньбай нахмурился и покачал головой, наблюдая, как эта женщина наводит суету, ещё толком не придя в себя.

– Что, ты не так уж хороша в целительстве? – Он легонько ткнул пальцем ей в лоб. – Теперь спохватилась и решила быстренько подучить?

– Катись отсюда! – разъярилась Сюэ Цзые, ведь Хо Чжаньбай ненароком задел её за живое. Она замахнулась было, но поняла, что продолжает держать в руках какой-то трактат, и тут же остановилась. – Верно... это есть в «Каноне таинственной сути»! Я только что видела...

Сюэ Цзые раскрыла книгу и принялась торопливо листать, сияя от радости. Однако внезапно ощутила холод в груди и подступающий кашель, от которого не могла толком вдохнуть.

– Госпожа! Не думайте сейчас об этом!

В руках Сюэ Цзые как по волшебству оказалась золотая грелка. Женщина крепко обхватила её и прижала к себе, не смея отпустить ни на миг.

Что-то сказать не получалось: лёгкие словно стали огромными кусками льда, такими холодными, что даже дышалось с огромным трудом.

– Глава Сюэ, вам следует хорошенько отдохнуть. – Тётушка Нин только подоспела. На её лице было написано беспокойство. – Вы совсем ослабли. Я сейчас же сделаю лекарство.

Сюэ Цзые с трудом сдержала кашель и сдавленно произнесла:

– Да, принеси обычную дозу.

В четырнадцать лет она провела ночь в ледяных речных водах и с тех пор страдала от болезни: холод проник в сердечный меридиан, так что пульс был то слишком редким, то частым, лёгкие – застуженными, а всё тело бил частый озноб. Наставница Ляо Цинжань в своё время дала Сюэ Цзые рецепт снадобья, которое следовало принимать каждый день, однако после десяти лет напряжённой, без передышек, работы оказалось, что застарелый недуг мало-помалу подтачивал здоровье. Лечение помогало всё меньше.

– Боюсь, этого недостаточно, – нахмурилась тётушка Нин, наблюдая за Сюэ Цзые. – В этот раз вам хуже.

– Тогда... добавьте пять цяней^[19] «Сердца белого тигра», – поколебавшись, велела она, не переставая сильно кашлять.

– «Сердце белого тигра» – сильнодействующее снадобье, а глава Сюэ слаба. Разве вы выдержите? – прямо возразила тётушка Нин и добавила: – Не лучше ли убрать сердцевину коричника и добавить взамен лян^[20] любистока и шесть цяней монашеского перца?

Сюэ Цзые задумалась и кивнула.

– Годится. Можно прибавить сбор долголетия – и хватит.

– Слушаюсь. – Тётушка Нин поклонилась и поспешно ушла.

Шуан Хун была потрясена: она уже много лет сопровождала госпожу, слушала её наставления и считала себя мастером врачевания, но оказалось, что старая подметальщица тётушка Нин знает гораздо больше!

Провожая тётушку Нин взглядом, Сюэ Цзые снова закашлялась. Потом повернулась к Хо Чжаньбаю и слегка улыбнулась.

– Успокойся. Болезнь Мо-эра можно вылечить.

– Я знаю, – вздохнул мужчина. – Ты сама-то будь поосторожнее.

Сюэ Цзые рассмеялась.

– Не волнуйся. Ты всё ещё должен мне шестьсот тысяч... Как я могу умереть, не получив с тебя долг? – Но не успела она договорить, как согнулась в очередном приступе, прикрывая ладонью рот. Меж сомкнутых пальцев показалась кровь.

– Госпожа! Не разговаривайте! – Шуан Хун побелела от страха и быстро поддержала пошатнувшуюся Сюэ Цзые. – Седьмой молодой мастер Хо, быстрее помогите мне отнести госпожу в Летний павильон! Там есть горячий источник – он поможет!

* * *

Тёплая вода ласкала ледяную кожу Сюэ Цзые.

Женщина лежала в горячем источнике заснеженной долины, и на её серое лицо понемногу возвращались краски, а холодное крошево в груди постепенно таяло. Бабочки стайками перепархивали с места на место. Они цеплялись за ветви и гроздьями свисали над зеркальной гладью. Кроны деревьев спускались к самой воде, и там среди других лекарственных трав пышно цвели белые колокольчики купены.

Подобная картина не была редкостью в густых лесах на землях народа мяо, но здесь, в Долине, среди снегов, вызывала изумление.

Когда Сюэ Цзые со вздохом очнулась, перед ней порхала серебристо-белая, будто светящаяся бабочка, похожая на изящную снежинку.

Женщина лежала в тёплой воде, а в воздухе витал прохладный аромат благовоний. Сюэ Цзые пошевелилась и попыталась вспомнить, что привело её в горячий источник Летнего павильона.

– О, пришла в себя? – Перед ней вдруг возникло широко улыбающееся лицо, и Хо Чжаньбай наклонился поближе. – Быстрее пей лекарство!

Сюэ Цзые ахнула и влепила ему пощёчину, прячась поглубже в воду.

– Убирайся!

Хо Чжаньбай от неожиданности выпустил из рук чашку с горячим лекарством и вскрикнул, ошпарившись.

– А-Хун! Лю-эр! – Сюэ Цзые погрузилась как могла глубоко. – Да вы там умерли, что ли, все?! Почему больной бродит где ему вздумается?

– Госпожа, вы наконец пришли в себя? – Сяо Цзин чуть не плакала от радости, выйдя из павильона на берегу. – Упали в обморок в библиотеке! Все перепугались до смерти... Они сейчас ушли работать в саду и готовить лекарства – где уж тут присматривать за больными?

Понемногу вспоминая события в библиотеке, Сюэ Цзые смягчилась.

– Пустяки, не из-за чего шум поднимать. Как давно я потеряла сознание? – Она захотела выйти из воды и жестом приказала сяо Цзин принести белый халат.

– Прошло больше суток. – Хо Чжаньбай нахмурился, а Снежный Ястреб подлетел к берегу и бросил у кромки воды одеяние из фиолетового шёлка. – Все переволновались за тебя.

– О. – Она неловко улыбнулась. – Ну, так просто я не умру.

– Считаешь себя бессмертной? – разозлился Хо Чжаньбай. Эта женщина действительно ничего не поняла. – Тётушка Нин сказала, если бы я не успел разогнать твою кровь, ты могла бы умереть! Не хвались своей стойкостью!

Сюэ Цзые потупилась: она знала, что искусство врачевания тётушки Нин не слишком уступает её собственному.

– Ладно-ладно, понимаю, к чему ты клонишь: раз ты меня спас, значит, теперь должен чуть меньше, да? – Сюэ Цзые насмешливо улыбнулась, пытаясь сменить тему.

– Да плевать мне на эти шестьсот тысяч! Я говорю, тебе надо...

Перебив Хо Чжаньбая, Сюэ Цзые указала на дверь:

– Хорошо-хорошо. А теперь уходи! Мне надо одеться!

Он с горечью вздохнул и пошёл было к выходу, но напоследок всё же обернулся и сказал:

– Я просто говорю, чтобы ты в следующий раз...

– Опять смотришь! – Хо Чжаньбай успел отпрыгнуть, и курильница раскололась там, где только что была его нога. – Возвращайся в Зимний павильон и займись ранами! Я вечером приду – поговорим!

Хо Чжаньбай сердито усмехнулся, развернулся и вышел. Теперь, когда эта сварливая лисица так злилась и бушевала, она нисколько не походила на кроткую красавицу в беде.

Наконец мужчина исчез за воротами. Сюэ Цзые ненадолго задумалась и не спеша встала. Услышав плеск, сяо Цзин поспешила к ней и помогла закутаться в фиолетовое одеяние, а после взяла большой отрез ткани и помогла высушить совершенно мокрые волосы.

Бабочки на ветвях, свисающих к источнику, были потревожены её движениями и разом вспорхнули. Над водой словно взорвался пятицветный фейерверк: жёлтый, красный, синий, белый, чёрный. Сюэ Цзые, наблюдая за бурной и шумной жизнью Летнего павильона, негромко вздохнула. Что же делать? Даже после столь долгих поисков она нашла лишь лекарство, способное продлить жизнь Мо-эра ещё на три месяца... но что она скажет Хо Чжаньбаю потом? Вдобавок так и не нашлось способа без последствий вынуть иглу, которая запечатывала воспоминания Минцзе.

В изнеможении Сюэ Цзые подняла голову, глядя на порхающих над водой пёстрых бабочек, и вдруг страстно позавидовала им: они жили всего год, но не знали ни забот, ни тревог и были очень красивы. Если бы только она могла так же отдаться ветру и позволить унести себя далеко-далеко!

Небо на севере окрасилось в бледно-голубой.

Река Мохэ течёт на самом севере Поднебесной, но что находится к северу от Мохэ?

Когда Сюэ Цзые жила в деревне Мо, то слышала от Сюэ Хуая древнюю легенду: если пересечь ледяную реку, а потом – бескрайнюю заснеженную пустошь, можно добраться до огромного ледяного океана...

Настоящий север. Там всё небо полнится разноцветными огнями... Это похоже на сон: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий и фиолетовый цвета. Сменяя друг друга, они плавают над ледяными волнами и отражаются в них.

Сюэ Хуай... Когда нам было по четырнадцать лет, под светом Полярной звезды на берегу реки Мохэ мы пообещали друг другу вместе пересечь пустошь и дойти до самого конца, чтобы увидеть тот сказочный свет. Быть может, ты уже ждёшь меня там, под северным сиянием?

К несчастью, этой бабочке не долететь до ледяного океана.

* * *

Тётушка Нин приготовила лекарство. Выпив его, Сюэ Цзые уже к вечеру почувствовала себя намного лучше: дыхание стало свободнее, пульс выровнялся, а руки и ноги перестали мёрзнуть. Но едва она пришла в себя, как верх взяла привычка не сидеть без дела. Так что, позвав с собой Фэн Лю, Сюэ Цзые направилась с обходом по Долине.

В первую очередь она навестила Хо Чжаньбая в Зимнем павильоне. Мужчина и в самом деле дожидался там её прихода, залечивая раны, как и было сказано. Обнаружив подобное послушание, Сюэ Цзые не посчитала нужным как-то подправлять ход лечения. Она проверила пульс, назначила лекарство, которое помогло бы Хо Чжаньбаю успокоить разум и восстановить ци, и приказала Фэн Лю остаться и позаботиться обо всём.

Поиграв немного со Снежным Ястребом, Сюэ Цзые уже было направилась к выходу, но остановилась на пороге.

– Я начала готовить лекарство для Мо-эра. Понадобится семь дней, так что ты ещё успеешь вернуться. – Она не оборачивалась, и Хо Чжаньбай не видел выражения её лица.

Мужчина был вне себя от радости. К тому времени, как он взял себя в руки, Сюэ Цзые уже исчезла в сумерках среди хлопьев падающего снега.

Она пыталась понять: откуда взялся этот слабый привкус одиночества?

Сюэ Цзые шла через благоухающий сад, полный лекарственных растений, и лампа в её руках блестела, словно слюдяная. Мысли женщины были полны лёгкой печали. На этот раз она сделала всё, что могла. Если и теперь не удастся излечить Мо-эра, придётся смириться.

Последние восемь лет Хо Чжаньбай был тем единственным, кто вносил яркие краски в её однообразную, тоскливую жизнь.

Постепенно Сюэ Цзые начала ждать его очередного появления, хотя, встретившись, они по большей части ссорились, язвили да пили вместе.

Каждый раз, когда Хо Чжаньбай уезжал, она приказывала служанкам закопать в снег новый сосуд вина, предвкушая встречу ещё через год, вот только теперь Сюэ Цзые не смогла снова солгать.

Она не представляла, что будет, если всё-таки не удастся спасти мальчика. Хо Чжаньбай вернётся и убьёт её?

Женщина со вздохом запрокинула голову и посмотрела в ночное небо – в воздухе кружили снежные хлопья. Внезапно на Сюэ Цзые нахлынуло ощущение тяжести и бессилия: ей показалось, что мир полон сетей, из которых невозможно вырваться, и она путалась в них, куда ни шагни.

Проходя мимо Осеннего павильона, Сюэ Цзые вспомнила о втором пациенте и заволновалась. Из-за своего недуга она уже два дня не навещала Минцзе, а ведь у него печатью крови заблокированы меридианы.

Не выдержав, Сюэ Цзые решила пойти в Осенний павильон... и замерла, едва свернула к нему с главной дорожки.

Может быть, ей снится сон? Под усилившимся снегопадом на льду озера молча стоял кто-то в длинном траурном одеянии. Очертания его фигуры казались настолько знакомыми, словно человек, спавший в озере много лет, вдруг пробудился этой снежной ночью и потихоньку вернулся в мир живых. Склонив голову, юноша смотрел на воду.

– Сюэ Хуай? – шёпотом позвала Сюэ Цзые, опасаясь развеять чудесное видение. Она крадучись направилась к озеру.

Ночь была безлунной, воздух – полным кружащихся снежинок, так что она с трудом могла разглядеть человека, по которому бесконечно тосковала.

– Сюэ Хуай! – Вне себя от радости, Сюэ Цзые кинулась к заснеженному озеру. – Подожди меня!

– Сяо Е... – Человек, стоявший на льду, обернулся и увидел бегущую к нему женщину. Свет её лампы бешено метался из стороны в сторону. Он медленно протянул руку и выдохнул: – Ты пришла?

Сюэ Цзые бросилась в его объятия – такие тёплые и надёжные... нереальные, как сон.

Когда Сюэ Хуай успел так вырасти? Казалось, ему действительно хватило бы одной ладони, чтобы обхватить её талию.

– И правда ты... – пробормотал этот человек, так крепко обняв Сюэ Цзые, словно стоило разжать руки – и она исчезла бы среди снежных хлопьев. – Или я сплю? Как... как же так?.. Больше десяти лет...

Однако, услышав смутно знакомый голос, она оцепенела.

Нет... Неправда! Этот голос...

– Кажется, мне приснился сон. Но когда я проснулся – все были мертвы. – Человек печально вздохнул, и волос Сюэ Цзые будто коснулся ветерок. – Осталась только ты... и ты всё ещё жива. Сестра сяо Е, может быть, это тоже сон.

– Минцзе! – Она посмотрела вверх и, увидев лицо юноши, беззвучно зарыдала.

От бледной кожи словно исходило ледяное сияние. Брови, будто начертанные лучшей тушью, изящными штрихами выделялись на лице. Так похож на Сюэ Хуая! Немудрено: оба из клана Мо. Вот только печальные глаза... голубые, словно пара чистых бездонных озёр.

– Минцзе? – недоверчиво спросила Сюэ Цзые. – Неужели ты?..

– Верно. – Он запрокинул голову и глубоко вздохнул, глядя на падающий снег. – Сестра сяо Е, я всё вспомнил. И уже вытащил золотую иглу.

– В самом деле? – Юноша раскрыл ладонь, и она не смогла сдержать радости, увидев в пальцах иглу: – Минцзе... это прекрасно!

Сюэ Цзые протянула руку к затылку юноши и действительно не нашла там металлического бугорка.

– Чудесно!

– Сюэ Хуай погиб, когда вы пытались скрыться? – Минцзе наклонился, разглядывая в озере человека, который когда-то был его лучшим другом. Теперь их разделила ледяная преграда. На вид тому так и осталось лет пятнадцать-шестнадцать. Обликом Сюэ Хуай смутно напоминал самого Минцзе. Юноша пробормотал: – Той ночью, когда пришли убийцы, я видел: держась за руки, вы бежали по замёрзшей реке. Я звал, но вы исчезли...

Когда юноша обернулся, Сюэ Цзые заметила, что его глаза потемнели от горя.

– Сестрица сяо Е... в то время, когда не мог тебя вспомнить... – неловко пробормотал Минцзе, однако его глаза опасно сверкнули фиолетовым. – Я словно смотрел долгий сон. И убил в нём множество людей...

Не в силах иначе выразить переполнявшее волнение от встречи с прошлым, Сюэ Цзые крепко сжала руку юноши – и неожиданно почувствовала, что его предплечье от локтя до запястья покрыто шрамами. Тут она поняла, что даже не представляла, насколько мучительна была его жизнь.

– Кто?.. – В обычно спокойном взгляде разгорелся яростный огонь. Сюэ Цзые стиснула зубы и процедила слово за словом: – Кто всех убил? Разрушил деревню? Кто сделал это с тобой?!

Тун обернулся и снова взглянул на человека подо льдом. Множество оттенков на миг промелькнули в глазах юноши – и исчезли, как не бывало.

– Конные разбойники с берегов Хэйлунцзяна, – холодно произнёс он. – Толпа бандитов, заслуживающих смерти.

* * *

С ночного неба сыпался снег, и ветер нёс его за пределы Долины. Половина озера замёрзла, а над другой, словно тысяча полупрозрачных шёлковых занавесей, колыхался пар.

Сюэ Цзые и Минцзе молча стояли напротив друг друга, не замечая течения времени.

– Бандиты пришли в деревню убить всех и захватить жемчужину из драконьей крови, которая хранилась у старейшины, – сказал Тун, не отводя взгляда от Сюэ Хуая. – Они сожгли дома, перебили всех взрослых, а меня и прочих детей увели с собой. Перепродавали раз за разом, пока мы наконец не попали во дворец Великого Света. А там запечатали память... и отправили в Горнило Демонов, чтобы обучать нас как убийц.

Сюэ Цзые тоже взглянула на застывшее во льдах лицо Сюэ Хуая. Она вспомнила ту кровавую ночь и закашлялась от боли, как кинжалом поразившей ей сердце. Ради жемчужины из драконьей крови? Эти люди уничтожили деревню, вырезали клан, разрушили их жизни – и всё ради жемчужины?!

– Минцзе!.. Минцзе... – Вздрогнув, она крепко схватила юношу за руку. – Все ли похищенные в деревне дети оказались во дворце Великого Света? И... выжил только ты?

Он лишь едва заметно кивнул.

Убийцы из дворца Великого Света на Куньлуне вот уже более ста лет приводили в ужас и Западный край, и Центральную равнину Разумеется, Сюэ Цзые тоже слышала о них, но никогда не представляла, насколько жестокими были тренировки детей, попавших в Горнило Демонов.

– Мы должны были драться с друзьями и близкими. Я убил всех, чтобы выжить. – Юноша слегка запрокинул голову, бесстрастно глядя на падающий с неба снег. – Больше десяти лет у меня не было ни прошлого, ни близких. Ничто не связывало меня с этим миром. Я служил главе клана, точно пёс.

Голос Туна был спокоен и холоден, как воды скованной льдом реки, однако чудился в нём какой-то смысл – скрытый, словно тёмный омут на дне. Сердце Сюэ Цзые учащённо забилось, а руки мелко задрожали.

– Значит, ты сражался с Хо Чжаньбаем... потому что выполнял приказ главы клана?

– Да. – Юноша помолчал и добавил: – В Циляне объявилась жемчужина из драконьей крови, и глава приказал мне добыть её.

Сюэ Цзые бил озноб.

– А если не сможешь? Тебя убьют?

– Убьют? – усмехнулся он. – Это самое лёгкое наказание из возможных.

От ужаса она не нашла что сказать.

– Ветер усиливается. Иди домой. – Юноша посмотрел на снег, который становился всё гуще, снял верхнее одеяние и накинул на хрупкие плечи Сюэ Цзые. – Я слышал, ты недавно лежала в беспамятстве... Не стой на ветру посреди ночи.

От подобной заботы женщине стало немного легче.

Сюэ Цзые куталась в одежду, ещё сохранившую тепло его тела, но продолжала дрожать.

Тун забрал у неё лампу.

– Возвращайся в Летний павильон. Я провожу тебя.

Вместо ответа Сюэ Цзые вцепилась в его руку.

– Минцзе!

Имя было чужим, но Тун откликнулся:

– Да? – Он ощутил, как женщина сжала его до боли ледяными, дрожащими руками, и отвёл глаза, скрывая мелькнувшее в них сияние.

В тот же миг Сюэ Цзые протянула ему тёмно-красную жемчужину, от которой исходило какое-то гнетущее ощущение. Казалось, вокруг драгоценности даже снег замирал в полёте.

Древняя жемчужина из драконьей крови!

Тун смог лишь выдохнуть:

– Это же...

– Забирай! Если принесёшь её, у твоего главы не будет повода для наказания! – Сюэ Цзые вложила жемчужину в ладонь юноши и подняла голову. С первого взгляда было ясно: женщина полностью понимала важность этого поспешного решения. – Только не говори Хо Чжаньбаю: не хочу его обижать... Он бился с тобой ради человека, которого хотел спасти.

Внутренне ликуя, Тун растерянно взглянул на женщину и стиснул жемчужину в кулаке, не вполне понимая смысла её слов. Сюэ Цзые опустила голову и продолжала что-то бормотать. Тогда, не слушая больше, он молча потянулся и провёл рукой по затылку Сюэ Цзые. Его пальцы безошибочно нащупали точку, нажатие на которую мгновенно убило бы целительницу... однако недостаток ци тут же дал о себе знать, и он замер.

Печать крови! Пока нельзя... сейчас рано, нужно подождать ещё немного.

В конце концов он ласково погладил её по плечу и шепнул:

– Сестрица сяо Е, ты ведь очень устала?

Сюэ Цзые кивнула. Слёзы, которые женщина так долго сдерживала, хлынули ручьём. День за днём она лавировала, стоя лицом к лицу то с Хо Чжаньбаем, то с Минцзе, и это противостояние истощило и тело, и дух. Сколько раз Сюэ Цзые укоряла себя, сколько раз чувствовала, как её бросает то в жар, то в холод. Божественная Целительница... Пустые слова: даже отдав все силы, она не могла удержать нить чужой жизни в своих руках.

Наставница Цинжань... почему вы покинули Долину так поспешно? Зачем назначили хозяйкой, когда мне едва исполнилось восемнадцать?.. Эта шпилька из фиолетового нефрита – дозволение единственный раз попросить у вас помощи, а мне бы столькому ещё научиться...

Одной рукой в ладоши не хлопнешь. Будь вы здесь, ваша ученица не была бы так бесполезна.

– Возвращайся и отдохни, – настойчиво шепнул Тун, провожая Сюэ Цзые к Летнему павильону.

Чем ближе они подходили, тем теплее становился воздух; снег здесь таял, не долетая до земли.

Под нежными касаниями ветра Тун лишь острее почувствовал боль в темени, где сходились меридианы.

Разве мог бы кто-то другой извлечь золотую иглу, которой запечатал его память сам владыка? На озере Тун использовал технику «Обмен неба и земли», чтобы сместить пронзённую точку, и Сюэ Цзые поверила, что он вспомнил своё прошлое. Однако такое состояние нельзя было поддерживать долго, и сейчас, спустя четверть часа, всё вернулось на прежние места. Впрочем, это не имело значения, раз Тун получил жемчужину из драконьей крови.

Сжав в руке вещь, за которую так долго боролся, юноша неожиданно почувствовал всю нелепость происходящего. Много раз он впустую шёл на верную гибель и лишь чудом оставался в живых, а тут... Не пришлось ни сражаться до смерти, ни усердствовать: Тун всего-то рассказал сказочку – и мгновенно получил желаемое.

Оказывается, какой бы умной и смелой ни была женщина, подобные истории её ослепят: так называемые чувства застят разум сильнее, чем искусство отражения взгляда.

Тун мысленно усмехнулся и подвёл Сюэ Цзые к Летнему павильону

В дверях она неожиданно остановилась, посмотрела на него и сказала:

– Минцзе, я думаю... хоть жемчужина из драконьей крови у тебя, возвращаться на Куньлунь для доклада незачем.

Тун испугался. О чём она? Эта женщина так одержима своими фантазиями, что хочет силой оставить его здесь? Пока цела печать крови, это был бы очень плохой для него расклад.

Юноша расстроенно нахмурился, не в состоянии подобрать достаточно убедительные слова.

– Сперва отдохни, – только и сказал он.

Завтра что-нибудь придумает. А если ничего не выйдет, поищет способ снять печать крови, уже вернувшись во дворец Великого Света. В конце концов, сегодня получилось забрать жемчужину. Осталось связаться с членами клана за пределами Долины. Потом – как можно быстрее вернуться на Куньлунь. Мяо Хо и Мяо Шуй, должно быть, уже волнуются.

Увидев, что юноша отвернулся, Сюэ Цзые встревоженно позвала:

– Минцзе?

– Да?.. – Тун не сразу понял, что обращаются к нему: имя действительно ощущалось чужим. – Что такое?

– Ты ведь не уйдёшь тайком? – Сюэ Цзые казалось, что её потерянный и чудом обретённый вновь младший брат может исчезнуть, стоит лишь моргнуть. Она с ума сходила от беспокойства.

Мельком женщина пожалела, что отдала ему жемчужину.

Тун помотал головой, но в глубине души был удивлён острым чутьём этой женщины.

Глядя на Туна, Сюэ Цзые вдруг тихо произнесла:

– Минцзе, прости меня.

– Простить? – изумился юноша. – За что?

– Той ночью двенадцать лет назад я не вернулась за тобой... – Долгие годы это камнем лежало у неё на сердце. Сюэ Цзые глубоко вздохнула и выпалила: – Прости! Мы с Сюэ Хуаем сбежали вдвоём, забыв, что ты заперт! Я так испугалась, что боялась даже подумать о возвращении... Я... Прости.

Женщина закрыла лицо руками и продолжила дрожащим голосом:

– Когда в шесть лет ты убил ради меня и был заперт в том тёмном доме... я назвала тебя младшим братом и обещала, что буду заботиться всю жизнь... но... мы бросили тебя! Я так виновата... Прости!

Тун замер: череда призрачных образов заклубилась в его голове.

Вот два человека убегают прочь, держась за руки... Вот деревню охватывает пламя... Вот отовсюду раздаются вопли ужаса, но он не может никого найти... Наконец, отчаянно крича, бежит за теми двумя, однако они не оборачиваются... Даже сейчас он остро ощутил тот всепоглощающий страх, что его бросят.

На миг Тун почувствовал, что снова тонет в иллюзиях, но подавил их усилием воли.

– Ничего, – через силу улыбнулся юноша. – Я ведь жив, правда? Не кори себя.

Сюэ Цзые долго молчала, уткнувшись лицом в ладони. Потом она выпрямилась и прошептала:

– Спокойной ночи.

«Минцзе, ты никогда больше не окажешься один в темноте. Я не позволю».

Когда они с Сюэ Цзые наконец расстались, ветер показался Туну таким горячим, что даже дыхание перехватило.

Юноша сжимал рукоять Лисюэ, всем телом ощущая тянущее беспокойство. В сердце поселилась непонятная тревога...

В чём дело? Что происходит? Неужели на него так повлияли слова этой женщины?

Ложь... Всё это просто подделка!

Ни одна из множества фальшивок не тронет его душу. Тот, кто сам всю жизнь управляет другими с помощью видений, разве примет за истину навязанные ему миражи? К тому же Тун уже ни во что не верит. Да и не имеет на самом деле значения, правда эти видения или ложь: он человек без прошлого.

Юноша слабо улыбнулся, и его глаза стали пронзительно-синими. Убийце и не нужно прошлое: всё, что требовалось, было в его руках – жемчужина из драконьей крови. Всё, чего он хотел, – обрести свободу и власть!

Тун дошёл до озера, с облегчением чувствуя, как холодный порывистый ветер бросает снег ему в лицо. Это понемногу остужало разгорячённую голову. Юноша сжал в руке кроваво-красную жемчужину, холодно улыбнулся и со щелчком отвинтил навершие меча. Изнутри рукояти показалась тонкая змея, разинула пасть и проглотила драгоценность.

– Чи, ступай, – сказал Тун и щёлкнул змею по голове.

Чи сразу вспыхнула изнутри алым, прыгнула прямо в снег и молниеносно поползла прочь. Следом из рукояти появился целый клубок змей – и они так же расползлись во все стороны. Это были детёныши куньлуньской кровавой змеи. Они не боялись ни снега, ни холода и, будучи выпущенными на свободу, всегда возвращались к матери.

Спутники, которые отстали от него в пихтовом лесу, должно быть, до сих пор его ищут. Вход в Долину целителей всегда надёжно скрыт, а найти дорогу среди снегов непросто, так что вряд ли они напали на след... иначе мастера боя с Центральной равнины уже были бы здесь.

Тун проводил взглядом исчезающих вдали змей и оглянулся.

Человек подо льдом улыбался мягко и безмятежно. Эта улыбка показалась юноше настолько знакомой, что Тун содрогнулся.

От силы чувств, которых он не мог ни сдержать, ни понять, у него перехватило дыхание.

Что это было? Одиночество... любовь... доверие... а ещё... ещё...

Лисюэ вонзился в замёрзшую водную гладь прежде, чем Тун успел понять, что делает! Лёд с треском раскололся, и меч полоснул по лицу человека под ним.

Струйка крови постепенно растворялась и замерзала в холодной воде над бледно-серым, безжизненным телом. Лицо молодого человека, который будто бы до сих пор держал в объятиях кого-то невидимого, не изменилось – осталось всё таким же спокойным, как раньше.

Почему... Как так?!

Когда в Горниле Демонов его мучили и унижали, когда он, вопя от боли, катался по холодной земле, пока стоял на коленях перед главой, который гладил его по голове, пока его схватили и пытали те люди из цзянху... Сюэ Хуай, ты... Да как ты посмел оставаться таким спокойным?! Как ты мог?!

Тун сжимал рукоять меча, но его руки дрожали. Он словно мгновенно лишился сил, после чего медленно опустился на колени, тяжело дыша. Его глаза постепенно темнели.

Так нельзя. Так совсем не пойдёт. Он вот-вот окажется во власти этой женщины и её миражей... Нельзя позволить ей управлять его разумом!

Он должен вернуться на Куньлунь как можно скорее!

* * *

– Твоя удача... три радости уже у дверей... А что ты на это скажешь, лисица? Я опять выиграл!

В полдень солнце высоко стояло над Зимним павильоном, а мужчина внутри продолжал спокойно валяться в постели и бормотать во сне. Хо Чжаньбаю снилось, что он играет с Сюэ Цзые. Весь его вид выражал самодовольство – ведь удалось выиграть уже с дюжину раз, не меньше!

Хо Чжаньбая, клюнув, разбудил Снежный Ястреб.

Мужчина что-то пробормотал в полусне и отмахнулся от птицы, сидящей у него на голове. Потом перевернулся на другой бок и снова провалился в сон. Последнее время ему очень хорошо спалось: преследующие в кошмарах воспоминания наконец-то перестали мучить.

Снежный Ястреб с криком распушил перья, налетел на хозяина, закутанного в ватное одеяло, и яростно клюнул его в зад.

Хо Чжаньбай завопил, подскочил на лежанке, мигом проснувшись, и сердито уставился на птицу. Снежный Ястреб не испугался – он стоял на подушке и клекотал. Время от времени птица опускала голову и клевала что-то зажатое в когтях.

Взгляд Хо Чжаньбая внезапно застыл: это же...

Мужчина, сверкнув глазами, выхватил у Снежного Ястреба добычу. Это оказалась кровавая змея с хребта Куньлунь! Подобных используют демонические кланы... Как она попала в Долину целителей? И раз змеёныш здесь, поблизости должна быть и его мать. Может... Неужели люди из какого-то демонического клана добрались сюда? Но что именно они ищут – Туна или жемчужину из драконьей крови?

Хо Чжаньбай долго сидел в растерянности, разглядывая полумёртвую змейку. Внезапно он ощутил тяжесть в сердце и встревоженно подскочил.

Нужно немедленно проверить, как там Сюэ Цзые!

Мужчина добыл жемчужину, чтобы Сюэ Цзые смогла вылечить Мо-эра, но не ожидал, что в ответ демонический клан решит догнать и убить его самого. Если Хо Чжаньбай навёл их на Долину целителей, не позвал ли он беду в дом?

* * *

В Летнем павильоне Сюэ Цзые не было.

– Госпожа рано встала и сразу же отправилась в Осенний павильон, чтобы позаботиться о молодом господине Минцзе, – хмуро ответила ему сяо Цзин, немного робея. – Молодой мастер Хо... вы могли бы убедить госпожу не беспокоиться о нём так сильно? Она опять кашляла всю ночь.

Кашляла всю ночь? Хо Чжаньбай увидел в руках сяо Цзин окровавленный платок, и его сердце на миг сбилось с ритма. Сюэ Цзые работала на износ и собственными руками делала себе только хуже. Эта яркая, дерзкая женщина угасала буквально на глазах.

Мужчина поспешил к Осеннему павильону по дорожке сквозь рощу красных клёнов, но, прежде чем войти, заметил в галерее Шуан Хун. Девушка поманила его рукой и, когда он подошёл, тихо произнесла:

– Госпожа сейчас лечит молодого господина Минцзе. Утром ей снова было плохо...

Хо Чжаньбай остался ждать за занавесью, однако сердце его было не на месте. Он знал, насколько опасен Тун, и беспокоился, что Сюэ Цзые осталась с ним наедине, так что невольно прислушивался.

– Минцзе, тебе лучше? – В голосе Сюэ Цзые слышались тревога и усталость.

– Внутреннее дыхание, оно... останавливается в точке средоточия сил. Мне сложно управлять ци в своём теле. – Тун прерывисто дышал. Было ясно, что ток ци в меридианах нарушен. – Это как с иглой: тут ничего не поделать...

– Я забыла снять печать крови! – поняла Сюэ Цзые. – Потерпи, я сейчас...

Хо Чжаньбай ужаснулся и, не в силах больше сдерживаться, рванул занавеску, вскрикнув:

– Стой!

Возглас застал их врасплох. Сюэ Цзые замерла, сжимая иглу, занесённую над нужной точкой.

Женщина вспомнила ночной разговор, и руки её начали дрожать; она была не в силах заняться печатью крови.

– Ни в коем случае не делай этого! – Хо Чжаньбай выхватил у неё иглу и холодно посмотрел на убийцу который прикидывался больным, лёжа в постели. – Как только снимешь печать крови, неизвестно, что он натворит.

Тун бросил на Хо Чжаньбая быстрый, кинжально-острый взгляд и хмыкнул.

– С чего бы мне трогать кого-то без приказа главы? – Выражение его лица смягчилось. Горько усмехнувшись, он смущённо кашлянул и посмотрел на Сюэ Цзые. – Тем более... сяо Е – единственный родной мне человек в этом мире. Я насилу нашёл её – как же могу навредить?

Хо Чжаньбай счёл это смешным.

– С ума сойти, Тун, какие интересные вещи ты рассказываешь!

Однако когда он обратил внимание на растерянный вид Сюэ Цзые, нутром почуял что-то не то.

– В любом случае, – подвёл он черту, бросив иглу на поднос, – печать крови с тебя снимут, когда покинешь Долину!

Тун прикрыл глаза, пряча желание убивать.

– Цзые. – Хо Чжаньбай обернулся к целительнице, которая всё ещё пребывала в оцепенении, и протянул руку. – Где жемчужина из драконьей крови? Верни мне: держать её при себе сейчас небезопасно.

Жемчужина из драконьей крови? Тун незаметно напрягся и крепко сжал рукоять меча.

Он тоже посмотрел на Сюэ Цзые. В глазах у него начало разгораться фиолетовое пламя... но она спокойно сказала:

– Её больше нет... как и остальных четырёх ингредиентов: я готовлю из них лекарство для Мо-эра.

Тун с облегчением выдохнул и медленно разжал кулак.

Сюэ Цзые солгала ради него.

– Тогда хорошо. – Хо Чжаньбай тоже расслабился. Он покосился на Туна с выражением «посмотрим, что ты ещё задумал» и пробурчал: – Некоторые, небось, до смерти огорчены.

Сюэ Цзые посмотрела на Хо Чжаньбая и сказала:

– Тётушка Нин сейчас присматривает за твоим лекарством. Скорее всего, завтра перегонка будет закончена. Если поспешишь, приедешь к нужному сроку.

– Отлично, – кивнул Хо Чжаньбай. Сейчас, когда цель многолетних стремлений была почти достигнута, у него будто гора с плеч упала. – Спасибо тебе большое.

Однако успокоиться не получалось: если он уйдёт, кто сможет поручиться, что с Сюэ Цзые всё будет хорошо?

Сюэ Цзые отложила коробочку с лекарствами и посмотрела на Хо Чжаньбая.

– Я уже отправила Лю-эр подготовить для тебя лошадь. Можешь пока собрать вещи в дорогу. Если задержишься, не успеешь помочь Мо-эру. Цю Шуйинь тебя никогда не простит: все эти годы она полагалась только на тебя.

Хо Чжаньбай было испугался, но тут же взял себя в руки и закивал: болезнь Мо-эра нужно вылечить как можно скорее, так что во что бы то ни стало он должен вернуться вовремя! К тому же жемчужина из драконьей крови отправлена в печь для перегонки лекарств, то есть демонический клан потерял интерес к Долине. Внутренние силы Туна тоже всё ещё запечатаны... Все самые большие проблемы устранены.

– Тогда я пойду собираться. – Он снова кивнул и повернулся к выходу, но, прежде чем скрыться за дверью, опять настойчиво попросил: – Запомни: не снимай печать крови, пока он в Долине!

– Хорошо, хорошо!

Сюэ Цзые отмахнулась с таким выражением лица, словно сейчас выставит его собственными руками.

* * *

Сюэ Цзые проводила Хо Чжаньбая помрачневшим взглядом. Она смотрела вслед, пока его силуэт не растворился в огненно-алой кленовой роще, и с шелестом задёрнула бамбуковую занавеску Комната снова погрузилась в темноту Просочившийся сквозь небольшую щель лучик упал на измученное лицо женщины.

– Минцзе, – вдруг позвала Сюэ Цзые, не поворачивая головы: женщина сквозь ту же щель смотрела на осенний пейзаж за окном. – Ты можешь вернуть мне жемчужину из драконьей крови?

Глаза Туна ярко вспыхнули. Не отдавая себе отчёта, он схватился за меч и бесшумно потянул его из ножен. Неужели хватило пары фраз Хо Чжаньбая, чтобы эта женщина начала что-то подозревать?

– Ай, я пошутила. – Не дождавшись ответа, Сюэ Цзые улыбнулась, поправила занавесь и обернулась. – Глупо сперва отдать вещь, а потом требовать её вернуть.

Прежде чем Тун понял, насколько она честна, Сюэ Цзые подошла к лежанке, взяла иглу и снова улыбнулась ему.

– Я сниму твою печать крови, – пообещала она.

Снимет?.. В глазах Туна словно промелькнула молния.

Сюэ Цзые с абсолютно бесстрастным лицом медленно ввела иглу в нужную точку.

Тун рывком сел, перехватив запястье, и вгляделся в лицо целительницы. Вот так, ни с чего, взять и разомкнуть печать крови? Эта женщина... Какой яд она хочет подсунуть под видом лекарства?

Сюэ Цзые спокойно посмотрела на него и спросила:

– Что случилось, Минцзе? Больно?

Её яркие глаза – белок как снег на вершинах гор и радужка как чёрные воды глубоких северных рек; взгляд был абсолютно безмятежен.

Тун вдруг растерялся. Ему почудилось, что он встречал подобный взгляд ночь за ночью бесчисленное множество раз. Его хватка ослабла, и женщина вонзила иглу в точку средоточия сил, самую важную для любого мастера боевых искусств.

Сюэ Цзые следила за углом и глубиной, на которую должна была войти игла. Она так низко опустила голову, что из-под ворота стала видна изящная шея. Юноша не мог видеть лица целительницы, но чувствовал её наивысшую сосредоточенность. Тун замер, стараясь даже не дышать... и вдруг его пронзила резкая боль!

Не задумываясь он схватил Сюэ Цзые сзади за шею, однако, прежде чем успел предпринять что-то ещё, печать крови исчезла. Ци, которая скопилась в точке средоточия сил, высвободилась, хлынула по меридианам и заполнила его тело.

– Отлично. – Сюэ Цзые подняла голову и посмотрела на него. – Теперь всё в порядке, Минцзе.

Он застыл без движения: одна рука на её шее, другая тянет из ножен меч.

– Ты уже восстановился. – Сюэ Цзые вела себя так, будто не заметила напряжения, повисшего в воздухе. Казалось, женщину не встревожило ни бряцание его меча, ни хватка на шее. Она не спеша встала и ровно произнесла: – Осталась только игла в темени. Она ещё не вышла наружу.

Тун вскочил.

В один миг он приставил меч к горлу целительницы, чем вынудил её отступить к окну.

– Давно ты поняла? – холодно спросил он, даже не думая что-то отрицать.

– Только что – когда снимала твою печать крови. – Сюэ Цзые смотрела ему прямо в глаза, слабо улыбаясь. – Я такая дура, что не подумала об этом раньше. Как ты мог использовать ци, чтобы вытолкнуть иглу, если твоё средоточие было запечатано? Ты лгал мне всё это время.

– Откуда мне знать эту деревню Мо, Минцзе и всё остальное, о чём ты тут болтала? Это просто наспех слепленная фальшивка, а ты и веришь! – Тун холодно усмехнулся. Его взгляд был острым как кинжал, и, казалось, он в самом деле был готов убить её. – Раз уж поняла, почему не сказала Хо Чжаньбаю правду? Почему сняла печать? Не боишься, что я тебя убью?

Сюэ Цзые рассмеялась.

– Минцзе, я уже ничего не боюсь. – Она вскинула голову и спокойно посмотрела на него. – Только не могу понять: почему ты продолжаешь служить главе, хотя он ценит тебя не больше пса? Каждое твоё слово было ложью? Так ты знаешь или нет, кто убил всех в деревне Мо? Правда ли те бандиты?

Прямой взгляд женщины потряс его: никто и никогда не смотрел на него так, когда он угрожал Лисюэ. И эти глаза в воспоминаниях...

– Не знаю, – наконец равнодушно ответил он. – Не имею понятия, что за деревня Мо, и мне плевать.

Сюэ Цзые растерялась, а потом посмотрела печально.

– Тогда я вот что хочу знать, Минцзе... ты действительно убьёшь меня?

Тун промолчал и на миг отвёл взор. В наступившей тишине клинок сверкнул белой молнией и полоснул её по голове. Хлынула кровь.

– Идиотка.

Глава 5
Пятая снежная ночь

К сумеркам Хо Чжаньбай уже успел собраться в путь. Все мысли были о дороге, и он чувствовал непривычную лёгкость.

Груз ответственности, лежавший на нём столько лет, пропал. Мо-эр выздоровеет и сможет жить как любой другой ребёнок – носиться со всех ног, играть и веселиться с друзьями, – а Цю Шуй не будет такой подавленной и печальной. Давно он не видел её улыбающейся...

Хо Чжаньбай протяжно вздохнул, заложил руки за спину и посмотрел в окно на чистый белый снег, засыпавший весь Зимний павильон.

Долгие годы мужчина бежал изо всех сил, и вот впервые перед ним показался конец пути.

Вдруг он услышал крик Снежного Ястреба. Птица прилетела с юго-запада и что-то бросила на землю.

– Что это? – Хо Чжаньбай взглянул и обомлел. – Ещё одна куньлуньская кровавая змея?

Краем глаза он заметил бледную тень, которая метнулась к выходу из Долины и тут же пропала из виду.

Тун? Что он собирается делать?

Хо Чжаньбай не задумываясь схватил Мохунь, толчком распахнул окно и выпрыгнул наружу

* * *

Вход в Долину целителей закрывал лабиринт из каменных глыб, таких гладких, что на них невозможно было подняться.

Под сильным ветром они мало-помалу двигались, и путь по ущелью постоянно менялся. По слухам, основательница Долины целителей была непревзойдённым мастером с Центральной равнины. За жизнь она убила бесчисленное множество людей, но под старость раскаялась и твёрдо вознамерилась искупить содеянное. Тогда она в одиночку уехала в холодные пустынные земли далёкого севера, поселилась там и начала лечить людей.

Она создала в царстве вьюг и метелей целый лабиринт, чтобы избежать мести людей из своего прошлого.

Покинуть Долину легко, но без проводника любой желающий войти неизбежно заблудится среди заснеженных каменных глыб.

На протяжении долгих лет Долина целителей не вступала в борьбу между добром и злом: все кланы нуждались в помощи целителей, и так поддерживалось хрупкое равновесие. Но это была не единственная причина – дело ещё и в том, насколько долгий путь надо преодолеть и какие ловушки миновать, добираясь сюда.

– Она уже у меня. – Убийца в шитых серебром одеждах встал на отвесную глыбу у входа в Долину. – Мяо Хо, ты опоздал.

– Ты как всегда, Тун! – улыбнулся тот. – А я с этой каменной ловушкой провозился несколько дней. – Мяо Хо взглянул на кроваво-красную жемчужину в чужих руках, которую не мог скрыть даже окружающий их полумрак, и расхохотался. – Древняя жемчужина из драконьей крови! Это и есть легендарная вещь, которая может убить и бога, и демона? С её помощью мы наконец прикончим старого владыку!

Для обычного человека эта жемчужина абсолютно бесполезна, но для совершенствующегося она – сильнейшее оружие. В «Записях о древностях» сказано: если держать её во рту, практикуя правильное дыхание, сможешь увидеть пути всего мира и законы Небес. Но если она соприкоснётся с кровью, то станет ядом, который может убить любого из богов, демонов, призраков и бессмертных – ничего сильнее не найдёшь и за десять тысяч лет.

Владыка недавно ушёл в затвор, чтобы совершенствовать до девятого уровня технику «Железный конь на льду». Воспользовавшись случаем, Тун и Мяо Хо с отрядами поспешно покинули Куньлунь и двинулись на гору Цилянь. Они надеялись захватить жемчужину и вернуться до того, как владыка обнаружит их отсутствие, но в планы неожиданно вмешался Хо Чжаньбай, и из-за этого было потеряно слишком много времени.

Тун молча сжал кулак и спрятал жемчужину.

– Дело сделано. Можем уходить.

– О? Уже всё? – Мяо Хо улыбнулся. Змеёныши сползались к основанию камня, и это движение походило на бурлящее кровавое море. Однако рыжий мужчина, сидящий на вершине, не обращал на них внимания и продолжал бездумно забавляться со змеёй толщиной в руку. – Ты убил главу Долины? Жалко даже: слышал, она не только искусный целитель, но ещё и настоящая красотка...

– Не убил, – холодно ответил Тун.

– Нет? – Мяо Хо замер, в изумлении глядя на него. Тун, этот лучший из убийц за последние сто лет, всегда действовал жестоко и хладнокровно и никогда никого не оставлял в живых. Сейчас-то что с ним случилось? – Почему? Плёвое же дело. – Мужчина нахмурился и заколебался, глядя на юношу. – Ты что же... пожалел её?

– Оно не плёвое. – У Туна окончательно лопнуло терпение. – Здесь Хо Чжаньбай.

– Хо Чжаньбай... Седьмой молодой мастер из школы Динцзянь? – пробормотал Мяо Хо, глядя на снежное покрывало. – Это и впрямь всё усложняет. Ты увёл с собой двенадцать человек из Серебряных Крыльев – неужели он справился со всеми?

Тун хмыкнул.

– Я заставлю его вернуть этот долг.

– Ладно. Так или иначе, мы забрали жемчужину из драконьей крови, и снова с ним драться незачем. Дождёмся, когда дело будет сделано, и тогда у нас окажется всё время мира! – Мяо Хо рассмеялся, а затем хлопнул в ладоши и вдруг посерьёзнел. – Нужно возвращаться как можно быстрее. Скоро будет месяц, как мы тайно ушли. Если верить весточкам от Мяо Шуй, старый владыка позавчера вышел из затвора и уже спрашивал о тебе!

– Вышел? – Тун вздрогнул. Его глаза сверкнули. – Он знает?!

– Нет, – хохотнул Мяо Хо. – Нам повезло: в тот день за всё отвечала Мяо Шуй. – Тут он свистнул, самая большая змея разинула пасть, и в неё рекой потекли змеёныши. – Она следовала нашему первоначальному плану и сказала, что ты отправился к Небесному озеру убить старую демоницу, которая там живёт.

– Вот как. – Тун перевёл дыхание. – Хорошо.

– И всё же надо возвращаться быстрее. – Мяо Хо строго посмотрел на него и подхватил змею с земли. – Что-то не так.

– Что случилось? – Взгляд Туна стал колючим.

– Мяо Шуй написала, что, хоть владыка и ушёл постигать девятый уровень техники «Железный конь на льду», ему это не удалось! Теперь он почти безумен. Старик прикован к постели и не сможет держать в узде ни трёх Небожительниц, ни пять Поименованных, ни Горнило Демонов в целом, – кратко описал положение Мяо Хо. – Сейчас там разгорается борьба, в которой средств выбирать никто не станет, так что и три Небожительницы не подумают сдерживаться. Они могут перехватить инициативу поэтому мы должны действовать быстро.

Тун негромко хмыкнул и вдруг поднёс палец к губам, призывая к молчанию.

– Кто-то идёт сюда.

Меч Туна выскользнул из ножен. Свет засиял на клинке, переливаясь, словно блик на ленте белого шёлка. Какой-то человек метнулся по снегу. Раздался звон: клинки ударились друг о друга. Два человека столкнулись снова!

– Хо Чжаньбай? – удивился Тун. – Снова ты?

– Как это ты так быстро выздоровел? – изумлённо спросил Хо Чжаньбай, который после первого же удара заметил перемену в противнике.

Неужто проклятая лисица забыла предупреждение и, как только он ушёл, вылечила эту змеищу и отпустила на свободу?

Краем глаза Хо Чжаньбай увидел рослого рыжего мужчину и узнал в нём Мяо Хо – одного из пяти Поименованных демонического клана. Сердце тревожно забилось: даже с одним убийцей было трудно справиться, а здесь их двое!

Хо Чжаньбай понимал, что кровопролития избежать будет трудно. Мужчина глубоко вздохнул, заслонил путь в Долину целителей, сжимая в руке меч, и негромко сказал:

– Демоны! Если сунетесь в Долину, умрёте оба!

– Да кому нужна твоя Долина? – холодно усмехнулся Тун. – Мы уходим. – И с этими словами исчез посреди снежного вихря.

Мяо Хо рассмеялся и прищёлкнул пальцами. Когда исполинская кровавая змея метнулась к нему, он развернулся, запрыгнул на чешуйчатую спину и тоже умчался прочь.

Хо Чжаньбай хотел было погнаться за ними, но ветер донёс до него слова Туна:

– Вместо того чтобы бегать за мной, сходил бы и проверил, жива ли ещё та женщина.

* * *

Сюэ Цзые всё ещё была жива.

Сильный удар пришёлся в голову слева, и глубокая рана обнажила кость. Волосы женщины слиплись от крови.

Шуан Хун осторожно обработала рану, очистив её от волос, затем начала накладывать лекарство. Атака была очень быстрой, вдобавок с близкого расстояния. Ударь меч наискось, а не плоско, мог бы снести полголовы.

– Глупая девчонка! – не сдержался Хо Чжаньбай.

Однако в этот раз Сюэ Цзые сдержала свой дурной нрав и не вступила в перепалку. Она была покладиста, как домашняя кошка, и сидела, не стеная от боли и не произнося ни слова. Казалось, она даже не заметила его слов – и равнодушно позволила Шуан Хун заниматься раной.

– Госпожа, я закончила, – шепнула девушка.

– Ступай, – отмахнулась Сюэ Цзые. – Помоги тётушке Нин приготовить лекарство для молодого мастера Хо.

– Слушаюсь, – отозвалась Шуан Хун и вышла, всё ещё продолжая переживать за госпожу.

– Лисица ты проклятая, я же ясно тебе сказал: нельзя снимать с него печать крови! – Хо Чжаньбай чуть не лопался от злости, но Сюэ Цзые по-прежнему не обращала внимания на его слова. – Кто он, по-твоему? Лучший из убийц Горнила Демонов! Вы с ним болтали о прошлом, да? Что за безумие?! Ты действительно могла умереть и даже не понять, когда и как!

Очнувшись от глубокой задумчивости, Сюэ Цзые вдруг рассмеялась.

– Хо Чжаньбай, ты снова проиграл.

Он настолько опешил, что даже перестал яростно ругаться.

– Что? О чём ты?

– Ты сказал, что он обязательно меня убьёт, – пробормотала Сюэ Цзые и потрогала повязку. – И он мог, но... я жива.

Хо Чжаньбай потерял дар речи и захлопал глазами. И точно: этот скот мог легко убить Сюэ Цзые, а вместо этого в последний момент изменил движение меча и только оглушил. Подобное и впрямь было чем-то совершенно невероятным для первого из убийц Горнила Демонов: Тун никогда и никого не оставлял в живых.

– Он – Минцзе. Мой младший брат. – Сюэ Цзые опустила голову, вздрогнула и прошептала: – И он всё-таки поверил мне!

– Глупая! Ну как до тебя не дойдёт?! – в сердцах воскликнул Хо Чжаньбай и топнул ногой.

Сюэ Цзые посмотрела на него.

– Поверил он или нет – уже не важно. – Мужчина схватил её за плечо и присел рядом на корточки, глядя прямо в глаза. – Цзые, ты вообще не понимаешь, что такое цзянху. Даже если Тун тебе поверил – что он сделать-то может? Для такого, как он, все эти воспоминания лишь обуза. И лучше бы он тебе не поверил. Иначе... очень скоро умрёт.

Сюэ Цзые поглядела на небо на западе. Несколько мгновений она молчала, а потом вдруг спрятала лицо в ладонях.

– Я просто не хочу, чтобы Минцзе снова остался в темноте, – дрожащим голосом сказала она. – Он уже так долго был взаперти...

– Ладно, ничего страшного: он уже ушёл. – Хо Чжаньбай легонько похлопал Сюэ Цзые по спине, утешая. – И идёт по пути, который выбрал сам. Ты больше ничего не можешь для него сделать.

Действительно, этот человек сам выбрал остаться Туном из Горнила Демонов, вернуться во дворец Великого Света на Куньлуне и участвовать в кровавых бойнях на просторах цзянху. Он не стал задерживаться здесь, в отрезанной от мира снегами Долине целителей, не решился довериться памяти о своём прошлом.

Сюэ Цзые постепенно успокоилась и вгляделась в ночь за окном.

Да, Тун ушёл. А её младший брат, Минцзе, никогда не вернётся. Тот Минцзе, которого она не видела со времён бойни двенадцать лет назад. Исчезнуть его вынудили не три золотые иглы, заблокировавшие воспоминания, а долгие, полные крови и убийств годы, понемногу уничтожившие в нём всё человеческое.

Сюэ Хуай умер в одно мгновение, продолжая улыбаться. Минцзе же пребывал в агонии больше десяти лет.

Сюэ Цзые называли Божественной Целительницей, но она снова и снова оказывалась бессильна перед гибелью близких.

Той ночью в Долине целителей и над рекой Мохэ бушевала метель.

На Долину, где вечно царствовали все четыре сезона, опустилась тишина. Лекарство для Хо Чжаньбая было почти готово, и девушки, что занимались снадобьем, спали, окружённые целительным благоуханием. Никто из них не знал, что хозяйка Долины этой ночью снова пришла к озеру и ступила на лёд, желая поговорить с человеком под водой.

Но в этот раз Хо Чжаньбай молча отправился с Сюэ Цзые, держа зонт, чтобы заслонить её от снега и ветра.

В то же время Тун шёл сквозь неистовую метель на запад, к Куньлуню.

* * *

Хо Чжаньбай оставался рядом с Сюэ Цзые всю ночь. Он впервые видел женщину такой хрупкой. Даже когда они пили вино под сливой, всё было иначе. Сейчас её худые плечи дрожали, но мужчина смолчал и только наклонил зонт, защищая Сюэ Цзые от падающего стеной снега.

Восемь лет она встречала Хо Чжаньбая после каждой жестокой битвы, лечила и поднимала на ноги, каким бы страшным ни был его путь... так что в эту, последнюю перед своим отъездом, ночь он должен был остаться с ней!

К тому времени, когда небо посветлело и наполнилось голубизной, Сюэ Цзые стала совсем бледной. Хо Чжаньбай не выдержал этого зрелища и попытался помочь ей встать.

Сюэ Цзые сердито оттолкнула его руку. Но она замёрзла за ночь, и тело совсем не слушалось, так что от резкого движения женщина упала. Лёд с треском раскололся, и внизу словно распахнулась чудовищная пасть, полная чёрной воды.

В тот же миг старый страх нахлынул на неё. Сюэ Цзые зажмурилась и закричала.

– Осторожно! – Крепкая рука обхватила её за талию и плавно перенесла на берег. Мужчина по-прежнему держал зонт, заслоняя Сюэ Цзые от снега. Он тихо сказал: – Пойдём обратно. Тут слишком морозно, да и уже рассвет.

Сюэ Цзые дрожала в его объятиях от холода и испуга.

Не упала... В этот раз она всё-таки не упала! Человек, который уберёг её от падения в полынью и вынес на берег, был настоящим: живым, тёплым и сильным. В этот раз нашёлся кто-то, кто её удержал.

Всё теперь будет иначе.

Хо Чжаньбай направился к Летнему павильону, по-прежнему приобнимая Сюэ Цзые. Женщина пару раз дёрнулась, пытаясь освободиться, однако не смогла и в итоге сдалась. Всю дорогу она слышала лишь тихий шелест снежинок, падающих на зонт, и заметила, присмотревшись в предрассветных сумерках: Хо Чжаньбай продолжал защищать её, но сам был почти полностью засыпан снегом.

Сюэ Цзые потянулась и нежно стряхнула крохотный сугроб с его плеча. На душе у неё потеплело.

Столько лет они были связаны, зависели друг от друга! Каждый раз, когда становилось одиноко и больно, они приходили друг к другу за помощью. Кажется, это и есть такая близость, когда можно прожить вместе до старости?

Но тут Хо Чжаньбай спросил:

– Лекарство Мо-эра будет готово завтра?

Сюэ Цзые словно очнулась. Она убрала руку и кивнула.

– Спасибо тебе, – сказал он и склонил голову, улыбаясь. – Подожди, пока Мо-эр выздоровеет, и я отвезу тебя в Линьань: познакомиться с ним и просто развлечься. Пусть знает, кто его спас.

– Не нужно: его спасала не я, а ты, – усмехнулась женщина. – И... его мать. – Сама не зная почему, она не хотела упоминать имени Цю Шуйинь. – К тому же... – Сюэ Цзые запрокинула голову и посмотрела на небо. До Летнего павильона было рукой подать, так что снежинки таяли в воздухе, оставляя после себя легчайшую морось. – К тому же, когда мне было четырнадцать, я сильно простудилась. Болезнь так и осталась в моём теле. Наставница сказала, что мне нельзя покидать Долину: я не смогу перенести холод за её пределами. – Сюэ Цзые рассмеялась и взглянула на Хо Чжаньбая, пригласившего её в Линьань. – Замёрзну насмерть, прежде чем пересеку снежные пустоши.

Хо Чжаньбай вздрогнул и не нашёлся с ответом.

В Летнем павильоне этой ночью снег не шёл, зато в воздухе среди деревьев плясали бесчисленные светлячки, вспорхнувшие с берегов озера. Их век был недолог, но танец завораживал.

– И, честно говоря, я просто не хочу ехать в Цзяннань^[21], – пробормотала Сюэ Цзые, глядя вдаль. – Я хочу отправиться на север от Мохэ. Сюэ Хуай рассказывал, что там океан, покрытый льдом, небо меняет цвет с каждым ударом сердца, и всё это словно сон. – Она еле заметно улыбнулась. – Он... ждёт меня под теми небесами.

Снова услышав знакомое имя, Хо Чжаньбай вдруг почувствовал сильное беспокойство. Он немедленно отпустил Сюэ Цзые и обрушился на неё с упрёками:

– Да что за глупости?! Этот человек давно умер, как ты не понимаешь? Умер двенадцать лет назад, а ты никак не очнёшься! Если не похоронишь его, так и не придёшь в себя...

Не успел Хо Чжаньбай договорить, как женщина в фиолетовом подняла руку и холодно глядя на него, велела:

– Вон.

Мгновение Хо Чжаньбай молча смотрел на неё, потом развернулся и пошёл прочь.

Глядя ему вслед, Сюэ Цзые бесцветно произнесла:

– И кто из нас двоих на самом деле глуп? Та женщина никогда не была твоей. С самого начала ты был для неё чужим! Если этого наконец не поймёшь, в жизни у тебя не будет ничего хорошего.

Хо Чжаньбай остановился и обернулся. Сюэ Цзые бестрепетно встретила его взгляд.

Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, а затем разом рассмеялись.

– Это такое прощальное напутствие? – спросил Хо Чжаньбай и отвернулся. – Да мы с тобой оба дураки.

Он исчез в бушующей метели, а Сюэ Цзые осталась стоять в Летнем павильоне среди танцующих в воздухе светлячков. После долгого раздумья она на что-то решилась и достала из причёски шпильку из фиолетового нефрита.

– Хо Чжаньбай, я бы очень хотела, чтобы ты был счастлив.

На следующий день после отъезда Туна в Долине целителей воцарился прежний покой.

Всё вернулось на круги своя, словно и памяти о нарушителе спокойствия не осталось. Служанки больше не волновались из-за ночной суматохи, Хо Чжаньбай не тревожился о безопасности Сюэ Цзые. Даже Снежный Ястреб не облетал дозором Долину, а, напившись, висел вниз головой на своей жёрдочке и раскачивался сколько хотел.

– О, доброе утро! – Хо Чжаньбай был просто счастлив, что оставляет Долину такой мирной. Он заулыбался во весь рот, когда Сюэ Цзые принесла парчовый мешочек из тех, в которых доставляли лекарства.

Мужчина успел вздремнуть, и весь вчерашний разговор казался ему просто сном.

– Тебе пора ехать. – Глядя на его искреннюю радость, Сюэ Цзые почувствовала собственное одиночество. – Лю-эр, что с лошадью?

Фэн Лю подошла к ним, широко улыбаясь и ведя лошадь в поводу.

– Всё давно готово, госпожа!

Сюэ Цзые взяла у неё поводья и протянула их Хо Чжаньбаю.

– Поезжай, – сказала она.

И правда смешно вышло: этой ночью, пока мужчина молча стоял рядом и защищал её от снега и ветра, Сюэ Цзые показалось, что она нашла опору. В действительности же ему и так было о ком заботиться.

Все эти годы Хо Чжаньбай приезжал в Долину не ради себя, а ради других, то торжествуя, то мучаясь горечью поражения.

Теперь дело было сделано, и мужчине следовало уйти навсегда.

– Лекарство в мешочке, – напомнила Сюэ Цзые и настойчиво добавила: – Обязательно поезжай в Линьань через Янчжоу. Когда доберёшься до Янчжоу, развяжешь мешочек и только после этого поедешь в Линьань.

– Понял, – откликнулся Хо Чжаньбай. Он знал, что её распоряжения всегда звучат странно.

– Если откроешь раньше или позже, толку не будет! – Сюэ Цзые улыбнулась так странно, что у мужчины по спине побежали мурашки.

Хо Чжаньбай поспешно закивал.

– Да-да-да! Развяжу, как только въеду в Янчжоу!

Он взлетел в седло и спрятал за пазуху парчовый мешочек, ставший итогом многих лет надежд и трудов. Небо над мужчиной никогда ещё не было таким высоким, а ветер – таким тёплым. Всем сердцем Хо Чжаньбай стремился к дому. Он, как писал поэт Ду Фу, свитки побросал, обезумев от счастья враз.

Не сдержавшись, Хо Чжаньбай запрокинул голову и продекламировал:

– «Лишь рассвет – пою, и вином не запить нельзя! Тороплюсь домой, совершенно весною пьян. От ущелья У доберусь до ущелья Ся, от Сянъяна же доберусь в свой родной Лоян!»^[22]

– Лю-эр, проводи, – кратко приказала Сюэ Цзые, обернувшись к служанке.

– Слушаюсь! – Фэн Лю взяла лошадь под уздцы, ликуя оттого, что они наконец-то избавятся от этого приставалы.

Шуан Хун, однако, про себя вздохнула: когда мужчина уедет, их госпожа будет улыбаться ещё реже.

Снежный Ястреб описал круг возле Сюэ Цзые, не желая расставаться с ней, громко закричал и спикировал на плечо к хозяину. Хо Чжаньбай проехал несколько шагов и обернулся. Он жестом предложил выпить и крикнул:

– Смотри не забудь: у тебя под сливой закопан сосуд «Смеха над мирской суетой»! Не прикончи его без меня! – Сюэ Цзые замерла, а Хо Чжаньбай махнул ей и рассмеялся. – В следующий раз я обязательно выиграю!

Сюэ Цзые только молча помахала в ответ. Она старалась изо всех сил, но результатом стало снадобье, способное продлить жизнь Мо-эра всего-то на три месяца. Если бы Хо Чжаньбай знал, разве был бы так счастлив?

Если этот ребёнок всё же умрёт, вернётся ли мужчина отомстить?

Глядя, как силуэт Хо Чжаньбая исчезает в густой зелени долины, Сюэ Цзые вдруг почувствовала холод в груди и откашлялась.

– Госпожа, разве это было необходимо? – с беспокойством шепнула тётушка Нин. Она стояла в стороне, провожая взглядом радостного Хо Чжаньбая.

– Да, – негромко отозвалась Сюэ Цзые, посмотрела в небо и тяжело вздохнула. – Спасибо Небесам, что наставница Цин-жань сейчас в Янчжоу и может получить моё письмо.

Сюэ Цзые больше ничего не могла сделать...

Хо Чжаньбай, не вини меня. Иначе было никак.

* * *

В это же время, когда один человек во весь опор мчался на юг, другой спешил на запад.

Покинув Долину целителей, Тун с Мяо Хо разделились, чтобы избежать подозрений. Юноша помчался во дворец Великого Света, меняя лошадей одну за другой. Жемчужину из драконьей крови Тун сжимал в ладони. От вещицы, способной убивать богов и демонов, веяло холодом. Лисюэ дрожал и звенел в ножнах, словно тоже стремился в бой.

Порывы ветра обрушивались на Туна, как удары меча. Снег летел в лицо, очищая от слабости, затаившейся в сердце.

Юноша гнал лошадь на запад сквозь снегопад, оставляя за спиной Долину, в которой смогли на миг поколебать его равнодушие. Пока он смотрел на заснеженные поля вокруг, его сердце наполняла привычная чистая и холодная решимость. Воспоминание о ясных глазах, сияюще-белых с яркой чёрной радужкой, постепенно исчезало за снежной пеленой.

Через десять дней он въехал в пустоши у поселения Кизилбазар.

Через тринадцать – пересёк Улиастай.

На пятнадцатый день добрался до Западного Куньлуня.

Снег на горных вершинах ослепительно сверкал на солнце, и посреди этого холодного великолепия возвышался огромный дворец.

Конь юноши, весь в пене от усталости, упал, как только остановился. Тун успел спрыгнуть и ударом меча прекратить его страдания. Остановившись у подножия гор, юноша посмотрел вверх, на многочисленные крыши дворца. Он беззвучно вздохнул и крепче сжал кулак. Тёмно-красная жемчужина из драконьей крови превратилась в его руке в порошок. Тун осторожно нанёс его на клинок Лисюэ и аккуратно убрал меч в ножны. Затем юноша вынул две золотые иглы из-за пазухи и без колебаний снова вогнал их в нужные точки головы.

Широкими шагами Тун двинулся вверх по каменной лестнице. Два ученика, что охраняли ворота, узнали его с первого взгляда. Они подскочили и низко поклонились, охваченные благоговейным трепетом. Когда юноша прошёл мимо, они принялись перешёптываться:

– Видел? Это же Тун!

– Тот самый бог смерти из Горнила Демонов? Какая жалость: я даже лица его не разглядел как следует...

– Да иди ты! Будешь пялиться – умрёшь прежде, чем поймёшь, что тебя убивают! На него нельзя смотреть!

– Да-да-да, я тоже слышал! Вот только глянешь ему в глаза хоть на мгновение – он сразу заберёт твою душу! Скажет умереть – умрёшь, скажет жить – будешь жить!

– Но так ведь только демоны умеют?..

Подобные сплетни, полные благоговейного ужаса, сопровождали Туна каждый день.

Никто и никогда не осмеливался посмотреть ему в глаза, а большинство дерзнувших умерли. Насколько Тун помнил, так было всегда: люди отводили взгляд, но украдкой пялились на него, как на чудовище, и его это уже не удивляло.

Тун направился прямиком в западный зал, желая узнать у Мяо Шуй, что случилось за время его отсутствия, но там было пусто. Странно: где все? Разве не договаривались, что, едва Тун добудет жемчужину, они встретятся здесь и решат, как поступить дальше? Почему в самый важный момент тут никого нет?

– Мяо Шуй последние дни была вынуждена прислуживать владыке в главном зале, – почтительно доложили её люди, увидев, как Тун поспешно вошёл. – Она уже очень давно не возвращалась отдохнуть.

– Как обстоят дела с владыкой? – равнодушно спросил Тун.

Слуги покачали головами.

– Неизвестно. После того как владыка вышел из затвора, он ни разу не покидал главного зала.

Тун молча кивнул. Какое-то выражение мелькнуло в его глазах, но тут же исчезло. Вероятно, Мяо Хо говорил правду: глава клана повредился рассудком, когда не смог перейти на новую ступень совершенствования!

Разве можно представить, что все остальные приближённые, увидев такую великолепную возможность, продолжили сидеть смирно?

Времени на дальнейшие расспросы не оставалось. Тун развернулся и поспешил дальше.

Пройдя по длинному мосту из белого нефрита, юноша увидел на вершине впереди сияющий, богато разукрашенный вход в главный зал. Тун медленно, шаг за шагом направился туда. Он крепко сжимал рукоять Лисюэ, скрывая твёрдое намерение убить владыку.

К немалому удивлению, сопроводить его вышел не Гао Лэ, которому глава обычно благоволил. Это был какой-то новый ученик в белых одеждах. Он, как и все остальные, не смел смотреть юноше в глаза.

– Мастер Тун, – сказал новичок, – владыка сейчас отдыхает. Прошу подождать.

– А где Гао Лэ? – кивнув, поинтересовался Тун.

Ученик задрожал и еле слышно прошептал:

– Умер.

Умер?!

Тун молча опустился на колени у подножия лестницы, ожидая, когда ему позволят войти.

Прошло полдня, прежде чем из главного зала донёсся взрыв оглушительного смеха, от которого, казалось, содрогнулось небо.

– Ты вернулся, мой верный Тун? Иди сюда быстрее!

Юноша вздрогнул: в чистом и звонком смехе владыки не было и тени слабости.

Тун склонил голову и, не отпуская рукоять, тихо поднялся по ступенькам.

Владыку защищал Мин Ли. Также на его стороне выступал Мяо Фэн: хитроумный посланник, действия которого Тун никогда не мог предсказать. А все сторонники самого Туна сейчас находились далеко друг от друга. Причём Мяо Хо ещё даже не вернулся, а Мяо Шуй неотлучно пребывала при главе. Действовать сейчас было бы безрассудно.

За это время Тун сумел взять себя в руки и полностью подавить свою жажду убийства.

– Десять тысяч лет жизни владыке! – Войдя в хорошо знакомый главный зал, юноша опустился на колени перед троном и низко поклонился. – Слуга отправился на гору Чан-байшань и убил скрывающуюся героиню Тяньчи, с которой владыка много лет враждовал.

С этими словами Тун достал из-за пазухи нефритовую флейту сяо^[23] и почтительно протянул её вперёд.

Скрывающаяся героиня Тяньчи уже давно не появлялась на просторах цзянху, так что владыка едва ли смог бы быстро распознать обман, а флейту несколько лет назад где-то добыл Мяо Хо. По слухам, она и в самом деле принадлежала Тяньчи.

Владыка хохотнул.

– Мой верный Тун никогда не разочаровывает. – Казалось, тот не обратил на тщательно продуманную ложь ни малейшего внимания. Невнятно похвалив, он тут же заговорил о другом: – Ты только что вернулся издалека, так что подходи поближе и полюбуйся: я совсем недавно завёл этого пса. Прелестный, правда?

Получив разрешение, Тун осмелился поднять голову, посмотрел на демонического зверя, привязанного рядом с троном зачарованной золотой верёвкой... и изменился в лице: неподалёку посреди стаи свирепых псов лежало чьё-то растерзанное тело. И, судя по платью, это...

– Посмотри: мой зверёныш очень милый. – Владыка, улыбаясь, забарабанил пальцами по подлокотнику трона. – Он только что съел Уму и теперь счастлив.

Ума!.. Даже Тун побледнел от ужаса.

Тело принадлежало Небожительнице Солнца!

– Такая дура... Я приказал Мяо Фэну солгать, что обезумел, и она поверила. – Владыка улыбался, сидя на нефритовом троне. Его волосы и усы были белоснежными, как у бессмертного или небожителя, а на золотом блюде рядом с ним лежала отрубленная голова невероятно красивой женщины. – Объединилась с Гао Лэ, и эти двое попытались меня убить.

Тун смотрел на останки святой солнца и чувствовал, как его охватывает страх: покойная уступала в силе лишь главе.

– Она не прошла проверку. – Владыка повертел в руках голову и вдруг взглянул на юношу. – Правда же, Тун?

Тот спокойно посмотрел в глаза главы, низко поклонился и произнёс:

– Я бы хотел собственными руками обезглавить её ради владыки.

Старик расхохотался, схватил голову за длинные волосы и швырнул псам.

– Ешьте-ешьте! Это мясо уйгурской принцессы, мои милые пёсики! – От звуков, с которыми собаки дрались и пожирали добычу, дрожь шла по телу. – Как же прекрасно владеть такими сокровищами! – Владыка легонько погладил по голове стоявшего на коленях Туна. Коснувшись поочерёдно всех игл, он добавил с глубочайшим удовлетворением: – Вот видишь, Тун? Пока ты мне верен, всё хорошо.

Спускаясь по ступеням, юноша чувствовал, что его плотные одежды промокли от пота, а сильный ветер выстудил тело.

Тун медленно разжал ладонь на рукояти Лисюэ. Его глаза сменили несколько оттенков, но в конце концов юноша просто убрал меч.

Видел ли владыка их намерения насквозь? Или это была просто проверка? Угадать действительно сложно.

Тун с облегчением выдохнул. Ему повезло: задержавшись в пути, он чудом избежал несчастья.

Интересно, как долго Мяо Шуй останется при владыке? Безопасно ли это или она раскрыла себя?

Ходили слухи, что женщина училась тайным техникам любовного самосовершенствования в усуньской столице Чигу, а потом глава привёз её во дворец. Ко всеобщему удивлению, долгие годы она оставалась любимицей владыки, достигла успехов в боевых искусствах и в итоге стала одной из пяти Поименованных.

То, что Мяо Шуй вообще пожелала заключить с ними союз, было странно. По правде сказать, они с Мяо Хо никогда до конца не доверяли этой женщине.

В любом случае и на сей раз покушение придётся отложить.

Лучше всего выждать и понаблюдать, как будут развиваться события. Когда Мяо Хо вернётся, они смогут вместе решить, что делать дальше.

Тун едва минул двенадцать нефритовых врат, когда увидел Мяо Шуй и Мин Ли, которые показались из задних дверей главного зала. Среди пяти Поименованных владыка больше всего доверял Мин Ли, который занимался повседневными делами дворца, а своим талисманом считал Мяо Фэна. Последнего он обычно неотлучно держал при себе.

Так почему Мяо Фэна не было рядом сейчас? Тун замедлил шаг. Мяо Шуй, чьи одежды развевались на ветру от широкого шага, и её спутник постепенно нагоняли юношу. Приблизившись, они не остановились для приветствия – лишь Мяо Шуй откашлялась и негромко сказала:

– Молодой господин Тун, вы вернулись?

Он слегка поклонился в ответ.

Мяо Шуй улыбнулась и пошла дальше.

Тун прикрыл глаза, наблюдая за её движениями. Когда Мяо Шуй проходила мимо, в ушах юноши словно зашумел сильный ветер. Он не задумываясь заложил руку за спину – и тут же поймал пилюлю из воска. Подняв голову, Тун увидел только край одежд скрывшейся Мяо Шуй. Та исчезла так быстро, что он не успел сказать ей ни слова.

Тун разломил пилюлю и нашёл внутри смятый белый платок, на уголке которого были вышиты языки пламени.

Платок владыки?! Юноша судорожно стиснул его, в последний миг поборов желание оглянуться на Мяо Шуй. Он продолжал идти по лестнице бессмертных, словно ничего не случилось. На ткани виднелись пятна засохшей крови и какие-то сгустки: им явно воспользовались, когда кровь хлынула горлом.

«Мяо Фэн отправился в Долину целителей», – успела передать с ветром Мяо Шуй, когда они на миг соприкоснулись.

Тун опасно прищурился.

Глава 6
Шестая снежная ночь

Хо Чжаньбай остановился перед Двадцать четвёртым мостом^[24] в Янчжоу.

Только-только наступил сезон «Начала весны»^[25]; к югу от реки Янцзы было холодно, однако же лучше, чем на суровых равнинах за Великой стеной.

Всё это время Хо Чжаньбай мчался без передышки и вот на девятнадцатый день, весь покрытый дорожной пылью, въехал в Янчжоу. Уже в сумерках увидев знакомый город, мужчина почувствовал громадное облегчение, но он так устал, что решил переночевать, прежде чем продолжить путь.

Хо Чжаньбай позвал Снежного Ястреба и направил лошадь хорошо знакомой дорогой: в цветочный дом Линлун, стоявший неподалёку от моста.

Вспоминаются ныне весёлые годы в Цзяннани.

Молод я и красив, а рубашка-то как хороша!

По косому мосточку копытами конь тарабанит,

И цветочные девы махнуть рукавом мне спешат^[26].

Среди сияющих улыбками юношей, что искали развлечений, Хо Чжаньбай выделялся невероятно. Молодые господа буквально лучились здоровьем и свежестью, а он не мылся уже много дней; волосы его совсем растрепались, а лицо посерело от усталости. Юноши были разодеты в яркие шелка, а белые одежды Хо Чжаньбая – перепачканы и изорваны. Разве что норовистые кони... Если бы не подаренная Сюэ Цзые великолепная даваньская лошадь, Хо Чжаньбая, должно быть, прогнали бы прочь слуги, приняв за нищего.

* * *

– Позови Лю Фэйфэй. – Мужчина так устал, что просто вынул и показал мешочек с благовониями.

Хозяйка цветочного дома сразу узнала саше: много лет назад барышня Лю своими руками вышила и подарила его молодому мастеру Хо. Лю Фэйфэй уже тогда была прелестнейшим из цветов этого места. Хозяйка поразилась и поспешно поприветствовала Хо Чжаньбая:

– Седьмой молодой мастер! Так это вы? Почему в таком виде? Давно у нас не появлялись... Пойдёмте быстрее: отдохнёте в отдельной комнате.

Хо Чжаньбай не обратил на тёплые слова хозяйки ни малейшего внимания – просто сунул повод лошади служке и, пошатываясь, побрёл по лестнице вверх, прямиком в знакомые покои.

– Фэйфэй! Фэйфэй!

– Седьмой молодой мастер, седьмой молодой мастер! – Встревоженная хозяйка бросилась следом. – У барышни Лю сегодня...

Он приостановился.

– У неё гость?

Однако прежде чем хозяйка ответила, из покоев впереди раздался знакомый голос:

– Всё в порядке, впустите его. – Красавица в зелёном открыла дверь и продолжила: – Прошу тётушку поприветствовать других гостей внизу.

– Но там... советник Цянь... – заколебалась хозяйка.

– Умоляю тётушку о ничтожной услуге. – Лю Фэйфэй скрыла улыбку.

Когда хозяйка ушла, барышня закрыла дверь и взглянула на Хо Чжаньбая. Мужчина уже упал на её постель и, едва его голова коснулась подушки, закрыл глаза. Барышня Лю вгляделась в его усталое, бледное лицо и присела рядом.

– Вернулся?

– Да, – ответил он, не в силах даже посмотреть на неё.

– У тебя получилось? – Лю Фэйфэй не позволила ему заснуть. Вместо этого она протянула руку и кончиком пальца провела по его бровям вразлёт. – Ты сказал в прошлый раз, что, если всё удастся, дело будет сделано. Закончил?

Хо Чжаньбай расслабился и глубоко вздохнул.

– Да, закончил.

Снежный Ястреб, который всегда следовал за хозяином, согласно крикнул.

Лю Фэйфэй на мгновение растерялась, словно не в силах поверить, что долгие поиски завершились, и вдруг рассмеялась.

– Замечательно! Помнишь, я спросила тебя, когда же ты выкупишь меня из цветочного дома и я смогу последовать за тобой как наложница? Тогда ты ответил, что, пока всё не кончится, нечего и говорить об этом. Вот дело и сделано. Я дождалась.

Хо Чжаньбай вздрогнул и открыл глаза.

– Фэйфэй, на этот раз я вернулся, чтобы сказать тебе...

Прежде чем он договорил, Лю Фэйфэй усмехнулась и прижала палец к его губам.

– Ты смотри, как испугался, – улыбнулась она. – Я пошутила. У тебя ведь не хватит денег на выкуп. Разве что украдёшь где-нибудь... Ты бы смог, но станешь ли делать это ради меня?

Он нахмурился и присмотрелся: что-то в этой прекрасной девушке изменилось за те полгода, пока они не виделись.

Давным-давно Хо Чжаньбая притащила сюда толпа дружков – по правде сказать, настоящих бездельников, желающих лишь веселиться. Тогда он и познакомился с лучшей красавицей дома Линлун в Янчжоу. Барышня Лю была из тех умных женщин, которые умеют смотреть в самую суть, а мысли выражают изящно и утончённо. Тогда Хо Чжаньбай ещё не знал, как себя вести в цветочном доме, и попытался забиться в угол, но барышня Лю искусно вовлекла его в беседу. Они разговаривали почти всю ночь, и под утро Хо Чжаньбай вернулся домой, чувствуя себя опьянённым. Позже Лю Фэйфэй стала его первой женщиной. С тех пор Хо Чжаньбай объехал мир, побывал в далёких краях, привык называть крышей небо, а стенами – стволы деревьев, но всё время возвращался к Лю Фэйфэй.

Раз или два в год мужчина непременно приезжал и просил барышню Лю составить ему компанию.

Со стороны подобные отношения казались дружеской забавой цветочной девушки и её давнего благодетеля. Барышня Лю по-прежнему принимала гостей, и Хо Чжаньбай никогда не видел, чтобы она выказывала недовольство. Порой из поездок он привозил подарки, и девушка каждый раз очень радовалась. Но Хо Чжаньбай никогда не рассказывал Лю Фэйфэй о своём прошлом и настоящем, не делился горем и радостью.

Казалось, они близки, но на деле, напротив, были очень далеки друг от друга.

И вот, когда Хо Чжаньбай в очередной раз собирался уходить, а Лю Фэйфэй помогала ему приготовиться к дороге, девушка шутливо спросила, не хочет ли он взять её в наложницы. Хо Чжаньбай невнятно ответил, что нужно подождать.

С тех пор она об этом ни разу не заговаривала.

В конце концов, странствующий боец и девушка из цветочного дома – люди из разных миров.

Барышня Лю была умной женщиной и не повторяла своей ошибки. Со временем она поняла: этот мужчина приходил к ней просто потому, что больше ему было некуда.

– Боюсь, ты не сможешь остаться со мной на ночь. – Лю Фэйфэй взяла нефритовый гребень, медленно расчесала волосы и, глядя на своё отражение, тихо продолжила: – Два дня назад я согласилась стать женой торговца Ху. Знаешь, его первая жена умерла. Так что теперь я оставлю ремесло и стану честной женщиной.

Хо Чжаньбай еле заметно вздрогнул.

– Поздравляю.

– О, спасибо. – Барышня Лю рассмеялась и собрала волосы в узел золотой заколкой. – Да, это наилучший исход для подобных мне... Иногда казалось, что я не такая, как остальные девушки в этом цветочном доме, так что и финал истории у меня должен быть не как у них. Но как бы сильно ты ни отличался, что в этом толку? Человек не может бороться с судьбой.

Хо Чжаньбай в замешательстве наблюдал за ней.

– На этот раз ты пришёл попрощаться со мной? – догадалась Лю Фэйфэй.

Хо Чжаньбай медленно кивнул и произнёс:

– Верно. Больше я сюда не вернусь.

– Теперь тебе есть куда пойти? Или ты в кого-то влюбился? Даже если придёшь, меня здесь уже не будет. – Лю Фэйфэй улыбнулась немного устало, но всё так же очаровательно, и вдруг кокетливо ткнула его пальцем в грудь. – Я же выхожу замуж! Хотя бы притворись, что разочарован! Разве я, Лю Фэйфэй, ничуть не нравилась тебе?

В тот же миг Хо Чжаньбай скорчил трагическую гримасу и воскликнул:

– Быть брошенным лучшей из девушек этого дома – честь для меня!

Лю Фэйфэй лукаво подмигнула и снова толкнула его.

– Фу, сидишь с таким печальным лицом, а болтаешь бойко, как и всегда! – В следующий миг она замолчала. Потом склонилась к нему, нежно погладила обветренную щёку, заглянула в усталые глаза и вздохнула. – Но... Бай, ты должен позаботиться и о себе.

Лю Фэйфэй мягко коснулась губами лба Хо Чжаньбая, а затем поднялась и ушла не оглядываясь.

Глядя на закрывшуюся дверь, он вдруг почувствовал бесконечную усталость.

Да, больше он сюда не придёт... Незачем: всё кончено.

Восемь лет – и время огненной, безумной страсти уходит в прошлое. Ему действительно стоит подумать о будущем и позаботиться о себе. На миг Хо Чжаньбай вспомнил женщину в фиолетовом – и уснул глубоким сном измученного человека.

* * *

Через полмесяца после отъезда Хо Чжаньбая в Долину целителей вернулся обычный покой.

Эта уединённая долина на Крайнем Севере возле реки Мохэ была похожа на страну блаженства вне пределов людского мира. Здесь, как говорится, межи и тропинки пересекали одна другую, петухи и собаки перекликались между собою^[27], а жители мирно возделывали землю. Никто, казалось, и не вспоминал, что где-то там, в цзянху, бесконечно плетётся клубок милости и ненависти и каждый день ведутся кровопролитные бои не на жизнь, а на смерть.

Снаружи бушевала метель, землю устилал иней, а ветер пронизывал острее ножа; в долине же стояли солнечные и тёплые деньки.

Десять больных в этом году уже вылечили. Как и прежде, все бирки «Возвращение с Небес» Шуан Хун унесла из Долины. По дороге на юг, в цзянху, она оставит их в разных тайных местах. Оттуда в новом году бирки разойдутся по рукам, а затем вернутся – вместе с людьми, жаждущими исцеления. Но пока Сюэ Цзые могла отдохнуть, наблюдая, как служанки сеют и собирают лекарственные травы... и внезапно она ощутила, что впадает в какое-то оцепенение.

Минцзе ушёл, Хо Чжаньбай тоже.

У каждого из них свой путь, не имеющий к ней никакого отношения.

Это походило на сон: люди врывались в жизнь Сюэ Цзые, наводили беспорядок и бесследно исчезали. Она же оставалась здесь, в месте, где все четыре сезона сошлись воедино, и продолжала ждать, сама не зная чего.

Сюэ Цзые рассеянно поправила причёску и только тогда вспомнила, что отдала заколку из фиолетового нефрита – последнюю связь с наставницей – в чужие руки. Жгучий мороз пробрал женщину до костей, и она закашлялась, крепко прижав к себе ручную грелку.

Снаружи вдруг поднялся шум, и Фэн Лю, размахивая руками, подбежала к ней и крикнула:

– Госпожа!

У Сюэ Цзые ёкнуло сердце: неужели он вернулся?

– Что? – спросила она.

– Госпожа! Госпожа! – Фэн Лю, тяжело дыша, протараторила: – Там, перед лабиринтом у входа в Долину, вас ждёт какой-то чудак с синими волосами! Дело нечисто!.. Совсем нечисто!

– Вот как?

Вряд ли этот человек пришёл за исцелением: бирки унесли из Долины лишь несколько дней назад. Из особых тайников они разбредались по цзянху и после долгих сражений находили себе хозяев: самых сильных, но и больше всех нуждающихся в лечении. Обычно первая возвращалась не раньше чем через три месяца.

– Да! И у него есть бирки «Возвращение с Небес»!.. – У Фэн Лю перехватило дыхание, но она продолжила: – Много бирок!

– Что?! – Сюэ Цзые рывком поднялась.

– У него... у него все десять! – Фэн Лю снова в ошеломлении взмахнула руками. – Десять бирок!

Глаза Сюэ Цзые потемнели. Быстрыми шагами она прошлась вдоль окна, заложив руки за спину.

– Где Шуан Хун?

– Госпожа, – шепнула сяо Чэн, – Шуан Хун ещё не вернулась.

Шуан Хун покинула Долину, чтобы оставить в цзянху бирки, и ещё не вернулась, а кто-то уже явился сюда, собрав каждую из них? Сюэ Цзые вздохнула. Подобное случилось впервые за все десять лет её практики. Женщина подала сяо Чэн знак, чтобы та помогла ей надеть плащ из рысьего меха, и велела Фэн Лю:

– Веди. Я посмотрю, что там.

Ветер в лабиринте, защищающем вход в Долину, разбушевался не на шутку. Камни медленно двигались, изменяя путь.

Паланкин мягко остановился. Сюэ Цзые отодвинула занавеску и увидела человека, стоявшего напротив входа в ущелье. Его белые одежды, которые трепал ветер, походили на траурные. Незнакомец стоял слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть черты лица, и на его длинные синие волосы падал снег. Разыгравшаяся метель словно и вовсе обходила его стороной. Казалось, от фигуры исходит ласковое тепло, от которого лёд и снег вокруг тают. Незабываемое зрелище.

– Глава Долины целителей? – Наблюдая, как паланкин опустили на землю по ту сторону ущелья, проситель улыбнулся и склонил голову в знак приветствия. Голос говорившего был мелодичен, нежен и тих, но ясно слышен Сюэ Цзые. – Меня зовут Мяо Фэн. Я прибыл с хребта Куньлунь, чтобы выполнить повеление владыки дворца Великого Света. Мне приказали отправиться в Долину целителей и обратиться за помощью к госпоже Сюэ.

Дворец Великого Света? Разве не оттуда прибыл Тун?

Сюэ Цзые замерла, продолжая придерживать занавеску и всматриваться в лицо Мяо Фэна.

Владыка дворца Великого Света правил тремя Небожительницами, пятью Поименованными и людьми трёх ступеней Горнила Демонов. Три Небожительницы – Солнца, Луны и Звезды – уже много лет не покидали хребет Куньлунь, но при упоминании любого из пяти Поименованных все бойцы с Центральной равнины бледнели. Из них пятерых – Мяо Фэна, Мяо Шуй, Мяо Хо, Мяо Куна и Мин Ли, также известных как Ветер, Вода, Огонь, Небо и Яркий Свет, – Мяо Фэн был самым загадочным. Никто никогда не видел его лица. Говорили, что он доверенный спутник владыки и везде следует за ним.

И вот сейчас этот таинственный человек стоял перед входом в Долину целителей!

Сюэ Цзые не сразу нашлась с ответом и молча смотрела, как он достаёт бирки «Возвращение с Небес».

Мяо Фэн разложил на земле все десять, поклонился с вежливой улыбкой и сказал:

– Наслышан, что глава Долины целителей любит тишину и порядок и что эти предметы необходимы, чтобы получить лечение. Поэтому я последовал за вашей служанкой и собрал их.

Сюэ Цзые окинула бирки взглядом и отчуждённо поинтересовалась:

– Нужно вылечить десять человек?

– Только одного. – Мяо Фэн снова улыбнулся, поклонился и почтительно продолжил. Казалось, на его лице застыла невидимая маска. – Но я боялся, что глава Долины откажется лечить больного или будет занята кем-то другим, а мне непременно нужно получить помощь, потому я просто собрал каждую бирку. Всё равно было по пути.

Сюэ Цзые с лёгким раздражением нахмурилась.

– И кто же хочет получить исцеление?

Мяо Фэн поклонился особенно глубоко.

– Наш владыка.

Глаза Сюэ Цзые сверкнули, и она на миг сжала занавеску в кулаке.

– Владыка?

– Во время практики в уединении несколько дней назад у владыки случилось искажение ци и помутился рассудок. Это произошло неожиданно. – Мяо Фэн продолжал стоять в поклоне. Благодаря какой-то секретной технике передачи звука голос был ясно слышен даже через ущелье. – После нескольких дней лечения ему всё так же плохо. Я слышал, что глава Долины – лучшая целительница в мире. Вот почему этот покорный слуга, не считаясь с расстоянием, приехал просить вашей помощи.

– Ты просишь меня его осмотреть? – Сюэ Цзые была поражена. Наконец она нашла вескую причину для отказа! Взмахом руки женщина приказала Фэн Лю опустить занавеску паланкина и холодно произнесла: – Прошу прощения, никто из Долины целителей никогда не отправляется к больному домой.

Тут же её окликнули сзади:

– Пусть так. Но разве мы не сможем договориться?

Голос Мяо Фэна звучал по-прежнему нежно и мелодично, однако чуть настойчивее. Прозвучал хлопок в ладоши.

Фэн Лю и несколько служанок разом вскрикнули, заслоняясь рукавами.

Сюэ Цзые вздрогнула, снова приподняла занавеску и на миг ослепла: там, где только что были лишь снег и лёд, засверкало золото.

Двенадцать рабов, пришедших с Мяо Фэном из Куньлуня, приблизились и опустили на землю свою ношу. На белом снегу у входа в Долину были аккуратно расставлены двадцать четыре большие шкатулки с золотыми слитками.

– Я слышал, что плата, которую взимает глава Долины, очень высока и что один человек должен заплатить сто тысяч за своё лечение. – Мяо Фэн продолжил улыбаться и опять поклонился. – Владыка специально приказал подчинённым принести эти жалкие дары. Он готов заплатить в десять раз больше обычной цены.

Фэн Лю, онемев, смотрела на шкатулки: тут же миллион серебром!

Служанка знала, что для её госпожи деньги всегда значили очень много. Теперь, когда перед ними стояло столько золота, девушка с замиранием сердца ожидала решения госпожи.

Однако Сюэ Цзые не выказала интереса. Занавеска была опять опущена, и из-за неё раздался голос:

– К несчастью, я давно болею, поэтому мне трудно куда-то ехать. Безмерно жаль, но я никак не могу навещать пациентов. Прошу вас вернуться к владыке, посланник Мяо Фэн. – Помолчав ещё мгновение, она добавила, не в силах сдержаться: – Милостивому господину следует позаботиться и о себе: ваши волосы синего цвета, а значит, яд ледяного шелкопряда уже очень глубоко проник в тело.

Мяо Фэн не ожидал, что Сюэ Цзые, лишь раз взглянув издалека, с той стороны лабиринта, определит и точно опишет его болезнь. Он казался слегка ошеломлённым, но продолжал вежливо улыбаться.

– Мастерство главы Долины и впрямь велико. Понимаю, что обременяю вас, но очень прошу пойти мне навстречу и посетить владыку. Этот покорный слуга будет безмерно признателен.

Голос Сюэ Цзые был способен заморозить воздух:

– Очень жаль, но я ничем не могу помочь.

Когда паланкин уже подняли, настойчивый голос Мяо Фэна, казалось, заполнил ущелье:

– Прежде чем прийти сюда, покорный слуга поинтересовался тем, почему глава Долины целителей не покидает её вот уже много лет. Говорят, у вас холодная болезнь. Вам опасны снег и ветер за пределами Долины. Так ли это?

Вместо ответа Сюэ Цзые приказала Фэн Лю отправляться обратно.

После паузы Мяо Фэн продолжил:

– Если это так, ваш покорный слуга может изгнать холод из тела главы Долины!

Сюэ Цзые невольно усмехнулась.

– Тогда целительские навыки посланника Мяо Фэна гораздо лучше, чем у этой глупой женщины!

– Глава Долины – лучшая целительница на свете, – по-прежнему вежливо сказал он, – но слышали ли вы когда-нибудь о технике «Омовение весенним ветром»? – Мяо Фэн медленно поднял руки и соединил их.

Словно незримый покров появился вокруг человека – как бы сильна ни была снежная буря, она стихала, едва касаясь границ.

Мяо Фэн стоял в снегу. Его одежды продолжал трепать ветер, на лице сияла нежная улыбка, голос звучал мягко и ласково, а тело, казалось, источало тепло. Вид этого человека даже пугал – настолько он не сочетался с бушующей вокруг стихией.

– Вашего покорного слугу с детства кормили ядом ледяного шелкопряда – всё для того, чтобы легче переносить холод.

Я начал совершенствовать высшую секретную технику клана Шэнхо и спустя двадцать лет добился некоторых успехов. – Мяо Фэн слегка сжал сложенные вместе ладони, и из его рук рекой полилось тепло. Снег на три чжана вокруг растаял в один миг!

Сперва растерявшись, Фэн Лю обрадовалась: такая возможность побороть холодную болезнь её госпожи! Значит, способ излечиться всё же существовал!

Не меняя выражения лица, Мяо Фэн опустил руки, и снег вокруг перестал таять. Посланник поклонился и заметил:

– Глава Долины – величайшая целительница, но искусство иглоукалывания и способность работать с ци – разные подходы. Не посчастливится ли этому покорному слуге помочь главе Долины с её недомоганием?

– Госпо... госпожа! – Фэн Лю взволнованно заломила руки и зашептала, не спуская глаз с гостя в белом: – Он ведь и правда может вылечить вас! Почему вам не...

– Лю-эр, замолчи! – оборвала служанку Сюэ Цзые.

Фэн Лю топнула ногой, желая настоять на своём.

– Но ведь вы болели столько лет!..

– Жизнь и смерть в руках Небес. – Сюэ Цзые усмехнулась, приподняв красивые брови. – Целители не лечат сами себя – так уж повелось. Посланник Мяо Фэн, я, Сюэ Цзые, похожа на человека, который так отчаянно цепляется за жизнь, что поддастся на подкуп? Уходим!

Служанки подхватили паланкин и понесли его прочь.

Мяо Фэн смотрел вслед, и его улыбка наконец слегка поблёкла. С этой женщиной и впрямь было трудно иметь дело: ни уговоры, ни угрозы не действовали. Даже собственная жизнь её не взволновала! Посланнику приказали доставить Божественную Целительницу, так что в пути он составил план действий. В итоге тактику пришлось менять несколько раз, но и это не помогло: он зашёл в тупик.

Мягкий, приятный голос Мяо Фэна стал твёрже, и в нём зазвучали опасные нотки:

– Глава Долины целителей! Если вы не согласитесь, этот покорный слуга...

Сюэ Цзые усмехнулась: всё-таки продемонстрировал свой нрав? Типичный последователь демонического клана.

– Посланник Мяо Фэн, ты должен понимать, что больной не выздоровеет, если целитель этого не желает, – с лёгкой насмешкой ответила она. – Я не боюсь смерти. Чем ты можешь мне угрожать? Без таких же знаний ты не сможешь определить, что за рецепт я составила. Нужно изменить количество всего лишь одного ингредиента, и твой владыка только умрёт быстрее.

– Разумеется, я всё это понимаю, – заверил Мяо Фэн, снова улыбаясь, – и не посмею оскорбить вас, применив силу. Однако если глава Долины целителей не согласится... – Внезапно он повернулся и, глядя на запад, в сторону Куньлуня, опустился на колени. Короткий нож, гладкий и светлый, как осенняя вода, выскользнул из рукава посланника. Он приставил клинок к своему животу. – Раз Мяо Фэн не может вернуться на Куньлунь и доложить, что приказ выполнен, ему остаётся только умереть здесь!

Как только он замолчал, все двенадцать рабов выхватили свои ножи и без колебаний вонзили себе в горло. Кровь взметнулась до небес, тела упали на снег, и на белом поле расцвели двенадцать алых цветов.

Девушки из Долины целителей никогда раньше не видели ничего подобного. Они прикрыли глаза или отвернулись.

– Остановись! – выкрикнула Сюэ Цзые и без раздумий покинула паланкин. – Немедленно прекрати!

Как только госпожа повысила голос, Фэн Лю бросилась к Мяо Фэну. По громадным валунам она в несколько прыжков пересекла лабиринт и протянула руку, чтобы остановить кинжал, но было поздно: клинок на всю длину вошёл в низ живота; хлынула кровь.

Сюэ Цзые добежала до них, когда посланец уже свалился на землю. На миг целительница потеряла дар речи, разглядев упавшего как следует: ровесник Минцзе, да и внешне похож. Правда, длинные синие волосы выглядели очень неестественно, а так – утончённые, изящные черты лица, яркие, сверкающие глаза... вот только ощущался Мяо Фэн совершенно иначе. Возможно, из-за того, что практиковал техники, требующие сохранения тепла в сердце, он не казался таким отчуждённым, как Минцзе. Напротив, Мяо Фэн очень располагал к себе.

Посланец поднял голову, взглянул на женщину и с улыбкой протянул к ней окровавленную руку. Задыхаясь, он произнёс:

– Глава Долины целителей, вы... Раз вы... вышли за пределы лабиринта... значит, всё-таки согласились посетить владыку?

Сюэ Цзые позволила взять себя за руку, чувствуя, как горячая кровь Мяо Фэна остывает на её ладони. Потрясение накрыло её с головой, как волна, не давая произнести ни слова в ответ.

Он такой же сумасшедший, как и Минцзе!

Будучи целителем, Сюэ Цзые могла представить боль, которая не покидала Мяо Фэна, раз его с детства изо дня в день пичкали ядом ледяного шелкопряда... так почему этот человек был готов пожертвовать жизнью ради своего владыки? Неужели все последователи демонического пути – сумасшедшие?

Мяо Фэн оставался в сознании лишь усилием воли, дожидаясь её ответа, и всё же Сюэ Цзые промолчала – лишь положила руку ему на живот, зажимая и запечатывая рану. Затем поднялась и подозвала потрясённых служанок:

– Лю-эр, сяо Чэн, Лань-Лань! Отнесите его в Долину.

Когда Мяо Фэна подняли, он едва не потерял сознание от боли, но продолжал слабо улыбаться. Всё прошло как ожидалось: глава Долины целителей в самом деле не боялась ничего... кроме как стать свидетелем чужой смерти, которую можно было предотвратить.

Он выиграл.

* * *

Тем временем во дворце Великого Света разворачивалась своя история.

Два человека в потайной комнате притихли, наблюдая, как в западном зале готовят к погребению расчленённые останки. Рыжеволосый мужчина ошеломлённо прижимал к себе змею, обвивающую его руку.

– Солнышко, какое счастье, что мы ещё не успели ничего сделать: иначе оказались бы там вместе с ней!

– Владыка потерпел неудачу, медитируя в уединении, получил искажение ци, а после был вынужден ещё и сражаться с Небожительницей Солнца. У него сейчас, должно быть, совсем не осталось сил. – Положив руку на эфес меча, Тун прислонился к колонне и отстранённо посмотрел на грязно-серое небо снаружи. – Хитрый старый лис... Он уже тогда был слаб, но, чтобы обмануть меня, не побоялся встретиться лицом к лицу.

Если бы Тун решился нанести удар, Лисюэ уже поставил бы точку в этом противостоянии! А сейчас он безмерно жалел, что позволил себя одурачить.

– Мяо Шуй не предупредила тебя вовремя. – Мяо Хо сплюнул, не в силах смириться. – Упустили такую возможность!

Глаза Туна потемнели.

– Мяо Шуй ненадёжна. Похоже, нам придётся планировать без неё.

– Правильно! – Взгляд Мяо Хо сверкнул, и он стукнул кулаком по ладони. – Сейчас владыка ослаб, Мяо Фэн далеко, во дворце остался только Мин Ли. Такой шанс выпадает раз в жизни!

– Скорее всего, Мяо Фэн уже добрался до Долины целителей. – Глаза Туна стали фиолетовыми, а тонкие губы были сжаты в прямую линию. – Сможет он уговорить Сюэ Цзые прибыть сюда или нет – неважно: мы должны сделать дело до его возвращения. В противном случае нельзя ручаться, что никто не проговорится... Если Мяо Фэн узнает, что жемчужина досталась нам, всё будет кончено.

Не скрывая раздражения, Мяо Хо, посмотрел на Туна и сердито фыркнул:

– Говорил я тебе: надо избавиться от этой женщины! До сих пор не понимаю, каким местом ты думал. Мёртвая она не представляла бы для нас угрозы.

Тун нахмурился, но ответить не смог. Он в замешательстве покачал головой.

Действительно: стоило разобраться с этим делом перед уходом из Долины. Почему же он проявил слабость и оставил целительницу в живых? Похоже, когда они преуспеют, надо вернуться в Долину и покончить с женщиной, чтобы перестать думать об этом. В противном случае рано или поздно целительница станет причиной его смерти.

Юноша крепче сжал рукоять Лисюэ и произнёс ледяным тоном:

– Я соберу отряд верных людей из Горнила Демонов и встречу Мяо Фэна на полпути. Он великолепный боец, так что не рассчитываю убить его, но смогу задержать. Тогда у тебя будет достаточно времени для удара.

Мяо Хо кивнул и спросил:

– Что предпримем здесь?

– Владыка скрывает слабость и постарается не изменять привычкам. Он возьмёт своего серого пса, чтобы вместе с ним прогуляться в сад Радости. – Тун взглянул на окутанную туманом высочайшую вершину Куньлуня. – Так что сперва я отправлюсь в Горнило Демонов в Сферу Тьмы: мне надо помедитировать и восстановить силы. Через три дня будем действовать!

– Хорошо. – Мяо Хо на миг задумался, а потом спросил: – Скажем Мяо Шуй?

Тун засомневался, но всё же покачал головой.

– Это лишнее. По ней не угадаешь, кто ей враг, а кто друг; слишком уж непредсказуема. Не рассчитывай на неё.

Такой удобный случай больше не представится. Если не схватить удачу за хвост, возможно, они не смогут свергнуть владыку никогда!

Провал приведёт к гибели.

И всё же смерть лучше, чем жизнь псом у чужих ног.

* * *

Сидя в саду Летнего павильона Сюэ Цзые, нахмурившись, смотрела на яркое небо к югу от Долины.

Прошло больше двадцати дней. Хо Чжаньбай уже должен добраться до Янчжоу. Интересно: нашёл ли он наставницу? За последние восемь лет Сюэ Цзые ни разу не навещала Ляо Цинжань и даже не знала, не переехала ли та, но всё же надеялась, что Хо Чжаньбаю повезёт и поиски будут недолгими. В противном случае... излечить Мо-эра не сможет никто в целом мире.

Сюэ Цзые вздохнула, пытаясь представить себе реакцию Хо Чжаньбая, когда тот узнает о лжи, заставившей его странствовать восемь лет. Потом она перевела взгляд к западу, и морщинка меж бровей стала лишь глубже. Что сейчас с Минцзе? Пусть он обманул и причинил боль, Сюэ Цзые о нём волновалась.

Даже если юноша исполнил повеление и принёс жемчужину, облегчило ли это ему жизнь после возвращения во дворец Великого Света? Чем он сейчас занят? Как и прочие убийцы, покорно ожидает очередного кровожадного приказа?

Ох, Минцзе... ты и правда всё позабыл? Или даже не пытаешься вспомнить потому, что это бесполезно и только причинит боль? Как же мне вывести тебя из темноты?..

Сюэ Цзые молча размышляла, когда услышала шорох сзади.

– Не двигайся! – прикрикнула она не оглядываясь. – Рана слишком глубока, тебе ещё рано вставать.

Однако юноша с синими волосами уже был позади неё.

– О, так быстро полегчало? – Сюэ Цзые, обернувшись и бросив взгляд на его рану, не сдержала усмешки. – Ещё бы: ты ведь специально вонзил нож так, чтобы не задеть ни одного органа или крупного сосуда. Был уверен, что я не смогу смотреть, как ты умираешь?

– Я по первому слову покончу с собой, чтобы унять гнев в сердце главы Долины. – Мяо Фэн легко поклонился и с неизменной нежной улыбкой протянул ей нож. – Но перед этим я прошу её пообещать отправиться на Куньлунь как можно скорее: пока владыке не стало хуже.

Сюэ Цзые потеряла дар речи.

Улыбка Мяо Фэна была безмятежна и светла и, казалось, шла от самого сердца. «Омовение весенним ветром» – основная боевая техника клана Шэнхо. Наряду с техникой «Железный конь на льду» она считается наивысшим из искусств разума, соединяющих инь и ян. Полноценно изучать «Омовение весенним ветром» может только добрый и мирный человек, а злой и жестокий при этом рискует получить искажение ци. Мяо Фэн практиковал эту технику больше двадцати лет и привёл собственный нрав к полному соответствию её требованиям.

– С детства твой господин пичкал тебя ядом ледяного шелкопряда, а ты всё ещё готов умереть ради него? – в замешательстве спросила Сюэ Цзые.

Продолжая улыбаться, Мяо Фэн поклонился.

– Владыка совершил для меня благодеяние, равное дарованию жизни.

– Не понимаю, – нахмурилась женщина.

– Глава Долины не знает, но я родом из царского дома Лоу-ланя, – ответил Мяо Фэн со слегка потускневшей улыбкой. – Наше царство пало, и мне пришлось бежать. По пути я встретил грабителей и лишь благодаря вмешательству владыки выжил тогда и жив до сих пор. До самой смерти я буду относиться к нему как к любящему отцу и без колебаний пойду в огонь и воду.

– Вот как... – пробормотала Сюэ Цзые, переводя взгляд на небо. – Значит, и кое-что хорошее владыка сделал?

– Почтительно прошу главу Долины помочь, – напомнил Мяо Фэн.

– Хорошо. Я обещаю поехать с тобой на Куньлунь и осмотреть твоего господина. – Сюэ Цзые с досадой взмахнула рукавом. Она встала и взглянула на улыбчивого юношу с синими волосами, подняв палец. – Но у меня есть условие.

Мяо Фэн убрал нож.

– Просто назовите его, глава Долины.

– Ты имеешь право принимать такие решения? – усмехнулась Сюэ Цзые.

– Это в силах вашего покорного слуги. – Мяо Фэн вынул что-то из рукава и с почтительным поклоном подал целительнице. – Это священный предмет, который даровал владыка вместе с приказом отправляться сюда. Пока глава Долины готова помочь, любая её просьба будет удовлетворена.

Сюэ Цзые растерялась от изумления.

– Бирка клана Шэнхо? – спросила она.

Верительная бирка из чёрного чугуна выглядела очень тяжёлой. Она сияла холодным светом и была густо покрыта вязью выгравированных символов. Сюэ Цзые слышала неясные описания от людей, бывавших в Долине, и знала, что видит главную реликвию клана Шэнхо. Бирка принадлежала владыке и являлась знаком его воли: как если бы он сам говорил, стоя перед Сюэ Цзые.

– Неужели? – Сюэ Цзые улыбнулась. – Похоже, на этот раз твой владыка и впрямь серьёзно болен.

Мяо Фэн не нашёлся с ответом.

Сюэ Цзые убрала верительную бирку и кивнула ему.

– Завтра я отправлюсь с тобой на Куньлунь.

– Премного благодарен. – Мяо Фэн просиял от облегчения и ощутил, что не может больше терпеть боль от раны. С тихим стоном он схватился за живот и осел на землю. Из-под пальцев медленно проступала кровь.

Сюэ Цзые метнулась к нему, поддерживая, и тихо вздохнула:

– Такой же, как Минцзе: не щадит жизни, выполняя приказ.

Минцзе? Мяо Фэн слегка испугался, а женщина тем временем продолжила бормотать:

– В этот раз я точно вытащу его оттуда...

* * *

Горнило Демонов.

За стеной непрерывно слышались крики ужаса, глухой треск ломающихся костей, звук рвущейся плоти, предсмертные стоны – это место называлось ступенью Скотного Двора. Группа из пятисот новичков, только недавно ставших частью Горнила Демонов, как раз проходила первый этап жестокого отбора. Их жизни ничего не стоили: четверо из пяти вскоре найдут свою смерть. Меньше сотни учеников перейдут дальше, на ступень Жизни и Смерти, чтобы продолжить совершенствоваться, а последнее испытание выдержат не более пятидесяти человек.

Так выглядит обучение и отбор трёх ступеней Горнила Демонов: миновав животное состояние, выйдя за рамки жизни и смерти, ученики находят истину и попадают на ступень Великого Света. Только те, кто пережил мучительные тренировки и страшный отсев, становятся лучшими убийцами дворца Великого Света. Как, например... Тун и Мяо Фэн.

Во мраке сидел, закрыв глаза, человек. Звуки битв и смертей, казалось, совершенно не трогали его сердце – он тщательно следил за мыслями, успокоив дыхание и сосредоточив силу в своих зрачках. Этот человек провёл здесь, в уединении, уже два дня без пищи и воды совершенно молча.

Искусство отражения взгляда требует много сил, и нельзя проявить ни малейшей небрежности, когда собираешься противостоять кому-то вроде владыки.

На самом деле, недостаточно даже трёх дней медитации. За эти десять лет человек полностью осознал, насколько страшен тот, кто занимает трон дворца Великого Света. Однако надо поторопиться, пока Мяо Фэн не вернулся из Долины целителей. Ведь даже если он не узнает, у кого жемчужина, то всё равно доставит целительницу. Когда женщина вылечит раны владыки, шанс нанести удар будет безвозвратно упущен!

Стоило вспомнить о Долине целителей, как человеку пригрезились глубокие чёрные глаза, полные нежности и грусти.

Словно во сне, послышался далёкий зов и почудились руки, тянущиеся навстречу: «Минцзе... Минцзе...»

– Исчезни! – не выдержал юноша. – Я не Минцзе!

Как только он открыл глаза, наваждение рассеялось.

– Молодой господин Тун, – шепнул за дверью один из его подчинённых, – восемь Всадников спустились с горы.

Восемь Всадников – это отряд из восьми убийц, которых Тун обучал сам. Всадники были лучше Серебряных Крыльев, и сейчас все они покинули гору, чтобы перехватить Мяо Фэна, который возвращался из Долины целителей. Каким бы невероятным бойцом молодой мужчина ни был, быстро вырваться из подобного окружения невозможно. Кроме того, почти наверняка с Мяо Фэном едет та женщина из Долины целителей... и вот она совсем не боец.

Тун снова закрыл глаза, и в темноте зазвучал его холодный голос:

– Если не выйдет убить Мяо Фэна, убейте целительницу которая будет с ним.

– Слушаюсь, – тихо ответил подчинённый. Затем он низко поклонился и ушёл.

Тун сдвинулся в самую тёмную часть комнаты и попытался продолжить медитацию.

Затылок слегка ныл там, где в него входила золотая игла. Безмятежный взгляд чёрных глаз продолжил преследовать юношу. «Минцзе, Минцзе!» – Голос зазвучал снова, всё ближе и ближе, порождая бесчисленные видения. Огонь, кровь, бегство и накрывающая с головой тьма...

Не в силах больше терпеть, человек, дрожа, саданул кулаком по холодному каменному полу.

* * *

Когда Хо Чжаньбай проснулся, солнце стояло высоко.

Мужчина вздрогнул и сел: сон длился слишком долго! Нужно было поскорее вернуться в Линьань помочь Мо-эру, а он тут дрых без задних ног!

Яньчжи, личная служанка Лю Фэйфэй, принесла завтрак и грубо, со звоном поставила поднос на стол. Девушка казалась очень сердитой.

– Пожалуйста, поешьте, и я пойду. Не знаю, что барышня нашла в вас. Приходите когда захотите, исчезаете когда пожелаете. Ни денег, ни власти, ни чувств, ни благородства, а она никак вас не может забыть! Словно наваждение какое-то.

Хо Чжаньбай от этих слов то краснел, то бледнел. Каша из семян лотоса вдруг потеряла для него вкус и аромат.

– Мне очень жаль, – выдавил он.

– Ах, не стоит, – промурлыкала Яньчжи. – Недавно ваши друзья напились и во внутренних покоях поведали, что за дело вас занимало эти восемь лет. Такие скандальные новости! Когда барышня услышала это, огонь в её сердце превратился в золу.

– Ся Цяньюй... – начал Хо Чжаньбай, а после что-то пробормотал сквозь стиснутые зубы.

Он-то лучше всех знал, о ком речь, и не раз просил молчать о его делах... но, видно, по-человечески этот трепач не понимает.

– После с Запада прибыл богатый торговец Ху. У него столько денег, что ими можно раздавить кого-нибудь до смерти. Господин Ху влюбился в барышню с первого взгляда. Его первая жена умерла, а для торгового дела важно быть женатым. Но даже наложницей быть лучше, чем девушкой из цветочного дома, а уж женой тем более! Так что, как только господин Ху сделал барышне предложение, она согласилась. – Закончив вежливо попрекать, Яньчжи покинула Хо Чжаньбая со словами: – Можете завтракать без неё: барышня этим утром выходит замуж!

Хо Чжаньбай остался один. Он успел кое-как проглотить несколько ложек каши, но внезапно услышал барабанный бой и шум снаружи. Вся улица разом оживилась.

Мужчина открыл окно, выглянул наружу и увидел внизу группу девушек. Они били в цветочные барабаны и танцевали. Мимо сплошной вереницей везли сундуки и ящики – казалось, демонстрации богатства не будет конца.

К воротам цветочного дома Линлун подъехал на огромной лошади северянин примечательной внешности: каштановые волосы и бородка, голубые глаза, улыбка во весь рот. На вид не старше сорока лет. Пара слуг позади него везли свадебные подарки. То и дело в воздух взлетали шутихи. Грохот стоял такой, что впору оглохнуть.

Похоже, это и был богатый торговец Ху с Запада.

Взять в жёны цветочную девушку, пусть и из наилучшего весеннего дома, не самое славное дело, но этот торговец бесстыдно демонстрировал любовь к Лю Фэйфэй всем, кто имел глаза. Сложно представить, сколько серебра получила хозяйка борделя, но она отпустила свой лучший цветок, приносивший ей много денег, и даже с плачем надела на Лю Фэйфэй красное свадебное платье и покрывало.

Прежде чем сесть в свадебный паланкин, невеста обернулась – случайно ли, намеренно – и взглянула на окно своей комнаты. Там стоял мужчина в белом: красивый, высокий и стройный, словно яшмовое дерево, чьи листья тихо колеблет ветер.

Прощай, Бай.

* * *

– Что? Тяжело смотреть, как возлюбленная выходит замуж за другого? – шепнул кто-то Хо Чжаньбаю прямо на ухо – а после и вовсе хлопнул по плечу.

Кто подкрался настолько неслышно?! Хо Чжаньбай шарахнулся в сторону, левой рукой забрал мешочек с лекарством, лежавший у изголовья постели, а правой – выхватил из ножен свой меч, Мохунь.

– Стой! – услышал он, уже нанося удар. – Это же я!

– Цяньюй? – поразился мужчина. Он остановился, и меч в его руке дрогнул.

Роскошно одетый молодой господин был застигнут врасплох. Он успел лишь поспешно заслониться серебряным подсвечником и, выдохнув, произнёс:

– Я услышал от барышни Чун, что ты приехал в Янчжоу прошлой ночью и остановился здесь. Сегодня же спозаранку пришёл навестить, а тут... Седьмой, старина, спятил ты, что ли?

Когда школу Динцзянь только основали, искусных бойцов в ней было всего четверо. Позже их стало восемь. Все они были прекрасными мастерами из разных школ с Центральной равнины. Каждый владел собственными секретными техниками. Ся Цяньюй – единственный сын главы школы с горы Хуашань. Он на год старше Хо Чжаньбая и занимал шестое из восьми мест. Пусть семья Ся известна в цзянху с лучшей стороны, сам Ся Цяньюй был бездельником. Молодой господин предпочитал развлекаться по разным злачным местам и всё ещё не женился.

Именно Ся Цяньюй притащил сюда Хо Чжаньбая в первый раз.

– Извини. – Хо Чжаньбай неловко улыбнулся и убрал меч в ножны. – Слишком нервничаю.

Ся Цяньюй поставил подсвечник на место и нахмурился.

– В этом году сбор ингредиентов должен быть закончен, верно?

– Лекарство готово. – Хо Чжаньбай улыбнулся шире.

– Наконец-то! – выдохнул Ся Цяньюй. – Я уж думал, ты свихнёшься, если ничего не выйдет.

– По-моему, это ты тут свихнулся, – отмахнулся Хо Чжаньбай. – Взрослый человек, а целыми днями шляешься по таким местам. Вон, смотри, у нашего третьего уже есть сын.

– Даже не сравнивай меня с этим стариком Вэй Фэнсином, – усмехнулся Ся Цяньюй. – Я-то по-прежнему молод и красив.

Из восьми лучших мечников школы Динцзянь как два самых беспутных прославились Вэй Фэнсин, прозванный Подобным Нефриту Молодым Господином, и Ся Цяньюй, известный как Молниеносный Клинок Белого Пера. Они путешествовали вместе с самой юности: сражались с врагами и оставляли позади себя тысячи разбитых сердец. Однако восемь лет назад Вэй Фэнсин внезапно оставил прежние занятия и исчез. Поговаривали, что он женился, завёл ребёнка и прекрасно справлялся с ролью и мужа, и отца.

Ся Цяньюй остался один. Задетый тем, что верный друг вот так скрылся, он злился даже спустя восемь лет.

– Редко ты возвращаешься на своих ногах. Давай повеселимся сегодня вечером. – Ся Цяньюй хлопнул Хо Чжаньбая по плечу. – Мы почти год не виделись.

Восемь мечников обещали друг другу быть братьями в жизни и в смерти. Став мастерами школы Динцзянь, они вместе совершили много великих дел. Восьмёрка сразилась с приверженцами демонического пути, отражая вторжение с Запада. Во многом именно благодаря им Центральная равнина снова обрела покой. Но с тех пор как восьмой, Сюй Чунхуа, был казнён Хо Чжань-баем и побратимов осталось лишь семеро, настрой изменился: каждый стал сам за себя. Семь мечников не собирались вместе уже несколько лет.

– Извини, у меня срочное дело. – Хо Чжаньбай потряс мешочком со снадобьем.

Мужчина добрался до Янчжоу, и теперь пора было развязать шнурок. Хо Чжаньбай нетерпеливо растянул горловину, но, к изумлению, не нашёл внутри никаких лекарств – только шпильку, прикреплённую к конверту с письмом, и ещё один шёлковый мешочек, поменьше.

В шпильке из фиолетового нефрита Хо Чжаньбай сразу узнал ту, которую всегда носила Сюэ Цзые.

На конверте была написана всего одна строка: «Западные ворота Янчжоу, двор Магнолии, моей наставнице Ляо Цин-жань». Ниже стояла и подпись: «С глубочайшим почтением от ученицы Цзые».

Глядя на адрес на конверте, Хо Чжаньбай слегка нахмурился. Сюэ Цзые не раз сказала ему, что открыть мешочек можно только в Янчжоу. Так она хотела, чтобы этот конверт побыстрее доставили её наставнице? Очень странно... Могло ли письмо быть важнее, чем лекарство для Мо-эра?

Поколебавшись немного, Хо Чжаньбай наконец решился. Эта лисица не предупреждала бы так настойчиво без причины. Если он не отвезёт письмо, что-то важное может пойти не так.

– Сейчас мне нужно идти, – сказал он Ся Цяньюю. – Но как только закончу дела в Линьане, я выпью с тобой.

Не дожидаясь ответа, Хо Чжаньбай свистом подозвал Снежного Ястреба и выбежал из комнаты.

Двор Магнолии располагался в западном пригороде Янчжоу. Он был построен когда-то для хранения мощей Будды, а назван в честь магнолии, которая росла здесь более пятисот лет. Однако во время военной смуты прошлой династии и пагоду, и само дерево уничтожили, так что монахи здесь больше не жили.

Хо Чжаньбай стоял посреди полуразрушенного двора, заросшего высокой травой, и удивлялся.

Неужто исчезнувшая много лет назад наставница Сюэ Цзые, Ляо Цинжань, известная как Чудесная Гуаньинь^[28], жила в таком месте совсем одна?

Несмотря на начало весны, воздух был всё ещё пронзительно холоден. Хо Чжаньбай поглядел по сторонам, но не заметил никаких признаков жилья. Пока он колебался, Снежный Ястреб облетел двор и вернулся с призывным криком. Хо Чжаньбай последовал было за птицей, но вдруг что-то привлекло его внимание. Мужчина обернулся и застыл, изумлённый: из-за ограды виднелась обугленная магнолия – и на её чёрных ветках показались почки!

Кто же смог вернуть весну мёртвому дереву?

Сердце Хо Чжаньбая пропустило удар: за стеной у древнего дерева стоял изящный аккуратный домик, над крышей которого вился дым.

Это то, что он искал? Хо Чжаньбай с невольным трепетом приблизился к домику и постучал в дверь.

– Я отправила тебя в город купить тряпок на пелёнки для а-Бао. Почему так долго? – раздался укоризненный женский голос. Дверь открылась. – Опять удрал в то место? Что за бездельник! Посмотри: я...

Женщина осеклась, как только увидела, кто стоит за дверью. Она с изумлением глядела на незнакомца в белом, держа на руках маленького сына.

– Кого ищет молодой господин? Моего мужа нет дома.

– Этот недостойный здесь, чтобы искать покровительства милосердной Гуаньинь, – с безмерным почтением ответил Хо Чжаньбай.

Наставнице Сюэ Цзые на вид нельзя было дать больше тридцати лет – всего на три или четыре года старше самого Хо Чжаньбая. Она носила одежду обычной женщины, но закалывала волосы драгоценной нефритовой шпилькой. Ляо Цин-жань выглядела очень юной и прелестной, но мужчина не посмел бы проявить неуважение.

Женщина изменилась в лице и попыталась закрыть дверь перед носом Хо Чжаньбая, при этом холодно заявив:

– Здесь нет никакой Гуаньинь: молитвенный зал разрушен, и боги ушли отсюда. Молодой господин ошибся.

– Старшая Ляо, – быстро, но с тем же уважением обратился к ней Хо Чжаньбай, придержав дверь. – Ваша ученица попросила меня передать письмо.

Ляо Цинжань замерла на миг, когда вместе с письмом он протянул шпильку из фиолетового нефрита.

После недолгого замешательства женщина опомнилась, снова распахнула дверь и пробормотала, не сводя взгляда с протянутой шпильки:

– Прошло восемь лет... Ты всё же обратилась ко мне?

Ляо Цинжань пригласила Хо Чжаньбая в дом и взяла шпильку. Не спуская с рук ребёнка, она некоторое время рассматривала нефритовый узор и кивнула:

– Да, эту шпильку я и оставила Цзые, когда покидала Долину целителей. Моя ученица решила воспользоваться знаком? – Она обернулась и посмотрела на Хо Чжаньбая. – Вы приехали прямо из Долины? Как сейчас здоровье Цзые?

Хо Чжаньбай поколебался мгновение, но ответил честно:

– Очень плохо. Она всё больше страдает от холода.

– Увы... Я её наставница, так что это моя вина. – Ляо Цинжань склонилась над спящим ребёнком и принялась легонько его укачивать, попутно поясняя: – Когда я оставила на неё Долину, Цзые было всего восемнадцать. Тогда я и подарила шпильку вместе с обещанием сделать всё, чтобы помочь ей, если она сама с чем-то не справится... но только однажды.

– Всего один раз? – слегка удивился Хо Чжаньбай.

Ляо Цинжань засмеялась.

– Конечно. Не хочу, чтобы она ленилась подумать сама, зная, что в любой момент может прибежать ко мне за помощью. – Она взяла шпильку и горько улыбнулась. – Но эта девочка всегда была умной и гордой. Вот уже восемь лет прошло. Я думала, сейчас её способности к излечению не знают равных... что она со всем справится сама... и вдруг она использовала этот знак.

Сердце Хо Чжаньбая забилось сильнее.

Как это понимать? Сюэ Цзые велела ему отправиться в Ян-чжоу и вручить эту шпильку её наставнице. Возможно ли...

Ляо Цинжань передала ребёнка служанке, пришедшей на её зов, и вскрыла письмо, бормоча под нос:

– Неужто эта глупая девчонка всё ещё хочет воскресить человека, спящего подо льдом? Я ведь давным-давно сказала, что это невозможно, ведь... – Наскоро просматривая письмо, она запнулась. Её взгляд молнией пронзил Хо Чжаньбая.

– Старшая Ляо, что случилось? – встревожился тот.

Ляо Цинжань развернулась и первой пошла налево, в комнату.

– Проходите и садитесь. Поговорим.

Семилистный рассветный женьшень, который рос на дне священного озера клана Байюэ; цветок феникса из дворца Байюнь на горе Бичэншань, что посреди Восточного моря; драконий язычок со склона горы Цзюныпань в Дунтине; семена снежных маков из башни учёного Му – все эти драгоценные ингредиенты Ляо Цинжань высыпала из маленького парчового мешочка. Хо Чжаньбай побледнел и вскочил.

– Как?! – в ужасе вскричал он.

Ведь Сюэ Цзые использовала их, чтобы приготовить лекарство! Почему они здесь?!

– Цзые не смогла создать настоящее лекарство. – Ляо Цин-жань положила письмо на стол и спокойно посмотрела на мужчину, потрясённого до глубины души. – Седьмой молодой мастер Хо, рецепт лекарства пяти вкусов, который она написала для вас... просто фальшивка.

– Фальшивка? – ошеломлённо переспросил Хо Чжаньбай.

– Да. – Ляо Цинжань указала на ингредиенты. – Все они неповторимы. Каждый обладает силой настолько мощной, что их нельзя совместить в одном снадобье. Цзые не смогла устоять против ваших просьб и побоялась, что вы совсем отчаетесь, если она откажет, поэтому сознательно выписала бессмысленный рецепт.

Рука Хо Чжаньбая, которой он сжал меч, задрожала.

– В письме Цзые подробно описала болезнь Мо-эра. Это и в самом деле невероятно редкий случай. Она старалась изо всех сил, но её лекарство сможет продлить жизнь Мо-эру ещё лишь на три месяца. – Ляо Цинжань слегка покачала головой и вздохнула. – Седьмой молодой мастер Хо, пожалуйста, не вините мою ученицу: она тоже...

Хо Чжаньбай меж тем не отрывал взгляда от ингредиентов, лежащих на столе.

– Невозможно!.. Невероятно! – вдруг закричал он. – Мне понадобилось восемь лет, чтобы... – Мужчина не мог сдержать гнева. – А теперь вы говорите, что она солгала мне? Она... обманула меня?!

Ляо Цинжань снова вздохнула.

– Цзые слишком мягкосердечна. Она с самого начала должна была сказать вам, что Мо-эра нельзя вылечить.

– Невозможно! Она не могла солгать... Я сейчас же вернусь и спрошу у неё. – Хо Чжаньбай, бледный как смерть, перебрал бесценные ингредиенты. – Посмотрите, жемчужины из драконьей крови здесь больше нет! Должно быть, она всё же сделала лекарство!

– Седьмой молодой мастер Хо, вам не нужно ехать к моей ученице, потому что... – Ляо Цинжань обернулась и посмотрела на медленно оживающую древнюю магнолию у ограды. – С сегодняшнего дня нести ответственность за лечение Сюй Мо буду я.

Хо Чжаньбай был потрясён и не понимал, плакать ему или смеяться.

– Не вините Цзые. Она сделала всё, что было в её силах. Без неё этот ребёнок умер бы много лет назад. – Ляо Цинжань взглянула на мужчину, взяла шпильку из фиолетового нефрита и задумчиво произнесла: – Знаете, я думала, она использует этот шанс, чтобы попросить вернуть к жизни того человека подо льдом. Цзые всегда была одержима прошлым. – Женщина посмотрела на Хо Чжаньбая так, словно только что его увидела, и вдруг улыбнулась. – А она, гляньте-ка, решила помочь чужому ребёнку.

Гнев и боль в сердце Хо Чжаньбая начали стихать, пока он слушал эти слова.

– Старшая Ляо уверена... что сможет спасти его? – тихо спросил мужчина.

– Наполовину, не меньше, – кивнула Ляо Цинжань.

У Хо Чжаньбая словно камень с души упал.

– Болезнь Мо-эра очень опасна. Сейчас я соберу вещи. – Женщина спрятала ингредиенты, лежащие на столе, и попросила служанку подготовить сумки с одеждой и снадобьями. – Когда муж вернётся, скажу ему, что ночью отправляюсь с вами.

– Хорошо. – Хо Чжаньбай почтительно склонил голову. – Благодарю старшую Ляо за помощь.

Как только начались сборы, кто-то постучал в дверь. Прозвучали быстрые шаги, а затем и осторожный вопрос:

– Сяо Цин, во дворе чужие следы. Кто-то приходил?

– Всё в порядке, Фэнсин, – отозвалась Ляо Цинжань. – Это друг моей ученицы.

Голос показался Хо Чжаньбаю знакомым. Он обернулся, взглянул на вошедшего, и оба с изумлением воскликнули:

– Старина пятый?

– Старина седьмой?

Хо Чжаньбай потрясённо уставился на него. Высокий статный мужчина в одной руке держал свёрток ветоши для пелёнок, а в другой – новёхонький цветок из бисера: украшение для волос. Вместо длинного меча, с которым он никогда раньше не расставался, на поясе висел кошелёк с деньгами. Хо Чжаньбая словно молния ударила: он и представить не мог, что пятый молодой господин Вэй из восьми мечников, Вэй Фэнсин, знаменитый Подобный Нефриту Молодой Господин, у ног которого когда-то в восхищении лежал весь мир, станет таким!

Ребёнок, разбуженный их возгласами, громко заплакал.

– Так вы знакомы? – с лёгким интересом спросила Ляо Цинжань, наблюдая, как двое мужчин меряют друг друга изумлёнными взглядами, и тут же воскликнула: – И что ты застыл? Быстрее, перепеленай а-Бао! Хочешь, чтобы наш сын до смерти доплакался?

Вэй Фэнсин вздрогнул и поспешно ушёл во внутренние комнаты.

Вскоре плач прекратился.

Хо Чжаньбай стоял, ошеломлённо глядя вслед побратиму: Вэй Фэнсин управлялся с пелёнками так же ловко, как прежде – со своим мечом!

Хо Чжаньбай медленно повернулся, посмотрел на Ляо Цинжань и неуверенно пробормотал:

– Так вы... моя невестка по пятому брату?

Глава 7
Седьмая снежная ночь

Уже смеркалось, когда Хо Чжаньбай и Ляо Цинжань закончили сборы и выехали на юг, в Линьань.

В такую холодную погоду Ляо Цинжань с мужем сидеть бы у красной глиняной печурки, пышущей теплом, в своём доме во дворе Магнолии, любоваться танцем снежинок за окном, пить непроцеженное молодое вино с зелёной пеной^[29] и играть в «угадай число на пальцах». К сожалению, вмешался этот бессовестный, бестактный Хо Чжаньбай.

– Благодарю за всё, что вы делаете для нас. – Хо Чжаньбай чувствовал себя виноватым в том, что почтенной целительнице придётся ехать всю ночь. – Госпож... – И тут он запнулся.

С одной стороны, Хо Чжаньбай должен обращаться к наставнице Сюэ Цзые почтительно: великая целительница и бывшая хозяйка Долины старше, выше по положению и, безусловно, не обязана утруждаться. С другой... Если он, седьмой брат, обратился бы к Ляо Цинжань как положено, не оскорбил бы он этим старину пятого, её мужа и своего побратима? Ведь Вэй Фэнсин мог подумать, что так Хо Чжаньбай отказывается от родства.

– Не стоит благодарности, седьмой молодой мастер. – Ляо Цинжань даже не потрудилась задуматься обо всех этих нюансах. Она погладила спящего ребёнка и повернулась, чтобы передать его Вэй Фэнсину. – Дни сейчас стоят холодные, так что следи, чтобы а-Бао не простудился. Еду – грей. И одевайся теплее, если куда-то идёшь. Забудешь – я такое тебе устрою, когда вернусь!

Вэй Фэнсин держал ребёнка и послушно кивал.

Куда делся тот дерзкий и обходительный молодой господин Вэй, который очаровывал сотни девушек в цзянху? Теперь он трепетал перед грозной женой, как ягнёнок перед львом. Хо Чжаньбай смотрел с изумлением, но не осмеливался что-то сказать. Он понял, откуда взялся вспыльчивый характер Сюэ Цзые: ученица достойна учителя.

Ляо Цинжань запрыгнула в седло, продолжая давать мужу подробнейшие наставления.

– Фэнсин, сейчас я уеду с седьмым молодым мастером. Не знаю, когда вернусь. Самое малое – дней через пять, а если придётся задержаться – через пару месяцев; зависит от состояния Сюй Мо. Ты остаёшься один, так что будь осторожен... – Вдруг её нежный тон изменился: – Но имей в виду: если услышу, что вы с Ся Цяньюем снова торчали в том весеннем доме, я тебе ноги переломаю!

– Хорошо-хорошо, – без малейшего возмущения кивнул Вэй Фэнсин, прижимая к себе а-Бао.

К вечеру совсем похолодало. Облака стали тяжёлыми и серыми, как перед скорым снегопадом. Вэй Фэнсин одной рукой нащупал неподалёку большой тёплый плащ, встряхнул и укутал в него жену.

– Каким бы прекрасным целителем ты ни была, стоит поберечься, а то простудишься.

Ляо Цинжань слегка улыбнулась, внезапно склонилась и поцеловала мужа в висок, тем самым на мгновение выдав истинную глубину своей любви.

– Конечно. Дождись, и я привезу тебе из Линьаня твои любимые пирожные: «Цветущую сливу».

Ляо Цинжань пришпорила лошадь – и копыта звонко зацокали по дорожке. Хо Чжаньбай тоже вскочил в седло, но на миг оглянулся: Вэй Фэнсин стоял с ребёнком на руках и провожал их взглядом. Хо Чжаньбай внезапно ощутил лёгкую печаль.

Это и есть семейное счастье.

Мужчина нагнал Ляо Цинжань, и их лошади поскакали рядом. Целительница мчалась в ночи, накинув капюшон. Несмотря на возраст – уже за тридцать, – женщина оставалась изящной, как фигурка, вырезанная из нефрита, в придачу очень талантливой. Старине пятому по-настоящему повезло.

Хо Чжаньбай смутно помнил, что Вэй Фэнсина тяжело ранили много лет назад, во время столкновения с кланом Бай-юэ, из-за чего он покинул Центральную равнину и вернулся только через год. Должно быть, тогда они и познакомились с Ляо Цинжань. Затем женщина передала ученице место главы Долины целителей, а пятый молодой господин Вэй оставил цзянху, остепенился и стал образцовым супругом.

– Седьмой молодой мастер Хо, на самом деле я должна выразить вам признательность, – раздался тихий голос, больше похожий на вздох. Захваченный своими мыслями, Хо Чжаньбай вздрогнул и обернулся. Ляо Цинжань задумчиво смотрела на него. – Благодаря вам моя ученица наконец-то отказалась от неисполнимой мечты, которую лелеяла слишком долго. Её одержимость исчезла, и глупышка сможет начать всё сначала. – Целительница улыбнулась. – Интересно, когда закончит упорствовать молодой мастер Хо.

Хо Чжаньбай погладил даваньскую лошадь, подаренную ему Сюэ Цзые, и улыбнулся в ответ.

– Старший мастер Долины целителей, ваша ученица отлично умеет пить. Когда Мо-эр выздоровеет, я хочу вернуться в Долину и сразиться с ней ещё раз.

– Да ну? Всё равно не победишь. – Ляо Цинжань сдвинула капюшон, открывая лицо, и подмигнула. – Я сама учила её пить и играть в «угадай число на пальцах». Ученица давно превзошла наставницу... Знаешь, когда мы только встретились, Фэнсин мне проиграл.

Хо Чжаньбай, не сдержавшись, прыснул со смеху. Ляо Цинжань тоже рассмеялась и добавила:

– Рискуешь закончить так же.

Не ожидавший подобного ответа Хо Чжаньбай снова расхохотался и пришпорил лошадь.

– Пойдёт! – крикнул он.

Сгустились сумерки, и с неба посыпался мелкий снег. Глядя на него, Хо Чжаньбай задумался: что сейчас делает Сюэ Цзые? Пьёт сама с собой? Разговаривает с тем человеком подо льдом?

Она так одинока в Долине целителей... Казалось, там застыло само время.

Хо Чжаньбай внезапно понял, что не может не думать о хозяйке этого места. Последние дни перед возвращением в Линьань ярко отпечатались в памяти, и, когда камень, лежавший на сердце, исчез, все восемь лет промелькнули перед мужчиной в один миг. Финальным аккордом стала ночь, когда они с Сюэ Цзые пили вместе: сквозь снег светила яркая луна, с цветущей сливы медленно опадали лепестки, и женщина мирно спала в его объятиях...

Возможно, и в самом деле пора попрощаться с прошлым.

Как хотелось бы Хо Чжаньбаю вернуть юность, опять стать упрямым и отчаянным юношей в богатых одеждах, каким он был много лет назад! Тогда он верил, что пронесёт свою пылающую безнадёжную любовь через всю жизнь, но дни складывались в месяцы, а месяцы в годы, и порыв угас. Как ни странно, эта утрата не вызывала в нём печали или стыда за поражение.

Оказывается, даже самое глубокое чувство может не выдержать испытания временем.

Лю Фэйфэй была умна. Понимая, что не сможет получить любви Хо Чжаньбая, она отпустила всё, что испытывала к нему, и ушла навстречу новому счастью. Но что насчёт самого Хо Чжаньбая? Той снежной ночью рядом с Сюэ Цзые у него в душе будто оборвалась туго натянутая струна. А ведь он думал, что будет лелеять чувства к Цю Шуй вечно.

Он много дней гнал лошадь на юг, но сердце оставил на севере.

– На самом деле, я уже давно проиграл. – Хо Чжаньбай очнулся от раздумий. Он глубоко вздохнул, посмотрел в сторону Долины и, недолго думая, продолжил: – Я очень скучаю по ней.

Ляо Цинжань тем временем была занята своими мыслями, но от этих слов вздрогнула и обернулась к Хо Чжаньбаю.

История седьмого молодого мастера Хо была известна всем в цзянху. Его неистовый нрав, безграничные терпение и упорство в достижении цели... Подробности сердечных дел Хо Чжаньбая люди цзянху разобрали по косточкам, вздыхая и покачивая головами.

И всё же в эту снежную ночь, когда многолетнее желание вот-вот должно было исполниться, седьмой молодой мастер вдруг решил передумать?

Снежный Ястреб спикировал, со свистом рассекая воздух, легко опустился на плечо хозяина и посмотрел на мужчину чёрными глазами-фасолинами. Хо Чжаньбай тем временем угольной палочкой написал на полоске ткани несколько слов, обвязал послание вокруг его лапки, погладил по крылу, указал на север и велел:

– Лети.

Казалось, ястреб понял, что хозяин имел в виду. С мягким клёкотом он взмыл с плеча Хо Чжаньбая и исчез в бескрайней метели.

Ледяной ветер сразу же начал трепать небольшую полоску ткани, но несколько строк, написанных на ней, остались полны тепла:

Молодое, с зелёной пеной

Непроцеженное вино.

Красноглиняная печурка

Пышет ровным своим теплом.

Дело к ночи, и снегопадом

Разразиться вот-вот должно.

Может, ты согласишься выпить

Хоть по чашке со мной вдвоём?

Я скоро вернусь на север. Жди меня с тёплым вином.

Бай

Сюэ Цзые, я скоро вернусь в Долину. Пожалуйста, давай встретимся под сливовым деревом за чаркой тёплого вина.

В этот раз я у тебя выиграю.

* * *

Два всадника гнали лошадей без передышки и на следующую ночь наконец добрались до ворот Цинбо. В Линьане только что выпал снег. Белым покрывалом лежал он и на мосту Дуаньцяо, но эти двое ни на миг не остановились полюбоваться. Словно влекомые ветром, промчались они в восточные пригороды, к подножию горы Цзюяо, и спешились только там.

– Госпожа Сюй живёт здесь? – Ляо Цинжань спрыгнула с коня, придерживая сумку с лекарствами, взглянула на домик среди заснеженных ив и тотчас потрясённо воскликнула: – О Небеса!

Хо Чжаньбай дёрнулся на оклик и увидел, что дверь дома завешана белым погребальным полотном. Изнутри доносился тихий плач. Мужчина изменился в лице.

– Цю Шуй! – воскликнул он и ворвался в дом. – Цю Шуй!

Когда Хо Чжаньбай отбросил погребальный занавес, то увидел перед собой в колеблющемся пламени свечей маленький гроб. Внутри лежал ребёнок. Его глаза были закрыты, щёки ввалились, а тело съёжилось, будто от холода.

– Мо-эр? Мо-эр! – В Хо Чжаньбая будто ударила молния. Склонившись над телом, он попытался уловить хоть отзвук дыхания, но мальчик уже закоченел.

Со стороны женской половины дома раздался тихий звон, словно что-то фарфоровое упало и разбилось.

– Ты опоздал, – внезапно произнёс кто-то ледяным тоном. – Ты всегда опаздываешь, – продолжила женщина запредельно, до безумия спокойно. – Приехал посмотреть, как умер Мо-эр? Или как умру я?

Это потрясло мужчину так, будто на него выплеснули ведро холодной воды. Хо Чжаньбай обернулся и позвал:

– Цю Шуй!

Откуда-то из-за погребального зала нетвёрдой походкой вышла красавица в белых траурных одеждах. Из уголков её губ стекали струйки крови. Она медленно протянула к Хо Чжаньбаю руки, и мужчина заметил странный, пугающе багровый цвет её пальцев. Та девушка, о которой он грезил всю юность, сейчас была измождена. Последние полгода превратили прелестную женщину в бледную тень.

Хо Чжаньбай застыл, не в силах шевельнуться. В голове не осталось ни одной мысли.

– Хо Чжаньбай, почему ты всегда опаздываешь? – бормотала Цю Шуйинь. – Всегда... опаздываешь...

Привиделось ему или нет, чёрный шёлк её волос постепенно белел – прядь за прядью.

– Поймай её быстрей! Ей плохо! – воскликнула Ляо Цинжань, едва сделала шаг внутрь и увидела цвет лица и рук Цю Шуйинь. – Она приняла яд! Лови!

– Что?

Хо Чжаньбай опомнился и попытался схватить Цю Шуйинь за руку, но та ловко отпрыгнула.

– Поймай меня... – засмеялась Цю Шуйинь. Она легко увернулась; глаза её помутнели, но видела она по-прежнему хорошо. Красавица в белом нежно улыбнулась мужчине, подхватила подол и побежала прочь. – Поймай, и я...

Хо Чжаньбай тут же кинулся за ней и схватил за плечи.

– Цю Шуй!

– Поймай – и я убью тебя! – внезапно с безумной ненавистью рявкнула она. – Убью!

– Берегись! – крикнула Ляо Цинжань.

В плечо Хо Чжаньбая с противным звуком вонзилось острое лезвие.

Бледный и ошеломлённый мужчина даже не обратил на это внимания. Он сразу вложил духовную силу в ладонь, чтобы оглушить обезумевшую женщину, но, перед тем как потерять сознание, она всё же пробормотала, вцепившись в его раненое плечо:

– Уже поздно... Ты меня не поймал. Я просила тебя тогда... а ты так этого и не сделал! Почему?! Когда меня выдавали замуж за Сюй Чунхуа, я ждала, что ты остановишь меня, заберёшь с собой... а ты опоздал! Когда я просила тебя спасти моего мужа – ты опоздал! И теперь Мо-эр медленно умер у меня на руках – а ты снова опоздал! Почему ты всегда опаздываешь?! – По пальцам Цю Шуйинь текла кровь Хо Чжаньбая. Измождённая красавица горько рассмеялась. – Уже поздно!

Слишком поздно!.. Мы упустили целую жизнь, – бормотала она слабеющим голосом и наконец медленно осела на землю. – Хо Чжаньбай, как я тебя ненавижу...

Ляо Цинжань поспешно склонилась над Цю Шуйинь, проверила пульс, пригляделась к цвету лица, а затем достала флакончик с каким-то зелёным снадобьем и заключила:

– «Порошок разбитого сердца».

Эта женщина, похоже, мучительно ждала спасения. Увидев, как умирает её единственный сын, она обезумела от отчаяния и выпила яд, чтобы покончить с собой.

Примчавшись ночью в Линьань, Ляо Цинжань и Хо Чжаньбай не думали, что тот, ради кого они так торопились, уже мёртв... и что спасать придётся совсем другого человека.

Ляо Цинжань заставила Цю Шуйинь проглотить лекарство и наблюдала за реакцией, приподняв её веко.

– Теперь надо оставаться рядом с ней самое малое три дня... а когда придёт в себя, убедиться, что её рассудок не пострадал. Она пережила такое страшное горе...

Однако, посмотрев на Хо Чжаньбая, целительница замерла.

– Опоздал? – бормотал он.

Руки Хо Чжаньбая тряслись: прошлое навалилось на мужчину и погребло под собой. Казалось, что все мечты и воспоминания, которые он утратил, вернулись и обрушились с новой силой. Прекрасная девушка подобрала подол и побежала среди цветущих абрикосовых деревьев прочь от него. Она оглядывалась и улыбалась. Хо Чжаньбай всегда думал, что в тот день Цю Шуйинь просто дурачилась, а ведь это была её первая и последняя искренняя просьба к нему.

«Поймай меня... Если поймаешь, выйду за тебя замуж!»

Чем дольше Хо Чжаньбай вспоминал её улыбку, тем хуже ему становилось.

Мужчина молча смотрел на всё ещё красивое, но бледное и исхудавшее лицо Цю Шуйинь, и по его щекам текли слёзы.

Хо Чжаньбай понял, что судьба, схватившая их за горло, никогда и не думала ослабить хватку – злой рок преследовал их с самого начала. Он сам был обречён впустую метаться по миру, а Цю Шуйинь – потерять дом и преисполниться обиды и гнева. Любовь и ненависть укоренились в них обоих, и освободиться стало так же нелегко, как разрезать воду ножом.

За дверью ревел ветер и сыпал снег. Метель принесло с далёкого севера, и теперь она кружилась над городом к югу от Янцзы – городом редких облаков и склонившихся над водой ив.

Сквозь снег и ветер мчалась белая птица, и буря трепала ткань на её лапе.

Дело к ночи, и снегопадом

Разразиться вот-вот должно.

Как теперь отыскать дорогу,

Чтоб домой возвратиться мне?

* * *

В тот же миг, когда Цю Шуйинь после смерти Мо-эра с безумным смехом выпила яд, далеко-далеко на севере внезапно проснулась Сюэ Цзые.

Вся дрожа, женщина сидела на постели. Во сне она убегала от преследователей с окровавленными клинками, вот только на этот раз за руку её держал не Сюэ Хуай. Но кто? Сюэ Цзые обернулась, чтобы увидеть лицо человека, – и лёд с треском провалился у неё под ногами.

– Хо Чжаньбай! – вскрикнула она и проснулась вся в холодном поту.

В саду, за окном Летнего павильона, в тёмно-зелёной тени мирно танцевали в воздухе бесчисленные сияющие бабочки.

И всё же Сюэ Цзые не оставляло зловещее предчувствие. Женщина не знала, добрался ли Хо Чжаньбай до Линьаня, удалось ли спасти Мо-эра, но была почти уверена: больше они никогда не увидятся.

– Глава Долины, что случилось? – вдруг тихо спросил кто-то за окном.

Сюэ Цзые подскочила.

– Кто там? – Она распахнула створки, заметила странные синие волосы и с облегчением выдохнула, а следом, не в силах сдержаться, схватила подушку и запустила в юношу. – Ты спятил, что ли? Больной, но, вместо того чтобы спать у себя, неизвестно зачем притащился под моё окно! Немедленно возвращайся в постель!

Мяо Фэна эта вспышка застигла врасплох, но он продолжил привычно улыбаться. Затем слегка отклонился, вытянул руку, и подушка послушно упала на его ладонь.

– Пока глава Долины целителей не прибудет во дворец Великого Света, я везде и всегда буду заботиться о её безопасности. – Мяо Фэн вернул подушку и неглубоко поклонился. – Не волнуйтесь и просто считайте, что меня здесь нет.

Сюэ Цзые на мгновение потеряла дар речи, а потом сердито отмахнулась:

– Выбрось из головы: в Долине безопасно. Лучше иди и выспись как следует.

– Нет необходимости. – Мяо Фэн продолжал улыбаться. – Я много лет защищаю владыку и уже привык.

Привык к чему? Не спать? Стоять всю ночь под чужими окнами? Или быть готовым в любой момент отдать свою жизнь, чтобы защитить кого-то? Сюэ Цзые посмотрела на Мяо Фэна и почувствовала растущую в груди тоску... а потом вздохнула, оделась и вышла из дома.

– Разве глава Долины целителей больше не хочет спать? – слегка удивился юноша.

– Не хочу. – Сюэ Цзые взяла стеклянный светильник и пошла к озеру. – Мне приснился кошмар. Не смогу заснуть.

Мяо Фэн молча последовал за ней в сад мимо пятнистых стволов псевдокамелий и узорных листьев огромных папоротников. Бесчисленные сияющие бабочки порхали вокруг юноши и даже пытались садиться ему на плечи.

Сюэ Цзые не смогла сдержать смеха.

– Ты и впрямь не похож на одного из пяти Поименованных демонического клана.

Мяо Фэн не понял, о чём говорит Сюэ Цзые, и, как обычно, улыбнулся вместо ответа.

Сюэ Цзые подняла руку, и одна из бабочек опустилась к ней на палец, сложив крылья.

– Я имею в виду, на человека, который настолько кровожаден, что на него даже бабочка не сядет. – Она с лёгким любопытством взглянула на юношу. – Ты когда-нибудь убивал?

– Убивал. – Мяо Фэн даже не думал что-то скрывать. – И очень многих. – Помолчав, он добавил: – Я ведь из Горнила Демонов. Из пятисот человек остались в живых только я и Тун. Остальные четыреста девяносто восемь были убиты.

Тун? Сюэ Цзые вздрогнула и обернулась к Мяо Фэну, крепко сжав светильник.

– Ты знаешь Туна? – невольно вырвалось у неё.

Мяо Фэн слегка растерялся и, запнувшись, ответил:

– Знаю.

– Как он оказался в вашем клане? – тихо спросила Сюэ Цзые. Её глаза потемнели.

Мяо Фэн приподнял брови, словно пытаясь угадать причину внезапного вопроса.

– Точно не знаю. Когда мы встретились, он уже потерял память.

– В самом деле? – пробормотала Сюэ Цзые и вздохнула. – Ты его друг?

– В Горниле Демонов друзей нет, – рассмеялся Мяо Фэн.

– Так странно... – Сюэ Цзые остановилась у озера и обернулась к нему. – Ты убил столько же людей, сколько и он.

Почему же тогда не кажешься таким опасным? Твоё боевое искусство лучше?

– Глава Долины целителей ошибается. – Мяо Фэн с улыбкой, точно приклеенной к губам, покачал головой. – Если нам придётся обнажить мечи, едва ли я буду Туну достойным противником. – Юноша щепотью поднял с плеча сложившую крылья бабочку. – Просто он глава Горнила Демонов. Я же должен быть готов сражаться в любой миг и умереть, если потребуется. Но пока никто не угрожает владыке... – Мяо Фэн разжал пальцы, и сияющая бабочка улетела. – Я не собираюсь никого убивать.

Сюэ Цзые посмотрела на него искоса и внезапно тоже улыбнулась.

– Интересно, – сказала целительница.

Она подняла светильник и двинулась вперёд: из глубины Летнего сада до самой середины ледяного озера. Мяо Фэн следовал за ней. Поступь синеволосого юноши была так легка, будто Сюэ Цзые и вправду шла одна.

В этом месте всё так же сходились жар и холод. Невольно подкашливая, женщина вгляделась в знакомое лицо подо льдом. Сюэ Хуай... Возможно, это последний раз. Завтра я отправляюсь прямо чудовищу в пасть, чтобы вернуть Минцзе. Ты же поддержишь меня, где бы ты ни был?

Сюэ Хуай продолжал качаться в воде. Неизменная улыбка играла на его губах, а глаза оставались полуприкрытыми.

Сюэ Цзые встала на колени и, глядя на человека внизу, внезапно почувствовала беспредельную усталость... и ясность.

«Сюэ Хуай, знаю: ты никогда не проснёшься. Я поняла это в тот день, когда решилась отдать Хо Чжаньбаю свою шпильку из фиолетового нефрита.

Мёртвые мертвы, но нельзя опустить руки и позволить погибнуть тому, кто ещё жив.

Мой долг – уйти отсюда и пересечь бескрайние снега по пути на Куньлунь... Может, это дорога в один конец.

Ты уже столько лет спишь здесь... Не тоскливо ли тебе? Возможно, Хо Чжаньбай прав: следовало не удерживать тебя, а как можно скорее освободить и позволить отправиться на перерождение».

Сюэ Цзые приникла ко льду, глядя на человека внизу. Множество мыслей и чувств нахлынули на неё подобно приливу. От пронзившего до костей холода женщина зашлась кашлем. Светильник в её руке покачнулся, отбрасывая вокруг яркие отблески.

Чья-то ладонь мягко надавила Сюэ Цзые между лопаток, и по её телу распространилось тепло, будто омыл весенний ветер.

– Ночью очень холодно, – раздался позади тихий нежный голос. – Глава Долины, будьте осторожнее.

Она медленно поднялась и надолго застыла, прежде чем шепнуть:

– Когда мы завтра отправимся в путь, помоги взять Сюэ Хуая с собой.

– Слушаюсь. – Мяо Фэн кивнул, наблюдая, как Сюэ Цзые со светильником в руках повернулась и пошла в Летний павильон. Казалось, это движется зимний дух: в воздух не взметнулось ни единой снежинки.

Чем же так важен для неё человек в озере?

Мяо Фэн бросил взгляд себе под ноги и невольно вздохнул, а затем не спеша наклонился и провёл рукой. Повинуясь этому движению, лёд с треском лопнул, будто взрезанный невидимым ножом.

Сюэ Хуай всплыл из глубины и закачался на водной глади.

Мяо Фэн снял с себя плащ и укутал юношу, который даже сейчас выглядел как живой.

На следующий день они благополучно покинули Долину целителей.

Сюэ Цзые впервые за долгие годы собиралась уехать, так что Фэн Лю и Шуан Хун были страшно встревожены. Девушки порывались отправиться с госпожой, но та без колебаний отказалась: разве могла она позволить так рисковать, не зная, что за место дворец Великого Света и что их там ждёт?

Служанки не смели настаивать и приложили все силы, чтобы собрать госпожу в дорогу.

Когда Сюэ Цзые вышла из ущелья-лабиринта, то с изумлением увидела восемь лошадей, запряжённых в доверху заполненную вещами прекрасную повозку. Там нашлось бы всё, что душе угодно: парадные одеяния, меховые плащи, грелки для рук, древесный уголь, огненные камни для обогрева, изысканные лакомства, мешочки с редкими травами... Куда ни посмотришь, сияющая роскошь!

– Вы думаете, я лавку собираюсь открывать? – Сюэ Цзые не знала, смеяться ей или плакать, перекладывая парадные одеяния разных цветов и звенящие друг о друга ручные грелки. – Да их тут по пять штук! Глупые девчонки, вы бы ещё всю Долину сюда запихали!

Служанки переглянулись и сделали умоляющие лица.

– Мне одной это всё не нужно... Брали бы пример с тётушки Нин и делали, что вам говорят. – Сюэ Цзые по одной перебирала гору разных вещей и бросала их в кучу рядом с Фэн Лю. Вдруг она обернулась к Мяо Фэну и, понизив голос, сказала: – Поможешь мне взять с собой Сюэ Хуая?

– Как прикажет глава Долины.

Прежде чем служанки поняли, в чём дело, Мяо Фэн поклонился, оттолкнулся от земли и умчался к озеру.

Всего через мгновение он вернулся и принёс на руках нечто завёрнутое в плащ, затем неглубоко поклонился Сюэ Цзые и положил груз внутрь повозки.

– Сюэ Хуай... – Сюэ Цзые приподняла уголок плаща и взглянула на холодное как лёд лицо. – Мы возвращаемся домой.

Служанки, не веря своим глазам, смотрели на укутанное тело: это же тот юноша из-под озёрного льда? После стольких лет госпожа всё же извлекла его оттуда?

– И смотри, Лю-эр, не забывай, чему я тебя учила! – с улыбкой добавила Сюэ Цзые, перед тем как сесть в повозку

Не успела служанка и слова сказать, как Мяо Фэн уселся на козлы, при этом негромко понукая лошадей, и щёлкнул длинным кнутом. Повозка рванула вперёд. В одно мгновение она промчалась по белому снегу и растаяла в снежной буре за охранным лабиринтом.

* * *

Далеко-далеко к югу отсюда мчалась стрелой белая птица. Она преодолела только половину пути и сейчас летела над столицей. Изо всех сил ястреб стремился к Долине, пробиваясь сквозь метель, бушевавшую над Запретным городом^[30].

Ветер был силён, снег так и валил. Полоска ткани билась на ветру, словно дурной знак.

* * *

На закате второго дня они выбрались из снежных полей вблизи реки Мохэ и выехали на казённый тракт.

Возле разрушенной почтовой станции Сюэ Цзые подала Мяо Фэну знак остановиться.

– Это здесь. – Женщина отбросила тяжёлую занавеску. Напрягая все силы, она попыталась приподнять и вынести наружу укутанное в плащ тело.

– Позвольте мне. – Мяо Фэн спрыгнул с козел, чтобы помочь ей.

С телом в руках он обернулся, глядя на заброшенную деревню в стороне от дороги. Место обезлюдело много лет назад.

Развалившиеся деревянные домишки едва виднелись из-под снега. Ветер, проносясь меж остовов, завывал особенно пронзительно и тоскливо.

Вдруг его осенило: неужели это то самое место?!

Сюэ Цзые оперлась на плечо Мяо Фэна и тоже выбралась из повозки. На миг женщина замерла под засохшей елью возле почтовой станции, глядя на разрушенную деревню, а затем с трудом, по колено в снегу, побрела вперёд.

Мяо Фэн последовал за ней. Оба в молчании шли к пустоши, что к северу от деревни. Там находилось деревенское кладбище – под снегом с трудом можно было различить могильные холмики.

После несчастья, которое произошло двенадцать лет назад, наставница Цинжань привезла Сюэ Цзые сюда, и они похоронили убитых. Все жители вместе лежали на этом родовом кладбище – и лишь Сюэ Хуай долгие годы оставался в Долине подо льдом. Должно быть, ему было очень одиноко.

– Мы похороним его здесь.

Сюэ Цзые снова на миг застыла, глядя в никуда. Затем раскашлялась, прикрывая рукой рот, вынула из рукава кинжал и начала копать, однако промёрзшая земля была твёрдой как железо. Женщина воткнула клинок изо всех сил, но оставила на поверхности лишь маленькую светлую отметину.

– Позвольте. – Не желая терять ни мгновения, Мяо Фэн наклонился и протянул руку. Его ладонь была пуста, но окаменевшая, застывшая почва разошлась на глубину в чи, словно мягкий тофу.

– Отвяжись! Оставь это мне! – вспылила Сюэ Цзые, а потом оттолкнула его руку и налегла на кинжал.

Мяо Фэн молча посмотрел на неё и прижал к обледенелой земле обе ладони. Его внутренняя сила цунь за цунем устремилась вниз, отогревая место для будущей могилы.

Кашляя, Сюэ Цзые продолжала копать. И чем глубже, тем легче ей становилось: земля делалась всё податливее. Спустя два часа Сюэ Цзые вырыла яму длиной в восемь и шириной в три чи.

Женщина совершенно выбилась из сил и теперь тяжело дышала, стоя на коленях в снегу. Как только Сюэ Цзые чуть отдохнула, они осторожно опустили Сюэ Хуая на дно могилы.

Дрожащими руками Сюэ Цзые столкнула следом немного земли вперемешку со снегом, и та сразу почти наполовину скрыла бледное лицо юноши. Увидев это, женщина стиснула зубы. Если продолжить, они больше никогда не увидятся. Никто не поведёт её полюбоваться северным сиянием, никто не подхватит, когда она упадёт в ледяную реку... Все слова и обещания, да и сама мечта, которую Сюэ Цзые хранила больше десяти лет, пойдут прахом. С этого момента правду от себя уже не скроешь.

Снова холодный ветер жалил, будто острый кинжал... Совершенно измученная, Сюэ Цзые поднялась, и перед глазами у неё вдруг потемнело.

– Осторожно! – воскликнул кто-то, подхватывая её на руки.

* * *

Сюэ Цзые пришла в себя уже в повозке, которая мерно покачивалась, пробираясь по снегу.

Мяо Фэн отправился в путь без промедления. По-видимому, демонический владыка горы Куньлунь и в самом деле был серьёзно болен. Снаружи завывал ветер.

Открыв глаза, Сюэ Цзые долго бездумно смотрела вверх, где покачивался стеклянный светильник. Ей было очень холодно. Всё тело словно пронзали ледяные иглы. Неужели... она настолько слаба?

Словно сквозь сон, она услышала негромкую мелодию снаружи:

Плющ протянулся – жужубы укрыл,

Вьётся на поле вьюнок у могил.

Он, мой прекрасный, на поле погиб —

Я одинока, никто мне не мил.

Сюэ Цзые показалось, будто острый меч пронзил её сердце. Из глаз, остававшихся сухими во время похорон Сюэ Хуая, потекли слёзы. Слушая музыку, Сюэ Цзые горько плакала.

Это ведь «Вьюнок»! Старая песня о том, как женщина тоскует по умершему возлюбленному.

Летние дни без конца потекут,

Будут мне зимние ночи долги...

Кажется: минут века – лишь тогда

Снова я свижусь с моим дорогим.

Будут мне зимние ночи долги,

Летние дни без конца потекут...

Кажется: минут века – лишь тогда

С ним обрету я в могиле приют^[31].

Каждый звук глубоко проникал в сердце, принося с собой утешение и спокойствие, словно кто-то нежно и печально гладил её. Сюэ Цзые села, откинула занавеску и выглянула наружу. Музыка тут же смолкла, и кто-то заглянул в повозку.

– Глава Долины, вы проснулись? – спросили у неё.

– Это ты сейчас?.. – Сюэ Цзые увидела у Мяо Фэна на поясе флейту ди^[32] и замолчала – лишь отвернулась, чтобы скрыть слёзы.

– Вы проголодались? – Мяо Фэн с привычной лёгкой улыбкой протянул ей свёрток с мягким мандариновым печеньем. Несмотря на холод и ветер, оно было ещё тёплое. – Снаружи сильный мороз, так что я подогрел его. – Следом Мяо Фэн передал флягу. – И лечебное вино, которое приготовили Лю-эр и остальные. Сказали, защитит от вашего внутреннего холода. Тоже горячее.

Сюэ Цзые растерялась. Прежде чем она успела заговорить, Мяо Фэн опустил занавеску и вернулся на козлы.

Как жаль... Этот вечно улыбающийся и спокойный человек не давал ей ни единого повода вспылить или обидеться. Сюэ Цзые откусила кусочек печенья и сделала глоток вина. Тяжесть в груди слегка ослабла. Заметив, что выпечка смялась под пальцами, женщина не смогла сдержать смеха: Мяо Фэн использовал такую опасную технику, чтобы просто подогреть еду! Как говорится, всё равно что резать курицу ножом для убоя быков.

Смех Сюэ Цзые внезапно оборвался. Она выронила еду и повалилась на тигровые шкуры, устилавшие повозку. Мяо Фэн натянул поводья, и повозка резко остановилась.

– Глава Долины! – воскликнул юноша.

Он откинул занавес, ворвался внутрь, подхватил Сюэ Цзые, лежащую в обмороке, и прижал ладонь к её спине. Внутренняя ци через средоточие силы хлынула в её тело. Тепло заполнило вены и разогнало кровь, почти замёрзшую в жилах.

Нескоро, но дыхание Сюэ Цзые выровнялось. Наконец она медленно открыла глаза и сказала:

– Кажется... я потеряла сознание? – Почувствовав ладонь на своей спине, Сюэ Цзые сразу же поняла, что произошло. Улыбка женщины была полна смущения и горечи: хозяйка Долины целителей всё так же не могла исцелить саму себя.

Кивнув ей, Мяо Фэн быстро вышел из повозки и снова погнал лошадей на запад. Он покинул дворец Великого Света двадцать дней назад и теперь тревожился, не зная, что там сейчас происходит и как чувствует себя владыка. Последний приказывал вернуться не позже чем через месяц, иначе последствия могут быть непредсказуемы.

Мяо Фэн слегка нахмурился: непредсказуемо не только состояние здоровья владыки, но и то, что успеет произойти за это время во дворце. Все стараются забраться повыше и отхватить себе кусок побольше. Если в клане узнают, что владыка болен, а Мяо Фэн не успеет привезти целительницу, во дворце Великого Света разразится кровавая буря.

От тревоги юноша находил себе места. Плевать было даже, не загонит ли лошадей. Он спешил в Западный край.

* * *

Метель бушевала всё сильнее, лошади проваливались в сугробы почти по колено. Повозка то и дело застревала в глубоком снегу. К вечеру все были измотаны до предела. Мяо Фэну пришлось остановиться в месте, куда не так сильно задувал ветер с пустыни Гоби, и ждать, пока лошади отдохнут.

После того как юноша гнал всю ночь и весь день, он тоже чувствовал себя голодным и усталым. Решив перекусить, Мяо Фэн приподнял занавеску и шагнул в повозку, чтобы взять немного еды, но, едва оказался внутри, потрясённо вскрикнул.

Сюэ Цзые, бледная как смерть, молча привалилась к стенке повозки и закрыла глаза. Она снова была без сознания.

Мяо Фэн быстро дотронулся до точки лин-тай на спине женщины и воспользовался техникой «Омовение весенним ветром», чтобы разогнать кровь внутри её тела. В тот же миг Сюэ Цзые тихонько вздохнула и слабо пошевелила пальцами.

Мяо Фэн понял, что женщина почти полностью перестала справляться с холодом. Если бы он не поддерживал целительницу своей ци, сама она не продержалась бы и полдня.

Сюэ Цзые постепенно приходила в себя, но юноша не смел убирать ладонь. Он поддержал женщину свободной рукой, помогая сесть.

– Я... снова потеряла сознание?

Холод постепенно выходил из тела Сюэ Цзые. Ему на смену пришли невыразимые тепло и уют. Она открыла глаза и увидела, что Мяо Фэн сражается с её болезнью. Женщина была достаточно умна, чтобы понять: она едва не умерла дважды за пару дней. И дело непременно этим бы кончилось, если бы не помощь юноши.

Мяо Фэн привычно улыбался, будто к его лицу приросла маска.

– Главе Долины не о чём беспокоиться, – сказал он.

Сюэ Цзые заставила себя улыбнуться, хотя и понимала, что повод всё же есть. Техника «Омовение весенним ветром» требовала очень много сил, её нельзя использовать слишком часто. Вдобавок Мяо Фэн был отравлен ядом ледяного шелкопряда, а значит, юноше нужны силы, чтобы ему противостоять. Если Мяо Фэн потратил бы их, чтобы спасти Сюэ Цзые, как он сам сумел бы выжить?

Увидев, что целительница пришла в себя, Мяо Фэн перестал поддерживать её, но продолжил управлять точкой лин-тай.

– Подожди. – Сюэ Цзые наклонилась, протянула руку из-под тёплой накидки и полезла в сумку со снадобьями. – Я найду для тебя лекарство.

– Не стоит, – слегка удивился Мяо Фэн. – Рана на животе почти зажила.

– Я говорю не о ней. – Сюэ Цзые перебрала пилюли и порошки и наконец извлекла удлинённую бутылочку из белого нефрита цвета бараньего жира^[33]. – А о яде ледяного шелкопряда.

Целительница вынула пробку. Ей на ладонь выкатилась красная круглая пилюля, и она протянула её Мяо Фэну.

– Это «Пылающее небо» я приготовила три года назад. Оно лучше всего справляется с такой отравой.

Мяо Фэн посмотрел на драгоценное лекарство. Стоит принять его – и с ядом, разъедающим кости, словно кислота, будет покончено. Однако юноша только улыбнулся и покачал головой.

– Не надо.

– Чего же ты собираешься ждать? – вспылив, повысила голос Сюэ Цзые.

– Не надо, – повторил Мяо Фэн, отвёл её руку в сторону и спокойно продолжил: – Яд ледяного шелкопряда – знак, который дал мне любящий отец. Это честь для меня. Разве я могу от него избавиться?

Сюэ Цзые уж точно не ожидала подобного ответа. Несколько мгновений она потрясённо смотрела на юношу, потом усмехнулась.

– Что? Да ты и правда сумасшедший!

Мяо Фэн не обратил никакого внимания на её резкость.

– Владыка – человек замкнутый и осторожный, – ответил юноша. – Он не позволил бы мне оставаться рядом, если бы не знал, что каждый месяц я должен приходить к нему за противоядием. Вокруг лишь тигры, которые ждут малейшего повода разорвать на части. Я хочу защищать его, поэтому... – Мяо Фэн осёкся, будто осознав, что сказал слишком много, и виновато взглянул на Сюэ Цзые. – В любом случае я благодарен вам за доброту.

Сюэ Цзые растерянно смотрела на юношу в белых одеждах. Такое отчаянное стремление защитить другого человека трогало за живое. Помедлив, она сказала:

– Каждые два часа приходится останавливаться, чтобы подлечить меня твоей внутренней силой. Повозка всё чаще застревает в глубоком снегу. Если так пойдёт и дальше, боюсь, мы не успеем добраться до Куньлуня и помочь твоему наставнику.

Мяо Фэн по-прежнему улыбался, но в его глазах читалось беспокойство.

– Оставим повозку и поедем верхом. – Сюэ Цзые встала, накинула самую тёплую рысью шубу, взяла грелку для рук и кивнула Мяо Фэну. – Возьми всю восьмёрку лошадей. Сядем на двух, а на остальных навьючим поклажу или оставим порожними. Когда кони под нами устанут, сменим их на тех, что шли без груза. Так мы сможем двигаться гораздо быстрее.

– Но глава Долины не выдержит... – растерянно начал Мяо Фэн.

– Ничего мне не будет. – Сюэ Цзые улыбнулась, отбросила занавеску и вышла навстречу ветру и снегу. – Ты же рядом, верно?

Мяо Фэн долго смотрел на неё, а потом медленно поклонился и произнёс:

– Большое спасибо.

Под вой вьюги они бок о бок поскакали по пустому казённому тракту, и снег падал на золотистый мех рысьей шубы.

Через час Сюэ Цзые совсем побледнела. Мяо Фэн с тревогой взглянул на неё.

– Глава Долины, вам помочь? – спросил он.

– Всё в порядке. – Она попыталась улыбнуться, но закоченевшее тело перестало слушаться. Сюэ Цзые покачнулась в седле и рухнула вниз, прямо под копыта.

– Осторожно! – Мяо Фэн молнией метнулся и подхватил её, прежде чем целительница упала в снег. – Пожалуй, я всё-таки настою на своём, – вздохнул он, после чего поплотнее закутал Сюэ Цзые в рысью шубу. Одной рукой юноша перехватил поудобнее поводья, снова погоняя лошадь, а другую, как раньше, прижал к точке лин-тай на спине целительницы. Когда тепло его техники начало согревать застывшую кровь, Мяо Фэн шепнул: – Если можете двигаться, положите обе руки на мою точку сюань-цзи.

Сюэ Цзые с трудом подняла одну руку и прижала к его солнечному сплетению.

Поток тепла усилился и волной обрушился на неё. От точки лин-тай на спине Сюэ Цзые он расходился по всему её телу и возвращался сквозь ладонь к Мяо Фэну, а потом всё повторялось. Казалось, оба человека даже дышали в унисон, и, стоило этому внутреннему круговороту начаться, Мяо Фэн вздохнул с облегчением.

– Вот так, – сказал он. – Теперь прислонитесь ко мне и отдыхайте.

Юноша спешил, но его внутренняя сила всё так же спокойно текла сквозь них, растапливая холод в теле Сюэ Цзые.

– Всё хорошо. Не беспокойтесь, когда мы доберёмся до ближайшего города, то остановимся передохнуть, – пообещал он.

– Договорились. Ты столько выдержишь? – с лёгкой тревогой отозвалась Сюэ Цзые.

Мяо Фэн улыбнулся и погнал лошадь ещё быстрее.

– Те, кто вышел из Горнила Демонов, могут выдержать что угодно.

Сюэ Цзые хмыкнула и укуталась в рысью шубу так, что сама стала похожа на свернувшегося в клубок рысёнка. Она задумчиво посмотрела на это вечно улыбающееся лицо.

– Может, прожить всю жизнь ради одного-единственного человека и не так уж плохо... Мяо Фэн, ты счастлив?

– Да, – улыбнулся Мяо Фэн. – До того как отец нашёл меня, я не был нужен никому в целом мире.

Сюэ Цзые кивнула и прикрыла глаза.

– Понимаю.

Внезапно ощутив усталость, она устроилась поудобнее и тихо уснула на его груди.

Снег продолжал валить с неба, словно кто-то разорвал подушку с гусиным пером. Он сыпался и сыпался, укрывая всадников. Мчащиеся лошади походили на вспышки молний, пронзающих белое небо.

Мяо Фэн, склонив голову, взглянул на спящую женщину... и еле заметно нахмурился. Его осенило: он вспомнил, где видел Сюэ Цзые раньше.

Ветер и снегопад становились сильнее и сильнее.

За ночь путники миновали Кизилскую пустошь. На снегу всё чаще можно было заметить следы других людей и колеи от тележных колёс. Мяо Фэн знал, что стоит потерпеть ещё немного – и они доберутся до Улиастая. Там можно отдохнуть и накормить лошадей.

Светало так медленно, что, казалось, ночь будет длиться вечно.

Мяо Фэн понемногу засыпал, и его хватка слабела; вот почти выскользнули из пальцев поводья. Затем чуть не упала и Сюэ Цзые. Она очнулась, удержавшись в последний момент, и спросила:

– Что такое?

Когда целительница растерянно осмотрелась, то заметила, что Мяо Фэн спит прямо в седле – но даже так по-прежнему пытается подогнать лошадь и одновременно заслонить саму Сюэ Цзые от ледяного ветра.

Она тихо вздохнула, потянулась, чтобы поправить спутнику съехавший капюшон, – и вдруг краем глаза заметила что-то у самой земли... какое-то лёгкое движение под снегом. Почудилось?

Сюэ Цзые присмотрелась, но ничего не увидела. Их небольшой табун продолжал мчаться вперёд, но та лошадь, что несла на себе их обоих, бежала в хвосте. Она тяжело дышала и не могла уже скакать вровень с остальными. Это их и спасло.

В воздухе что-то свистнуло – и Сюэ Цзые увидела, как вожака рассёк пополам клинок!

Это был длинный меч, который ударил откуда-то снизу. Коня располосовали одним взмахом, и он с жалобным ржанием повалился на землю. Кровь расплескалась по снегу, словно алый цветок.

Сюэ Цзые невольно вскрикнула, но ещё до того, как её голос замолк, внезапно поняла, что летит.

Меч ударил снова, пронзив насквозь лошадь, на которой они ехали – кончик клинка показался прямо из седла.

Неизвестно, когда проснулся Мяо Фэн. Ещё не открыв толком глаза, он подхватил целительницу на руки. В следующий миг – уже на чжан взвился над седлом, развернулся и оседлал другую лошадь... Не успела Сюэ Цзые толком вздохнуть, как уже снова сидела верхом.

– Чжуйдянь?!

Мяо Фэн смотрел на пригвождённую к снегу лошадь, и его взгляд медленно мрачнел: удар, способный убить мчащуюся во весь опор лошадь, мог нанести только Чжуйдянь, один из восьми Всадников.

Тун, отвечающий за залы Горнила Демонов во дворце Великого Света, каждый год отбирал по одному из убийц клана. Восемь лет обучал их так, чтобы каждый мог стать одним из Всадников и получить себе вместе с техникой имя. Их всегда звали Чжуйфэн, Байту, Неин, Чжуйдянь, Фэйпянь, Тунцзюэ, Чэньфу и Яньчжи. Каждый из них сам по себе был несравненно опасным убийцей, но все они часть Горнила Демонов и подчиняются Туну. Так неужели...

Не успел Мяо Фэн додумать, как лошадь под ним шарахнулась. Бледный, едва различимый огонёк метнулся по снегу. С сухим треском ноги лошади подломились; она упала и заржала от боли.

Лишь только огонёк появился, Мяо Фэн стрелой рванул вперёд и с размаху вонзил меч куда-то в снег.

Сюэ Цзые впервые видела, как её спутник сражается, но не смогла разглядеть даже движения человека, а об ударе и говорить нечего. Заметила только алую вспышку, словно клинок вдруг охватило пламя. Снег на месте удара в тот же миг растаял, открыв при этом затаившегося убийцу.

– Так и знал, что это ты. – Мечом Мяо Фэн пригвоздил руку мужчины к земле, чтобы не дать ему сбежать, и холодно спросил: – Кто отдал приказ?

Мужчина в маске неожиданно ухмыльнулся и извернулся, отрубив собственную правую руку. Ещё миг – и он скрылся в летящем снеге.

– Не сработает, – улыбнулся Мяо Фэн.

Даже если спутники и готовы были прикрыть отступление убийцы, кровавые пятна на снегу невозможно не заметить.

Мяо Фэн бросился по кровавому следу и снова вонзил меч в снег. В этот раз он был уверен, что ударил Чжуйдяня в грудь, но стоило юноше сделать лишь шаг назад, как одна мысль потрясла его – и, словно оживший клинок, он бросился обратно.

Тонкая, почти незаметная посреди падающего снега нить успела обвиться вокруг горла Сюэ Цзые, когда Мяо Фэн обрубил её... но в тот же миг короткая стрела чуть не пронзила целительнице сердце. Убийцы разделились, чтобы покончить с ними обоими!

Меч Мяо Фэна всё ещё обвивала стальная нить. Не в силах иначе отбить стрелу, юноша заслонил Сюэ Цзые плечом.

Целительница тихо вскрикнула: из раны потекла зелёная кровь.

– Всё в порядке. – Мяо Фэн даже не изменился в лице. – Просто стойте спокойно.

– Стрела отравлена! – Сюэ Цзые торопливо выхватила пузырёк и высыпала на рану порошок «Байяо».

Выстрелила... Фэйпянь? Мяо Фэн содрогнулся: неужели все восемь Всадников здесь?

Вот только времени подумать как следует не было, так что он вонзил меч в снег и быстро очертил круг.

Металл звякнул о металл, снег полетел в стороны. Из-под него выпрыгнул ещё один человек и сильно замахнулся длинным мечом.

Сабля Дуаньцзинь?!

Сила атаки была немыслимой. Желая полоснуть убийцу наискось и не стараясь отбить удар, Мяо Фэн увернулся и в один миг пронёсся сквозь пелену снега. Клинок описал в воздухе сверкающую дугу, и Тунцзюэ упал. На мече Мяо Фэна видна была кровь.

Больше юноша не осмеливался оставить Сюэ Цзые. Покончив с Тунцзюэ, он тут же повернулся к ней и шепнул:

– Вы целы?

– Цела, – так же тихо ответила Сюэ Цзые, прикоснувшись к порезу на горле.

Целительница смотрела на меч в руках Мяо Фэна почти с благоговением. Теперь клинок был до предела наполнен духовной силой и вместо обычной стальной синевы горел алым, словно объятый пламенем.

Мяо Фэн разом переменился: от обычной безмятежности юноши не осталось и следа. Он был так ужасен в своей готовности убивать, что смотреть тяжко. Мяо Фэн по-прежнему улыбался, но улыбкой божества смерти, которому всё равно, кто погибнет, а кто останется жить.

Он, вышедший из Горнила Демонов, был таким же мастером, как Тун!

Сюэ Цзые становилось всё труднее держаться: на ветру и под падающим снегом её уже била дрожь. Мяо Фэн встревоженно посматривал на неё. Он понимал, что ничем не сумеет помочь, если целительница снова упадёт в обморок. Сейчас враги затаились поблизости, а пятеро из Всадников ещё даже не показались. Как тут отвлечься?

На земле уже валялись несколько разрубленных лошадей. Ужасное зрелище.

– Чжуйфэн, Байту, Неин, Чэньфу, Яньчжи, выходите, – вонзая меч в снег, медленно заговорил Мяо Фэн. Улыбка на его лице становилась всё более угрожающей. Юноша обеими руками надавил на рукоять, чтобы погрузить клинок глубже в землю. – Я знаю, что вас послал Тун. Хотите, чтобы я перебил всех по одному, или всё же ударите вместе?

Сюэ Цзые вздрогнула и еле слышно выдохнула:

– Тун? Мяо Фэн сказал, их послал Тун?

Женщина остолбенела, чувствуя, как холод проникает в её сердце.

Меч вонзили в обледенелую землю, но от пламени клинка снег быстро таял, и вот уже на три чжана вокруг показалась земля.

– Эй, выходим, – холодно произнёс кто-то. – Он сейчас тут всё растопит.

Следом будто земля зашевелились под ногами – и вокруг Мяо Фэна и Сюэ Цзые бесшумно появились пять теней.

Воздух звенел от напряжения.

– Глава Долины, – тихо позвал Мяо Фэн, когда Сюэ Цзые уже из последних сил держалась на ногах. Его ладонь снова легла на точку лин-тай на её спине. От изумления женщина широко распахнула глаза: в такой момент он ещё тратил время на её недуг?

Пятеро убийц вокруг видели, что он делает, но совсем не понимали зачем. Они опасались утратить преимущество первого удара и потому не вмешивались.

Мяо Фэн заботился о том, чтобы Сюэ Цзые могла продержаться вдали от него как можно дольше. Он старался успеть передать целительнице побольше сил и наконец шепнул:

– Подождите немного, пока я отвлеку эту пятёрку, а потом бегите к Улиастаю и не оглядывайтесь.

Сюэ Цзые стиснула зубы и кивнула.

– Я догоню, – добавил Мяо Фэн.

– Он восстанавливает её силы и лечит раны! Быстрее!

Осознав наконец, что они тянут время, Чжуйфэн, один из Всадников, холодно усмехнулся, и все пятеро вдруг растворились в метели. Их стремление убить Сюэ Цзые и Мяо Фэна было настолько сильным, что, казалось, воздух звенел от напряжения.

– Бегите! – крикнул Мяо Фэн.

Затем юноша оттолкнул Сюэ Цзые, вскинул голову и, вырвав меч из земли, неожиданно нанёс удар!

Глава 8
Прошлое

В то самое время, когда на заснеженных пустошах возле Улиастая началась схватка, где-то далеко оттуда, на Куньлуне, Тун медленно открыл глаза.

– Пора. – Мяо Хо уже ждал его. Смотреть в сияющие в темноте глаза, полные света духовной силы, он не осмеливался, а потому, опустив голову, уставился на ноги Туна. – Завтра утром глава клана отправится в сад Радости на вершине горы. Сопровождать его может только Мин Ли... Мяо Куна и Мяо Шуй там не будет, а Мяо Фэн ещё не вернулся.

– Восемь Всадников должны задержать его. – Глаза Туна сверкнули. Он стиснул меч Лисюэ и тихо проговорил: – Без него всё будет гораздо проще. По плану начнём, когда владыка будет пересекать ледник.

Мяо Хо согласно кивнул и тихо ушёл. Тун, оставшись в темноте в одиночестве, медленно прикрыл глаза.

Если восемь Всадников и в самом деле перехватили Мяо Фэна, что же тогда случилось с целительницей?

Ему представилось, как её прекрасную голову сносит длинный меч. Тун стиснул свой клинок сильнее; пальцы его дрогнули, словно под кожу пробрался страх.

Чего он боится? Сам же отдал этот приказ!

Тун не мог позволить Мяо Фэну привезти целительницу во дворец Великого Света, не мог позволить спасти владыку. Любой, кто хочет защитить его, должен быть убит – хоть человек, хоть даже бог! Щадить нельзя никого!

Но почему тихий голос в сердце нашёптывает ему, что это неправильное решение?

«Минцзе... я больше никогда не оставлю тебя бродить во мраке».

Ему снова вспомнились эти яркие глаза, которые смотрели на него с нежностью и заботой, которые сводили его с ума.

Нет, нет, перестань на меня так смотреть! Перестань на меня смотреть!

Юноша сдерживался изо всех сил, не позволяя мыслям путаться. Его бледные тонкие пальцы мягко поглаживали Лисюэ, лежащий у него на коленях; лезвие, покрытое порошком жемчужины из драконьей крови, слабо светилось красным, и им был забит даже дол.

Таким мечом можно свергнуть и божество, и демона.

Тун сидел в темноте, склонив голову, и прислушивался к почти звериным воплям и звукам драки, доносящимся из соседних залов. Потом молча улыбнулся. Он ждал этого дня много-много лет.

Глава клана... завтра ты умрёшь!

Тун распахнул глаза, и те вспыхнули пронзительным фиолетовым светом, рассеявшим темноту.

* * *

Узнав белую птицу, Шуан Хун не сдержала изумлённого возгласа. Снежный Ястреб перепорхнул ей на плечо, устроился поудобнее и подставил лапу, обмотанную тканью.

– Что, твой хозяин послал это госпоже? – Шуан Хун потёрла глаза и проснулась окончательно. – Но она покинула Долину, и её долго не будет.

Снежный Ястреб коротко заклекотал, казалось, поняв, что она имеет в виду. Орудуя клювом, он стащил со своей лапки платок, и Шуан Хун развернула письмо.

Молодое, с зелёной пеной

Непроцеженное вино.

Красноглиняная печурка

Пышет ровным своим теплом.

Дело к ночи, и снегопадом

Разразиться вот-вот должно.

Может, ты согласишься выпить

Хоть по чашке со мной вдвоём?

Я скоро вернусь на север. Жди меня с тёплым вином.

Бай

Эти несколько строк рассмешили Шуан Хун.

– Ой, так седьмой молодой мастер и правда собирается ещё вернуться? – Она с очень довольным видом свернула письмо. – Недаром госпожа приказала перед отъездом закопать под сливой несколько сосудов «Смеха над мирской суетой». А мы уж думали, он про нас забудет, как только с лекарством будет покончено!

Услышав про вино, Снежный Ястреб встрепенулся. Во взгляде его чёрных, как бобы, глаз, обращённых к Шуан Хун, читалось желание поскорее его отведать.

– Однако госпожа совсем недавно уехала на Куньлунь, чтобы помочь главе демонического клана. Боюсь, её придётся долго ждать... – Шуан Хун погладила Снежного Ястреба по перьям и вздохнула. – Дорога такая долгая... Надеюсь, посланник Мяо Фэн сможет позаботиться о ней.

Снежный Ястреб казался встревоженным. Он вдруг спорхнул на стол, схватил кисть и посмотрел на Шуан Хун.

– Ты хочешь мне что-то написать? – изумилась та.

* * *

Кровь так обильно заливала землю в пустошах, что, казалось, повсюду распускаются ярчайшие цветы.

Через два часа ловушка «Небесная сеть» наконец разрушилась. В тот же миг четыре трупа разом рухнули на землю с разных сторон. Не дожидаясь, пока последний из Всадников опомнится, Мяо Фэн рванул вперёд и приставил меч к его горлу.

– Говори: что за план у Туна?

Мяо Фэн всем своим видом демонстрировал готовность убивать.

– Если не скажешь – сниму с тебя кожу заживо. – Он медленно повёл остриём меча вниз, оставляя на одеждах врага кровавый след.

Никто лучше Мяо Фэна не знал, сколь многое способны вытерпеть убийцы из Горнила Демонов. Так что... можно было не сдерживаться.

Чэньфу насмешливо улыбнулся, не выказывая и тени страха.

– Посланник Мяо Фэн, я не понимаю: почему такой человек, как ты, готов быть верным псом главы?

– А почему ты готов быть верным псом Туна? – равнодушно спросил Мяо Фэн. – Нам обоим тут нечего понимать... так что скажи мне, что у Туна за план, если не хочешь, чтобы я содрал с тебя кожу.

Кончик его меча перерезал два подключичных сухожилия.

Чэньфу вдруг рассмеялся, и лицо его стало изжелта-серым.

– Фэн, кажется, ты слишком долго не был в Горниле Демонов. Забыл про яд «Заткни глотку»? – Зеленоватая струйка крови вытекла у него изо рта, и последний из убийц начал медленно заваливаться на спину, всё ещё холодно усмехаясь.

Он умер, едва упав на снег.

Мяо Фэн ошеломлённо замер. Воспрепятствовать такой быстрой смерти было не в его силах. Он и в самом деле позабыл о гранулах яда «Заткни глотку»: убийцы Горнила Демонов прятали их в зубах.

Враз обессилев, Мяо Фэн опустил меч и окинул тоскливым взглядом мёртвые тела, разбросанные по снегу. Эти люди и в самом деле ничем не отличались от него самого: верные псы, не более.

Сбитое недавним боем дыхание оставалось тяжёлым и рваным. Мяо Фэн только прижал руку к груди, пытаясь его выровнять, как изо рта с коротким кашлем выплеснулась кровь.

Восемь Всадников не были простыми людьми. Ради этой победы пришлось использовать запретную технику «Раскалывание тела небесного демона», и это подорвало силы, и без того подточенные недавним ранением.

Опираясь на меч, он кое-как выпрямился и с трудом побрёл на запад. Должно быть, целительница уже добралась до Улиастая.

Но не прошёл Мяо Фэн и трёх чжанов, как его взгляд вдруг помрачнел.

Следы! Рядом с цепочкой следов, оставленных Сюэ Цзые, на снегу отпечатались чьи-то ещё, совсем лёгкие.

Он резко развернулся и оглядел снег, истоптанный во время яростной битвы. Кончиком меча чиркнул по нему, вздымая в воздух. Мертвецов было пятеро. Да ещё Тунцзюэ, которому он перерезал горло в самом начале, и Чжуйдянь, оставшийся лежать под снегом... Всего выходило семеро. Мяо Фэн побледнел: одного не хватало.

Фэйпянь? Значит, когда он отшвырнул Фэйпянь прочь, она не умерла?

* * *

Шум яростной схватки за спиной стих, а Сюэ Цзые по-прежнему бежала сквозь метель. Сила, которой поделился с ней Мяо Фэн, постепенно истончалась, и на смену приходил холод. Женщина бежала всё медленнее, потом шла по колено в снегу, потом – с трудом брела вперёд, пока ветер пытался сбить её с ног. Наконец Сюэ Цзые пошатнулась и упала в глубокий снег.

Впереди она слабо видела что-то зелёное и слышала звон верблюжьих колокольчиков: Улиастай? Тот оазис посреди Гоби, что на местном языке звался землёй множества ив?

Сюэ Цзые собрала последние силы, стиснула зубы и, не сумев подняться на ноги, поползла вперёд. Нужно добраться туда как можно быстрее, пока ветер и снег не прикончили её.

– Ого, да ты ещё можешь двигаться? – вдруг рассмеялся кто-то рядом и всем весом наступил ей на руку. – А по виду и не скажешь!

Насмешливый голос был женским.

Белые одежды стоящей над Сюэ Цзые убийцы развевались по ветру, лицо скрывала маска.

– Я милосердна и не заставлю тебя страдать ещё дольше. – Фэйпянь была ранена, и меч в её руке подрагивал, а дыхание сбивалось. – Отрежу голову и вернусь к Туну!

Тун?

Сюэ Цзые словно молния ударила. Она вскинула голову, глядя в сторону далёкого Куньлуня.

Минцзе, так ты и правда послал кого-то меня убить?

Слабая горькая улыбка появилась на губах Сюэ Цзые. Она смотрела, как опускается сверкающий меч, и, хоть и потянулась к поясу, уже ничего не успевала сделать.

Вдруг раздался пронзительный звон стали о сталь. Меч Фэйпянь отклонился в сторону, когда в него врезался отливающий синевой клинок, наполненный духовной силой.

Фэйпянь всё же удержалась на ногах, но отлетела на три шага назад и откашлялась кровью.

Не давая убийце времени восстановить равновесие, Мяо Фэн появился рядом и, выставив вперёд обе ладони, обрушил на неё поток силы.

«Омовение весенним ветром»! Фэйпянь была настолько сильна, что смогла заблокировать его, вскинув навстречу окрещённые парные мечи. Во все стороны полетел снег, оба, тяжело дыша, сделали по шагу назад. Пусть Мяо Фэн и считался одним из самых опасных бойцов Горнила Демонов, недавно он получил тяжёлую рану.

– А тебе досталось больше, чем мне, – насмешливо сказала Фэйпянь, глядя, как он заслоняет собой Сюэ Цзые. – Так отчаянно хочешь спасти целительницу? Ну, беги, поделись с ней силой! Иначе она умрёт!

Мяо Фэн изменился в лице, но не посмел оглянуться и только тихо позвал:

– Глава Долины?

Никто ему не ответил.

Не отводя взгляда от Фэйпянь, Мяо Фэн медленно двинулся назад, прошёл чжана три – и невольно вздрогнул, увидев Сюэ Цзые, неподвижно лежавшую на снегу лицом вниз. Потрясённый, он едва не нагнулся, чтобы помочь женщине подняться, и одёрнул себя лишь в последний миг. Стоит наклониться – и для них обоих распахнётся дверь к смерти.

– Что? Не смеешь отвлечься? – холодно усмехнулась Фэйпянь, без труда угадывая его мысли. – И правильно. Кто из Горнила Демонов будет таким дураком, чтобы подставляться? – И с насмешкой продолжила: – А мне и так сойдёт! Тун сказал, если не сможем убить тебя, то должны убить её. Мы так постоим ещё немного, и целительница умрёт у тебя на глазах, посланник Мяо Фэн!

Вечная улыбка наконец пропала с лица Мяо Фэна.

– Глава Долины? – тихо позвал он снова, но Сюэ Цзые не отозвалась и не пошевелилась.

Лицо Мяо Фэна застыло, в глазах разом отразилось множество противоречивых эмоций, а тело понемногу начала бить дрожь. Если он ничего не сделает прямо сейчас, то и в самом деле скоро увидит смерть главы Долины целителей. Но если бросится на помощь Сюэ Цзые, Фэйпянь успеет нанести удар. Выжить не удастся.

В голове Мяо Фэна, словно снежинки, кружились тысячи мыслей, но он ещё не принял решения.

– Ого, – усмехнулась Фэйпянь. – Если уж благодаря нам посланник Мяо Фэн пришёл в такое замешательство, то мы, восемь Всадников, и впрямь не безнадёж...

Но прежде чем она договорила, Мяо Фэн опустил выставленные в защитном жесте руки и склонился, подхватывая из снега умирающую женщину. Юноша развернулся, заслоняя Сюэ Цзые собой, и, словно не слыша свиста меча Фэйпянь, прямо сквозь одежду надавил на точку лин-тай на спине целительницы.

Он и правда решил принести себя в жертву, чтобы спасти Сюэ Цзые?

Клинок молниеносно вонзился в открытую спину. Чувствуя, как сталь стремится к сердцу, Мяо Фэн сжал рукоять своего меча и, не отнимая другой руки от точки лин-тай, ударил Фэйпянь в грудь. Он не пытался защищаться – это было невозможно без того, чтобы отпустить целительницу, – и вложил все силы в единственную атаку. Ради своей цели он был готов на что угодно.

Сейчас только смерть их врага могла подарить Сюэ Цзые хотя бы отблеск надежды!

Вдруг что-то хрустнуло, и в метели вспыхнул странный свет.

Мяо Фэн почувствовал, как Сюэ Цзые, которую он по-прежнему прижимал к себе, содрогнулась; что-то вырвалось из её пояса и рванулось вперёд. От толчка юноша пошатнулся и упал на снег. В тот же миг Фэйпянь закричала: страшный удар снёс убийцу с ног. Она отлетела в сторону легко, как бумажная, а когда приземлилась, была уже мертва.

Мгновение – и всё закончилось. Даже такой боец, как Мяо Фэн, не сразу осознал, что произошло. Пока он потрясённо вглядывался в лицо женщины, которую так и держал в объятиях, та открыла глаза.

– С тобой всё хорошо? – испуганно спросил он.

– Повезло... – Сюэ Цзые была страшно бледна. Она выдохнула. – Тебе что, жить надоело?

Целительница дышала слабо, но была в полном сознании и даже улыбалась, не убирая палец со спускового крючка. Эта полная скрытого лукавства улыбка потрясла Мяо Фэна. Только что женщина, казалось, умирала, и вот это всё оказалось притворством? Она спасла его!

– Ас тобой всё хорошо? – в свою очередь спросила Сюэ Цзые и пальцами прошлась по его спине, касаясь окровавленной одежды. – Рана такая глубокая... Нужно перевязать быстрее. Только что ты совсем не защищался. Неужели и правда собирался умереть за меня?

Мяо Фэн взглянул на пружинный механизм у Сюэ Цзые на поясе; теперь все заряды там были истрачены.

– Иглы «Цветение груши под дождём»? – изумлённо выдохнул юноша.

Это было тайное оружие клана Тан из области Шу, но после смерти Тан Цюэ^[34] никто и никогда его не видел. Как оно могло оказаться здесь?

– Да, мне кто-то их отдал в оплату за лечение, – пробормотала Сюэ Цзые и побледнела ещё больше. – Я в порядке, но... давай встанем побыстрее, если тебе не трудно?

– О, виноват, глава Долины! Прошу прощения! – Мяо Фэн сообразил, что сжимает женщину слишком сильно, не давая ей даже толком вдохнуть. Всем своим видом он выразил сожаление и ослабил объятия. Но стоило ему попытаться подняться, как кровь вдруг выплеснулась у него изо рта, а в глазах потемнело.

– Мяо Фэн! – закричала Сюэ Цзые.

Когда он пришёл в себя, уже наступила ночь.

В ушах свистел ветер, на лицо сыпался снег, но отчего-то Мяо Фэну было тепло.

О ранах уже позаботились – боль показалась куда менее свирепой, чем раньше. Кто бы мог это сделать? Прежде его спасал только владыка. Очень много лет прошло с тех пор, как кто-то другой беспокоился о нём. И вот теперь... Мяо Фэн в растерянности опустил голову и увидел, что укутан в рысью шубу.

В его объятиях лежала женщина в фиолетовых одеждах – и, казалось, тело Сюэ Цзые уже превратилось в кусок льда. Холод погрузил её в беспамятство, а губы посинели.

– Глава Долины! – воскликнул Мяо Фэн и поспешно приподнял целительницу.

Распахнув рысью шубу, юноша завернул в неё Сюэ Цзые и привычно нажал обеими руками на точку лин-тай. Из-за тяжёлых ран, оставленных яростной битвой, сила текла не так свободно, как обычно, так что Сюэ Цзые долго не приходила в себя. Настолько долго, что Мяо Фэн не на шутку встревожился. Улыбка исчезла с его лица, и он крепко обнял Сюэ Цзые, прижимая к себе.

Она всё ещё была очень холодной, бледной и в целом походила на умирающего зверька. Не приходя в сознание, целительница свернулась клубком, защищаясь от пронизывающего холода снаружи и изнутри, и крепко сжала бескровные губы. Снег оседал на её бровях и ресницах, а дыхание слабело.

– Глава Долины! – Мяо Фэн в ужасе схватил её за плечи и встряхнул. – Очнитесь!

Юноша вспомнил, как уговорил её покинуть Долину: Сюэ Цзые не желала, чтобы он умер, а потому решилась уйти вместе с ним. А ведь Мяо Фэн был для неё совсем чужим. По пути к дворцу Великого Света они то и дело сталкивались с опасностями, и это он должен был защищать целительницу, а вышло совсем наоборот: его, убийцу и воина, спасла женщина, которая даже не знала боевых искусств.

За всю жизнь спасти его не хотел никто, кроме владыки.

Сюэ Цзые, припорошённая снегом, никак не приходила в себя. Её руки и лицо были ледяными. В этот миг Мяо Фэн почувствовал страх: чувство, которое не тревожило его уже больше десяти лет – с тех пор, как он вошёл во дворец Великого Света. Не зная, чем ещё помочь, Мяо Фэн продолжал использовать технику «Омовение весенним ветром», вновь и вновь прогоняя силу сквозь её тело.

– Сюэ Хуай... – Наконец женщина в его руках вздохнула и сильнее сжалась. – Как холодно...

Услышанное поразило его.

Сюэ Хуай... Так звали юношу подо льдом.

Юношу, который был родом из той же деревни, что и Тун.

На самом деле, впервые услышав, как Сюэ Цзые спрашивает о Туне, Мяо Фэн насторожился. Долгие годы тренировок помогли ему удержать лицо, пока он лгал. А после того как целительница привела его в разрушенную деревню, Мяо Фэн практически уверился: он уже видел Сюэ Цзые много лет назад.

Вспомнились кровь и пламя той ночи, в которой чёрное небо и белый снег смешались в единую круговерть.

Мяо Фэн молча закрыл глаза.

Сколько лет?.. Сколько лет минуло с тех пор, как он выполнил первое задание для Горнила Демонов? Поначалу у него рука не поднималась убивать людей. Его снедало ошеломляющее чувство вины. Потом приноровился. А теперь вот мог с лёгкой улыбкой раздавить чьё-нибудь сердце.

Сколько мёртвых тел осталось за ним... Гора, нависающая над всей первой половиной его жизни.

Мяо Фэн привык убивать, но один только вид этой женщины будил в нём прежнюю тоску и боль, способную разорвать сердце на части.

Резня той ночи ожила в его памяти так, словно случилась ещё вчера.

Кровь.

Огонь.

Громкие вопли, которые быстро стихали.

Пылающие дома.

Мужчины, женщины и дети, в ужасе бегущие прочь.

Юноша и девушка взялись за руки и со всех ног неслись по льду, спасаясь из деревни, а Тун, которого владыка выпустил из тёмного дома, гнался за ними и кричал, словно безумный:

– Сестра сяо Е! Сюэ Хуай!

– Фэн, верни его. – На пальце владыки, которым он указал на кричавшего мальчишку, блеснул драгоценный перстень. – Он теперь мой ученик.

– Слушаюсь. – Мяо Фэн, которому было тогда пятнадцать лет, улыбнулся, поднял окровавленный меч и бросился следом.

Конечно. В тот раз владыку заинтересовал мальчишка, который мог бы стать даже полезнее, чем сам Мяо Фэн, – поэтому упустить его было никак нельзя.

Владыка холодно усмехался, глядя им вслед.

– Они уже бросили тебя, Тун. Почему ты по-прежнему гонишься за ними?

Тот остановился как вкопанный. Мальчик стоял на льду, и его плечи начали дрожать.

– Сестра сяо Е! Сюэ Хуай! – отчаянно кричал он. – Подождите меня! Подождите...

Ни один из них не оглянулся.

Мяо Фэн догнал мальчишку схватил за плечо и улыбнулся.

– Тун, все бросили тебя. Ты нужен только владыке. Пойдём... Останься с нами.

– Нет... нет! – Тот отчаянно оттолкнул Мяо Фэна и бросился следом за убегавшими.

Тун был всего в трёх чжанах от них и продолжал кричать, звать, но юноша и девушка не обернулись – только быстрее побежали прочь, крепко держась за руки.

– Всё ещё хочешь догнать их? – спросил его Мяо Фэн. – Ладно...

И с силой ударил ладонью по льду.

Толстый слой с громким треском лопнул, трещины разбежались по нему, как ветвящиеся молнии. В один миг река разинула бездонную чёрную пасть и поглотила и юношу, и девушку.

– Всё кончено. – Мяо Фэн убрал руку и улыбнулся потрясённому мальчишке.

Тот медленно опустился на колени, словно вдруг обессилел, и закричал от отчаяния.

Всё кончено?

Двенадцать лет спустя в тиши глухой снежной ночи тень судьбы накрыла Мяо Фэна тёмным крылом.

– Сюэ Хуай, холодно... – Женщина, укутанная в шубу из золотистого рысьего меха, дрожала, свернувшись в клубок. – Очень холодно...

Таким уязвимым казалось сейчас её бледное лицо – в сердце Мяо Фэну словно вошла игла. Беспредельные печаль и бессилие обрушились на него, сокрушили стойкость, и, прежде чем он понял, что происходит, по щеке покатилась слеза, почти сразу превратившись в льдинку.

Эта слеза была первая за минувшие десять – или даже больше – лет. Юноша уже не улыбался.

Мяо Фэн не знал, что делать с этими непривычными чувствами, и потому просто закрыл глаза и подставил лицо снегу и ветру.

Он родился в царской семье Лоулань и видел, как она пришла в упадок, а после и вовсе исчезла с лица земли. С тех пор как владыка спас его от бандитов, Мяо Фэн не знал для себя другой цели, кроме как стать мечом в его руке, жить и умереть ради него... без колебаний, без сомнений, не задумываясь о причине.

Долгие годы сердце Мяо Фэна оставалось спокойным, ни разу не дрогнуло. Почему же его наполнила такая глубокая боль? Это... сожаление о сделанном?

Раскаивался ли он в том, что руки обагрены кровью? Что едва не погубил эту женщину?

Мяо Фэн не знал ответа. Он просто крепче обнял измученную целительницу. Сюэ Цзые, прильнув доверчиво и уязвимо, вздрагивала в его руках и медленно оживала.

Она даже не представляла, сколько на нём крови.

Служащий с почтовой станции Улиастая вышел, намереваясь обойти её дозором, и вдруг ему открылось зрелище настолько странное, что показалось сном.

Сквозь пелену снега, валящего с небес, пошатываясь, бежал человек в белых одеждах, залитых кровью. Его странные синие волосы развевались по ветру. В руках он держал нечто вроде большого свёртка; чиновник успел распознать лишь золотистый рысий мех. Рассмотреть что-то ещё не удалось – человек в белом, не дожидаясь, пока случайный наблюдатель опомнится, стремительно пролетел по тракту мимо почтовой станции и скрылся за ветвями ив.

– Небеса... это что, призрак был? – пробормотал чиновник, протирая глаза и освещая фонарём дорогу.

На снегу остались глубокие следы, а рядом пугающе алели капли крови.

Когда Сюэ Цзые открыла глаза, уже рассвело.

В этот раз она лежала не в повозке, а спокойно спала на кане^[35], укрытая сразу тремя одеялами. Ци в её теле текла ровно и мирно. В комнате горел огонь, было очень тепло. Снаружи зелёные ивовые ветви тянулись к земле, как бесчисленные шёлковые нити. Кто-то играл на флейте.

И самое удивительное: Мяо Фэна не оказалось рядом.

Куда он мог пойти?

Летние дни без конца потекут,

Будут мне зимние ночи долги...

Кажется: минут века – лишь тогда

Снова я свижусь с моим дорогим.

«Опять «Вьюнок», – внезапно поняла она, прислушавшись к знакомой мелодии, и преисполнилась тихой благодарности. Мяо Фэн выбрал самый деликатный способ сообщить о своём присутствии. Этот человек неизменно таил в себе скрытую угрозу. Он умел убивать бесшумно и незаметно, но обладал очень чутким сердцем и без труда понимал чужие горе и радость.

Сюэ Цзые поднялась и подошла к окну, но музыка в тот же миг оборвалась.

Потом зазвучала другая мелодия.

Мяо Фэн сидел на ветке, прислонившись к ивовому стволу. Чуть запрокинув голову и прикрыв глаза, он играл на короткой флейте: из-под его пальцев взлетала красивая, глубокая мелодия. Звуки словно путались в полах его одежды и длинных синих волосах, которые нежно трогал ветер.

Это была странная, полная неясной грусти музыка, непохожая на то, что Сюэ Цзые привыкла слышать на Центральной равнине. Словно кто-то вздыхал, глядя в небо. Или будто девушка танцевала в ночи у костра, и отсветы пламени ложились на её лицо. Восторг и печаль, страсть и тайна слились в этой мелодии – так огонь и вода могли бы соединиться, чтобы создать нечто новое.

Сюэ Цзые на миг потеряла дар речи – настолько всё вокруг походило на сон: об Улиастае и его зелёных ивовых рощах, в которых поёт флейта, об окружающих его ветрах и песках...

– Вы проснулись? – Мяо Фэн прекратил играть почти сразу же, как она распахнула окно, и открыл глаза. – Отдохнули как следует?

Сюэ Цзые медленно кивнула, чувствуя смутное разочарование от того, что этот прекрасный сон разрушен.

– Тогда поедим – и отправляемся в путь. Я собрал все наши вещи и сумки с лекарствами, разбросанные по снегу. – Мяо Фэн взглянул на неё, и его лицо дрогнуло, но в следующий миг он уже спрыгнул на землю. – Пойду посмотрю, накормили ли лошадей, которых я тут купил.

Когда он проходил мимо, Сюэ Цзые что-то показалось неуловимо странным в его облике. И только когда юноша скрылся в ивовой роще, целительница поняла: улыбка. Неизменная лёгкая улыбка пропала с лица Мяо Фэна.

Что так огорчило его?

Лучший извозчик Улиастая был нанят за огромные деньги, и повозка помчалась по почтовому тракту.

Время от времени Сюэ Цзые с беспокойством поглядывала на Мяо Фэна. Он всю дорогу отрешённо вертел в руке свою флейту, смотрел в окно повозки на слепящий белый снег, но не произносил ни слова. И, что было самым странным, до сих пор так ни разу и не улыбнулся.

– Что с тобой? – наконец не выдержала и заговорила целительница, чтобы разбить эту удушающую тишину – Тебе хуже из-за раны?

– Нет, – спокойно ответил Мяо Фэн. – У главы Долины отменные лекарства.

– Тогда почему ты больше не улыбаешься? – с недоумением спросила Сюэ Цзые.

Он повернулся и удивлённо взглянул на неё.

– А почему я должен?

Сюэ Цзые была потрясена. Техника «Омовение весенним ветром» незаметно меняет того, кто её практикует. Она делает нрав мастера спокойным, мягким. Дурные мысли не тревожат и не огорчают его, так что он то и дело улыбается, даже не задумываясь об этом. Когда целительница впервые увидела Мяо Фэна, в тот же самый миг поняла, что человек много лет совершенствует именно эту технику, а теперь его привычная улыбка отчего-то пропала, и это её тревожило. Но она просто заметила:

– Так ты умеешь играть и на ди.

На это Мяо Фэн наконец улыбнулся и поднял короткую флейту.

– Да нет, это не ди. Это били, бамбуковый рожок. На таком играют у меня дома, на Западе. Когда-то сестра научила меня десятку с лишним лоуланьских мелодий, но я почти всё позабыл.

Он повернул голову к окошку, взглянул на ярко-голубое после снегопада небо и вздохнул.

– В те дни меня звали Ями.

На самом деле юноша не вспоминал об этом уже очень давно. Больше десяти лет Мяо Фэн метался в мире тьмы и крови, уничтожая тех, кто шёл против воли владыки, готов был в любой миг принять за него смертельный удар и ни о чём не сожалел. Всё шло как надо, не так ли? Мяо Фэн был точно стрела в полёте: ни сомнений, ни колебаний.

О прошлом он не думал... да оно было ему и не нужно.

Но почему то, что он, казалось, давным-давно позабыл, вдруг встало перед ним?

– Так нельзя. – Сюэ Цзые неожиданно надавила на повязку над его солнечным сплетением и с беспокойством произнесла: – Твои чувства и сила начинают спорить друг с другом. Ещё немного, и начнётся искажение ци. Я лучше серебряными иглами запечатаю твои меридианы, чтобы...

– Не нужно. – Мяо Фэн вдруг нахмурился и отшатнулся, не сводя с женщины пристального взгляда, словно её рука обжигала.

Затем безо всякой видимой причины юноша рассмеялся и прошептал:

– Глава Долины, настанет день, когда вы пожалеете, что хотели сделать это.

Голос Мяо Фэна звучал как во сне. Сюэ Цзые подняла голову, посмотрела в глаза спутника и улыбнулась.

– Может, и так... но этот день ещё не настал.

Она распустила повязку, обработала рану, проворно перевязала её снова и откусила кончик ткани.

– Однако, будучи целительницей, разве я могу оставить без внимания больного?

Мяо Фэн молчал и не мешал ей заниматься раной, а сам не отрывал взора от голубых небес Западного края. Горы понемногу приближались; их вершины, покрытые снегом и льдом, сверкали на солнце, как зубцы жемчужной короны.

Через три дня они должны уже добраться до Куньлуня.

Не удержавшись, Мяо Фэн поднял занавеску и на северо-западном наречии приказал вознице поторапливаться.

Прошло двадцать пять дней с тех пор, как он покинул дворец Великого Света. К счастью, вопреки всему Мяо Фэн успевал вернуться до истечения месяца. И всё же ему хотелось бы знать, что сейчас происходит в клане.

Тун... ты ведь, наверное, и не думал, что я вернусь, да ещё с твоей старой подругой?

Хотя, должно быть, ты её и не помнишь. Той ночью я видел, как ты стоял на коленях на льду и был близок к тому, чтобы сойти с ума. И как владыка запечатал твои воспоминания золотыми иглами, а затем силой увёл с собой.

Если бы тогда я не сшиб тебя с ног, ты спрыгнул бы в воду следом за ними?

В те годы ты был полным дураком...

Глава 9
Убийство

В то же время, когда целительница покинула Улиастай, на высочайшем пике горы Куньлунь началась битва, каких прежде не видел мир.

Солнце только что коснулось ледника наверху, и он засиял ослепительно-ярким светом.

Раздался оглушительный грохот, гора содрогнулась, и снег на ней ревущим потоком хлынул вниз по склону. Все последователи клана, оставшиеся во дворце, притихли, будто цикады зимой. Запрокинув головы, они глядели на внезапное сражение.

Люди шушукались, не понимая, что случилось и почему в саду Радости вдруг произошло нечто подобное.

– Да это молодой господин Тун! – воскликнул один из учеников Горнила Демонов, узнав человека наверху.

– Молодой господин Тун и глава сражаются?!

Так спрашивали многие, но звучало это у всех по-разному: в тихих возгласах можно было услышать страх, волнение, скрытый восторг и даже восхищение. Ведь вот уже тридцать лет, как владыка правил дворцом Великого Света, и никто, кроме Туна, не был столь силён, чтобы бросить ему вызов. Ждёт ли их смена власти?

Зрители как заворожённые наблюдали за фигурами, стремительно движущимися по леднику.

– На что уставились? – вдруг резко крикнул кто-то, и все обернулись.

К собравшимся приближался некто в зелёных одеждах и бронзовой маске: Мяо Кун, один из пяти Поименованных.

Обычно он оставался в стороне, даже если происходили самые чудовищные вещи, сотрясающие небо и землю, вот и теперь меньше всего хотел быть втянутым в происходящее – так что просто махнул рукой, прогоняя остальных.

– Все, кто не имеет к этому отношения, пошли вон в свои спальни. И чтобы носа не высовывали, если не хотите остаться без голов!

– Слушаемся. – Собравшиеся склонили головы и поспешили прочь.

В залах опустевшего дворца остался только Мяо Кун.

– А... Небожительница Луны, – обернувшись, он заметил в окне башни женщину, закрывающую ставни. – Не пойдёшь к своему любящему отцу?

Та равнодушно улыбнулась.

– Даже смотреть на это не хочу.

Мяо Кун с интересом наблюдал за ней. Убедившись, что эта уйгурская принцесса больше не выглянет, он отвернулся и увидел в окне соседней башни ещё одну. Она не сводила взгляда с битвы на вершине. Было видно, что наблюдательница всей душой рвалась вмешаться в схватку и сдерживалась с большим трудом.

Это была Небожительница Звезды, Соло, – младшая сестра Небожительницы Солнца, Умы.

Юных уйгурских принцесс отправили на Куньлунь, после того как их дядя сверг их короля-отца и захватил трон. Обе были полны гнева и скорби, когда враз превратились в брошенных, никому не нужных сирот. Но Ума была смелее, а вот Соло не посмела вмешаться в схватку даже после того, как своими глазами увидела смерть сестры от рук главы.

Мяо Кун коснулся бронзовой маски на лице и вздохнул. Кажется, в клане немало таких людей, как он, – которые держались подальше от всего происходящего и просто ждали, чем всё закончится... но можно ли было этому верить? Или их спокойствие – лишь обманный манёвр?

Во дворце Великого Света простодушных нет.

Заложив руки за спину, Мо Кун неторопливо двинулся по мосту из белого нефрита к саду Радости. Мысли у него в голове метались, как вспугнутые птицы, а выражение лица под бронзовой маской непрестанно менялось: он решал, что делать дальше.

Однако стоило Мяо Куну достичь ледника на вершине горы, как он вздрогнул всем телом и сделал шаг назад. Возле сада Радости находиться было почти невыносимо: всё здесь пропитало дыхание смерти!

Бойцы метались по белому снегу, будто их нёс ветер. Только слышался звон сталкивающихся мечей, и было не разобрать, кто берёт верх. Владыка старался не смотреть в глаза Туну. Вместо этого он следил за телом своего врага, читая его движения.

Оба двигались невероятно быстро.

В саду Радости вповалку лежали более дюжины тел охранников владыки и убийц из Горнила Демонов. Очевидно, что схватка длилась уже очень долго. В очередной раз нанося удар, Тун вдруг вскинул голову, и его глаза засияли светом острым, как лезвие.

Искусство отражения взгляда! Все были потрясены: главный убийца дворца Великого Света наконец-то использовал свой талант!

Однако почему он не сделал этого раньше?

– Искусство отражения взгляда тысячи человек! – Глаза Туна пронзительно вспыхнули фиолетовым.

На льду вдруг появились тысячи и тысячи таких же глаз.

Образы, созданные Туном, превращались в сотни теней, и глаза каждой тени пылали одинаковым яростным светом. Многократные отражения на зеркальной поверхности ледника усиливали искусство в сотни раз; ловушка, которой невозможно избежать.

Владыка пронзительно закричал, отшатнулся. Изо рта у него хлынула кровь, и он упал на трон.

Руки и ноги владыки судорожно подёргивались, но по своей воле не получалась даже пальцем пошевелить: столкнувшись напрямую с техникой Туна, он на миг потерял возможность управлять своим телом. Увидев, как убийца в чёрном идёт к нему с мечом наголо, владыка вдруг свистнул, подзывая своих самых преданных стражей.

Рёв раздался из глубины сада Радости, и несколько свирепых тибетских мастифов вылетели наружу, стремясь перегрызть Туну горло!

– Ты жалок... Мяо Фэн ещё не вернулся, а Мяо Хо сдерживает Мин Ли. Всё, что тебе остаётся, – позвать этих псов. – Тун усмехнулся и обернулся. Прежде чем мастифы добрались до него, юноша лёгким движением взмыл надо льдом и молниеносно рванулся им навстречу.

– Вот и всё. – Через мгновение он снова приземлился и медленно поднял меч, который сжимал в правой руке.

Кровь обагрила клинок так, что он перестал сиять на солнце. Вокруг лежало больше десятка псов, разрубленных пополам. Некоторые ещё подёргивались.

Прелестный уголок, названный садом Радости, наполнился запахом крови. Великий владыка грузно повалился на нефритовый трон; его плечо и правый бок были залиты кровью. Тяжело дыша, он смотрел на убитых мастифов.

– Честно говоря, я давно хотел их прикончить. Тебе же нравится скармливать им людей? – В прищуренных глазах Туна мелькнула злая улыбка. – Ну так я одного оставил в живых – пусть потом сожрёт твой труп!

Юноша тихо усмехнулся, двинул запястьем, и Лисюэ вздрогнул от кончика до рукояти. Кровь, покрывшая меч, узкой полосой обагрила снег. Тонкое лезвие снова засияло на солнце.

Человек на троне отчаянно боролся, пытаясь встать, но его телом будто бы управляли невидимые нити. В конце концов он сдался.

– Что, не можешь двигаться? – с издёвкой спросил Тун, глядя на подёргивающегося врага. – Кроме искусства отражения взгляда нарвался и на яд? Удивительно, да? Ты же думал, что неуязвим для любой отравы. Как так вышло? – Тун тихо рассмеялся. – Всё дело в силе жемчужины из драконьей крови.

Эти слова потрясли владыку. Он с невнятным стоном указал на юношу подрагивающим пальцем.

– Интересно, где я её взял? – Тун усмехнулся и стряхнул с меча остатки порошка из жемчужины. – Глупец.

Несмотря на свои слова, юноша ни на миг не смел ослабить давление. Даже если владыка поддался искусству отражения взгляда и был отравлен ядом, он оставался главой клана и наставником Туна. Позабудешь об осторожности – умрёшь в то же мгновение.

Глаза юноши вспыхивали то тёмно-красным, то тёмно-фиолетовым, а порой – потусторонним, зеленоватым светом.

– Думал, я вечно буду ползать перед тобой на коленях, как верный пёс? – Тун с ненавистью и отвращением глядел на этого человека, который был уже стар, но выглядел по-прежнему молодым. Голос его был вкрадчив и тих: – Мечтай!

Тун резко поднял руку, будто собирался ударить самого себя по макушке. Как кукла на ниточках, владыка медленно приподнял и свою.

– Ты... ты... – Глава клана уставился на убийцу. Губы его шевелились, но больше он не смог издать ни звука. Глава яростно боролся, и его рука остановилась на полпути. Воздух звенел от напряжения.

– Старый упрямец! – тихо выругался Тун, сосредоточил во взгляде всю свою силу и сделал шаг ближе, пристально всматриваясь во врага.

В этот миг он вдруг заметил, как выражение глаз владыки поменялось, стало очень странным – самодовольным, озорным и почти безумным; совсем не таким, какого он ждал от человека уже за шестьдесят.

Слишком знакомые глаза... Это же...

– Мин Ли? – понял Тун. – Ты!..

Перед ним вовсе не владыка! Этим утром псов на прогулку к саду Радости повёл другой человек!

«Владыка» странно улыбнулся, и внезапно у него изо рта потекла кровь. Мужчина откусил себе кончик языка и содрогнулся всем телом от сильнейшей боли, придавшей ему сил. В одно мгновение он сбросил оковы искусства отражения взгляда. В руках Мин Ли появились целых шесть разных видов оружия, до того хорошо скрытых, – истинное воплощение смерти. Он оттолкнулся от нефритового трона и полетел вперёд.

– Тун! Я преодолел «Захват души»! – Мин Ли был безумно горд собой: впервые за десять лет он сумел справиться с техникой Туна. – Наконец-то я справился! Ты проиграл!

Потрясённый, Тун отпрыгнул, занёс меч и ударил нападавшего, но вопреки его ожиданиям Мин Ли даже не подумал уворачиваться.

С влажным тихим хрустом человек был разрублен пополам.

Однако к тому времени между ними осталось не более одного чи, и Мин Ли успел атаковать. Но ни одно оружие не попало в Туна. Вместо этого они врезались в воздухе друг в друга под странными углами, и всё окутал фиолетовый туман. На таком близком расстоянии увернуться уже не вышло.

Затем куски тела Мин Ли с глухим шлепком упали на лёд, и в тот же миг Тун, схватившись за глаза, повалился рядом.

Юношу трясло. Меч Лисюэ выскользнул из рук. Неописуемая, невыносимая мука обрушилась на Туна. У него вырвался истошный вопль.

Что это? Его глаза больше ничего не видели!

Пронзившая грудь боль почти убила юношу.

– Глупый Тун... – медленно произнёс знакомый голос, полный любви и сочувствия. – Ты думаешь, так легко захватить трон дворца Великого Света? Такой наивный.

Это... это был голос владыки.

Тун не поднял головы, изо всех сил стараясь успокоить разум. Он попытался нащупать упавший меч и понять, в каком направлении нужно двигаться, чтобы уйти отсюда.

Надо немедленно спуститься с горы и встретиться с Мяо Хо, иначе...

Владыка рассмеялся.

– Всё ещё хочешь сбежать?

На лёд что-то упало и покатилось к нему. Это была человеческая голова с гневным выражением глаз.

– Ждёшь, что приятели тебе помогут? Как этот глупец Мяо Хо мог соперничать с Мяо Шуй? Ты выбрал в сообщники не того человека, мой Тун.

Мяо Шуй? Она их всё-таки предала!

Тун хотел схватить меч, но боль снова пронзила его и вышибла из него дух. Юноша привстал и тут же упал, схватившись за глаза. Его била дрожь.

Рядом тихо рассмеялась Мяо Шуй.

– Даже Тун этого не выдерживает. Владыка, «Яблоня семи звёзд» не зря так славится!

«Яблоня семи звёзд»! Отчаяние захлестнуло Туна с головой.

Никто не мог справиться с этим ядом вот уже сотни лет. Говорят, одна из предыдущих глав Долины целителей месяц билась, пытаясь составить лекарство. В конце концов она надорвалась, истощив себя этими бесплодными попытками, и истекла кровью из горла.

Самое ужасное, что отравленные люди умирали очень медленно и мучительно: яд понемногу разъедал их тело и кости.

Седовласый мужчина приблизился, ведя под руку изящную красавицу. Он наклонился, рассматривая извивающегося на земле Туна, и вздохнул.

– Как жаль, Тун: я считал тебя своими глазами, а ты взял и предал меня. Как только посмел, ума не приложу... – Владыка вдруг ухмыльнулся. – Вспомнил, откуда ты родом?

Эти слова вонзились в Туна, будто острый меч. Юноша замер на земле, вздрогнул и попытался взглянуть на владыку, но его ясные, постоянно меняющие цвет глаза сейчас потеряли всякий блеск и налились кровью. Жуткое зрелище.

Откуда он родом? Может ли быть так, что...

– Значит, ты ещё толком ничего не понял, дурак? Очевидно, две из трёх золотых игл уже держатся не слишком крепко. – Владыка коснулся головки последней иглы, засевшей у Туна в темени. Голос мужчины звучал низко и холодно: – Так ты забыл всю ту кровь, что пролилась, когда был уничтожен клан Мо?

Помолчав, он рассмеялся.

– То есть ты предал меня не из мести, а только из желания получить трон? Забавно!

Тун вскинул голову, и в его глазах, залитых кровью, вспыхнул яростный свет.

Клан Мо!

Это название, которое он слышал от Сюэ Цзые, теперь произнёс владыка, и оно огнём обожгло сердце. Душевная боль на миг затмила боль тела. Туна била дрожь.

– Так это... правда? – негромко прервал он своё молчание. – Почему?

Владыка стукнул по льду золотым посохом и усмехнулся.

– Ещё спрашиваешь? В людях клана Мо текла кровь тех, кто владел искусством отражения взгляда. Раз уж я забрал тебя к нам, разве можно было позволить, чтобы в будущем появился ещё один такой, как ты?

Человек, распростёртый на земле, вскочил и слепо кинулся на владыку: в сторону, откуда доносился голос.

– Мерзавец! – От гнева и потрясения тяжело раненный Тун проявил ошеломляющую силу. Он словно ненадолго избавился от действия яда.

В тот же миг со скоростью ветра промелькнуло что-то бледно-голубое, и среди снегов будто раскрылся цветок. Удар Туна пришёлся на нечто мягкое и гибкое. Это Мяо Шуй раскрыла свой шёлковый зонтик – магическую ловушку Тяньло – и защитила владыку. Поверхность зонтика, податливая, как вода, сдержала страшный удар, но кое-где ткань с треском лопнула.

– Весь изранен, отравлен ядом «Яблоня семи звёзд» – и всё ещё можешь двигаться? – Мяо Шуй нежно улыбнулась, с сожалением глядя на испорченный зонтик. – Ты и правда хорош, Тун... вот только...

Она обманчиво легко стукнула юношу кончиком зонтика по плечу. В руке что-то хрустнуло, и Тун тяжело упал.

Мяо Шуй улыбалась всё так же нежно.

– Этот рывок израсходовал остатки твоих сил, верно? Теперь, когда ты не сможешь подавить яд «Яблоня семи звёзд», будет ещё больнее.

Тун лежал на снегу, тяжело дыша и стиснув зубы, чтобы не застонать. Мышцы его тела подёргивались. Мяо Шуй кончиком зонтика по очереди дотронулась до восьми акупунктурных точек, тем самым запечатав его меридианы.

– Бедняга. Не хочешь умирать, да? – Владыка смотрел на Туна, с улыбкой поглаживая усы. – Моли сохранить тебе жизнь.

Тун с отвращением плюнул в его сторону.

– Убей меня!

Владыка поднял руку и стёр со щеки кровавую слюну. Его разгневало упрямство Туна. Мужчина снова накрыл ладонью макушку юноши, нащупывая головку золотой иглы, и медленно, безжалостно произнёс:

– Что ж, окажу тебе милость ещё раз. Прежде чем ты умрёшь, я позволю тебе вспомнить всё, что случилось двенадцать лет назад, Тун! – И сжал пальцы.

Золотые иглы, измазанные в крови, одна за другой вылетели из всех трёх акупунктурных точек и утонули в белом снегу.

– Было бы слишком просто убить тебя сразу. – Владыка приподнял подбородок предателя золотым посохом. В его голосе звучала жестокая усмешка. – Тун, в прошлом я великодушно помог тебе всё забыть. Раз уж ты не оценил моей доброты... можешь наслаждаться воспоминаниями!

Когда последняя золотая игла покинула своё место, на Туна из темноты обрушились тысячи разрозненных осколков памяти.

Это... Что это? Тёмная комната... цепи на руках... ясные глаза с искренней привязанностью смотрят на него... Ночь, полная крови и огня. Спины двух подростков, в одно мгновение уходящих под лёд...

Точно: это...

– Нет! Нет!.. – Тун закричал, схватившись за голову и от боли катаясь по земле: нахлынувшее в одно мгновение прошлое едва не свело его с ума!

Мяо Шуй держала зонтик, защищая главу клана от снега и ветра. В её взгляде вдруг промелькнул страх.

Одним движением владыка вернул все страшные, окрашенные кровью и болью воспоминания Туна. Без тени жалости на лице мужчина наклонился и шепнул:

– Тун, забыл? Это я спас тебя, когда ты был на грани. Это я помог, запечатав твою память. Не сделай я этого, ты уже сошёл бы с ума, не так ли? Разве не хочешь вспомнить, как это было? Чтобы сбежать из заточения, ты согласился быть моим рабом. Чтобы доказать свою преданность, ты взял в руки меч, стал одним из моих убийц, выполнял приказы... – Он усмехнулся. – Когда ты первый раз лишил человека жизни по моей команде, то так испугался, что плакал без остановки. Такой робкий ребёнок... Кто мог тогда подумать, что у тебя хватит смелости сегодня предать меня?

Голос владыки звучал в ушах Туна, сплетаясь с осколками памяти и восстанавливая всю правду о том, что произошло той ночью двенадцать лет назад. Сердце Туна разрывалось от боли, но он не мог даже шевельнуться.

Да... Верно! Он вспомнил всё!

В ночь, когда уничтожили клан Мо, он бежал за своими друзьями. Уже тогда руки у него были по локоть в крови.

Мальчик так боялся смерти, что решил склониться перед этим демоном, чтобы обрести свободу. Затем ему пришлось взять меч и погубить своих же односельчан. Взрослые хватали в охапку детей и с воплями отчаяния пытались сбежать. Их преследовали убийцы с обнажёнными клинками, готовые уничтожить любого.

Среди охотников был и он сам. Весь в крови, с мечом в руке, он ничем не отличался от остальных.

В ту ночь шёл сильный снег. И кровь... Столько крови...

Юноша вдруг вскрикнул, закрыл лицо руками и задрожал всем телом.

Почему он должен хранить это в памяти? Почему прошлое возвращается?

Видеть себя вот таким!..

– Вспомнил? Мой Тун... – Владыка удовлетворённо улыбнулся, похлопал его по плечу и ласково шепнул: – Тун, той ночью ты стал настоящим убийцей. Даже те двое детей, мальчик и девочка, тоже умерли из-за тебя. Ты звал её сестрой? Я просил тебя вернуться ко мне, но ты продолжал гнаться за ней с мечом в руке, с лицом, залитым кровью, будто настоящий демон... Она не услышала и не узнала тебя. Лишь изо всех сил старалась сбежать! В конце концов глупая девчонка и её мелкий любовник упали под лёд – и замёрзли.

Демон нашёптывал Туну на ухо, и каждое слово, словно невидимый нож, наносило смертельные раны одну за другой.

Двенадцать лет спустя ветер и снег принесли с собой такой густой запах крови, что его мужество растворилось в нём и превратилось в ничто.

Вот как... Так и было! Правда! Всё, что он вспомнил в Долине целителей – ясные глаза, мёртвый юноша подо льдом, – было реально!

Она – сяо Е. В её словах не было лжи. Когда они впервые встретились взглядами, глаза её не зря показались Туну такими знакомыми. Тогда перед ним словно встали белые горы и тёмные воды севера.

Действительно... это сестра сяо Е!

Семь лет он был заперт в кромешной тьме, всеми покинутый, отрезанный от мира, и единственное, что у него оставалось, – это её глаза. В них плескались тревога и беспокойство за него, их взгляд поддерживал его перед лицом холода и голода, помогал, когда он окончательно терял силы и веру... Как можно было забыть об этом? Как можно подумать, что это фальшивка?

Тун кричал, обхватив руками голову и стоя на коленях в снегу. Всё его тело дрожало.

Ещё совсем недавно Сюэ Цзые пыталась остановить его, не заботясь о собственной жизни – лишь бы удержать вдали от этого тёмного демонического дворца, – но он безжалостно ударил её и ушёл.

Судьба двенадцать лет спустя дала ещё один шанс, когда привела его в ту тёплую долину среди снегов. Указала путь домой. Если бы он решился поверить, то мог бы вернуть себе давно утраченное счастье... но он уже убил в себе все чувства и больше не желал доверять никому. Жажда крови и стремление единолично править во дворце свели его с ума. Он безо всякого снисхождения оттолкнул протянутую руку и в одиночку ступил на путь без возврата.

Это был его собственный выбор – без колебаний обмануть её, причинить боль, только чтобы не отказываться от манящей власти и свободы... и вот он здесь.

Он и в самом деле это заслужил... Заслужил!

Тун вдруг засмеялся. Оказывается, вся его жизнь была выбором между яростной схваткой и покорностью! Но как бы сильно он ни боролся, не смог вырваться из рук того, кто перевернул всё с ног на голову.

Желание убивать покинуло сердце, и юноша почувствовал только бесконечное изнеможение. Он медленно закрыл глаза, криво усмехнулся и склонил голову.

Мяо Шуй потрясённо смотрела на него: неужели Тун сдался? Больше не пытался сопротивляться и даже не злился... Никогда ещё на лице первого убийцы Горнила Демонов не было такой безмерной усталости!

– А ну, стой! – Когда юноша засмеялся, владыка молниеносно потянулся к нему: одной рукой сжал его челюсть, а другой резко ударил в живот.

Изо рта Туна хлынула кровь, перемешанная с чёрным снадобьем. От такого сильного удара он потерял сознание.

– «Заткни глотку»? Хочешь покончить с собой? – Владыка удовлетворённо улыбнулся. Казалось, воля Туна была окончательно сломлена. Мужчина крутанул золотой посох и холодно произнёс: – Для тебя это слишком просто. Ты должен до конца насладиться «Яблоней семи звёзд».

Повсюду валялись убитые псы. Лишь один серый мастиф всё ещё пытался приподняться.

Владыка нахмурился.

– Тун, ты убил стольких моих драгоценных мастифов, забрал жизнь Мин Ли... – пробормотал он. – Что ж, прежде чем яд возьмёт своё, ты заменишь мне псов. – Кончиком посоха он приподнял подбородок юноши. – Хотя... без силы своих глаз ты хуже пса.

– Вы собираетесь заключить его в Снежную тюрьму? – тихо спросила Мяо Шуй.

– В Снежную тюрьму? Это слишком просто... – Глаза владыки загорелись злобой, и он ткнул посохом в голову Туна. – У меня остался только один мастиф. Раз клетки пусты, пусть он займёт одну из них.

– Да... слушаюсь. – Мяо Шуй еле заметно вздрогнула, быстро и почтительно поклонилась, очаровательно улыбнулась владыке и отошла. Её талия была узкой и гибкой, как ствол ивы, а бёдра покачивались, как ветви на ветру. Она подхватила потерявшего сознание Туна и легко унесла его прочь, вмиг исчезнув из виду.

Владыка проводил её взглядом, и в его глазах вспыхнул иной огонь.

– Такая соблазнительная...

Не успел мужчина решить, когда позовёт Мяо Шуй для парного совершенствования тайных тантрических^[36] техник, жар охватил его даньтянь^[37], а всё тело пронзила боль. Старик с седыми волосами и юным лицом согнулся и зашёлся кашлем, опираясь на свой золотой посох. Он больше не мог притворяться.

Внезапно кровь потекла изо рта и запятнала без того уже окровавленный лёд.

– Мяо Фэн... – Владыка тяжело вздохнул, и его глаза потемнели. – Почему ты ещё не вернулся?!.

* * *

Тихо падающий снег скрывал наблюдателя.

Всё произошло слишком быстро.

Мяо Кун, один из пяти Поименованных, спрятался в стороне, невидимкой наблюдая за этой занятной попыткой бунта.

Мужчина никому не показался на глаза, не говоря уже о том, чтобы вмешаться, словно происходящее не имело к нему отношения.

Похоже, события развивались быстрее, чем он рассчитывал. Оставалось надеяться, что люди из школы Динцзянь с Центральной равнины тоже ускорятся – или всё станет гораздо сложнее, когда владыка справится с ситуацией.

* * *

В Снежной тюрьме у северного подножия самой высокой горы Куньлуня круглый год было холодно и сыро, туда не проникал солнечный свет.

Цепи из чёрного железа крепко удерживали Туна в клетке, сковывая его руки и ноги. Мяо Шуй наклонила голову и осторожно застегнула последнюю на бледной изящной шее юноши – кольцо сомкнулось с тихим щелчком. Тун ещё не пришёл в себя, но бессознательно сопротивлялся подобному унижению всем своим существом.

Красавица со смешком погладила по голове человека, носящего теперь ошейник мастифа.

– Всё же ты проиграл, Тун.

Её дыхание коснулось израненной кожи, и юноша медленно очнулся, вот только в открывшихся глазах не было ни намёка на прежнюю силу – их застилал кровавый туман.

С трудом, но Тун, кажется, понял, что происходит. Он с яростью огляделся в темноте и хрипло окликнул:

– Мяо Шуй?

Однако когда попытался встать, цепи на его руках и ногах натянулись, не давая подняться.

– Как жаль, Тун... Я ведь собиралась помочь тебе: ты гораздо моложе и красивее этого старика. – Мяо Шуй рассмеялась, прикрыв рот кончиками пальцев. Её голос звучал нежно и чисто. Потянувшись, женщина снова погладила Туна по голове. – Но как вы с Мяо Хо посмели ничего не сказать мне? Просто отшвырнули меня прочь.

Её рука вдруг с силой вцепилась в волосы юноши, и Мяо Шуй зло взглянула на него.

– Раз ты мне не доверяешь, почему я должна оставаться на твоей стороне?

От такого рывка ошейник из чёрного железа чуть не сломал шею, но Тун не произнёс ни слова.

– Как жаль... – повторила она. – Сперва я хотела помочь вам убить владыку и только потом заняться тобой. – Черты лица женщины вновь стали мягкими и нежными. Она коснулась утративших силу глаз Туна и сладко улыбнулась. – Ведь это со мной ты провёл первую ночь, когда вошёл во дворец Великого Света из Горнила Демонов. Когда тебе позволили подняться в сад Радости... я просто не могла допустить, чтобы ты вот так умер.

Тун закрыл глаза и холодно улыбнулся.

– Шлюха.

– Лучше быть шлюхой, чем животным, – усмехнулась Мяо Шуй и отпустила его волосы.

Тун не вспылил в ответ на её колкость. Его бледное лицо сохранило выражение полнейшего безразличия. Всего за несколько мгновений злоба и желание убивать в нём выгорели дотла. Юношу больше не тревожили боль и унижения – он просто ждал, когда яд шаг за шагом заберёт его жизнь.

Противоядия от «Яблони семи звёзд» не существовало. Этот чудовищно жестокий яд постепенно пожирал мозг. С каждым днём отравленный человек будет всё больше и больше забывать себя, а на седьмой превратится в безумца. Но и это не всё. Яд продолжит сжигать мозг и позвоночник, мышцы по всему телу начнут гнить и отслаиваться – не умрёшь, пока мясо окончательно не сползёт с костей.

– Считаешь время до смерти? Это не так просто. – Мяо Шуй поглаживала спину и плечи Туна. Мышцы мелко дрожали, пока яд проникал всё глубже. – Сегодня только первый день. Владыка сказал, что этот яд набирает силу понемногу. Ты будешь жить как пёс и не сможешь поднять голову до самой смерти. – Помолчав, она мягко улыбнулась и шепнула: – Но после того как я убью владыку, возможно, я буду милосердна и позволю тебе умереть быстрее. Так что в твоих интересах мне помочь, верно?

* * *

Над Запретным городом, со свистом рассекая крыльями воздух, пронеслась белая птица. К её лапе был привязан фиолетовый платок.

«Глава Долины отправилась во дворец Великого Света на хребте Куньлунь».

У Шуан Хун был чёткий и изящный почерк. Она написала это на старом платке Сюэ Цзые. Теперь ткань билась на холодном ветру ранней весны.

Ястреб летел на юг, в тот город, где среди вод и облаков склоняли свои головы ивы.

* * *

Весна едва коснулась Линьаня, и пока ещё пышно цвели зимние сливы у подножия горы Цзюяо. Ляо Цинжань только что дала лекарство Цю Шуйинь. Та, прорыдавшая всю ночь, наконец-то уснула, но даже во сне выглядела измученной.

Комната была полна запаха благовоний, дымок от них стелился у пола. Хо Чжаньбай сидел у окна. Кровь пятнала его одежды, а лицо выражало полное опустошение.

– Вашу руку тоже нужно перевязать. – Ляо Цинжань помедлила, с жалостью глядя на Хо Чжаньбая.

Эта кровь осталась ещё с прошлой ночи, когда Цю Шуйинь, обезумев, била и бранила всякого, кто смел к ней приблизиться. Служанки в доме вот уже несколько дней боялись подходить к несчастной.

В конце концов Хо Чжаньбай взял на себя заботу о ней.

Если не считать Вэй Фэнсина, Ляо Цинжань впервые встречала такого спокойного человека. Как бы Цю Шуйинь ни буйствовала, Хо Чжаньбай отвечал ей тихо и не выказывал ни малейшего намёка на нетерпение.

– Ты хороший человек, – вздохнула бывшая хозяйка Долины, перевязав его руку.

Она не закончила мысль, но хотела сказать: как жаль, что повезло не её ученице.

Хо Чжаньбай просто улыбнулся в ответ. Он слишком устал, чтобы вести вежливые беседы. Мужчина отрешённо смотрел на белые цветущие сливы за окном.

– А в Долине целителей скоро опадут, – вдруг пробормотал он своим обычным, ровным голосом. – Почему Снежного Ястреба ещё нет? Я хотел как можно скорее вернуться и выпить с ней вина, пока цветы не увяли, но теперь не могу этого сделать.

Ляо Цинжань вздохнула и отвела взгляд, не в силах смотреть на его отсутствующее лицо.

Она до сих пор помнила, каким оживлённым и полным надежды Хо Чжаньбай был в ту ночь, когда они выехали из Янчжоу Тогда он наконец решился сбросить с плеч невыносимо тяжёлое бремя, которое нёс все эти годы, оставить своё безнадёжное ожидание и открыть сердце навстречу жизни. Когда он сказал «я очень скучаю по ней», выглядел взволнованным и застенчивым, как любой молодой мужчина, встретивший на своём пути любовь; словно после долгих лет отчаяния увидел впереди свет.

Однако когти судьбы сжали его и снова сбили с ног, позволив сделать свободно один-единственный вздох.

Цю Шуйинь потеряла сына и сошла с ума.

«Ты всегда опаздываешь»...

Они опоздали на целую жизнь.

Находясь на пороге безумия, Цю Шуйинь смотрела на него с тоской и отчаянием, говорила слова, которых не говорила никогда прежде. Это в один миг пошатнуло его решимость.

Теперь она совсем больна, и Хо Чжаньбай никогда не сможет оставить её.

Он больше не мог вернуться в заснеженную Долину и, сидя под цветущей сливой с вином в руке, снова сразиться в «угадай число на пальцах» с женщиной, которая ему нравилась. Хо Чжаньбай оставался в крохотном дворе у подножия горы Цзюяо, хотел он того или нет. Такую великую и не отступающую ни перед чем любовь, должно быть, потом опишут в сказках и легендах. Люди в цзянху будут пересказывать друг другу его историю...

Но какая же это нелепая, одинокая жизнь!

Забавно: он ведь давно вырос из того возраста, когда в голове полно мечтаний, – а всё равно, как мальчишка, надеялся обрести счастье. Поэтому вполне естественно, что у него в конце концов не осталось ничего, кроме сожалений... не так ли?

– Болезнь госпожи Цю уже не представляет для неё смертельной опасности. Ей просто нужно каждый день принимать лекарство, рецепт которого я записала. А сможет ли она поправиться окончательно, зависит только от везения. – Ляо Цинжань убрала подушку, набитую лекарственными травами, и спокойно добавила: – Молодой мастер Хо, я сделала всё, что могла. Нам пора попрощаться.

– Так...

Хо Чжаньбай вдруг поднялся на ноги. Он выглядел сконфуженным.

Мужчина, разумеется, понимал, что рано или поздно целительница уйдёт, но проститься с ней значило разорвать всякую связь с женщиной в фиолетовом.

– Может ли мастер Ляо остаться ещё на несколько дней? – неловко пробормотал он.

– Нет, я соберу вещи и уеду завтра. – Ляо Цинжань нетерпеливо мотнула головой, тоже чувствуя некое замешательство. – Вчера я получила письмо от Фэнсина. Школа Динцзянь призывает все семь Клинков, чтобы направить их к дворцу Великого Света на хребте Куньлунь. Дома некому присмотреть за сыном.

– Призваны все семь Клинков? – Хо Чжаньбай опешил, понимая, что причина должна быть очень серьёзной. – Тогда, разумеется, мастер Ляо должна вернуться как можно быстрее.

Ляо Цинжань кивнула.

– Седьмой молодой мастер Хо... вы тоже не забывайте заботиться о себе.

Лепестки сливы во дворе походили на снежные хлопья, да и ветер ранней весной нёс с собой только холод.

Хо Чжаньбай сломал ветку и несколько мгновений растерянно разглядывал цветы. К дворцу Великого Света?.. Что там такое случилось? После бегства Сюй Чунхуа восемь лет назад восемь Клинков превратились в семь, а школа Динцзянь с Центральной равнины и демонический клан Шэнхо больше не сталкивались в серьёзных сражениях, но старый глава школы вдруг призвал их. Значит, произошло нечто важное?

Раз уж даже Вэй Фэнсин, который давно отошёл от дел и тихо жил с женой, отправился в школу Динцзянь, приказ должен быть и впрямь спешным.

Хо Чжаньбай длинно вздохнул и обернулся. Ляо Цинжань перед уходом в последний раз позаботилась о спящей женщине. Сквозь дым благовоний было видно, как её бледное, измождённое лицо стало безмятежным и таким же красивым, как прежде. Теперь это случалось очень редко.

Мужчина снова тихо вздохнул и опустил голову.

Цю Шуй, Цю Шуй... неужто мы с тобой предназначены друг другу судьбой и, когда один пытается разжать руку, другой вцепляется в неё изо всех сил?

Хо Чжаньбай полюбил эту женщину... но за десяток лет юношеская готовность справиться с любыми преградами мало-помалу угасла, оставив после себя только опустошение.

Мужчина прошёл вглубь двора, и вдруг перед ним беззвучно спрыгнул человек в зелёном.

– Кто?.. – Хо Чжаньбай нахмурился и выхватил меч Мохунь из ножен.

– Старина седьмой. – Мужчина в зелёном, улыбнувшись, вскинул руку, чтобы остановить его. – Это я.

– Цяньюй? – Хо Чжаньбай вздохнул с облегчением, узнав восьмого младшего брата, и опустил меч. – Почему ты здесь?

– Глава школы приказал позвать тебя. – Ся Цяньюй, который всегда казался легкомысленным, сейчас выглядел очень торжественно. Он медленно поднял руку с зажатым в ней приказом, разосланным главой школы Динцзянь. – Точно известно, что в демоническом клане в последние дни все грызутся между собой. Казнили Небожительницу Солнца Уму, а Тун, который стоял во главе Горнила Демонов, был схвачен после неудачной попытки переворота. Клан ослаблен как никогда прежде – мы можем избавиться от него одним ударом!

– Тун хотел устроить переворот? – воскликнул Хо Чжаньбай и вдруг понял: неудивительно, что убийца стремился любой ценой заполучить жемчужину из драконьей крови! Он с самого начала готовился отравить главу своего клана! – Это точно?

– Точнее не бывает. – Ся Цяньюй склонил голову и коснулся рукояти меча ровно посередине основания. Это был тайный жест Клинков. – Передал один из наших.

Потрясённый, Хо Чжаньбай разжал пальцы и выронил ветку сливы.

Может ли быть так, что новости прислал... тот человек? Возможно ли, что он ещё жив?

– Глава школы отдал приказ, и мы всемером должны в три дня собраться в школе Динцзянь, а затем вместе отправиться на Куньлунь, – добавил Ся Цяньюй.

Хо Чжаньбай с тревогой посмотрел на спящую женщину, которую хорошо было видно через окно.

– А она как же?

– Моя семья тоже в Линьане. Госпожа Цю может остаться с ними на некоторое время. – Ся Цяньюй приподнял брови. – Не беспокойся.

Хо Чжаньбай всё ещё колебался. Болезнь Цю Шуй только-только начала отступать. Разве безопасно было оставлять её одну?

– Старина седьмой, мы все знаем, что ты очень заботишься о близких, но осада демонического дворца – самое важное, что происходит ныне в Поднебесной. И потом: никто не в силах справиться с этим Туном, кроме тебя, – неожиданно скромно сказал Ся Цяньюй и вдруг холодно улыбнулся. – А если ты не пойдёшь, то по меньшей мере мы со стариной пятым там умрём. Из-за этих демонов уже погибло много людей, мастеров осталось совсем мало.

– Нет! – выпалил Хо Чжаньбай.

Если что-то стрясётся с Вэй Фэнсином, что станет с его любимой женой и сыном?

Наконец Хо Чжаньбай со вздохом опустил руку на меч.

– Хорошо, я пойду.

– Я знал, что ты согласишься. – Ся Цяньюй с облегчением перевёл дух, широко улыбнулся и с силой хлопнул его по плечу. – Вот это мой брат!

В тот же день оба мечника выехали из Линьаня и направились в школу Динцзянь, чтобы присоединиться к остальным.

Тихий дом у подножия горы Цзюяо опустел – только на земле остались лежать белые цветы сливы.

С небес с клёкотом спикировала белая птица; к её лапе был привязан платок. Она устало опустилась на подоконник и несколько раз громко позвала, но хозяин так и не вышел. Снежный Ястреб принёс с севера важные новости, вот только Хо Чжаньбая здесь уже не было.

Семеро лучших бойцов с Центральной равнины должны были встретиться в школе Динцзянь, чтобы оттуда с мечами в руках помчаться верхом на запад, к хребту Куньлунь.

Снежный Ястреб содрал платок с лапки, нацепил его на ветку сливы и притих.

И вот дверь со скрипом открылась, но вместо Хо Чжаньбая на пороге появилась Ляо Цинжань с несколькими вьючными сумками. Вчера вечером люди из семьи Ся пришли за Цю Шуйинь. Целительница во всех подробностях растолковала им, как ухаживать за несчастной и какие лекарства давать, и сейчас собиралась домой, в Янчжоу. Однако, увидев платок на сливовой ветке, она прищурилась и поторопилась прочесть послание.

«Глава Долины отправилась во дворец Великого Света на хребте Куньлунь».

– Скверно... Вот ведь сумасшедшая девчонка! С её здоровьем да на Куньлунь – это же верная смерть! – Все прочие мысли вмиг вылетели из головы потрясённой Ляо Цинжань. Она велела служанке следовать за ней. – Мы не едем в Янчжоу! Надо её остановить!

* * *

Снежный Ястреб добрался до Линьаня, а в тысячах ли оттуда хозяйка платка была уже совсем рядом с заснеженными склонами Куньлуня.

Сюэ Цзые смотрела из окна повозки на высокие горы, погрузившись в свои мысли. Этот ребёнок... Мо-эр из Линьаня – он выздоровел? Хо Чжаньбай сумел найти наставницу? И та придумала способ справиться с этой болезнью, правда? У ребёнка должен быть шанс: наставница – прекрасная целительница. А если нет...

Сюэ Цзые растерянно взглянула на небо к югу, словно желая прочесть ответ на нём.

– Мы уже совсем рядом? – Она сжала бирку клана Шэн-хо в ладони и шепнула Мяо Фэну: – Сюэ Хуай говорил, что Куньлунь – это священная гора далеко на западе, где живёт Сиванму^[38]. Такой же край света, как ледяная бездна на севере. Сюэ Хуай также говорил, что небо на севере переливается всеми семью цветами и что по нему плывут бесчисленные огни и отражаются во льдах... – Сюэ Цзые закуталась в свою рысью шубу и пробормотала: – Словно прекрасный сон.

Мяо Фэн молча опустил голову, не смея посмотреть женщине в глаза.

Впервые он пожелал никогда не участвовать в той резне.

Прошло уже двенадцать лет, но Мяо Фэн по-прежнему помнил, как двое подростков вместе ушли под лёд. Возможно, будь он тогда немного милосерднее, этот Сюэ Хуай увёл бы Сюэ Цзые невредимой. Они бы сбежали от резни, покинули деревню и отправились к ледяному океану на далёком севере, чтобы жить там неузнанными.

Почему его рука за все эти годы не дрогнула ни разу?

Снаружи повозки дул сильный ветер, и Мяо Фэн слегка кашлянул, чувствуя себя так, словно по его каменному сердцу прошла трещина. Заметив это, Сюэ Цзые прикинула время и вынула набор игл, который всегда держала при себе.

– Пора использовать золотые иглы, – произнесла она.

Мяо Фэн отвёл её руку и спокойно сказал:

– Главе Долины теперь нельзя тратить силы ни на кого, кроме владыки.

На его лице не было никакого выражения – с тех пор, как с него упала эта вечно улыбающаяся маска, стало видно, что внутри он опустошён.

– Да тебя не поймёшь! – вспылила Сюэ Цзые. Она с гневом стиснула золотую иглу и прицелилась ему в грудь. – Твой владыка дал тебе лекарство? Я хочу помочь – прекрати плевать на себя!

Укол иглы был силён, и Мяо Фэн невольно нахмурился.

– Всё ещё больно! – Увидев это, Сюэ Цзые огорчилась.

Мяо Фэн посмотрел на неё со странным выражением лица и сказал:

– Если вы спасёте меня сейчас, позже будете сильно об этом жалеть.

– Да с какой стати? – отмахнулась целительница. – Я бы и бандита с большой дороги спасла!

Он улыбнулся в ответ.

– Я хуже.

Сюэ Цзые вопросительно взглянула на него, и Мяо Фэн негромко продолжил:

– Поймёте однажды.

– Вот и Куньлунь, господа! – вдруг весело воскликнул возница, и повозка остановилась.

Они наняли его в Улиастае. Мяо Фэну пришлось пообещать очень много денег, прежде чем возница согласился ехать так далеко на запад, куда никто до него не забирался.

– Уже прибыли? – Сюэ Цзые удивлённо обернулась, откинула занавеску и выглянула наружу.

Вдруг перед ней вспыхнул свет, и огромная, величественная снежная гора заслонила собой весь мир. Сюэ Цзые потеряла дар речи.

Это самый высокий пик Куньлуня? Такой высокий и крутой, что даже птицы едва ли могли добраться до его вершины. Он казался мечом, вонзающимся в небеса Западного края.

Сюэ Цзые всё ещё потрясённо разглядывала горы за окном, а Мяо Фэн уже вышел из повозки. Он бросил радостному кучеру слиток золота и отмахнулся от него. Затем почтительно поднял толстый полог у входа и с поклоном сказал:

– Прошу главу Долины выйти.

Едва полог был поднят, внутрь ворвался порыв ветра с пригоршней снежной крошки. У Сюэ Цзые перехватило дыхание.

– Я... – Она нерешительно взяла фиолетово-золотую грелку для рук, глядя на склон горы. – Я не смогу тут подняться.

– Обижаете. – Мяо Фэн неглубоко поклонился и подхватил её на руки, закутав в шубу.

Юноша ринулся вверх быстрее молнии. Ни снег, ни лёд не могли его задержать, и за одно мгновение он преодолел десяток чжанов. Должно быть, Мяо Фэн хорошо знал эту тайную дорогу по ледяной стене. Он ловко находил опору даже там, где держаться было не за что, и они стремительно поднимались всё выше. Сюэ Цзые опомнилась, когда они уже стояли на скале.

Даже сильный ветер ничуть не мешал Мяо Фэну. Юноша двигался, держа целительницу на руках. Он походил на белую птицу и словно не касался снега и льда. Сюэ Цзые поняла, что рука, которой Мяо Фэн её придерживал, ещё и согревала, наполняя тело теплом техники «Омовение весенним ветром». Мяо Фэн был просто невероятно хорош.

Они миновали половину пути, как вдруг позади раздался страшный взрыв.

– Повозка! Повозка взорвалась! – вскрикнула Сюэ Цзые, невольно взглянув вниз, где под дальним утёсом распухал огненный шар, в который превратилась их повозка.

Стоило им отойти, как что-то случилось с возницей?

– Да, – бесцветно ответил Мяо Фэн.

Левой ногой он оттолкнулся от трещины в стене и прыжком осилил ещё несколько чжанов. Впереди уже виднелась дорога, на которой стройной шеренгой выстроились плохо различимые фигуры. Это были восточные ворота дворца Великого Света.

Сюэ Цзые потряс равнодушный ответ Мяо Фэна. Она подняла голову, вгляделась в его лицо, впилась пальцами в плечо и хрипло спросила:

– Это... ты сделал?

Юноша сжал губы и ничего не ответил – только ветер трепал его длинные синие волосы.

– Ты убил возницу? – Сюэ Цзые недоверчиво смотрела на Мяо Фэна. Её пальцы задрожали, а в глазах вспыхнул гнев. – Ты убил его?

Слабое тепло, согревавшее её мгновение назад, казалось, бесследно развеялось на ветру.

– Как ты мог?! – закричала целительница и ударила спутника. – Это был обычный человек, который лишь хотел поддержать семью и ради этого проделал такой путь! Ты сумасшедший!

Прежде чем Сюэ Цзые его оттолкнула, Мяо Фэн вздохнул, обхватил её, развернулся и приземлился перед восточными воротами.

– Не убей я его, он мог бы раскрыть кому-нибудь путь к дворцу Великого Света, – спокойно ответил он, опуская её на землю.

В глазах Мяо Фэна не было даже тени вины. – Кроме того, я обещал только заплатить ему, а не оставить в живых...

Сюэ Цзые дала ему пощёчину.

– Ненормальный! – Она глядела на юношу, бледная от гнева. – Ты знаешь, сколько труда нужно, чтобы спасти человека? А ты убил его одним взмахом руки! Ты... ты сам вообще человек ещё?

Мяо Фэн отвернулся и вытер кровь в уголке рта. В его глазах мелькнула слабое веселье. Она так злится из-за убитого возницы? В каком же гневе целительница была бы, если бы знала, что это он убил Сюэ Хуая?

– Говорил же: вы будете жалеть о том, что мне помогли. – Мяо Фэн поднял голову и взглянул на неё с прежней, привычной улыбкой. – Я всегда был убийцей – и полной противоположностью вам, глава Долины.

Лёгкая улыбка промелькнула и в его взгляде, но тут же исчезла.

Он говорил ровным, равнодушным тоном, и Сюэ Цзые потеряла дар речи. Этот, казалось бы, нежный, миролюбивый человек на поверку оказался таким же хищником, как Тун. По пути на запад он неистово сражался, с лёгкостью отнимая чужие жизни. Мяо Фэн не заботился ни о лошадях, ни о врагах, ни о рабах, ни о слугах – даже о самом себе.

Как так вышло? Он ведь хороший человек. Почему же стал таким?

Метель на вершине Куньлуня набросилась на Сюэ Цзые. Она задрожала и пробормотала:

– Не сходи с ума: я ведь помочь хочу... Но как мне вылечить тебя... Ями?

Стоило Мяо Фэну услышать это имя, улыбка на его лице застыла, и он медленно повернул голову.

Ями? Она обращается к другой его личности? Ями... Этим именем звали его когда-то родители и сестра, и он надёжно похоронил его в глубине сердца вместе с прочими воспоминаниями о прошлом, которых никто не должен был касаться.

Она сказала, что хочет помочь ему... но, чтобы помочь Ями, которым он был когда-то, нужно убить Мяо Фэна, которым он стал сейчас.

– Со мной всё хорошо, не тревожьтесь. – Он склонил голову. – Но я прошу главу Долины следовать за мной во дворец, чтобы вылечить раны владыки.

Сюэ Цзые посмотрела на него, и её пробрал озноб. Оказывается... хоть она и была лучшей целительницей в Поднебесной, оставались болезни, с которыми лекарю справиться не под силу: например, те, что терзали Мо-эра или человека перед ней.

– Брат Мяо Фэн! – Пока они стояли в замешательстве, последователи клана, охранявшие ворота, бросились к ним. Они опустились на одно колено, и их голоса зазвучали очень радостно: – Ты вернулся! Поторопись: владыка приказал, чтобы ты шёл в большой зал, сразу как появишься.

– Что-то с наставником? – с тревогой спросил Мяо Фэн.

– Случилось кое-что важное. – Один из охранников поклонился и шепнул почти испуганно: – Небожительница Солнца и господин Тун пытались убить владыку!

– Что?! – выпалил Мяо Фэн.

Сюэ Цзые изменилась в лице.

– Но с владыкой всё хорошо, – добавил охранник.

Выяснив самое важное, Мяо Фэн перевёл дыхание. Владыка – это владыка: даже болея, справился с этими двумя! Но Сюэ Цзые была очень бледна.

– А с Туном что? – быстро спросила она, не в силах скрыть тревогу за мятежника.

– Господин Тун? – Охранник поклонился ещё ниже и нерешительно пробормотал: – Он...

Глава 10
Объединение

Что случилось с Туном?

Сюэ Цзые последовала за Мяо Фэном через залы дворца владыки, украшенные с поистине императорской роскошью. Женщина чувствовала, как внутри всё сильнее нарастает тревога. Они прошли сквозь все сады и богато отделанные ворота. Сюэ Цзые ступила на длинный мост из белого нефрита, соединяющий две ледяные вершины, взглянула на облака, клубящиеся под ним, на застывшую во льдах воду, и вдруг ощутила себя словно во сне: оказывается, на вершине заснеженных гор спрятан огромный мир! И весь этот мир – противник школы Динцзянь с Центральной равнины.

– Эй, – вдруг послышался нежный, бархатный голос. – Брат Мяо Фэн вернулся?

Замерев, тот посмотрел на женщину в синем платье, которая неторопливо шла им навстречу с другой стороны моста. За ней семенила служанка, держа над своей госпожой раскрытый зонтик.

– Сестра Мяо Шуй?

Он словно невзначай сделал шаг вперёд, заслоняя собой Сюэ Цзые. Его руке остался какой-то чи до того, чтобы лечь на рукоять меча. Эта женщина была абсолютно непредсказуема. Нельзя терять бдительность, даже если встреча – простое совпадение.

Дойдя до середины моста, Мяо Шуй улыбнулась им так, что, казалось, вокруг распустилась сотня цветов.

Потрясённая Сюэ Цзые уставилась на неё, широко раскрыв глаза.

Мяо Шуй совершенно точно приехала из другой страны: длинные золотистые волосы волнами падали вниз, высокий лоб, тонкий нос, пухлые губы... и взгляд: не то гневный, не то чувственный... Она была столь хороша, что могла затмить даже признанную первую красавицу Центральной равнины, Цю Шуйинь.

– Наконец-то вернулся, – улыбнулась Мяо Шуй, сверкнув бездонными глазами. – Владыка уже давно ждёт тебя.

– Я встретил по пути восемь Всадников из Горнила Демонов, и они слегка меня задержали, – спокойно ответил Мяо Фэн.

– О? Брат Мяо Фэн же не ранен, нет? – Мяо Шуй скользнула по нему взглядом и понимающе кивнула: – Так вот почему, когда я последний раз проверяла Горнило Демонов, мне пришлось пересчитывать всех несколько раз: не хватало Всадников.

Мяо Фэн едва не вздрогнул. Всего пару дней назад Тун попытался убить владыку, а Горнило Демонов уже перешло к Мяо Шуй?

– Что случилось с Туном? – Сюэ Цзые вышла вперёд, не в силах больше терпеть неизвестность.

Мяо Шуй на миг замерла, оценивая женщину в фиолетовом, укутанную в золотой рысий мех. Взгляд незнакомки дотронулся до неё, словно невидимое щупальце. Однако это ощущение почти сразу исчезло, и Мяо Шуй рассмеялась, прикрыв рот, а затем обернулась к Мяо Фэну.

– О, так это и есть глава Долины целителей? Теперь можно не беспокоиться о здоровье владыки!

Глаза юноши недобро сверкнули: владыка рассказал ей, что тяжело ранен?

Эта женщина, приехавшая откуда-то с Запада, всегда была только инструментом на пути к бессмертию, пустышкой, которую владыка использовал для совершенствования... и она ни с того ни с сего завоевала его доверие?

Уже через мгновение Мяо Фэн с облегчением выдохнул: он был далеко, а Мин Ли погиб, и в трудный час владыке помогла Мяо Шуй. Ничего удивительного, что после этого владыка стал относиться к ней иначе.

– Не тревожьтесь, глава Долины. Тун не просто жив – к нему даже вернулась память. – Мяо Шуй одарила их мягкой улыбкой и убрала за пояс короткую флейту ди, которую держала в руке. – Пожалуйста, брат Мяо Фэн, проводи нашу почётную гостью во дворец Великого Света, и поскорее: владыка ждёт вас. А мне приказано временно заботиться о Горниле Демонов, поэтому я сейчас пойду туда.

– Береги себя, – кивнул Мяо Фэн в ответ.

Мяо Шуй вместе со служанкой словно поплыла вперёд. Поравнявшись с Мяо Фэном, она склонила голову и лукаво шепнула:

– Как странно, брат Мяо Фэн... где же твоя улыбка? Кто её стёр?

А затем покинула мост, ступая так легко, что на снегу не оставалось следов.

Мяо Фэн с отсутствующим выражением лица смотрел на огромный ледник под ними.

Эта женщина, которую владыка привёз из усуньской столицы Чигу, много лет была спутницей владыки в парном совершенствовании, его котлом для выплавки эликсира бессмертия. Казалось, вся она источала нежный аромат, такая мягкая, прелестная... но при этом пугала, словно внутри неё жила какая-то ужасная тайна. Они оба входили в число пяти Поименованных, но отношения их вряд ли можно назвать дружескими. Особенно странным Мяо Фэн находил то, что при виде Мяо Шуй каждый раз чувствовал себя неуютно.

– Идём! – вывела его из задумчивости Сюэ Цзые. – Я должна увидеть вашего главу!

Тун всё вспомнил? Значит, глава клана удалил золотую иглу, и юноша...

Встревоженная Сюэ Цзые бросила Мяо Фэна посреди моста и побежала по снегу, сжимая в руке бирку клана Шэнхо.

Мяо Фэн потрясённо думал о том, что целительница хотела попросить взамен.

Быть может... жизнь Туна?

Он содрогнулся. Владыка ни за что не отпустил бы предателя. Сохранив жизнь такому опасному человеку, можно навлечь на себя бесчисленные беды, и если Сюэ Цзые попросит не убивать Туна, то погибнет, пусть сначала владыка и согласно кивнёт на её просьбу!

За те мгновения, что он колебался, Сюэ Цзые уже взбежала по ступеням к залу. Её пытались остановить, но отхлынули, как прилив, приметив в руке бирку.

– Постойте! – Мяо Фэн, опомнившись, оттолкнулся от моста, полетел следом и уже протянул руку, чтобы удержать её... но было поздно: Сюэ Цзые переступила порог и пошла прямиком к трону.

* * *

Зал ошеломлял алым цветом: все стены покрывали росписи в виде языков пламени, отчего казалось, что его поглотило море огня. Бесчисленные занавески, защищающие от ветра, трепетали, звенели нефритовые колокольчики по их углам... а на возвышении развалился на троне, словно скучая, старик с моложавым лицом. Золотым посохом он дразнил дымчатосерого тибетского мастифа, привязанного к опоре.

Размером пёс превосходил телёнка. Он вдруг встал, вздыбил шерсть на хребте и заскулил.

Старик вздрогнул, мгновенно обернулся и холодно взглянул на ворвавшуюся в зал женщину.

Незнакомка в фиолетовом подбежала к трону, перевела дыхание. Затем подняла голову и вскинула правую руку с зажатой в ней биркой клана Шэнхо.

– Глава Долины целителей? – Присмотревшись к надписи, владыка смягчился.

Голос старика звучал очень странно – ровно и тихо, – но дыхание его явно сбивалось. Любой целитель должен быть искусен в четырёх видах наблюдения: осмотре, прослушивании, правильных вопросах и выслушивании пульса^[39]. Сюэ Цзые сразу же поняла, сколь болен владыка, – но даже в таком состоянии его сила давила на целительницу, и она замерла от одного его взгляда.

– Владыка... – нерешительно начала она.

Мастиф вдруг зарычал и выгнул спину. Крепкая золотая цепь туго натянулась, пока пёс насторожённо наблюдал за незваной гостьей.

Сюэ Цзые взглянула на него и поражённо ахнула: рядом с мастифом сидел человек! Железный ошейник с поводком, ведущим к трону, впился в кожу, так что головы было не поднять. Руки и ноги его заковали в кандалы, и ему приходилось ползать по холодному полу. Тело усеивали кровавые раны и синяки, а лицо скрывала белая нефритовая маска, из-за которой узник походил на мертвеца.

Когда Сюэ Цзые вбежала в зал, он дёрнулся и отвернулся, будто его ударили.

Хоть женщина и не видела лица, сразу узнала его.

– Минцзе! – бросилась она вперёд с отчаянным криком. – Минцзе!

Сквозь прорези маски виднелись безжизненные, пустые глаза. Целительнице хватило одного взгляда на раны, чтобы понять, каким пыткам подвергался пленник. Сюэ Цзые едва могла поверить: меньше месяца назад Минцзе был у неё в Долине. Пусть тот вёл себя холодно и высокомерно, Сюэ Цзые знала, что огонь в его сердце не погас... а таким он стал всего за пару десятков дней!

Кто... кто... сделал это с ним?!

Сюэ Цзые чуть не задохнулась от боли и ужаса. Не обращая внимания ни на что больше, она бежала к Минцзе, но не преодолела и десяти чжанов, как мастиф взревел и устремился вперёд. Пёс оскалил клыки, из его пасти отвратно повеяло кровью, однако это не остановило целительницу. Она почти добежала до пленника, когда мастиф обрушился на неё, намереваясь перегрызть горло.

Человек у трона, до этого не издававший ни звука, словно неживой, вдруг сдавленно вскрикнул. Он вскочил на ноги и рванулся было вперёд, но золотой поводок и кандалы не позволили этого сделать. Минцзе повалился на пол.

В миг, когда клыки мастифа уже почти сомкнулись, Сюэ Цзые почувствовала движение за спиной, и чьи-то крепкие руки быстро и мягко оттащили её в сторону.

Клыки мастифа клацнули в пустоте.

– Глава Долины, не подходите к зверям слишком близко, – мягко сказал Мяо Фэн и отпустил женщину. Он коснулся всего одной точки у неё на теле, и ноги перестали ей повиноваться.

– Фэн. – Владыка посмотрел на него и улыбнулся, протягивая руку. – Дитя моё, ты вернулся?

Мяо Фэн послушно подошёл, склонил голову и опустился на одно колено перед нефритовыми ступенями трона.

– Приветствую владыку

– Ты вернулся вовремя и привёз главу Долины целителей? Способный мальчик. – Старик положил ладонь Мяо Фэну на голову одобрительно поглаживая. – Я хорошо тебя воспитал – ты совсем не то что Тун... эта ядовитая змея, которая хочет укусить своего благодетеля.

Мяо Фэн промолчал.

– Отпустите Минцзе! – крикнула наполовину обездвиженная Сюэ Цзые. – Немедленно!

Минцзе? Поражённый владыка ледяным взглядом впился в Сюэ Цзые, но выражение его лица не изменилось. По-доброму улыбаясь, он медленно поднялся с трона.

– Глава Долины, о чём вы говорите?

– Отпустите его немедленно! – Она не могла тронуться с места, однако гневно вскинула голову, крепко сжимая в руке бирку клана Шэнхо. – Если хотите жить, отпустите его! Иначе даже не думайте выздороветь: я вас до смерти залечу!

Владыка вздохнул, но не ответил сразу, а вопросительно взглянул на Мяо Фэна. Тот же просто склонил голову.

По правде говоря, владыка ни за что не отпустил бы эту рыбку, чудом выскользнувшую из его сетей во время резни в деревне. Промолчи Мяо Фэн сейчас – владыка всё равно узнает истину. Да и разве молчание не будет считаться ложью?

Разум и сердце вступили в яростную схватку, и он впервые не посмел посмотреть в глаза владыке.

– Нет! Не лечи его! – рявкнул Тун. – Этот демон...

Прежде чем он договорил, белая тень с шелестом метнулась через зал и оглушила его ударом руки, разящей как меч.

– Как ты смеешь проявлять неуважение к владыке?! – Мяо Фэн вмешался в самый опасный момент.

Нельзя было позволить Туну сказать сейчас правду, иначе Сюэ Цзые непременно захочет отомстить... и тогда владыку не излечит уже никто.

– Ах ты!.. – закричала целительница, видя падающего Туна, залитого кровью.

Мяо Фэн равнодушно встретил её яростный взгляд и опустил руку.

– Фэн, ты ведёшь себя слишком дерзко перед нашей уважаемой гостьей.

В глазах владыки вспыхнуло пламя: он догадался, что всё не так просто. Пусть на словах он и упрекнул своего самого преданного слугу, настоящего раздражения не почувствовал – если Мяо Фэн так внезапно ринулся действовать без его приказа, значит, хотел скрыть что-то очень важное... Что бы это могло быть?

Владыка перевёл взгляд на Туна и усмехнулся.

– Утащите этого предателя обратно.

– Не убивайте его! – снова закричала Сюэ Цзые, когда члены клана подошли, чтобы отвязать золотой поводок и унести потерявшего сознание человека.

– У главы Долины и впрямь доброе сердце. – Владыка с улыбкой посмотрел на неё; посмотрел светло, по-доброму. – Тун – предатель, который пытался убить меня. Разве не естественно для главы очистить клан от таких, как он?

Эти слова застигли Сюэ Цзые врасплох. Минцзе так стремился добыть жемчужину из драконьей крови... Оказывается, она нужна была ему, чтобы выступить против своего владыки? Но несмотря на все его усилия, попытка бунта провалилась?

– Однако раз глава Долины просит за мальчика, мы могли бы на время сохранить ему жизнь, – мягко сказал владыка.

С ним было так легко договориться, что Сюэ Цзые на мгновение опешила, однако затем вздохнула с облегчением. Даже почувствовала себя дурочкой – в конце концов, везде принято наказывать предателей... а она, попросив за отступника, неожиданно получила какое-никакое, но согласие.

– Ваша доброта не останется без ответа. – Сюэ Цзые несколько раз дёрнулась – и всё же не смогла двинуться с места.

– Фэн. – Владыка нахмурился. – Ты поступил грубо. Почему бы тебе не разблокировать побыстрее акупунктурную точку нашей уважаемой гостьи?

– Да. – Мяо Фэн склонился и быстро вернул Сюэ Цзые подвижность ног.

– Глава Долины, вы пришли сюда с биркой клана Шэнхо и просите сохранить жизнь предателю. Что ж, вы получите то, чего хотите. – Старик улыбнулся, но взгляд его оставался холодным, когда он размеренно продолжил: – Тун – мой раб. С этого дня его жизнь принадлежит вам, однако, только вылечив меня, вы сможете его забрать.

Как знать, была это угроза или предложение взаимовыгодного обмена...

Сюэ Цзые слегка улыбнулась и гордо ответила:

– Вот и по рукам!

– Глава Долины такая смелая. – Владыка ответил ей такой же улыбкой. – Почему бы вам не осмотреть меня, прежде чем принимать решение?

– Я достаточно уверена в себе. – Целительница подняла голову ещё выше.

– Тогда сперва отдохните в саду Радости на вершине горы, а завтра я попрошу вас начать лечение. – Владыка сделал знак слугам проводить гостью. – Заботьтесь о главе Долины как следует.

Однако стоило ей выйти из зала, старик неудержимо раскашлялся, и рот его наполнился кровью. Ему уже не хватало сил справляться с внутренними повреждениями. Если бы целительницу не привели так вовремя, он умер бы, наверное, ещё раньше Туна. Поэтому, как бы то ни было, он не мог сейчас спорить с ней или отказывать в просьбах.

А через семь дней яд «Яблоня семи звёзд» из глаз дойдёт до самой глубины мозга и постепенно уничтожит Туна. Когда придёт время, она, чудесная целительница, останется с идиотом, которого не сможет вылечить никто в мире.

Великим Светом клянусь, вы двое не уйдёте отсюда живыми!

После того как слуги увели Сюэ Цзые, большой зал дворца Великого Света снова погрузился в мёртвую тишину

– Фэн, подними голову. – Владыка откинулся на нефритовом троне, сжимая золотой посох и тяжело дыша. Затем холодно спросил: – Что происходит? Какое отношение эта женщина имеет к Туну?

Плечи и спина Мяо Фэна дрогнули, но он не посмел поднять голову.

– Посмотри на меня! – Владыка, столкнувшись с молчаливым сопротивлением своего самого преданного слуги, полоснул его острым взглядом и стиснул посох. – Откуда она знает настоящее имя Туна? Почему ты помешал ему договорить? Что тут происходит?

После долгого молчания Мяо Фэн вдруг опустился на одно колено.

– Прошу владыку простить меня!

– Прощу, как только всё объяснишь.

– Сюэ Цзые... Она... единственная выжившая из клана Мо! – Мяо Фэн побледнел. – Ваш слуга побоялся, что Тун раскроет ей правду о гибели деревни и тогда она откажется лечить владыку, поэтому взял на себя смелость вмешаться.

– Деревня клана Мо... Это оттуда родом сам Тун? – Владыка задумался, припоминая бойню, случившуюся много лет назад, и усмехнулся. – Конечно... Сколько траву ни режь, а корни целы...

Он медленно повернул посох в руке. В его глазах вспыхнуло явное желание погубить и Сюэ Цзые.

– Так она ещё не знает, кто повинен в истреблении клана Мо?

– Не знает. – Мяо Фэн склонил голову.

– Тогда расскажешь ей обо всём напоследок. – Холодная улыбка мелькнула на губах владыки. – Но пока от неё есть польза, пусть поживёт.

Голос его был лёгок, но жесток: точно клинок, что мягко и плавно скользит из ножен, но сверкает безжалостным холодным светом. Мяо Фэн, хорошо знающий нрав владыки, вздрогнул и тут же поклонился, лбом коснувшись ступеньки трона.

– Владыка, умоляю пощадить её!

Рука старика, лениво играющего золотым посохом, вдруг замерла.

– Фэн... – Владыка, сузив глаза, недоверчиво посмотрел на коленопреклонённого ученика. – Что ты сказал?

– Ваш слуга осмелился просить владыку пощадить главу Долины целителей! – Он снова ударился лбом о ступеньку.

Золотой посох метнулся к юноше и удержал его под подбородком, не давая больше кланяться. Владыка смотрел с прищуром, не зная, смеяться или гневаться.

– Фэн, что ты делаешь? В самом деле просишь за неё? Я заметил, что ты изменился, сразу, как ты вошёл: где твоя улыбка? Из-за кого утратил её?

Мяо Фэн молча опустил голову, и владыка стиснул зубы.

– Это целительница погубила твою технику «Омовение весенним ветром»?

– По пути она... много раз спасала вашего слугу. – Мяо Фэн, казалось, не мог подобрать слова, чтобы объясниться. Он беспокойно стиснул руки. – Все эти годы никто, кроме владыки... Ваш слуга просто не хочет смотреть, как умирает глава Долины целителей.

Он говорил очень сбивчиво, но старик мигом всё понял.

– Ясно, – прервал владыка и отложил посох. Его взгляд снова стал спокойным. – Впервые тебя волнует, выживет кто-то или умрёт. Фэн, ты со мной больше двадцати лет, а такого я ещё не видел.

Сильно побледневший Мяо Фэн молчал.

Владыка тоже ничего не говорил, наблюдая за тем, как на лице юноши одно за другим сменяются выражения, которых он никогда прежде не замечал: растерянность, боль, смущение, внутренняя борьба, непонимание, как поступить, и, наконец, решимость. В глубине души владыка был потрясён: этот ребёнок ушёл меньше чем на месяц, а вернулся уже совсем другим... Улыбка, добрый десяток лет не сходившая с лица Мяо Фэна, исчезла, а с ней исчезло и его равнодушие ко всему.

Прежде его глаза были полны спокойной и чистой уверенности в том, что, отнимая жизни, он поступает правильно. Теперь же...

– А если я всё же пожелаю убить главу Долины... – Владыка вновь коснулся его подбородка концом золотого посоха. – Что тогда?

Мяо Фэн растерялся ещё сильнее. Он вздрогнул, опустил взгляд и всё-таки честно ответил:

– Ваш слуга не знает, что будет делать в таком случае.

Ответ, казалось бы, расплывчатый... но в нём явно читалась угроза.

– Какая дерзость! – Владыка, изменившись в лице, обрушил на него посох.

Юноша даже не пытался уклониться или как-то защититься – позволил огреть себя по спине и только тихо выдохнул, но не шелохнулся.

– Как ты смеешь так говорить со мной?! – Удары сыпались на него один за другим. Владыка разъярился и, казалось, готов был забить его насмерть. – Я воспитывал тебя с пяти лет, относился как к родному сыну, а ты теперь угрожаешь мне? Ах ты, волчонок!

Мяо Фэн просто терпел, склонив голову.

– Хорошо! – Владыка отшвырнул посох, откинулся обратно на трон и вздохнул, сдаваясь. – Фэн, это первое, чего ты попросил у меня больше чем за двадцать лет. Что ж, пусть будет так. Видно, эта женщина и впрямь потрясающая!

– Огромное спасибо, владыка! – Глаза Мяо Фэна вспыхнули от радости, и он снова глубоко поклонился... но стоило ему произнести это, как из его горла на нефритовые ступеньки трона хлынула кровь.

Владыка тоже тяжело дышал, держась за сердце. Годы совершенствования техники «Железный конь на льду» сильно истощили его мышцы и меридианы. Старик мучился от боли, и ему становилось хуже с каждым днём. В клане снова назревал бунт – в такое время никак нельзя избавляться от лучшего из своих слуг.

– В этот раз я тебя пощажу. – Владыка слегка усмехнулся. – Надеюсь, ты не закончишь как этот предатель Тун.

– Клянусь следовать за владыкой до самой смерти! – без колебаний отозвался Мяо Фэн.

– Тогда присмотри для меня за этой женщиной. Ты должен понимать: если она решит обмануть меня, то тут же умрёт!

* * *

В темноте слышался только мерный звук капель, разбивающихся о тускло освещённую клетку в самом сердце Снежной тюрьмы. Длинная золотая цепь тянулась вниз и обвивалась вокруг конечностей узника. Время от времени издалека доносились вопли пытаемых, похожие на стенания призраков.

Узник не двигался.

С глухим стуком в клетку упал какой-то предмет. Это оказалась змеиная кожа, в которую был завёрнут ком уже человеческой кожи.

Воздух наполнился запахом крови, но узник и теперь не обратил внимания.

– Что такое? Это же твоего приятеля. Не хочешь посмотреть? – Женщина в синем насмешливо улыбнулась, глядя на него. – А, забыла: даже если бы ты и хотел, всё равно не смог бы. Да, Тун?

Юноша по-прежнему не шевелился. Когда в его тело проник яд «Яблоня семи звёзд», этот блестящий убийца, некогда приводивший в смятение весь мир одним своим именем, умолк, позволяя отраве постепенно разъедать своё тело.

Мяо Шуй начала злиться. Получив от владыки израненного Туна, она намеревалась узнать, куда после провала мятежа подевалась жемчужина из драконьей крови. Мяо Хо умер, и теперь секрет этой вещи – единственной в мире способной прикончить владыку – был известен лишь Мяо Шуй и Туну. Если бы удалось её достать...

Однако Тун молчал, несмотря на все мыслимые и немыслимые пытки.

Люди, прошедшие Горнило Демонов, очень хорошо умеют терпеть боль – так хорошо, что Мяо Шуй даже казалось, что яд действовал быстрее нужного и Тун потерял чувствительность полностью. Иначе как живой человек мог выносить такие мучения?

– А как насчёт этого? – В камеру со стуком упал ещё один предмет. – Сюэ Цзые из Долины целителей оскорбила владыку и была обезглавлена. Помнишь её, а?

Тун вдруг зашевелился, и его полуслепые глаза ярко вспыхнули.

Он попытался нашарить голову, но золотая цепь впилась в его тело, и без того покрытое многочисленными шрамами. Потекла кровь.

С огромным трудом Тун дотянулся кончиками пальцев и... нащупал бороду!

Мяо Шуй рассмеялась.

– Смотри, как испугался! Это голова Мяо Хо!

Тун сел, сгорбившись. Его сердце словно пронзила тысяча игл, а на лице читались ужас и бессилие. Яд постепенно разъедал разум юноши, уничтожая личность, стирая воспоминания – но тень той женщины, казалось, проникла в самую душу.

– Не хочешь, чтобы глава Долины умерла, да?

Глаза Мяо Шуй сияли торжествующим, победным светом. С довольным видом она приблизилась к клетке и тихо сказала:

– Ты же знаешь, что этой целительнице легче было подняться на гору, чем уйти отсюда? Она разозлила владыку. Её обязательно обезглавят. Обязательно. Рано или поздно.

Мяо Шуй хохотнула.

– И это всё из-за тебя, Тун.

Плечи юноши слабо дёрнулись. Раны продолжали кровоточить.

– Мяо Шуй, – вдруг сказал он хриплым голосом. – У меня есть условие.

– А? – С улыбкой женщина склонилась к прутьям клетки. – Что, наконец-то вспомнил, куда делась жемчужина из крови дракона? И чего хочешь взамен? – с любопытством спросила она. – Быстрой и лёгкой смерти или, наоборот, спасения?

– Если поможешь ей уйти отсюда живой и здоровой, я скажу тебе, где та вещь. – Тун опустил взгляд и едва заметно усмехнулся. – Ты ведь тоже хочешь использовать жемчужину, чтобы отравить владыку, верно?

Мяо Шуй вздрогнула от удивления, потом засмеялась и с силой рванула цепь у него на шее.

– Даже здесь пытаешься умничать?! Раз понял мои планы, смерть будет быстрой!

Однако уже через миг она игриво улыбнулась.

– Хорошо, обещаю. Да и зачем мне эта целительница? Я только хочу, чтобы владыка умер. Но имей в виду, что тебя в живых не оставлю ни за что.

Тун не изменился в лице. Он понял, что ему осталось недолго, в тот самый миг, как услышал, что отравлен ядом «Яблоня семи звёзд».

– Я стёр жемчужину в порошок и покрыл им лезвие Лисюэ. – Тун, закрыв глаза, прошептал свою последнюю тайну. – Если хочешь убить владыку, добудь сперва меч.

У Мяо Шуй перехватило дыхание, и она пробормотала:

– Так вот почему её нигде нет, как ни ищи... Вот почему!..

Затем засмеялась и похлопала узника по плечу.

– Не волнуйся, я сдержу слово. – Она сделала паузу и многозначительно улыбнулась. – Никак не ожидала, что вы с Мяо Фэном – самые безжалостные и бесчувственные люди дворца Великого Света – будете так отчаянно сражаться за её жизнь. Просто удивительно. Она что – заклятие на вас какое наложила, эта ваша госпожа Сюэ?

– Мяо Фэн? – поразился Тун.

Почему самый верный слуга владыки хотел защитить Сюэ Цзые?

– В любом случае мне следовало бы поблагодарить главу Долины целителей, – улыбнулась Мяо Шуй. – Благодаря ей основы техники «Омовение весенним ветром» разрушены, так что Мяо Фэн, который тревожил меня больше всего, теперь не опасен. Мяо Куну на всё плевать, Мин Ли мёртв, Мяо Хо тоже, а ты бесполезен, поэтому всё будет просто.

Тун потрясённо поднял голову. Он много лет был соперником Мяо Фэна, зачастую бился рядом с ним и хорошо понимал, какой силой обладает техника «Омовение весенним ветром». Мяо Фэн мог практиковать её только потому, что его разум оставался спокоен и прозрачен, как горное озеро. Каждое движение этого человека было идеальным, а волновала его только безопасность владыки... но кто-то сумел пробиться через его внутреннюю безмятежность!

Как ей удалось?

* * *

Сад Радости на высочайшем пике хребта Куньлунь считался самым роскошным местом во дворце Великого Света и приводил в восторг всех, кто тут побывал. Ни один гость ещё не захотел уйти отсюда по доброй воле. Даже лучшим убийцам из Горнила Демонов доводилось попасть сюда лишь благодаря поистине выдающимся заслугам. Это был мир из стекла и драгоценных камней, поражающий воображение: золотые и яшмовые деревья, текущие повсюду нефритово-зелёные источники; здесь подавали сладкое вино, чистое молоко и душистый мёд. Среди родников и лесов пели бесчисленные редкие птицы и бродили невиданные животные. У источников, в рощах и среди лабиринтов встречались прелестные юноши и девушки, нежно улыбающиеся каждому гостю и с охотой выполняющие любые его просьбы.

Сюэ Цзые как раз размышляла об этом, сидя в павильоне Совершенного Нефрита, когда её навестил человек в белом.

– Глава Долины, уже обустроились?

Внутри горел огонь; от тепла и уюта легко забывалось о морозе и снеге снаружи. Сюэ Цзые едва не задремала, но, заслышав знакомый голос, тут же встрепенулась.

– Это ты? – Её глаза сверкнули.

Мяо Фэн молча поклонился. Она смотрела на него со смесью гнева и презрения. Кажется, дурные поступки, которые он совершал со вчерашнего дня, полностью разрушили её доброе впечатление о нём.

Целительница никогда не смогла бы примириться с убийцей невинных людей.

– Отдохните как следует. Завтра утром этот слуга придёт проводить вас, и вы сможете осмотреть владыку. – Он слегка поклонился, не собираясь задерживаться.

– Где Минцзе? – Сюэ Цзые поднялась. – Я хочу его увидеть.

– Пока владыке не станет лучше, глава Долины не сможет увидеть Туна, – спокойно ответил Мяо Фэн и развернулся... но, сделав шаг в сторону выхода, вдруг споткнулся. К счастью, он успел схватиться за стену.

Сюэ Цзые увидела, что пальцы его оставили кровавые отпечатки.

– Мяо Фэн! – воскликнула она, стрелой метнулась к нему и ухватила за плечо. – Ты ранен? Дай посмотрю!

Он не обернулся – только чуть улыбнулся:

– Всё в порядке. Главе Долины не о чем беспокоиться.

– Чушь! – Нащупав пульс на кисти, она пришла в ярость и ужас: – Твои прежние раны ещё не зажили, а ты где-то получил новые? Мне нужно осмотреть тебя!

Мяо Фэн уже стоял за порогом, Сюэ Цзые – внутри комнаты... и оба не собирались отступать.

Снег сыпался хлопьями, укрывая Мяо Фэна. Целительница держала настойчиво: она никак не желала ослабить хватку и упустить его, как теряют в сугробе вещь, разжав руки. Мяо Фэн взглянул на заснеженные вершины гор. Холод в его сердце и тепло от ладони на плече боролись между собой, как лёд и пламя.

Если бы Сюэ Цзые знала, что именно он едва не убил её той ночью, разжала бы руку?

Однако замешательство длилось недолго. Женщина сильно закашлялась: за те несколько мгновений, что она провела у открытой двери, холодный воздух сделал своё дело.

– Вернитесь в комнату! – воскликнул Мяо Фэн, разворачиваясь и цепляясь за дрожащую руку.

– Хорошо. – Целительница лукаво улыбнулась, словно провернула какой-то трюк. – Но тогда и тебе придётся войти.

Мяо Фэн не нашёл в себе сил вырваться, и она затащила его обратно.

Тепло комнаты тут же согрело Сюэ Цзые, однако лицо её так и не просветлело. Виной тому были раны Мяо Фэна.

– Кто?.. – пробормотала она, глядя на следы от ударов у него под одеждой. – Кто это сделал? Такая жестокость!

Всю спину юноши покрывали багровые кровоподтёки, перечёркивающие друг друга. Каждый по цуню шириной, длиной – по чи. Очевидно, удары наносили с большой силой и почти наверняка повредили внутренние органы.

Сюэ Цзые осторожно прикоснулась к ранам. Мяо Фэн не издал ни звука, но его колотила дрожь.

– Это следы от золотого посоха! – вдруг поняла она. – Так этот подонок бил тебя?

Мяо Фэн еле заметно вздрогнул, однако не ответил.

– Да с какой стати?! – в ярости бранилась Сюэ Цзые, пока искала лекарство. – Ты и так послушнее некуда, поклоняешься ему как богу, а он тебя ещё и бьёт! Просто бешеный пёс...

Не успела она договорить, как в горло ей упёрся палец.

– Даже если вы уважаемая гостья, нельзя так грубо говорить о владыке, – тихо сказал Мяо Фэн, обернувшись.

– Ты... – Целительница с изумлением посмотрела на юношу. – Ты защищаешь его?

Мгновение она молчала, а затем в её глазах появилось отчаяние.

– Я ведь помочь тебе хочу... Почему ты всегда ведёшь себя вот так?

Его палец по-прежнему касался её кожи; Мяо Фэн чувствовал тепло и движение связок, когда целительница говорила. На миг тайная нежность затопила его естество, и Мяо Фэну перехотелось убирать руку, но он всё же сделал это и спокойно сказал:

– Я получил заслуженное наказание за оскорбление владыки.

Он поднялся, не дожидаясь лекарства.

– Глава Долины, повторюсь: незачем беспокоиться и спасать таких, как я.

Сюэ Цзые в растерянности наблюдала, как юноша одевается и выходит. Она подошла к двери и окликнула его:

– Ями! Ями!

Однако посланник Мяо Фэн из дворца Великого Света ушёл не оглядываясь. Кажется, это имя ныне было ему чужим.

Снежинки падали ему на плечи и, словно дурачащиеся лёгкие духи, холодом целовали в лоб. Мяо Фэн шёл, склонив голову и подавляя кровь, готовую выплеснуться из горла. Через несколько шагов он горько улыбнулся, думая, что этому и в самом деле пора положить конец. Завтра он проводит целительницу, а та осмотрит и вылечит владыку. После нужно увести её как можно быстрее, пока не случилось ещё какой беды.

Мяо Фэн не хотел, чтобы Сюэ Цзые узнала о том, что случилось в прошлом, и о том, почему он разгневал владыку. Пусть просто возвращается в свою Долину целителей и живёт там счастливой, спокойной жизнью.

Они из разных миров. Слишком разных.

«Я ведь помочь тебе хочу...» – эти её слова так и звучали у него в голове. Грустные, беспомощные... но полные тепла, которого Мяо Фэн никогда и ни от кого не получал. Сюэ Цзые протянула ему руку, но он так и не решился ответить, боясь запачкать её чистую белую ладонь.

Той ночью двенадцать лет назад Мяо Фэн пролил море крови... и теперь оно его поглотило.

* * *

Сумерки опустились на снежную вершину, окутали её; бесчисленные золотые деревья и нефритовые цветы потускнели, а потом и вовсе растаяли в темноте.

Сюэ Цзые сидела одна в тёплой комнате, полной аромата благовоний, и разглядывала свои руки, глубоко погрузившись в размышления. Завтра она пойдёт к главе клана... этими самыми руками вылечит демона, чтобы он снова держал в страхе весь Запад, превращал одного ребёнка за другим в хладнокровных убийц, уничтожал любого на своём пути... Она... наверное, трусиха и думает только о себе, да?

Чтобы спасти близкого человека, она заодно спасала демона, потворствовала ему, помогая и дальше отравлять чужие жизни, губить невинных людей!

Целительница криво улыбнулась и пригляделась к своей ладони. Говорят, по ладоням можно прочесть судьбу... Линии жизни Сюэ Цзые были очень странные: на всех пяти пальцах они закручивались в спирали, а ладони прорезывали три глубокие ломаные черты, сходящиеся воедино.

Она настолько погрузилась в созерцание линий, которые должны были обозначать её жизнь, что даже не заметила, как кто-то тихо вошёл.

– Глава Долины... – Женщина в синем ненадолго замолчала, а потом всё же предложила: – Погадать вам?

– Госпожа Мяо Шуй? – Сюэ Цзые меньше всего ожидала увидеть здесь её. Гостья стояла в дверях и держала в руке меч.

Хоть до сих пор Сюэ Цзые встречала Мяо Шуй только раз, той удалось произвести неизгладимое впечатление. Эта женщина была живым воплощением утончённости и изысканности, соблазнительной и источающей тонкий аромат. Сюэ Цзые с первого взгляда поняла, что Мяо Шуй, вероятно, практикует техники соблазнения.

– Думаю, в линиях судьбы главы Долины трудно разобраться. – Мяо Шуй с улыбкой уселась, взяла её за руку и присмотрелась. – Это же знаменитая «расколотая ладонь»^[40]. Люди с такими чертами очень умны, но слишком упрямы, и их жизнь полна взлётов и падений, которые часто невозможно ни предсказать, ни управлять ими.

Сюэ Цзые смотрела на неё, не понимая, к чему клонит гостья, и молчала. Затем перевела взгляд на меч в руке Мяо Шуй и обомлела: это же тот, которым прежде владел Тун!

– Госпожа Сюэ, а ваша линия жизни хороша. Она разорвалась посередине, но множество мелких черт соединяют два отрезка, указывая на то, что вы некогда с трудом спаслись от смерти. – Мяо Шуй улыбнулась. – Хороша и линия ума. Вы мудры, сильны и обо всём имеете своё мнение, но вам трудно будет стать доброй женой и хозяйкой дома.

Ещё раз приглядевшись к ладони целительницы, женщина тихо продолжила:

– К несчастью, линия сердца у вас не очень хорошая. Очень запутанная. Вам много раз придётся делать трудный выбор. Глава Долины, вам повезёт: вы встретите много достойных мужчин. Но...

Она посмотрела Сюэ Цзые в глаза.

– Но тут так много других линий, которые её перечёркивают... а значит, повсюду на пути вас поджидает опасность. Большая часть того, о чём вы мечтаете, никогда не сбудется.

Сюэ Цзые нахмурилась и отдёрнула руку.

– Госпожа Мяо Шуй, к чему эти разговоры? – Она поднялась, слегка раздражённая. – Уже поздно, я хочу отдохнуть.

Несмотря на то что Мяо Шуй бесцеремонно выставляли за дверь, та даже не шелохнулась – лишь склонила голову, не переставая улыбаться.

– Глава Долины идёт набираться сил, чтобы как можно лучше лечить владыку?

– Да, – холодно ответила Сюэ Цзые.

Может, теперь эта женщина уберётся?

– Глава Долины – талантливая целительница и, разумеется, сможет вылечить владыку... – Мягкий голос Мяо Шуй прозвучал необычайно безжалостно, когда она добавила: – Но точно ли вы хотите спасти того, кто погубил весь клан Мо?

– Что?.. – Сюэ Цзые вскочила.

Откуда эта женщина могла знать о бойне, случившейся двенадцать лет назад?

– Тсс... – Мяо Шуй прижала палец к губам и оглянулась. – Я пришла сюда тайно.

Побледнев, целительница понизила голос, который начал дрожать:

– Что ты сказала? Повтори... Всех в деревне клана Мо и в самом деле убил владыка?!

Гостья кивнула.

– Это обычное дело для дворца Великого Света.

– Но почему? – Глаза Сюэ Цзые гневно сверкнули. – Зачем убивать простых людей?

– Из-за Туна. – Мяо Шуй рассмеялась, холодно глядя на собеседницу. – Он талант, который унаследовал давно утерянное искусство отражения взгляда. Заполучив Туна, владыка уничтожил всю деревню, чтобы искусство это не досталось больше никому и никогда. Для него убить нескольких людей – всё равно что мух прихлопнуть.

Сюэ Цзые едва не задохнулась от злости, не в силах вымолвить ни слова.

– В резне участвовал и брат Мяо Фэн, – усмехнулась Мяо Шуй. Увидев, как целительница побледнела и рухнула на прежнее место, она втайне обрадовалась. – За одну ночь убили сто тридцать семь человек. Владыка так сказал.

Мяо Фэн? Он тоже?..

Онемев от такого удара, Сюэ Цзые хватала ртом воздух... и вдруг вспомнила разговор днём.

«Глава Долины, повторюсь: незачем беспокоиться и спасать таких, как я», – сказал Мяо Фэн.

Теперь целительница прекрасно поняла, почему он так смотрел на неё.

– Сволочь! – Она стиснула зубы и процедила: – Какая же сволочь!

– Итак... – Мяо Шуй искоса глянула на неё. – Неужели хочешь спасти ещё одну сволочь?

Дыхание Сюэ Цзые сбивалось, руки дрожали, она была бледна, однако не произнесла ни слова.

Мяо Шуй продолжала улыбаться, но чувства её были в смятении: даже узнав правду, целительница всё ещё сомневалась?

– Если откажусь, что будет с Минцзе? – Сюэ Цзые подняла голову и посмотрела на собеседницу, сжав кулаки. – Его убьют?

– Так всё дело в этом? – Мяо Шуй, не сдержавшись, рассмеялась в голос. – Дура! Да ты не поняла ещё, что за человек наш владыка? Думаешь, он освободит своего ученика, даже если исцелится? Владыка сделал с ним то, что хуже смерти!

Сюэ Цзые на миг потеряла дар речи.

– Он... Что с ним?

– Не веришь? Хочешь сама увидеть и убедиться? – Мяо Шуй с улыбкой поднялась и взяла со стола меч Лисюэ. – Тогда пойдём со мной.

Целительница колебалась.

Все во дворце Великого Света хранят свои тайны: от Туна до Мяо Фэна. Какой резон этой Мяо Шуй, одной из пяти Поименованных, так заботиться о делах главы Долины целителей?

– Зачем ты рассказала мне всё это? – Сюэ Цзые хотела, чтобы её слова прозвучали сурово, но могла только хрипеть.

Гостья оглянулась.

– Сама как думаешь?

Не дожидаясь ответа, она грациозно отошла и открыла тайный проход.

– Разумеется, потому, что я тоже хочу, чтобы владыка умер.

Глава 11
«Яблоня семи звёзд»

Вскоре крики прекратились, и тюрьма погрузилась в тишину

Золотые цепи удерживали Туна внутри огромной железной клетки, которую охранял мастиф. Темнота накрыла юношу как саван. Он закрыл глаза, неспособные больше ясно видеть, и спокойно ждал встречи со смертью, что приближалась шаг за шагом.

Кажется, такое же чувство он испытывал больше десяти лет назад?

Искушающий, притягательный голос снова прозвучал в его воспоминаниях...

– Я должен выйти отсюда! Должен! Выпустите меня! – Мальчик чувствовал, что тьма вокруг скоро сведёт его с ума.

Вдруг темнота вокруг разлетелась на тысячи осколков, пятна света мелькнули у него перед глазами, и всё погасло.

Теперь, привязанный к клетке, убийца видел только кровь, льющуюся в пустоте; слышал лишь пронзительные крики. Его охватил ужас. Он побледнел и содрогнулся.

Маленький Тун был не в себе, когда согласился заплатить за свободу любую цену. Те слова снова и снова звучали в голове, причиняли боль...

Двенадцать лет назад, когда ему было всего четырнадцать, он заключил сделку с демоном и продал себя!

Наконец Тун не выдержал и уронил голову на грудь.

Шёл уже четвёртый день... Яд, попавший в мозг через глаза, незаметно стёр большую часть воспоминаний: годы борьбы за выживание в Горниле Демонов; как он стал лучшим убийцей во дворце Великого Света; захватывающее дух время, когда он исходил вдоль и поперёк Западный край, охотясь за головами местных князей...

Блестящее и кровавое прошлое бледнело и истончалось в памяти, пока не исчезло совсем. Однако некоторые воспоминания, наоборот, с каждым днём будто становились только ярче.

Почему... почему он не мог просто забыть об этом?

Обрывки, оставшиеся в сознании, обернулись для него мучением – так не лучше ли окончательно стать безумцем?

«Если не выйдет убить Мяо Фэна, убейте целительницу, которая будет с ним» – этот приказ он отдал сам! Сам!

Левой рукой Тун обхватил золотую цепь на запястье и вдруг с размаху ударился головой о прутья клетки. Мысли сводили его с ума. Проклятье! Он самый безжалостный и бесчестный человек на свете! Так боялся смерти и в то же время так хотел жить, что наплевал на всякую благодарность и решил пожертвовать той, которой дорожил больше всего на свете!

Вдруг узник почувствовал слабое движение воздуха. Тяжёлая железная дверь бесшумно приоткрылась, и помещение залил яркий свет, отражающийся от снега снаружи. Мастиф в клетке рядом с ним яростно залаял.

Кто-то вошёл.

Эта девка Мяо Шуй? Он даже не повернулся в сторону входа.

– Минцзе, – раздался в темноте мягкий, чуть подрагивающий голос.

Тун вздрогнул, как от удара молнии, и поднял почти слепые глаза. Ему чудится? Женский голос... такой знакомый...

– Минцзе... – Он опомнился, только когда тёплая мягкая рука нежно коснулась его щеки.

Кто-то и в самом деле подошёл к нему в темноте и теперь стоял очень близко. Неизвестная остановилась в шаге, словно не смея посмотреть в глаза ему, запертому в железной клетке. Женщина шёпотом повторяла полузабытое имя, точно воскрешая память о том человеке, которым он был когда-то.

Это... это сестра сяо Е?

Он вне себя от радости вскинул голову. Она? Она здесь?! Но уже в следующий миг почувствовал, как её рука коснулась его глаз, и отшатнулся. В угасшем взгляде мелькнуло ожесточение.

– Уйди! – хрипло выпалил Тун.

Женщина, приближавшаяся к нему сквозь темноту, замерла в испуге.

– Минцзе?

– Мяо Шуй, ты что делаешь? – Тун, стиснув зубы, с яростью спросил ту, что пряталась где-то во мраке. Если бы он мог, то просто убил бы мерзавку. – Зачем привела её сюда? Я сказал тебе не делать этого!

За дверью раздался мягкий смешок.

– Может, мне хочется иногда проявить доброту. – Мяо Шуй свистнула, подзывая мастифа, который всё ещё рычал и скалил зубы, и продолжила: – Тун, я уже нашла твой меч Лисюэ в оружейной, так что сделаю тебе послабление. Прощайтесь. Времени у вас мало.

Потрясённый, он хотел спросить что-то ещё, но Мяо Шуй уже закрыла дверь.

Стало темно и тихо.

Тун молчал, не зная, что сказать и сделать. Он понимал, что целительница по-прежнему рядом, угадывал даже её дыхание. Воспоминания нахлынули ревущим потоком, и в сердце его вспыхнуло единственное желание: исчезнуть.

«Я не хочу её видеть... Не хочу!»

Или, может быть, он боялся, что это Сюэ Цзые видит его таким: окровавленным, связанным золотой цепью по рукам и ногам, с собачьим ошейником на шее. Он был бледен и жалок – хуже калеки.

Море, двенадцать лет носившее его по волнам, отступило и выбросило на берег прямо перед этой женщиной.

– Уйди! – процедил Тун сквозь стиснутые зубы.

Но вместо этого две нежные трясущиеся ладони коснулись его век, за которыми некогда полыхал, а теперь угас огонь.

– Минцзе... что с тобой? Неужели глава клана...

Он не мог видеть выражения её лица, но хорошо слышал жалость, и это стало последней каплей для его сердца, переполненного болью. Он отпихнул её и выпалил:

– Не надо! Иди уже! Давай...

Тун не успел сказать: «Уходи». Послышался шорох, и горячая слеза упала ему на лицо.

В тот же миг его маска гордости развалилась на куски.

– Ты... – Юноша больше не мог сдержать чувств.

– Минцзе, вспомнил наконец? – Голос Сюэ Цзые дрожал. – Теперь знаешь, кто я?

Даже в темноте Тун ощущал взгляд целительницы, когда она звала его давно забытым именем.

Что же это?! Так не должно быть!

Не в силах больше терпеть её доброту, он вдруг стиснул руку и крепко прижал Сюэ Цзые к прутьям клетки.

Женщина вскрикнула от неожиданности, оказавшись с ним лицом к лицу.

Тун с силой сжимал запястья Сюэ Цзые. Дрожа, она закрыла глаза. Дыхание сбилось, мысли смешались, словно в голове зазвучали тысячи голосов. Всего за несколько мгновений бесчисленные страдания потоком обрушились на неё. Боль была такая, что хотелось умереть, но вместе с тем Сюэ Цзые чувствовала себя живой.

– Тебе... обязательно нужно было довести меня до этого? – спросил Тун. Его низкий голос хрипел, и он никак не мог с ним совладать. – Почему ты ещё здесь?

Не договорив, Тун зажмурился, и слёзы потекли из его глаз.

– Почему?! – Он потерял всякое самообладание. – Твой Минцзе давно мёртв!

Сюэ Цзые потрясённо посмотрела на юношу. От его горделивости не осталось и следа.

– Почему ты всё ещё здесь? – разжав пальцы, повторил Тун. На запястье женщины остались следы. В его сердце словно разом обрушились стены, и он судорожно всхлипнул, содрогнувшись всем телом, привалился к клетке и отвернулся. – Почему?.. Хочешь полюбоваться, каким стал твой Минцзе?

Сюэ Цзые молча потянулась и крепко обняла юношу Обняла так, как обнимала бы маленького мальчика, которого потеряла много лет назад. Она чувствовала, как тот трясётся от сдерживаемых рыданий. Некогда этот убийца напоминал кусок холодной стали – непробиваемый и холодный, – но чувства разъели его волю, как ржавчина, и он упал ей в объятия.

– Минцзе... Минцзе... – Сюэ Цзые коснулась впалой щеки Туна и шепнула: – Всё хорошо. Старик пообещал, что отпустит тебя, когда я его вылечу.

Да. Он стал убийцей из-за неё и сейчас должен измениться также из-за неё.

– Бесполезно...

Далеко не сразу, но Тун справился с собой. Затем он мягко отстранился и шепнул:

– Всё это бесполезно: я отравлен ядом «Яблоня семи звёзд».

– Что?! – воскликнула Сюэ Цзые, бледнея.

Она была главой Долины целителей и лучше всех знала, что это значит. В «Тайном сокровище целителя» было сказано:

«Он один из опаснейших в мире и стоит рядом с красной макушкой журавля^[41], жёлчью павлина, слюной чёрного паука и щитомордника, трупным ядом, радужным грибом, яшмовыми яйцами шелкопряда, рвотным корнем, девятым видом почек белого корнеплода. Среди них яд „Яблоня семи звёзд“ не самый сильный, но самый страшный: бесцветный, не имеет запаха и вкуса. Ни один человек не может определить его и уберечься. Этот яд сперва разрушает разум, а потом и тело. Противоядия нет».

В голове у Сюэ Цзые помутилось, и она невольно сжала руки, словно боялась, что стоит ослабить хватку – и человек перед ней исчезнет.

– Ты слишком наивна... Владыка не собирается меня отпускать, – шепнул Тун, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – Договариваться с ним об этом всё равно что просить у тигра его шкуру. Не тревожься больше обо мне – просто постарайся выбраться как можно быстрее. Мяо Шуй обещала, что поможет тебе уйти живой и здоровой.

Сюэ Цзые с изумлением взглянула на Туна и еле заметно улыбнулась. Тун назвал её наивной, а сам доверился Мяо Шуй... но оба пошли на такое по одной и той же причине: чтобы спасти близкого человека. Они были в отчаянии и никакого другого выбора не имели.

– Сестра... сестра сяо Е, оставь меня.

Ему понадобилось усилие, чтобы выговорить имя, которое он не вспоминал двенадцать лет.

– Уходи из дворца Великого Света как можно быстрее: здесь слишком опасно. Я заслуживаю того, что со мной случилось, но ты...

Тун ведь пытался убить владыку совсем не из-за простых людей семьи Мо, погибших в прошлом, а из-за своего жадного стремления к власти! Человек, который вёл такую жизнь, как он, рано или поздно должен был закончить подобным образом. Но не Сюэ Цзые...

– Глупости! Пока жива, я тебя не брошу! – Целительница прикрыла на миг глаза, словно принимая решение. – Минцзе, не тревожься: я знаю, что делаю.

Она зажгла маленький светильник с помощью огнива, достала сумку с лекарствами, которую прихватила с собой, и легонько сжала плечо Туна.

– Сядь, дай мне взглянуть.

Он молча сел и позволил ей заняться ранами. Опомнился, только когда восемь акупунктурных точек одна за другой запечатались и он не мог и пальцем шевельнуть. Юноша прищурился, пытаясь рассмотреть её получше.

Тун не видел её двенадцать лет и, быть может, не увидит больше вообще. Ему мучительно хотелось узнать, какой она стала, но зрение больше не могло в этом помочь.

Сюэ Цзые долго молчала, затем поднялась.

– Я выйду ненадолго. Подожди меня.

Юноша горько улыбнулся в темноте. Что тут ещё можно было сделать? С этим ядом не справится никто.

* * *

Снаружи тюрьмы лежал снег, который никогда не таял: его защищала от солнца тень хребта Куньлунь.

Стоило Сюэ Цзые открыть железную дверь, её встретил яркий свет и она увидела женщину в синем, прогуливающуюся неподалёку с мастифом.

– Уже закончила? – рассмеялась Мяо Шуй, с удивлением обернувшись к ней. – Я думала, вы с вашим прежним приятелем найдёте о чём поговорить.

Целительница, стоя у двери тюрьмы, смерила взглядом Мяо Шуй, а потом вдруг требовательно протянула руку и сказала:

– Дай мне ключ.

– Какой ключ? – растерялась Мяо Шуй, придерживая рычащего мастифа.

– Ключ от замков на золотых цепях. – Сюэ Цзые продолжала держать руку. – Дай его мне.

Мяо Шуй вновь залилась смехом.

– С какой стати? Тебе не кажется, что это уж слишком? Тун – предатель, и, если я сделаю это, тоже предам владыку!

– Правда? – перебила её Сюэ Цзые. – Ты же хочешь убить его.

Смех Мяо Шуй тут же оборвался, словно в неё вонзилась острая стрела, и она мрачно посмотрела на женщину в фиолетовом.

– Я не могу справиться с ядом «Яблоня семи звёзд», но не хочу, чтобы Минцзе умер как собака. Ты дашь мне ключ, а я убью для тебя эту старую сволочь, – сказала Сюэ Цзые, не меняясь в лице. – Завтра же.

Мяо Шуй пару мгновений пристально смотрела на собеседницу, а потом, оживившись, усмехнулась.

– Смелая такая... А ты не откажешься от своих слов?

– В себе я уверена больше, чем в тебе, – холодно отозвалась целительница. – Я должна отомстить за Минцзе и семью Мо! Дай мне ключ – и получишь то, что хочешь.

Поколебавшись, Мяо Шуй всё-таки протянула руку и уронила связку золотых ключей на ладонь Сюэ Цзые.

– Бери.

Как бы там ни было, Туна отравили ядом «Яблоня семи звёзд». Тут уж что ни делай, а он и нескольких дней не проживёт. Эта женщина понятия не имеет о боевых искусствах, так почему бы и не пойти ей навстречу? Лучший исход – позволить ей убить владыку, а затем прикончить их обоих.

– Хорошо, – Сюэ Цзые кивнула, сжав ключи. – Мне нужно немного времени, а после мы поговорим.

* * *

Услышав, как снова открывается железная дверь тюрьмы, человек в клетке почувствовал, что его захлестнуло счастье: сестра сяо Е вернулась!

Её не было всего несколько мгновений, но для Туна это время в темноте и одиночестве показалось вечностью. Он почти потерял надежду и теперь хотел встать навстречу Сюэ Цзые, однако золотая цепь и ошейник не позволили.

– Минцзе, успокойся, – ровным голосом сказала Сюэ Цзые. Она освободила его и нежно похлопала по плечу. – Я осмотрю твои раны.

Он молча повиновался. Его снедала боль, и яд всё больше разъедал тело, но Тун стойко терпел, словно боялся, что одного звука будет достаточно, чтобы нарушить умиротворение этого мига. Каждое мгновение, которое они проводили вместе, было драгоценно.

Они не виделись больше десяти лет, а после, столкнувшись нос к носу, не узнали друг друга... а встретившись снова, но уже на грани жизни и смерти, сразу же должны были расстаться.

Несмотря на боль, Тун наслаждался моментом. Желание убивать и жестокость, наполнявшие его сердце все эти годы, развеялись, как тьма на рассвете. Он не думал сейчас ни об убийствах, ни о мести – просто хотел провести остаток жизни вот так: молча сидя рядом с сестрой сяо Е, а потом тихо умереть у неё на руках.

Сюэ Цзые времени не теряла. Прикрепив светильник к прутьям клетки, она зачерпнула мазь и быстро принялась её втирать. Как только мазь попадала на рану, кровь останавливалась. В тюрьме было холодно, и целительница периодически кашляла – сухо и резко.

– Сестра сяо Е, – встревожившись, позвал Тун.

– Со мной всё хорошо. Потерпи.

Сюэ Цзые нанесла мазь на раны и занялась головой Туна, медленно надавливая пальцами на брови и виски. Вдруг она резко двинула рукой, между её пальцами что-то вспыхнуло, и четыре серебряные иглы вонзились в голову с обеих сторон.

Височная точка и точка тянь-инь оказались запечатаны. Серебряные иглы вошли внутрь на два цуня, но Тун, несмотря на сильную боль, не издал ни звука.

– Открой глаза, – услышал он нежный голос над ухом.

Юноша ничего не видел, но в миг, когда послушно распахнул глаза, почувствовал, как век коснулось что-то мягкое и влажное.

– Нет! – Тун инстинктивно попытался отодвинуться, вот только Сюэ Цзые заранее обездвижила его. Осознав, что она делает, юноша с ужасом закричал: – Стой!

Целительница обхватила его за плечи, крепко придерживая голову, наклонилась и кончиком языка облизнула глаза, повреждённые ядом.

Тун изо всех сил пытался закрыть их, однако понял, что больше не может даже этого.

«Она всё продумала? Но для чего?» – потрясённый догадкой, Тун попытался призвать внутреннюю силу и пробиться сквозь заблокированные точки, однако из-за тяжёлых ран потерпел неудачу. Он пробовал снова и снова, но тщетно: Сюэ Цзые всё так же держала в темноте его голову, медленно и нежно слизывая яд с глаз.

Тун чувствовал её дыхание на своём лице, мягкие прохладные прикосновения языка, от которых мучившая его головная боль постепенно начала утихать. При этом с каждым мигом на юношу накатывали новые волны ужаса, а мысли роились в сознании.

Что она делает? Что она делает?! Это «Яблоня семи звёзд», самый страшный яд в мире! А сестра сяо Е дотрагивается до него языком!

«Стой! Хватит!» – он прокричал бы это как безумец, но был так потрясён, что не мог издать ни звука.

Огонь, освещающий камеру, постепенно угас, а тёплые прикосновения продолжались. Тун понимал, что прямо сейчас Сюэ Цзые забирает этот страшный яд себе.

Нет... нет, нет, нет! Чудовищная боль пронзила сердце, словно молния, уничтожая самообладание Туна. Его глаза были сухи больше десяти лет, но сейчас наполнялись слезами, которые слизывал нежный кончик языка. Солёный, горький вкус, вкус яда – время словно замерло, и в тёмной, холодной Снежной тюрьме царила такая тишина, что можно было услышать, как разбивается на тысячу осколков сердце юноши.

Сюэ Цзые сплюнула, выпрямилась и вздохнула.

– Вот так. – Она слабо улыбнулась, достала другую мазь и осторожно нанесла её на глаза Туна. – Яд я убрала. Теперь используем змеиную жёлчь, чтобы вернуть тебе зрение.

– Ты... – Точка я-сюэ, отвечающая за речь, не была запечатана, но Тун не нашёлся что сказать.

Он был очень бледен.

– Видишь хотя бы тень? – Целительница помахала рукой у него перед лицом.

Юноша проследил за движением её руки.

– Отлично. Говорят, от «Яблони семи звёзд» лекарства нет... Так вот: это чепуха. – Сюэ Цзые радостно рассмеялась. – Двадцать лет назад глава Линься столь усердно искала его, что даже умерла от переутомления. Но нашла! Этот яд смертельно опасен, если попадает на кожу, и распространяется очень быстро. Однако, пользуясь иглами целителей, можно согнать всю отраву в одну точку, а затем использовать своё тело как проводник, чтобы вылечить человека без всяких снадобий, – сказала она негромко с явным удовлетворением от победы над ядом, который считался неизлечимым. – В последних записях главы Линься говорится, что целительница по фамилии Чэн тоже с успехом использовала этот способ.

Сюэ Цзые казалась спокойной и даже какой-то безмятежной.

– Так что этот яд излечим... просто большинство целителей... не хотят рисковать собой...

Страшная отрава, коснувшись кончика её языка, моментально начала распространяться. Речь замедлялась с каждым новым словом, у женщины закружилась голова, она покачнулась и чуть не упала.

– Сестра сяо Е! – выпалил Тун наконец.

– Ничего страшного. – Она быстро вынула из-за пазухи чудесную нефритовую пилюлю и сунула в рот, чтобы сдержать распространение яда.

Через несколько мгновений лекарство, казалось, подействовало. Сюэ Цзые посмотрела на Туна и улыбнулась. Взгляд её был твёрд. После она достала маленькую нефритовую бутылочку.

– Минцзе, я не позволю тебе умереть у меня на глазах, так же как умерли Сюэ Хуай и все люди из деревни.

В полумраке она вытряхнула ярко-красную пилюлю, и её аромат заполнил камеру.

– Это пилюля из белой росы Чжуго. Ты, наверное, слышал о ней. – Сюэ Цзые вложила её в рот Туну, и та нектаром растеклась у юноши на языке, наполняя его тело небывалой лёгкостью.

– Береги себя. – Целительница вытерла струйку крови, сочившуюся изо рта, и опустила руку. – Не думай больше о вашем главе.

Тун вздрогнул: не думать больше о владыке? Неужели она...

– Минцзе, твои акупунктурные точки сами разблокируются через двенадцать часов. – Сюэ Цзые отошла и мягко продолжила: – Сейчас я освобожу тебя, только ты подожди, пока глаза не начнут нормально видеть. Потом сразу уходи отсюда. С твоей силой тебя точно не смогут поймать.

Она помолчала и добавила:

– Но больше не убивай.

С тихим звоном золотые цепи, сковывающие его руки и ноги, упали на землю. Потеряв опору, юноша едва не рухнул следом, однако Сюэ Цзые поддержала его.

– Эта вещь ведь самое драгоценное сокровище для последователей вашего клана? – Она помогла Туну сесть и что-то вложила ему в руку, а затем продолжила говорить с настолько безмятежным выражением лица, что нельзя было даже подумать про яд в её теле: – Вот, возьми. С ним ты, покинув это место, сможешь поступать как хочешь, и никто больше не станет тебе приказывать.

Тун ощупал тяжёлую холодную вещь и содрогнулся всем телом: это была... бирка клана Шэнхо?

Кажется, Сюэ Цзые спланировала каждый свой ход...

– Мне она не нужна, – наконец в отчаянии выпалил он. – Я просто хочу, чтобы с тобой всё было хорошо!

Эти слова потрясли Сюэ Цзые, и слёзы, которые она сдерживала так долго, потекли по щекам. Усталость, накопившаяся в её сердце из-за долгих лет горестей и несчастий, высвободилась, и целительница вдруг потеряла всякое самообладание, качнулась, взглянула в тусклые глаза юноши, обхватила его руками и разрыдалась.

Почему до этого дошло? Как так получилось?

Таким, как они, не суждено даже встретиться: девочке из богатой столичной семьи и бедняку из богами забытой деревни на Крайнем Севере! Их жизни должны были пройти независимо друг от друга. Как же дошло до такого?!

Этот мир заставил их страдать слишком сильно.

– Минцзе... Минцзе, я тоже хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. – Слёзы женщины падали на его лицо. Она задыхалась. – Ты моя единственная родная душа в этом мире, и я не позволю им убить тебя.

– Нет... Сестра сяо Е, ты не знаешь, что я за человек. – Слёзы Сюэ Цзые обжигали его сердце, как расплавленный металл, и Тун пробормотал: – Я недостоин того, чтобы ты спасала меня.

– Глупости. Конечно, я знаю, что ты за человек. – У целительницы перехватило дыхание, но она мягко улыбнулась. – Ты мой брат.

Снаружи кто-то постучал в дверь и прервал их разговор.

Сюэ Цзые, понимая, что это Мяо Шуй поторапливала её, усилием воли взяла себя в руки и встала.

– Я должна идти.

– Не уходи! – закричал Тун. – Иначе мы не увидимся в этой жизни!

Целительница, уже подошедшая к двери, вдруг обернулась и заколебалась.

– В конце концов... Мяо Шуй нельзя доверять, – пробормотала она и вынула палочку благовоний. Затем подожгла и обошла клетку по кругу, позволив при этом дыму задержаться возле Туна, после чего оставила палочку рядом с ним на земле. Та была около трёх цуней в длину и испускала странный фиолетовый дымок.

Закончив, Сюэ Цзые выпрямилась и достала ещё одну пилюлю.

– Прими её.

Тун понимал, что перед уходом сестра сяо Е окружила его защитным барьером. Он вдруг усмехнулся и взглянул на неё прежним, дерзким и непокорным взглядом.

– Не думай, что я хотел, чтобы ты меня спасала. – Юноша отвернулся и холодно добавил: – Да лучше бы я умер.

Сюэ Цзые не смогла удержаться и рассмеялась: сейчас Минцзе был невероятно похож на того мальчика, которым она знала его когда-то. Но прежде чем её смех умолк, женщина без колебаний подняла руку, и серебряная игла вырвалась из неё и вонзилась точно в акупунктурную точку под рёбрами.

– Ты... – Тун онемел и почувствовал, как сознание медленно покидает его.

– Не спорь и поспи. Когда проснёшься, всё уже кончится... – Сюэ Цзые вложила ему в рот противоядие. – Вот увидишь...

Нет! Не уходи! Не уходи! Сестра сяо Е!

В своих мыслях он отчаянно звал её, вот только на самом деле даже глаза держать открытыми больше не мог. Собрав остатки сил, Тун приподнялся, отчаянно глядя на Сюэ Цзые последний раз, но видел лишь размытый силуэт – просто тень, которая отвернулась и ушла прочь, безжалостно оставив его одного.

Такой он и запомнил её на всю оставшуюся жизнь.

* * *

Когда Сюэ Цзые вышла, то увидела Мяо Шуй, которая прислонилась к стене, придерживая возле себя мастифа.

Эта женщина с Запада благоухала таинственным ароматом; Сюэ Цзые, сколь бы хорошей целительницей ни была, не смогла его распознать. Такой же загадкой для неё оставалась сама Мяо Шуй.

– Уже почти третья стража^[42], – сказала, не оглядываясь, Мяо Шуй. – Ты слишком долго.

Сюэ Цзые заперла за собой дверь.

– Тогда давай решим, как лучше поступить завтра.

– Странная ты... – Мяо Шуй взглянула на неё, затем отвернулась, погладила мастифа по голове и шепнула: – Она и правда не боится смерти, а?

Пёс насторожённо глянул на Сюэ Цзые и тихо заскулил.

Снег густо сыпал с небес. В его хлопьях, крупных, как гусиные перья, обе женщины терялись, скрывались из виду.

Кроме мастифа, никто не слышал, о чём они говорили.

Четверть часа спустя Сюэ Цзые слегка кивнула Мяо Шуй, коротко прощаясь, и повернулась, чтобы уйти. Снегопад не прекращался, а мороз усилился. Целительница крепче куталась в рысью шубку и кашляла, не справляясь с холодом.

Мяо Шуй с улыбкой проводила взглядом край фиолетовых одежд, исчезающих в тайном проходе.

– Она и впрямь хороша... Я даже не ожидала, что в этот раз найду такую отличную партнёршу! – Женщина почесала мастифа за ухом, и огромный зверь издал блаженное урчание, похожее на кошачье мурлыкание.

Мяо Шуй смотрела на тонущие в снегу горы Куньлуня. Её глаза хищно блеснули.

– Что ж, теперь, когда сделка заключена... – Она повернулась и приоткрыла дверь в Снежную тюрьму. – Пойди и съешь его: он бесполезен!

Услышав приказ, мастиф вздыбил шерсть, взволнованно заскулил и прыгнул.

Мяо Шуй с усмешкой стояла у входа и крутила в руках короткую флейту, ожидая услышать треск, с которым челюсти зверя переломают кости... но изнутри не доносилось ни звука. Она слегка изменилась в лице, поспешно заглянула внутрь и ахнула.

Темноту рассеивал бледно-красный свет. На ступенях лежал огромный мастиф; он был мёртв. Казалось, смерть настигла его прямо в прыжке.

– Трава разбитого сердца? – воскликнула Мяо Шуй, увидев стелющийся в тусклом свете фиолетовый дым.

Мигом побледнев, она отступила на добрых три чжана.

Эта девчонка и тут постаралась!

Глава 12
Последний удар главе клана

Кони несутся на запад

От пограничной заставы.

Северный ветер холодный

Режет до боли лицо,

И суматошно кружатся

Белые снежные хлопья.

Стоило воротам открыться, как оттуда вырвалось несколько всадников. Как сказали бы в народе, каждый из них был подобен тигру, а скакуны под ними превосходили драконов. Мощные копыта лошадей взрывали снежное поле по пути на запад.

– Приехали только вчера ночью, а на рассвете уже снова в путь, – пробормотал пожилой стражник у ворот. – Видно, дело и правда спешное.

– Они, должно быть, владеют боевыми искусствами. – Молодой человек рядом с ним восхищённо смотрел вслед уезжающей семёрке. – Все носят мечи!

Три дня всадники скакали, почти не отдыхая, и от школы Динцзянь на Центральной равнине добрались до крепости на северо-западной границе. Как бы хороши ни были лошади, на которых они ехали, те уже покрылись пеной и не могли мчаться дальше. Хо Чжаньбай приказал своим братьям перевести дух, связаться с людьми из северо-западного союза боевых искусств и сменить лошадей на заставе Янгуань. Не дожидаясь рассвета, они поехали дальше, направляясь к хребту Куньлунь.

Выл ледяной ветер. На тракте никого не было; Хо Чжаньбай оглянулся на Янгуань, оставшуюся далеко позади, и вздохнул. Вскоре после того как всадники миновали заставу, оказались на землях дворца Великого Света, который властвовал над Западным краем.

В этот раз школа Динцзянь отчаянно стремилась послать сюда семерых своих лучших бойцов, чтобы воспользоваться внутренними неурядицами в этом демоническом дворце и покончить с его господством одним мощным ударом. Хо Чжаньбай, сильнейший боец поколения, без колебаний взял на себя ответственность и повёл всех остальных, пусть даже ради этого пришлось проехать тысячи ли. Но всё же когда он думал о том, с кем им придётся столкнуться, то втайне содрогался.

– Седьмой брат! Тут что-то случилось! – Негромкий голос вывел его из задумчивости, и все остановились.

– Что там? – Хо Чжаньбай спешился и увидел, что звал его Ся Цяньюй, который уехал вперёд проверить дорогу, а теперь возвращался, держа что-то в руке.

– Сабля Дуаньцзинь?! – наперебой потрясённо восклицали всадники.

Этот исполинский чжаньмадао^[43] был знаменитым оружием Тунцзюэ из Горнила Демонов, которым тот лишил жизни бесчисленное множество людей на Западе, перед тем как стать одним из лучших убийц и присоединиться к восьми Всадникам. Откуда ему взяться в этой пустоши?

– Впереди явные следы схватки. – Ся Цяньюй бросил сломанный меч в снег и вздохнул. – Тут перебили всех восьмерых Всадников.

– Что? – Воины потрясённо переглянулись и спешились.

Мертвы! Это и впрямь была невероятная новость для цзянху!

Всего в тридцати чжанах они нашли поле боя, почти полностью заметённое снегом.

Чжуйдянь лишился правой руки, а после кто-то ударил его в грудь мечом; у Тунцзюэ оказалось рассечено горло; Чжуй-фэн, Байту, Яньчжи и Неин умерли в пределах одного круга не больше трёх чжанов шириной. Чэньфу был явно отравлен, а прочим, кроме Чжуйдяня, просто перерезали глотки.

Хо Чжаньбай молча хмыкнул: судя по ранам от меча, их нанёс один человек.

– Невероятно, – пробормотал Вэй Фэнсин, который стоял рядом с ним. – Кто-то в одиночку перебил Всадников!

– Может, они попали в засаду? – предположил Ян Тин, их третий брат.

– Нет. Уверен, что нет. – Хо Чжаньбай поднял с земли меч Чжуйфэна. – Чжуйфэн, Неин, Байту и Яньчжи упали там, где они стояли бы, если бы создавали ловушку «Небесная сеть» – известное оружие клана Шэнхо... Это восемь Всадников сами приехали сюда устроить кому-то засаду.

– Но кого они поджидали? – озадаченно пробормотал Хо Чжаньбай.

Знаменитые воины из школы Динцзянь обменялись взглядами. Некоторые из них побледнели.

В мире не так много людей, способных расправиться с восьмерыми Всадниками разом. Кроме некоторых старых бойцов, которые превратились в настоящие легенды цзянху, проделать подобное могли лишь несколько человек. Все эти бойцы давно уже не покидали Центральной равнины и не выходили за Великую стену, не говоря уже о том, чтобы сражаться с убийцами из Горнила Демонов где-то в снегах... но кто столь силён?..

Семь Клинков двинулись дальше, к Улиастаю.

– Смотрите! – крикнул Вэй Фэнсин, спешившись.

Хо Чжаньбай подошёл ближе и увидел, как тот вытащил из снега обломок меча, чей клинок отливал синевой и раскололся посередине. Рядом лежало тело последней из Всадников, Фэйпянь.

– Погляди на знак. – Вэй Фэнсин перевернул рукоять меча и протянул ему.

На рукояти оказалось вырезанное клеймо в виде пяти языков пламени. Они символизировали Мяо Фэна, Мяо Хо, Мяо Шуй, Мяо Куна и Мин Ли – пятерых Поименованных. Первый язык пламени был самым длинным и олицетворял Мяо Фэна.

Хо Чжаньбай молча кивнул.

И верно: единственный в Западном крае, кто мог бы проделать такое, – Мяо Фэн, сильнейший из Поименованных. С ним никто не сравнится, кроме Туна, который недавно восстал. Этот человек, ставший живым щитом главы клана, уже много лет не спускался со снежных гор и не появлялся на Центральной равнине, поэтому никто не знал его истинной силы. Но зачем дворцу Великого Света посылать восьмерых Всадников убить его?

– Едем! – вдруг воскликнул Хо Чжаньбай, разом всё поняв. Он взлетел в седло и крикнул: – Быстрее! Мешкать нельзя!

* * *

Той ночью в районе дворца Великого Света шёл самый сильный снегопад за последние годы. В такую погоду многим не спится по ночам.

Сквозь голос ветра слышался ещё какой-то неясный звук, плывущий над снегом – чистый и загадочный, растекающийся как вода, – и наполняющий собой мёртвую тишину ночи. Мяо Фэн, ушедший глубоко в свои мысли, вздрогнул, услышав его. Он набросил одежду и подошёл к окну, но сколько ни смотрел – видел только белый снег, падающий с тёмных небес над опустевшим дворцом Великого Света.

Это звучала лоуланьская мелодия «Сломанные ивы»^[44], которую многие слышали и на Западе. Такая знакомая музыка... а ведь он почти двадцать лет её не вспоминал.

Нынче ночью меж мелодий и печальных и тоскливых,

Слыша «Сломанные ивы»,

Кто же может не заметить, что о родине в печали

Думы на сердце упали?!^[45]

Может быть, во дворце Великого Света есть кто-то ещё из Лоуланя?

Мяо Шуй опустила флейту и, вздохнув, смахнула снег со свежего надгробия в тени горы, а потом отвернулась. Вот и последний из выращенных ею тибетских мастифов погиб...

Этих псов называли королями снежных земель. Они были настолько жестокими и свирепыми, что любой чужой человек, приблизившись к ним, тут же прощался с жизнью. Но если такая собака признавала кого-то хозяином, то полностью доверялась ему и следовала за ним всю жизнь.

А вот что с людьми не так? Как бы им научиться жить столь же просто?

Среди всех живых существ из шести перевоплощений^[46] люди самые несчастные.

* * *

На следующий день снегопад прекратился, облака разошлись, и Куньлунь озарил яркий солнечный свет.

– Какая чудесная погода!

– Да, солнце так редко выходит, а теперь можно наконец погулять в саду!

Сюэ Цзые, проснувшись, услышала, как шепчутся снаружи служанки. На миг ей, ещё полусонной, почудилось, что она дома, в Долине целителей, и лежит там, задремав на кушетке, укрытая шубой на рысьем меху...

«Пора вставать...» – Внутренний голос, который приказал это ей, прозвучал холодно и строго.

Больше всего Сюэ Цзые хотелось остаться в постели, как ребёнку, пригревшемуся под одеялом. В конце концов... вряд ли когда-нибудь после этого дня ей удастся снова почувствовать такое тепло.

Конечно, приостановить действие яда снадобьями получилось, но тот упрямо продолжал разрушать организм. Где она будет лежать сегодня вечером? Бросят ли её бездыханное тело просто на снег?

Целительница укуталась в мягкое одеяло и, дрожа, обхватила себя за плечи. Перед Минцзе и Мяо Шуй удавалось казаться смелой и решительной, но в глубине души ей всё-таки было очень страшно...

Висящие на стене золотые западные часы пробили шесть раз. В тот же миг вошла служанка с золотым тазом и предложила главе Долины умыться.

Теперь точно пора вставать. Неважно, насколько опасным было то, что ей предстояло сделать дальше, – Сюэ Цзые понимала, что должна оставаться стойкой и сильной: обратного пути всё равно уже не было.

Она стиснула зубы и поднялась, затем оделась и принялась умываться.

Служанка, шагнув вперёд, приподняла полог из нанизанных на нить жемчужин, впуская ослепительный свет отражённых от снега лучей. Когда он ударил Сюэ Цзые в лицо, то показался ей невыносимым, и она со слабым вскриком заслонилась платком.

– Быстро опусти полог! – крикнул кто-то от двери.

– Посланник Мяо Фэн! – служанка, вздрогнув, тут же выполнила приказ, и свет в комнате вновь стал мягким.

Хоть было ещё слишком рано, чтобы куда-то идти, Мяо Фэн, одетый в белое, уже ждал у двери, тихо наблюдая за сборами целительницы. Он безмятежно опустил взгляд.

– Владыка приказал этому подчинённому проводить главу Долины целителей в главный зал.

– Хорошо, я готова, – спокойно ответила та. – Идём.

Однако он помедлил.

– Осмелюсь просить главу Долины целителей вынуть свои снадобья и инструменты и позволить мне осмотреть их.

Сюэ Цзые взглянула на него, усилием воли подавив гнев.

– Хочешь проверить мои снадобья?

– Этот подчинённый просто опасается, что у главы Долины целителей есть ещё такие вещи, как иглы «Цветение груши под дождём», – ровно ответил Мяо Фэн, словно и позабыл, как потерял перед ней самообладание прошлой ночью. Теперь он держался холодно. – Когда речь идёт о хозяйке Долины, перед тем как вести её к владыке, этот подчинённый должен убедиться, что нет никакой опасности.

– Боишься, что я попытаюсь убить вашего главу? – Сюэ Цзые коротко рассмеялась, и глаза её зло вспыхнули. – Да разве смею я даже думать о подобном, когда Минцзе всё ещё в твоих руках, посланник Мяо Фэн?

– И тем не менее, – по-прежнему спокойно ответил он.

– А если я откажусь? – Сюэ Цзые уже не скрывала гнева.

– Это было бы нехорошо. – Мяо Фэн говорил очень ровно, без тени угрозы в голосе, отчего слова звучали по-настоящему жутко. – Тун встретит ужасную смерть, состояние владыки начнёт ухудшаться с каждым днём, и госпожа Сюэ, вероятно, тоже умрёт. Даже людям из Долины может грозить опасность.

– Ты!.. – Сюэ Цзые вскочила.

Мяо Фэн молча посмотрел на неё. Его взгляд был бесстрастным, но юноша не улыбался. Оба стояли неподвижно, а время всё утекало и утекало. В итоге целительница выхватила сумку со снадобьями и швырнула в Мяо Фэна. Он ловко поймал её в воздухе, кивнул и сказал:

– Вот сейчас было обидно.

Затем заглянул внутрь, осмотрел снадобья и инструменты. Действовал Мяо Фэн осторожно, иногда даже принюхивался к некоторым травам. Если он не был уверен, то звал других последователей клана, сведущих в медицине, и предлагал определить, насколько опасно растение или смесь.

Сюэ Цзые холодно наблюдала за этим.

– Что я, дура, чтобы использовать обычный яд? – усмехнулась она. – Если бы я действительно собиралась отравить вашего главу, то использовала бы «Яблоню семи звёзд» или что-то похожее.

Мяо Фэн еле заметно вздрогнул. Времени оставалось мало, поэтому он просто закончил проверку со всё тем же отрешённым выражением лица, заново собрал снадобья, которые совершенно точно были безопасны, передал слугам, ожидавшим за дверью, и приказал нести их.

– Прошу главу Долины целителей сесть в паланкин.

Он приподнял полог и с полупоклоном ждал, пока женщина устроится. Боковым зрением Мяо Фэн вдруг заметил, как дрожат тонкие руки целительницы. Подобное удивило его, но внешне он сумел это скрыть.

Значит, даже эта спокойная, сильная женщина трепетала перед грядущим...

Мяо Фэн взглянул на неё.

– Не тревожьтесь. Я забочусь о том, чтобы с владыкой всё было хорошо, но обещаю, что и вам ничто не грозит, – нежно сказал он и опустил полог.

* * *

Солнце уже встало с другой стороны ледяного пика, когда паланкин мягко остановился перед нефритовыми ступенями дворца Великого Света. Ученик на страже у ворот, увидев его, поспешно отправился доложить.

– Владыка ожидает главу Долины целителей, – раздался через мгновение ответ, донёсшийся до них сквозь бесчисленные развевающиеся полупрозрачные занавески в зале.

Сюэ Цзые, сидящую в паланкине, бил озноб. Её глаза вспыхнули, и она стиснула пальцы.

В этот же миг яд, который она подавила на время с помощью чудесной нефритовой пилюли, снова напомнил о себе, и женщина содрогнулась всем телом.

– Глава Долины целителей. – Полог паланкина подняли снаружи, и Мяо Фэн поклонился.

Взяв себя в руки, Сюэ Цзые медленно поднялась, выбралась наружу и ступила на нефритовую лестницу. Мяо Фэн так же медленно двинулся за ней, а следом – прочие последователи клана, которые несли сумку со снадобьями и столько медицинских инструментов, словно здесь должны были провести грандиозный ритуал.

Сюэ Цзые шаг за шагом приближалась к главному залу. Её взгляд становился всё более спокойным и сосредоточенным.

Да, теперь и в самом деле отступать было некуда.

Сюэ Цзые целительница, и её долг – спасать жизни, лечить больных. Но сегодня она собиралась сунуть голову в пасть тигру и сделать то, что прямо противоречило всем принципам её жизни. Этот холодный зал полон людей, готовых и умеющих убивать. Для любого из них справиться с ней легче, чем поймать курицу, – и всё же она любой ценой намеревалась забрать с собой в преисподнюю этого демона!

Мяо Фэн следовал за ней абсолютно беззвучно.

Целительница, склонив голову, вошла в главный зал и забрала у одного из сопровождающих свою сумку со снадобьями.

– Глава Долины целителей, госпожа Сюэ. – Низкий голос из глубины зала заставил её вынырнуть из мыслей. – Вот и вы.

Когда Сюэ Цзые подняла голову, то увидела бесчисленные алые занавеси, трепещущие на ветру. Среди них на нефритовом троне сидел седой старик с прекрасным моложавым лицом. Роскошное золотое одеяние висело на нём мешком, и он, привалившись к спинке трона, протягивал ей руку. Белые с синим оттенком пальцы подрагивали, а жилы бились под пергамент-но тонкой кожей, словно по ним ползли бесчисленные змейки.

Увиденное потрясло целительницу: такая разительная перемена к худшему всего за одну ночь!

– Встань рядом, пока она будет осматривать меня, – шепнул владыка Мяо Фэну, когда тот подошёл ближе. Голос старика был так слаб, что слова едва удалось разобрать. – Теперь я верю только тебе, Фэн.

Этот приказ потряс его до глубины души, но он справился с изумлением и шепнул в ответ:

– Да.

Владыка слегка махнул рукой, и Мяо Фэн с поклоном помог ему шаг за шагом спуститься с нефритового трона. В этот миг юноша в полной мере ощутил, как слаб владыка, привыкший смотреть на мир сверху вниз, и в глазах его промелькнул ужас.

Мяо Шуй у трона даже с места не сдвинулась – осталась поодаль, то ли наблюдая, то ли охраняя их.

Сюэ Цзые передвинула набитую лекарственными травами подушечку, которая лежала на столе.

– Сперва проверим пульс.

Старик уселся за стол к Сюэ Цзые и, не говоря ни слова, положил на подушечку руку. Мяо Фэн едва заметно напрягся: точка биения пульса – одна из самых важных в человеческом теле. Если у Сюэ Цзые есть какие-то дурные намерения, она...

Но прежде чем его пальцы коснулись рукояти меча на поясе, целительница уже отпустила руку владыки.

– Болезнь господина вызвана его одержимостью. Прошёл уже месяц и семнадцать дней. – Она принялась делать записи, продолжая говорить спокойно и уверенно: – Внутренняя ци из точки ци-хай не подчиняется вам, меридианы перепутались, а меридиан тройного обогревания заблокирован, акупунктурные точки по всему телу вздулись, и больно так, что легче умереть, чем терпеть это. Верно?

Владыка с изумлением взглянул на молодую целительницу и кивнул.

– Именно.

Сюэ Цзые посмотрела в глаза старику и сказала:

– После начала болезни вы испробовали множество методов лечения, но ни один из них не помог. Напротив, стало только хуже.

– Сколько времени понадобится, чтобы вылечить меня? – с тревогой спросил тот.

Женщина перестала писать и рассмеялась:

– Владыке следовало бы спросить: «Можно ли вылечить меня?» Старик тоже улыбнулся, но его глаза потемнели.

– Тут не о чем спрашивать, правда? Если уж даже глава Долины целителей скажет, что это невозможно, значит, я и в самом деле обречён.

– Да. – Сюэ Цзые растянула губы в улыбке, словно и не замечая опасности, сгустившейся вокруг неё. – Глава клана уже сделался небожителем на земле. Ни одно обычное средство не смогло бы повредить вам – если бы не эта одержимость, ничто не подкосило бы главу.

Она говорила легкомысленно, играя серебряной иглой, несмотря на то что тяжелобольной владыка с трудом контролировал собственные эмоции.

– Хватит ходить вокруг да около! – Старик вдруг схватил её за горло; на руке у него вздулись вены. – Скажи мне: можно вылечить или нет?! Если нет, нас похоронят вместе!

Сюэ Цзые задохнулась, серебряная игла впилась ей в палец, и она не могла даже закричать.

Мяо Фэн мигом побледнел и шагнул вперёд, чтобы остановить их, но замер, словно наткнувшись на невидимую преграду. В конце концов, за все годы здесь он никогда не противостоял воле владыки.

– Можно... можно вылечить! – Сюэ Цзые понадобилось всего несколько мгновений, чтобы выдавить эти слова.

Старик тут же разжал руку, позволив целительнице сесть на прежнее место. Он хрипло дышал, но на его лице вместо ярости появилось прежнее, мирное выражение.

– О... Я так и знал. Госпожа Сюэ – лучший целитель в мире. Разве могу я разочароваться?

Он снова опустил руку на подушку с травами.

– Тогда мне придётся побеспокоить главу Долины. – Голос старика прозвучал очень жутко.

Побледневшая Сюэ Цзые судорожно вздохнула, держась за горло. Она холодно посмотрела на главу клана, а потом с насмешкой глянула на Мяо Фэна, стоящего в стороне. Его рука замерла на рукояти меча. Встретив её взгляд, он вздрогнул и отвёл глаза.

Мяо Шуй наблюдала за ними со стороны так невозмутимо, будто ничего и не случилось.

Сюэ Цзые опустила руку и вздохнула.

– Хорошо. Цзые будет использовать золотые иглы при работе с акупунктурными точками. Этот способ описан в «Тайном сокровище целителя». Так удастся высвободить меридианы. Но Цзые также надеется, что глава сдержит слово и позволит ей покинуть гору, когда будет исцелён.

– Конечно, – доброжелательно улыбнулся старик. – Я всегда выполняю свои обещания.

Сюэ Цзые кивнула, открыла сумку со снадобьями, вынула оттуда несколько коробочек с пилюлями и выбрала две из них. Сильный запах мигом разнёсся по залу.

– Здесь золотые пилюли Шэнмай, они помогают успокоить ци и восполнить кровь. Сперва главе следует принять их. Потом мы подождём четверть часа, и я использую золотую иглу. В другой коробочке – росный ладан, который уменьшит боль и поможет сосредоточиться. Его нужно поджечь в курильнице.

– Фэн, – вместо ответа тихо позвал владыка.

– Да. – Мяо Фэн без колебаний шагнул вперёд, взял пилюлю и принюхался к ней, а затем надкусил, проверяя. Сюэ Цзые подняла голову и посмотрела на него со странным выражением лица.

– Всё в порядке. – Он слегка поклонился. – Можно использовать.

– Тогда подожги. – Владыка протянул руку, взял пилюлю и проглотил её, одновременно указывая на росный ладан.

Терпкий аромат наполнил холодный зал. Никто не издавал ни звука; было так тихо, что, казалось, можно услышать биение сердец. Сюэ Цзые, склонившись, провела золотой иглой над лампой, а затем подняла голову.

– Пожалуйста, повернитесь.

Осторожно держа иглу, добавила:

– Для работы с акупунктурными точками нужно, чтобы меридианы во всём теле были расслаблены, а движение ци остановлено.

Глаза владыки сверкнули, но он всё же развернулся. Мяо Фэн сделал шаг вперёд, охраняя его. Старик медленно стянул с себя мантию, впервые показав Сюэ Цзые голую спину... и при виде той целительница изменилась в лице, с трудом удержавшись от возгласа.

Эта спина уже и на человеческую-то была не похожа – столько чудовищных шрамов бугрилось и переплеталось на ней. Из-под кожи белели выступающие кое-где кости. Это больше напоминало тело куклы, небрежно сшитой заново, после того как её несколько раз подряд разодрали на части.

– Знаете... – Владыка тихо рассмеялся, сидя спиной к ней. – Я ведь тоже прошёл Горнило Демонов.

В глазах Сюэ Цзые отразилось потрясение. Золотая игла в её пальцах дрогнула.

– Начинайте, – негромко сказал владыка.

Мяо Шуй, стоя у нефритового трона, холодно наблюдала издали, как Сюэ Цзые вонзает золотую иглу в акупунктурную точку на спине главы клана. Сама того не замечая, она стискивала кулаки под длинными рукавами.

Первая игла вошла в точку шэн-дао посередине позвоночника, и глава клана негромко застонал и нахмурился. Мяо Фэн невольно схватился за меч, но Сюэ Цзые двигалась быстрее молнии. После первой иглы последовали пять других, и все разом болезненно вонзились в точки тао-дао, лин-тай, чжи-ян, чжун-шу и сюань-шу.

Мука продлилась лишь мгновение, а затем ци потекла свободно!

По мере того как входили в тело золотые иглы, меридианы оживали, и беспорядочно движущаяся сила направлялась к акупунктурным точкам. Острая боль по всему телу, длившаяся так долго, постепенно отступала. Владыка расслабился, прикрыл глаза и удовлетворённо вздохнул.

Мяо Фэн тоже с облегчением выдохнул и с восхищением посмотрел на женщину, которая полностью сосредоточилась на своих иглах.

Наконец все акупунктурные точки вдоль позвоночника были открыты, и все семьдесят две золотые иглы вошли в тело. Сюэ Цзые осторожно дотрагивалась до их кончиков, регулируя глубину и угол наклона. Лоб женщины покрылся испариной: дело это было непростое; с её слабым здоровьем представлялось и впрямь сложным оживить каждый из восьми меридианов.

Пот с её лба бережно стёрли платком.

Она подняла голову и увидела Мяо Фэна, моргнула в задумчивости, а затем вдруг внезапно улыбнулась и сказала:

– Всё хорошо.

Мяо Фэн слегка удивился, но, видя, как дрожит, возрождаясь, тело владыки, глубоко вздохнул и рассмеялся.

– Ну ещё бы! Движение ци внутри совсем выровнялось! Глава Долины заслуживает каждого доброго слова, сказанного о её талантах!

В этот миг он был невероятно счастлив и чувствовал полное облегчение.

Сюэ Цзые продолжала улыбаться.

– Что ж, раз он вылечен – значит, я выполнила обещание. А теперь...

С этими словами она вдруг подняла руку и хлопнула владыку по спине.

Целительница не использовала никаких боевых искусств, даже не вкладывала в свой удар особой силы. Но от лёгкого хлопка будто чудом все семьдесят две иглы вдруг ожили и вонзились глубоко в тело владыки, пересекая меридианы и точки!

Старик вскрикнул от боли.

– Пришло время мести! – Сюэ Цзые вскочила, сверкая глазами. Она схватила сумку со снадобьями и отчаянно ударила главу. – Это тебе за семью Мо, которую ты приказал убить много лет назад!

Но разве зря он был хозяином дворца Великого Света? Стоило только целительнице наброситься, он задействовал технику «Обмен неба и земли». Акупунктурные точки немного сдвинулись, и золотые иглы не достигли цели. Тем не менее ци в теле старика в одно мгновение снова забушевала, и он почувствовал боль сильнее прежней.

Эта женщина... хотела убить его!

Разом побледневший глава клана вскочил на ноги, развернулся и, глянув на Сюэ Цзые как дикий зверь, размахнулся.

– Владыка! – Мяо Фэн, потрясённый, бросился наперерез и вытянул руку чтобы задержать удар, предназначенный Сюэ Цзые.

Та же с улыбкой стояла на месте, даже не пытаясь увернуться, словно теперь была готова умереть спокойно. Ладонь старика находилась уже в каком-то чи от Сюэ Цзые; яростная сила, схожая с ураганом, навалилась на целительницу так, что даже полы её одежд взмыли в воздух. У Мяо Фэна не оставалось другого выбора: он оттолкнул целительницу одной рукой, а другой ударил владыку. Раздался громкий хлопок, и тот отступил на три шага, чувствуя, как кровь подступает к горлу, после чего упал на нефритовый трон. Не сдержавшись, он выплюнул кровь.

– Фэн! – Старик недоверчиво уставился на юношу. – Ты... Даже ты...

– Я...

Мяо Фэн не мог поверить, что вмешался, и, дрожа, смотрел на свои ладони. Он никогда даже не думал предать главу клана... но ещё знал, что не может позволить этой женщине умереть у него на глазах.

И из-за этого совершил преступление.

Стоило Мяо Фэну убрать руку как Сюэ Цзые, пошатнувшись, оселана пол. Она держалась за грудь и заходилась в кашле, изо рта у неё лилась кровь: хоть Мяо Фэн и отодвинул целительницу в последний момент, ужасающая сила, исходящая от старика, её зацепила.

Крупные капли крови напоминали алые цветы, распустившиеся на камнях.

Мяо Фэн мгновение в замешательстве смотрел на это, а затем опустился на колени перед троном.

– Прошу владыку не убивать её!

– Что, будет лучше, если она убьёт меня? – со смешком спросил старик и раскашлялся.

– Нет! – потрясённо выпалил Мяо Фэн.

Он просто не знал, что делать.

– Да не она, а я хочу убить тебя, – вдруг сказал кто-то.

Этот голос был холодным и странным; в нём зловеще прозвучала жажда убийства. В тот миг, когда Мяо Фэн приготовился выхватить меч, он вдруг почувствовал, как его ци замкнулась в груди, и тело перестало слушаться. Юноша не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.

– Ты!..

Он, осознав, что происходит, посмотрел на Сюэ Цзые, которая положила ладонь ему на поясницу.

Это она? Она улучила момент, чтобы остановить его?

– Мне очень жаль. – Сюэ Цзые опустилась на пол и взглянула на Мяо Фэна с выражением, которого тот не понимал. Целительница будто не могла больше держаться, её руки ослабли, и золотая игла, которую она вонзила Мяо Фэну в точку ян-гуань, дрогнула.

Это и было то, о чём они договорились с Мяо Шуй!

Когда она остановила Мяо Фэна, раздался тихий треск: кроваво-красный меч вонзился в грудь владыки и пригвоздил старика к спинке трона.

– Мяо Шуй! – в ужасе закричал глава клана. – Так это ты!

Её лисьи глаза сверкали от радости и гнева.

– Да, это я! Сюэ Цзые нужна была, чтобы просто отвлечь тебя! Ты... ты же чудовище! Разве убьёшь такого золотой иглой? Нет, я прикончу тебя мечом Лисюэ, чьё лезвие впитало жемчужину из драконьей крови!

Она с улыбкой опустила руку и нежным голосом закончила:

– Понимаешь? Это я пришла убить тебя.

– Ты... Почему?..

Владыке не хватило сил закончить фразу.

Мяо Шуй расхохоталась и ударила его по лицу.

– Ещё спрашиваешь! Да сколько злодеяний ты совершил?! Забыл, как двадцать один год назад в окрестностях Лопу вырезали правящую семью Лоуланя?

Владыка поднял голову и взглянул на эту прелестную женщину, которую сам привёз сюда из усуньской столицы Чигу.

– Так ты не из усуней?

– Из царства Лоулань. Не ожидал? – В нежном прелестном голосе Мяо Шуй вдруг прозвучала гордость и кровожадность, которых владыка никогда прежде не слышал. Взгляд, который она бросила на старика, был полон лютого холода. – Стольких убил, что уже и не помнишь?

– А! Так ты... ты... – Глава пригляделся к ней и вдруг понял: – Ты – принцесса Шаньми?

– Вот и вспомнил, глава. – Мяо Шуй усмехнулась и снова схватилась за рукоять меча. – Из-за тебя погибла вся моя семья, но мне удалось скрыться. Я поселилась в Чигу. Лет в пятнадцать мне посчастливилось снова встретиться с тобой.

Эта очаровательная женщина вдруг изменилась до неузнаваемости, словно стала другим человеком. Она засмеялась как демоница и провернула рукоять меча.

– Сколько мучений я пережила, чтобы сделать это! – Мяо Шуй зло улыбнулась. – Сдохни, старый ты развратник!

Впервые за столько лет она выплеснула всю свою ярость, даже не подозревая, как побледнел Мяо Фэн у подножия нефритового трона.

Шаньми!

Знакомое, но полузабытое имя вспышкой молнии пронзило его, осветив прошлое.

Звук бамбукового рожка били вновь всплыл в памяти Мяо Фэна: тихий, таинственный, эхом разносившийся над пустынной дорогой, по которой они бежали, став изгнанниками. Уйгуры вторглись на их родину, и отец ночью повёл своих людей на запад, надеясь добраться до Лопу и там начать всё сначала. Мяо Фэн был ещё ребёнком, искавшим защиты в объятиях старшей сестры, которая ехала верхом и тихо наигрывала на рожке «Сломанные ивы»: мелодию, полную тоски по оставленным родных краям. По ту сторону дюны раздался отдалённый стук копыт, и всех обуял страх: разбойники!

Они обрушились на них, сея ужас и смерть. Кровь заливала, кажется, даже небеса; Мяо Фэн слышал крики умирающих соплеменников и так испугался, что разрыдался.

– Ями, не плачь! – строго прикрикнула сестра. – Будь мужчиной!

Затем швырнула били на землю, схватила нож и бесстрашно подставила его под удар длинного острого клинка одного из нападавших.

В первый миг разбойники опешили, придержали лошадей, отступили на шаг, но тут же разразились хохотом. Этот маленький нож из тех, которые держали при себе лоуланьские женщины, был не больше чи в длину и годился только для того, чтобы носить на поясе как украшение.

Девочка швырнула нож брату и резко крикнула:

– Ями, бери быстрее!

Но ему тогда было только пять лет, и он так боялся, что не мог держаться на ногах, не то что взяться за нож.

Сестра мрачно взглянула на брата.

– Сын короля Лоуланя должен вести себя как мужчина даже перед лицом смерти.

Но мальчик продолжал только плакать от страха.

– Ох, это и правда для тебя слишком. – Принцесса встретилась взглядом с испуганными глазами младшего брата, наконец вздохнула, опустилась перед ним на одно колено и поцеловала в лоб. – Ничего, я помогу, – шепнула она. – Ты просто... Ями, закрой глаза! Не бойся: больно не будет.

Он от удивления поднял голову и увидел, как вспыхнул яркий свет на ноже, устремлённом к шее. В этот миг в его голове не осталось ничего, кроме одной-единственной мысли: сестра... сестра хочет убить его!

Разбойники взревели, и, прежде чем удар был нанесён, один из них замахнулся длинной плетью, которая в последний миг обвилась вокруг потрясённого ребёнка и рванула его далеко в сторону. Разбойник действовал с быстротой и точностью – простые грабители в Западном крае на такое не способны.

В тот же миг девочка изменилась в лице и без колебаний развернула лезвие ножа, метя в горло себе.

– А малая не промах! – Один из разбойников, одетый в чёрное, холодно усмехнулся. – Поймайте её!

Ями не мог даже пошевельнуться от боли и беспомощно наблюдал, как у сестры одним ударом плети выбили нож, а её саму схватили за волосы, закинули в седло и увезли прочь.

В свои пять лет Ями всё же набрался смелости вскочить и попытался броситься следом, но кто-то сзади ударил его по голове, и он потерял сознание от боли.

Когда мальчик пришёл в себя, высоко над пустыней уже взошла холодная луна. Слышался волчий вой.

Тела членов его клана в беспорядке валялись на земле, а в темноте вокруг было полно ярко-зелёных огней волчьих глаз: хищники пришли пировать мертвечиной. Ями едва мог дышать от страха, но эти огоньки приближались, и мальчик пополз к горе тел. Вдруг его рука наткнулась на что-то.

Это оказался били, на котором играла его сестра, но теперь запятнанный кровью.

Беспредельное отчаяние обрушилось на юного принца: все погибли, и он остался в пустыне один среди волков!

Вдали послышался звук колёс, и Ями закричал:

– Помогите! Помогите!..

Рядом остановилась золотая повозка, и из неё вышел мужчина в чёрной накидке. Он бестрепетно перешагивал мёртвые тела и лужи крови, и даже волки отступали прочь. Его спокойствие разливалось вокруг.

– Это королевская семья из Лоуланя? – Незнакомец склонился и посмотрел на единственного оставшегося в живых. Его голос был полон демонической силы, когда он спросил, протягивая руку: – Хочешь пойти со мной, бедное дитя? Если ты всего себя посвятишь мне, я тоже дам тебе всё.

Ями сжался и долго смотрел на этого красивого мужчину, а потом вдруг заметил у него на пальце перстень с огромным камнем. Мальчик смутно догадывался, что означает такое кольцо в Западном крае. Всхлипнув, он наконец осторожно принял протянутую руку и прижался губами к перстню.

Мужчина улыбнулся, сверкнув в темноте глазами, подобно волку.

Тогда и произошёл переломный момент в судьбе.

В прошлом Ями, последний сын короля Лоуланя, превратился в Мяо Фэна, одного из пяти Поименованных дворца Великого Света, стал живым защитным талисманом владыки. Ни семьи у него не осталось, ни друзей, ни родины – он жил ради одного-единственного человека.

Сколько же лет прошло с тех пор?

Ребёнок, который так испугался крови той ночью, вырос, забрызгавшись ею с ног до головы. Он помнил последнюю просьбу сестры и никогда больше не плакал; убивал раз за разом и оставался безгранично предан своему владыке, а оттого стал спокойным и равнодушным ко всему На его губах была неизменная улыбка, а сам Мяо Фэн казался нежным и отстранённым, когда отнимал жизни одним прикосновением. Он редко вспоминал прошлое, но ещё хранил били сестры, залитый кровью. Он никогда никому не показывал инструмент, однако сам про него не забывал.

Прошло больше двадцати лет, и теперь Мяо Шуй безумно хохотала, стоя в главном зале дворца перед нефритовым троном, а меч в её руке пронзил грудь владыки.

«Сестра... сестра!» – шептал голос в голове Мяо Фэна, становясь всё громче и громче. Но юноша замер, и в голове у него сразу стало пусто. Он не мог сказать ни слова той, которая заливалась перед ним смехом.

Шаньми? Как эта прелестная порочная женщина может быть его сестрой?!

Мяо Шуй усмехнулась. Страшная злоба пылала в её глазах.

– Двадцать один год назад мой отец потерпел поражение от уйгуров; царская семья Лоуланя покинула родные места и отправилась в изгнание. А после уйгурский правитель заплатил тебе денег, и ты послал убийц, чтобы они прикинулись разбойниками, догнали и убили нас! За голову мужчины ты обещал сто лянов серебра, а за женщин, детей и стариков – по пятьдесят. Забыл? Но меня ты должен помнить: за каждого члена королевской семьи ты обещал по десять тысяч!

Она ещё раз провернула меч Лисюэ в теле владыки. Жемчужина из драконьей крови, растёртая до порошка и покрывающая клинок, считалась очень сильным ядом, ибо могла убить и демона, и небожителя. Глава клана побелел и казался невероятно измождённым, словно усыхал изнутри, ничем уже не напоминая прежнего, величественного человека. Мяо Шуй, дико рассмеявшись, вынула меч из его груди и сделала шаг назад. Она насмешливо окинула взглядом мертвеца на троне, а затем вдруг холодно фыркнула и пинком сбросила тело на пол.

– Пошёл вон.

Она изящно опустилась на опустевший нефритовый трон и нежно улыбнулась.

– Теперь это моё место.

Мяо Шуй опустила взгляд и вздрогнула: за каждым её движением следила пара глаз.

Мяо Фэн?

Она испугалась и крепче сжала окровавленный меч: увлеклась убийством главы клана и совсем забыла про того, кто находился к власти ближе всего! Теперь, после смерти старика, именно Мяо Фэн стал самым опасным и сильным человеком во дворце Великого Света. С ним нужно было разобраться как можно скорее, пока он не пришёл в себя, иначе...

Она вдруг улыбнулась.

– Мяо Фэн, разве ты жил не ради того, чтобы беречь главу клана? Раз он мёртв, и тебе жить больше незачем!

Её голос прозвучал резко и зло, но юноша никак не отреагировал. Он просто растерянно смотрел на красавицу на нефритовом троне.

– Мяо Шуй! – вдруг потрясённо окликнула женщину Сюэ Цзые, лежащая на полу. Она приподняла голову. – Ты же обещала не убивать их!

Мяо Шуй рассмеялась, и её голос эхом разнёсся под сводами пустого зала.

– Целительница, я восхищаюсь твоей храбростью, но нельзя быть такой дурой! – самодовольно сказала она. – С какой стати я должна выполнять обещания, данные человеку, за которым не стоит никакой силы? Все такие соглашения – пустая болтовня.

– Ты... – Сюэ Цзые попыталась встать, но не смогла. Она не оставляла попыток, но каждый раз падала на холодный пол.

Ей становилось всё хуже с того дня, как она покинула Долину целителей. А сейчас, будучи отравленной, ещё и получила такой удар от главы клана. Даже если бы Сюэ Цзые приняла пилюлю из белой росы Чжуго, чтобы поддержать движение ци в своём теле, это не помогло бы.

– Целительница, ты такая странная, – усмехнулась Мяо Шуй, глядя на неё, и указала кончиком Лисюэ на Мяо Фэна, чьи акупунктурные точки по-прежнему были запечатаны. – Почему тебя вообще тревожит, будет он жить или умрёт? Ты же знаешь, что Мяо Фэн участвовал в той резне двенадцать лет назад. Так чего заботишься о нём?

Мяо Фэн вздрогнул, повернул голову и посмотрел на Сюэ Цзые. Он поверить не мог, что глава Долины всё это время знала правду про гибель клана Мо. И, несмотря на это... всё ещё хотела спасти его?

– Он был всего лишь мечом, которым пронзали людей. – Сюэ Цзые задыхалась, но её голос оставался твёрд. – А я хотела отрубить руку, державшую этот меч.

Мяо Шуй даже перестала смеяться и посмотрела на умирающую женщину.

– Я всё равно сделаю то, что хочу. – Она сжала меч Лисюэ и сошла с трона.

Позволить такому бойцу, как Мяо Фэн, остаться рядом, означало по доброй воле подставиться. Если не убить его сейчас, потом это будет труднее во много раз.

Мяо Фэн смотрел, как она идёт к нему, но страха не испытывал. Вместо этого на его губах появилась улыбка, которой не было уже несколько дней. Он смотрел прямо на женщину, на то, как она говорила, насмехалась, держала меч, и, казалось, мыслями был далеко отсюда. Так далеко, что даже не видел ничего перед собой.

Это не Шаньми. Эта хохочущая безумная перед ним не та сестра Шаньми, которую он помнил.

Мяо Шуй заставила Мяо Фэна опуститься на колени и надавила ногой на плечо.

– Не то чтобы я собиралась убивать всех, Мяо Фэн... – усмехнулась она. – Но ты любимый пёс главы клана. Оставлять тебя в живых – то же самое, что покончить с собой!

– Нет! – На лице Сюэ Цзые отразился страх. – Стой!

Мяо Фэн не боялся. Со странной улыбкой он взглянул на Мяо Шуй.

Собирается его убить? Очень хорошо... Если так можно всё и закончить, это большая удача.

За несколько мгновений весь его мир перевернулся: благодетель превратился во врага, та, кого он считал врагом, стала сестрой... Шторм из противоречивых эмоций бушевал в его сердце, которое долго оставалось безмятежным, а теперь разрывалось на части.

Отчаяние нахлынуло на него, и он засмеялся, глядя на сестру.

– Мяо Шуй... когда я умру, ты отпустишь целительницу? Она не имеет никакого отношения к миру боевых искусств, а потому не опасна для тебя – зато может оказаться полезной в будущем.

– Ты даже сейчас просишь за неё? – Глаза Мяо Шуй насмешливо сверкнули. Она резко ответила: – Фэн, ты, оказывается, всё-таки способен любить не только главу клана!

Даже когда жизнь Мяо Фэна висела на волоске, он не раскрыл Мяо Шуй их родства, а просто спокойно продолжил:

– Прошу тебя, отпусти её. Я был бы очень признателен.

Мяо Шуй улыбнулась и занесла меч.

– Даже не знаю... Зависит от настроения.

А затем резко опустила руку. Сверкнула сталь.

– Ями! – горестно воскликнула Сюэ Цзые, изо всех сил пытаясь дотянуться до него. – Ями!

Но как она ни старалась, не могла достать золотую иглу, вонзившуюся ему в поясницу, как не могла и остановить меч...

Мяо Шуй замерла как громом поражённая.

Кончик меча остановился. Женщина стремительно развернулась, отшвырнула Мяо Фэна в сторону и рванула к себе Сюэ Цзые.

– Что?! – яростно прошипела она. – Как... как ты его назвала?! Повтори!

Взгляд Мяо Шуй стал почти безумным.

– Ями... – растерялась Сюэ Цзые. – Разве ты не знаешь настоящее имя Мяо Фэна?

Воспользовавшись замешательством Мяо Шуй, Сюэ Цзые слегка шевельнула пальцами и вытянула золотую иглу из точки на пояснице мужчины.

– Я... Ями? – Женщина недоверчиво уставилась на человека, которого она много лет знала как опасного убийцу и слугу владыки. Её голос дрожал. – Мяо Фэн... может ли быть... что ты...

Она запнулась, так и не закончив, потому что увидела под разорванной полой одежды Мяо Фэна били: рожок, на котором так часто играли люди Западного края. Инструмент был сделан из рога и украшен серебряными узорами. Некогда ярко-жёлтая кисточка на нём совсем выцвела.

Рука Мяо Шуй, сжимающая меч Лисюэ, задрожала.

Она склонилась и подняла били, повертела в руках. На глаза у неё навернулись слёзы, и она, повернув голову, взглянула на Мяо Фэна. Тот тоже смотрел на неё – и сквозь его облик она увидела перед собой маленького мальчика, который, дрожа, прятался в её объятиях много лет назад.

Вдруг меч со свистом рассёк воздух и снова упёрся ему в грудь.

– Ты... ты лжёшь, верно? – зло спросила Мяо Шуй. Казалось, она усилием воли подавила гнев и криво улыбнулась. – Да никакой ты не Ями! Ями умер больше двадцати лет назад!

Он боялся простой нож в руки взять – так как ты, лучший убийца владыки, можешь быть моим братом?

Мяо Фэн смотрел на неё по-прежнему безмятежно, словно желая сохранить в сердце облик сестры.

– Да. – Он вдруг улыбнулся. – Ями и правда умер. Я лгу.

Мяо Шуй вздохнула с облегчением, сжала губы и снова взмахнула мечом. Она больше не колебалась и, услышав желаемое, смогла убедить себя, что оставлять в живых этого человека нельзя.

– Ями! – воскликнула бледная Сюэ Цзые. – Уходи же!

Только что она потратила последние силы, чтобы разблокировать его точку, запечатанную золотой иглой. Почему он продолжал лежать?

Мяо Фэн просто закрыл глаза. Теперь, когда ничего нельзя изменить, к чему пытаться вспомнить прошлое? Они уже не те любящие брат и сестра, какими некогда были. Время жестоко разделило их и развело по разным дорогам, превратив в чужих друг другу людей. Прошло столько времени, и он сделался щитом владыки, без собственных желаний и стремлений, а она превратилась в любовницу последнего, стремящуюся убить его и захватить власть.

Они были как огонь и вода.

Даже поверь Мяо Шуй в услышанное, то всё равно нанесла бы удар: как могла она пожертвовать тем, к чему стремилась столько лет, из-за мига слабости?

Так что лучше уж и не верить... лучше для них обоих.

Мяо Фэн смиренно ожидал смерти, как вдруг услышал крик Сюэ Цзые.

Что такое? Быть может, Мяо Шуй передумала и решилась убить её?!

– Цзые! – Он, вздрогнув, оттолкнулся ладонью от пола и с закрытыми глазами подхватил главу Долины, вынося из-под предполагаемого удара. Держа Сюэ Цзые в объятиях, юноша приземлился в дальнем углу зала, готовый защитить её, но целительница, не сводя глаз с Мяо Шуй, в ужасе крикнула:

– Берегись! Мяо Шуй!..

Мяо Фэн поражённо обернулся и сам вздрогнул от изумления.

Владыка?!

Тот в самом деле молча поднялся и теперь стоял позади Мяо Шуй.

Старик был залит кровью, и даже глаза стали красными, точно у демона. Он встал очень тихо, схватил тяжёлый золотой посох и с яростью замахнулся на мятежницу.

Мяо Фэн узнал удар: это была запретная техника «Раскалывание тела небесного демона». Несмотря на тяжёлое ранение, владыка намеревался забрать Мяо Шуй с собой в объятия смерти! А та, поглощённая Мяо Фэном, ничего не замечала.

– Осторожно! – Юноша не задумываясь ринулся вперёд.

Мяо Шуй вздрогнула, обернулась, и золотой посох устремился к её макушке.

Она вскрикнула, вскинула Лисюэ и попыталась отбить удар, но в тот же миг с ужасом поняла, что недооценила главу клана. Стоило мечу встретиться с посохом, как чудовищная сила выбила его из рук и отбросила в сторону. Половина её тела онемела, она хотела отступить, но бушующий вокруг вихрь не позволял даже тронуться с места.

Безоружная, Мяо Шуй беспомощно наблюдала, как золотой посох снова взлетел, чтобы размозжить ей голову.

– Сестра, берегись! – Подлетевший в последний миг Мяо Фэн схватил её, развернулся боком, и посох врезался ему в спину.

Раздался треск переломанных костей, Мяо Фэн, пошатываясь, сделал шаг вперёд и сплюнул полный рот крови.

В тот же миг демонический свет в глазах владыки потух: остатки сил он вложил в этот последний отчаянный замах, а теперь просто упал на трон.

– Ями! – одновременно крикнули Мяо Шуй и Сюэ Цзые. Целительница из последних сил старалась дотянуться до мужчины.

Кровь Мяо Фэна брызнула на синий подол платья женщины, и она задрожала, глядя на своего брата, который только что собой заслонил её от смертельного удара. Волнение в её глазах уже ничем нельзя было скрыть.

– Ями! Ями! – Она бросилась на пол и обняла его голову обеими руками.

Мяо Фэн улыбнулся и приоткрыл рот, словно собираясь ответить, но кровь, льющаяся у него из горла, не давала вымолвить ни слова. Мяо Фэн взглянул на свою давно потерянную сестру, а через миг его глаза подёрнулись пеленой.

Слёзы дождём лились из глаз Мяо Шуй, обнимающей юношу: она больше не могла сдерживаться. Это Ями! Ями! Её единственный брат! Только брат мог без раздумий отдать за неё жизнь.

Это был её Ями...

Он стал намного смелее, чем в свои пять лет, но Мяо Шуй не поверила, ибо жажда власти затмила ей разум.

– Дай мне взглянуть на него! Быстрее! – Сюэ Цзые отчаянно пыталась подползти к ним.

Руки дрожали, и ей потребовалось несколько попыток, чтобы открыть бутылочку из белого нефрита и вытрясти оттуда последние пилюли из белой росы Чжуго – она потратила пять лет и двенадцать редких ингредиентов, чтобы сделать их. Теперь у неё осталось не больше половины. Недолго думая, она высыпала их все в рот Мяо Фэну, а затем добавила пилюлю от яда ледяного шелкопряда.

Сюэ Цзые пыталась запечатать его акупунктурные точки золотыми иглами, но руки дрожали слишком сильно.

Старик с залитым кровью лицом, привалившийся к трону, усмехнулся, глядя на троицу на полу.

– Хорошо же! Хорошо! Я вырастил вас и научил всему... а вы хотите, чтобы я умер, да?

Он вдруг разразился безумным смехом. Это был смех отчаявшегося человека, который прошёл долгий путь, полный взлётов и падений: от убийцы Горнила Демонов, сквозь кровавые схватки, до повелителя всего Запада, влияние которого затронуло даже Центральную равнину. Что за великолепные времена были...

Но в конечном итоге он остался здесь, преданный и одинокий.

– Хорошо! Хорошо! Хорошо же! – Он с силой хлопнул по подлокотникам трона. – Как пожелаете!

Из-под его ладони раздался щелчок, словно сработал какой-то механизм, и зал вздрогнул.

– Нет! – Мяо Шуй изменилась в лице. – Он собирается разрушить дворец!

Не успела она договорить, как весь величественный зал наполнился треском. Балки и колонны кренились, стропила словно кто-то стискивал огромной рукой, вниз полетели куски дерева и камня.

– Умрите со мной, дети мои! Отправимся к Жёлтому Источнику^[47] вместе! – Владыка смеялся, опустив руку на механизм, но его голос вдруг оборвался.

Седая голова поникла, он обмяк в странной позе.

– Идём! – Мяо Шуй подхватила Мяо Фэна и протянула руку Сюэ Цзые.

Этот дворец был построен на самой высокой точке Куньлуня среди вечного льда и снега, но ещё при установке фундамента туда заложили порох...

– Не нужно. – Целительница с улыбкой отвела её руку. – Я отравлена ядом «Яблоня семи звёзд».

Мяо Шуй смотрела на неё, широко распахнув глаза.

Что же это за женщина, которую её брат хотел защитить любой ценой? Та, что изменила спокойного, бесстрастного Мяо Фэна и снова превратила в Ями, вытащив на свет воспоминания из глубин его сердца?

– Иди быстрее и возьми это с собой. – Сюэ Цзые с трудом протянула ей сумку со снадобьями. – Дай ему красную пилюлю и как можно скорее отнеси к целителю. Органы Ями, возможно...

Мяо Шуй молча склонила голову, взяла сумку, развернулась и подняла брата.

Вершина горы вот-вот должна была обвалиться. Заледеневшая земля сотрясалась и раскалывалась, огромные стропила и колонны почти обрушились. Последователи клана в ужасе кричали.

– Идите же! – воскликнула Сюэ Цзые, изо всех сил толкая Мяо Шуй, держащую брата.

Женщина обернулась.

Главная балка с треском лопнула, и огромный обломок полетел вниз... но за миг до того, как он обрушился на целительницу, Мяо Шуй схватила её за руку.

– Давай вместе!

Глава 13
Прощай навсегда

Каждый из последователей дворца Великого Света навсегда запомнил тот день.

Самый высокий пик Куньлуня сотрясался. Лёд, не таявший тысячи лет, вдруг треснул, и вся гора стала разваливаться на части. Метель накрыла заснеженные склоны, и тайный дивный мир наслаждения на вершине был уничтожен за один миг.

Когда длинный мост из белого нефрита, ведущий к главному залу, начал рушиться, с горы метнулась синяя тень. Она несла двух человек сразу и из-за их тяжести двигалась слишком медленно, чтобы успеть пересечь мост, а тот к тому же раскололся на несколько частей и осыпался в немыслимо глубокую бездну. От спасения Мяо Шуй отделял провал в десяток чжанов. Она остановилась, чтобы перевести дух, и посмотрела вниз.

В одиночку ей удалось бы перелететь это расстояние, но не с такой ношей в руках.

– Оставь меня, – сказала Сюэ Цзые. Она почувствовала, как лёд под их ногами ходит ходуном, и в тревоге добавила: – Ты не сможешь вынести сразу двоих!

Мяо Шуй задумалась на мгновение и в самом деле оставила её. Она решительно развернулась и приподняла брата, который был без сознания, затем глубоко вдохнула, направила всю силу в ноги и рванулась к другой стороне разбитого моста. Уже на самом обрыве она привстала на носки, взвилась в прыжке, а потом, словно одна из полосок радуги, описала дугу и приземлилась на той стороне. Но и без того уже разбитый мост не мог выносить никакого веса, и, как только Мяо Шуй оттолкнулась от него, остатки с грохотом обрушились, тем самым расширив пропасть ещё на чжан.

Сюэ Цзые, привалившись к перилам из белого нефрита, смотрела, как брат с сестрой благополучно приземлились. Целительница увидела, что с ними всё хорошо, и покой наполнил её сердце, а тело совсем ослабло. Она опустилась на землю, не в силах больше держаться. Запрокинув голову, Сюэ Цзые залюбовалась бесчисленными снежинками, кружащимися в воздухе, и у неё на губах появилась улыбка облегчения.

Все, что могла, она сделала: и для Хо Чжаньбая, и для Минцзе, и для Ями. Глава Долины наконец-то отомстила, а все, кто был ей дорог, благополучно спаслись. Так о чём ей ещё тревожиться?

Земля под ней снова задрожала, и позади раздался грохот. Все эти залы, достойные небесного императора^[48], рушились, а с ними гиб и мир, выстроенный руками прошлых глав клана.

Столько великолепия и славы... обращалось в прах.

Сюэ Цзые смежила веки, ожидая, когда метель похоронит и её.

– Вставай! – требовательно прикрикнул кто-то рядом.

Прежде чем она успела открыть глаза, её подняли.

– Мяо Шуй! – Она вскрикнула от изумления. – Да оставь же меня! – Целительница попыталась высвободиться у неё из рук. – Я отравлена. Я умираю.

– Идём! – Мяо Шуй была бледна.

Очевидно, почти все её силы ушли на то, чтобы перенести Мяо Фэна, но она всё же крепко взяла Сюэ Цзые и ринулась вперёд. Поверхность моста под ногами рассыпалась на куски, и огромные глыбы полетели вниз, в бездонную пропасть.

Мяо Шуй вовремя остановилась и, успокаивая дыхание, взглянула на дальний конец моста. Во время последнего прыжка она и так сделала больше, чем могла, а теперь провал стал ещё шире. Вместе с Сюэ Цзые, скорее всего, преодолеть его не получится.

– Держись за меня. – Она крепко стиснула плечи целительницы, чтобы та перестала вырываться, и холодно добавила: – Теперь послушай: я должна перенести тебя туда!

Это единственное, чем Мяо Шуй сейчас могла помочь брату.

Она стиснула зубы, изо всех сил оттолкнулась и, унося Сюэ Цзые с рушащегося моста, взвилась в воздух, словно луч радуги снова протянулся к другой стороне. Но радуга эта померкла: они так и не преодолели провал.

Сюэ Цзые ахнула, когда они сорвались, и вдруг почувствовала, что взлетает. Руки Мяо Шуй подхватили её за талию и швырнули вверх. Она закричала и вскинула руку, пытаясь удержать свою спасительницу, но увидела только далеко внизу фигуру в синем, похожую на бабочку со сломанными крыльями. В этот миг целительница снова вспомнила ту ночь и увидела, как кто-то на её глазах уходит навсегда.

– Мяо Шуй! – отчаянно кричала Сюэ Цзые. – Мяо Шуй!

Сквозь пальцы свистел лишь ветер. Она никого не смогла удержать.

Женщина рухнула на каменные плиты по другую сторону моста, и острая боль пронзила её тело. Действие нефритовой пилюли закончилось, яд «Яблоня семи звёзд» было уже не сдержать. Он яростной волной наполнил тело, и Сюэ Цзые сплюнула полный рот крови.

Когда она пролилась на снег, то стала зелёной.

С вершины горы снова донёсся оглушительный грохот, и вверх поднялись облака снега, надолго скрывая обломки разрушившегося дворца. Все, кто мог, разбежались, и теперь самая высокая вершина Куньлуня больше всего походила на кладбище.

Можно ли считать это концом света?

Сюэ Цзые не знала, сколько прошло времени, пока она лежала без сознания. Боль в теле была просто неописуемой: казалось, будто неведомый зверь заживо обгладывает кости. Целительница едва сдержала крик.

Она знала, что так действует яд «Яблоня семи звёзд».

Открыв глаза, женщина увидела Мяо Фэна. Тот стоял у разбитого нефритового моста, глядя в бездну, и его длинные синие волосы развевались на холодном ветру.

– Сестра... – вдруг пробормотал мужчина и сделал шаг к краю. Снег из-под его ног с шуршанием поехал вниз.

– Ями! – в испуге крикнула Сюэ Цзые. – Стой!

Она, охваченная гневом и тревогой, сама не знала, откуда у неё взялись силы подняться и, пошатываясь, обхватить его сзади, но через секунду главы Долины снова упала на землю.

Мяо Фэн еле заметно вздрогнул и замер на краю, а затем обернулся и поднял её со снега.

– Не делай глупостей. – Она, все ещё испуганная, схватила мужчину за руку. – Мяо Шуй мертва... но ты должен жить!

Он опустил глаза.

– Я просто хочу спуститься и забрать останки сестры.

Сюэ Цзые с облегчением перевела дух и разжала пальцы, которыми вцепилась в его плечо. Она собиралась сказать что-то ещё, однако не успела произнести и слова, как перед глазами всё потемнело и тело женщины обмякло.

Мяо Фэн пришёл в ужас: последний удар, который глава клана нанёс перед смертью, должно быть, серьёзно ранил главу Долины.

«Я забочусь о том, чтобы с владыкой всё было хорошо, но обещаю, что и вам ничто не грозит...» – Мяо Фэн обещал ей это там, наверху. Обещал, а в конце концов не сумел защитить!

На него нахлынуло такое отчаяние, что сердце чуть не разорвалось. Он протянул руку к Сюэ Цзые, но понял, что ци не течёт по его меридианам так свободно, как прежде. Целительница становилась всё бледнее, а Мяо Фэн мог только беспомощно стоять и смотреть. Он ударил кулаком по снегу и с хриплым криком окунул в него лицо. Если все уйдут один за другим, ему-то зачем жить?!

Боль, которую Мяо Фэн не чувствовал столько лет, теперь поднялась из самых глубин давно, казалось бы, мёртвого сердца и почти растерзала его на части. Несмотря на это, внутреннее тепло вдруг снова вырвалось наружу.

Снег под ладонью растаял в одно мгновение, и мужчина поразился, обнаружив, что рука лежит в тёплой лужице. Он удивлённо поднял её и почувствовал, как сила собирается на кончиках пальцев. Мяо Фэн махнул рукой, и с края его ладони сорвался порыв жаркого ветра, который тут же обрубил кусок нефритового моста.

Невероятно: он мог использовать технику «Омовение весенним ветром»!

Больше месяца прошло с того дня, как он встретил Сюэ Цзые. Много лет ничто не трогало его сердце, но ей это удалось, и все его мысли пришли в смятение. Мяо Фэн думал, что никогда больше не сможет использовать эту технику, однако в миг, когда его переполнили невыносимые боль и отчаяние, что-то внутри словно освободилось из оков, воскресло.

Он больше не колебался и не сомневался, будто вернулся в те дни, когда был равнодушным и безмятежным живым щитом главы клана.

Оказывается, самая страшная боль приносит самое глубокое спокойствие. Это просто ещё один путь, ведущий к той же цели.

Внутренняя сила техники «Омовение весенним ветром» вновь наполнила Мяо Фэна. Времени на долгие раздумья не было. Он просто поднял женщину на руки и, переполненный тревогой, бросился вниз по склону. На ходу прижал ладонь к спине Сюэ Цзые, непрерывно посылая ей свою внутреннюю ци. Нужно было как можно скорее изгнать холод из её тела, а ещё отыскать хорошего целителя, иначе...

Нельзя позволить ей умереть вот так... Ни за что!

Пробегая сквозь западные ворота, Мяо Фэн с удивлением заметил знакомое лицо.

Мяо Кун?

Весь дворец погрузился в хаос, а пятый Поименованный, который обычно исчезал отовсюду как тень, и теперь держался в стороне.

– Мяо Кун! – Мяо Фэн задержался и быстро сказал: – Тут сейчас полный бардак, тебе придётся вернуться и успокоить всех!

Поскольку многие из Поименованных погибли, Мяо Куну стоило бы вмешаться, но, услышав эти новости, тот просто спрятал руки в рукава.

– Вот как? Тогда куда собираешься ты, брат Мяо Фэн?

– Осталось ещё одно дело. Подмени меня пока. – Мяо Фэн понимал, что всё происходит не так, как должно, но слишком нервничал и не мог разобраться.

Бросив эти несколько слов Мяо Куну, он в один миг спустился по ледяному склону.

Быстрее в Долину целителей!

Если не поторопиться, возможно, Сюэ Цзые не сможет оправиться от пережитого.

– Правильно делаешь, что уходишь, – сказал Мяо Кун негромким, странным тоном, провожая его взглядом. – Так будет проще нам обоим.

Кровь потоком текла по льду, но замерзала по пути.

Мяо Кун повернулся и пошёл туда, откуда она лилась, по дороге отталкивая ногой лежащие в тени тела последователей дворца Великого Света. Те, кто охранял западные ворота, были мертвы и свалены в кучу за сторожевой башней. На их лицах застыл ужас, словно они не могли поверить, что Мяо Кун, который много лет командовал ими и был одним из пяти Поименованных, вдруг перебьёт своих соратников.

Глупцы: разве можно доверять тому, кто не снимает маску?

– Вот всё и закончилось... – Мяо Кун посмотрел на юго-восток и пробормотал: – Почему ты ещё не приехал?

* * *

Сюэ Цзые пришла в себя и обнаружила, что её куда-то везут на лошади, мчащейся во весь опор.

Ветер свистел в ушах, но холода она не чувствовала, потому что лежала в чьих-то объятиях, укутанная в плащ на лисьем меху. Её поддерживали под спину, непрерывно разгоняя по телу тепло.

Синие волосы падали ей на лицо.

Это Мяо Фэн?

Она окончательно пришла в себя, мрачно усмехнулась и открыла рот, уже собираясь убедить его не тратить силы зря, но яд настолько измучил её, что не удалось издать ни звука. Словно почувствовав, что спутница проснулась, всадник вдруг склонил голову и с тревогой посмотрел на неё.

– Глава Долины? Вам лучше?

Она шевельнула губами и с трудом улыбнулась, но из уголка её рта потекла струйка зелёной крови.

– Не беспокойтесь, я очень быстро довезу вас до Долины. – Мяо Фэн, увидев этот странный цвет, почувствовал, как зловещее предчувствие тронуло его сердце. – Мы уже почти в Улиастае, потерпите.

И зачем им в Долину целителей? Никто не сможет помочь отравленному ядом «Яблоня семи звёзд», не потеряв при этом свою жизнь... но сил на разговоры не было.

Мяо Фэн скакал верхом сквозь метель, и его длинные волосы развевались на ветру. Сюэ Цзые тихо лежала у него на груди, слушая сильные частые удары сердца. Её мысли мало-помалу унеслись прочь, и она слабо улыбнулась от облегчения.

Ну вот, со всеми делами покончено... и Ями в безопасности.

Дышать становилось труднее: яд пожирал разум. Стоило осознать это, как в её глазах появился страх, хоть прежде Сюэ Цзые никогда ничего не боялась. Целительница знала, что этот яд будет семь дней разрушать сознание, пока не сделает её полубезумной.

Бесчисленные воспоминания всплывали в памяти: Сюэ Хуай и Минцзе, Ями и его старшая сестра, наставница Цинжань, тётушка Нин и служанки из Долины... и этот мужчина, который задолжал ей шестьсот тысяч. Те, кто любил её... и те, кого любила она. Всё это забыть? Но как?

Сюэ Цзые изо всех сил пыталась дотянуться до золотых игл в своих рукавах. Эти тонкие и острые инструменты всегда спасали жизни. Она знала, что велит ей долг, когда встала во главе Долины, но теперь использовала их, чтобы убить человека, которого должна была вылечить.

Она совершила самое страшное преступление, какое только может совершить целитель. По правилам ей следовало бы покончить с собой, чтобы искупить эту тяжкую вину, но, как она ни пыталась, её пальцы только слабо вздрагивали – она больше не могла справиться с собственным телом.

* * *

Семь Клинков из школы Динцзянь, которые направлялись на запад, встретили в окрестностях Улиастая кого-то во весь опор мчавшегося на северо-восток.

Мяо Фэн!

Даже сквозь сильный снегопад они издали узнали эти странные синие волосы, переглянулись и встали в боевом порядке, чтобы достойно его встретить. Им ещё не доводилось вступать в схватку с Мяо Фэном, но все они видели тела восьми Всадников и понимали, как страшен этот противник!

Хо Чжаньбай принял боевую стойку, держа меч в опущенной руке и молча глядя на лошадь, которая неслась вперёд. Она захрапела, когда Мяо Фэн придержал поводья в трёх чжанах от них, словно почувствовав жажду убийства.

– Уйдите с дороги. – Он холодно окинул взглядом всех семерых мечников Динцзянь. – Сегодня я не хочу убивать.

Юноша сидел на коне, кутаясь в огромный тёплый плащ, отороченный густым лисьим мехом, и сложив руки так, словно прижимал к себе что-то. Хо Чжаньбай жестом велел братьям быть настороже. Рука Мяо Фэна, сжимающая поводья, тонула в меху, и никто не мог предсказать, в какой миг тот решит напасть.

– Сколько высокомерия! – возмутился Ся Цяньюй и усмехнулся. – Мы не такие недотёпы, как восемь Всадников!

– Вы пропустите меня или нет? – вспылил Мяо Фэн. – Не нарывайся!

– Сам пробейся, раз такой смелый! – Ся Цяньюй громко рассмеялся.

Хо Чжаньбай уже стоял на позиции. Остальные шестеро разом вынули мечи из ножен. Они дружно двинулись с места, каждый занял нужное положение, и их клинки сложились в замысловатую систему, которая вмиг пришла в движение.

Правая рука Мяо Фэна под плащом шевельнулась.

Он как молния ударил в середину боевого построения; за одно мгновение воины обменялись дюжиной ударов. Длинные мечи со звоном сталкивались, летели искры; Мяо Фэн метался среди них, бесстрашно выступая один против семи лучших бойцов Центральной равнины. У него был самый обычный стальной меч, но Мяо Фэн вливал в него достаточно внутренней силы, чтобы тот мог поспорить с любым известным клинком.

Один из семерых потрясённо вскрикнул: когда его меч столкнулся с лезвием меча Мяо Фэна, рукоять нагрелась так, будто её окунули в кипяток.

– Осторожнее, это техника «Омовение весенним ветром»! – хрипло бросил Хо Чжаньбай, заметив слабое алое свечение, исходящее от клинка Мяо Фэна.

Тот, казалось, стремился победить как можно скорее, потому с самого начала бился насмерть: ему нужно было любой ценой прорваться сквозь строй мечей.

После первой яростной стычки, от которой ци так и кипела, мечники Динцзянь отступили на шаг. Один только Хо Чжаньбай, одетый в белое, стоял на прежнем месте, держа меч в опущенной руке. Он не участвовал в схватке и, несмотря на провокации, просто наблюдал за движениями противника.

Мяо Фэн, пытаясь быстрее проехать дальше, атаковал слишком небрежно, не делая необходимых связок между движениями. Как только подвернулся шанс, Хо Чжаньбай нанёс удар. Мо-хунь, точно порыв чёрного ветра, вышиб меч из рук Мяо Фэна! Оружие упало, но запуталось в стремени, не достав до земли.

Есть!

Хо Чжаньбаю удалось его задеть, но не успел он опомниться, как Мяо Фэн остановил удар голой рукой.

С тихим звуком чёрное лезвие пронзило ладонь Мяо Фэна.

Отлично! Остальные воины с криками ринулись вперёд, воспользовавшись моментом слабости своего противника. Шесть мечей сошлись в одной точке, готовые в один миг разрубить его на части, но этого времени Мяо Фэну хватило, чтобы резко опустить руку и вытащить запутавшийся меч. Он ринулся в отчаянную атаку. Клинок в его руке устремился к горлу Чжоу Синчжи, самого молодого из бойцов, который к тому же дрался хуже остальных.

Все мечи замерли в цуне от Мяо Фэна, почти вспоров его одежду.

– Восьмой брат, ты... – Вэй Фэнсин потрясённо сделал три шага назад вместе с остальными.

Никто не ожидал, что Мяо Фэн пойдёт на такой риск.

– Не беспокойтесь за меня! – хрипло крикнул бледный Чжоу Синчжи.

Очевидно, что жестокая схватка вымотала Мяо Фэна, но его дыхание не сбилось, и голос прозвучал холодно, когда он сказал:

– Беру свои слова обратно. Вы семеро действительно сможете убить меня, если объедините силы... но по меньшей мере половину из вас я заберу с собой.

Крепче перехватив рукоять меча раненой рукой, мужчина устало добавил:

– Дорога широка. Мы можем просто разойтись.

Семеро мечников замолчали. Все как один посмотрели на Хо Чжаньбая, стоящего в прежней позиции. Тот, в свою очередь, колеблясь, пригляделся к Мяо Фэну.

Они должны были только уничтожить дворец Великого Света – и ничего кроме. Если бы продолжили схватку с Мяо Фэном, то понесли бы большие потери, ещё не добравшись до места назначения. Уж лучше позволить ему уйти.

– Осторожнее! – вдруг воскликнул Вэй Фэнсин в повисшей тишине.

Все семеро Клинков оказались поражены, когда из-под плаща Мяо Фэна вдруг показалась бледная тонкая рука. Они осознали, что происходит, и выражения их лиц изменились. Значит, Мяо Фэн вёз кого-то с собой? Был настолько высокомерен, что ввязался в схватку даже в такой ситуации? Но без раздумий пожертвовал рукой ради другого!

Раскрытая ладонь человека под плащом качнулась в воздухе. Неизвестный тяжело дышал, однако ничего не говорил.

Мяо Фэн изменился в лице и резко двинул мечом, тем самым едва не вспоров горло Чжоу Синчжи.

– Пропустите вы меня или нет?

Тот тем не менее держался хорошо и не выказал и тени страха.

– Остановите его! Обо мне не думайте!

– Отпусти моего восьмого брата, – наконец сказал Хо Чжаньбай. – И уходи.

Он сделал шаг назад, покидая позицию. Строй мечей враз распался.

Мяо Фэн вздохнул с облегчением, тут же убрал оружие и погнал коня вперёд.

Хо Чжаньбай стоял под падающим снегом, глядя вслед всаднику, устремившемуся на северо-восток. Он сам не знал почему, но чувствовал себя так, будто безвозвратно лишился чего-то дорогого.

Хо Чжаньбай сжимал рукоять меча, снег продолжал ложиться ему на плечи, и опомнился мужчина, только когда Вэй Фэнсин хлопнул его по спине. Уже усевшись в седло, он невольно снова оглянулся в ту сторону, куда уехал Мяо Фэн.

Силуэт растаял вдали, а следы исчезли под снежным покровом.

Лишь много позже Хо Чжаньбай понял, что прошёл весь этот долгий путь ради краткого мига прощания с человеком, которого не увидит больше никогда.

* * *

Мяо Фэн, держа Сюэ Цзые на руках, скакал сквозь метель. Вокруг слышался только вой ветра.

Всадник чувствовал, что кровь в его теле вот-вот замёрзнет.

Измученная лошадь запнулась о снежную кочку, её ноги подломились, и она сбросила людей со своей спины. Мяо Фэн в тревоге попытался схватиться за седло и удержаться, но успел лишь извернуться в воздухе, чтобы рухнуть в снег первым и смягчить падение Сюэ Цзые.

От удара изо рта у него хлынула кровь.

После схватки с главой клана он так и не восстановился, а битва с семью Клинками Динцзянь только сделала всё ещё хуже. Мяо Фэн был почти на пределе. Несмотря на то что они с Сюэ Цзые превосходили большинство людей, мысль о том, чтобы продолжать путь через бескрайнюю снежную равнину, приводила его в отчаяние: метель в любой момент могла похоронить их в своих объятиях.

Вдруг он почувствовал руку Сюэ Цзые на своей.

– Глава Долины! – Мяо Фэн поспешно распахнул плащ, высвободил целительницу из лисьего меха и прижал ладони к её спине.

Бледное лицо приобрело жуткий пепельный оттенок. Одной рукой Сюэ Цзые держалась за плечо Мяо Фэна, а другую простёрла вперёд, перебирая пальцами в воздухе, словно пыталась что-то схватить. Её губы слабо шевелились, но она не могла произнести ни слова.

Только что... Или показалось? Она услышала голос Хо Чжаньбая!

В этот момент её наполнил необъяснимый восторг. С невесть откуда взявшейся силой Сюэ Цзые подняла руку, потянувшись навстречу звуку. Она дышала тихо и часто, глаза медленно тускнели, но на лице вдруг появилась тёплая улыбка.

«Когда я вернусь, посоревнуюсь с тобой снова».

Цветы сливы падали как снег, и мужчина под сливовым деревом поднял руку, жестом приглашая сыграть. Он улыбался.

– Хо... Хо... – Губы женщины дрогнули снова.

– Глава Долины! – позвал её мягкий голос, полный радости. – Вы пришли в себя!

Кто это?

Она открыла глаза и увидела синие волосы и белый снег.

– Ями... – Сюэ Цзые припомнила всё случившееся и тихо вздохнула.

И как так получалось, что именно этот человек изо всех сил старался спасти ей жизнь, именно он оставался с ней до последнего? Похоже, их связала сама судьба. Мяо Фэн хотел что-то сказать, но она вдруг прошептала:

– Тсс... Смотри...

Её тонкие белые пальцы дрожали, когда она указала на небо, с которого продолжал валить снег. Бескровные губы приоткрылись, целительница вздохнула от радости и шепнула:

– Свет...

Мужчина невольно поднял голову, но увидел лишь серое небо, откуда продолжали сыпаться бесчисленные снежинки, равнодушные, как сама смерть.

Вдруг страх захлестнул его, и он склонил голову.

– Госпожа Сюэ!

Ей удалось отвлечь Мяо Фэна, наконец дотянуться до самой длинной золотой иглы и крепко сжать её.

– Свет. – Она лежала на мягком лисьем меху, с еле заметной улыбкой глядя в небо.

Мир перед глазами начал расплываться, и она видела бесчисленные крохотные яркие пятна, носящиеся друг за другом и играющие в воздухе. Их становилось всё больше, пока они не превратились в сплошную сверкающую семицветную полосу, по-прежнему вьющуюся в воздухе над ней.

Сюэ Цзые изо всех сил старалась дотянуться до этого прекрасного и обманчивого света.

Отправиться на край севера с любимым человеком, постоять на вершине громадной плавучей льдины, посмотреть, как играют и переливаются в небе все семь цветов... об этом она мечтала в детстве.

Но мечта уснула подо льдом, когда Сюэ Цзые было четырнадцать.

После того как прежняя жизнь рухнула, девушка осталась в уединённой Долине и вела там мирную жизнь, хороня себя в тишине так же, как теперь хоронил её под собой снегопад... а в какой-то миг стоячая вода в её сердце дрогнула, и к ней впервые пришла надежда на новую жизнь.

Она надеялась, что кто-то снова позволит ей открыто смеяться или плакать, не терзая себя; что они смогут переступить все преграды, выстроенные их прошлым, и дотянуться до сердец друг друга; что она сможет выйти замуж под красным покрывалом как простая женщина и улыбнуться перед горящей ровным пламенем красной свечой^[49]; что сможет тихо сидеть в женских покоях, глядя, как покачиваются на ветру ветви ив, и ждать любимого. Каждую снежную ночь они вместе грели бы молодое вино на жаровне и говорили равно о серьёзном и о пустяках, чтобы смех и их голоса развеяли все холодные кошмары былого.

Да, она хотела быть счастливой. Хотя бы недолго. Но теперь не было и надежды на это.

Сюэ Цзые вглядывалась в небо. Шаловливые снежинки всё так же вились в воздухе, становясь больше и больше, и оседали на её ресницах.

Который сегодня день?

Яд «Яблоня семи звёзд» продолжал пожирать её разум. Скоро она всё забудет, да?

Целительница растерянно пыталась ухватить воспоминание, которое исчезало, как призрак. Рука, спрятанная в лисьем меху, крепко сжимала длинную золотую иглу.

* * *

Когда семь Клинков из школы Динцзянь прибыли к южным небесным воротам, они, как и ожидалось, не встретили почти никакого сопротивления.

Во дворце Великого Света царил хаос; сторожевую башню теперь охраняли только несколько последователей самого низкого ранга, а все, кто ими командовал, давно исчезли.

Хо Чжаньбай оттолкнулся ото льда и приземлился на нефритовые ступени перед южными небесными воротами.

В дальнем конце площадки, у самого входа, к изумлению воинов, совершенно спокойно стоял человек в бронзовой маске.

Мяо Кун?

– Вот и вы. – Увидев семерых мечников, поднимающихся по льду, он вздохнул под своей маской. В его голосе явно слышалось облегчение. – Я ждал тебя восемь лет.

Он протянул руку к Хо Чжаньбаю.

Рукава были расшиты языками пламени – общим символом всех пяти Поименованных, – но на бледной руке виднелся ужасный шрам от перепонки возле большого пальца и до запястья. Когда-то удар меча вспорол меридианы, и с тех пор правая рука стала бесполезной.

Хо Чжаньбай и остальные, увидев шрам, потрясённо поклонились. Все восемь человек разом перевернули свои мечи рукоятями вверх и тронули их лбом, а затем обменялись взглядами.

– Шестой брат. – Хо Чжаньбай подошёл и ответил на рукопожатие. – Спасибо за всё, что ты сделал.

– Седьмой молодой мастер Хо, – кивнул Мяо Кун. – Ты тоже хорошо потрудился за эти восемь лет.

Затем поднял руку и снял свою бронзовую маску, после чего улыбнулся. Этого человека все в цзянху считали мёртвым, но ни один из Клинков никогда не забывал и не забудет его лица.

Шестым из них был старший сын семьи Сюй из Жунаня – Сюй Чунхуа!

Восемь лет назад он решился проникнуть во дворец Великого Света, стремящийся подчинить себе Центральную равнину, и остановить владыку В итоге давнему сопернику Хо Чжаньбая пришлось перенести множество лишений и столкнуться со страшным непониманием.

Чтобы покинуть цзянху и Центральную равнину, он прикинулся, что спорит с Хо Чжаньбаем за место главы школы. После неудачи в ярости набросился на старейшин, убил многих из них и бежал на Запад. Для главы демонического клана всё должно было выглядеть правдоподобно, и Сюй Чунхуа не на жизнь, а на смерть сражался с Хо Чжаньбаем у озёр Синею. В конце концов Хо Чжаньбай пронзил мечом его грудь и искалечил правую руку.

Тяжело раненный, почти умирающий, он добрался до южных небесных ворот, и владыка наконец его принял.

С тех пор во дворце Великого Света на самой высокой горе хребта Куньлунь и появился таинственный мастер, вошедший в число пяти Поименованных. Но для всех на Центральной равнине он был просто мёртвым предателем, и даже его юная жена не знала, что муж, на которого обрушилась такая дурная слава, жив.

Восемь лет спустя Сюй Чунхуа снял маску Мяо Куна и улыбнулся товарищам. За долгие годы виски его стали седыми, а в уголках глаз залегли глубокие морщины; этот человек, которому едва исполнилось тридцать лет, от пережитых унижений постарел раньше нужного.

Хо Чжаньбай, держа его за руку, думал о том, какая связь объединяла их всё это время, и не мог не чувствовать одновременно горечи и радости.

Они много лет были товарищами, соперниками, братьями – и каждый мог доверить другому прикрывать спину. Но перед Хо Чжаньбаем был сейчас и тот, кто отнял у него любовь Цю Шуй. Слушая тайный приказ главы школы, мужчина восхищался храбростью Сюй Чунхуа, однако в глубине души всё равно поражался тому, как легко тот согласился оставить жену и ребёнка.

В схватке у озёр Синею Хо Чжаньбай едва не убил друга по-настоящему и до сих пор помнил взгляд Сюй Чунхуа, когда ударом меча изувечил его правую руку. В тот миг они, рисковавшие жизнями ради тайного задания, готовы были идти до конца в бою.

И вот всё закончилось. Чувства, захлестнувшие мужчин, когда их руки соединились, невозможно было описать. Сейчас они оба стояли и молча смотрели друг на друга.

– Быстрее. – Сюй Чунхуа, который всегда был сдержаннее, сейчас первым разжал руку и окликнул остальных: – Следуйте за мной. Благодаря хаосу во дворце мы одним ударом можем покончить с демоническим кланом.

– Хорошо! – разом ответили мечники.

Восемь Клинков школы Динцзянь наконец-то воссоединились спустя восемь лет, чтобы пронзить самое сердце клана Шэнхо!

Хо Чжаньбай повёл всех вперёд, следуя за Сюй Чунхуа. По пути украдкой взглянул на старого друга: тот уже взял меч в левую руку, его седые волосы трепал ветер. Прежде жизнерадостный, молодой мужчина постарел, но его нрав, кажется, не изменился вовсе.

Он всё так же стремился к вершине и жаждал славы, не хотел преклониться ни перед кем, мечтая стать лучшим в цзянху, и готов был заплатить за это любую цену.

Сюй Чунхуа даже не спросил ничего о своей жене.

Хо Чжаньбай из-за этого злился, но понимал, что сейчас неподходящий момент давать волю эмоциям.

– Цю Шуй... – Он невольно заговорил, желая рассказать, что пережила семья Сюй Чунхуа за эти годы, но тот нахмурился и оборвал его на полуслове:

– Обсудим позже.

А ведь Сюй Чунхуа, покидая Центральную равнину не знал, что никогда в этой жизни не увидит сына.

Сердце Хо Чжаньбая сжалось, но, прежде чем он успел сказать хоть слово, навстречу им вышла целая толпа последователей дворца Великого Света вместе с Небожительницей Звёзд Соло. С растерянными лицами они искали главу клана или кого-то из пяти Поименованных, но всё оказалось тщетно.

Они как раз собирались двинуться к Горнилу Демонов, когда увидели мечников, поднявшихся от подножия.

– Господин Мяо Кун! – воскликнула Небожительница Звёзд Соло и прикрыла рукой рот.

Мяо Кун, единственный оставшийся из пяти Поименованных, сговорился с цзянху и повёл их штурмом на дворец Великого Света!

Эта уйгурская принцесса всю жизнь провела в роскоши и никогда прежде не оказывалась в столь опасной ситуации.

Все восемь мечников сорвались с места и бросились в атаку.

Они были живым воплощением силы этого поколения бойцов. Никто во дворце Великого Света не сумел бы выдержать их объединённых ударов. В мгновение ока схватка превратилась в бойню.

– Она сбежала! – вдруг крикнул Ся Цяньюй.

Небожительница Звёзд, улучив шанс, побежала прочь и скрылась среди нефритовых башенок и золотых павильонов.

– За ней! – приказал Сюй Чунхуа и первым бросился следом. Он исчез из виду, взмыв в воздух раз или два.

Остальные переглянулись и, закончив зачищать площадку, перестроились и помчались за ним. Только Хо Чжаньбай колебался.

– Фэнсин, – шепнул он товарищу рядом. – Ты обратил внимание, что по пути мы не встретили никого из Горнила Демонов?

– Да, – кивнул Вэй Фэнсин и, немного подумав, предположил: – Может быть, после восстания Туна всё Горнило Демонов уничтожил глава клана?

* * *

Небожительница Звёзд Соло неслась прочь как безумная, желая спастись от смерти.

Её сестра умерла... владыка... пятеро Поименованных тоже... все её мучители погибли один за другим. Казалось, она теперь станет во главе клана, но эти люди с Центральной равнины пришли всё здесь уничтожить!

Соло уже была возле своей башни, как внезапно услышала шаги. Когда она повернула голову, яркий свет отразился от лезвия чужого меча.

Это был Мяо Кун, с ухмылкой преградивший ей дорогу.

– Нет! – закричала девушка и, понимая, что в башню уже не попасть, развернулась и бросилась прочь по другой тропе, от испуга не заметив, что бежит прямо к Горнилу Демонов... где уткнулась в тупик.

Восемь Клинков преследовали её по пятам. Она в панике ударила железную дверь и ворвалась в Горнило Демонов. Холодный ветер хлестнул по щекам. Внутри царила темнота – лишь в отдельных местах горели факелы, – так что рассмотреть ничего не удалось.

Вдруг раздался смешок.

– Все наконец собрались?

Кто-то схватил Соло и с силой швырнул на землю.

– Да, мастер Тун, – послышался радостный голос. – Эта девица привела сюда их всех.

Это же... голос господина Мяо Куна, который гнался за ней?

О чём они говорят? Мастер Тун?

Соло напряглась и вскинула голову.

– Тун?!

Сквозь тьму она увидела пару страшных глаз, сияющих голубым светом.

– Тун! Так ты жив? – в ужасе закричала Соло, глядя на человека, которого глава клана заключил в Снежную тюрьму много дней назад.

После того как мятеж провалился, Туна отравили ядом «Яблоня семи звёзд»... но почему он жив? Кто вообще выпустил его из клетки?! Не прошло и дня с момента смерти владыки, а Тун уже вернул власть над Горнилом Демонов в свои руки!

– Да, жив. – Юноша склонился и взял уйгурскую принцессу за подбородок. – Удивлена?

В помещении кроме них было бесчисленное множество силуэтов, которые парили в воздухе, как призраки.

Соло была потрясена: Тун много лет стоял во главе Горнила Демонов и набрал отряд из тех, кому доверял, и теперь все лучшие убийцы были здесь и молча ждали?

Всё изменилось за один день. Что за тайный союз заключили Тун и Мяо Кун?

– Тун, я помог тебе собрать людей и привёл сюда всех... – Понимая, что семь Клинков школы Динцзянь вот-вот должны были ворваться следом, Сюй Чунхуа снова надел бронзовую маску и на миг холодно улыбнулся краешком рта, а после тихо сказал: – Теперь дело за тобой.

– Знаю. – Демонические глаза вдруг ярко вспыхнули в темноте. – Каждый получит то, что хочет. Покончим с этим побыстрее!

Шаги зазвучали уже в каком-то чжане от двери. Люди в помещении вдруг вскинули руки, словно получив безмолвный приказ, и растаяли, слившись со стенами Снежной тюрьмы.

Тень Мяо Куна мелькнула у двери.

– Шестой брат! – Чжоу Синчжи бежал первым и не раздумывая бросился вперёд.

Стоило ступить внутрь, как непроглядная тьма обрушилась на него. Мечник невольно завертел головой – и встретился взглядом с парой горящих глаз. Теперь он ничего не мог сделать. Пока искусство отражения взгляда удерживало его, блеснувшая нить протянулась из темноты и обвилась вокруг горла.

Чжоу Синчжи и вскрикнуть не успел, как его тело оторвалось от земли и повисло под потолком Снежной тюрьмы. Он громко кашлял и отчаянно боролся, уронив меч и обеими руками цепляясь за серебристую нить на шее.

– Отлично, – усмехнулся Сюй Чунхуа, взлетел и поймал длинный меч, выскользнувший из руки товарища. Затем перевернул его и нанёс удар, в один миг перерезав сухожилия на правой руке Чжоу Синчжи.

– Это первый. Не спрашивай. – Человек в маске с улыбкой метнул меч Полан – «Рассекающий волны» – в потолок, и тот со стуком вонзился в балку.

Первый готов.

Когда Сюй Чунхуа развернулся, в тюрьму ворвались ещё два мечника. Стоило им увидеть Чжоу Синчжи, висящего под потолком, они кинулись ему на помощь, но и их встретило в темноте искусство отражения взгляда, а затем воины попали в руки убийц Горнила Демонов.

Смертоносная серебряная нить бесшумно подвесила под потолком и их тоже.

– Люгуан, «Лунный блик», и Чжуаньпо, «Изменения души».

Сюй Чунхуа с усмешкой вонзал мечи в балку один за другим.

– Чун... хуа? Ты... ты! – Один из мечников наконец заметил бронзовую маску и с недоверием смотрел на неё, кривясь от боли.

Так их тайный шпион, тот, кто прежде был одним из восьми Клинков школы Динцзянь, предал цзянху?!

Это же двойное предательство!

Человек в маске только хмыкнул. Скрыв лицо, Сюй Чунхуа вернулся к личности Мяо Куна.

Полоумные! Неужели эти люди и правда думают, что он терпел столько лет унижений, бросил жену и ребёнка только ради того, чтобы помочь цзянху уничтожить клан Шэнхо? В мире всегда полно добра и зла, так зачем гоняться за демонами во имя справедливости? Сюй Чунхуа желал стать главой школы Динцзянь и подчинить Центральную равнину!

Чтобы добиться этого, он готов был пойти на всё – даже заключить союз с таким, как Тун.

Убийца получит трон во дворце Великого Света, а взамен поможет Сюй Чунхуа стать главой школы Динцзянь. Остальные же – особенно прочие Клинки – просто помеха на пути, которую следует убрать. Сейчас ему выпала редкая возможность разобраться сразу со всеми!

Сюй Чунхуа перерезал сухожилия товарищам одному за другим: чётко и без малейших колебаний. Уже совсем скоро в мире не останется никого способного оказать сопротивление, и школа Динцзянь и вся Центральная равнина окажутся в его руках.

Тук! Тук! В балку вонзились ещё два меча.

Однако Ся Цяньюй, который вошёл последним, был гораздо опытнее. Хоть он и столкнулся с искусством Туна и его руки и ноги застыли, он сумел повернуть голову и в последний момент уклонился от серебряной нити, а затем закричал:

– Берегитесь! Отражение взгляда!

В один миг со всех сторон вылетели сразу четыре серебряные нити, обвили его горло и вздёрнули мужчину.

– Да чтоб тебя!.. – выдохнул Мяо Кун.

Двое самых опасных противников ещё не попали в ловушку, а она уже раскрыта!

Именно благодаря этому возгласу Хо Чжаньбай и Вэй Фэнсин, бежавшие последними, вовремя остановились. Они задержались за дверью, вглядываясь в темноту, туда, откуда донёсся звук: там один за другим вспыхивали огни, освещая людей, извивающихся высоко в воздухе от невыносимой боли.

– Не смотри ему в глаза! – Увидев человека в чёрном, стоящего посередине, Хо Чжаньбай оттащил Вэй Фэнсина в сторону. – Он владеет искусством отражения взгляда! Смотри только на его тело и то, как он движется, когда будешь драться с ним!

Раздался хохот.

– Отличная реакция, седьмой молодой мастер Хо.

На горле и запястьях у юноши виднелись кровоподтёки от кандалов. Казалось, он перенёс страшные пытки и был бледен и худ. Однако же улыбался, отчего будто светился сам и освещал всё вокруг.

– Давно не виделись, Тун, – медленно сказал Хо Чжаньбай, успокоившись. – Последний раз мы встречались... в Долине целителей?

Взгляд юноши изменился: страшный свет из глаз потускнел.

Долина целителей... Долина целителей. Эти два слова были для него неразрывно связаны с Сюэ Цзые, и одна только мысль о ней пронзила сердце раскалённой иглой, но Тун не позволил себе отвлекаться.

– Быстрее! – Хо Чжаньбай тут же заметил эту еле заметную слабину и крикнул Вэй Фэнсину, стоявшему наготове рядом: – Помогай!

Они сильнее оттолкнулись от земли и устремились к товарищам, висящим в воздухе. Их мечи ярко вспыхнули и перерубили нити. Подвешенные с грохотом обрушились вниз.

– Шестой брат! – Вэй Фэнсин узнал Сюй Чунхуа и кинулся поднимать его.

Однако вдруг ощутил, как тело словно пронзило насквозь.

Палец человека, к которому он обращался, незаметно нажал на главную акупунктурную точку у Вэй Фэнсина на груди, в тот же миг заставив его застыть. Другой рукой Сюй Чунхуа выхватил у него меч и метнул прочь, глубоко загнав в балку.

– Шестой брат! – в недоумении воскликнул Вэй Фэнсин, глядя на своего товарища, который вдруг пошёл против него.

– Шестой брат? – Человек в бронзовой маске с усмешкой посмотрел на Хо Чжаньбая. – Да кто тут вам брат?

Вэй Фэнсин уставился на него.

– Так ты и правда предатель?!

– Я никогда не принимаю ничью сторону – улыбнулся Сюй Чунхуа. – У меня есть своя собственная.

– Ты предал школу Динцзянь, даже не задумываясь о Цю Шуй и её сыне? – Хо Чжаньбай крепче сжал меч, дрожа от негодования. – Сколько страданий она перенесла за эти восемь лет... а ты даже ничего не спросил о ней! Ничего!

– Не говори мне про эту шлюху, – с презрением откликнулся Сюй Чунхуа. – Пусть хоть сдохнет – я и бровью не поведу.

Услышав такое, Хо Чжаньбай остолбенел.

– Да она просто от злости за меня замуж выскочила, так же как я на ней женился, чтобы тебя задеть, – холодно ответил Сюй Чунхуа. – Что, за восемь лет так и не дошло?

Хо Чжаньбай молча хлопал глазами. За все эти годы он тысячу раз думал о том, почему Цю Шуй так неожиданно вышла замуж за кого-то из семьи Сюй в Жунане; считал, что её вынудили, или, может, чувства изменились... но ему никогда не приходило в голову, что всё куда проще.

– Я бы тебя за одну только эту женщину убил, – усмехнулся человек в маске и поднял меч.

– А как же ваш ребёнок? – с гневом спросил Хо Чжаньбай. – Мо-эр болел восемь лет! Умер совсем недавно! Ты хоть знаешь об этом?!

Сюй Чунхуа вздрогнул, и презрительная усмешка исчезла с его губ.

– Ребёнок... У меня был сын... – пробормотал он, глядя на меч в руке. Когда ему приказали отправляться шпионом во дворец Великого Света, ребёнок ещё не родился. А теперь умер, и отец так ни разу и не увидел его.

Однако, помедлив, Сюй Чунхуа фыркнул.

– Умер? И ладно! Откуда мне знать, чьё это отродье?

– Заткнись! – Пламя гнева вспыхнуло в сердце Хо Чжаньбая, и он, потеряв всякое желание разговаривать, ринулся вперёд. – Ты спятил!

– Брось Мохунь! – Сюй Чунхуа даже не попытался отбить удар – вместо этого схватил Вэй Фэнсина за горло, намереваясь убить. – Нечего мне тут про свою нравственность рассказывать! Хочешь верь, хочешь нет, а я сейчас прикончу пятого Вэя, и дело с концом.

Клинок замер.

Увидев это, Сюй Чунхуа рассмеялся и сильнее сдавил горло мечника.

– Брось меч! Сейчас же! Если не бросишь, пока я досчитаю до шести, убью их одного за другим... Один!

Не успел он договорить, как Мохунь, словно летящий дракон, вырвался из руки Хо Чжаньбая, со свистом прорезал воздух и глубоко вонзился в балку.

Взглянув на неё, Сюй Чунхуа не сдержал самодовольного смешка. Он запечатал акупунктурные точки Вэй Фэнсина и медленно направился к безоружному Хо Чжаньбаю, не выпуская из рук клинок.

– Ты и правда ценишь друзей, седьмой Хо, – насмешливо заметил Сюй Чунхуа. – Возился сперва с Цю Шуйинь, теперь – со своими братьями. Не устал ещё? – Не дожидаясь ответа, он поднял руку. – В тот день, лишившись возможности держать меч, я лишился и большей части своей силы... но сегодня отомщу тебе за то, что ты сделал со мной на озёрах Синею!

С этими словами человек в маске еле заметно кивнул человеку в чёрном.

– Тун, помоги мне.

Тун молчал, размышляя о своём. Опомнившись, он молча хлопнул в ладоши, и в один миг тени, которые таились в темноте, ожили. Узкий переход Снежной тюрьмы заполнили убийцы.

К горлу шестерых мечников школы Динцзянь были приставлены кинжалы.

– Делай, что хотел, – равнодушно ответил Тун, опустив глаза и рассматривая маленькую бутылочку из белого нефрита, которую держал в руке. Это было последним, что Сюэ Цзые оставила ему.

– Хорошо! – рассмеялся Сюй Чунхуа. – Тогда объединим усилия и покончим с Клинками Динцзянь. Центральная равнина и Западный край будут нашими!

Он, не пытаясь больше сдерживаться, нанёс смертельный удар бывшему товарищу, который остался без оружия. Ненависть и злоба сплелись в сердце, вызвав жгучее желание разрубить Хо Чжаньбая на куски. Столько лет он каждый раз вставал у Сюй Чунхуа на пути, о чём бы ни шла речь! Как его не ненавидеть?

Хо Чжаньбай увернулся от сверкнувшего в темноте лезвия, но не ударил в ответ: очевидно, даже попытка дать бой приведёт к тому, что убийцы перережут горло его братьям.

Сюй Чунхуа изумился: дух меча! Хоть руки Хо Чжаньбая были пусты, всякий раз, когда он взмахивал ими, невидимый глазу дух оружия блокировал его клинок Байхун, «Белую радугу». За эти восемь лет Хо Чжаньбай достиг подобных вершин мастерства?!

Глаза Сюй Чунхуа горели от ярости. Однако он не спешил убивать своего старого врага – вместо этого шаг за шагом медленно наступал. Его длинный меч несколько раз задел Хо Чжаньбая по рукам и ногам, а затем устремился прямо мужчине в лицо. Тот не успел уклониться и вскинул руку.

Меч полоснул его по левому запястью, оставив длинную рану.

Запахло кровью, и Сюй Чунхуа рассмеялся как безумец.

– Седьмой Хо, ты мне тогда искалечил руку, а я тебе сегодня поотрубаю и руки, и ноги! Тебя даже в Долине целителей не спасут!

Долина целителей... Даже в этот миг воспоминание задело Хо Чжаньбая.

«Подожди, пока я вернусь, и мы с тобой сыграем снова!»

«Что, если я никогда не вернусь?» – Стоило мужчине подумать об этом, как тело наполнилось мощью. Он начал двигаться иначе, перестал только защищаться, и сила меча, срывающаяся с кончиков его пальцев, превратилась в грозное оружие. Сюй Чунхуа был застигнут врасплох и на миг сбился с ритма.

Как ни странно, убийцы Горнила Демонов не бросились ему на помощь, а просто наблюдали с молчаливого одобрения своего предводителя.

Хоть в руке Хо Чжаньбая и не было настоящего меча, сила мечника таилась в его сердце, а потому сражаться с ним теперь значило сражаться с тысячей невидимых клинков со всех направлений. Это было даже лучше, чем когда он использовал Мохунь. В мгновение ока Хо Чжаньбай нанёс сотню ударов и, найдя брешь в обороне противника, выбросил вперёд правую руку, метя прямо в меч Байхун.

Знаменитый клинок разлетелся на куски.

– Тун! – Увидев, как палец противника устремляется к его горлу, Сюй Чунхуа понял, что сейчас проиграет, и позвал: – Помоги мне!

– Хорошо.

Никто не успел даже разглядеть, как тот взмыл в воздух, а уже через миг появился между сражающимися.

Все замерли.

Грудь Сюй Чунхуа пронзил тёмно-красный меч.

Лисюэ!

– Тун! – разом воскликнули оба.

Хо Чжаньбай вздрогнул, увидев, как лезвие выходит из тела Сюй Чунхуа, и быстро отступил на шаг.

– Почему... – Бронзовая маска соскользнула, открыв искажённое болью лицо. Сюй Чунхуа неверяще посмотрел на меч, застрявший у него в груди, и пробормотал: – Тун... мы же договорились... договорились...

Он представить не мог, что заставило Туна с его-то нравом вдруг изменить решение.

– Я сказал тебе делать что хочешь, но не обещал, что оставлю в живых.

– Ты... – резко начал Сюй Чунхуа. Лицо у него было как у гневного призрака.

Тун по привычке провернул меч в ране, затем вытянул его и осторожно вытер об одежду навсегда замолчавшего Сюй Чунхуа. В его демонических глазах что-то сверкнуло, когда он пробормотал себе под нос:

– Хочешь знать, почему я это сделал? Да всё просто... даже я иногда чем-то брезгую. Мне не нужен такой союзник, как ты.

Бронзовая маска соскользнула набок, глаза Сюй Чунхуа остались широко раскрытыми.

Всё произошло внезапно и стремительно. Хо Чжаньбай воспользовался шансом и бросился к Вэй Фэнсину, разблокировав его акупунктурные точки. Мужчины встали спина к спине, готовые к последнему бою.

Убийцы из Горнила Демонов окружили их и замерли.

– Это почти конец. – Тун взглянул на Хо Чжаньбая. – Вы думали, раз у вас здесь есть свой человек, в клане беспорядок, все пятеро Поименованных убиты, а я отравлен и сижу в тюрьме... то вы просто придёте и перебьёте нас?

Он говорил медленно, продолжая вытирать меч об одежду мертвеца.

– Как видите, у судьбы иные планы. Кто знал, что я смогу выжить после яда «Яблоня семи звёзд»? Кто знал, что Мяо Кун предаст школу Динцзянь? – Тун говорил спокойно, а затем презрительно усмехнулся. – Боюсь, на этот раз вы не вернётесь!

Хо Чжаньбай холодно посмотрел на него. Он знал, что Тун прав, и просто прикидывал, как подороже продать свою жизнь.

– Хочешь спасти друзей? – Закончив стирать кровь с меча, лучший убийца дворца Великого Света приставил остриё к горлу Чжоу Синчжи, насмешливо глядя на Хо Чжаньбая. – Пообещай мне кое-что, и я их отпущу.

– Не слушай его! – гневно закричал Чжоу Синчжи, никогда не отличавшийся терпением. – Как бойцы мы теперь бесполезны, и спасать нас толку нет...

Тун ударил его по затылку, и мечник потерял сознание.

– Проигравшие не имеют права выбирать свою судьбу. – Он обернулся к Хо Чжаньбаю. – Седьмой молодой мастер Хо, давай договоримся. Я знаю, у тебя ещё достаточно сил, чтобы сражаться. Ты погибнешь, но заберёшь с собой половину моих людей. Однако в таком случае никто из вас не выберется отсюда живым.

Хо Чжаньбай молчал, и это напоминало согласие.

– Зачем нам с тобой сейчас сражаться? – продолжал тот. – Почему бы не договориться? Условия просты: я отпущу вас всех, но в следующие пять лет люди из школы Динцзянь не выйдут за заставу Янгуань. Центральная равнина не станет вмешиваться в дела Западного края.

Услышав это, Клинки опешили.

Условие казалось легко выполнимым, однако, учитывая безжалостный нрав Туна, странно получить от него такое предложение в подобной ситуации.

– Я это делаю потому, что не хочу сейчас тебя убивать, – словно прочитав мысли Хо Чжаньбая, заметил убийца и убрал меч Лисюэ. – Не спрашивай почему. Не твоего ума дело. Просто ответь: ты готов заключить такой договор?

Хо Чжаньбай обменялся взглядами с товарищами, прежде чем что-то решить.

Всё зашло так далеко... По сути, выбора-то и не оставалось.

– Хорошо. – Он протянул Туну руку. – Пять лет мы не будем вставать на пути друг у друга.

Они обменялись рукопожатиями. Тун улыбнулся.

– Честные люди не отворачиваются, когда заключают соглашение, правда?

Все мечники из школы Динцзянь напряглись, потому что успели познакомиться с искусством отражения взгляда. Хо Чжаньбай же спокойно, без тени страха взглянул в его глаза, полные демонической силы, в глубине которых мелькнуло что-то необъяснимое, – но ничего странного не произошло.

– Что ж, ладно! – Тун вдруг рассмеялся и резко развернулся, исчезая в темноте. – Можете идти!

Он легонько стукнул в стену, и Снежная тюрьма содрогнулась, а мечи, вонзившиеся в балку, со звоном упали перед бойцами.

– Прощай. – Хо Чжаньбай разблокировал акупунктурные точки своих товарищей, и они ушли, забрав оружие.

Тун хорошо понимал, что сделал то, что не следовало: позволил тигру вернуться на его гору и упустил шанс одним ударом победить лучших бойцов с Центральной равнины. И всё же... он действительно не хотел убивать Хо Чжаньбая.

Дело даже не в том, что в глубине души Тун ненавидел Мяо Куна или что потратил слишком много сил на сражение с шестью мастерами подряд, из-за чего шансы на победу уменьшились... Настоящая причина заключалась в том, что Хо Чжаньбай был другом Сюэ Цзые.

Тун пробыл в Долине целителей совсем недолго, но успел увидеть, насколько глубока дружба между этими двумя. Если бы он здесь и сейчас убил Хо Чжаньбая, Сюэ Цзые... разочаровалась бы в нём? Юноша не вынес бы осуждающего взгляда этой женщины. Потому решил отпустить Хо Чжаньбая, чтобы отплатить главе Долины за спасение.

Её последние слова до сих пор звучали у него в голове; он словно продолжал чувствовать тёплое дыхание на своих веках. Однако Сюэ Цзые так и не вернулась... Когда Тун снова обрёл контроль над телом, а глаза прозрели, он в отчаянии бросился на поиски целительницы, но выяснил лишь то, что она отправилась в сад Радости, чтобы вылечить главу клана. А затем дворец Великого Света внезапно начал разваливаться.

Юноша оцепенело смотрел на вершину горы по ту сторону разбитого нефритового моста и понимал: живых там не найти.

Только кости и обломки.

После того как семеро Клинков школы Динцзянь ушли, Тун закрыл глаза. Повинуясь его жесту, убийцы разошлись прочь, унося с собой тело Мяо Куна.

Тун остался один в темноте, с трудом веря тому, что глаза его снова видят.

В Снежной тюрьме было тихо, как в могиле.

* * *

Не заблудись он, уже давно добрался бы до Улиастая.

Мяо Фэн прижимал к себе умирающую женщину и пробивался сквозь метель. Казалось, заснеженная пустошь будет тянуться вперёд, сколько бы он ни шёл, – такая же одинокая и холодная, какой была его жизнь до сих пор.

Юноша не мог найти дорогу в Улиастай, постоянно падал, но, шатаясь, поднимался на ноги. Несмотря на это, он так и не посмел убрать руку со спины Сюэ Цзые и прервать поток внутренней силы.

Почти теряя сознание, блуждая в этой метели, Мяо Фэн всё же непрерывно двигался дальше по заснеженному полю. Ветер свистел в ушах, и он чувствовал, как на глазах выступают слёзы, через несколько секунд превращаясь в льдинки. Мяо Фэн вспомнил ту ночь больше двадцати лет назад, когда бежал так же отчаянно.

Он и не заметил, как пролетела половина его жизни...

Вдруг в небе послышался птичий крик.

Мяо Фэн поднял голову и увидел белоснежного ястреба. Тот кружил в воздухе, спускаясь, и продолжал тревожно кричать.

Мужчина на миг опешил, а потом сообразил: птица зовёт его за собой. А раз кружит здесь, значит, и хозяин где-то совсем рядом.

Он бежал как во сне.

Земля и небо смешались в своей ослепительной белизне. Мяо Фэн двигался через снежную пустошь, прижимая к себе Сюэ Цзые. Падал, но вставал, снова падал и снова вставал... и так тысячи раз. Не осталось ни прошлого, ни будущего – только ветер и снег, только надрывный крик птицы, ведущей его вперёд.

Время словно остановилось.

За этот короткий путь всё, что он переживал в своём сердце, прогорело дотла и оставило лишь пепел.

Много снежных ночей после этого Мяо Фэну снилось одно и то же. В глубоком отчаянии он просыпался, садился на постели и одевался, понимая, что ещё долго не сможет заснуть.

Смотрел, как падает за окном снег.

* * *

Было уже темно. Служащий с почтовой станции Улиастая готовил еду для путников, когда за окном послышался шум и внутрь влетела белая птица. Он едва не выронил то, что держал в руках. Ястреб сделал круг-другой, а затем уселся на плечо одному из путников, встрепенулся и принялся пронзительно кричать.

– Снежный Ястреб, что с тобой? – послышался удивлённый голос. – Откуда ты прилетел?

Слова прозвучали тихо, но служитель всё равно слегка опешил, осознав, что перед ним женщина.

Однако прежде чем он успел толком её рассмотреть, плотный полог у дверей вдруг кто-то откинул, и в комнату ворвался порыв ледяного ветра: в помещение, пошатываясь, вошёл юноша.

Он был весь засыпан снегом, словно провёл в пути долгое время. На руках незнакомец держал кого-то закутанного в меховой плащ, из-под которого безвольно свисала бледная рука.

– Целитель... Здесь есть целитель? – Путник тяжело дышал. Посетители сидели в оцепенении.

Синие... синие волосы? Служащий станции вдруг припомнил, что видел этого человека ещё полмесяца назад: когда тот проезжал через Улиастай, направляясь на запад.

– Господин, вы... – нерешительно начал он, приблизившись. Но не успел договорить, как незнакомец схватил его за ворот.

– Целитель! Есть или нет?!

Он вздёрнул служащего в воздух одним движением, продолжая яростно повторять вопрос. Несчастный трепыхался, размахивая руками и ногами и не в силах произнести ни слова в ответ.

Остальные боялись говорить от ужаса, наткнувшись на свирепый взгляд.

– Отпустите его, – вдруг прозвучал тихий голос. – Я целительница.

Ястреб закричал и взмыл в воздух. Женщина вышла вперёд.

На вид лет тридцать, одета просто. Её волосы были собраны в воздушный пучок, сколотый фиолетовой нефритовой шпилькой, – так часто делали южанки. Она была хороша собой и, казалось, имела благородное происхождение. Её сопровождали две служанки; одежду всех троих покрывала пыль, указывая, что до прибытия в Улиастай они долгое время провели в пути. Женщины редко путешествовали в одиночку, и большинство из тех, кто так поступал, были выходцами из цзянху, но эта, похоже, вовсе не владела боевыми искусствами.

Целительница растолкала людей, подошла и жестом попросила опустить служащего станции.

– Дай-ка посмотрю.

– А? – Юноша повернулся и нерешительно взглянул на неё. – Вы целительница?

– Конечно. – Женщина величественно повернулась к нему, позволяя взглянуть на её нефритовую подвеску, а потом сказала тоном, не допускающим возражений: – Лучшая из всех. Показывай своего больного.

Юноша слегка растерялся: этот узор из орхидей и облаков на нефритовом кулоне показался знакомым. В любом случае он обрадовался, что нашёлся тот, кто может ему помочь.

– Тогда быстрее осмотрите её!

Женщина молча кивнула и прошла дальше.

Длинный плащ всё ещё был облеплен снегом. Целительница не могла разглядеть лица больного, но потрогала торчащую руку и удивилась, что та оставалась удивительно тёплой. Внезапно ногти у человека под плащом стали зелёного цвета!

Целительница изменилась в лице и выдохнула:

– Это...

– Пожалуйста, помогите! – Мяо Фэн понял, что происходит что-то недоброе. – Прошу!

Глаза у него был совсем безумные, и женщина, взглянув в них, вдруг в испуге отступила и негромко ответила:

– Я не могу её спасти.

– Что? – Ошеломлённый Мяо Фэн вскинул голову. Всего за миг мольба в его глазах стала яростным гневом, и он, стиснув зубы, процедил: – Что ты сказала? Будешь просто смотреть, как она умирает?

Мгновенно сверкнуло острое лезвие, устремившись к горлу целительницы.

– Умирает? – Женщина взглянула на него без страха – напротив, глаза её были полны жалости. – Твоя спутница уже мертва. Поэтому я не могу спасти её.

Слова ударили как плеть, и Мяо Фэн непонимающе уставился в ответ.

– Она была отравлена ядом «Яблоня семи звёзд» и умерла по меньшей мере два часа назад. – Целительница наклонилась и спрятала руку обратно в глубину плаща на меху. – Должно быть... потому, что ты постоянно направлял в неё ци, тело не окоченело...

Длинный меч вдруг выскользнул из руки мужчины и с резким скрежетом вонзился между плит пола. Все на почтовой станции вздрогнули. Воцарилась тишина.

Мяо Фэн хотел посмотреть на Сюэ Цзые, но ему страшно было опустить голову.

– Чушь! – с гневом воскликнул он. – Даже яд «Яблоня семи звёзд» не убивает так быстро!

– Она умерла не от яда, – с сочувствием сказала целительница, отогнула полу плаща и вздохнула. – Взгляни на точку лянь-цюань на её горле.

Юноша долго стоял неподвижно. Ярость внутри уступила место сомнению. Ястреб не отрывал взгляда от человека в меховом плаще, кружил, воркуя и беспокойно задевая мех когтями. Немного помедлив, Мяо Фэн опустил свою ношу на землю и развернул плащ до конца.

Несмотря на бледность, Сюэ Цзые выглядела умиротворённой, словно спала. Из её горла торчала золотая игла.

В тот же миг ястреб забил крыльями и с пронзительным криком взвился в воздух. Мяо Фэн больше не мог сдерживаться и закрыл лицо руками. Послышались сдавленные рыдания.

Собравшиеся вокруг посетители станции с возгласами отступили назад.

– Ну почему?! Почему?! – Мяо Фэн посмотрел на свои руки, словно пытаясь убедиться, что всё это происходит на самом деле. – Почему...

Почему она покончила с собой, когда он так отчаянно пытался спасти её?!

– Яд «Яблоня семи звёзд» в течение семи дней убивает разум – и только потом тело. Должно быть, твоя спутница не хотела умирать вот так. – Целительница вздохнула и наклонилась, чтобы осмотреть рану. – Она, наверное, была... очень гордой женщиной. Но, по крайней мере, игла вошла в лянь-цюань точно и глубоко. – Женщина успокаивала Мяо Фэна, продолжая осматривать рану на горле. – Смерть была быстро и лёгкой, так что...

Вдруг она замолчала, вглядевшись в лицо умершей, с которого только что откинула пряди волос, а потом тихо вскрикнула:

– Небеса! Сяо Е?!

Мяо Фэн повернулся и увидел, что перепуганная целительница, зажав рот рукой, пристально смотрит на Сюэ Цзые в его объятиях. Он хотел спросить, что случилось, но женщина рухнула на колени и выронила нефритовый кулон, который покатился к его ногам. На кулоне была вырезано: «Ляо».

В этот миг Мяо Фэн вспомнил, что точно такой же узор был на бирке «Возвращение с Небес». Значит, женщина перед ним – Ляо Цинжань, прежняя глава Долины целителей!

* * *

На рассвете четверо человек покинули почтовую станцию, увозя с собой большой ивовый гроб.

Здесь, в Улиастае, ивы зеленели и среди них гулял мягкий ветерок; это казалось почти странным после путешествия по снежной пустоши.

Мяо Фэн направил повозку сквозь зелёные деревья, и многочисленные путники, встречавшиеся ему, с удивлением смотрели на его синие волосы и на то, как он играл на своём музыкальном инструменте. Глубокая печальная мелодия растворялась среди густой зелени.

Ляо Цинжань, понемногу просыпаясь в повозке, расслышала «Вьюнок» и заворожённо замерла.

Летние дни без конца потекут,

Будут мне зимние ночи долги...

Кажется: минут века – лишь тогда

Снова я свижусь с моим дорогим.

Она повернула голову и увидела ученицу которая словно спокойно спала, укутанная в плащ на лисьем меху Сяо Е, сяо Е... вот тебе и не пришлось ждать века. Теперь ты можешь вернуться под лёд, укрыться снегом, воссоединиться с тем человеком...

Били плакал, но сам музыкант не выказывал никакой печали. Мяо Фэн, склонив голову, безмятежно играл, проезжая сквозь бесчисленные ветви ив, словно он просто путешественник, собирающийся дойти до самого края света. Никто не узнал бы в нём того, кто вчера горько плакал на почтовой станции, держа на руках мёртвую женщину. Мужчины обычно не позволяли себе рыдать, и все путники, ставшие свидетелями этого, были потрясены.

Но прошлой ночью Мяо Фэн, кажется, выплакал всю душу, и теперь его лицо снова стало спокойным. Огненная буря внутри улеглась, оставив после себя лишь горстку пепла. Какой же силы был этот душевный шторм, раз смог уничтожить все чувства?

Ляо Цинжань, внимавшая звукам музыки, впервые ощутила, что начинает стареть.

Она слушала мелодию очень долго, а потом жестом велела служанке поднять полог повозки и спросила Мяо Фэна:

– Кто ты?

Тот не ответил и снова дунул в свой рожок.

– Как так вышло, что сяо Е отравилась? Как она оказалась рядом с тобой? – собравшись с силами, мягко спросила целительница.

Она покинула Долину целителей восемь лет назад и ни разу с тех пор не видела свою единственную ученицу. Кто бы мог подумать, что следующая их встреча станет вот такой?..

– Пожалуйста, ответь мне. – Ляо Цинжань медленно стиснула руки и настойчиво спросила: – Кто убил мою ученицу?

Били умолк, и Мяо Фэн тихо спросил:

– Госпожа, вы хотите отомстить?

– Это люди из дворца Великого Света? – Ляо Цинжань стиснула зубы и достала платок, на котором Шуан Хун написала письмо. – Перед смертью она поехала туда, так?

Следы от туши на платке были неопровержимым доказательством.

Мяо Фэн обернулся и улыбнулся. Под ярким солнцем, среди зелени ив он, одетый в белое, был похож на прекрасный сон.

– Да, госпожу Сюэ убили за покушение на главу клана. – Он говорил тихо и даже смиренно. – Но ей удалось осуществить задуманное. Так что госпоже Ляо больше не нужно беспокоиться об этом и думать о мести. И мне... очень жаль, что я не смог спасти жизнь главы Долины, госпожи Сюэ.

Его голос вдруг надломился, в нём прозвучала боль.

Ляо Цинжань вздохнула и пробормотала:

– Не вини себя... ты старался изо всех сил.

Она никогда не забудет, как этот юноша в отчаянии мчался по снежной пустоши с мёртвым телом на руках. Целительница не знала всех деталей случившегося, но понимала, что он не мог быть тем, кто убил Сюэ Цзые.

Ляо Цинжань обернулась и взглянула на женщину в повозке, укутанную в меховой плащ. Она закрыла лицо ладонями, вслушиваясь в звуки вновь играющего били и пытаясь скрыть печаль.

Она... она в самом деле была очень плохой наставницей и думала только о себе!

Ляо Цинжань когда-то возглавляла Долину целителей и прекрасно знала, что по меньшей мере один способ вывести яд «Яблоня семи звёзд» есть. Но даже если бы они встретились, когда сяо Е была ещё жива... решила бы Ляо Цинжань без колебаний разменять свою жизнь на жизнь драгоценной ученицы?

Нет... нет! Она не хотела умирать.

У неё был маленький сын и муж. Она хотела видеть, как малыш вырастет, хотела состариться рядом с любимым, а не погибать вот так. Потому должна была благодарить небеса, что на момент встречи сяо Е уже не дышала.

Снег на лисьем меху медленно таял, и холодная вода капала с шерстинок на бледное лицо. Ляо Цинжань, растерянно глядя на него, медленно протянула руку и стёрла капли. Сяо Е была такой же холодной и тихой, как тогда, много лет назад, когда она подняла её из-подо льда.

Вдруг словно тысячи стрел вонзились в её сердце.

Ляо Цинжань разрыдалась, а Мяо Фэн продолжал играть на били. В его глазах не осталось ни радости, ни печали – только спокойствие, будто на поверхности стоячей воды. Они медленно проехали тысячи плакучих ив Улиастая, пока не оказались в Кизилской пустоши.

Там совсем недавно шла схватка не на жизнь, а на смерть.

Там Сюэ Цзые и Мяо Фэн сражались бок о бок и обнимали друг друга, чтобы согреться среди снежных равнин.

Это было тепло, которого он никогда в жизни не испытывал и никогда не испытает больше. Оно пришло к нему посреди тёмной заснеженной пустоши, где Мяо Фэн меньше всего этого ожидал, а затем потерял это тепло навсегда. Словно вспышка молнии среди вечной тьмы, всё длилось меньше мига, но осветило для него совсем иную жизнь, иные землю и небо.

От этого его глубоко спящая память пробудилась – и сердце снова стало сердцем юного Ями. Он больше не был просто холодным мечом в руке, оружием своего владыки.

Но всё закончилось...

Забыть это невозможно, и ему оставалось только ждать, пока ветер и снег сделают память зыбкой, засыплют, похоронят под собой.

В тот день служащий восточной почтовой станции Улиастая увидел, как повозка медленно выехала из города, миновала плакучие ивы, растущие вдоль дороги, и скрылась в заснеженной Кизилской пустоши. Юноша, правивший ею, держал в руке необычный музыкальный инструмент и тихо играл одну и ту же мелодию снова и снова, пока длинные синие волосы бились на ветру.

Его лицо было безмятежным и полным внутреннего света, будто он находился где-то далеко.

Это было последнее воспоминание, которое Мяо Фэн оставил о себе в этом мире.

Никто не ожидал, что схватка с Клинками школы Динцзянь на заснеженных пустошах станет последним, что он сделает. В тот день Мяо Фэн, один из пяти Поименованных дворца Великого Света хребта Куньлунь, умер для цзянху; исчез навсегда, не оставив ни следа; исчез так же тихо, как жил: словно растаявшая снежинка.

Глава 14
Какой прекрасный день

Когда распустились весенние цветы, Хо Чжаньбай вместе с прочими Клинками Динцзянь вернулся из долгого путешествия. Хоть после яростной схватки почти все мечники оказались ранены, они принесли добрые вести: глава дворца Великого Света мёртв, а пятеро Поименованных уничтожены. Это потрясло всех людей из цзянху, а новость передавалась из школы в школу.

Пятеро раненых бойцов отправились в Долину целителей, но Вэй Фэнсин серьёзно не пострадал и потому поспешил в родной Янчжоу.

Хо Чжаньбай же, который возглавлял их поход на Куньлунь, так легко не отделался и следующие пару месяцев постоянно сопровождал главу Динцзянь, когда тот посещал различные школы и кланы. Положение в цзянху изменилось, и он стремился перестроить хрупкие отношения между ними и создать новый баланс.

В эти дни имя седьмого молодого мастера Хо, лучшего бойца Центральной равнины, в цзянху у всех было на устах.

Три месяца спустя, практически покончив со всеми делами, он наконец вернулся в Линьань, забрал Цю Шуйинь из дома семьи Ся и направил все силы на то, чтобы вернуть ей разум.

К его изумлению, вскоре глава школы нанёс ему визит. Ещё больше мужчина удивился, когда старик снова заговорил о том, чтобы передать своё место. Нынешний глава предлагал это Хо Чжаньбаю трижды за последние восемь лет, и в этот раз уже почти упрашивал.

– Сяо Хо, возьми на себя это бремя. – Глава вздохнул, глядя на мужчину. – Пока я ещё держусь на ногах, я должен побывать у целителей, чтобы вылечить сердце, иначе следующее лето не переживу.

Хо Чжаньбай, пытавшийся и теперь отнекиваться, испуганно спросил:

– Что?

Глава крепко держал цзянху в руках не одно десятилетие. Ему было далеко за пятьдесят, но он казался таким же полным сил, как и прежде. И всё же, оказывается, год за годом его подтачивала болезнь.

– Я слишком много работал, когда был молод, и слишком многое пережил, когда состарился... Что тут поделаешь?.. – Глава покачал головой. – Теперь, когда пламя во дворце Великого Света на какое-то время погасло, а клан Байюэ больше не пытается нас провоцировать, для меня самое подходящее время, чтобы уйти. Но если в школе Динцзянь хотя бы день не будет главы, я не смогу вздохнуть спокойно.

Этот человек много лет заботился о Хо Чжаньбае, помогал ему... Хо Чжаньбай, склонив голову, долго молчал. Он молод, обладает всеми необходимыми талантами и не должен отказывать почтенному старейшине в просьбе, но...

Мужчина покосился в сторону.

Цю Шуйинь только что приняла лекарство и крепко спала за ширмой. Рецепт целительницы Ляо и в самом деле отлично работал – пусть рассудок до конца ещё не восстановился, Цю Шуйинь больше не плакала и не пыталась наброситься на каждого, кто приближался к ней, видя в нём убийцу сына.

– Я знаю, о чём ты думаешь: боишься, что о тебе будут сплетничать в цзянху, если продолжишь заботиться о госпоже Цю, после того как займёшь моё место? На самом деле я всегда знал, что между вами происходит, но сделать что-либо... Увы. Зато теперь, когда Сюй Чунхуа, можно сказать, казнён, не лучше ли мне соединить ваши руки и покончить с этой многолетней любовной историей?

– Нет! – выпалил застигнутый врасплох Хо Чжаньбай.

– Не тревожься. – Старик предположил, что собеседник отказывается всё по той же причине, и слегка нахмурился. – Если я сам провозглашу ваш брак, кто посмеет сплетничать?

– Нет, не нужно. – Хо Чжаньбай покачал головой. Тон его голоса смягчился, но в нём явно прозвучала усталость.

Весь мир знает, что он влюблён в Цю Шуйинь вот уже больше десяти лет. Хоть она и вышла замуж за другого, Хо Чжаньбай никогда не жаловался. Но знал ли кто-нибудь, что он ещё на полпути устал и в глубине сердца перестал желать её любви? Время как вода унесло с собой безумства его юности. Он по-прежнему всем сердцем готов позаботиться о той, к кому был привязан прежде, но в нём не осталось того обожания.

– Ты столько лет терпел сплетни о себе, так неужели не обрадуешься, если всё поскорее устроится? Всегда был таким смелым, что же теперь за нерешительность? – мягко продолжал уговаривать его старик, не знающий подробностей. Холодность Хо Чжаньбая удивила его, и лицо главы постепенно посуровело. – Может ли быть так, что сердце твоё уже не горит? Возможно, ты думаешь, что если она была замужем и родила ребёнка, а теперь ещё и заболела, то недостойна тебя, стоящего во главе союза цзянху Центральной равнины?

– Конечно нет! – Хо Чжаньбай криво улыбнулся и махнул рукой. – Я согласен занять ваше место, но о свадьбе говорить сейчас не стоит. Подождём, пока Цю Шуй поправится.

Старик вздохнул с облегчением и взял чашку с чаем.

– Значит, я в ближайшее время смогу уехать в Долину целителей.

Когда речь зашла об этом, Хо Чжаньбай не удержался и улыбнулся.

– Да, глава Долины Сюэ знает своё дело. Она точно справится с вашей болезнью.

Но вот нрав у неё, конечно, ужасный. Он просто не знал, сможет ли глава школы вынести эту женщину. Белые сливы в долине вот-вот увянут, правда? Хо Чжаньбай надеялся, что Цю Шуй скоро выздоровеет и он тоже сможет освободиться и поехать в Долину.

Не замечая нежности во взгляде погрузившегося в свои мысли собеседника, старик склонил голову, приподнял крышку на чашке чая, сделал глоток и сказал:

– Я слышал, что госпожа Сюэ недавно умерла, а Долиной вновь управляет госпожа Ляо. Не знаю, где она пряталась столько лет, но, как только её ученицы не стало, она вернулась. Говорят, привела с собой и нового ученика...

Договорив, глава школы посмотрел на Хо Чжаньбая и остолбенел.

– Сяо Хо! Что с тобой?!

Лицо у того стало серым, но взгляд полыхал яростным огнём.

– Вы... Что вы только что сказали? Глава Долины... Что с ней случилось?!

В конце он сорвался на крик и кинулся к старику, словно собираясь вцепиться ему в горло. Последний хоть и был застигнут врасплох, но успел отскочить и швырнуть в мужчину чашку; та описала дугу и попала ровно в точку цюй-чи.

Хо Чжаньбай пришёл в себя.

– Она... она... – пробормотал он, застыв на месте, но так и не смог закончить фразу.

– Да, госпожа Сюэ скончалась три месяца назад. – Увидев его состояние, глава Динцзянь кое-что понял и вздохнул: – Ты разве не знал? За день или два до того, как вы поднялись на Куньлунь, она убила главу клана Шэнхо... Просто удивительно! Мы этого не могли сделать за столько лет, а она!..

Похолодев, Хо Чжаньбай пошатнулся и сел.

Вот оно что... Вот оно что!

Неудивительно, что они не встретили главу, когда напали на дворец Великого Света. Он думал, что тот был тяжело ранен после мятежа Туна и не мог сражаться... Оказывается, его убила Сюэ Цзые!

Всего за день до того, как он примчался на Куньлунь, она первой нанесла удар... только почему пошла одна? Почему не подождала ещё один день?

Хо Чжаньбай всегда знал, что Сюэ Цзые решительная и волевая, но даже не думал, что эта женщина, неспособная и курицу связать, выйдет один на один против сильнейшего демона в мире! На это не осмеливался никто во всём цзянху...

Он обессиленно уронил голову и взялся за пылающий лоб ледяной рукой. В груди болело, и от этого мужчина почти задыхался.

А что с ней стало потом? Они ведь так и не увидели целительницу во дворце Великого Света. Вдруг Хо Чжаньбай вспомнил встречу с Мяо Фэном на узкой тропе среди снегов и то, как он держал в объятиях кого-то, чьего лица нельзя было рассмотреть; кого-то, кто высунул руку из лисьего меха, словно пытаясь уцепиться за воздух...

Хо Чжаньбай побледнел.

Это была она? Это была Сюэ Цзые?!

Меньше чем в цуне от него, но... они просто разошлись, так и не попрощавшись друг с другом.

Больше он никогда её не увидит!

Волна горя поглотила Хо Чжаньбая; он обхватил руками голову его плечи дрожали, пока он пытался сдержаться, но в конце концов мужчина тихо заплакал.

Глава школы Динцзянь изумлённо взглянул на него: впервые за десять с лишним лет он видел, чтобы этот человек рыдал.

– Эй... – Больная за ширмой проснулась, вышла к ним и с удивлением посмотрела на горько плачущего мужчину. Цю Шуйинь глядела на него как на расстроенного ребёнка, а потом, вместо того чтобы, как обычно, рассердиться, ласково улыбнулась, подошла и обняла.

Она мягко похлопала Хо Чжаньбая по спине и шепнула:

– Мой хороший... Не плачь, Мо-эр, не плачь. Мама здесь, никто тебя не обидит... Не плачь...

Она взяла носовой платок и принялась нежно утирать ему слёзы.

Чудовищная вспышка горя угасла. Хо Чжаньбай с удивлением посмотрел на Цю Шуйинь, которая впервые за все эти годы была так добра к нему, и горько улыбнулся.

– Цю Шуй... – пробормотал он и вздохнул, протягивая руку, чтобы коснуться её щеки.

Она тепло улыбнулась.

Вот так и должно быть? Они никогда не освободятся друг от друга.

Эта связь – на всю жизнь.

Ещё три месяца спустя школа Динцзянь в Молине официально направила шестерых Клинков поприветствовать Хо Чжаньбая в качестве главы.

Когда мечники спешились у входа, давно закрытая дверь вдруг отворилась, и они поразились, увидев на пороге молодого мастера Хо. На нём были белоснежные одежды, напоминающее о бесконечных пустошах. В руке мужчина держал чёрный меч Мохунь, а сам выглядел слегка помятым, поскольку пил почти всё время; но взгляд его уже прояснился: стал трезвым и холодным.

– Идём. – Никого не поприветствовав, он равнодушно двинулся вперёд, словно шёл навстречу тяжёлому бремени, от которого не мог уклониться.

– Мо-эр! Мо-эр! – Госпожа Цю услышала его и выбежала наружу. – Куда ты? Не уходи!

Глаза её были испуганными, как у оленёнка, и она крепко ухватила Хо Чжаньбая за руку.

– Не уходи! Эти люди обидят тебя! Если уйдёшь с ними, уже не вернёшься!

Вэй Фэнсин и Ся Цяньюй, слегка смутившись, переглянулись.

Хо Чжаньбай посмотрел на неё с печальной нежностью и, склонив голову, легонько похлопал по плечу.

– Не бойся, всё будет хорошо.

Затем он мягко, но решительно отвёл руки женщины и поднял взгляд, подавая знак. Две пожилые нянюшки, которые ухаживали за Цю Шуйинь, подошли и увели её.

В окружении шести Клинков Хо Чжаньбай вышел из дома, сел на коня и поехал прямо к Динцзянь. Они были уже далеко, когда позади раздался пронзительный крик:

– Чжаньбай!

Цю Шуйинь оттолкнула обеих нянюшек и, пошатываясь, подошла к двери. Глядя всадникам вслед, она отчётливо выкрикнула правильное имя ещё раз:

– Чжаньбай, не уходи!

Рука, сжимающая поводья, дрогнула, но мужчина не обернулся.

– Цинжань сказала, что помутнение уже должно было пройти, – шепнул Вэй Фэнсин, едущий с ним бок о бок. – Она просто прикидывалась сумасшедшей, чтобы удержать тебя. Не вини её.

– Знаю. – Тот просто кивнул. – И не виню.

Вэй Фэнсин помолчал и спросил:

– Ты женишься на Цю Шуйинь?

Хо Чжаньбай в свою очередь сказал:

– Я буду заботиться о ней до конца жизни.

Вэй Фэнсин отвёл глаза, понимая, что это твёрдое обещание равняется ещё и решительному отказу, и тяжело вздохнул.

Всадники долго ехали молча. Потом Вэй Фэнсин добродушно сказал:

– Седьмой брат, ты бы хоть встряхнулся немножко.

– И то верно. – Хо Чжаньбай вдруг рассмеялся. – Не беспокойся, я стану хорошим главой, чтобы ты мог и дальше спокойно жить жизнью славного, прилежного мужа и отца!

На шестой месяц после окончания похода на Куньлунь Хо Чжаньбай и шестеро Клинков вернулись в Молин. Теперь на глазах у всего цзянху он взял золотой треножник^[50] главы союза Центральной равнины и, держа меч Мохунь в руке, принял на себя обязанность вести людей вперёд. Его приветствовали восторженными криками.

Однако новый глава только слабо улыбнулся в ответ, не испытывая и половины их радости.

«Да, пятый Вэй, я обещал занять это место. Но предпочёл бы прожить свою жизнь обычным человеком, как ты, с красавицей-женой и детьми...»

* * *

Когда прежний глава Динцзянь отправился в Долину целителей, Хо Чжаньбай, хоть и был занят, поехал с ним.

Огромные заснеженные валуны всё так же плавно сдвигались под ветром, но среди тех, кто вышел встречать гостей, не было никого в фиолетовой одежде. Когда Ляо Цинжань отправила девушек открыть для них каменную преграду, Хо Чжаньбай увидел белые цветы, которыми они украсили волосы у висков, и сердце у него защемило. Он чуть не заплакал.

Ляо Цинжань со вздохом посмотрела на него, но сдержалась и вместо этого только провела прежнего главу школы Динцзянь в Зимний павильон.

– Молодой мастер Хо, пожалуйста, отдохните в Летнем павильоне, – вдруг сказал знакомый голос у него над ухом. Когда Хо Чжаньбай обернулся, то увидел Шуан Хун.

За месяцы, что они не виделись, эта умная и великодушная девушка стала молчаливой, глаза у неё покраснели и опухли: видимо, слишком много плакала в последнее время.

Хо Чжаньбай стиснул зубы, кивнул и пошёл вперёд, не дожидаясь провожатой.

Последние восемь лет он тысячи раз проходил по этому пути. Но в этот – словно тысячи стрел на каждом шагу вонзались в его сердце.

Когда он подошёл к главному входу, то замер перед уже отцветающей сливой, не отводя глаз, не в силах сделать ни шага, растеряв остатки мужества. Белая птица уселась на дерево и спокойно наблюдала за ним печальными глазами.

«Смотри не забудь: у тебя под сливой закопан сосуд „Смеха над мирской суетой“! Не прикончи его без меня!»

Уходя, Хо Чжаньбай помахал Сюэ Цзые рукой и рассмеялся.

«В следующий раз я обязательно выиграю!»

Но больше она никогда с ним не сыграет.

– Молодой мастер Хо. – Шуан Хун вдруг протянула ему платок. – Это ваше.

Хо Чжаньбай опустил глаза, и следы туши на ткани поразили его, как удар в сердце.

Дело к ночи, и снегопадом

Разразиться вот-вот должно.

Может, ты согласишься выпить

Хоть по чашке со мной вдвоём?

Это было то самое письмо, которое он отослал Сюэ Цзые из Янчжоу со Снежным Ястребом... но женщина, которой оно было адресовано, уже не сможет прийти повидаться с ним.

Шуан Хун, склонив голову, тихо сказала:

– Когда госпожа Сюэ покидала Долину, она сказала мне, что, если молодой мастер Хо и впрямь однажды вернётся, я должна передать: вино для него зарыто под сливовым деревом.

– Под сливовым деревом? – Он непонимающе взглянул туда, куда указывала девушка, и вдруг вспомнил.

Той тихой ночью он и женщина в фиолетовом платье вместе уснули под сливой, после того как вдосталь надурачились и несколько раз сыграли на пальцах. Шёл снег, и в миг, когда он проснулся и взглянул в ночное небо, ощутил истинное спокойствие и полноту жизни. Тогда у него хватало смелости попрощаться с прошлым потому, что его жизнь наполнилась новым смыслом.

Яркая луна, блики на снегу, опадающие цветы сливы, спящая в его объятиях женщина... Больше он не мог к ним прикоснуться, как ни пытайся.

Он заметил бугорок у корней дерева, склонился, отбросил землю и увидел сосуд с вином.

Шуан Хун негромко сказала:

– Госпожа ещё сказала, что если она не вернётся, то пусть вино так и остаётся в земле до поры до времени. Пить одному вредно, но, когда вам будет с кем, приезжайте сюда...

Хо Чжаньбай, услышав её слова, послушно отставил вино и растерянно взглянул на белую сливу.

В этот миг боль, словно волна, поднявшаяся до самых небес, захлестнула его сердце. Мужчина хотел закричать, но не мог произнести ни звука. В конце концов он просто наотмашь ударил по нефритовым перилам мечом, и они со звоном разлетелись вдребезги.

Шуан Хун не остановила его – просто смотрела, как он отчаянно колотит по перилам, и слёзы, которые она долго сдерживала, вырвались наружу в отчаянном рыдании. Если бы госпожа Сюэ была жива... тогда эти двое сейчас уселись бы вместе под сливой и хорошенько повеселились, верно? Целых восемь лет, каждый раз как седьмой молодой мастер Хо приезжал в Долину, хозяйка так радовалась...

Служанки с нетерпением ждали, когда же Сюэ Цзые сумеет забыть юношу подо льдом и зажить новой счастливой жизнью... только она умерла.

Хо Чжаньбай в отчаянии крушил всё, что попадалось ему на пути. Осколки нефрита устилали землю как снег. Вдруг тёплый порыв ветра остановил меч, который уже летел вниз.

– Даже если разрушишь всю Долину... – Подошедший бесшумно юноша, который и помешал клинку бесчинствовать, улыбнулся. – Это не вернёт госпожу Сюэ.

Хо Чжаньбай поднял голову и обомлел, увидев, кто заговорил с ним.

– Мяо Фэн?

– Нет. Мяо Фэн уже умер. – Тот безмятежно улыбнулся. – Меня зовут Ями.

* * *

Летний сад был полон той же пышно цветущей зелени.

В павильоне у горячего источника сидели двое. Оба молчали и почти не двигались.

После того как Ями закончил свой рассказ о том, что произошло во дворце Великого Света, он надолго затих. Хо Чжаньбай, не говоря ни слова в ответ, взял сосуд с тем самым вином и принялся пить, надеясь опьянеть и забыться.

Снежный Ястреб с клёкотом уселся на стол и сунул клюв в его чашку Птица, казалось, пила ещё больше своего хозяина и вскоре начала пошатываться, хлопать крыльями и норовить упасть на стол.

– Она говорила, в одиночку пить вредно. – Ями взглянул на компаньона; его лицо было почти отрешённым.

– Ну так давай со мной! – Хо Чжаньбай улыбнулся и поднял чашку, предлагая этому чужому человеку присоединиться.

Он так и не спросил, что связывало их с Сюэ Цзые. На снежных пустошах тот отчаянно дрался один против семерых бойцов, чтобы вовремя отвезти её к целителю... а потом она умерла у него на руках.

На лице того, кто прежде был одним из самых опасных убийц во дворце Великого Света, играла мягкая улыбка. Но чем дальше, тем яснее становилось, что в сердце его живёт своя, непредставимо глубокая, печаль.

– Лучше будет, если компанию тебе составит кто-то другой. – Ями безмятежно улыбался, просматривая какой-то медицинский трактат. – Наставница сказала, что в выпивке нет ничего хорошего. И раз я её последний ученик, мне не стоит пить столько же, сколько пила госпожа Сюэ.

– Ты и правда поклонился ей как наставнице? – с удивлением спросил Хо Чжаньбай.

Ями кивнул.

– Кто бы мог представить, что такое случится?..

Жизнь человека меняется так же быстро, как узор облаков, плывущих по небу. Никто не знает, кого встретит на пути и что случится; не знает, в какой миг судьба резко изменится. Ями был принцем, привыкшим к роскоши, но стал изгнанником. Он попал к главе демонического клана и превратился в его оружие, не имеющее сердца, а затем встретил человека, который пробудил его, вернул к самому себе... но этот человек очень быстро ушёл. Ушёл навсегда.

Ями провожал Ляо Цинжань всю дорогу на восток, тысячи ли вёз тело Сюэ Цзые, а затем три дня простоял на коленях в глубоком снегу у входа, умоляя Ляо Цинжань позволить ему войти.

Ляо Цинжань спросила:

– Зачем тебе медицина? Разве ты не был просто убийцей?

Да, был. Но даже у убийц случаются дни, когда жизнь горше смерти.

Он просто больше никогда не хотел столкнуться с этим снова: когда весь мир словно ополчился против него, а дорогой человек с каждым мгновением всё сильнее чувствует дыхание смерти.

Ненависть не выход... и Ями не хотел, чтобы кто-то ещё страдал так, как он.

Целительница долго молчала и наконец медленно кивнула:

– Знаешь, основательница нашей Долины тоже была убийцей.

В конце концов Ями тайно остался здесь и стал учеником Ляо Цинжань. После того как его вылечили от яда ледяного шелкопряда, синие волосы постепенно вернули природный цвет. Изменился бывший убийца не только внешне – своё прежнее стремление постичь все тайны боевых искусств он перенаправил на изучение медицины. Каждый день запирался в библиотеке Весеннего павильона, изучая книги на полках: «Значения тайного», «Нефритового дракона», «Помощь в неотложных случаях», «Тайны внешнего», «Братьев по ремеслу», «Тысячу золотых рецептов», «Рецепты, стоящие тысячу золотых монет», «Схемы течения жизни», «Канон таинственной сути», «Ответы на трудные вопросы» и другие трактаты.

После той снежной ночи в пустоши Мяо Фэн изменился: вернулся к себе прежнему, снова стал Ями.

Он взглянул на Хо Чжаньбая, продолжавшего пить в одиночестве, тихо вздохнул и подумал: «Ты не ненавидишь меня?

Если бы не я, она бы осталась в Долине и не отправилась на Куньлунь. Я увёз Сюэ Цзые, а после – разлучил вас в её последние мгновения...»

Вслух Ями ничего не сказал. Потому что... зачем?

Хо Чжаньбай стиснул пальцы, и чашка из белого фарфора треснула. Потом он собрался с духом и тихо спросил:

– Она... не страдала?

– Она умерла с улыбкой.

– Хорошо.

Мужчины снова замолчали.

Ями отвернулся, не желая смотреть собеседнику в глаза. Его руки дрожали.

На самом деле её смерть была жестокой и неотвратимой – и он никогда этого не забудет. Всегда будет помнить дрожь, которую Сюэ Цзые пыталась подавить, когда яд начал действовать, и то, как она цеплялась за его руки; то, с какой детской радостью перед самой смертью смотрела в холодное серое небо, откуда валил снег. Эти воспоминания были для него как нож, проворачивающийся в сердце, однако незачем заставлять мучиться кого-то ещё.

– Где она... похоронена? – наконец не выдержал Хо Чжаньбай.

– На кладбище клана Мо, – тихо ответил Ями.

«Так ты всё же встретилась со своим суженым?» – подумал Хо Чжаньбай и посмотрел на пустую водную гладь. Давно уже не было в озере юноши, спящего подо льдом.

Вдруг покой наполнил его сердце, и бушевавшее внутри пламя утихло. Он больше не завидовал тому, кто оставался рядом с Сюэ Цзые до последнего мига, и не чувствовал боли от того, что она ушла навсегда. Потому что, в конце концов, она всегда принадлежала только этой мёрзлой земле.

Будут мне зимние ночи долги,

Летние дни без конца потекут...

Кажется: минут века – лишь тогда

С ним обрету я в могиле приют.

Ями решил сменить тему.

– Слышал, ты стал главой школы Динцзянь, – сказал он. – Поздравляю.

– Выбора не было. Иначе я бы решил провести всю жизнь в Долине целителей, подобно тебе. – Хо Чжаньбай вздохнул. – Но чтобы следовать своим желаниям, придётся сперва умереть, как это сделал ты, правда?

– Это не слова человека, который скоро возглавит всю Центральную равнину... – Ями всё ещё улыбался, но сейчас говорил практически равнодушно. – Тун тоже недавно сел на трон. Во дворце Великого Света. Вам двоим снова придётся сражаться друг против друга.

Хо Чжаньбай удивлённо взглянул на него.

– Что? Тун стал главой клана? Откуда ты знаешь?

Ями покачал головой.

– Я ведь сам оттуда.

И печально посмотрел на Хо Чжаньбая.

– Ты – её лучший друг, Тун – брат. А теперь вы стали непримиримыми врагами. Не представляю, в каком отчаянии была бы госпожа Сюэ, узнай она об этом.

Хо Чжаньбай, склонив голову, прижал холодную ладонь к горячему лбу.

– И что ты предлагаешь? – спросил он с горькой улыбкой. – Добро и зло никогда не могли жить мирно.

– Я хочу, чтобы вы сели и вместе выпили, например.

Ями спокойно улыбнулся, взглянув куда-то за спину Хо Чжаньбая. Тот тут же протрезвел и потрясённо развернулся, уже хватаясь за рукоять меча. Боковым зрением он заметил чёрный плащ, ниспадающий до самой земли. Глаза визитёра светились, словно осколки голубого льда. Неизвестно, сколько он простоял там, слушая разговор, но сейчас вышел из рощицы и спокойно двинулся к павильону

– Тун? – Хо Чжаньбай с изумлением посмотрел на нового главу демонического клана, который вдруг заявился в Долину целителей. Руку с меча он не убирал.

Этот человек только что устроил переворот, пролив реки крови, и захватил власть во дворце Великого Света, а теперь пришёл сюда, вместо того чтобы оставаться в Западном крае. Мог ли Тун знать, что прежний глава школы Динцзянь тяжело болен, и заявиться ради наведения своих порядков?

Ями тихо ушёл, оставив их наедине.

Тун не сказал ни слова – молча сел напротив, взял сосуд с вином и наполнил чашку. Затем поднял её, слегка кивнул Хо Чжаньбаю, запрокинул голову и выпил всё одним глотком.

Хо Чжаньбай не сводил с Туна взгляда, пока тот пил. Одну за другой новый глава дворца Великого Света осушил три чашки. Капли вина потекли по его бледной шее под ворот одежды.

Из-за спешки он подавился, так что пришлось поставить чашку и опереться на стол, чтобы откашляться. Лихорадочный румянец горел на бледном лице, но Тун не обращал на это внимания, продолжая наливать и пить, хотя кашлял всё сильнее. Слёзы навернулись на его холодные голубые глаза. В этот миг он походил не на хозяина дворца демонического клана, правящего всем Западным краем, а на растерянного ребёнка.

Вдруг на сердце у Хо Чжаньбая потеплело. В один миг все мысли о борьбе добра со злом и боевых искусствах вылетели из головы. Он швырнул Мохунь на землю, схватил сосуд с вином и наполнил чашку перед собой, а затем поднял голову.

– Давай!

Мужчина, смеясь, пил, и выдержанное крепкое вино обжигало горло, огнём стекало до самого сердца.

Да, она так и сказала: одному вредно. Что ж, этот сосуд крепкого вина отлично годился для того, чтобы утолить печали двоих.

Они пили чашку за чашкой без слов, споров, даже не глядя друг на друга. Новый глава школы Динцзянь и новый глава клана Шэнхо сели за один стол и молча разделили сосуд вина, который Сюэ Цзые оставила им как последнее воспоминание.

Мало-помалу оба опьянели.

До Хо Чжаньбая смутно доносились звуки, похожие на флейту, и он хлопал в такт, поднимал чашку к невидимой собеседнице и приговаривал:

Дело к ночи, и снегопадом

Разразиться вот-вот должно.

Может, ты согласишься выпить

Хоть по чашке со мной вдвоём?

Последнюю чашку мужчина вылил, и вино быстро впиталось в землю.

Тун наблюдал, как Хо Чжаньбай смеётся и напевает, смутно догадываясь, что в своих мыслях тот идёт на встречу, которой не случится никогда.

С кем рука об руку будешь идти?

С кем тебе

целую жизнь по пути?

Глупо упорствовать, годы зазря извести.

Отпусти.

Тысячи, тысячи раз пить вино —

вместе.

Смеяться над тем,

что смешно.

Только прозреть всё равно суждено:

Время впустую потрачено —

и сочтено^[51].

Хо Чжаньбай рассмеялся, понимая, что теперь-то всё точно сочтено.

– Я вижу, моя сестра и правда тебя очень любила, – вдруг сказал Тун, глядя на него.

Мужчина запнулся, посмотрел на юношу и внезапно осознал, что глаза у того стали тёмно-синими.

– Так вот почему ты отпустил нас из дворца Великого Света? – сообразил он.

– Если бы она не пришла спасать меня, то была бы жива и пила сейчас с тобой. – Тун взглянул на вино в чашке. – Ваши жизни пошли по-другому из-за меня.

Он тихо и горько рассмеялся.

– Стоило ли оно того, сестра?..

Хо Чжаньбай помолчал, а затем ответил:

– Она считала, что стоило.

– В последнее время я часто сам на себе применяю искусство отражения взгляда через зеркало. – Тун по-прежнему смотрел в чашку с вином и усмехался. – Тогда мне кажется, что время поворачивается вспять и она снова передо мной.

Когда Тун впервые встретил Сюэ Цзые после стольких лет, она использовала зеркало, чтобы отразить его взгляд. Теперь, чтобы лучше помнить её, он изо дня в день прибегал к этому же способу.

Хо Чжаньбай не знал, что сказать.

Этот хладнокровный убийца... новый глава клана, который на пути к трону пролил реки крови, вдруг показался ему... подростком?

Но не успел он сказать и слова, как Тун поставил перед ним очередную чашку с вином.

– Не о чем тут говорить. Пей!

Вдвоём они и опустошили весь сосуд. После этого всё, что происходило дальше, казалось размытым. Хо Чжаньбай лишь смутно помнил, что они говорили о цзянху, обо всей Поднебесной, о боевых искусствах...

– В следующем году на Празднике фонарей я женюсь на Небожительнице Звёзд Соло, – сказал Тун.

Хо Чжаньбай вздрогнул и поднял голову.

– Ради этой девушки убью нынешнего уйгурского короля и помогу её семье вернуться на трон, – холодно добавил Тун.

– О? – рассеянно пробормотал Хо Чжаньбай. – Должно быть, трудновато тебе в новой роли?

Тун, держащий чашку с вином, нетрезво рассмеялся.

– Да уж, нелегко. Взять хоть предыдущего главу... – Он вдруг взглянул на собеседника, и демонический холодный свет мелькнул в его глазах. – Хотя ты сам в похожей ситуации. Люди с Центральной равнины очень уж лукавы... Вспомни Мяо Куна.

Хо Чжаньбай вздрогнул и криво усмехнулся.

Что за нелепость?.. Новый глава школы Динцзянь и в самом деле тут тайком сидел с новым главой клана Шэнхо, и оба жаловались друг другу на жизнь, словно были лучшими друзьями.

Выпив очередную чашку, Тун пробормотал:

– Седьмой Хо, я не хочу быть твоим врагом.

Хо Чжаньбай, казалось, сообразил, к чему он клонит.

– Ты... пришёл сюда заключить мир?

Тун пьяно навалился на стол, что-то двигая к нему.

– Возьми!

Будучи пьяным, Хо Чжаньбай не сразу разглядел предмет, но, сделав это, изумился. Бирка клана Шэнхо? Знак хозяина дворца Великого Света!

– Я надеюсь, что перемирие продлится не пять лет, а дольше... Пока мы оба стоим во главе, не будет войн. Больше никаких сражений... Никаких больше сражений, никакой борьбы, крови и смертей... Зачем? Враждовать – впустую потратить всё, что она для нас сделала!

Хо Чжаньбай не был уверен, пьян ли Тун на самом деле. Когда он взялся за драгоценную бирку, взгляд у юноши был ясным, а глаза приобрели тёмно-фиолетовый оттенок.

Тун протянул руку и спросил:

– Согласен?

Когда сосуд с вином опустел, оба уснули прямо в павильоне.

* * *

На следующий день Хо Чжаньбай проснулся в тёплой комнате. Солнце давно встало, и стоило открыть глаза, как голова сразу разболелась. До него донеслась тихая музыка, изысканная и таинственная, полная невыразимой скорби. Он приподнялся.

– Мяо... Нет, Ями?

Мужчина, игравший под сливой за окном, обернулся и улыбнулся.

– Седьмой молодой мастер Хо проснулся?

Хо Чжаньбай огляделся и нахмурился.

– А где Тун?

– Ушёл. Ещё до рассвета. Возможно, он опасался, что встретит людей из школы Динцзянь и это доставит неприятности вам обоим.

Хо Чжаньбай выдохнул, откинулся на постели, закрыл глаза и постарался восстановить в памяти минувшую ночь. Вдруг что-то твёрдое и холодное прижалось к его спине. Он пошарил рукой и нашёл бирку из чёрного железа с выгравированными на ней языками пламени.

Вчерашний разговор резко всплыл в памяти.

Ями улыбнулся.

– Тун взял меч Мохунь, который ты дал ему в знак доверия, и сказал, что будет соблюдать свою часть вашего соглашения.

– Что? Мохунь? – Опомнившись, Хо Чжаньбай протянул руку и попытался отыскать меч, но, разумеется, оружия рядом не было. Мужчина изменился и лице и тряхнул головой, пытаясь вспомнить, о чём же договорился с этим человеком, когда ответил на его рукопожатие.

Ями серьёзно взглянул на него и повторил слова договора:

– «Пока мы живы, мы сделаем всё возможное, чтобы предотвратить войну между Центральной равниной и Западным краем».

– О... Точно, – наконец кивнул Хо Чжаньбай. В его глазах мелькнул холодный свет.

– Ты ведь не жалеешь об этом? – нахмурился Ями.

Хо Чжаньбай горько улыбнулся.

– Жалею? Ты же сам выходец из Горнила Демонов. Думаешь, можно доверять такому человеку, как Тун?

Ями долго молчал, потом покачал головой.

– В тот день он позволил семи Клинкам спуститься с горы потому, что понимал: Сюй Чунхуа слишком много знает о демоническом клане, нельзя его отпускать. Лучше заключить договор с кем-то надёжным, чем с таким, как он. Тун предложил перемирие просто потому, что ему нужно было время на восстановление дворца Великого Света. – Хо Чжаньбай вздохнул и прижал ладонь ко лбу. – Вот подожди – и сам увидишь, как он возьмёт под свою руку уйгуров, подготовит ещё группу отлично обученных убийц, вернётся и объявит войну цзянху.

Глаза Ями блеснули, и он улыбнулся.

– Не исключено.

Никто не знал этого главу-убийцу, прошедшего Горнило Демонов, лучше, чем он. Тун очень опасный человек. В прошлом глава клана хотел, чтобы Мяо Фэн охранял его днём и ночью именно потому, что опасался Туна.

– И на чьей стороне последователь Мяо Фэн? – небрежно уточнил Хо Чжаньбай, словно забыл новое имя.

Однако Ями продолжил мягко улыбаться и даже не изменился в лице, услышав такой неприятный вопрос.

– Мяо Фэн умер. Целители приняли в свою семью Ями, поэтому он, разумеется, будет относиться ко всем и к каждому одинаково.

Хо Чжаньбай выразительно посмотрел на собеседника, но промолчал.

– Когда Ся Цяньюй и остальные оправятся от ран? – вдруг спросил он в повисшей тишине.

Ями поколебался и сказал:

– Сухожилия возле больших пальцев всех пяти мечников перерезаны. Даже если их благополучно заменить, для полного восстановления потребуется не меньше трёх лет. И ещё несколько, чтобы боевые навыки бойцов вернулись к прежнему уровню.

– Три года... – пробормотал Хо Чжаньбай. – Не знаю, продержится ли столько перемирие.

Один человек не может управлять всей Центральной равниной – и один человек не может следить за всем Западным краем. Различия во взглядах между школами и кланами уже сделали их врагами. Даже если Хо Чжаньбай и Тун не стремятся сражаться друг с другом, люди под их командованием придерживаются иной точки зрения. И, что ещё хуже, ни враждебность, ни насторожённость ни на миг не покидали этих двоих... потому стремление к перемирию на самом деле было лишь попыткой накопить побольше сил и начать новую войну!

– Если войны не избежать... – После долгого молчания Ями слегка улыбнулся и с поклоном подал Хо Чжаньбаю бирку «Возвращение с Небес». – Просто приезжай в Долину целителей. Как и госпожа Сюэ, я сделаю всё, чтобы спасти и тебя, и Туна.

Глава 15
Закат

Времена перемен и волнений кончились.

После того как Хо Чжаньбай, первый боец во всей Поднебесной и один из семи Клинков, возглавил школу Динцзянь, в цзянху стало непривычно спокойно. О дворце Великого Света на далёком хребте Куньлунь почти ничего не было слышно после переворота, и убийцы из Горнила Демонов больше не бродили по Западному краю. Даже клан Байюэ на юге Юньнани перестал провоцировать столкновения после смены главы и больше не угрожал южным землям.

В той памятной схватке большинство из Клинков пострадали, все кланы и школы заметно ослабли, и постоянные споры и битвы цзянху прекратились. Словно лодка пронеслась сквозь опасные пороги по бурлящей реке и оказалась в спокойных водах у берега.

* * *

Бирки «Возвращение с Небес» продолжали появляться из Долины целителей, и многие больные проходили тысячи ли, чтобы получить помощь. Всё здесь оставалось как прежде. Разве что Сюэ Цзые в её фиолетовых одеждах никто больше не видел. Управление Долиной взяла на себя Ляо Цинжань, хотя показывалась там очень редко: о делах заботился её новый ученик.

Сперва всех поражало, что в месте, куда раньше принимали только женщин, вдруг объявился мужчина, но со временем люди привыкли. Ями был хорош собой и тепло относился ко всем пришедшим в Долину. Он не только отличался умом и трудолюбием, но и обладал прекрасным характером, которому не могли нарадоваться больные, уже успевшие столкнуться с дурным нравом прежней хозяйки Долины.

И как бы зол ни был очередной нуждающийся в помощи, столкнувшись с Ями, такой человек неизменно успокаивался. Как-то раз печально известный разбойник Мэн Ху, услышав, что его болезнь нельзя вылечить, взбесился и стал нападать на людей в Долине. Ученик Ляо Цинжань с улыбкой поднял руку и убил его одним движением кисти.

Ями быстро стал легендой в цзянху, и все наперебой строили догадки о том, кто он и откуда взялся.

Новый заместитель главы Долины целителей держался со всеми вежливо и обходительно, но отстранённо. Однажды кто-то спросил его о прошлом. Юноша просто улыбнулся и ответил, что некогда был неизлечимо болен, но Сюэ Цзые спасла его, поэтому он и стал учеником здесь: надеясь хоть так отплатить за эту великую милость.

Никто не знал, правда сказанное или нет, и никто не мог понять, что у него на уме, – все видели только неизменную лёгкую улыбку. Люди не догадывались, что этот добросердечный, мягкий, умелый молодой целитель некогда был бесчувственным убийцей.

Когда Ями полностью вернулся к жизни, та, кто спасла его, уже умерла.

Потом он ещё попросил Туна послать людей к подножию обрыва, чтобы найти тело родной сестры, но всё оказалось напрасно. Так последняя связь между ним и этим миром оборвалась.

Однако слабая улыбка всё равно не сходила с лица мужчины.

Не раз поздними ночами люди из Долины видели, как заместитель главы стоит на замёрзшей половине озера в глубокой задумчивости. Юноша, который пролежал подо льдом больше десяти лет, нашёл последний приют в землях родного клана, и рядом с ним – Сюэ Цзые. Но Ями по-прежнему смотрел в пустоту под поверхностью, словно видел сквозь бездонное озеро совсем другое время, и ждал. Ждал, когда всё снова вспыхнет, когда хозяин Центральной равнины сойдётся в схватке с хозяином Западного края. Тогда он сделает всё, что сможет, и не отступит ни на шаг, как не отступила бы и она.

* * *

Каждую зиму в Цзяннани новый глава школы Динцзянь в одиночку наведывался в Долину целителей. Он не искал помощи, нет. По приезде этот человек просто садился под сливовым деревом, выпивал несколько чашек вина, а потом так же тихо уезжал.

Единственный, кто бывал рядом с ним в это время, кроме Снежного Ястреба, – Ями, таинственный новый ученик Ляо Цинжань.

Только в этот день Хо Чжаньбай позволял себе отложить все дела, хотя обычно вынужден был разбираться с огромным количеством проблем, выступать посредником в спорах между разными школами, отбирать новых талантливых учеников и избавляться от тех, кто не приносил ничего, кроме беспокойства.

Лампа на верхнем этаже школы Динцзянь часто горела до глубокой ночи.

Пятнадцатого числа каждого месяца Хо Чжаньбай спешил из школы Динцзянь в Молине в Линьань, чтобы навестить Цю Шуйинь.

С тех пор как она вышла замуж за Сюй Чунхуа, прошло десять лет. Тому разряженному в пух и прах мальчишке, который красовался перед ней на лошади, уже за тридцать. Главой цзянху восхищалось множество людей по всему свету, а он неизменно заботился о Цю Шуйинь, несмотря на множество обязанностей.

Каждый месяц он приходил в её дом возле подножия Цзю-яо, всё так же одетый в белое, с мечом на поясе. Склонившись вперёд по свою сторону ширмы, Хо Чжаньбай вежливо спрашивал её о здоровье и о том, не нужно ли ей чего-нибудь. Цю Шуйинь отвечала ему так же вежливо, со своей обычной сдержанностью. Боль после смерти сына постепенно смягчилась, разум вернулся к ней, но глаза женщины потускнели навсегда.

Тем не менее она очень мало говорила с гостем – больше растерянно наблюдала за его тенью по другую сторону ширмы, словно понимая, что теперь та будет разделять их вечно и Хо Чжаньбай никогда не приблизится к ней снова.

Цю Шуйинь всегда была чересчур горделивой и привыкла, что он бегал за ней хвостом. Привыкла к его заботе и не умела протягивать руку навстречу. Что ж, раз он теперь возглавил всю Центральную равнину и держался так отчуждённо, гордость и сейчас не могла позволить ей сделать первый шаг.

Трогательную историю о них рассказывали по всему цзянху. Говорили, что глава школы Хо был очень талантлив и страстно влюблён, вздыхали над его преданностью, упрекали его избранницу в безжалостности. Та лишь холодно улыбалась. Никто ведь больше не знал, что она уже потеряла его.

Почти десять лет Цю Шуйинь смотрела, как этот мужчина мечется ради неё по всему миру, рискует жизнью и ни на что не жалуется. Она думала, что Хо Чжаньбай навсегда останется её пленником, а он освободился от оков судьбы, прежде чем Цю Шуйинь это заметила.

С кем теперь его сердце?

Однажды, когда он с обычной учтивостью поднялся, чтобы попрощаться, она наконец не выдержала. Женщина вдруг отстранила ширму, разделявшую их, и вышла. Пыталась справиться со своим голосом, но тот всё равно дрожал, когда она спросила:

– Почему?! Почему?

От громкого звука Хо Чжаньбай, собиравшийся уйти, вздрогнул и взглянул на неё.

– Прости.

Он не стал ни оправдываться, ни защищаться. Сказал только это.

Да, ради неё в прошлом Хо Чжаньбай преодолел тысячи ли, готов был тысячи раз умереть без сожалений, ведь тогда верил, что всегда будет любить её так же сильно, как в самом начале... но время шло, лодку его жизни швыряло течением судьбы, и гребец всё-таки рухнул за борт.

Хо Чжаньбай извиняющимся взглядом посмотрел на Цю Шуйинь. Затем отвернулся и больше не оборачивался.

Серые тучи роняли на землю мелкий снег, который оседал на одежде.

Каждый раз, видя белые хлопья, Хо Чжаньбай думал о женщине в фиолетовом. Хотя за эти восемь лет они провели вместе не так уж много времени... Он хорошо помнил, что в последний раз, когда побывал у неё в Долине целителей, снег шёл целых семь ночей подряд, и уже никогда не забудет, как проснулся тогда...

Вокруг стояла тишина. Лепестки белой сливы покрылись снегом, а огонь подсвечивал профиль женщины, спящей в его объятиях. Это было уютно и тепло – о такой жизни он и грезил.

В ту снежную ночь он получил всё, о чём мечтал... но потерял это так же быстро. Осталось лишь смутное тепло воспоминаний, которое должно было согревать его всю длинную одинокую жизнь.

Сейчас в Цзяннани опять снегопад.

Интересно, цветёт ли снова белая слива в Долине целителей у реки Мохэ? Сосуд с вином, зарытый под деревом, пуст. С ночного неба падает снег, и, быть может, новый целитель всё играет в одиночестве «Вьюнок»...

Летние дни без конца потекут,

Будут мне зимние ночи долги...

Кажется: минут века – лишь тогда

Снова я свижусь с моим дорогим.

Но что будет с ним через века?

* * *

Далеко на севере, на заледеневшей реке Мохэ, пронизывающий до костей ветер выл подобно дикому зверю. В заброшенной деревне утопало в снегу кладбище, где одинокий человек в чёрной одежде долго стоял на коленях перед одной из могил.

Окоченевшими бледными пальцами он медленно притронулся к холодному надгробию. На указательном пальце руки красовалось огромное кольцо с алым драгоценным камнем, ярко сверкающим сквозь снег.

– Сестра... Сюэ Хуай... – Красивый молодой человек в чёрном поднял голову и посмотрел на заснеженное надгробие. Его зрачки были темнее ночи, а белки имели жутковатый синий оттенок. Он шепнул: – Я пришёл повидаться с вами.

Ответом стал лишь свист ветра.

– Сестра сяо Е, я здесь, чтобы попросить прощения. – Человек в чёрном цунь за цунем смахивал с надгробия снег, тихо продолжая: – Через месяц план «Победа» будет начат.

Мы со школой Динцзянь сойдёмся в войне не на жизнь, а на смерть. Ты простишь меня?

Вновь послышались завывания, напоминавшие плач.

– Владыка. – Сбоку появился последователь, который ещё издалека поклонился и почтительно напомнил: – Небо выглядит странно. Я слышал, что скоро на все окрестности Мохэ обрушится снежная буря, какой здесь не видели уже сто лет. Прошу вас уйти как можно скорее.

Глава клана встал, молча отвернулся от треснувшего надгробия и пошёл через разрушенную деревню к главной дороге.

Вдруг раздался тихий лязг. Молодой человек вздрогнул и повернул голову, глядя на пустой дом. То самое место! Это оно приходило к нему в кошмарах из детства. Он был заперт в этом доме семь лет.

Соломенная крыша ещё лет десять назад обрушилась под тяжестью снега. Ветер дул со страшной силой, и от этого железные кольца, закреплённые на стене, с грохотом бились друг о друга.

Молодой человек пошатнулся, и на его лице отразилась боль.

Он вспомнил детство, которое осталось далеко и походило больше на смутный сон: бесконечные ночи, пара ярких глаз в темноте... Она звала его братом, и они, держась за руки, вместе носились по замёрзшей реке, дурачась и играя... такие счастливые, такие свободные... Что нужно сделать, какую цену заплатить, чтобы вернулась та радость?

Но как бы ему ни хотелось остаться в этих воспоминаниях, вернуться в прошлое невозможно.

Летние дни без конца потекут,

Будут мне зимние ночи долги...

Те, кто согревал его, теперь лежат в холодной земле... а он, проделав такой путь, оказался на самой вершине – гордый и одинокий.

Власть – свирепейший из тигров. Запрыгни ему на спину – и слезть уже не получится никогда. Тун мог только натравливать этого злобного тигра на человека за человеком, пожирать всех на своём пути, чтобы кровавая пасть никогда не впилась в него самого.

Он видел, как закончил жизнь предыдущий глава клана.

Бесчисленные цвета переливались в глазах Туна, и он молчал, стоя под снегом и сдерживая пронзительный крик боли, рвущийся из его горла.

Рядом с деревней высился огромный лес. Огромные пихты тянулись к небу, словно холодные могильные камни, а снег, будто саван, по-прежнему укрывал мир вокруг.

– Смотрите! – Молодой человек услышал поодаль крик изумления; его подчинённый смотрел в небо. – Свет!

Тун не задумываясь поднял голову.

Дыхание у него перехватило.

Свет пришёл с далёкого севера и заполнил небо над Мохэ, танцуя и колеблясь, переливаясь разными цветами: красным, оранжевым, жёлтым, зелёным, голубым, синим, фиолетовым... Отсветы падали на надгробия; люди будто вдруг очутились во сне.

Молодой глава клана, очарованный этими непостижимыми небесами, опустился на колени посреди снежной равнины, шепча что-то и протягивая руки к небесам.

* * *

Тысячи ли пересёк я,

Чтоб попрощаться с тобою

Самой последней зимою,

Самой заснеженной ночью,

В пустошах стылых продрогнув.

Близко сойтись всё ж невмочь нам.

Губы мороз сплавил прочно,

И – ни единого слова.

Ты подними очи к небу.

Видеть тебе доводилось,

Как в семь ночей расцветали

И увядали без силы

Снёга цветы, точно небыль?

Краткая встреча вначале,

После – навеки расстались.

Был этот миг или не был?

Сможешь простить ли однажды

Мне одиночества годы?

Что не сберёг в непогоду,

Что отвернулся, не зная.

Что полюбил – так бесстрашно,

Как лишь раз в жизни бывает.

И под конец проиграл я,

Не удержав то, что важно^[52].

Послесловие
Поговорим о..

Ночь первая. Об историях

Я с самого детства любила их. Хотя чаще слушала, а не рассказывала. Пока молчу, слова так и теснятся внутри меня, но стоит открыть рот, как их уносит ветром... а я потом вяну, как цветочек.

Только в 2001 году впервые прикоснулась к клавиатуре: стоило мне напечатать первый иероглиф, как в моих мыслях родилась женщина по имени Цан Юэ... и вместо меня сложила все истории, которые жили в её сердце, а затем с помощью интернета показала их людям, которые жили за тысячи гор и морей от неё.

С тех пор я сама могу быть рассказчиком, не произнося при этом ни слова.

Ночь вторая. О писательстве

У меня нет особого таланта, и я никогда не училась писательскому мастерству. Единственное, что побуждало меня продолжать, – таящееся в глубине моего сердца желание выразить себя.

Тут я словно маленькая девочка, которая растерянно начинает петь посреди улицы, даже не думая, что кто-то похвалит её, однако мало-помалу всё больше людей вокруг останавливается послушать. Она счастлива, но по-прежнему в смятении, и всё, что она может делать, – стараться петь как можно лучше.

Вот только постепенно я поняла, что мои возможности, основанные лишь на юношеском пыле и личных способностях, ограниченны.

За те пять лет, что прошли с «рождения» Цан Юэ, мне встретилось множество тех, кто хотел помочь. В самые первые, одинокие дни, когда я ничего не понимала, мои друзья и по совместительству наставники шли рядом, доброжелательно подсказывали что-то, давали возможность смотреть на мир шире и достигать большего благодаря нашей разнице взглядов.

Они посеяли в моём сердце семена, которые понемногу проросли и расцвели через года.

Путь писателя долог и тернист. За последние пять лет я полностью изменила подход к делу. Теперь, когда я уже добилась признания, вокруг меня осталось мало людей, которые с самого начала были рядом... но я не забуду никого из них и всегда буду благодарна.

Снежной ночью много лет спустя, когда печатаю эти слова за компьютером, мне на память приходит стихотворение Си Мужун:

Я знаю,

Что цветущее дерево

Выросло из семечка подо льдом.

Ночь третья. О снеге

Во многих моих текстах описываются дожди Цзяннани, но ничего не говорится о снеге.

Я родилась в Тайчжоу на востоке провинции Чжэцзян, а когда мне было восемнадцать, переехала в Ханчжоу. За двадцать с лишним лет уже и забыла про «белое покрывало». Возможно, потому, что на юге Китая снег идёт нечасто, а вот сезон дождей может длиться бесконечно; или, может, потому, что я всегда боялась холода из-за слабого здоровья.

Ребёнком я мечтала о тёплой зиме без снега, ибо по ночам часто просыпалась от холода. У меня ужасно мёрзли ступни, и я подолгу ворочалась в постели. А поутру, открыв дверь, смотрела на укрытую снегом землю. Он должен символизировать конец чего-то, правда? Когда я была младше, всегда так думала.

Ночь четвёртая. О ночи

Зимой 2004 года я снимала квартиру недалеко от университета, занималась магистерской диссертацией. В это же время начала очень много писать.

Дом построили в 80-х годах, и квартира – без отопления, маленькая и тесная – находилась на верхнем этаже. В крохотной гостиной, площадью менее четырёх квадратных метров, стояли два компьютера, а готовить приходилось на балконе. Мы, три девушки, втиснулись туда и прожили так больше года.

Каждый вечер, после того как мои соседки засыпали, я разводила себе чашку порошкового сока, надевала наушники и в одиночестве погружалась в творчество, а всему внешнему позволяла просто тихо растаять. В ночной тишине я неподвижно сидела за компьютером и без конца печатала.

Возвращалась в спальню только на рассвете, задёргивала шторы и засыпала в полном изнеможении.

А когда открывала глаза, солнце уже садилось, в комнате было пусто.

Я не ходила за покупками, ни с кем не встречалась, не бывала ни на каких вечеринках и даже с соседками почти не виделась.

Для меня жизнь – это что-то, что происходит по ту сторону зеркала, в котором отражается всякая суета. Сама же я наблюдаю за всем этим со стороны и время от времени протягиваю руку, чтобы коснуться отдельных эпизодов, но пальцы встречают только холодную гладь стекла.

Те скучные и мирные дни давно прошли, но подобный образ жизни стал для меня привычен.

Писательство – дело одинокое. Как певчая птица проливает кровь ради того, чтобы её голос звучал ярче, так и людям нужно быть одинокими, чтобы по-настоящему прикоснуться к тому, что спит в их сердцах, правда?

Во всяком случае, я так думаю.

Ночь пятая. О снежной ночи

Зима 2004 года выдалась неожиданно холодной, с несколькими сильными снегопадами, каких мы не видели уже много лет.

Самый страшный из них начался среди ночи в полной тишине.

Температура на улице резко упала, и началась метель, но я настолько глубоко ушла в себя, что даже не заметила этого и до рассвета просидела за компьютером. Попытавшись утром встать, вдруг потеряла равновесие и упала.

Затем я с ужасом поняла, что мои промёрзшие колени не могут ни согнуться, ни разогнуться.

На обмороженных местах появились язвы, сквозь которые проглядывались даже кости. На правом колене остались два маленьких шрама – круглых, как крошечные глаза; они ныли всякий раз, когда резко менялась температура. Весной и осенью мне приходилось кутать ноги в толстое одеяло, перед тем как спокойно начать печатать.

Вот такую отметину оставила та снежная ночь.

Ночь шестая. О жизни

После этого я задумалась о том, что стоит вернуться в обычный мир и строить свой быт, как другие люди моего возраста. Иначе такая жизнь в изоляции, где день и ночь поменялись местами, рано или поздно погубит меня.

После университета я нашла работу начала жить по графику с девяти до пяти, и постепенно у меня установился определённый жизненный ритм. Я развивала свою карьеру архитектора и постепенно перестала писать по ночам. В свободное время прогуливалась, бродила по магазинам, сидела в кафе, любовалась туманом, поднимающимся над поверхностью озера среди ив, а когда шёл снег – ложилась раньше обычного и укутывалась потеплее, лениво листая книги и слушая музыку...

Жизнь превратилась в часы – точные, мерно отсчитывающие время. Кажется, всё шло так, как я хотела.

Вот только это было совсем не то, что мне нужно. Нет! Я должна была творить, а новый распорядок не позволял. Если ночная жизнь убивала моё здоровье, то дневная делала то же самое с психикой.

Поэтому я позволила желанию рассказывать истории вспыхнуть заново и захлестнуть меня с головой.

Ночь седьмая. О «Семи снежных ночах»

Я начала сочинять эту историю в 2006-м, на Новый год по китайскому календарю.

В то время как раз взяла отпуск и вернулась в родной город, так что свободного времени оказалось предостаточно. Не люблю, когда вокруг много людей; не люблю ходить по гостям к родственникам и друзьям... поэтому просто брала стул и садилась в саду, погружаясь в свои мысли, точно так же как делала это ещё подростком.

Греясь на слабом зимнем солнце, дремала, но отдельные части истории проступали сквозь бледные лучи, плавали вокруг, словно дожидаясь, пока я протяну руку и схвачу их.

В те дни мне и пришло в голову написать историю о снеге.

Все мои юношеские работы были полны острых тем и драматических поворотов. Там даже слова «компромисс» нигде не встречалось потому, что я считала, что лучше умереть, чем сдаться. Персонажи выходили ужасно гордыми и решительными. Либо они получали то, к чему стремились, либо гибли в попытке добиться этого. Ни малейшего шанса договориться. Такими, например, были мои «Башня Тинсюэ» и «Призрачный мир».

Но «Семь снежных ночей» посвящена теме компромисса и отказа от стремлений.

В этой истории нет душераздирающего, ожесточённого конфликта. Вместо этого она полна тупой, но глубокой боли и горького осознания бессилия, намеренного отказа от необходимого. Каждый выходит из реки прошлого, унося с собой воспоминания, и, как бы ни были переплетены судьбы, в конце концов герои смогли отказаться от чего-то и освободить друг друга: Сюэ Цзые отпустила Сюэ Хуая, Хо Чжаньбай – Цю Шуйинь, Ями – главу клана... Все они пересекли реку времени и вышли на другой берег.

И только одинокий рассказчик стоит на прежнем месте, растерянно глядя в спины им, исчезающим в тумане времени и пространства. Это всё равно что выйти из тела и смотреть на себя со стороны.

Ластится к горному храму закат, враз очертанья размыл.

Птицам к вершине до ночи взлететь недостаёт больше сил.

Колокол храмовый чисто звонит... и небосвод весь застыл.

Вот бы на гору подняться – искать, где там луны огонёк.

Даром прозрения бренный наш мир я бы постичь, верно, смог.

Жаль только, я лишь простой человек, а не всевидящий бог^[53].

Заключение

Можно смотреть в свои тексты как в зеркало. Я сама после этого поняла, что мой душевный настрой очень изменился за пять лет.

Я не стыжусь того, какой резкой была в юности, и не жалею о том, какой сдержанной стала сейчас, ведь, когда обернусь назад ещё через пять лет, пойму: всегда есть возможность измениться, стать лучше.

Люди должны проходить через такие циклы, закаливаться: только это даёт им возможность понемногу расти над собой.

Итак, мои читатели. Те из вас, кто со мной уже пять лет... вы тоже растёте?

Спасибо за то, что читаете истории, которые я пишу ночами, сидя перед монитором. Спасибо за то, что терпеливо ждёте и не бросаете меня. Я всегда буду с вами, пока вы не закончите учёбу, не начнёте работать, не выйдете замуж, не заведёте детей, не состаритесь...

Пока вы меня не забудете.

Цан Юэ

24.08.2006

Ханчжоу

Примечания

Доел.: «реки и озёра». Значение термина меняется от автора к автору. Здесь – сообщество мастеров боевых искусств. Порядок в цзянху поддерживается так называемыми праведными школами и героями, живущими по законам цзянху. – Здесь и далее прим. ред.

Историческая область, колыбель китайской цивилизации. Обычно термин относится к части Северо-Китайской равнины, окружающей нижнее и среднее течения реки Хуанхэ, с центром в регионе между Лояном и Кайфэном. Традиционно считается китайцами центром мира.

Древняя китайская мера длины. Один чжан приблизительно равен 3,33 метра.

В Китае белый цвет считается траурным. Белые одежды носят на похоронах и во время траура по усопшему. В произведениях нередко можно встретить сравнение повседневной белой одежды с траурной в качестве метафоры.

При переводе фамилии Сюэ Цзые и Сюэ Хуая пишутся одинаково, однако в оригинале это два разных иероглифа: («полынь») и § («снег») соответственно.

Энергия Вселенной. Применительно к человеку «внутренняя энергия» или «жизненная сила».

В Китае существуют различные уменьшительно-ласкательные формы имён, образуемые при помощи аффиксов «а», «сяо», «эр» или удвоения одного из слогов имени. Как правило, используются при обращении к детям, слугам, младшим по возрасту и статусу.

Китайская мера длины. Часто используется в восточной медицине и спорте. Равна расстоянию между двумя складками, которые образуются на второй фаланге при сгибании среднего пальца правой (у женщин) или левой (у мужчин) руки.

Время с часа до трёх ночи.

Историческое название земель, расположенных западнее заставы Юймэнь (ныне – западнее современной провинции Ганьсу).

Мера веса, а также денежная единица. Стоимость одного ляна в перерасчёте на современный юань составляла: в начале эпохи Тан – 4130 юаней, в конце эпохи Тан – 2150 юаней; в середине эпохи Мин – ббо юаней.

Китайская единица измерения расстояния. В разные эпохи равнялась 400–580 м. Сейчас – 500 м.

Древняя застольная игра, распространённая в Китае со времён династии Тан. Игроки одновременно выбрасывают вперёд руку, показывают любое количество пальцев и одновременно произносят вслух число. Выигрывает тот, чьё число будет соответствовать общему числу выставленных пальцев. Проигравшие выпивают. В Европе аналог этой игры известен под названием «морра».

Отсылка к персонажу романа о боевых искусствах «Двое несравненных братьев-гордецов» Гу Луна. Сюаньюань Саньгуан – один из злодеев, большой любитель азартных игр; частенько принуждал других людей играть с ним.

Цветочный (весенний, ивовый) дом – заведение, где женщины развлекали мужчин. Там можно было послушать музыку, посмотреть на танцы, поучаствовать в чайной церемонии или различных играх, пообщаться, заключить или отпраздновать сделку.

Согласно китайской традиционной медицине каналы, по которым в теле человека течёт ци.

15–20 минут.

Характерный для Китая оборот формальной речи. Говоря о себе в третьем лице, китайцы создают впечатление скромности, хотя иногда таким образом стремятся оскорбить. Здесь – желание выказать крайнюю вежливость, чётко обозначить иерархию и избежать конфликта.

Китайская мера веса. Раньше равнялась 3,73 г, сейчас – 5 г.

Китайская мера веса. В разные эпохи равнялась 15–50 г., сейчас – 50 г.

Историческая область Китая к югу от реки Янцзы, то есть по правому её берегу.

Здесь и выше – отрывок из стихотворения Ду Фу «Услышал, что армия Тан отбила Хэбэй» в переводе О. М. Марычевой.

Традиционная китайская продольная флейта.

Достопримечательность города. Мост расположен в районе озера Шоусиху. Длина – 24 метра, ширина – 2,4 метра, на нём 24 колонны и 24 ступени.

Один из двадцати четырёх периодов сельскохозяйственного календаря, наступает 4 или 5 февраля.

Отрывок из стихотворения Вэй Чжуана «Бодхисаттва-инородец. Вспоминаются ныне...» в переводе О. М. Марычевой.

Цитата из поэмы-утопии Тао Юаньмина «Персиковый источник» в переводе Л. 3. Эйдлина. Строки рисуют идиллическую картину совершенного общества, где нет ни распрей, ни правителей, ни социальных потрясений.

Здесь – богиня милосердия, физическое воплощение сострадания.

Отсылка к стихотворению Бо Цзюйи «Спрашиваю у Лю Девятнадцатого». Стихотворение в переводе О. М. Марычевой приводится далее.

Резиденция императорской семьи в Пекине.

Здесь и далее отрывок из «Книги песен», стихотворения «Вот уж терновник покрылся плющом» в переводе А. А. Штукина.

Традиционная китайская поперечная флейта.

Сорт нефрита.

Автор отсылает к главному злодею романа Гу Луна «Белый нефритовый тигр».

Печка-лежанка, широко распространённая на севере Китая.

Тантра – эзотерические буддийские традиции, где путём различных практик достигается совершенствование и духовное развитие.

Доел.: «киноварное поле» – некая полость, сосредоточие ци. Всего их в традиционной китайской медицине выделяют три, но, когда речь идёт о боевых искусствах, совершенствовании, развитии «бессмертного зародыша», обычно имеют в виду нижний даньтянь, который расположен в нижней части живота.

Богиня даосского пантеона, владычица Запада. Согласно одной из версий мифов живёт во дворце на горе Куньлунь, где растут персики бессмертия. В реальной географии (и в данной книге) Куньлунь – один из длиннейших горных хребтов Азии. В древней мифологии же это гора на западной окраине китайских земель, и высотой она более семи тысяч километров.

Четыре основных метода постановки диагноза в традиционной китайской медицине.

Когда одна из линий очень глубокая и пересекает руку от запястья до пальцев.

Согласно поверьям из вытяжки из макушки японского журавля (биологический вид) можно сделать сильнейший яд. Также «красная макушка журавля» – другое название триоксида мышьяка.

Промежуток времени с 23:00 до 1:00.

Доел.: «меч, разрубающий лошадей». Китайская двуручная сабля с широким и длинным клинком, известная ещё со времён династии Хань.

Известная древняя мелодия; по одной из версий, пришла из Западного края. Раньше при разлуке было принято отламывать и дарить на память ветви ив, отсюда и название.

Ли Бо, «Весенней ночью в Лояне слышу флейту» в пер. Ю. К. Щуцкого.

Согласно буддизму существует «шесть путей»: шесть возможных перевоплощений в круге перерождений. Это пути богов (дэвов), демонов (асуров), людей, животных, голодных духов (претов) и адских существ (нараков).

По самым ранним китайским поверьям, место, куда отправляются души после смерти. Находится под землёй.

Верховное божество китайской народной мифологии.

В Китае красный цвет всегда считался особо благоприятным. Традиционно одежды молодожёнов и свадебная атрибутика были красными.

Символ верховной власти Поднебесной. По преданиям, девять золотых (или бронзовых) треножников выплавил мифический государь Юй во времена легендарной династии Ся (по другим данным, треножник был один, но из девяти золотых слитков).

Сяо Дуань, современный писатель в жанре уся. Отрывок из стихотворения «Всё сочтено» в пер.

О. М. Марычевой.

Строки авторства Цан Юэ в переводе О. М. Марычевой.

Ван Говэй, на мелодию «Хуансиша» – «Ластится к горному храму закат...» в пер. О. М. Марычевой.

Цан ЮэСемь снежных ночей

Пролог

* * *

Глава 1Первая снежная ночь

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 2Вторая снежная ночь

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 3Третья снежная ночь

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 4Четвёртая снежная ночь

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 5Пятая снежная ночь

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 6Шестая снежная ночь

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 7Седьмая снежная ночь

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 8Прошлое

* * *

* * *

* * *

Глава 9Убийство

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 10Объединение

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 11«Яблоня семи звёзд»

* * *

* * *

* * *

Глава 12Последний удар главе клана

* * *

* * *

* * *

Глава 13Прощай навсегда

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Цан Юэ
Семь снежных ночей

Глава 1
Первая снежная ночь

Глава 2
Вторая снежная ночь

Глава 3
Третья снежная ночь

Глава 4
Четвёртая снежная ночь

Глава 5
Пятая снежная ночь

Глава 6
Шестая снежная ночь

Глава 7
Седьмая снежная ночь

Глава 8
Прошлое

Глава 9
Убийство

Глава 10
Объединение

Глава 11
«Яблоня семи звёзд»

Глава 12
Последний удар главе клана

Глава 13
Прощай навсегда

Глава 14
Какой прекрасный день

Глава 15
Закат

Послесловие
Поговорим о..