Name: Дитя ворона
Author: Лука Каримова
ISBN: 978-5-222-48511-8

Лука Каримова
Дитя ворона

Беззаботному детству маленькой Эньи пришёл конец. Её новый дом – безлюдный замок чародея Девона – полон не только теней прошлого, но и нераскрытых тайн.

Но даже в мире взрослых проблем и тёмных секретов Энья, как и прежде, находит приключения: она танцует с феями в грибных кольцах, сбегает от гоблина, сталкивается с ревнивыми русалками и летает на спине огромного ворона.

Однако магия этого мира таит не только восхищение, но и опасность. Сможет ли Энья использоватьсвой магический дар, разгадать секрет герцога и узнать правду о смерти своей матери?

Глава 1

Среди изумрудных холмов, величественных гор и бирюзовых озёр в богатом поместье жила девочка Энья. С красивыми волосами цвета бронзы и большими зелёными, словно весенняя листва, глазами. Её отец – барон Раунинг – был истинным аристократом. Всё при нём, да только не было ему дела до богатств, ведь сердце так страдало от тоски по покойной жене. Особенно тяжело барону приходилось, когда он смотрел на малышку Энью, так похожую на свою мать Риену. От горя и страданий он отправился в путешествие и лишь изредка возвращался домой, спеша снова уехать.

Так росла маленькая Энья, не ведая печали и горя. С ней была няня – добрая женщина, растившая ещё её матушку, и Энья всегда звала её ласково: нянюшка.

Больше всего в поместье Энья любила библиотеку, наполненную старинными книгами, и комнату с игрушками. Да и некогда девочке было скучать: хоть и доброй была нянюшка обычно, но строгой и требовательной во время учёбы. Не раз она повторяла:

– Хорошая девочка должна всё уметь, а не быть белоручкой.

Она заплетала струящиеся волосы Эньи в косу, и вместе они помогали слугам.

Энье нравилось возиться с курочками и поросятами, кормить их, шлёпая в высоких сапогах по грязным лужам у загонов. Как закончит все дела с живностью, так сразу бежит пироги печь с кухаркой в жаркой кухне.

Девочка так любила ароматы поджаренного бекона с яичницей и какао! У неё даже был собственный передник. А уж как она смешила служанок, катаясь на метле, бегая по двору и задирая подол платья! И временами чудилось служанкам, что ножки госпожи действительно немного отрывались от земли.

Все любили маленькую Энью, но особенно – слуги, заставшие в живых её матушку. Они отзывались о покойной госпоже добрым словом, улыбались, вспоминая, как она помогала им в хозяйстве, удивлялись её талантам.

– Посадит твоя матушка вечером на грядке розовый куст, а на следующий день он расцветает и покрывается дивными розами. И те, кто увидел его, говорили, что словно в райском саду побывали, – делился садовник, утирая морщинистый лоб платком.

– Ах, а какие наряды у неё были! Помню, как собирались они с хозяином отбыть на званый ужин, а госпожа как выплывет в дивном платье! Не отличить от принцессы, – восхищалась старая швея, держа в руках мотки пряжи, пока Энья играла со своим чёрным котёнком.

– Не было заботливее и добрее хозяйки, – вспоминала кухарка, прижав ладонь к щеке. – Порезала я как-то случайно палец, да что-то так сильно: думала, придётся зашивать у лекаря. Но хозяюшка обмазала палец целебной мазью, перевязала и стала нашёптывать. Проснулась я наутро, а раны-то и нет – чудеса! Говорили, что раньше в наших краях обитало много чародеек, да разбрелись кто куда.

Энья всегда внимательно слушала рассказы о матушке. Девочка часами могла стоять в картинной галерее, любуясь её портретом. Затем брала зеркало и сравнивала: «Похожа я на неё или нет?»

Так и росла Энья послушной, трудолюбивой и старательной. Она не боялась трудностей и была очень смешливой.

Девочка выросла среди взрослых, поэтому старалась походить на них, но больше она забавляла окружающих, строя серьёзное выражение лица и говоря наставительным тоном. Без друзей-ровесников Энья любила поболтать с животными. Будь то лягушки в пруду, белки в лесу, дятлы или трудолюбивые муравьи. Стоило ей запеть песенку, как её голос разносился эхом по лесу, куда она частенько отправлялась со своим чёрным котёнком, и птицы внимательно её слушали. Даже был чёрный ворон, что прилетал в сад и играл с ней в шахматы под старым дубом, передвигая фигурки на доске острым клювом.

Слуги не удивлялись. Они знали, что покойная госпожа была доброй чародейкой и дочь её унаследовала этот волшебный дар.

* * *

Когда Энье исполнилось пять лет, привёз с собой отец красивую даму с маленькой дочерью. Обрадовалась Энья, ведь они почти ровесницы. А значит, смогут вместе гулять, рыскать по чердаку поместья, рисовать, играть на клавесине и петь песенки. Но новая сестрёнка оказалась такой противной и капризной, что первое время Энья долго плакала оттого, что та постоянно ломала её игрушки, портила любимые книги со сказками, а затем и свои вещи и обвиняла во всём Энью.

Мачеха относилась к падчерице холодно, а родную дочь баловала и не давала в обиду, когда Энья рассказывала о произошедшем отцу.

Только нянюшка и слуги верили малышке, но ничего поделать не могли. Новая хозяйка оказалась расчётливой и холодной к их просьбам и нуждам. Ни до кого, кроме мужа и своей дочери, ей не было дела.

А нянюшка оказалась не так проста, как все считали, и многое знала о чародейках. Сумела вовремя распознать беду.

Проходя поздно вечером мимо хозяйской спальни, услышала нянюшка леденящий сердце приказ новой хозяйки личной служанке, которую привезла с собой:

– Хватит с меня! Пора бы уже избавиться от падчерицы. Через несколько дней у неё день рождения, возьми этот флакон и подливай в питьё.

– И что же будет, госпожа? – с придыханием спросила служанка, а сердце нянюшки, стоящей за дверью, болезненно сжалось: «Что же задумала эта жестокая женщина сотворить с моей малышкой?»

– День за днём она начнёт слабеть, будто от неизвестной болезни. Уснёт крепким сном и не проснётся. Тогда-то всё наследство и достанется моей Сюзет, а со временем и жениха ей подыщу знатного.

Нянюшка покинула коридор и сразу зашла в спальню Эньи.

Девочка морщилась, втирая в израненные руки целебное масло. Утром госпожа велела ей проредить розовые кусты – и чтобы садовник не смел ей помогать. Нянюшка пыталась вразумить хозяйку, ведь садовые ножницы опасны для ребёнка, но та отмахнулась и сказала:

– Нет ничего опасного в том, что Энья проведёт время на свежем воздухе. Погода нынче чудесная, вот она и займётся полезным делом.

На слова молодой супруги хозяин согласно кивнул. Нянюшке ничего не оставалось, кроме как достать целебное масло.

С жалостью глядела она на тонкие детские пальчики. А затем решила: «Сделаю всё, чтобы спасти её от зла этой женщины».

Прочитав очередную сказку про добрую фею и уложив Энью спать, нянюшка написала письмо человеку, которого покойная госпожа считала лучшим другом. Тому, кто когда-то любил её больше жизни, но вместо кого выбрала она отца Эньи.

В ожидании ответа нянюшка провела два утомительных дня. Всё питьё, которое подавали Энье, она выливала и велела девочке ничего не пить, а делать вид, что выпила.

Энья послушно выполняла наказ, хоть и мучила её жажда, – держалась и ждала, пока нянюшка лично не нальёт ей полную чашу прохладной ключевой воды. Нянюшка наносила на лицо девочки пудру, чтобы окружающие принимали цвет кожи лица Эньи за нездоровую бледность. Поила перед сном специальным отваром, чтобы девочка становилась вялой. Добрая женщина боялась, что госпожа начнёт о чём-то догадываться и вздумает избавиться от падчерицы другим способом.

Наконец на третий день пришёл ответ. Нянюшка с благодарностью вознесла молитву Небесам.

«Спасена. Герцог Девон заберёт её и воспитает как полагается. Пусть лучше живёт вдали от родного отца, раз тому нет до дочери дела, чем отдаст свою детскую душу и уйдёт вслед за матушкой», – решила нянюшка.

Другое письмо получил отец Эньи и был очень удивлён.

Ловкой рукой жена вырвала у него письмо и расплылась в довольной улыбке:

– Какое счастье! Повезло же нашей Энье отправиться жить к морю, дышать свежим воздухом, обучаться чему-то новому. Дорогой муж, удача улыбнулась нашей семье! Это ли не благодать с Небес?

Тяжёлые мысли одолевали разум мужчины, но он видел и понимал, что житья с мачехой Энье не будет, да и без новой жены он не мог.

Узнав новость о скором отъезде, Энья загрустила, а нянюшка утирала ей слёзы и приговаривала:

– Не огорчайся, маленькая моя, а лучше собери вещи да будь готова уехать с тем, кто приедет за тобой на чёрной карете, запряжённой вороными скакунами. На козлах будет сидеть кучер с золотыми глазами и в широкополой шляпе с ярким красным пером. Не бойся его и садись. Здесь тебе счастья не будет: вздумала твоя мачеха тебя извести, да пока я рядом – тому не бывать. Времени у нас нет, милая. Ты должна быть хитрее, поэтому торопись. Как уедешь ты, так и я покину стены поместья. Но не печалься: о тебе позаботятся и будут тебя любить.

Грустно и тоскливо было девочке расставаться с отцом, но она понимала, что нянюшка права во всём.

Энья взяла с собой оставшиеся от матушки старинные книги и три её платья: бордовое, изумрудное и жемчужное; украшения в шкатулочке. Сложила всё на дно сундука, а сверху – свои вещи.

Карета, прибывшая в сгустившихся сумерках, действительно была черна, а кони ещё чернее.

Энья обняла отца на прощание. Тот, стараясь не проявлять излишней ласки при жене, погладил дочь по голове и сказал:

– Тебе там будет лучше.

Девочка кивнула, сделала реверанс и обернулась к карете, скрыв от окружающих скатившуюся по щеке слезу. Как и говорила нянюшка, её встретил кучер в широкополой шляпе с ярко-красным пером. Он помог сесть в карету и подал свой платок, в его золотых глазах Энья увидела доброту. Мужчина закрыл дверцу, отгородив девочку от провожающих.

Сундук прикрепили на запятках, щёлкнул хлыст, и заржали кони. Сорвались с места, увозя Энью прочь от дома. Но недолго она лила слёзы: сморил её крепкий сон, а когда очнулась, то была укрыта тёплым мягким пледом. За окошком светили яркие звёзды, и в их свете Энья видела очертания гор, их белёсые макушки. Деревья-исполины с раскидистыми ветвями словно подпирали небо, и сквозь листву пробивалось сияние большой луны.

Напротив стояла корзинка с едой. Перекусив нежным куриным мясом и ароматным хлебом, Энья откинулась на мягкую подушку, решив, что точно не уснёт, глядя, как звёзды мелькают за окном, но не тут-то было. Вновь сон окутал девочку, и теперь она уснула с улыбкой.

Глава 2

Энья почувствовала, как её бережно несут на руках. Незнакомец пах чем-то пряным и древесным, но таким уютным, словно кто-то родной обнимал её. Она почувствовала, как со лба убрали прядь волос, пощекотав ей щёку.

Девочка проснулась от солнечных лучей на широкой кровати под балдахином. Стены были обшиты шёлком с картинами сказочного сада: единорогами, драконами и дивными птицами. В камине весело потрескивал огонёк, а из приоткрытого окошка веял лёгкий ветерок.

Кто-то успел разобрать её вещи: матушкины книги аккуратно лежали на письменном столе вместе со шкатулкой и принадлежностями для рисования, а платья...

Девочка вскочила с кровати и подбежала к висящим на дверце платяного шкафа нарядам.

«Кто же успел их почистить? Выглядят как новые!» – восхитилась она и бросила взгляд в зеркало: её переодели в ночную рубашку, достающую до босых пят. Спальня тоже пришлась ей по вкусу.

«Тут гораздо лучше, чем дома... – Но тут же спохватилась: – Нельзя так думать! Я провела детство с нянюшкой, слугами и... отцом. Если бы только матушка была жива...»

И теперь Энье, как и советовала нянюшка, необходимо научиться жить здесь. От осознания своего одиночества и тоски по старым добрым денькам у неё защипало в глазах, захотелось выплакать своё детское горе, но девочка сжала руки в кулачки и топнула ножкой: «Нечего плакать – я сильная!»

За шкафом была ещё одна дверь, ведущая в ванную. Не дожидаясь слуг, девочка умылась и оделась.

В шкафу вместе со старым платьем, в котором она приехала, висела новенькая одежда, а на нижней полке в ряд стояли туфли.

«Надеюсь, меня не отругают, если я надену вот это бледно-голубое платье и туфельки», – подумала она.

А наряд и обувь словно по ней и шили: не жмёт, не колется. Энья обернулась перед зеркалом, притопнув ножками.

От разноцветных стёкол на ковре отражалась настоящая радуга, и это маленькое чудо взбодрило загрустившую Энью.

«Стоит отправиться на разведку – возможно, у хозяина дома тоже есть сад и лес, добрая кухарка и садовник, который сможет рассказать мне истории о новых цветах», – решила она, покидая спальню.

* * *

Замок, а именно в нём она и очутилась, показался девочке пустынным. Энья миновала коридоры, заглядывая в богато обставленные комнаты, не встретив ни единой живой души.

– Ау-у, – протянула Энья, и эхо разнеслось под массивным сводом, ударяясь о каменные стены, на которых висели гобелены и картины в позолоченных рамах с изображением людей в старинных одеждах.

На одном из портретов Энья узнала матушку – прекрасную молодую девушку с такими же, как у Эньи, бронзовыми волосами и в том самом изумрудном платье, которое девочка взяла с собой. Матушка стояла рядом с высоким черноволосым мужчиной. Он был очень красив и, казалось, его нарисованные синие глаза сверкают подобно двум драгоценным камням. Невольно Энья залюбовалась этой парой.

– Вижу, ты уже проснулась, – за спиной раздался мужской голос.

Девочка, обернувшись, встретилась с ожившим взглядом с портрета.

– Здравствуйте, – с почтением пролепетала она и поклонилась. – Меня зовут Энья.

Мужчина долго всматривался в детское курносое личико с нежной молочной кожей и розовыми, как два цветочных лепестка, губками, скользил взглядом по волне бронзовых волос, укутавших детскую фигурку.

– Ты очень похожа на матушку. И я рад, что наряд пришёлся тебе впору, – прошептал он, опустившись на одно колено. – Меня зовут герцог Девон, но ты можешь обращаться ко мне просто по имени. Добро пожаловать в мой замок. Он далеко от твоего родного дома, но тебе у меня понравится.

Девочка сцепила руки за спиной и смущённо опустила взгляд.

Мужчина взял её ладошку в свою и продолжил:

– Твоя матушка была талантливой чародейкой и очень доброй женщиной. Мы были лучшими друзьями, и тебе нечего бояться.

Энья встрепенулась. После смерти матушки отец почти не говорил о ней. И если бы не память слуг, Энья, возможно, не узнала, какой она была.

– Расскажите мне о ней, прошу вас, милорд! – взмолилась она, сжав его ладонь пальчиками и вопрошающе заглядывая в сапфировые глаза.

– Конечно, но сейчас нам стоит позавтракать и как следует всё осмотреть, ведь с этого дня ты здесь полноценная хозяйка, чему я безмерно рад.

Он поднялся и повёл её за собой, неторопливо шагая по ковровой дорожке, чтобы девочка за ним поспевала.

– За мной приехал кучер с красным пером и золотыми глазами. Только почему же он прибыл так поздно? Разве на дорогах не опасно? И где мы находимся? Далеко до моря?.. – засыпала она его вопросами, но спохватилась, понимая, что неприлично маленьким леди так себя вести.

Девон терпеливо дал ответы на все вопросы, и к тому времени они оказались в столовой. Здесь тоже не было слуг, и по пути им никто не встретился, а ведь они спустились с третьего этажа, прошли галерею, но всё равно – никого.

– Разве у вас нет слуг? – задала Энья очередной вопрос, уже сидя за столом и болтая ножками.

– Нет. Я чародей, и слуг мне заменяет магия, – ответил он, наливая ароматный чай, и, предугадывая следующий вопрос, продолжил: – Обучать тебя тоже буду я. В тебе есть чародейский дар, и его нужно развивать.

– Вы, наверное, многое знаете о магии...

Энья добавила в кашу малиновый джем и стала размешивать и рисовать ложкой, пока не получился узор.

Мачеха ругала её за подобное, но ведь это так скучно – просто есть кашу. Когда они завтракали с нянюшкой, то играли в игру, где нужно было угадать, что же Энья изобразила из порции джема: облако, яблоко или солнышко. Но девочка посчитала, что вряд ли герцогу будет интересно угадывать, да и вопросов она задаёт слишком много. Как бы он не подумал, что она любопытная болтушка.

На миг девочка испугалась, что мужчина захочет вернуть её обратно, но он, молча развернув хрустящую газету, неторопливо попивал ароматный кофе.

Няня не разрешала Энье пить этот напиток. Говорила, что он для взрослых, а ей положено какао со взбитыми сливками и шоколадной крошкой. Но это было раньше. После приезда мачехи о сливках и сладком можно было забыть, хотя Энья не была сладкоежкой. А вот сестрица часто скандалила, потому что от сладкого у неё болели зубы.

– После завтрака мне нужно заняться вышиванием? – стараясь не поморщиться, спросила она.

Одно дело – прочесть интересную книгу, и совсем другое – сидеть целыми днями и вышивать что-то непонятное, постоянно колоть пальцы. И чем это занятие так нравилось мачехе?

Герцог удивлённо вскинул брови.

– Энья, расскажи мне, каким был твой распорядок дня за последний год.

Девочка отодвинула пустую тарелку и стала загибать пальцы:

– С тех пор как появилась мачеха, леди Колет, было так: ранний подъём; пока готовится завтрак – прочитать одну главу новой книги; после пересказать всё мачехе, пока она вышивает; потом уроки, танцы, помощь по дому, в саду и в огороде...

Она перечисляла, и лицо герцога становилось всё мрачнее и мрачнее.

– Твоя мачеха, леди Колет, заставляла тебя, дочь аристократа, заниматься работой прислуги? – ровно спросил он, но в его голосе Энья услышала раздражение.

– Конечно, няня тоже была не против. Говорила, что я хоть и аристократка, но не должна вырасти белоручкой, потому что моя матушка умела всё делать по дому, – беззаботно пояснила она. – Просто мачеха всегда давала мне... немного тяжёлую и болезненную работу. Раньше я помогала по собственному желанию и только под присмотром няни. Она не заставляла меня таскать вёдра с водой, чистить ступеньки чёрного хода, пропалывать грядки с утра до вечера...

Девон покачал головой и тяжело вздохнул:

– Я наслышан о методах воспитания твоей няни, но не знал, насколько... жестока твоя мачеха. Что ж, теперь всё позади и тебе не придётся копаться в огороде и драить полы.

– Я не против помогать по дому, но пока не всё мне по силам.

Девон, улыбнувшись, погладил её по руке.

– Если ты закончила завтракать, то давай пройдёмся по замку, а заодно спустимся к морю.

Энья улыбнулась и закивала. Она никогда не видела море – только в книжках на картинках, и оно представлялось ей чем-то волшебным.

* * *

На берег накатывали шумные волны, игриво щёлкая галькой и заставляя Энью то отбегать от них, то приближаться, придерживая подол платья. Девочка звонко смеялась, без устали играя в догонялки, пока огромная волна едва не захлестнула её. И она бы захлестнула, если бы Девон вовремя не подхватил девочку на руки.

Энья виновато покосилась на его залитые почти по колено ботфорты и опасливо вжала голову в плечи, ожидая ругани и наказания. Но мужчина спокойно отошёл назад и поправил ей за ушко выбившуюся прядку бронзовых волос.

– Ты не замёрзла? С приходом осени здесь становится прохладнее, – поделился он, продолжая нести её на одной руке, словно куколку.

– Нет, сегодня очень солнечно.

Энья подняла ладонь над глазами, щурясь от лучей, а другой обхватила мужчину за шею. – Пахнет чем-то странным, – наморщила она нос.

– Это запах моря и водорослей, ты привыкнешь к нему.

Он легонько коснулся её носа кончиком пальца и опустил девочку на песок.

– Расскажите, как вы с матушкой познакомились, – попросила Энья, наклонившись и подобрав ракушки.

Девон достал из кармана широкий платок и сделал из него мешочек, куда девочка сложила свои морские сокровища.

– Мы познакомились с твоей мамой, когда нам было по восемнадцать лет, при поступлении в школу чародеев. Её родители – твои дедушка и бабушка – тогда ещё были живы и очень ею гордились. Риена была очень старательной. Особенно хорошо ей удавалась природная магия, связанная с растениями, а ещё она хорошо варила различные зелья, лечебные отвары, заговаривала раны.

– Знаю, когда-то мне об этом рассказывали садовник и кухарка, – с улыбкой, не скрывая гордости, сказала Энья.

«Мамино имя чем-то схоже с моим», – с теплотой думала она, неся в руке узелок с ракушками.

– Может, и у меня получится? А мама, как я, умела понимать животных?

Девон погладил её по голове:

– Конечно, у тебя получится, ведь ты её дочь. Но умения разговаривать с животными у неё не было. Поделись со мной своей историей.

Энья призадумалась, решая, о каком зверьке рассказать герцогу.

– Когда мне было почти пять, я частенько играла в саду с золотыми яблоками у пруда. Но это были не те яблоки, которые можно съесть! – поторопилась исправиться она, глядя в глаза мужчине. – Отец привёз мне их из очередной поездки. Его почти никогда не было дома...

Она загрустила, но мигом одёрнула себя и продолжила:

– Было два яблока. Я пыталась научиться ими жонглировать, и при этом они издавали приятный звон. Одно яблоко укатилось в пруд, а я не умею плавать и так расплакалась, что из воды высунулась лягушка и начала громко квакать. И в моей голове зазвучал мальчишеский голос: мол, что это ты слёзы солёные льёшь, не нравится это лягушонку. Я и рассказала, что яблочко уронила, а он: «Всего-то?» – и, нырнув обратно, появился чуть погодя с яблоком, подталкивая его передними лапками, чтобы мне удобнее было взять.

– И как же ты себя повела? – спросил герцог.

Девочка пожала плечами и, вручив ему мешочек с ракушками, отбежала на два шага и сделала реверанс:

– Благодарю вас, господин лягушонок, я постараюсь больше не тревожить ваш покой и не плакать.

Она была так прелестна и невинна, что мужчина в очередной раз не сдержал улыбки, хотя не мог вспомнить, когда же было такое, что он улыбался. Должно быть, когда Риена была жива.

– Но это ещё не конец! – Энья вновь взяла его за руку, и они пошли дальше, оставляя на мокром песке следы взрослой и детской обуви. – У меня ещё был почти ручной и жутко умный ворон и такой же смышлёный бездомный чёрный котёнок, который гулял сам по себе.

– У меня тоже есть ворон, но сейчас он летает.

– Здорово! Мачеха считает воронов тёмными птицами и не любит разговоров о колдовстве, – насупилась девочка. – Только что в этом такого? Наоборот, интересно и необычно... – Энья поняла, что снова заболталась, и продолжила: – Котёнок был не совсем мой, он гулял сам по себе, но я всегда считала его напарником по разным проделкам.

– Каким же?

Девон развернулся, и они пошли в обратную сторону. У него никогда не было ребёнка, но он знал, что лучше не рисковать здоровьем малышки. Морской воздух бывает коварным: то он дует теплом, то холодом, принося с собой неприятную простуду.

– Я любила гулять в лесу, а нянюшка меня за это ругала. Она боялась, что я могу попасть в грибное кольцо фей и они затанцуют меня до смерти или что гоблин вылезет из-под земли и утащит в свою пещеру, а потом женится. – Она резко остановилась. – Ужас какой, стать женой гоблина! Не об этом я мечтаю.

Девон не сдержал громкого смеха – таким уморительно серьёзными были лицо и тон Эньи.

– Нянюшка говорила, что это правда, – серьёзно пояснила она, не понимая, что развеселило герцога.

– Безусловно, так оно и есть. Прости, что я перебил тебя.

– Но никого из них мы так и не встретили. Лазили по деревьям, я рвала каштаны, котёнок взбирался вместе со мной и, в отличие от других котят, ничего не боялся, даже не мяукал от страха, сидя на ветке. Ещё как-то раз он своим шипением умудрился спугнуть дикого кабана. Тот подошёл слишком близко к поляне, где я собирала ягоды. Я тогда так перепугалась, но няне об этом не рассказала, – зашептала она, посвятив герцога в свою тайну.

Мужчина провёл пальцами по губам, показывая жестом, что будет хранить этот секрет.

– Кот то приходил, то уходил. Я назвала его Букой, потому что, когда мне хотелось зайти дальше в лес или отправиться в горы, он начинал кусать меня за лодыжки или цепляться когтями в подол платья... – Она тяжело вздохнула. – Так до гор я и не добралась, видела их только издалека, но, мне кажется, их отовсюду видно.

– Энья, ты говорила, что у тебя был ворон. Расскажи о нём.

– Ох, прошу прощения, я постоянно отвлекаюсь!..

Она потупила взгляд, но Девона это ничуть не задело, и в очередной раз он погладил её по голове.

– Потому что ты познакомилась с новым человеком и тебе хочется рассказать обо всём. И я очень этому рад. Ты эмоциональна и с неугасающим интересом обо всём рассказываешь, а не бредёшь с грустной мордашкой как самая настоящая бука.

Его ободрение заставило девочку улыбнуться, и сердце герцога дрогнуло, ведь когда-то точно так же лучезарно и открыто ему улыбалась Риена.

– Однажды нянюшка обронила, что отец любит играть в шахматы, и мне захотелось научиться, чтобы, когда он вернётся из поездки, мы сыграли и отец был доволен мной, гордился и захотел остаться подольше...

«Бедное дитя...» – подумал герцог.

– Но в поместье никто не умел играть в шахматы, только в карты. И нянюшка сказала, что это не для приличной леди, хотя ей стоило сказать это до того, как я научилась. В библиотеке я нашла книгу и по ней стала изучать названия всех фигур и способы ходов. Но играть самой с собой неинтересно, котёнка тоже поблизости не было, хотя уверена, он бы сбил лапами все фигурки. Вдруг с ветки на стол спустился ворон, чёрный как ночь! И осторожно так подтолкнул клювом белую пешку, я сделала то же самое чёрной... И когда слабых фигур не осталось, из дома вышла одна из служанок, и ворон улетел. Эх, тогда мне такую игру испортили!

– Если тебе до сих пор интересно играть в шахматы, то я могу составить компанию.

Недолго думая, Энья согласилась.

* * *

Море так понравилось Энье, что она не переставала улыбаться, прогуливаясь по чёрному песку и крепко держа горячую руку Девона. Это был один из лучших дней в её жизни.

Они вернулись к замку. Снаружи он не казался таким большим, как изнутри. Исследование замка стало очередным маленьким приключением для девочки, но не хватало компании. Ведь в доме отца у неё были Бука и мудрый ворон, хотя он и прилетал редко, а здесь...

– Вы познакомите меня с вашей птицей? Она не клюётся?

– Нет, Мортимер старый и мудрый ворон, думаю, вы найдёте с ним общий язык, – подмигнул Девон и, положив ладонь на плечо Эньи, подтолкнул в дом.

Они вошли через оранжерею, в которой Энья ещё не была. Среди горшков с цветами и прочими растениями она увидела клавесин.

– Почему он здесь, а не в музыкальной комнате?

Она подошла к инструменту, погладила его поверхность, откинула крышку и...

– Можно я сыграю?

– Буду рад послушать.

Герцог опустился в кресло, а Энья – на скамеечку.

На столике рядом с герцогом появился кофейник с чашками и корзинка со свежими булочками с корицей.

Энья играла дивно, а стоило ей запеть, как герцог откинулся на спинку кресла, слушая её мелодичный голос. В его мыслях проносились образы прошлого.

«Я позабочусь о ней», – мысленно обратился он к душе Риены.

* * *

Ужинали они в столовой при уютном свете множества свечей в золотых канделябрах и подсвечниках. Высокие окна, за которыми зажглись первые звёзды, открывали вид на зелёный холм и море. Вместо привычной белой скатерти лежала малиновая, а в вазе красовались кремовые розы. Да и мебель слегка изменилась.

«Утром я не придала значения, но вроде бы всё было по-другому, да и стол стал меньше. Теперь мы с герцогом сидим ближе...» – подумала Энья. Ей это нравилось.

И Девон пришёлся девочке по душе: казалось, в нём было всё то, чего так не хватало её родному отцу.

Как бы ни храбрилась Энья, ей недоставало отцовского тепла и заботы. Когда-то он был почти таким же добрым и внимательным, как герцог, но с появлением мачехи всё изменилось. Быть может, если бы не нянюшка, Энья совсем бы отчаялась и сбежала в горы.

Мачеха хотела, чтобы за каждым приёмом пищи Энья сидела как можно дальше от неё и Сюзет, а отец молча читал газеты, не обращая внимания, что родная дочь всё дальше от него.

Вечером Девон пил бордовый напиток из бокала. На вопрос, можно ли Энье это попробовать, он покачал головой:

– Детям это пить запрещено.

Энья ощутила резкий аромат, смешанный с виноградным, и поморщилась: «Пахнет чем-то кислым... Не думаю, что мне захочется это пить, даже когда я стану взрослой...»

И она принялась за мясное рагу.

После ужина герцог проводил девочку до спальни и хотел было уйти, но Энья не отпустила его руку:

– А вы не могли бы рассказать мне сказку на ночь? Нянюшка так обычно делала.

Девон несколько растерялся, подсвечник в его руке дрогнул.

– Так тому и быть, – согласился он и хотел было придвинуть кресло к постели, но Энья покачала головой.

– Я люблю сидеть у камина, когда слушаю, вы не против? – смущённо пробормотала она.

– Конечно нет, устраивайся поудобнее, и я расскажу тебе историю об одном чародее...

И под треск поленьев он начал рассказ:

– Жил-был на свете чародей, и было у него всё: замок, богатства, власть и магия. Горд и тщеславен был тот мужчина, но однажды повстречалась ему девушка невиданной красоты. И влюбился он в неё без оглядки, готовый бросить к её ногам все свои сокровища. Но отказала ему девушка: её сердце принадлежало другому. Шло время, а чародей, дабы заглушить боль своего разбитого сердца, странствовал по миру, изучал магию и развивал свои способности. Хотел он было сразиться с равным себе по магической силе, надеясь погибнуть в доблестной битве, но настигла его печальная весть. Любимая скончалась.

Энья прижала ладошку ко рту, удивлённо захлопав ресницами и не смея перебивать герцога.

– Не успел он с ней проститься: предали бедняжку огню, и в пламени его сгорели последние крупицы любви чародея. Обернулся он зверем лесным и бежал через леса, поля, горы и долины до тех пор, пока не упал от усталости, готовый принять свою смерть и соединиться с возлюбленной. Но у Небес на него были свои планы, нельзя было ему просто так покинуть мир живых. Впереди его ждало предназначение. Забрезжил свет надежды: остался после любимой ребёнок, и решил чародей, что заберёт дитя к себе, но сначала узнает, как живёт то чадо. В этот раз обернулся он птицей, а затем другим мелким зверем и всё наблюдал за ребёнком. Малыш рос здоровым и умным, в нём чувствовалась магия – но кто же поможет ему развить её? Ведь родной отец дитя – простой человек. Не знал чародей, как поступить. Украсть – грешно... Но и тут судьба помогла ему и направила дитя к ворону, и встретил он его как родное. И жили они долго и счастливо.

Девон заметил, как клонится головка Эньи набок. Она пыталась не уснуть, но глазки уже смыкались.

Подняв малышку, он отнёс её на кровать, снял туфельки и укрыл одеялом.

– Спи, дитя ворона, я буду рядом, – прошептал Девон, целуя её в висок, и покинул спальню.

Глава 3

Энья проснулась от настойчивого стука и, распахнув глаза, приподнялась на локтях. На жёрдочке у стола сидела белая ворона. Девочке никогда не доводилось таких видеть.

Девочка неторопливо сползла с кровати и, на ходу натягивая чулочки, бесшумно прошла по ковру. Птица ничуть не испугалась, глядя на неё красным, как смородина, глазом.

– Здравствуй. А ты, случайно, не Мортимер?

Карканье послужило ей ответом.

– Ух ты! Какой же ты необычный! – Энья осторожно протянула к нему руку, чтобы потрогать, и ворон позволил его погладить, взъерошив перья от удовольствия. – Белый как снег, надо же...

Девочка распахнула окно и глубоко вдохнула доносящийся с моря солоноватый воздух. Сейчас он не казался ей непривычным, как в первый раз, во время прогулки.

– Знаешь, Мортимер, а у меня сегодня день рождения. Раньше мы с отцом, нянюшкой и слугами отмечали его каждый год: кухарка готовила мои любимые блюда и обязательно невероятный пирог, отец и слуги дарили разные подарки. В такой день папа катал меня верхом, мы объезжали округу, гуляли на ярмарке в деревне, я каталась на карусели, ела хрустящие яблоки в карамели, а потом...

Её взгляд остекленел, а пальцы впились в оконную раму.

– Единственные, кто отмечал мой день рождения, были слуги и нянюшка, но нам приходилось вести себя очень тихо, и десертов было немного, но даже маленького пирожного с одной свечкой мне хватало, ведь главное – это не подарки, а то, что они обо мне не забывали.

Её голос дрогнул, и, склонившись над подоконником, она расплакалась.

Ворон осторожно уткнулся клювом в её пушистые после сна волосы, пытаясь на свой птичий манер утешить.

Шмыгнув носом и неподобающе леди утерев нос рукавом, Энья погладила птицу по сложенному крылу.

– Как нянюшка и хотела, я жива, приехала сюда, впервые увидела море – это и есть мой подарок. Если бы не герцог, не знаю, что бы со мной приключилось.

Она смахнула слёзы, но, увидев в зеркале своё отражение, ужаснулась.

– Нельзя в таком виде появляться перед Девоном, – устыдилась Энья.

Сбрасывая с себя на ходу помятое после сна платье, она быстро умылась и долго причёсывала спутавшиеся волосы. В шкафчике висело новенькое платьице.

Взглянув на себя ещё раз в зеркало и убедившись, что выглядит прилично, Энья направилась к двери. Ворон каркнул и вспорхнул ей на плечо. Девочка пошатнулась: птица оказалась тяжёлой.

– Всё-таки ты очень необычный, а у меня был ворон, с которым я играла в шахматы. Может, и ты так умеешь? – И неторопливо пошла в столовую.

Солнечные зайчики прыгали по стенам и потолку, оставляя блики на боку кофейника. Из мармит тянуло ароматом жареного бекона и яичницы.

Девон уже сидел за столом, хрустя прямоугольником тоста с плавленым сыром и читая свежий выпуск газеты.

– Доброе утро, вот и мы! – Энья села напротив мужчины.

– Здравствуй, Энья и... Мортимер.

Герцог отложил газету в сторону и взмахнул рукой:

– Что ты будешь на завтрак?

От мановения его пальцев крышечки открылись, и в воздух поднялось облачко пара.

– Есть жареные сосиски, бекон и ветчина, тосты с сыром и томатом, омлет, свежие овощи, каша с разными джемами...

– Мне, пожалуйста, тост с сыром и омлет.

«Давно на завтрак не было столько всего, а ведь вчера была только каша. Хм, должно быть, герцог не знал, что я люблю», – решила она. На её тарелку, не запачкав скатерть, опустились горячие тосты и омлет.

Чтобы не досаждать молодой хозяйке, ворон переместился на спинку её стула, и девочка расслабила плечи.

– Откуда в доме появляются продукты и газеты? Ведь у вас нет слуг. Или это тоже магия? – спросила она.

– Не совсем. В магии, как и в природе, есть свои законы. Магия не может создать для тебя еду из ничего – только приготовить из уже существующих продуктов. Раз или два в неделю мне доставляют всё необходимое из деревни, как и газеты, одежду для тебя.

– И вы не уезжаете далеко от замка?

Энья подала кусочек сыра Мортимеру, и тот проглотил его, щёлкнув клювом.

– Время от времени, но отдаю предпочтение прогулкам на территории своего замка. И я надеюсь, что сегодня ты составишь мне компанию.

Его глаза хитро блеснули, но Энье показалось, что это игра солнечных зайчиков.

– Конечно, я люблю изучать всё новое. Приезд сюда – моя первая в жизни поездка. Жаль, что она прошла в ночи, но тогда я бы не увидела такого звёздного неба и гор. Мне показалось, они стали ближе, чем когда я видела их из дома.

– Не показалось. Приятного аппетита.

Остаток завтрака прошёл в тишине, и Энья решила, что раз герцог спокойно читает за столом и не видит в этом ничего предосудительного, то и она в следующий раз может прихватить с собой книгу. Однажды дома она так и сделала, но мачеха была недовольна, сказав, что неприлично читать за столом.

«И что же, весь завтрак сидеть и глядеть в тарелку? Там ведь не сказочный мир...»

* * *

Скакать вместе с герцогом на коне Энье понравилось, хоть и пришлось сменить платье на мальчишеский костюмчик для верховой езды, но так было гораздо удобнее. Дома девочке не разрешалось носить брюки, да и верховую езду мачеха считала блажью и неудобством.

Девон держал её одной рукой, а второй управлял конём. Они скакали по узкой дорожке через густой сосновый лес. От хвойного запаха у Эньи с непривычки закружилась голова, но это быстро прошло, стоило ей прислушаться к совету герцога и дышать полной грудью.

– Нет ничего лучше горного воздуха, скоро и ты в этом убедишься.

Миновав лес и луг с ручейками, Девон вручил Энье шёлковый платок:

– Завяжи глаза.

– Зачем?

– Скоро узнаешь.

Девочке стало очень интересно, и она послушно воспользовалась платком.

Через некоторое время скачка прекратилась. Конь остановился, и Энью спустили на землю.

Вытянув руки вперёд и делая осторожные шаги, она стала прислушиваться к звукам, вдыхать ароматы, пока герцог не развязал узелок платка.

То, что увидела Энья, было чем-то невероятным.

«Я так давно мечтала оказаться в подобном месте!..»

Стоя у подножия величественных гор, девочка ощутила, как на глаза наворачиваются слёзы счастья. Она не могла насытиться окружившей её природой. Впитывая увиденное и наслаждаясь видом пёстрых цветов, заснеженных шапок горных пиков, прорезающих лазурное небо, и видом сверкающего на солнце озера, она жадно вдыхала свежий морозный воздух.

– С днём рождения, Энья.

Девочка обернулась к герцогу и, подбежав, крепко обняла его. Горячая рука нежно погладила её по голове, а синие глаза заблестели.

– Беги, надышись горным воздухом. Сегодня твой день, и впереди нас ещё ждёт поездка в деревню.

– Правда? И яблоки в карамели? – она потянула его за край плаща.

– Всё может быть.

Энья бегала по холмам, перепрыгивая через кочки, плескала ладошками по холодной озёрной воде и даже попробовала её на вкус.

«Никогда я не пила воды слаще!»

Девон вручил ей длинную крепкую палку, и они стали неторопливо подниматься по горной дороге. Мелкие камушки шуршали под ногами, и стоило Энье споткнуться, как Девон подхватывал её. Он делился водой из фляги, рассказывал об этих местах.

Наконец они вышли к краю утёса. По обеим сторонам тянулись серые скалы с крутым обрывом, отделяя местность с озером от моря.

– Если присмотришься, то увидишь внизу на берегу морскую деревушку. Она совсем небольшая, мы обязательно там побываем.

– Но как же туда добраться? Ведь это нужно перелететь через горы, а у нас нет крыльев, – удивилась Энья.

Герцог улыбнулся:

– Предоставь это мне.

Девочке было немного грустно покидать эти сказочные просторы. На миг она представила, что превратилась в скалу, может быть, не такую высокую, как другие, но стала частью этого волшебного места.

«Я обязательно сюда вернусь», – пообещала она себе, следуя за Девоном вниз.

* * *

Даже в будний день на рыночной площади было не протолкнуться. Под натянутыми тентами палаток сновали покупатели и босые попрошайки с замызганными личиками. Запахи переплетались, и Энья с трудом сдерживалась, чтобы не расчихаться. Девон предусмотрительно подал ей платок с красным вензелем.

Девочка крепко держала герцога за руку, с интересом разглядывая товары на прилавках. На рынке ей доводилось бывать с няней, и этот ничем не отличался. Разве что был свободнее и с фонтаном в центре, у которого торговали цветами.

– Господин, возьмите фиалки, их можно посадить в саду, – привлекла их внимание светловолосая продавщица, указывая на горшочки с разноцветными саженцами.

Некоторые цветы были аккуратно срезаны и разложены по деревянным коробочкам – на листьях блестели капельки воды, а от тепла и солнца бутоны распустились и призывно благоухали.

«Дома, в поместье, наш садовник выращивал разные цветы, и фиалки там тоже были, а у Девона я их не видела».

– Я бы смогла их высадить у вас... – поделилась Энья с герцогом.

– Мы берём, – согласился Девон и вручил женщине монеты.

– Благодарю, господин! Выбирайте, юная леди, какие вам нравятся: есть сиреневые, белые и розовые.

Через несколько минут Энья несла в свободной руке холщовый мешочек с позвякивающими друг о дружку горшочками.

Предложение герцога покататься на местной карусели она отклонила, решив, что поездка в горы, а затем в деревню, покупка фиалок – и так слишком много. Она не хотела, чтобы Девон думал, что ей всего этого мало. Нянюшка учила быть скромной и не требовать больше, чем дают.

Так они и гуляли, а затем прошлись по магазинам. Девон показывал, что и где она сможет купить или заказать, если ей понадобится.

Утомлённая длительной прогулкой Энья стала опираться о бок мужчины. Герцог без промедления поднял её на руки:

– Ты устала.

Девочка положила голову ему на плечо и вздохнула, продолжая сжимать мешочек.

– Давай вернёмся домой? – шепнул он ей на ушко.

– Угу, – сонно потёрла она глазки.

Напоследок Девон купил ей пакетик мятных пряников.

Возвращаясь домой, Энья решила, что съест сладкое позже, а сейчас ей хотелось горячего бульона со свежеиспечённым серым хлебом. Размазать по толстому ломтю золотистое масло и запить всё прохладным яблочным соком.

Она была рада этому дню и мысленно восхищалась герцогом, его вниманием и заботой о ней.

Вернувшись в замок, Энья удивлённо взглянула на часы: «Как же долго мы гуляли! Обычно в это время я сидела за уроками».

Но, видимо, в доме герцога были совсем иные правила и распорядок дня. Это не могло не порадовать девочку.

В животе заурчало, а в мешочке ждали цветы.

Помыв руки на кухне, Энья быстро поела и, попросив у герцога садовый инвентарь, отправилась искать лучшее место для посадки.

Герцог остался в столовой, с улыбкой наблюдая, как за окном, возле куста с красной смородиной, копошится Энья. Бронзовые волосы девочки распушились, выбившись из косы, на румяной щеке остался след от земли. Она вскапывала мягкую землю, рыхлила её и тихонько что-то напевала себе под нос, на который то и дело норовила сесть жёлтая бабочка. В конце концов насекомое устроилось в мягких прядях, переползая с одной стороны головы на другую.

Похлопывая ладошками по тёплой земле и щурясь от солнечных лучей, Энья вспомнила, что совсем позабыла о лейке. Приставать к герцогу с очередной просьбой ей не хотелось, и, подобрав инвентарь, она поднялась на ноги, довольно оглядывая свои труды.

«Старый садовник гордился бы мной, его уроки прошли не зря».

– Энья, зайди в дом! – окликнул её герцог.

Его голос звучал требовательно, и девочка понурила голову.

«Может быть, я в чём-то провинилась?» – с опаской подумала она и, стряхнув налипшую на сапожки грязь, вошла в столовую через высокие стеклянные двери.

– Сейчас начнётся дождь, – предупредил Девон, глядя поверх её головы.

– Правда? Но ведь на улице такое чистое небо и светит солнышко...

В небе зловеще прогремел гром, заставив девочку подпрыгнуть на месте. Вмиг голубой небосклон посерел, наполнившись предгрозовыми облаками. На улице потемнело. Раздались раскаты грома, от которых задрожали стёкла, и на землю обрушился ливень.

– Ах, мои фиалки! Дождь повредит их! – воскликнула Энья, уронив инструменты на пол.

Она хотела броситься на улицу, прикрыть слабые цветочки своей курткой, но её удержали за руку.

Как герцог успел так быстро оказаться возле неё, стало для Эньи загадкой. С испугом она смотрела в его синие глаза, странно заблестевшие в полумраке столовой.

– Не волнуйся, цветам ничего не угрожает, гляди. – И он указал на растения.

Если вокруг действительно хлестал ливень, то вокруг грядки, по ягодкам смородины и фиалкам, неторопливо стекали тонкие струйки. Будто поглаживая лепестки и листики.

– Присмотрись, Энья, и скажи, что видишь, – зашептал Девон.

Но девочка ничего особенного не видела, кроме того, что с одной стороны сада шёл ливень, а с другой – накрапывал дождик и её грядка находилась ровно посреди буйства непогоды.

Пожав плечами, она ответила:

– Н-ничего...

«Наверное, он разозлится на меня...»

Она сжала пальчики в кулаки и стиснула губы.

– Нет, ты точно видишь вот эту полосу...

Он присел рядом с ней и обнял за плечо.

– Её вижу. А есть что-то ещё? – удивилась она и на всякий случай прищурилась, но от напряжения так раскраснелась, став похожей на маленького ёжика, что герцог рассмеялся.

– Когда-нибудь ты сможешь так же, как и я, вызывать дождь.

– Так это были вы?

Девочка прижала ладошку ко рту, чтобы не вскрикнуть от восторга.

– Я же видел, как ты стараешься, несмотря на усталость. Это говорит о твоём трудолюбии. Маленькой леди не положено носить тяжести, и я обратился к Небесам, чтобы они одарили твои посадки водой.

Энья счастливо улыбнулась:

– Благодарю! А сейчас мне необходимо удалиться.

Она сделала реверанс и убежала.

* * *

Энья уснула от приятной усталости и даже не заметила, как проспала половину вечера и очнулась лишь глубокой ночью. Подоконник заливал лунный свет, освещая путь от окна до кровати. Дождь давно прекратился, и поместье наполняла тишина.

Девочка потёрла сонные глаза и, широко зевнув, встала с кровати.

– Как же долго я спала, – прошептала она и отпила воды из серебряной чаши.

Энья чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Но на улице ночь – и как развлекать себя?

Она подошла к окну и, приоткрыв створку, стала смотреть на звёзды. С нянюшкой они изучали астрономию, и Энья до сих пор не понимала, почему же созвездиям дают такие странные названия, ведь, если как следует приглядеться, выглядят они совсем по-другому.

– Обычные точки... – Она склонила голову набок. – А если, например, взять линейку и карандаш, прочертить между ними линии... Нет, что за чепуха! Всё равно не получится ни кувшин, ни медведь, ни Небеса знают что!

Скользя ленивым взглядом по тёмному морю и расходящимся в разные стороны деревьям, Энья вдруг приосанилась и нахмурилась.

– Странно... Разве огонь может так ярко гореть? Хотя и на пламя-то не похоже...

Вдалеке она видела странный тусклый круг света. Словно кто-то зажёг множество свечей, и они... двигались.

– А вдруг...

Догадка осенила её, и, обув мягкие туфли, девочка выбежала из комнаты.

«Хорошо, что у Девона повсюду ковры, он не услышит моих шагов», – радовалась она, предвкушая шалость и вспоминая, как дома проделывала то же самое, пробираясь в кухню, если мачеха лишала её ужина за плохое поведение.

Ночь была тёплой, а Энью подстёгивали любопытство и жажда приключений. Она помнила истории нянюшки о феях и других лесных жителях.

«Если Девон чародей, то, значит, поблизости должны обитать волшебные существа, ведь как иначе? Они же боятся обычных людей, а герцог далеко не такой, как все», – думала она.

Придерживая подол ночной рубашки, Энья без устали бежала по лесной дорожке, пока та не свернула на тропинку и не завела вглубь леса. Даже крик ворона над головой не испугал девочку, а, наоборот, развеселил.

«Должно быть, он тоже летит посмотреть на фей. Неужели я увижу их?!» – с восторгом она замерла в нескольких шагах от свечения и едва уловимых звуков дивной мелодии.

Если бы Энья не имела магического дара, то никогда бы не увидела и не услышала волшебный народ. Но об этом она могла лишь догадываться.

Приглядевшись, девочка убедилась, что была права. Стараясь не шуметь, Энья на цыпочках пробралась к удивительно высоким зарослям. В лицо ударил аромат мяты.

В грибном круге в дивных полупрозрачных нарядах и шелках, с крыльями, как у бабочек, танцевали и пели маленькие феи и эльфы. Их сородичи устроились поблизости, играя на смастерённых из тростника дудочках и крошечных лирах.

Энья привстала на цыпочки, чтобы лучше разглядеть самую красивую фею в центре. Её голубое платье напоминало кусочек неба, а золотая корона – звезду. Длинные вьющиеся волосы колыхались в такт шагам. Она парила в воздухе, танцуя, пока не встретилась взглядом с девочкой.

– Оу, кто там к нам пожаловал?! Станцуй с нами, дитя! Приведите ко мне нашу гостью! – приказала королева фей.

К Энье подлетели другие танцующие. Они потянули девочку за подол и вовлекли в хоровод, где закружили.

На ветке старого дуба притаился чёрный ворон. В ночном мраке его никто не замечал, и он внимательно следил за девочкой. За тем, как её бронзовые волосы развевались на ветру, как звонко она смеялась и подпевала феям, всё кружась и кружась.

Не знала малышка, что задумала королева фей, иначе не посмела бы покинуть свою комнату и сбежать из замка. А фея довольно улыбалась, предвкушая миг, когда её подданные затанцуют гостью до изнеможения и от усталости та упадёт на мягкую траву.

Энья не знала, сколько прошло времени, но по-прежнему светила лишь луна. Ножки у девочки устали, горлышко болело. Она едва шевелила языком, пытаясь продолжить подпевать, но лишь хрипела, как от простуды. В глазах темнело, а в висках болезненно стучало. Ещё немного, и она бы упала, но нашла в себе силы остановиться и замерла. Ударились в неё другие феи и гневно запищали: мол, что это она так резко перестала танцевать – или не радостно ей с ними?

Энья, извиняясь, развела руками:

– Прошу простить, но я утомилась и хотела бы передохнуть. Где мне можно присесть и не найдётся ли у вас родниковой воды? – вежливо спросила она.

Королева фей звонко рассмеялась:

– Я дам тебе отдохнуть и напиться, дитя, если ты согласишься остаться со мной навсегда и стать моей служанкой. Это будет твоя плата за то, что ты вторглась в мои владения и веселилась!

Нахмурилась Энья.

– Я благодарна вам, королева, но лучше мне вернуться домой, – не раздумывая ответила девочка.

От похолодевшего взгляда феи девочке стало не по себе, да и другие смотрели на неё слишком враждебно.

«Но ведь они сами пригласили меня...»

Фея рассмеялась, но смех её был недобрым, а прекрасное лицо вдруг стало высокомерным и жестоким. Таким, какое Энья видела у мачехи, если смела что-то у неё попросить.

– Нет, милая, мы тебя не отпустим. Раз не хочешь по-хорошему мне прислуживать, то будет по-плохому. Схватите негодницу, свяжите да бросьте под корни дерева!

Феи кинулись на Энью, как пчелиный рой. Попытки отбиться от них были бесполезными. Её больно тянули за волосы, ей рвали платье, её толкали и оплетали ивовыми ветвями.

Шум у костра прервал громкий вороний крик. На широких крыльях к ним слетела птица. Она быстро подхватила и унесла на своей спине перепуганную Энью.

Гневно закричала им вслед королева фей. Её слуги полетели за девочкой, но от сильных взмахов крыльев ворона их отбросило, и они отстали от беглецов.

Поёжилась королева фей, глядя, как покрылась ледяной коркой земля и часть её грибного кольца. Поняла она, кто спас девочку, и махнула рукой. Не встанет она на пути у ворона, потому как знает, кто скрывается под его личиной.

А Энья летела на птице, уносящей её вдаль от грибного круга, и боялась пошевелиться до тех пор, пока не поняла, что крылья птицы такие широкие, что она никак не свалится.

Ветер растрепал волосы Эньи, нежно погладил по саднящим от царапин щекам и рукам.

Под ладонями она чувствовала нежные перья и, набравшись храбрости, заговорила:

– Спасибо, что спас меня. Не знаю, кто ты, но век не забуду.

Ворон каркнул и, спланировав на крышу замковой башни, спустил по крылу девочку на каменный пол.

Синие глаза-бусинки сверкнули в лунном свете, и ворон с шумом улетел. В ночи Энья не смогла толком разглядеть его и, прихрамывая от боли и усталости, побрела в свою комнату.

На тумбочке приветливо горела свеча, а рядом стоял флакон с точно таким же целебным маслом, которое использовала няня.

«И откуда оно здесь? Может быть, герцог проснулся, а меня нет, вот он и зажёг свечу и лекарство оставил?» – решила она, не уверенная в этом до конца.

Смыв с себя лесную грязь и осторожно промокнув ранки мягким полотенцем, Энья смазала их маслом.

«Кем бы ни был мой спаситель, я ему благодарна, ведь если бы не он, то неизвестно, что бы ещё вздумала сделать со мной королева фей...»

Девочка потушила свечу и, забравшись под одеяло, уснула крепким сном.

Чуть погодя герцог бесшумно зашёл к ней в комнату, осмотрел порезы и царапины и тяжело вздохнул: «За тобой глаз да глаз нужен, маленькая искательница приключений...»

Он подоткнул ей одеяло и ушёл.

Глава 4

Впервые Энья проспала до полудня и потому была очень удивлена, что её никто не разбудил. А ведь герцог сразу дал понять, что станет её обучать. Но отчего он медлит?

«Возможно, он решил подготовить для меня множество заданий и поэтому не разбудил?»

Быстро умывшись и вытерев лицо полотенцем, Энья спохватилась и подбежала к зеркалу.

На лице, руках и ногах не осталось ни одной царапинки, даже самой крошечной.

«Чудеса! – Она бросила взгляд на стоящую на тумбочке бутылочку с маслом. – А от нянюшкиного такого не было... Хм, быть может, герцог сам приготовил это лекарство? Раз они с матушкой вместе учились колдовству, то и он должен знать, как готовятся разные зелья да целебные мази».

У неё накопилось столько вопросов! Особенно девочку интересовало, откуда всё-таки ночью на тумбочке взялись свеча и пузырёк и что за огромный ворон её спас. Но она вовремя спохватилась, что нельзя рассказывать герцогу о своих ночных проказах. «Ведь я могла пропасть в этом лесу. Кто знает, что бы вздумала сотворить королева фей».

Она решила, что сегодня не будет никаких ночных походов, и вышла из спальни полностью одетая и с заплетёнными в косу волосами. Нянюшка учила её делать причёски, но Энья не могла совладать со множеством шпилек. Оттого, на зависть сводной сестре, она гуляла с распущенными волосами или с косой. Однажды мачеха едва не остригла волосы падчерице, но тут вмешался отец: впервые вступившись за дочь, он не позволил этого сделать.

На пути в столовую Энью остановил звук, доносящийся со второго этажа.

Этаж с гостевыми покоями был запылён, мебель во всех комнатах укрывали защитные чехлы. И здесь разве что мышка могла пробежать, ненадолго нарушив тишину. Все комнаты оказались закрыты, но из дальней доносились привлёкшие Энью звуки.

Неторопливо она подошла к приоткрытой двери и заглянула внутрь – это оказался небольшой бальный зал. Потолок и стены украшали позолоченная лепнина и множество зеркал. Даже в тёмном мраморном полу Энья смогла разглядеть своё отражение.

В углу, на диване с тёмно-зелёной обивкой, лежали музыкальные инструменты: флейты, скрипки, виолончель и труба с бубнами.

Девон стоял к ней спиной и обмазывал инструменты кистью с какой-то блестящей жидкостью.

Стук каблучков привлёк внимание герцога, и он обернулся.

– Энья, я не знал, что ты такая соня, – улыбнулся он. – Сейчас поглядим, получилось ли у меня приготовить нужное зелье.

– Для чего оно?

Заложив руки за спину, девочка обошла диванчик, но не нашла в инструментах ничего необычного.

– Чтобы предметы парили в воздухе без моего вмешательства. Всё, что от меня будет зависеть, – это выбор мелодии. Но необходимо либо напеть её, либо произнести название вслух. Инструменты почти как живые, хранят память прошлых исполнений. Хочешь проверить? Устроим небольшой урок танцев.

Он уже закончил наносить состав, и, как только зелье исчезло, инструменты действительно взмыли вверх.

Герцог напел незамысловатую мелодию вальса и протянул Энье руку. Девочка, как и полагается, сделала реверанс и положила свою ладошку на его.

В отличие от сестрицы Сюзет у Эньи ноги росли из нужного места. По крайней мере, их общий учитель танцев говорил именно так – что у Сюзет обе ноги были левыми.

– Прекрасно, – похвалил девочку Девон по завершении танца. – Уверен, что в будущем на балах у тебя не будет отбоя от кавалеров.

Энья нахмурилась:

– Что же, мне от них отбиваться мухобойкой? Зачем столько кавалеров, когда нужен только один, разве нет?

Девон усмехнулся.

– Вы же поможете их отогнать? – взмолилась Энья, и герцог кивнул:

– Конечно, дитя. А теперь пойдём, приближается время обеда. Ты так долго спала... Неужели всю ночь посвятила чтению чародейских книг твоей матушки?

Энья резко остановилась и спросила:

– В них написано о колдовстве?

– Конечно. Но поскольку тебе нет ещё восемнадцати, ты не можешь ими воспользоваться в полной мере, только читать. К магии необходимо подготовиться, она бывает очень опасной.

– А когда вы начнёте меня учить?

– Всего по чуть-чуть, торопиться некуда. Впереди у нас много времени. И сейчас я бы хотел, чтобы ты просто отдыхала и наслаждалась тем, от чего получает удовольствие любой нормальный ребёнок, – детством и беззаботностью. Ты успеешь вступить во взрослую жизнь и ничего не упустишь.

Слова герцога удивили Энью, ведь, сколько она себя помнила, что нянюшка, что мачеха твердили ей одно и то же: скорее бы она повзрослела. Но если нянюшка надеялась, что Энья выйдет замуж за хорошего любящего человека, то мачеха... Энья не знала, что же та думала, но это было уже неважно. Раз герцог ей разрешил жить и радоваться детству, так она и поступит.

«Я ещё не изучила весь замок и его округу, хочу вновь побывать в горах и на море, научиться плавать и многое другое».

Инструменты опустились на диван. Энья с герцогом покинули бальный зал.

– Девон... а это вы зажгли свечу в моей спальне и принесли целебное масло? – спросила она, спускаясь по лестнице.

– Да. Видимо, ты проснулась и решила проверить свои цветы после дождя. Вот я и оставил масло у зажжённой свечи на всякий случай. В будущем, если ты захочешь вырастить розы, оно тебе понадобится. Помнится, твоя матушка очень любила эти цветы...

– Да, очень! Я помогала нашему садовнику за ними ухаживать, но мачехе они не нравились. Когда она хотела срезать себе несколько цветов для букета, то уколола пальцы до крови.

«Наверное, душа матушки не хотела, чтобы кто-то посторонний срезал её любимые розы. Ведь ни я, ни нянюшка, ни слуги ни разу не ранились».

– Ещё раз повторю: твоя мама была очень талантливой чародейкой, и ты унаследовала её дар. Но хватит разговоров. После завтрака мы отправимся в лес. Мне необходимо наведаться к лесничему, он жаловался на проблемы с почвой.

– Какие? – полюбопытствовала Энья, но, осознав, что невежливо лезть в дела взрослых, добавила: – Позвольте узнать.

– В письме он сообщил мне, что лес изрыт тоннелями. Вероятно, кто-то из гоблинов решил расширить свою подземную территорию. Вечно им мало места, жадные создания, – с раздражением добавил он.

«Гоблины!» – с ужасом и трепетом подумала девочка, вспоминая кошмары, которыми нянюшка пугала её, если она слишком заигрывалась с шалостями.

* * *

Лесничий герцога жил в лесу среди высоких сосен. Его маленький бревенчатый дом стоял на солнечной поляне в окружении кустов земляники. Стоило герцогу спустить девочку с коня, как она сразу же побежала собирать ягоды. А Девон скрылся в доме лесничего.

Из кармашка Энья выудила тот самый платок, который герцог отдал ей для сбора ракушек. Расстелив его на траве, она стала собирать землянику, не забывая ею лакомиться.

Когда платок был наполнен, Энья тяжело вздохнула: собирать ягоды ей было уже некуда, а здесь и дальше их столько росло!

На плетёном заборчике у дома она увидела перевёрнутый кувшинчик.

«Лесничий же не будет против, если я одолжу кувшинчик, а потом верну...» – решила она и, взяв находку, углубилась дальше по тропинке, обрамлённой ягодами, всё собирая и собирая, пока от долгого сидения на корточках у неё не заболели коленки.

Поднявшись и кряхтя, словно старушка, Энья огляделась и поняла, что дома лесничего не видно. Где-то на дереве застучал дятел, а на одной из веток девочка увидела двух белок, перепрыгивающих с одного места на другое.

– Здравствуйте! Меня зовут Энья! – поздоровалась она, но животные не обратили на неё внимания, потому что каждый занимался своими лесными делами. «Ох, должно быть, они тоже работают. Вон как дятел стучит не переставая, а белки, наверное, ищут орешки».

Энья обернулась и пошла обратно по земляничному следу. Но странное дело: вышла она совсем не к поляне, а к каменной пещере.

Здесь было тихо. От возвышающейся над ней скалы исходил холод, и Энья покрылась мурашками.

– Куда это меня занесло?..

Что-то подсказывало девочке, что лучше поскорее отсюда уйти. Но не успела она сделать и шаг, как её схватили за ногу. Девочка выронила кувшинчик, и тот покатился по траве, рассыпая всю землянику.

Энья упала и задёргала ножкой, а из-под её подола появилась лысая голова со странными наростами на лбу. У существа была серая кожа, нос картошкой, большой рот с огромными, как у лошади, зубами и крохотные злые глазки, которые, пошныряв по местности, остановили свой взгляд на Энье.

– Какая крашавица жабрела в мои владения, – зашепелявил он, брызжа слюной и не отпуская её. – Ты кто же такая будешь?

– Меня зовут Энья. Отпустите меня, пожалуйста! – взмолилась она, стараясь не заплакать от страха.

– Отпуштить? Вот уж нет, жачем же мне тебя отпушкать. Ты, видно, какая-то жаблудившаяся принцеша.

Он облизнул свои пухлые губы длинным языком, оставляя влажный след на щеках, что заставило Энью поморщиться.

– А я как раж ишкал шебе такую, как ты. Штанешь мне пошлушной женой, будешь убирать мою пещеру, ражгребать швоими нежными ручками каменные жавалы в тоннелях и жить во мраке. Это ли не мечта! – расхваливало существо своё жильё.

– Т-ты гоблин? – сбивчиво спросила она.

– Он шамый, кто же ещё живёт в пещерах под жемлёй, не гномы же. Ну да хватит болтать, шлепит меня шолнечный швет. – И он потащил её за собой.

Как ни кричала девочка, ни рвала траву, стараясь уцепиться за неё, гоблин утащил её в тёмную сырую пещеру.

Последнее, что увидела Энья, – это поблёскивающие солнечные лучи на рассыпанной землянике.

Гоблин нёс её на своей горбатой спине и уходил всё дальше, в глубь тоннелей под скалу. По стенам стекали тонкие ручейки, местами рос мох, ползали сороконожки, а пауки оплетали тёмные уголки белёсой паутинкой. Из разных мест сюда пробивались тонкие лучи. Эхом отдавался стук от ударов кирками.

Энья старалась ничего не упустить из виду, пытаясь запомнить путь обратно. Но вскоре все повороты слились для неё в один. Наконец гоблин вошёл в очередную, но не пустую, а жилую пещеру и сбросил девочку на пол.

Сжавшись в комочек и потирая саднящие ладошки, Энья, узрев, как живёт её похититель, подумала лишь об одном: чтобы Девон смог найти её и спасти, как тот ворон.

– Теперь это твой дом, будешь ждесь убираться, готовить и штирать, а по ночам будешь помогать мне ражбирать жавалы, – распорядился гоблин, указывая ей на каменную мебель.

Не было здесь ни шёлковых обоев, ни картин в дорогих рамах, не было мягких подушек и нежных пледов – только сырость, пробирающий до косточек холод и темнота. И лишь тонкие лучики света не позволяли Энье расплакаться. Если лучи смогли пробиться через каменную толщу, то и она сможет.

Вспомнились ей слова нянюшки: «Будь хитрее!»

Энья кивнула самой себе и встала с пола.

– Так и быть, господин гоблин, да только когда же мне спать? – стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила она. Энья представила, что это просто игра и в ней ей отведена своя роль.

– Жачем же тебе шпать? – удивился гоблин, сгребая гору грязной посуды в каменную раковину. Вместо крана был желобок, оттуда и текла вода.

– Потому что я маленькая девочка и так положено, – строго ответила она.

Почему было положено, Энья не знала, но так говорила нянюшка, и её слова были непреложны. Так же, как и правила мыть руки перед едой, чистить зубы утром и вечером, причёсывать волосы и всегда быть аккуратно одетой.

– Хм, – призадумался гоблин, и его широкий лоб покрылся морщинами, сделав похожим на старичка. – Такого я не жнал. Ну да подумаю об этом потом, а шейчаш приберись ждесь и шоштряпай мне ужин, да поживее! А чтобы ты никуда не шбежала, я тебя привяжу.

Он вытащил из кармана золотую нить и обвязал её вокруг ноги Эньи.

Подёргала девочка за ниточку – крепкая, не разорвать и не развязать. Противно засмеялся гоблин, увидев отчаяние на лице пленницы, и, подхватив кирку, ушёл.

Выглянула Энья из пещеры – ниточка тянулась вниз, исчезая среди соседних проходов; туда-то и направился гоблин. Побежала она в противоположную сторону, да дёрнули её с такой силой, что Энья упала, едва не ударившись лбом о камень.

«Нет, так мне не выбраться. Но, быть может, есть у гоблина ножницы или ещё что поострее...»

Она вернулась в пещеру и стала по очереди осматривать ящички, но ничего, кроме каменной посуды да заплесневелых овощей в горшках, девочка не нашла.

Тяжело вздохнув, огляделась Энья и гневно топнула ножкой:

– Ну погоди у меня, каменная твоя голова! Я хоть и маленькая, но чародейка. Выберусь отсюда во что бы то ни стало!

Она храбрилась, и гнев придавал ей сил.

Чтобы хоть чем-то занять себя от грустных мыслей, взялась Энья наводить порядок. Работы ей хватило надолго, и под конец от холодной воды она с трудом разгибала онемевшие пальцы. От стен и камней тоже тянуло холодом, и вслед за руками замёрзли ножки. Энья громко чихнула, жалея, что оставила платок Девона в лесу. От усталости её потянуло в сон, и она решила немного вздремнуть на каменной постели с жалким куском тряпицы вместо одеяла. Сколько прошло времени, она не знала. И спала, пока её с силой не дёрнули за ногу и она не свалилась на пол. Потирая ушибленный локоть, Энья увидела перед собой гоблина, скалящего рот в ухмылке.

– Ишь чего удумала, ражоспалась она. Марш камни ражгребать, лентяйка! Ещё и ужин не приготовила, вот и будет тебе накажание.

Он потянул её за собой в узкий тоннель.

Вверху Энья увидела неяркий свет и даже небольшой кусочек розового неба.

«Солнце садится. Я провела у гоблина весь день», – поняла она, чувствуя, что воздух здесь не такой сырой и больше пахнет землёй и лесом.

Жадно вдыхала она его, пока разгребала завалы, билась пальцами, ломая ногти. Ладошки её были сплошь в ссадинах, но не унывала она, мысленно приговаривая: «Я справлюсь! Я справлюсь!» Но так сильно она устала, что осталась лежать на камнях. Гоблин оставил её здесь и ушёл к себе.

«Всё равно пленница привязана и никуда не денется», – решил он.

Проснулась Энья от воя. Тьма окружала её – хоть глаз выколи. Прищурившись, увидела она песчинки звёзд и даже краешек луны.

«Волк воет – может, он меня услышит».

– Помогите! – взмолилась она, и крик её эхом разнёсся по тоннелю.

Вой прервался, а через несколько минут она услышала, как зашуршало что-то сверху, и на камни посыпались комья земли и мелкие камушки. Прижалась Энья к ледяной стене, боясь, как бы ей чего на голову не упало.

– Если есть там кто-нибудь, то я здесь! Меня зовут Энья, помогите!

Сверху послышался рык, и вновь наступила тишина.

Горько заплакала девочка, чувствуя себя одинокой и брошенной, без солнца оставила её и храбрость. Сидя на камнях и утирая слёзы, стала она тихонько напевать песенку о тёплых лучах, журчании ручьёв, приветливом покачивании крон мудрых дубов и о тёплых заботливых объятиях.

* * *

Выплакавшись, побрела Энья на ощупь к выходу. В пещерах стояла тишина, нарушаемая лишь звуками стекающей по камням воды и храпом из разных ответвлений. Под потолком то там, то здесь тускло светились камни.

Нить вывела её к пещере гоблина. Громкий храп известил Энью, что её похититель спит крепким сном. Присмотревшись, увидела она, что на его серую руку с давно не стриженными грязными ногтями намотана нить.

Энья осторожно подошла к спящему.

«Нужно как-то освободиться», – протянув руки, решилась она на отважный шаг. Осторожно двигая тонкими пальчиками, Энья потянула за кончик нити и... освободила её от вялой руки гоблина.

Неторопливо пятясь назад, Энья покинула пещеру и вышла в коридор.

Сердце гулко стучало, девочка не знала, куда бежать, и двинулась по дорожке вверх. Неизвестно, сколько она блуждала, но, невзирая на усталость, продолжала свой путь, надеясь, что за очередным поворотом появится выход или щель, куда бы она могла пролезть.

Внезапно тишину пещер нарушил гневный рык, послышался стук кирки. Энья догадалась: это гоблин очнулся и понял, что она сбежала. Стиснув ниточку в руке, девочка вбежала в новое ответвление коридоров и бросилась по нему вперёд, спускаясь всё ниже и ниже, едва не спотыкаясь. Тьма внезапно сомкнулась вокруг неё, заставив почувствовать страх. Сердце громко стучало, отдаваясь в висках. Так захотелось, чтобы рядом появился хоть небольшой лучик света!

Что-то зашевелилось в волосах девочки, и она испуганно вскрикнула. Перед ней засверкала жёлтая бабочка. Порхая крыльями, она летела вперёд, указывая девочке дорогу.

Энья стала спускаться по крутым ступеням, удивляясь, как она ещё не подвернула себе ногу.

Вдруг насекомое впорхнуло в расщелину, и будь Энья не такой худенькой, то вряд ли бы смогла туда пролезть. Ей пришлось почти лечь на землю и лезть, пригибая голову, прежде чем она очутилась в огромной пещере. Здесь расщелина под потолком была намного шире, и если бы не высота, то Энья смогла бы свободно туда пролезть.

Бабочка села на выпирающий из стены камень, затем перелетела на второй, третий, пока Энья не поняла, что все эти выступы – её шанс попасть наверх.

Обмотав нить вокруг талии и задрав подол платья повыше, она стала взбираться. Стук кирки приближался, поторапливая девочку.

«Хоть бы не сорваться, хоть бы не сорваться, пожалуйста», – молилась она, цепляясь за камни и взбираясь вслед за бабочкой, пока не схватилась за край расщелины.

С большим трудом Энья выбралась наружу. Лёжа на мокрой от росы траве, вдыхая окружившие её запахи и глядя на звёздное небо, она широко улыбнулась. Но ей ещё предстояло добраться до дома или, быть может, даже до деревни. Девочка обернулась по сторонам и поняла, что очутилась на странной равнине, покрытой травой, камнями и зияющими в ночи чёрными расщелинами. Справа виднелись верхушки деревьев. Бабочка исчезла, словно её и не было.

Энья побежала в сторону леса, пока не услышала позади себя знакомый вой. Но не успела она остановиться, как её подбросило в воздух и она оказалась верхом на огромном чёрном волке. Энья вцепилась в его холку. Зверь нёс её на себе, перепрыгивая через расщелины. Ветки кустов хлестали Энью по бокам, и она вжалась лицом в шею волка, пока он не вывез её к замку герцога.

Нехотя отпустила девочка зверя. В лесном полумраке блеснули его глаза синим цветом, и скрылся он среди кустов.

С трудом передвигая ногами, добрела Энья до входа в оранжерею, где стоял клавесин. Прилегла она на скамеечку, да так и уснула, свернувшись калачиком.

Приснилась Энье золотая бабочка. Она порхала над головой девочки, осыпая пыльцой и щекоча курносое личико. Стояла перед ней облачённая в полупрозрачные светлые шелка её матушка. Бронзовые волосы рассыпались по её плечам. Расправила Риена руки, словно крылья, и заключила Энью в объятия. Гладила её по голове, целовала ссадины на детских щёчках, и те как по волшебству исчезали.

– Матушка, как ты здесь очутилась? – спросила Энья, чувствуя окутавшее её тепло и нежность.

– Я и не уходила никуда, золотинка моя, и всегда была с тобой, оберегая от бед, – с нежностью ответила Риена, гладя дочь по волосам.

– Так это ты была той бабочкой и вывела меня из подземелья гоблина?

Матушка ей кивнула и сказала:

– Не я одна о тебе беспокоюсь. Никогда не отчаивайся и помни: ты не одна, близкие люди всегда будут рядом и придут к тебе на помощь. Главное – не теряй надежду.

Энья кивнула и, улыбнувшись, закрыла глаза, чувствуя, как её продолжают гладить. Оттого она и не поняла, что её подняли на руки и принесли в освещённую тёплым светом комнату. Затем кто-то осторожно разрезал нить на щиколотке, смазал раны целебным маслом и присел рядом.

Лишь на миг Энья приоткрыла глаза и слабо улыбнулась:

– Я знала, что ты меня найдёшь...

Глава 5

Энья проснулась, и первым, кого девочка увидела, стал спящий в кресле герцог. Мужчина положил ноги на пуфик, его длинные волосы разметались по плечам, под глазами залегли тёмные круги, скулы заострились, а на щеках была едва заметная щетина. Помятая рубаха и уставший вид ничуть не портили его внешности, и Энья по-прежнему считала Девона невероятно красивым.

«Когда-то мы с Сюзет видели в книге портреты королевской семьи. Там были принцы, но Девон ничуть на них не похож, скорее... он выглядит как король».

Девочка не понимала, почему же несмотря на все богатства и достоинства чародея, матушка выбрала отца.

Выбравшись из-под одеяла, она подползла к краю кровати и прикоснулась ладошкой к щеке герцога. Его глаза резко распахнулись. На секунду Энье почудилось, что они были цвета расплавленного золота. Но её ослепил солнечный луч, и она часто заморгала, а когда перестала тереть глаза, герцог смотрел на неё глубокими синими глазами.

– Кажется, мне стоит тебя наказать.

Он тяжело вздохнул и упёрся ладонями о подлокотники.

Энья виновато опустила голову.

– Я просто хотела собрать побольше земляники, а дальше не знаю, как так получилось. Тот гоблин возник из-под земли, и вот что вышло... – лепетала она, вспоминая пережитые ужасы.

Плечи девочки задрожали. С трудом ей удавалось сдержать слёзы, а если она посмотрит на герцога и моргнёт, то...

Девон обнял её, и, не выдержав, Энья расплакалась:

– Он привязал меня какой-то нитью и заставлял разбирать завалы!.. – Она обвила его шею руками. – Хотел сделать своей женой. Всё, о чём предупреждала меня нянюшка, оказалось правдой! – глотая слёзы, поведала она.

Герцог поднял её на руки.

– Расскажи мне обо всём, Энья, и твои печали уйдут.

Шмыгнув носом, девочка отстранилась. Её зелёные глаза стали ещё ярче.

– П-правда?

– Обещаю.

Он поцеловал её в лоб.

Пока она рассказывала ему о своих приключениях, Девон умыл её, освежил и починил магией порванное платье. Его поразило то, как она сумела выбраться. И особенно его удивила история о навестившем её духе матери в виде бабочки и то, как та помогла ей.

«Я читал об этой древней магии, но никогда с ней не сталкивался...»

Девон мысленно благодарил Риену за помощь и впервые возносил молитвы Небесам за то, что те вернули маленькую Энью домой.

Он не стал ей рассказывать о своих переживаниях, как заболело его сердце от осознания пропажи. Чародей дошёл по её следам до лежащего на траве платка, а дальше след обрывался. Он понял, что девочку схватил кто-то из гоблинов, но днём они работали, и было бы опрометчиво соваться в их пещеры одному, даже такому сильному чародею, как он. Тогда Девон точно не спас бы Энью. С трудом далось ему решение дождаться ночи; сколько раз он пробовал запускать в тоннели волшебных ищеек, но всё было бесполезно. Его чары не работали: тоннели были слишком низко и глубоко расположены, камень, пропитанный природной магией, не пропускал его колдовство.

Если бы не высшие силы, Девон бы согласился ещё раз заключить сделку с тьмой, чтобы вытащить девочку из лап монстров. Но она сама себя спасла, проявив недюжинную смелость и упорство.

Он обнимал её, гладил по волосам, а в его горле стоял болезненный ком. Девон был счастлив, что всё закончилось благополучно. Мысленно он принял решение больше не отпускать Энью ни на шаг.

«Я знаю, что дал ей время на детство, но судьба ко мне неблагосклонна. Каждый раз я боюсь потерять девочку».

Он долго раздумывал над тем, как лучше поступить и не расстроить малышку, и, наконец, принял важное решение. Девон приступит к магическим занятиям с завтрашнего дня, а сегодня они прогуляются к морю, чтобы набраться сил и отдохнуть. И ночью он совершит то, что следовало сделать давным-давно, – расправится с распоясавшимися гоблинами.

* * *

Но обычная прогулка по пляжу обернулась для них уборкой.

На берегу были разбросаны водоросли, корабельные доски, сломанные мачты, сундуки, покрытые засохшими полипами, и много другого хлама, который невесть как сюда занесло.

– Что здесь случилось? – спросила Энья, разглядывая это безобразие.

Герцог задумчиво потёр затылок.

– Должно быть, русалки занялись генеральной уборкой и всё ненужное выбросили нам, людям. Ведь эти вещи им без надобности.

– Поблизости живут русалки?

Девочка заозиралась по сторонам, надеясь увидеть среди камней в воде хоть одну морскую деву.

Энья читала об этих существах. Они были прекрасны, и от их пения моряки прыгали в воду, надеясь получить заветный поцелуй и нить самого дорогого жемчуга.

– Да, но нам они не причинят вреда...

«...Побоятся связываться с таким, как я».

– Возможно, тебе посчастливится их увидеть.

– Было бы чудесно! Но мы ведь не оставим всё как есть?

Девочка провела рукой, указывая на мусор.

– Конечно нет, это и будет твоё наказание, – решил Девон.

Энья пожала плечами. Убрать пляж ей было несложно.

«Здесь столько всего интересного! Возможно, эта мачта – от настоящего пиратского корабля. А это – сундук, где были спрятаны дивные сокровища, из-за которых какой-нибудь король лишился головы», – обрадовалась она, придумывая для каждого предмета свою необычную, возможно трагическую, историю.

Герцог привёз садовую тележку, вручил девочке перчатки, чтобы Энья не поранилась, грабли, и они принялись за работу.

Солнце припекало, и спустя время Девон остался в штанах и рубахе, шлёпая босиком по влажному песку. Энья сделала то же самое: ей нравилось чувствовать пальцами накатывающие волны, да и пышное платье при таком деле было неудобно, и она сняла его, оставшись в сорочке с закатанными рукавами.

Так они и трудились бок о бок, даже успели построить замок из песка и украсить его ракушками, прежде чем Девон объявил о коротком отдыхе.

Из дома к ним прилетела корзинка с едой, и они разместились на нагретых камнях, устроив небольшой пикник.

– Мы с нянюшкой часто уходили в лес, чтобы я не попадалась мачехе на глаза. Брали корзину с едой, где на дне нянюшка припасала для меня кусочек сладкого пирога, потому что Сюзет не любила ни с кем делиться и всё сладкое доставалось ей. – Энья откусила от сэндвича. – И до самого вечера мы пропадали вдали от поместья. Мне нравится есть на природе.

Трапеза завершилась треугольниками лимонного кекса и флягой с мятным чаем.

Всё деревянное они собрали в одну кучу, и щелчком пальцев Девон её поджёг, в очередной раз восхитив Энью магией. Девочка хотела повторить за ним, но у неё ничего не получилось.

– Ещё не время, да и опасно, когда в маленьком ребёнке пробуждается стихийная магия. Тогда он может не обуздать её.

– Но ведь нетяжело справиться с крохотным огоньком или дождиком.

Энья смотрела, как медленно разгораются сырые доски, мачта и кусок паруса. Девон забросал их сухими водорослями, и огонь стал разгораться быстрее, пожирая всё и превращая в пепел. Они славно потрудились, полностью очистив небольшой пляж.

Девон разбежавшись, нырнул в море с головой. Энья потопталась на месте и вошла в воду по колено – идти дальше она боялась. Ткань рубашки оплела её ноги. Вода была настолько прозрачной, что девочка с интересом разглядывала маленьких рыбок, сверкающих голубой, зелёной и оранжевой чешуёй. Они приветливо вились вокруг её щиколоток.

Девон подплыл к ней и поманил к себе:

– Давай же, Энья, не бойся.

Она покачала головой:

– Я не умею плавать.

– Я тебя научу, главное, ничего не бойся.

Его слова придали Энье уверенности, и она осторожно к нему подошла. Вода доставала ей уже до груди. Девочка протянула руки вперёд, и Девон сжал их, притянув малышку к себе.

До захода солнца они провели время в тёплой воде. А под конец Энья научилась плавать, но всё ещё боялась отплывать далеко.

– Держись за меня, я тебе кое-что покажу, – сказал Девон.

Энья ухватилась за его шею, и они быстро поплыли в сторону дальних камней. Под ними пролегала чернота глубины, и Энья ещё крепче сцепила пальцы, пока Девон не проплыл это место и не опустил девочку на песок. Солнце почти скрылось за горизонтом, и его лучи осветили камни, за которыми они притаились.

Немного погодя в воде раздался всплеск, и с разных сторон к небольшой лагуне подплыли русалки.

Девон приложил палец к губам, призывая Энью к тишине. Она взяла его за руку и стала внимательно разглядывать морских дев, поражаясь тому, как сильно они похожи на обычных девушек. Разве что на скулах и руках сверкает чешуя, а грудь прикрывают длинные волосы или необычные украшения из морских раковин и водорослей. Между длинных пальцев русалок Энья разглядела тонкую плёночку-перепонку, а острые ногти были перламутрово-синего цвета. Каждая из них устроилась на том или другом камне, как на ложе, и обмахивалась широким и блестящим рыбьим хвостом, словно веером.

Когда русалки запели, Энья ближе прижалась к Девону и стала слушать, пока не почувствовала, что её одолевает сонливость. Песня морских дев убаюкивала, а рядом с герцогом ей было так тепло, так хорошо и спокойно.

Русалки всё пели, плескались водой, и так бы продолжалось и дальше, если бы Энья вдруг не чихнула. В страхе она подняла взгляд на Девона, но герцог даже не взглянул на неё, а смотрел прямо на замолчавших русалок.

– Сестрицы, поглядите-ка, кто заглянул к нам! – без удивления окликнула сестёр одна хвостатая.

– Великий чародей! – отозвалась вторая, перестав расчёсывать свои золотые волосы гребнем из рыбьих костей.

– А кто это с тобой? Уж не привёл ли ты нам эту малышку на ужин? – оскалилась третья, сверкнув потемневшими глазами на испугавшуюся Энью.

– Вовсе нет, морские девы. Я хотел, чтобы моя подопечная увидела вашу красоту и услышала дивное пение, – льстиво отозвался герцог, а его рука сжала детскую ручку.

Он знал, что если что-то пойдёт не так, то из русалок получится отменная «жареная рыбка» и ужином уже станут они.

В подтверждение этому его глаза блеснули золотом, и смелость морских дев как водой смыло. Они-то знали, что чародей не придавал значения их остротам и выходкам вроде выброшенного на его берег мусора, но испытывать его терпение никто из них не решался.

– Надеюсь, мы сумели произвести впечатление на эту маленькую рыбку? – миролюбиво спросила золотоволосая русалка.

Герцог кивнул Энье, и она заговорила:

– Приветствую вас, морские девы, и выражаю восхищение вашим пением и красотой. Мне никогда не доводилось видеть вас вживую, только в книгах.

– А она мне нравится!

Русалка отложила гребень и, удивлённо хлопая длинными ресницами, с интересом посмотрела на бронзововолосую девочку.

– Давно с нами не говорили с таким почтением, – отозвалась клыкастая. – А раз так, то с этого дня ты будешь под нашей защитой, и если попадёшь в беду на морских просторах, то возьми любую ракушку... – Она взяла перламутрово-розовую скрученную раковину и приложила к уху. – И сделай так, чтобы позвать дочерей Ньёрда, и мы приплывём, где бы ты ни была.

Она резко обернулась, всматриваясь вдаль, и предостерегающе сказала:

– Возвращайся на берег, чародей. Скоро здесь будет неспокойно.

Не прощаясь с русалками, герцог схватил Энью и, устроив на своих плечах, быстро поплыл к берегу. Девочка только и успела, что обернуться да помахать рукой морским девам. Те сделали то же самое и продолжили петь, но теперь – очень грустно, отчего у Эньи защемило сердце и всё хорошее настроение куда-то исчезло.

Стоило им ступить на песок, как вдалеке прогремел гром, небо заволокли тёмные густые тучи и пошёл такой сильный ливень, что Энья вскрикнула от страха. Капли били её по плечам, рукам, босым ногам. Если бы она не прикрывала голову, то и макушке бы досталось.

Герцог набросил на неё платье, подхватил все вещи и, взяв за руку, побежал с ней к дому. Укрывшись в оранжерее, они слушали, как громко стучит ливень по крыше и стёклам.

Энья вновь чихнула и шмыгнула носом.

Герцог нахмурился. В его глазах появилась озадаченность. Энья была первым ребёнком, которого он взял на воспитание. Девон не знал всего того, что знала нянюшка Эньи. Будь почтенная дама рядом, отругала бы обоих за плавание и пробежки под дождём, отправила бы парить ноги, обложила бы лечебными горчичниками и вручила бы горячее питьё.

До всего этого Девону пришлось додуматься самому. Мысленно ругая себя и надеясь, что Энья не заболеет, он отнёс её в комнату, наполнил горячей водой ванну, добавил туда пучок целебных трав и велел Энье полежать в воде и погреться.

Девочка, пожав плечами, сделала, как было велено, и почувствовала себя угодившей в котёл с зельем. От горячей воды её щёки раскраснелись, да и чихать она перестала, а насморк пропал, будто его и не было. Она вдыхала аромат эвкалипта и лаванды, пока её не начало клонить в сон.

К тому времени Девон вернулся полностью сухой и одетый в домашнюю одежду. Он помог девочке выбраться, обтёр её мягким пушистым полотенцем и осторожно причесал волосы.

В кровать Энья забиралась в полусонном состоянии, но Девон слегка растормошил её и заставил выпить полную чашку сладкого, приятного настоя.

– Больше я никуда не уйду... – погружаясь в крепкий здоровый сон, пробормотала она, свернувшись калачиком и думая, как чудесно они провели очередной день, наполненный волшебством, и впереди её ждёт много-много таких же.

Девон усмехнулся, забрав у неё пустую чашку, и коснулся губами лба.

«Хвала Небесам, у неё нет температуры. Мне следует быть более осмотрительным с маленькой девочкой. Это ведь не взрослый человек. Я так безответственно купался с ней в море».

Нянюшка бы сказала ему то же самое и добавила, что как человек, у которого никогда не было собственных детей, он хорошо справился, но ему ещё предстоит набраться опыта.

Лёжа в постели во мраке своей комнаты, Девон тщательно обдумывал дальнейший план по воспитанию Эньи. По возрасту девочке было рано вникать во все подробности магической науки, но вот приоткрыть их завесу... К примеру, выращивать растения, управлять каплями воды, разжигать огонёк взглядом, конечно же, только в его присутствии. Или элементарно управлять предметами, освоить самое основное – бытовую магию... Это было возможно и даже нужно. И только после этого, спустя несколько лет, герцог отправит её в закрытую школу чародейства. Откуда Энья выйдет повзрослевшей опытной чародейкой, как и её матушка.

Так Девон и уснул, думая о будущем маленького воронёнка.

Глава 6

Следующие две недели прошли для Эньи незаметно и на удивление спокойно, без приключений. Но она ничуть не скучала – ей было некогда. И если раньше, в отцовском доме, день был заполнен занятиями с нянюшкой и работой по дому, то с Девоном – исключительно тем, что связано с магией. История её уходила так далеко, что даже в учебнике некоторые даты стояли со знаком вопроса, и герцог не мог дать точные ответы на то, откуда она взялась в мире.

Кроме магии, они углублённо изучали ботанику, наглядно осматривая в саду клумбы и грядки с теми растениями, которые применялись в зельеварении и лекарском ремесле.

Но больше всего Энье нравилась бытовая магия. Девочка удивлялась и сетовала на то, что раньше ничего о ней не знала. Оказывается, с помощью магии можно быстро залатать дыры в нарядах, а не тратить несколько часов, болезненно искалывая пальцы и щуря глаза, чтобы вдеть нить в иглу. Подметать двор стало сплошным удовольствием: вместо постоянного чихания, непроходящего насморка и рези в глазах из-за поднимающейся в воздух пыли, грязи и многого другого на помощь приходило бытовое колдовство.

Энье уже не терпелось опробовать полученные знания, но в один из солнечных, не предвещающих беды дней в замок Девона неожиданно нагрянули незваные гости.

– Приветствую, герцог, – вышла из кареты облачённая в платье из ярко-красного шёлка, которое было украшено драгоценными камнями, леди Колет с любимой дочуркой.

Мачеха была, как всегда, прекрасна, а сводная сестрица взирала на замок Девона без присущего ей кислого выражения.

В это время Энья сидела в библиотеке на подоконнике и листала книгу по орнитологии, изучая местных птиц. Девочка пыталась найти среди них огромного ворона, спасшего её от королевы фей.

От вида из окна сердце малышки дрогнуло, и ей захотелось забиться в угол, скрыться за тяжёлыми занавесками и не показывать носа в ожидании, когда мачеха покинет замок.

«Теперь это мой дом, и она не сможет причинить мне зла, – думала девочка, делая глубокие вдохи и выдохи, стараясь успокоить громко бьющееся сердечко. – Девон рядом и не даст меня в обиду...»

Она надеялась, что герцог не станет верить всему тому, что мачеха вздумает рассказать об Энье.

Девочке вспомнились шумные балы, которые эта женщина устраивала в отцовском доме, приглашая разных гостей. Каждый раз, позоря падчерицу, она говорила:

– Какой она дикий ребёнок! Постоянно пропадает в лесу и фантазирует. Ничего этой глупышке, кроме своих сказок, в голову не лезет. Не то что моя Сюзет. Ох, что за прекрасная девочка! А как ей хорошо в этом новом платьице, не правда ли?

Естественно, что, в старом коротком наряде, Энья проигрывала сестре. Взрослые были склонны слушать взрослых: их мнение имеет больше значения, чем голос ребёнка. И Энья ничего не могла поделать, теша себя тем, что слуги и нянюшка знают, какая она на самом деле.

Герцог, не ожидавший гостей, встретил леди Колет на пороге. За прожитые в гордом одиночестве годы у него сложились привычки и принципы, одним из которых была неприязнь к людям, вздумавшим навестить его без приглашения.

– Добрый день, леди. Я не ждал вас, – холодно поприветствовал он её.

Улыбка замерла на лице женщины. В её глазах появилось странное выражение.

«Видимо, она пытается совладать с эмоциями: как это так – её не встречают с распростёртыми объятиями, заискиванием и не стелются по полу», – с усмешкой подумал Девон, переводя взгляд на её дочь.

Девчушка в жёлтом платье, с чёрными локонами была миниатюрной копией своей матери, но с капризным выражением на лице и высокомерием в детских глазах. Из письма нянюшки мужчина знал, чего стоит ждать от этих особ, и поразился, как Энья, живя с такими «леди», сумела остаться доброй, терпеливой и отзывчивой девочкой, верящей в волшебство и смотрящей на мир с горящими глазами. Именно тем открытым взглядом, которого порой так не хватало взрослым.

«Придётся её принять, иначе она вздумает нашептать своему благоверному разные страсти», – решил он и открыл дверь, впустив гостей внутрь.

Они долго осматривали его замок, бродя по нему как полноправные хозяйки, которым все двери должны быть открыты. С большим трудом Девону стоило сдержаться и не накричать на маленькую Сюзет, которая всюду совала свой нос, дёргала за ручки закрытых комнат и требовала, чтобы их немедленно открыли. Ещё она умудрилась разбить ценную старинную вазу, пролить из чашки чай, пока они сидели в столовой, и перепачкать скатерть шоколадным тортом. За всё это время мачеха ни разу не вспомнила о падчерице, и только когда Девон понял, что скрывать малышку дольше ему не удастся, он позвонил в колокольчик, и Энья спустилась к ним.

Герцог сразу заметил её нездоровую бледность и выражение затравленности в больших от страха зелёных глазах. Она несмело приблизилась к столу, сделав реверанс.

– Добрый день, мадам и сестра, – поприветствовала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Незадолго до этого Энья осознала, что если будет себя плохо вести, если не угодит мачехе, то та сможет забрать её из этого чудесного замка. Энья этого не хотела и страшилась этих мыслей.

– Хм, милорд, очень зря вы купили девочке такое дорогое платье: она неаккуратна с новыми вещами и вмиг их портит, – взялась за старое мачеха, даже не поздоровавшись с девочкой. – А эти распущенные волосы... Негодница, как ты смеешь подходить к столу, где все обедают, не собрав их в косу? Или думаешь, что герцогу будет приятно есть суп с волосами?

Она сверкнула недобрым взглядом на малышку, вжавшую голову в плечи.

– Леди Колет, вы преувеличиваете. Энья очень аккуратная девочка, а имея данные природой такие прекрасные волосы, грешно не показывать их миру. Что же до супа, не переживайте, там вы не увидите ничего, кроме продуктов, которым и положено в нём быть, – с улыбкой сказал Девон и поманил Энью к себе. – Присаживайся и поешь.

– Что ж, если вы так считаете, то пусть. Однако в доме своего отца Энья не отличалась ни чистоплотностью, ни манерами. Она подавала дурной пример моей Сюзет. Жаль, а ведь они могли подружиться.

«Зачем же она лжёт?» – недоумевала Энья.

Из-за напряжения никакой кусочек не лез ей в горло, и она едва сумела проглотить пару ложек мясного супа.

– Ах, зря только продукты переводят. Ты даже ничего не поела. Радуйся, что герцог может себе это позволить, – снова упрекнула её мачеха.

Знала бы только леди Колет, какую неприязнь и отвращение питает к ней герцог. Как он представляет, что берёт метлу попушистее и вышвыривает незваных гостей из своего замка, да так, чтобы они забыли сюда дорогу. Но увы, не всем желаниям дано осуществиться. И пришлось Девону терпеливо ждать завершения обеда, быть вежливым и обходительным, защищая Энью, всячески нахваливая её и убеждая мачеху в том, что девочка не доставляет ему абсолютно никаких неприятностей.

Энья и Девон даже не подозревали, что тревожатся и мечтают об одном и том же. Каждый сидел на своём стуле, держал то ложку, то бокал или чашку и надеялся, чтобы визит леди Колет поскорее закончился.

– Думаю, девочкам будет полезно погулять на свежем воздухе. Сюзет, дорогая, ступай, а ты, Энья, будь любезна и покажи сестрёнке ваш сад. Уверена, он так же прекрасен, как и наш, – проворковала Колет. – А мы с герцогом останемся и выпьем... чаю.

Леди взмахнула пушистыми ресницами и закусила нижнюю губу, томно глядя на Девона.

Мужчина понял, к чему ведёт её манёвр, и мысленно вылил на эту наивную и самоуверенную даму ушат ледяной воды.

«Остудитесь, миледи, иначе у вас из ушей повалит дым. Моё сердце прочно занято памятью о другой».

– Ступай, Энья, – сказал герцог, подбодрив её тёплой улыбкой, и девочки ушли.

– Так на чём мы с вами остановились? – томно спросила Колет, накрыв мужскую руку своей, затянутой в перчатку.

* * *

– У тебя красивое платье, почти как у меня, – высокомерно отметила Сюзет, прогуливаясь по дорожке. – И всё же... не слишком-то тебе идёт голубой, да и волосы распушились, из таких красивые локоны никогда не получатся.

Энья знала, что если скажет хоть одно слово в ответ, то сестрица мигом извратит его и потом будет доказывать матушке, что Энья говорила совсем другое.

– Герцог посчитал, что мне этот цвет идёт. А нравятся ему локоны или нет, я не знаю.

Она пожала плечами, неторопливо бредя по саду и рассказывая, что и где находится.

Сюзет слушала вполуха, пока не увидела грядку с фиалками. Они были огорожены от остальных цветов, и рядом с ними лежали маленькая лопатка и грабельки. Энья позабыла о них и теперь жалела. Она знала, что Сюзет очень хитрая. Любая вещь, которой Энья дорожила, если Сюзет это видела, превращалась в сломанную и выбрасывалась.

– Какие дивные фиалки, – присела сестрица рядом с цветками и осторожно потрогала их лепестки. – Вижу, здесь недавно пололи...

Сюзет потрогала рыхлую землю, не боясь запачкать перчатку.

– Д-да, должно быть, садовник, – соврала Энья, стараясь говорить спокойно. – А ещё здесь неподалёку есть берег моря, там много красивых раковин, и...

Она едва не проговорилась о русалках, но вспомнила завет Девона никому не рассказывать о волшебных существах. Обычные люди знали о них по сказкам или слухам. За чародейками-то никто не будет охотиться, а вот за чешуёй русалок и их жемчугом полным-полно охотников, опасных людей.

– Да? В таком случае я бы очень хотела посмотреть на этот пляж. Интересно, он большой? Отличается ли от других?

В отличие от Эньи Сюзет много где побывала и много чего видела, они с леди Колет часто отправлялись в путешествия вместе с отцом, в то время как Энья оставалась дома.

«Должно быть, и в этот раз он куда-то уехал, вот мачеха и решила нас навестить», – подумала Энья и расслабилась, направившись в сторону пляжа. Но вдруг Сюзет нарочито громко воскликнула:

– Ах, какая досада!

Энья обернулась: сестра держала в руке грабли, а клумба с фиалками была испорчена. Цветки валялись в разных местах, где-то вырванные с корнем, где-то помятые и вытоптанные.

С трудом Энье удалось сдержать гневный крик и не наброситься на мерзавку. Она так напряглась и сжала кулаки, мысленно повторяя, чтобы Небеса наказали сестрицу, что не заметила, как стоящая поблизости лейка, подрагивая, поднялась в воздух и окатила Сюзет с головы до пят в белых туфельках дождевой, немного затхлой водой.

Сестрица завизжала, и на её крик в сад выбежали взрослые.

– Это всё она, матушка! Она! – верещала дурным голосом Сюзет, прыгая на месте и топчась по невесть откуда взявшейся там грязи.

– Что?! Опять ты за старое, маленькая негодница! – вторила дочери леди Колет.

Девон нахмурился и сказал:

– Помилуйте, леди. Как же Энья могла это сделать, ведь она стоит в нескольких метрах от вашей дочки.

Так и было. И этот факт мачеха не учла, поэтому и не могла понять, как всё произошло. Она злилась в надежде придумать что-нибудь, чтобы обвинить падчерицу, но не смогла.

– Должно быть, ваша дочурка хотела полить грядку, но опрокинула тяжёлую лейку, поскользнулась и упала. На днях тут был дождь, на земле остались лужи... – спокойно пояснил Девон, незаметно приблизившись к Энье и положив руку ей на плечо.

От этого горячего прикосновения девочка оттаяла и слегка пошатнулась, но Девон прижал её к своему бедру.

– Полагаю, вам стоит скорее отправиться домой. Погода сейчас так нестабильна: то тепло, то холодно.

В этот же миг подул сильный ветер, всколыхнув своим порывом дамские юбки и заставив женщин вскрикнуть, прикрывая свои кружевные панталоны.

– Несчастная Сюзет может простудиться. А если с простудой сляжет и Энья, то это подорвёт наши кропотливые занятия. Я очень строгий преподаватель и не терплю отлынивания от предмета даже по болезни, – подытожил Девон.

Леди Колет поняла, что их тактично выпроваживают и задерживаться в замке герцога замужней даме было бы неприлично.

Надев на лицо маску смирения, она кивнула и ответила:

– Конечно, вы правы. Но пусть тогда Энья отдаст моей дочери своё чистое, а главное, сухое платье взамен мокрому. Ну же, Энья, скорее, ты ведь не хочешь, чтобы сестрица заболела. А герцог подарит тебе ещё одно.

Одно дело, когда Энья сама сняла платье, чтобы помочь с уборкой на берегу. Но тогда и герцог тоже разделся. И совсем другое, когда её об этом просила мачеха. Это было словно прилюдно раздеться на площади, и Энье стало так неловко и стыдно, что она не смела смотреть в глаза герцога.

– Ну что вы, леди Колет, к чему же отдавать вашей дочери поношенное платье? У меня есть прекрасная мысль.

Он ушёл в дом и вернулся, неся в руках коробочку.

– Держите, пусть поскорее переоденется. Бедняжка так вымазалась в грязи, – усмехнулся он. – А нас с Эньей ждёт несколько часов непрерывных занятий.

Леди Колет довольно улыбнулась, приняв коробку. Она поняла, что герцог – мужчина строгих правил. И что с ним падчерица не забалует, а значит, она уже наказана такими занятиями. Этим мачеха себя и успокоила.

– Рада была с вами увидеться и убедиться, что моя падчерица хорошо устроилась.

– Взаимно, миледи, приятной вам дороги.

Девон проигнорировал её протянутую для прощального поцелуя руку и едва заметно поклонился.

Дама сделала вид, что стряхнула пылинку с перчатки, и, усевшись в карету, они с Сюзет покинули замок герцога.

Опустив голову и глотая слёзы, Энья подошла к несчастной разграбленной грядке и принялась собирать цветы, пытаясь спасти хотя бы несломанные. Её плечи дрожали, а слёзы никак не останавливались. Она уже не видела перед собой ничего. Мир смазался для неё, и девочка прижала к лицу несчастные цветы, орошая их солёными каплями.

– Ну, будет тебе, не всё так плохо.

Девон присел рядом и погладил её по голове, убирая прилипшие к щекам волосы.

– Н-нет, о-н-ни ум-мерли... их н-не с-спасти, – заикаясь, говорила она.

– Вовсе нет, – строго сказал он, и от неожиданности девочка посмотрела на него. Лицо герцога было абсолютно спокойным, но взгляд синих глаз был суров и холоден. – Мы проходили с тобой ботанику, и ты прекрасно помнишь, как вернуть растения к жизни. Вот и настало время проявить свою магию. Ну же, воронёнок...

Последнее он прошептал.

Энья нервно сглотнула и, глубоко вздохнув, приложила ладошки к грядке. Девочка закрыла глаза и сосредоточилась, представив всё как было прежде, и даже лучше. Как тонкие стебельки срастаются, как блестят посвежевшие листики и цветы оживают, как вьются их белёсые корешки в мягкой сырой земле. И что будут они расти долго-долго, а из их семян появятся такие же, и вскоре вся клумба будет усыпана малышками-фиалками.

На кончиках пальцев закололо, и по ладоням прошла тёплая волна.

– Смотри же, Энья, – прошептал Девон.

Девочка распахнула глаза и всхлипнула от счастья, утирая радостные слёзы. Её цветы были исцелены и даже больше: рядом с ними из земли проглядывали новые росточки.

– Ты сделала больше, чем понадобилось, маленькая чародейка. – Он привлёк её к себе и наградил нежным поцелуем в лоб, испытывая гордость за ученицу.

– Ой, я же вас запачкаю, – спохватилась она, но герцог продолжил крепко её обнимать, а затем подхватил на руки и закружил девочку.

В воздухе зазвенел детский смех. Из улья на дереве вылетели золотистые пчёлки, окутав выросшие фиалки. А бабочка села на макушку Эньи, устроившись среди бронзовых волос. Девочку продолжали кружить, пока все страхи и огорчения не выветрились из её головы.

Глава 7

Постепенно Энья осваивала бытовую магию, которая требовала большой сосредоточенности и внимательности. Ведь стоит отвлечься – и половая тряпка будет мыть совсем не пол, а потолок. А может, и вовсе уползёт под тумбочку, забившись в угол, и не захочет оттуда вылезать. Осторожнее следовало быть и на кухне с ножами и вилками. Однажды Энья перестала следить за ножом – и он едва не нашинковал оставленное на столе полотенце. Но и без помощи рук девочка пока не могла обойтись. Собирать в совок мусор, чтобы метёлочка не размела его по чистому полу, натирать столовое серебро она предпочитала вручную. Энья любила убираться, зная, что в замке Девона хозяйка именно она.

Вначале герцог с недоумением взирал на её труды, но затем подумал и решил, что так даже лучше: «Энья трудолюбивая и аккуратная – так почему бы ей не делать то, что нравится?»

К его удивлению, и он учился у своей подопечной усидчивости и осознанию, что магией всего не добиться. Ко всему необходимо прикладывать труд, терпение и желание.

Энья уговорила Девона пройтись по чердаку, а ещё убраться в башне, куда он давно не заходил. Там, среди старинных вещей, они обнаружили прялку, принадлежавшую бабушке Девона. Она тоже была чародейкой. Энье так понравился этот предмет, что она собственноручно занялась его чисткой. Девон помог ей с починкой и перенёс прялку в одну из комнат, где они с Эньей коротали вечера сидя у камина.

Каждый занимался своим делом. Они могли подолгу разговаривать или, наоборот, молча читать книги. Им было комфортно в этой тишине, нарушаемой треском поленьев в камине, стрёкотом крутящегося колеса прялки или шелестом крыльев Мортимера. Если старый ворон не летал на охоту, то дремал на специальной подставке.

Прялку Энья освоила за неделю. Пушистые кудели в замок принесла жена лесника. Женщина обрадовалась, что маленькая госпожа занимается полезным делом, а не бездельничает или вышивает то, что никому не нужно. Мотки с готовыми нитями женщина потом забирала и продавала на рынке, а выручку честно делила и отдавала половину Энье в виде карманных денег.

Малышка радовалась первому заработку и весь день ходила с улыбкой. Потом у неё возникла идея выращивать фиалки и отдавать их на продажу той самой торговке, которая и продала ей их впервые.

Спустя время уже многие в деревне знали о маленькой госпоже в замке герцога и были приятно удивлены тем, какая трудолюбивая девочка живёт у них по соседству.

Конечно, о маленькой Энье больше всего знали жена лесничего и продавщица фиалок, но им было недосуг болтать. Работы прибавилось, ведь каждому хотелось получить моток ниток или цветок от Эньи. Некоторые считали, что они волшебные и принесут им удачу, но это были лишь домыслы горожан.

Жизнь возвращалась в привычную колею, и Энья позабыла о приезде мачехи. Девочка училась, впитывая знания и стремясь к новым.

* * *

Лёжа в кровати и читая очередную книгу о магических существах, Энья не заметила, как часы пробили полночь. Она задержала взгляд на картинке с драконом и отложила книгу, приготовившись спать, как в её окно постучали.

Спрыгнув с кровати, девочка подбежала к подоконнику. За окошком сидел Мортимер. Белый ворон ещё раз стукнул клювом о стекло и громко каркнул, призывая впустить его внутрь.

Энья усмехнулась и спросила:

– И чего тебе не спится?

Она распахнула окошко, но ворон не сдвинулся с места.

– Что-то произошло? – удивилась Энья и заметила позади Мортимера странное движение.

Нечто большое и чёрное повернулось к ней, и она встретилась с синим взглядом того самого, большого ворона.

– Это ты?!

Птица кивнула и протянула к ней длинное крыло.

– Хочешь, чтобы я с тобой полетала? – догадалась она, привстав на цыпочки, а затем спохватилась: – Мне нельзя попадать в неприятности, я не хочу расстраивать и волновать Девона.

Ворон продолжил на неё смотреть, не убирая крыла.

Скрепя сердце Энья кивнула и решилась. Она забралась на подоконник и, придерживаясь за раму, ступила на мягкое, но прочное крыло.

– Куда мы полетим?

Как только, она устроилась на спине ворона, он взмыл в звёздное небо. Мортимер летел рядом не отставая.

Энья видела острые кончики елей и даже уловила их хвойный запах. Очертания гор приближались, и она поняла:

– Неужели ты хочешь что-то мне показать?

Птица в ответ щёлкнула клювом. И спустя миг Энья увидела под собой сверкающее в ночи горное озеро. Оно напомнило ей чёрное зеркало. Ворон пролетел над ним так низко, что Энья сумела дотянуться до воды, зачерпнуть её в ладошку и отпить немного.

Миновав острые пики, Энья увидела внизу огоньки той самой деревеньки, о которой ей рассказывал Девон. Она ещё удивлялась, как он собрался в неё попасть, ведь пришлось бы потратить несколько дней, минуя перевал.

Они долго кружили над домами и пристанью с маленькими лодочками. В воздухе пахло морем и жареной рыбой.

От этого в животе у Эньи заурчало, и она пробормотала:

– Эх, я не отказалась бы сейчас тоже отведать рыбки.

Они опустились на пристань за домиком с привязанными лодками. Ворон постучал лапой по деревянному настилу и, отвернувшись, скрылся в темноте. Мортимер устроился у Эньи на плече и уткнулся клювом ей в волосы. Девочке стало щекотно, и она тихонько рассмеялась.

– Видимо, он велел нам ждать здесь. – Она так же, как ворон, постучала ножкой. – Куда же он отправился один?

Но ждать пришлось недолго. К ней подбежал большой чёрный пёс, и в пасти он держал две деревянные шпажки с горячими кусочками рыбы.

– Ух ты!

Энья осторожно взяла у него одну шпажку и попробовала первый кусочек. Рыба таяла во рту, оставляя на языке привкус специй.

Пёс тоже съел свою порцию.

– Откуда же ты такой взялся? – с умилением спросила Энья, осмелившись погладить животное за ухом. – Ты тоже из волшебного народа?

Пёс покачал головой и засеменил в сторону берега.

Они долго бродили по пляжу, безлюдному в такой поздний час. Энья куталась в халат и радовалась, что она в тапочках. Но через некоторое время от приключения и полёта её стало клонить в сон. И всё чаще она зевала и спотыкалась.

Пёс обернулся к ней и, подбежав, велел садиться к нему на спину – он прилёг, чтобы девочке было удобнее.

– Тебе не тяжело? – с беспокойством спросила она, вцепившись в его холку.

Пёс покачал головой и, разбежавшись, на ходу обернулся вороном. Никогда ещё Энье не доводилось наблюдать таких метаморфоз. Она читала про оборотней, но это существо было совсем другим. Как можно уметь превращаться и в ворона, и в собаку? Кто же он, этот синеглазый ворон?

Огни морской деревеньки оставались позади и становились всё меньше, пока совсем не исчезли из виду. Вновь они перелетели горы, и в этот раз Энья поёжилась от пронизывающего морозного воздуха, мечтая поскорее забраться под тёплое одеяло.

Ворон доставил её к подоконнику и прямо на крыле спустил на мягкий ковёр спальни.

– Спасибо тебе большое. Это был чудесный полёт, но у меня так много вопросов. Кто ты, откуда прилетел и почему столько раз спасал меня? Ведь это ты принёс меня от гоблинов в облике волка, я точно знаю! – выпалила она на одном дыхании.

Ворон взглянул на неё сверкнувшими глазами и с шумом улетел, оставив девочку наедине с Мортимером, не дав ответа ни на один её вопрос.

– Эх, так ничего и не узнала, – вздохнула она и протянула руку. Мортимер пересел на неё, чтобы его отнесли на жёрдочку.

Остаток ночи прошёл спокойно.

* * *

Утром, сидя у зеркального столика и неторопливо расчёсывая волосы, Энья складывала в голове то, что узнала о загадочном вороне за время жизни в замке.

– Как странно, – рассуждала она. – Что бы со мной ни случилось, он всегда появлялся, чтобы спасти меня или же... показать нечто новое, а значит, он не может быть плохим. Но как же он узнаёт, где я? Должно быть, следит за мной и оберегает...

Она призадумалась, глядя в отражение. Солнечные зайчики пробежали по её лицу, ослепив. Зажмурившись, Энья часто заморгала, а когда открыла глаза, то резко встала, опрокинув стул на пол.

Проведя пальцами по вискам, девочка прошептала:

– Не может быть... Он ли это? И, возможно, был им всегда, даже до моей жизни в замке...

Отбросив щётку на кровать, она выбежала из комнаты.

Но Девона в кабинете не оказалось, спальня его тоже была пуста. Не было его и в столовой.

– Девон! – эхом разнёсся её голос по пустому замку.

Герцог исчез.

Девочка обследовала весь замок и сад, а затем решила проверить пляж.

«Вдруг русалки снова выбросили на берег мусор, а Девон увлёкся уборкой?» – в надежде подумала она и бросилась туда.

На чёрный песок накатывали волны, накрывая собой гладкие камни, щёлкая галькой. Вдали виднелось хмурое небо, которое с криком рассекали белые точки – чайки, а вокруг не было ни души.

Не знала Энья, куда идти и где искать герцога. Страх и волнение за Девона сжимали сердце.

– Он ведь чародей, с ним не могло ничего приключиться, – успокаивала она себя, бродя по берегу и заламывая руки.

– Так вот ты какая! – окликнул её женский голос.

Энья обернулась в сторону камней, словно острые клыки торчащих из воды. На неё с любопытством глядела незнакомая светловолосая русалка с большими голубыми глазами и миловидными чертами лица.

– Здравствуйте, – поприветствовала её девочка.

– Ты кого-то здесь ищешь, малышка? – мелодично спросила морская дева, шлёпая серебристым хвостом по бирюзовой воде.

– Да. Не видели ли вы герцога?

Энья ступила в воду, но быстро отбежала, стоило волне накатить.

Русалка немного помолчала, а затем ответила:

– Ах, герцога! Конечно, видела, он уплыл туда. – И ткнула в сторону, где виднелись высокие сосны на крохотном островке. – Сказал, что хотел найти там чёрный жемчуг для тебя, да, видимо, устал плыть и решил передохнуть. Плохо ему там, наверное, без еды и пресной воды...

Русалка тяжело вздохнула.

– Что же делать? Я должна ему как-то помочь! – воскликнула Энья.

– Я помогу тебе! Только поторопись собрать провиант. И к тому же скоро начнётся шторм и мне тяжело будет донести тебя туда, – предупредила русалка, убирая длинные волосы в высокую причёску и закалывая её живым крабом.

Энья невольно отвела взгляд и побежала в дом.

На берег она вернулась с мешочком, куда положила флягу с водой, как следует завёрнутые мясо, хлеб и сыр. Тяжёлое платье и обувь она оставила дома.

– Хватайся за мою шею и держись крепко.

Русалка подплыла к ней поближе и развернулась.

Энья вступила в чуть тёплую воду и, стиснув зубы, обвила русалку руками.

С громкими всплесками морская дева поплыла так быстро, что Энья даже не заметила, как они оказались далеко от берега, но она всё ещё видела башню замка.

Оставив девочку на мелководье, русалка отплыла, а Энья выбралась на песок, дрожа всем телом. Вода была холодной, и девочке зуб на зуб не попадал от дрожи.

– Где он? – обернулась она к русалке.

– Кто? – с наигранным удивлением спросила дева.

– Герцог.

– Ах, герцог, мой любимый Девон, – протянула та и улыбнулась, сверкнув маленькими острыми клыками. – Так его и не было здесь, причём давно. Стоило тебе появиться в его доме, и он напрочь позабыл обо мне. Я вижу, что ты прехорошенькая, и знаю, какие красавицы из таких вырастают. Поэтому лучше избавиться от будущей соперницы сейчас. – И русалка помахала ей рукой. – Надеюсь, ты останешься здесь навсегда или же ослабеешь и умрёшь с голоду. В такую бурю никто тебя не спасёт.

Её смех утонул под волной.

Энья поняла, что её жестоко обманули, сыграли на страхе за герцога и воспользовались, завлекли в ловушку.

Отбежав под высокую сосну, девочка прижалась к шершавому стволу. С силой сжав кулачки, она процедила:

– Ну попадись мне, селёдка ты эдакая! Вот стану сильной чародейкой и превращу тебя в... медузу!

Гнев, как всегда, придал ей сил. В мешочке были еда и вода, а значит, в ближайшее время голод был ей не страшен.

Девочка стала думать, что же ей делать, как быть.

– Мне нужно согреться, иначе я заболею. Но как разжечь огонь? Хоть крошечный...

Они с Девоном читали о приключениях пиратов, бороздящих морские просторы, но лишь в теории Энья знала: чтобы добыть пламя, нужно высечь из камней искру.

Зря она старалась, щёлкая камушками и дуя на пучок сухой травы, – ничего у неё не вышло. Но это ещё больше раззадорило её гнев.

Отбросив волосы назад, она шмыгнула носом и процедила:

– Если сейчас же не появишься, я призову демонов и уж они-то сотворят мне огонёк!

Она нашёптывала слова, раз за разом представляя, как на кончике пальца загорается пламя, как оно одаривает её теплом и одежда высыхает. Девон рассказывал, что овладеть всеми стихиями очень тяжело. С землёй было бы проще, чем с огнём, воздухом и водой.

– Давайте же, ну, прошу вас, о Небеса! Подарите мне хоть крохотный огонёк, иначе мне не жить, – молилась она, и её мольба была услышана.

На кончике мизинца вспыхнуло такое крохотное пламя, словно фитилёк у маленькой свечи, что Энья едва не потушила его вздохом облегчения. Задержав дыхание, она приложила руку к сухой траве, и та вмиг загорелась, пришлось даже обложить её поломанными ветками.

Но вот загвоздка: пламя-то появилось, а исчезать не хотело, вобрав в себя силу и согревая руки и тело хозяйки. Одежда и волосы стали сохнуть, ноги больше не мёрзли. Положив босые ступни на гладкие камни у разгорающегося всё сильнее костра, Энья грелась, боясь пошевелить занятой рукой.

Она попыталась сосредоточиться, как её и учил Девон, чтобы поглотить огненную стихию, но не смогла. Как ни печально ей было избавляться от огонька, да пришлось вернуться к берегу и опустить руку в воду. С шипением огонёк погас.

– Прости.

Она вернулась к костру и устроилась под раскидистыми сосновыми ветвями. Запах хвои успокаивал девочку. Отсюда виднелся замок. Казалось, что он совсем рядом, но если она вздумает плыть, то не сможет. Сил не хватит, да и к тому же она не такой хороший пловец, как Девон, особенно в шторм.

«Где же герцог?»

На глазах выступили слёзы, но Энья стёрла их, отгоняя от себя дурные мысли.

«С ним всё в порядке, возможно, он уехал по делам и оставил меня дома. Девон ведь знает, что в стенах замка со мной ничего не произойдёт. Он даже не оставил записку. Значит, не планировал уйти надолго».

Ветер крепчал и обдувал девочку с обеих сторон. Пламя костра извивалось, и Энья боялась, как бы он не погас. Зажечь огонёк во второй раз у неё вряд ли получится, тут и первый-то дался с большим трудом.

– Жаль, у меня нет простыни или одеяла, можно было бы сделать навес или что-то вроде палатки...

На ней была только нижняя рубашка.

Вдруг она вспомнила совет другой русалки. Та велела, если случится беда, позвать её через раковину.

Подкинув ещё веток в костёр и надеясь, что пламя не перекинется на сосну, Энья побежала к берегу. Долго она ходила, искала, всматривалась в воду, но не нашла ни одной, даже самой крошечной раковины. Галька, водоросли, перебегающие туда-сюда крошечные крабы – и ничего.

Вернулась Энья к костру с пустыми руками и вновь стала греть ноги, а немного погодя перекусила мясом и хлебом, отпила воды и решила: «Если будут сильные волны, то они принесут с собой раковины...»

Она не была уверена, но надеялась на это. И не заметила, как задремала, свернувшись калачиком и укрыв ноги краем мешка.

* * *

Сильный и холодный порыв ветра разбудил Энью. Он свистел, колыша кроны деревьев, и почти затушил пламя костра, если бы девочка вовремя не подкинула туда ещё веток.

Небо заволокли непроглядные тучи – казалось, что наступила ночь. Волны с шумом накатывали на берег, бились о камни и острые скалы.

Энья бросилась к чёрному песку в надежде найти хоть какую-нибудь раковину. Она перебирала водоросли, принесённые волнами, смахивала с них белёсую густую пену, но так ничего и не обнаружила.

Ближе к небольшой скале девочка увидела на мелководье выступающие камешки. В такие места заплывала мелкая рыбёшка, здесь водилось множество крабов с моллюсками. Сжимая подол сорочки, чтобы та не промокла, Энья, осторожно ступая по скользким камням, забралась туда. Ноги по щиколотку угодили в мелкую зыбучую гальку, и девочка плюхнулась на попу.

Ругаясь на матушку-природу с её непогодой и на холодную воду, девочка махнула на вновь промокшее платье и зашарила обеими руками по дну. Разок краб ущипнул её за палец, и девочка вскрикнула.

– Ну, погоди у меня! – погрозила она ему кулачком. – Вместо того чтобы щипаться, лучше бы помог найти раковину. Мне нужна помощь, – проворчала Энья.

Мелкие рыбки плавали вокруг её пальчиков и тыкались в них, ничуть не боясь, а когда кто-то стал щекотать Энье пятку, она от неожиданности подпрыгнула. Забравшись на камень повыше, девочка вгляделась в воду. Галька под водой стала разбухать, как будто вот-вот из-под неё да вылезет какой-нибудь морской крот. Но вместо него она увидела большую синюю морскую звезду. Та неторопливо передвигалась по дну, пока вальяжно не заползла на бок камня, где сидела Энья словно нахохлившийся воронёнок.

К щупальцу звезды была прикреплена небольшая перламутровая раковина. Было видно, что звезде тяжело её держать, и девочка избавила ту от ноши.

– Спасибо!

Энья бережно сжимала сокровище, а звезда пошевелилась и уползла обратно на поиски моллюсков к ужину.

Приложив раковину к уху, девочка сделала глубокий вдох и произнесла:

– Дочери Ньёрда, придите мне на помощь, к вам взывает Энья!

Ничего не произошло, но она и не ждала, что сразу перед ней из морской пучины возникнут русалки.

Девочка выбралась из своего закутка и прошлась по пляжу, растирая замёрзшие руки и прыгая, чтобы согреться. Море бушевало, а ветер трепал её волосы.

Найдя место посуше, куда волны не доставали, Энья сбегала к огню и принесла из него одну подожжённую веточку. Второй костёр разгорелся быстрее первого, и она приготовилась ждать.

Когда небо окончательно почернело и местами проступили песчинки звёзд, девочка тяжело вздохнула:

– Видимо, придётся мне выбираться самой... – Она прижала коленки к груди. – С сильными волнами мне не совладать, даже если плыть на спине...

– Это точно! – согласился с ней чей-то голос. И на берег, шлёпая хвостом и загребая ногтями песок, выползла та самая русалка, которая и предложила ей помощь.

Морская дева устроилась на животе и прижала ладонь к чешуйчатой щеке.

– И что ты здесь делаешь, дитя? Тебя разве не учили, что заплывать так далеко, да ещё в бурю, опасно? – отчитала она её.

Энье не было дела до наставлений. Она бросилась к русалке и, упав на коленки, обняла ошеломлённую деву. Поцеловала в щёку, чувствуя солоноватый привкус и запах рыбы, и расплакалась.

– Герцог пропал, и я не знала, где он, а другая русалка сказала, что он здесь. Я ей поверила, а она меня бросила, мол, в будущем я стану её соперницей и лучше мне погибнуть здесь, – сбивчиво рассказывала она, чувствуя, как русалка утирает ей слёзы скользкими, как брюшко рыбы, пальцами.

– Ох уж эта Надин, вертихвостка та ещё. Ну, я ей устрою крабовую жизнь! – процедила русалка. – Ты-то чего плачешь? Я же сказала, что помогу. Зови меня Адела. И хватит уже меня обнимать: ты сухая и шершавая.

Русалка освободилась от объятий Эньи и наморщила нос.

Девочка хихикнула и спросила:

– Ты сможешь отнести меня на тот берег?

Русалка обернулась и, пожав плечами, ответила:

– Из моих сестёр я самая сильная, так что непогода мне нипочём. Туши пламя и собирайся поживее. Буря должна была начаться ещё час назад, да я попросила морского владыку попридержать её.

В голосе Аделы слышалась гордость.

Энья не стала задавать лишних вопросов, сейчас было важно скорее вернуться домой. Может быть, Девон уже там и ищет её.

Зачерпнув ладошками воду, она поднялась на холм, но вся вода утекла между пальцев, и Энья не донесла даже капельки.

– Эх ты! А ещё будущая чародейка! – насмешливо окликнула её русалка. – Водой управлять нужно, а не носиться с ней, как с вялой медузой. Лучше помани воду к себе, попроси о помощи. Или твой герцог тебя этому не учил?

Энья наморщила нос: «Ну вот как мне её призвать? Я и огонёк-то едва сумела вызвать».

Из-за спешки и холода у Эньи так ничего и не вышло. Русалка теряла терпение и раздражённо шлёпнула хвостом по воде, да так сильно, что от берега к одному костру и второму пошла волна, потушив их.

– Вот как надо! – похвасталась Адела.

– Я так ещё не умею, – вздохнула Энья, перекинув мешочек через плечо.

– Была бы русалкой – умела, но да не всё сразу. Чародеям вообще редко когда стихии поддаются, а чтобы несколько – так тем более.

Русалка отплыла, и Энья устроилась у неё на спине.

– Чур, только на шею не дави и за волосы не тяни, – предупредила дева.

Энья постаралась не цепляться за русалку, но волны были такими сильными, что девочка несколько раз чуть не расцепила пальцы. Она видела, что Аделе тяжело. В полумраке щёки русалки покраснели, она тяжело дышала, но упорно продолжала плыть дальше.

– Ох, неспокойно море, не к добру это... Может, кто из чародеев попал в беду, – рассуждала Адела, активно гребя и рассекая ладонями волны. – Бывает, что природа связана с носителем магии и либо бушует, либо плачет или радуется вместе с ним. По крайней мере, так говорит морской владыка, а у вас, чародеев, вечно какие-то неприя...

Что-то дёрнуло русалку за хвост, и они погрузились под воду. Энья не успела глотнуть воздуха и затрепыхалась, прежде чем по-собачьи выплыла на поверхность.

До берега оставалось недалеко, и она поплыла туда, стуча зубами от холодной воды и подступающего страха. Предчувствие кричало об опасности, позади она слышала крик Аделы. И вдруг её ноги что-то коснулось. Сцепив зубы, чтобы не закричать, девочка замахала руками и ногами, пока не ступила на мелководье.

Поодаль, где была чёрная пропасть, она увидела острый плавник и огромную белую акулу.

– Беги домой! – крикнула Адела. – Это отец за мной прислал! Не бойся!

Энья помахала ей рукой, поблагодарила и бросилась в замок.

Глава 8

– Девон!

Энья с криком вбежала в замок. За окнами полил дождь, и небо расчертили яркие вспышки молнии. Но девочку встретили всё те же пустота и одиночество, от которых она сбежала. Здесь не было ни горящих каминов, ни ароматного ужина, не было уютных посиделок за приятной беседой. Пустота.

– Ну где же ты?! – всхлипнув, окрикнула она и с очередной молнией услышала звук разбивающегося стекла. Добежав до оранжереи со всех ног, Энья замерла в дверях.

На мраморном полу лежало нечто большое и чёрное, и оно слабо дышало. От него пахло гарью и чем-то таким неприятным, напоминающим запах в мясном ряду на рынке.

Сжав руки в кулачки и поджав губы, Энья на цыпочках подошла к разбитым стеклянным дверям. Осколки валялись по всему полу, а среди них...

Вспышка молнии осветила чёрного ворона. Его перья были измазаны в непонятной жидкости, и, прикоснувшись к крылу, Энья увидела на своей ладошке нечто чёрное. Запах усилился. На глазах птица стала меняться, обретая человеческое тело в порванном костюме, и перед ней без сознания оказался Девон. Энья увидела, что он ранен, а её рука испачкана его же кровью.

– Нет! – всхлипнула девочка, уткнувшись в слабо вздымающуюся мужскую грудь. – Очнись... – взмолилась она, гладя его по плечу.

– Воды... – прохрипел он, не открывая глаз.

Девочка вздрогнула и подбежала к графину с водой. Плеснув жидкость в стакан, она склонилась над раненым и, поддерживая тяжёлую голову, дала напиться.

Герцог закашлялся, а Энья промокнула его подбородок рукавом:

– Я сейчас, подожди, – попросила она и убежала в гостиную.

Вернулась девочка с пледом и двумя атласными подушками. Подсунув одну Девону под голову и укрыв его пледом, она снова убежала. Девочка бегала так ещё несколько раз, прежде чем столик у кресла не заняли чистые полотенца, мисочка с водой и пузырьки с лекарствами, которые Девон ей показывал.

Вручную Энья зажгла несколько свечей и как следует смогла разглядеть повреждения герцога. К счастью, ничего, кроме порезов, не было. Эти раны она осторожно, стараясь, чтобы руки не дрожали, смазала так же, как няня делала раньше с её ссадинами. Обеззараживая, Энья дула на порезы, обмазывала их мазью, боясь причинить Девону дополнительную боль, и бинтовала. Всё это время она без устали нашёптывала слова утешения, тем самым успокаивая себя и пребывающего в беспамятстве Девона. Слушая завывание ветра, постукивание дождя за окнами оранжереи и глядя на мирно дышащего герцога, Энья взяла подушку поменьше и, прижавшись к боку Девона, под пледом вздохнула с облегчением. Всегда, когда он был рядом, Энья чувствовала себя в безопасности. Но сейчас она была его защитницей. Маленькой и неуклюжей, только в начале обучения чародейству, но всё же...

Если бы Девон знал, что борьба с гоблинами обернётся для него таким магическим истощением, то взял бы в напарники нескольких сильных магов из городской стражи. Но герцога подвели самоуверенность и желание отомстить за похищение Эньи. Он не учёл, что за столько лет непотревоженные гоблины приумножили свою численность и были вооружены остро заточенными кирками. Но магия огня сделала своё дело, и израненный и ослабевший Девон прилетел в свой дом.

Для полного восстановления ему стоит хорошенько выспаться и поесть, а остальное – дело нескольких трансформаций в ворона и длительных прогулок по лесу. Мудрые чародеи подпитывались от природы: лёжа на траве, сидя под старым дубом, прогуливаясь по песку или купаясь в море. Они не приносили кровавых жертв неизвестным богам, не отсыпали монет за амулеты и не пили энергию живых существ.

Девона спасло быстрое восстановление при обращении в ворона, поэтому он сумел долететь до замка и только здесь потерял сознание.

Последнее, что он помнил, – это освежающую воду, запах леса и лицо Риены. Возлюбленная склонилась над ним, её шёлковые волосы коснулись его израненной щеки, и девушка прошептала, что она рядом с ним. И Девон крепко уснул.

* * *

В воздухе пахло сыростью, а оранжерею заливал солнечный свет. Он проникал сквозь разбитые стёкла и слепил глаза. Герцог хотел было закрыться рукой, но почувствовал, что её что-то держит.

Осторожно повернув голову, он уткнулся в макушку бронзовых волос.

На Энье была грязная, местами порванная ночная сорочка. Её босая ножка торчала из-под пледа, которым они были укрыты. Во сне она нахмурилась и сильнее сжала его руку.

Герцог вздохнул и осторожно, стараясь не потревожить сон девочки, встал с пола.

Голова раскалывалась, тело болело и было... в бинтах. На столе он заметил лекарства и улыбнулся.

Подняв девочку на руки и, слегка качаясь, чародей пошёл в её спальню. Но стоило уложить Энью на кровать, как у него закружилась голова. Стараясь не шуметь, герцог лёг с другой стороны и глубоко задышал. Дурнота стала потихоньку отступать, в голове прояснялось.

«Слишком много сил я потратил на борьбу. Одной ночи сна мне мало...»

Сейчас у него даже не осталось сил, чтобы подняться и наколдовать завтрак.

Энья зашевелилась и похлопала ладошкой рядом, а затем резко встала. Её всклоченные волосы торчали так, словно их давно не причёсывали. Яркие глаза смотрели на Девона. С опаской девочка подползла к нему, положив ладошку на лоб.

– Вы... ты наконец-то очнулся, – с облегчением прошептала она. – Мне кажется, что у тебя жар, – неуверенно пробормотала она.

В её животе заурчало.

– А мне кажется, что ты голодна.

Лёжа на подушке, он слабо улыбнулся и закрыл глаза.

Девочка спрыгнула с кровати и, обувая на ходу домашние тапочки, выбежала из комнаты. Девон слышал, как удаляются её шаги. Сколько прошло времени, прежде чем он едва не провалился в сон, Девон не знал. Но услышал, как неторопливо Энья возвращается.

Он уловил аромат куриного бульона. Девочка поставила поднос на тумбочку:

– Тебе нужно поесть. Нянюшка всегда говорила, что нет лекарства лучше, чем бульон.

Она помахала перед ним серебряной ложкой.

Девон предпочёл бы хорошо прожаренный бифштекс, да побольше. Он привстал, и Энья подложила ему под спину ещё одну пышную подушку.

– Тебе так удобно?

Девон слабо кивнул и приготовился к тому, чего с ним не делали бог знает сколько времени.

Энья кормила его, взрослого мужчину, с ложки, как малыша, утирая уголки рта салфеткой с таким серьёзным видом, будто от этой трапезы зависит жизнь Девона. С трудом ему удалось сдержать смех, чтобы не расплескать суп.

Когда миска опустела, Энья подала ему чашку тёплого чая с мёдом.

– Как ты всё это сама разогрела? Тебе не было тяжело? – хрипло спросил он.

Девочка улыбнулась и покачала головой.

– Это мелочи! Я носила вещи и потяжелее, да и пользоваться плитой меня дома научила кухарка. Суп ведь остался. Стоял в кастрюльке в холодильном шкафу, вот я и разогрела. Только не решилась использовать магию, не слишком у меня получается... и я по старинке, спичками, – покаялась она, ожидая, что это расстроит Девона.

Герцог усмехнулся.

– Ничего страшного, – сжал он её ручку. – Ты мне очень помогла, Энья. Я надеюсь, ты поела?

Девочка кивнула и так лучезарно ему улыбнулась, что герцогу захотелось поскорее восстановиться и вернуться к их размеренной, спокойной жизни.

– Но мне ещё раз потребуется твоя помощь, – попросил он.

– Всё что угодно!

Она приготовилась внимательно слушать.

– Придётся тебе несколько дней без меня заниматься домом, готовить, убираться. И когда я отдохну, мы обо всём поговорим, а до тех пор никуда не уходи, даже к морю.

Энья кивнула и укрыла его одеялом.

– Я всё сделаю, мне не впервой.

– Вот и умница.

Через минуту герцог уже крепко спал. Энья проверила, не нужно ли сменить бинты, но под некоторыми порезы уже успели затянуться.

Она быстро помылась, переоделась в самое простое и удобное платье и, забрав поднос, ушла из спальни. Её ждала уборка.

Подвязав волосы косынкой, Энья взяла из чулана метлу, ведро с совком и отправилась в оранжерею, где убрала весь беспорядок. Большие куски стекла она брала очень осторожно, обмотав руки полотенцами.

Обычно нянюшка не подпускала её к чему-то опасному, и Энья наблюдала со стороны. Хотя у служанок для таких дел были специальные перчатки.

«Стоит как следует всё осмотреть. Слишком долго я полагалась на магию, так и в самом деле можно превратиться в белоручку и стать такой же, как Сюзет», – девочка поморщилась.

Стекло она сгрузила в садовую тележку, туда же уложила и обломки оконных рам. Как следует всё подмела, убрала плед с подушками и лекарства.

В кухне она осмотрела все ящики и кладовую, чтобы убедиться, что продуктов им с Девоном хватит надолго. Правда, она так и не решилась снять тяжёлый окорок, поэтому ограничилась ветчиной и яйцами; ещё были сосиски, бекон и много чего другого.

Через приоткрытое окошко в кухню влетел Мортимер. Ворон устроился на спинке стула, с интересом наблюдая за молодой хозяйкой.

До плиты Энья не доставала, и пришлось использовать табуретку. На разогретой сковородке зашипели яичница и мясные ломтики. Из носика чайника пошёл пар, а в раковине засверкали помытые краснобокие яблоки.

В эту минуту Энья благодарила всех: слуг, кухарку, нянюшку и даже мачеху – за то, что так много знает и умеет делать по дому.

– Уж я-то куда взрослее, чем Сюзет, – бормотала Энья, осторожно поддевая ветчину лопаткой, чтобы не забрызгаться маслом. Поверх платья она надела передничек. – Жаль, у меня нет сил и я не владею такой магией, чтобы перенести Девона в лес. Тогда он бы быстро пошёл на поправку.

Мортимер каркнул.

– У тебя есть идеи?

Энья потушила огонь и спустилась на пол.

Она застелила стол найденной в шкафу скатертью, расставила столовые приборы на двоих: себя и ворона. Птице Энья нарезала сыр и покрошила хлеб.

Она тогда так и не позавтракала, но решила, что не скажет об этом Девону, а просто согласно кивнёт, если он её спросит.

– Может, пойти в лес и собрать несколько веточек дуба? Положить их рядом с Девоном и тогда оставшаяся в них целебная природная сила поможет ему?

Мортимер перестал клевать сыр и кивнул.

– Но далеко я отходить не буду, мало ли... кого мы там встретим.

Она неторопливо поела, выпила ромашковый чай с молоком и, вооружившись садовыми ножницами, отправилась за ветками.

От калитки в лес вела протоптанная дорожка, а чуть дальше стояла деревянная лавочка. С неё открывался чудесный вид на море.

Солнце было высоко, и Энья углубилась в лес в поисках дуба. В книгах она прочла, что именно это дерево накапливает в себе больше всего целебной энергии. Найти такое оказалось непросто.

Дуб стоял посреди поляны, и достать до его веток Энья не смогла бы.

– Ну вот, – тяжело вздохнула она, обходя дерево по кругу. – Как же я на него заберусь?

Мортимер уселся на ветку, и несколько желудей упали к ногам Эньи. Девочка подобрала их и убрала в карман.

– Их можно посадить, и тогда в саду Девона будет его собственные дубы.

Она погладила шершавый ствол и, отложив ножницы, прислонилась к дереву спиной.

– Дубочек, прошу тебя, надели меня своей лечебной силой, чтобы я смогла поделиться ею с тем, кто мне дорог и нуждается в исцелении, – молилась она.

Ветер пошевелил крону дерева. С лёгким хрустом что-то отломилось, и на траву упало несколько веточек. Мортимер спорхнул вниз и потоптался рядом с ними, привлекая внимание девочки.

Энья открыла глаза и обернулась.

– Спасибо, дубок! – воскликнула она и, подобрав самое ценное лесное сокровище, прижала веточки к груди. – И за жёлуди тоже! Я обязательно их посажу!

На прощание погладив ствол, она забрала ножницы и заторопилась обратно в замок.

Жёлуди Энья посадила вдали от дома, помня наставления садовника о посадке деревьев, и как следует полила из лейки.

Дубовые веточки заняли своё место на груди Девона. Герцог даже не проснулся, когда Энья вошла в спальню.

Не знала она, как сильно помогла чародею. Стоило ей выйти из комнаты, как от листочков и самой веточки отделилась зеленоватая пыльца. Светясь, она обвила израненное тело мужчины, дав ему необходимую энергию, которой Девону так не хватало.

Он крепко и спокойно спал. Снилась ему бронзововолосая девочка, вдруг превратившаяся в девушку и глядящая на него большими изумрудными глазами. Она улыбалась и что-то ему говорила. Но он не слышал, погружённый в состояние абсолютного счастья и покоя. В такое, которого ему так не хватало.

* * *

С уборкой замка Энья провозилась до вечера, с уверенностью практикуя бытовую магию; однако с водой у неё так ничего и не вышло. О последствиях говорили опрокинутое ведро и мокрая тряпка.

– А ну-ка, швабра, принимайся за работу! – скомандовала девочка. – Если с огнём вышло, то, может, и с водой получится, просто не сейчас. Хотя и Девон, и Адела говорили, что не каждому дано управлять всеми стихиями. Вон, у меня земля и огонь...

Ей вспомнилось одно из наставлений нянюшки: «Хорошего понемножку! Не требуй больше, чем есть!»

На ужин она ограничилась яблоком.

Мортимер сидел у неё на плече, когда она с подсвечником поднималась на верхний этаж к спальне. Оставлять Девона на ночь одного ей не хотелось – вдруг он проснётся или ему станет хуже.

Плотно закрыв дверь, она поставила свечу на тумбочку и разожгла огонь в камине. Когда пламя разгорелось, Энья быстро приняла ванну, облачилась в новую сорочку и устроилась в кресле с одной из книг матушки.

– Теперь моя очередь рассказывать тебе что-нибудь.

Энья бросила взгляд на мирно спящего герцога и стала листать страницы в поисках чего-нибудь интересного, пока не наткнулась на написанное от руки послание.

– Хм, похоже на какую-то историю...

Она провела пальцами по вязи букв.

«Жила-была чародейка по имени Анея. Были у неё добрые отец и мать. Училась девушка прилежно, постигала магические науки и стремилась к новым знаниям. Встретился ей однажды сильный чародей, и полюбили они друг друга. Родители Анеи порадовались за дочь – они мечтали выдать её замуж за знатного, а главное, сильного чародея. Хотели успеть понянчить внуков, ведь старость уже давала о себе знать, поздно Небеса послали им дочку.

Вынуждены были возлюбленные ненадолго расстаться, а когда вернулся чародей, то обнаружил, что любимая его вышла замуж за другого и более не желала знать прошлое.

Шло время, жила Анея с другим человеком и думала, что любит его, да не знала, что одурманил он её любовным зельем и тем самым разрушил две судьбы. Родителей её тоже не стало: не успели они побывать на свадьбе дочери и странным образом ушли из жизни в одну ночь.

Понесла Анея от мужа дитя, и в страхе за жизнь ребёнка решил он не давать больше жене зелья. Месяц за месяцем близился срок разрешения от бремени, и поняла Анея, что одурманили её, да делать было уже нечего. Поглаживала она свой округлившийся живот, прохаживаясь по спальне-клетке, и горевала о своей несбывшейся мечте – быть с любимым чародеем. Понимала, что все злодеяния – дело рук мужа, но ничего исправить не могла. А как родила она ему девочку, стала думать о побеге, написала письмо чародею. Но не застало его послание: мужчина тот с разбитым сердцем покинул их королевство и отправился в далёкое путешествие, дабы заглушить сердечную боль.

Постигла бедняжку та же участь, что и её родителей. Опоили Анею ядом, и не стало её через несколько дней после родов.

Успела она поручить своей верной помощнице позаботиться о новорождённой дочери, и если той беда будет угрожать, отписать немедля другу её сердечному, попросить о помощи...»

Энья вытерла слёзы, растроганная такой романтической и одновременно страшной историей. В конце стояла приписка: «Люби её так, как любил меня. Твоя Р.».

Девочка посмотрела на Девона и вздрогнула. Мужчина не спал. Глядел он на неё золотыми глазами, словно увидел в первый раз и не понимал, как она попала в его замок.

– Подойди ко мне, Энья, не бойся.

Он снял дубовую веточку и отложил в сторону.

– Ты ещё мала для того, чтобы узнать истину, ту, которая может причинить боль и принести с собой зло. Запомни: нельзя верить всему, что видишь и слышишь. Учись отличать добро от зла не только по указу старших, но и сама... – Он коснулся её головы. – Ты смышлёная, но очень наивная. У тебя открытое сердце, и люди могут этим воспользоваться и предать, даже самые близкие. Но останутся и те, кто поддержит тебя, будет любить и оберегать.

Энья понимающе кивнула. Уж кому, как не ей, известно о предательстве. Она вспомнила отца, который с такой лёгкостью от неё отказался. И что бы она ни делала, чтобы привлечь его внимание, какой бы послушной ни была, ничто не сделало их ближе.

– Я догадалась, кто ты...

Она наконец-то ему об этом сказала.

– Но как ты таким стал? Или это тоже магия? – девочка указала на его золотистые глаза.

Мужчина стал неторопливо снимать бинты, и Энья взялась ему помогать.

– Когда-то давно, в юности, когда я был молод и горяч, нетерпелив и жаждал доказать всем, что стою чего-то большего, что я сильнее и не такой, как все, я заключил сделку с демоном. И всё, что он попросил взамен, – это мою настоящую мечту. Тогда я не задумывался, что это такое и чем отличается от обычного желания, и с лёгкостью согласился. Вместе с возможностью перевоплощаться в ворона и в другие формы я перестал стареть. Не тогда, в шестнадцать лет, а намного позже... после того, как демон получил свою плату, – прошептал он, глядя в одну точку.

– Что же это была за мечта?

Энья отложила бинты на тумбочку, любуясь зажившими руками чародея.

Губы Девона искривились в улыбке:

– Чистая и простая, как детская слеза, – жить долго и счастливо с той, которую я полюбил всем сердцем и душой и которая стала для меня смыслом жизни, моей мечтой наяву. А не та мечта, о которой грезил в юности, – победить всех врагов и стать сильнейшим чародеем.

Энья вздохнула:

– Мамы тоже не стало, и отец расстроился, он её любил...

От её слов Девон дёрнулся и сжал кулаки.

– А я её никогда не знала, только слышала о ней и видела на портрете. Всё, что от неё осталось, – книги и платья. Временами мне было очень грустно, что у других девочек в деревне или у Сюзет есть мама, а у меня нет. Я бы хотела, чтобы мачеха меня полюбила. Я так обрадовалась, когда отец привёл её в наш дом, но... видимо, эту мою мечту тоже когда-то забрал демон, правда, без моего согласия... – Она пожала плечами. – Но почему в маминой книге записана та мрачная сказка? Или это настоящая история?

Девон порадовался: хоть девочка и смышлёная, но порой не может отличить правду от вымысла. Хотел бы он время от времени окунаться в мир, где можно закрыться от жестокой реальности и остаться в блаженном неведении. Но такого не существует. И, как полагается взрослому, он ответил:

– Очередная грустная история. Твоя мама любила такие.

Нахмурившись, девочка забралась под одеяло.

– А я – нет, история мне не понравилась. Зачем писать такие истории, ведь в жизни полным-полно грустных мгновений, людского горя и всего того, про что нянюшка мне говорила: «Много будешь знать – скоро состаришься», или...

Она почесала кончик носа.

– Спи, Энья.

Девон потушил свечу, и в полумраке девочка услышала его смешок.

Глава 9

Как только Девону стало лучше, Энья поведала ему о своих приключениях, но попросила не тратить силы на наказание ревнивой русалки.

– Я не хочу, чтобы ты снова вернулся раненым, – прошептала она, опустив голову.

Девон погладил её по голове и кивнул, отвечая:

– Ладно, но ничего не обещаю.

«Надин слишком много на себя взяла. Надеюсь, это не закончится такой же историей, как в соседнем королевстве, где русалка обратилась за помощью к чародейке и та одарила её человеческими ногами. После того случая разразился грандиозный скандал с участием юного принца».

* * *

Они с Эньей лежали на покрывале под старым дубом, устроив небольшой пикник. Девочка болтала ножками, стараясь стряхнуть туфельки, и задумчиво вчитывалась в книгу матери.

К счастью, драматической истории двух влюблённых она не придала значения, Девона это не могло не радовать. В глубине души он боялся, что, узнай девочка правду, её сердечко разобьётся. Какие бы эмоции он ни испытывал к её отцу, чародей не мог позволить себе их выплеснуть.

«Я должен быть терпеливым и не подавать виду ради неё», – решил он.

– Девон, а почему ты не женат? – вдруг спросила Энья, чем огорошила герцога. Она вопрошающе смотрела ему в глаза в ожидании ответа.

– Кхм, потому что... больше не встретил свою мечту.

– А может, потому, что те, кого ты встречал, боялись тебя, не зная, какой ты добрый и заботливый? – Она села и закрыла книгу. – Мне кажется, что слабые чародейки боятся связываться с таким сильным соперником, как ты, не говоря о простых леди. И они думают, что если не угодят тебе, то ты превратишь их в лягушек.

Девон усмехнулся:

– Вот как? Никогда об этом не задумывался, но теперь буду знать.

Энья кивнула, словно выполнила свой долг, и вернулась к чтению.

Тишину леса нарушило карканье Мортимера, и на покрывало упал конверт. Девон вскрыл его и быстро пробежал взглядом по строкам.

– Твоя мачеха приглашает нас отметить день рождения Сюзет.

Он взглянул на девочку, но та никак не отреагировала.

– Энья, ты меня услышала?

Она кивнула, её пальчики впились в книгу.

– Можно я не поеду? – жалобно спросила она.

– Почему? – удивился Девон.

– Они снова будут меня унижать и говорить, что у меня нет красивой причёски или дорогого платья с украшениями. Делать всё как обычно, – она нахмурилась.

– Тебя волнует, что они скажут?

Энья покачала головой:

– Нет, но мне всё равно неприятно. Если я похожа на маму, то не могу быть страшненькой, потому что мама – красавица. Я ведь много раз видела её портреты, сравнивала себя с ней.

Девон привлёк её к себе, уложив рядом:

– Так и есть. А о нарядах не беспокойся – ты будешь блистать и затмишь Сюзет.

Его слова придали Энье уверенности. Каждый день рождения сестрицы она наблюдала издалека за праздником, стоя на улице под окнами или прячась в кустах шиповника.

В их доме всегда собиралось много народу, особенно детей из богатых семейств. Дети играли, объедались сладким, пили шипучую воду, лакомились мороженым и развлекались разными играми.

Энье же запрещалось посещать такие мероприятия, чтобы своим видом не отпугнуть их.

Уже тогда она понимала: если гости увидят её в старом поношенном платье, с мозолями и порезами на руках, то в первую очередь плохо подумают о мачехе. Иногда Энье очень хотелось, чтобы все узнали, какой леди Колет нехороший человек и как несправедлива с ней. Но каждый раз что-то останавливало её устроить скандал, закатить истерику и высказать при всех то, что она думает о мачехе.

Энья возвращалась в свою мрачную комнату, глядела в зеркало большими грустными глазами с тёмными кругами от недосыпа и повторяла:

– Я не буду такой, как вы. Ни за что! – И она не стала.

Если для Сюзет счастье заключалось в новых платьях, шляпках, игрушках, то для Эньи в совсем ином. Девон хоть и не был её отцом, но стал близким другом. Тем, кто претворил в жизнь её светлую мечту.

«Я бы не стала заключать сделку с демоном, потому что ему нечего мне предложить», – подумала она, глядя сквозь ветки дуба на кусочек голубого неба. Девон задремал, обнимая её. Его пальцы запутались в её волосах, но Энья не обратила на это внимания. Она прикрыла глаза и глубоко задышала, вдыхая аромат леса.

* * *

В тот же день они отправились в столицу. До этого дня Энье не доводилось бывать в городе. Обычно сюда ездили мачеха и Сюзет. Гуляя по бутикам, тратили отцовские деньги, ужинали в дорогих ресторанах, проводили досуг в театре и на множестве обедов у знакомых аристократок.

От няни Энья знала, что леди Колет родилась в столице и всю жизнь, до встречи с отцом, там прожила. Оттого жизнь в пригороде была для неё невыносимо скучна. Однако, как она ни просила купить в столице дом, отец почему-то постоянно находил причину для отказа. Нянюшка упомянула, что после смерти матушки Эньи финансовое положение отца стало ухудшаться. Возможно, это было как-то связано с завещанием покойных бабушки и дедушки Эньи, которых она никогда не знала.

Столица поразила её своим шумом, многолюдностью, высокими домами и блеском. Девочка жалась к Девону, вцепившись в руку, и боялась, что людской поток унесёт её и они с герцогом никогда не найдутся.

Девон с улыбкой наблюдал за тем, как его подопечная всё больше хмурится. Она показалась ему такой забавной.

– Энья, не хмурься и не бойся, иначе ты становишься похожей на свою капризную сестрицу.

Его слова возымели успех, и девочка мгновенно расслабилась.

«В самом-то деле, что меня может испугать после подземелья гоблинов здесь, где столько людей?» – удивилась она самой себе и расправила плечи.

Они пошли по мостовой, пока не очутились на узкой и на удивление уютной улочке. По обеим сторонам сверкали стеклянные витрины. Натянутые бордовые или красные тенты защищали от солнца и непогоды, на дверях красовались таблички с выгравированными названиями того или иного заведения. Чего здесь только не было: и бутик с лучшими зонтиками, веерами, перчатками и прочими милыми безделушками; и помпезные зальчики с пышными платьями из редких и дорогих тканей; и ювелирные магазины с высокими и подтянутыми охранниками на входе.

От обилия позолоты, пёстрых тканей и ослепляющих драгоценностей у Эньи зарябило в глазах, а голова с непривычки заболела.

Они с Девоном вошли в один из бутиков. Чародей провёл её в закрытую комнату с пьедесталом и поставил на него, как маленькую куколку.

– Сейчас к нам подойдёт модистка и поможет сделать для тебя подходящее платье, а также всё, что необходимо для юной леди.

Герцог опустился в кресло, и к нему подошла девушка, у которой был поднос с кофе.

Как только она удалилась, из-за тяжёлой портьеры к Энье выплыла полная дама. В ней было столько величия, что девочка ни за что бы не приняла её за модистку. Скорее за знатную особу.

– Мадам Помпиду!

Герцог даже встал с кресла. Приветствуя её, он едва коснулся губами пухлой руки в сетчатой перчатке.

– Герцог, как давно вы у нас не бывали! Должно быть, целую вечность.

Дама наградила его улыбкой и бросила цепкий взгляд на Энью, заставив девочку приосаниться.

– Кто этот дивный цветок с прекрасными бронзовыми волосами? Хм, кого-то она мне напоминает...

Дама обошла Энью по кругу, прикасаясь то к рукам, то к талии и измеряя её лентой. Такая всегда была у столичной швеи, которая приезжала к ним в дом, чтобы сшить для Сюзет новые наряды. К Энье она никогда не подходила, лишь морщила нос при виде её короткого заштопанного платьица.

– Моя маленькая спутница Энья, дочь того самого... аристократа Раунинга.

Герцог улыбался, но в его глазах девочка увидела холод. Она уже научилась немного разбираться в настроении Девона и могла понять, когда он доволен, а когда, наоборот, в гневе.

– Оу... – мадам Помпиду округлила глаза и стиснула руки в кулаки. – В таком случае я послушаю эту историю позже, а сейчас... К какому мероприятию необходимо подготовить нашу красавицу?

– День рождения сводной сестры. Должно быть, к тебе её наверняка приводила леди Колет.

Слишком спокойный голос Девона не предвещал ничего хорошего, но Энья решила, что так он выражает неприязнь к мачехе.

Мадам Помпиду не стала терять время и сразу приступила к подбору материала для платья. Она крутила и вертела Энью, просила пройтись по комнате, окутав то бархатом, то атласом или сатином. Никогда Энья не примеряла столько разной материи. Потом настал час утомительного стояния со строгим приказом: «Не шевелись, а то уколю». И она стояла, пока у неё не заболели спина и ноги.

Тяжело вздыхая, девочка готова была упасть на пол и не вставать, а блаженно лицезреть потолок, расписанный сюжетом бала.

– Всё! – оповестила мадам. – Молодец! Выдержала! – похвалила она. – А вот твоя сестрёнка постоянно хныкала, пытаясь меня разжалобить. Ох и натерпелась я с этой барышней, кошмар!

Она подтолкнула Энью к креслу, и та с радостью в него села, расслабленно откинувшись на мягкую спинку.

– Ниата, подай, пожалуйста, леди Энье чай и сэндвичи и добавь к ним кокосовое пирожное.

Та же девушка, что принесла Девону кофе, выглянула из-за портьеры и, кивнув, вновь скрылась.

Мадам Помпиду разложила на столе материю, но Энья уже не обращала внимания ни на цвет, ни на ткань. Кто бы мог подумать, что примерка так её утомит.

«И как только Сюзет это выдерживает?» – она тяжело вздохнула. Девочка очень обрадовалась, получив чай и возможность перекусить. А пирожное оказалось неописуемо вкусным.

– Если память мне не изменяет, то день рождения запланирован на... – начала мадам Помпиду.

Энья не особо прислушивалась к разговору взрослых. Она глядела на открывшийся из окна вид. Вдали виднелись стены королевского дворца, смотровая башня, шарообразный купол собора, зеленеющие и на удивление круглые деревья в сквере. По улочкам гуляли дамы в пышных платьях и шляпках с вуалями или громоздкими конструкциями в виде птиц, цветов или кораблей и джентльмены в поблёскивающих на солнце гладких цилиндрах и с чёрными зонтами. На сытых лицах читалось недовольство, они постоянно хмурились, бредя к монументальному зданию из светлого камня. Оттуда выбегалдругие люди, но в длинных мантиях и странных шапочках с кисточками.

Энья не могла понять, что это за место, раз туда все идут такие недовольные.

– Это здание суда, – пояснил Девон, ворвавшись в её размышления.

– И что там делают?

Она отпила чай, всё ещё ощущая на языке сладковатый привкус пирожного. Помнится, Сюзет рассказывала ей об этом лакомстве и насмехалась, что Энья никогда его не попробует, потому что оно очень дорогое.

«Хм, держи карман шире, сестрица!» – подумала девочка. Сейчас, сидя в кресле, в дорогой обстановке, попивая чай со взрослыми, она чувствовала себя такой же, как они.

– Значит, платье и прочее я подберу, всё доставят в замок, – подытожила мадам Помпиду.

– Благодарю, вы, как всегда, весьма предупредительны к моим пожеланиям, – Девон кивнул ей. – Пойдём, Энья. Нам нужно зайти ещё в несколько мест.

Девочка поставила чашку на столик, встала и сделала реверанс:

– Благодарю, мадам. Хорошего вам дня! – И поспешила следом за герцогом.

На прощание Девон и мадам обменялись многозначительными взглядами и улыбками. Не одного герцога забавляла манера девочки подражать взрослым.

Следующим был ювелирный, где Энья долго гуляла вдоль витрин, глядела на блестящие стекляшки и не понимала, почему мачеха так сильно их хотела заполучить и выпрашивала у отца.

– Ну как? Что-нибудь понравилось? – тихонько спросил герцог.

Энья скривила ротик и покачала головой.

– Слишком блестит, слишком большие камни и на вид тяжёлые. Такое только на лошадей и вешать, – пояснила она свой отказ. – Зачем всё это?

Девон улыбнулся:

– Я всегда полагал, что девушкам нравятся украшения, но... ты не такая, поэтому давай подберём что-нибудь другое.

– Может быть, новую книгу? – с надеждой спросила она. – И нет ли здесь цветочной лавки? Я хотела росточки жёлтых роз.

– Жёлтых? – Девон удивлённо вскинул брови, уводя её из ювелирного. – Разве ты не знаешь, что этот цвет приносит неудачу и болезнь?

Энья резко остановилась.

– О Небеса! Неужели ты действительно веришь в эту чепуху? Я хоть и маленькая, но никогда не придавала значения подобным глупостям, – строго сказала она.

Мужчина улыбнулся и повёл её к книжному, по пути рассказывая, какие дома их окружают. Из рассказа Энья поняла, что монументальное строение из белого камня – это здание суда, где над плохими людьми вершится справедливость, а на смотровую башню можно подняться по длинной винтовой лестнице – и тогда город будет видно как на ладони.

– Мы обязательно туда сходим, – пообещал герцог.

В двухэтажном книжном магазине Энья едва не вскрикнула от восторга. На полках стояло столько новых книг! Хрустящие белые страницы из лучшей бумаги, позолоченные корешки; невероятные, вручную нарисованные иллюстрации. Всё это стоило больших денег, но Девон не пожалел бы ни купюры, чтобы доставить девочке радость. Однако из множества книг она остановила выбор на двух сказках и книге по выведению роз. Такой в библиотеке Девона не было. На другие сказки Энья смотрела с грустью, но не хотела быть расточительной и понимала, что всё это очень дорого.

«А новое платье ещё дороже! И зачем я рассказала Девону о том, что мачеха меня оскорбляла? Одни растраты...»

В ней проснулась маленькая скряга, и она хотела было отложить и вторую книгу сказок, оставив всего две, но Девон не позволил ей это сделать:

– Энья, деньги существуют для того, чтобы их тратить, а не копить всю жизнь до старости и в один день осознать, что жизнь уже прошла, молодость не вернуть, здоровье – тоже. И что делать с оставшимися бумажками и монетами?

Энья тяжело вздохнула и сложила руки на груди. Девон понял её без слов.

– Я просто не хочу, чтобы ты подумал, что я капризная или слишком требовательная, как Сюзет. Той всегда и всего мало, – пробубнила она, краснея.

– Я знаю, что ты не такая и от лишней купленной вещи такой не станешь. Твои книги совсем старые, страницы давно пожелтели и обветшали...

– Это потому, что я зачитывала их до дыр и постоянно прятала от Сюзет по всему дому, иначе бы она бросила их в камин, а потом снова сказала, что это я во всём виновата, – выпалила Энья, не понимая, почему злится.

Герцог внимательно на неё посмотрел.

– Больше сладкого сегодня не получишь, оно на тебя плохо влияет. Ты слишком перевозбудилась.

Он ещё что-то говорил про какую-то непонятную гипюр– или гиперактивность, хотя Энья не понимала, как съеденное пирожное связано с кружевной тканью. Не став об этом задумываться и постаравшись взять себя в руки, она ещё долго гуляла среди стеллажей. Девочка листала книги, вдыхала их аромат и всё-таки решилась на покупку трёх книг. Девон добавил к ним заказ на именную перьевую ручку, визитки и бумагу с инициалами «Э. Д.».

– Девон, а что значит «Д»? Ведь моя фамилия Раунинг...

Она прикоснулась к выпуклым бронзовым буквам в окружении веточек и листочков.

– «Энья Дюморье». Теперь все будут знать тебя под моей фамилией, – пояснил герцог. – Я забрал тебя в свой дом, обеспечиваю и считаю полноправной хозяйкой замка.

– А я думала, что можно поменять фамилию только после замужества, по крайней мере, так мне говорила няня, – девочка пожала плечами. – Но она не всегда знала ответы на мои вопросы... Теперь мы можем пойти и забраться на башню?

– Конечно.

Герцог расплатился, наказав продавцу упаковать всё и доставить в гостиницу «Авалон», лучшую и самую дорогую в столице. Её даже сравнивали с королевским дворцом.

– Будет исполнено в лучшем виде, – продавец поклонился, проводив взглядом странную парочку: обладающего строгой красотой мужчину с королевской осанкой и бронзововолосую, похожую на маленькую принцессу девочку с большими зелёными глазами.

* * *

На смотровой площадке Девон стоял позади Эньи, укрыв её длинным плащом, чтобы она не замёрзла. Девочка глядела по сторонам, а затем приглушённо рассмеялась. Задрав голову, она посмотрела на мужчину счастливыми глазами и прошептала:

– Чувствую себя совой в дупле. Словно ты большой дуб, плащ твоя – кора, а я сижу внутри.

Обернувшись и убедившись, что они одни, герцог в голос рассмеялся.

– Не представляю, как я всё это время жил без твоей бурной фантазии, маленькая совушка.

Он провёл рукой по её волосам.

На закате любоваться столицей было куда интереснее, чем днём. Словно художник провёл кистью по небу, оставив малиновые и сиреневые полосы над куполами и крышами. Над трубами вились белёсые струйки дыма, складываясь в замысловатые узоры или фигуры. Людей становилось меньше, но многие занимали круглые столики на открытых верандах под золотистым светом кованых фонарей. До Эньи доносился звон бокалов и запах жареного мяса. Когда круг солнца почти скрылся за горизонтом, приближая сумерки с первыми звёздами, зажигающимися далеко в небе, Девон повёл её обратно. По винтовой лестнице он спускался первым, а Энья крепко держалась за его плащ.

У них выдался насыщенный и необычный день, но, какой бы яркой и притягательной ни была столица, девочка всей душой тянулась в их замок. К берегу моря, лесу, горам и озеру – к природе, по которой она успела соскучиться.

«Не быть мне светской дамой, как Сюзет. Она постоянно повторяла, что когда вырастет, то будет жить в столице. Ходить на балы, и у неё будет много кавалеров и дорогих нарядов».

Они неторопливо брели по улице к гостинице. Это здание было тоже из светлого камня, а при входе были расстелены красные ковровые дорожки. Энья увидела вымуштрованных швейцаров и услужливый персонал.

Пока Девон вёл беседу с мужчиной в дорогом костюме у стойки, Энья стояла у колонны и разглядывала портреты на стенах, затем изысканную мебель и гостей с саквояжами.

– А ты что здесь делаешь? – обратился к ней знакомый голос.

Перед Эньей стояла мачеха. Она сжимала в руках ридикюль и взирала на падчерицу прищуренным недобрым взглядом.

– Мы... – начала было девочка, но леди Колет стиснула её руку.

– Пошли, уж не знаю, как ты сюда попала и зачем! И где герцог? Должно быть, ты сбежала от него, негодная девчонка!

Она потащила её к выходу.

– Миледи, куда, позвольте узнать, вы уводите мою спутницу? – остановил их тревожно мягкий голос Девона, и леди Колет замерла. Энья едва не споткнулась о ковёр.

– Герцог, что вы здесь делаете?

Дама обернулась к нему. На её лице была улыбка, а в глазах – непонимание, но руку падчерицы она так и не отпустила, сжав её ещё сильнее, чем причинила Энье боль.

Девочка поморщилась, с тревогой глядя на Девона и не понимая, что ей сделать или что сказать.

– Вижу, вы очень соскучились по Энье, но не стоит так сильно её держать. – Девон положил ладонь на плечо девочки и прижал её к себе. – Мы остановились в «Авалоне» на ночь.

Хватка мачехи ослабла, и она резко сделала шаг назад, словно не понимая, как это Энья оказалась рядом с ней так близко.

– Да, я была слегка удивлена и... рада, – залепетала леди Колет. Понимая всю абсурдность своего поведения и вопроса, она стала манерно поправлять и без того идеальную причёску. – А вы...

– Прибыли в столицу обновить гардероб. Вы же сами прислали нам приглашение на торжество вашей дочери, и я решил, что буду плохим опекуном, если не позабочусь о достойном наряде для Эньи на дне рождения её сестры. Вы не согласны?

Вновь в его голосе звучало что-то такое, чего Энья не могла понять, однако это не сулило ничего хорошего. «Мне кажется или он сейчас на неё зарычит?»

Энья представила, как Девон перевоплощается в волка, и закусила губу, чтобы не засмеяться. «А мачеха сбежит от него, как от того роя пчёл, который она потревожила, желая показать нашему пасечнику, как правильно добывать мёд».

Весёлое воспоминание подняло девочке настроение.

– Вот как? Но мне кажется, Энье не пойдёт на пользу пребывание в «Авалоне». Это ведь слишком дорогое и совсем не подходящее для детей место, – начала леди Колет. – Девочка может вырасти высокомерной и заносчивой, а детские капризы порой худшее наказание для взрослого.

– Матушка, ну куда же вы ушли? Я ещё не успела доесть свой десерт! – визгливо отметила подбежавшая к ним Сюзет.

Герцог улыбнулся ещё шире, его глаза странно заблестели:

– Неужели?

Он переводил взгляд с леди Колет на её дочь с измазанным в шоколаде ртом, который та поспешно утирала.

– Я надеюсь, что Энья не вырастет тем ребёнком, которого вы описали. Время позднее, и моя подопечная устала. Полагаю, мы ещё встретимся.

– Конечно. Может быть, вместе позавтракаем? – спохватилась Колет, пытаясь хоть как-то исправиться.

– Увы, нет. С утра у нас с Эньей много дел, необходимо посетить не одну лавку. Ведь день рождения вашей дочурки – такое важное событие, и кому, как не вам, даме с хорошим вкусом, знать, как непросто подготовить к нему гардероб юной леди.

– Да, так и есть.

На миг Энье показалось, что ещё немного – и щёки мачехи треснут. Так широко она ещё никогда не улыбалась.

«Как будто ей в спину воткнули кактус...»

Энья вспомнила: так о мачехе говорили служанки, следя за её разговорами со знатными людьми. Правда, тогда они не знали, что Энья их подслушивала. Поэтому вовсю обсуждали леди Колет, называя её лицемерной хищницей. Потом нянюшка объяснила ей значение этого слова, и только теперь Энья поняла, почему Девон так с ней разговаривал и его голос был таким... странным.

«Герцог ей не верит, считает обманщицей. Со мной она груба, а с ним мила...»

Это озарение окончательно подняло девочке настроение. Она глядела на сестрицу и даже осмелилась указать ей на уголок губ, куда прилипла шоколадная крошка.

Сюзет сузила глазки, став копией матери. Такой же недобрый взгляд и обманчиво располагающая к себе внешность.

– Всего хорошего, – попрощался Девон.

Энья сделала реверанс, и герцог повёл её за собой в крохотную комнатку под названием «лифт».

От плавного подъёма на нём у Эньи осталось странное ощущение. Словно её душа подпрыгнула и резко опустилась, но девочке показалось это забавным.

Номер оказался очень просторным, с двумя спальнями, гостиной и отдельными ванными комнатами. Сюда же им подали поздний ужин.

Встречу с мачехой Эньи Девон предпочёл не обсуждать, мысленно злясь на даму, которая каждый раз поражает его своим беспринципным враньём, высокомерностью и попыткой выглядеть лучше, чем она есть на самом деле.

«Настоящая омела. Обвивает жертву, а затем вытягивает из неё жизнь. Не представляю, как Энья жила с ней целый год, когда мне и нескольких минут хватило, чтобы понять: больше я её не выдержу».

Энья же спокойно сидела на диване и листала новую книгу сказок. Ростки роз они так и не купили, и Девон оставил это на завтра.

Ему было не понять, для чего леди Колет всячески пытается унизить и очернить падчерицу в его глазах. Девочка покинула дом её мужа, перестала быть обузой, но вместо того, чтобы забыть о её существовании, леди Колет при каждом удобном случае поддевает девочку тем или иным безосновательным замечанием.

«Она ведёт себя недостойно. Чего ей ещё не хватает? Или она такая нервная из-за низкого финансового положения своего супруга?»

Остаток вечера эти мысли не давали ему покоя, но в конце концов он уснул.

* * *

Спалось Энье на новом месте неспокойно. Кровать была слишком широкой для неё одной, за окном горели огни фонарей, в комнате царила духота, из приоткрытого окна доносился шум улиц, чьи-то мужские крики и непонятная ругань. Энье остро не хватало тишины, умиротворяющего аромата хвои и едва слышного звука волн, накатывающих на пляж. Наутро она проснулась разбитой и вялой и ни о чём, кроме возвращения домой, не мечтала.

Завтрак они провели в окружении посторонних людей, но ни их богатые наряды, ни разговоры не заинтересовали её. Она молча ела яичницу с ветчиной, разложенную на слишком широкой тарелке с узорами из какого-то соуса, и не понимала, зачем им подали маленькие порции на таких тарелках, – может быть, чтобы подчеркнуть, какие они небольшие? Она озвучила эту мысль Девону, и тот прошептал:

– Просто это место для богатых людей, а такие не считают, сколько потратить на маленькую порцию или большую, но я вижу, что тебе здесь не слишком понравилось.

Девочка кивнула – врать она не хотела. Няня строго-настрого наказала ей никогда этого не делать, но если Энье не хочется расстроить человека, то лучше промолчать или сменить тему разговора.

В цветочной лавке они купили несколько ростков, и Энья обстоятельно побеседовала с цветочницей, которая рассказала ей, как лучше сажать сорт жёлтых роз «золотая бабочка».

Энья уже представляла, как посадит цветы, они приживутся и будут расти, а затем одарят их сад прекрасными ароматными розами. Девочка освоит магию воды, будет их поливать и думать о маме.

– Энья, подожди меня на улице, у меня есть просьба к госпоже цветочнице, – обратился к ней Девон. – Только никуда не уходи.

– Хорошо. Ещё раз спасибо, – девочка улыбнулась доброй даме в красном переднике и вышла из лавки.

Рядом с ней был узкий переулок, а в конце стояли двухэтажные жилые дома, бегали дети, лаяли бродячие псы. Энья разглядывала соседние витрины и вдруг услышала чей-то плач. Он был таким странным, а голос – таким тоненьким, что она вначале не поняла, кто может издавать такие звуки. И раздавался плач из-за двери в переулке. Девочка бросила взгляд на Девона за стеклом магазина и решила, что не будет ничего плохого, если она сделает всего несколько шагов в другую сторону. Здесь ведь немноголюдно, и она не потеряется.

Прислонившись к двери, Энья постучала.

– Эй, есть кто-нибудь? Кто там плачет? – спросила она. Дверь неожиданно подалась вперёд, и Энья оказалась в запылённой мрачной кухне.

Источником плача оказался рыжий котёнок в картонной коробке.

– Так вот кто так плакал! Ну чего ты? – заговорила она с ним и даже не заметила, как дверь со скрипом закрылась и замок щёлкнул.

Обернувшись, Энья увидела высокого человека в чёрном. Его лица она не разглядела, но котёнок зашипел, оцарапав ей палец. К лицу Эньи прижали мокрую тряпку. Сладковатый аромат ударил в нос. И стоило ей вдохнуть, как перед глазами всё поплыло, но котёнка она так и не выпустила, прижимая к груди.

Глава 10

Энья очнулась от боли в шее. Правая рука затекла, а голова, как говорил в своё время садовник в отцовском доме, нещадно трещала! Хотя в такие дни нянюшка сетовала, что в праздник ему следовало меньше пить. А Энья удивлялась, что же это надобно выпить, чтобы голова трещала: она же не пустая, там внутри ничего не может издавать трескотню.

И Энья думала, что, быть может, в ухо садовника каким-то образом влетели две галки и давай переговариваться о своём птичьем...

Девочка часто заморгала. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Малышка громко чихнула от удушливой пыли и запаха сушёной лаванды. В ответ на этот звук в тёмном углу что-то зашелестело.

Энья замерла, вглядываясь в тени, ползущие по стенам. Они играли с ней, дразнили странными пугающими фигурами, вызывая в воображении разные ужасы. Энья вздрогнула и легонько похлопала себя по щёчкам.

– Мяу! – раздался наконец-то звук, и тени расступились, явив источник шума.

Обрадовавшись, что это не монстр, девочка подползла туда.

– Вот кто меня испугал, ах ты негодник, – пробормотала она, с улыбкой покачивая котёнка.

Тот уткнулся мордочкой в её ладошку и легонько укусил палец. В животе у Эньи заурчало, и она понимающе кивнула новообретённому другу.

– Да, я тоже хочу есть. Эх, и куда это мы с тобой угодили?

Она смутно помнила произошедшее. Незнакомец в чёрном и противно пахнущая тряпка, прижатая к её лицу, – только это отголоском вспоминалось девочке.

Энья провела кончиком языка по губам, ощутив сладковато-горький привкус. Она поморщилась.

Придерживая котёнка у груди, Энья осторожно, пригибаясь под балками, обошла комнату.

Вдруг на пол упала белёсая полоса – это из-за тучи вышла луна, осветив чердак. Да, именно на нём и находилась Энья.

– До чего же здесь пыльно. Это хозяева такие грязнули? Нянюшки на них не хватает, – проворчала она, едва не наткнувшись на поблёскивающую серебром паутину.

По ниточкам своего плетения вверх побежал крохотный паучок.

– Ах, извините, господин паук, что потревожила ваш сон. Но нам необходимо выбраться, – рассуждала она вслух, осматривая все углы и пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы добраться до окошка. Оно располагалось не так высоко, но Энье не хватало стула или чего-нибудь подобного, чтобы достать до рамы.

Наконец в тёмном углу она сумела разглядеть что-то похожее на нужный ей предмет – там оказалось множество старых деревянных ящиков с пустыми бутылками. Но Энью отвлекли раздавшиеся из-под пола голоса.

Опустив котёнка, девочка зашарила ладонями и наткнулась на железное кольцо. Она потянула за него, но люк так и не открылся. Зря только Энья старалась, выбиваясь из сил и пыхтя при этом.

– Нужно немедленно избавиться от девчонки! – услышала Энья приглушённый женский голос.

– Мы не договаривались о таком, вы велели привести девочку и спрятать, остальное я делать не намерен. Разбирайтесь с ней сами, – ответил мужской.

Сквозь толщину досок Энья не могла понять, знает она этих людей или нет, но её сердечко гулко забилось. Она была уверена, что говорят именно о ней, и девочке стало страшно.

Взрослые говорили ещё о чём-то, но Энья вернулась к ящикам и осторожно, стараясь не шуметь, стала перетаскивать пустые коробки к балке, над которой и располагалось окошко. Ей пришлось стараться изо всех сил, толкая тяжёлые ящики, и при этом не слишком шуметь. Створка окна была приоткрыта, и висящую над ним паутинку колыхал лёгкий сквозняк.

Закончив с ящиками и засадив немало заноз в ладони, Энья вытерла пот со лба и, подобрав котёнка, осторожно взобралась наверх.

– Хоть бы не упасть, – шептала она.

Устроившись на последнем ящике, Энья со скрипом открыла окно и подтолкнула котёнка наружу, а затем стала выбираться сама, едва не застряв в проёме.

– Ой, кажется, кокосовое пирожное было лишним, – решила она, извиваясь словно гусеница, пока не плюхнулась животом на черепицу. – Ох уж эти приключения, – ворчала она, упираясь руками в края рамы, хотя сердечко её, подгоняемое чувством страха, что в любой миг люди, чьи голоса доносились снизу, поднимутся на чердак, билось как сумасшедшее.

К счастью, крыша оказалась не такой крутой, чтобы с неё можно было скатиться. Сейчас удача была на стороне Эньи.

Внизу она видела мрак, а впереди – огни соседних домов, печные трубы, из которых вился дымок, и смотровую башню. На неё-то Энья и ориентировалась, ведь там неподалёку должна быть гостиница «Авалон». Котёнок пугливо осматривался по сторонам, медленно передвигая лапками и принюхиваясь. Энья сгребла его рукой в сторону, подальше от опасного карниза.

Наконец она выбралась из проёма и, тяжело дыша, прижалась к шероховатой крыше.

– Может, зря нянюшка запрещала мне лазить по крышам как деревенский мальчишка, – приободрила она себя. Подняв подол юбки, Энья обвязала его за спиной словно передник и поместила внутрь него котёнка. – Посиди здесь, мне нужны обе руки, – строго сказала она. Животное было не против, вцепившись коготками в ткань.

Энья порадовалась, что её туфли были без каблуков. В отличие от тех, что очень любила Сюзет, щеголяя в них, как хромая лошадь, по поместью и давя после дождя несчастных червячков, которым Энья сочувствовала всем сердцем.

Сделав глубокий вдох, она стала медленно, шаг за шагом, продвигаться вперёд к крыше соседнего дома. Энье несказанно повезло с тем, что проём между крышами был узким, и она смогла перепрыгнуть его, стараясь не глядеть в черноту под ногами.

«Эти дома не слишком отличаются от того, в котором меня заперли... вроде бы».

В небе раздался шум, и кто-то налетел на неё сверху, вцепившись в волосы.

Раскинув руки, Энья упала на спину. Котёнок в складках юбки зашипел.

– Мортимер, ах ты злодей! – едва не завопила девочка от счастья, признав в птице белого ворона. – Как ты меня нашёл?

Она перевернулась набок, придерживая передничек с котёнком, а птица запрыгала по черепице, вцепившись клювом ей в юбку.

– Может быть, и Девон неподалёку?

Она огляделась по сторонам, но ничего, кроме звёздного неба и домов, не увидела.

Мортимер расправил крыло и указал на соседнюю крышу.

– И без тебя знаю, что мне туда надо, – отмахнулась она и поползла к деревянной доске, лежащей между двух крыш.

«Может быть, это для удобства трубочистов», – решила Энья.

Ворон перелетел первым, а девочка последовала за ним по скрипучей доске. Та привела её к небольшому парапету и входу на другой чердак. Мортимер сел к ней на плечо и ободряюще что-то проклёкотал на своём вороньем языке.

Этот чердак оказался куда просторнее – повсюду стояли деревянные леса и сетки, виднелся узкий проход на очередную крышу.

– Чувствую, что скоро я сама буду как трубочист.

Мортимер продолжил указывать ей дорогу крылом, и Энья послушно шла вперёд, минуя один чердак за другим, пока наконец не увидела свет фонаря. Его жёлтый круг падал на набережную, куда, к большому удивлению Эньи, она умудрилась так быстро выйти.

– Нарекаю это самым пыльным приключением!

Она погладила ворона по спине и присела на черепицу, вытянув ноги вперёд.

Девочка очень устала, и от голода у неё начало сводить живот. Хотелось пить, глаза чесались от чердачной пыли, а руки болели от заноз. Одному котёнку было хорошо: уж ему-то никто не мешал спать, устроившись в импровизированном переднике.

Вдруг Мортимер взлетел, оставив Энью одну.

* * *

Энья смотрела в небо над блестящей рекой и старалась не уснуть. Она даже подумывала спуститься, но внизу была тёмная вода, а с другой стороны – стена без единого выступа. Да и слишком высоко...

Сильный порыв ветра едва не сбил Энью с крыши, и она было подумала, что сейчас превратится в раздавленного туфлями сестры земляного червячка. Но её схватили за руку и прижали к чему-то горячему, мягкому и трепещущему. Будто это что-то сейчас выпрыгнет и бросится в пляс.

– Энья, – прокаркал знакомый голос.

Вынырнув из мягкого оперения, девочка увидела сверкающие синие глаза. Большой ворон обнимал её своими крыльями, прижимая к груди.

– Девон, ты меня нашёл! – воскликнула она, гладя его перья и оседая на крышу. – Я знала... знала... – шептала девочка, почти теряя сознание от пережитого.

Под руками она начала ощущать ткань плаща, перья исчезали, меняясь на привычную человеческую одежду, а длинные и чёрные как смоль волосы разметались по плечам Девона. Он держал её на руках, прижавшись холодными губами к её виску.

– Я думал, что потерял тебя.

– Знаешь... мне почти не было страшно.

Из передничка раздалось мяуканье, и девочка слабо улыбнулась:

– Он тоже голоден.

Девон улыбнулся и провёл пальцами по её спутанным волосам.

Поймав на улице экипаж, они добрались до гостиницы. Герцог скрыл Энью плащом, чтобы не вызвать подозрений у метрдотеля в столь поздний час, ведь детям в такое время положено спать, а не гулять.

В номере Девону пришлось разбудить задремавшую девочку, чтобы она поела горячего супа. Котёнку же досталась мисочка молока.

С каждым глотком бульона и кусочком варёной курицы бледность сходила с лица девочки, возвращая ей прежний здоровый цвет и блеск глаз.

Девону было страшно подумать, что бы с ней было, не найдись она раньше. Уморили бы её голодом или вмиг расправились?

Выйдя из цветочной лавки и не найдя Эньи, он не стал поднимать шум, а отправил на её поиски Мортимера. Пользоваться магией превращения в открытую, да к тому же в дневное время, Девон не решился. Использовать волшебство запрещалось ради безопасности граждан, не владеющих им. Этим и не нравилась Девону столица – здесь было слишком много запретов и ограничений. Это претило его свободолюбивой натуре.

У дверей старого дома он почувствовал знакомый аромат. Так пахло одурманивающее зелье, и кто-то использовал его здесь совсем недавно. След вывел его в рабочую часть города и затерялся.

К счастью, совместные с Мортимером поиски дали свои плоды. Верная птица была глазами и ушами Девона в светлое время дня, а ночью они разделились: он в облике чёрного пса на земле, а Мортимер – в небе. Он-то и обнаружил Энью и привёл к нужному месту, где Девон забрал девочку.

Герцог испугался за неё больше, чем во время приключения у гоблинов. Там, на своих землях, чародей был всесилен, а здесь... связан ограничениями.

Энья потёрла глаза и широко зевнула. Девон хотел было уложить её в кровать, но девочка поморщилась и поплелась в ванную, помня наставление нянюшки не ложиться спать неумытой. Оттуда она вышла в большом и просторном халате. Забравшись под одеяло, она подложила ладошки под щёку.

– Девон, посиди со мной, пожалуйста, – попросила она, глядя на герцога влажными от слёз глазами.

Мужчина молча присел на краешек постели и убрал вьющуюся прядку за ухо малышке.

– Я искал тебя весь день, не знал, куда-то ты ушла или кто-то тебя увёл... – поделился он.

– Я услышала чей-то плач, а потом оказалось, что это он, – она бросила взгляд на котёнка, устроившегося у камина. – Дверь в дом оказалась открыта, а потом... какой-то человек в чёрном приложил к моему лицу тряпку с чем-то неприятным, я вдохнула и... не помню, что было дальше. Очнулась уже на том пыльном чердаке.

Она сморщила нос и взяла Девона за руку.

– Ты слышала или видела что-нибудь подозрительное? – герцог нежно сжал её ручку.

Энья кивнула:

– Да, хоть я и сидела на чердаке, но сквозь половицы раздавались приглушённые голоса.

Девон затаил дыхание, и Энья продолжила:

– Мужской и женский. Дама сказала, чтобы тот неизвестный избавился от девчонки. Я не знала, обо мне это речь или, может быть, о какой-то другой несчастной девочке. Но на чердаке-то я была одна, не считая котёнка. Я испугалась.

Герцог погладил её по голове:

– Твой страх вполне понятен. Окажись я в подобной ситуации и не знай, чего ожидать от похитителей, тоже бы испугался.

Девон лукавил, но хотел поддержать Энью.

– Ты очень смелая девочка, я горжусь тобой. Ты ведь не испугалась и как-то выбралась с того чердака.

Щёчки Эньи зарумянились от гордости, а глаза заблестели. Она даже села.

– Хочешь, расскажу, как я сбежала? – горячо зашептала она.

Девон усмехнулся, бросив взгляд на часы. Энья заметила это и взмолилась:

– Это совсем недолго, а потом я буду спать, обещаю!

– Хорошо. – И он слушал о её приключениях, время от времени стискивая ладони в кулаки от гнева. Он мог бы отследить путь Эньи к тому злополучному чердаку, но о девочке необходимо было позаботиться в первую очередь. И к тому времени её запах бы давно развеял ветер.

Уже светало, и Девон не желал оставаться в столице дольше, чем потребуется.

«Её ни на шаг нельзя отпускать от себя. В этом похищении точно не замешан волшебный народ».

Девочка спала крепким сном, а Девон работал в кабинете, подписывая необходимые бумаги для своего поверенного по делам в столице. Состояние герцога приумножалось, и до сих пор ему не на что было тратить деньги, кроме самого себя. С появлением Эньи ему захотелось одарить девочку подарками, но интуиция подсказывала, что этого категорически нельзя делать, иначе она превратится в капризную эгоистку и её прекрасное личико испортит кривая улыбка, как у дочери Колет.

* * *

Энья заворочалась в постели, потягиваясь в своё удовольствие и радуясь мягкой подушке, тёплому лёгкому одеялу и лучику солнца, пробивающемуся сквозь шторы. Она приподнялась на локтях и увидела Девона через приоткрытую дверь, сидящего за столом в кабинете.

Его чёрные волосы были причёсаны и убраны назад, взгляд сосредоточен: он читал письмо и делал пометки свободной рукой на другом листе.

На столе рядом с кофейником разлёгся её котёнок.

Энья широко улыбнулась и, выбравшись из кровати, стала приводить себя в порядок. После чердака и ванной за ночь волосы спутались ещё сильнее так, что она не смогла их причесать и лишь болезненно дёргала щёткой. Стоя перед зеркалом в чистом платье и туфлях, Энья нахмурилась:

«Знать бы такое заклинание, чтобы щёлк – и волосы гладкие, сами убираются в разные причёски».

Прихватив щётку, она вбежала в кабинет Девона:

– Доброе утро!

Герцог поднял на неё спокойный взгляд.

Лицо и голову Эньи окружала копна пушистых волос, торчащих как от разряда молнии.

– Подойди, – мягко сказал он и протянул руку.

Энья подчинилась, но вместо того, чтобы сжать её ладошку, как она думала, он забрал щётку и развернул её к себе спиной.

– Ко дню рождения твоей сестры я пришлю служанку, она поможет с нарядом и причёской.

Вместе с движениями щётки волосы Эньи зашевелил магический поток, не оставив ни одной запутанной пряди. Девон привёл их в порядок и на удивление умело переплёл в косу, пощекотав её кончиком Энью по щеке.

Девочка засмеялась.

– Скоро ли мы отправимся домой? – спросила она, забирая щётку.

– Это всё, что тебя интересует? А как же твои розы? – Девон удивлённо вскинул бровь.

Энья прижала ладошки ко рту, её глаза расширились от ужаса.

– О нет! Я совсем о них позабыла. Должно быть, их никто не поливал и они завяли за ночь!

– Сходи и проверь, они стоят на подоконнике, – он указал в сторону широкого окна.

За занавеской действительно оказались её ростки, но с ними ничего не случилось. Энья с нежностью прикоснулась к каждому горшочку, шепча, чтобы цветы росли здоровыми и красивыми.

Время близилось к полудню. Плотно пообедав перед дорогой, Девон и Энья покинули гостиницу и сели в экипаж.

Они не видели, что за ними из-за угла дома наблюдает некто знакомый им. Тот, кого они хорошо знали и кто так желал избавиться от маленькой Эньи.

Глава 11

– Слыхали?! Говорят, у старой мельницы снова слышали крики банши, – переговаривались торговки на рынке, попутно отпуская покупателям товары.

Энья переминалась с ноги на ногу рядом с прилавком и любовалась большими сочными яблоками, заботливо уложенными в плетёные корзины. Девон стоял напротив, беседуя с каким-то мужчиной в чёрном костюме и шляпе. На его длинном носу были круглые очки на цепочке, а подмышкой он держал стопку бумаг и перо.

«Похож на преподавателя», – думала девочка, невольно прислушиваясь к разговору женщин.

– Ох, не к добру это, – качала одна головой, заворачивая сухофрукты в бумажный пакет.

– Говорят, что в соседней деревне умерло двое человек. А за день до этого, ночью, соседи слышали плач и чьи-то завывания. Точно банши! Ведь именно она приходит к тем, чья душа вскоре уйдёт на небеса. И до того соседям покойных стало так страшно, что носу не казали за порог до самого рассвета!

– Ох, да неужто это банши предрекла их смерть? – всплеснула руками испуганная торговка в алом платке.

Она закатала рукава и стала перебирать зелень, опрыскивая её водой.

– Пришла бы к нам в деревню чародейка, то быстро бы расправилась с этой пакостью.

– Скажешь тоже! Не смеши! Да в наших землях, кроме герцога-чародея, никого и нет, а ему... нет дела до забот простых людей, – обидчиво отметила зачинщица разговора, поправив каштановый локон.

– Тише ты! – шикнула на неё зеленщица. – Слух у нашего герцога отменный, как у совы, и как бы тебе потом не пришлось расплачиваться за свои слова. Радуйся, что в нашу деревню всякая нечисть не суётся. Это благодаря герцогу!

– А это ли не его подопечная околачивается у твоих яблок, а?

Женщины посмотрели на Энью, а девочка сделала вид, что сильно заинтересовалась мысками своих туфелек.

– Деточка, не желаешь яблочек? Свеженькие, крепенькие. А какие вкусные пироги с ними получатся! – зеленщица одарила её доброй улыбкой.

Энья обернулась к Девону – тот всё ещё беседовал – и кивнула:

– И где же такие яблоки собирают?

Энья протянула даме монетку из кошелёчка. Девон снабжал её карманными деньгами, но девочка ни на что их особо не тратила. Разве что в последний раз купила себе ростки жёлтых роз, которые после приезда стояли в горшочках у неё на подоконнике.

– Так за деревней обширные фруктовые сады. Лучше наших яблок нет на всё герцогство. Ох и отменный же сидр из них варят, м-м-м!

Торговка протянула ей увесистый пакет.

– Подскажите, далеко ли до старой мельницы? – спросила Энья.

Улыбка на лице зеленщицы сменилась бледностью.

– А что такое, малышка, хочешь лично повидаться с банши? – зашептала темноволосая женщина, накручивая на палец прядь волос.

Энья поджала губы, втянув голову в плечи.

– Так вот, расскажу тебе по секрету... – начала женщина.

– Замолчи, Труди, – шикнула на неё зеленщица.

– А что такого? Если маленькой госпоже любопытно, так почему бы и не подсказать? – с прищуром сказала Труди. – Мельница-то не так далеко от замка герцога. Можно прогуляться днём и понаблюдать за тем, как белые голуби вьют на старой крыше или за мельничным колесом гнёзда, а маленькие утята резвятся в речушке поблизости. Да и поле то, на котором возвышается мельница, когда-то использовали в качестве ярмарочного. Приезжали туда разные фокусники и музыканты...

Энья внимательно слушала рассказ торговки, уже представляя, как было бы интересно пробраться на старинную мельницу. Она никогда их не видела: возле поместья отца была деревня, лес, да и только.

– Энья! – окликнул её Девон.

Девочка обернулась и разочарованно вздохнула, так и не дослушав рассказ.

– Благодарю вас, сударыни, – она кивнула торговкам и поспешила к герцогу.

– Ох и славная же девчушка, – зеленщица тяжело вздохнула. – А ты бы язык свой да прикусила, страсти такие ребёнку рассказываешь.

Труди усмехнулась:

– Ничего страшного. Всем детям рано или поздно придётся повзрослеть, а не прятаться за спинами взрослых. Да и малышка эта не так проста, как кажется, уж больно зелёные у неё глаза. Да и кто ещё, как не будущая чародейка, может жить у герцога?

Девушки переглянулись между собой и посмотрели на удаляющиеся фигуры Девона и его маленькой спутницы. Девочка встряхивала бронзовыми локонами и держала мужчину за руку.

* * *

Весь день Энья была молчаливой и задумчивой, на вопросы Девона отвечала невпопад, и герцог не мог понять, что же творится в голове у его подопечной.

– Энья, что тебя тревожит? – не выдержал чародей, отвлекаясь от их занятия по колдовству.

Девочка откинулась на спинку стула и покрутила именную перьевую ручку.

– Девон, ты знаешь что-нибудь о банши?

Герцог удивлённо вскинул брови. Призраков они ещё не начали проходить, остановившись на истории русалок.

– Где ты услышала о банши? – он прищурился.

– От торговок на рынке.

Мужчина понимающе кивнул. Всё встало на свои места. Истории из соседней деревни уже дошли и сюда.

– Банши – это тёмные духи погибших девушек. Никто не знает, когда они появились впервые на наших землях. Истории переплетались с вымыслом, и уже нельзя сказать, что из них правда. Я никогда не встречался с банши, но по учёбе знаю, что их пение завлекает путников, а громкий плач и крики могут оглушить жертву, а то и убить.

Энья округлила глаза:

– Не знала, что духи такие сильные...

Она всегда считала их кем-то вроде призраков и не знала разницы. Нянюшка рассказывала ей, что призраки проходят сквозь стены и людей, могут разве что пошуметь, чтобы испугать, но не убить живого человека.

– А как с ними бороться?

«Бедные жители! И им приходилось терпеть такой страх от этой банши?» – ужаснулась она.

– Железом или пением, но второе больше подходит русалкам. Их голоса схожи, те завлекают моряков, но ради забавы, а не на погибель. Хотя и такие случаи бывали. А теперь давай сосредоточимся, я не могу отдать тебя в школу чародеев без должной подготовки, – строго сказал Девон.

– А почему ты не поможешь людям?

Герцог вздохнул.

– Потому что я не нянька жителям герцогства. Мне недосуг выслушивать нелепые слухи и домыслы, срываться по каждому слову людей из-за их беспочвенных страхов и предрассудков, – грубее, чем хотел, ответил Девон.

Энья не смела больше ни о чём его спрашивать. До вечера они занимались, а перед сном Энья сбежала в свою комнату и долго листала книги матери, пытаясь найти нужную страницу, и... нашла.

Образ банши оказался не таким ужасающим, как она представляла. На иллюстрации была изображена очень бледная девушка с седыми развевающимися волосами и длинными острыми ногтями. Одежду ей заменял саван. Описание подтвердило слова Девона о загадочном появлении этой нечисти.

«Но ведь если её можно побороть железом, то всё должно быть просто, – решила Энья. – Ведь я чародейка... хоть и маленькая...»

Она бросила взгляд на настенные часы и вздохнула: вечно приключения поджидают её в то время, когда все послушные девочки должны спать. На жёрдочке сидел Мортимер. Ворон глядел на Энью одним глазом, а другой закрыл, побуждая и её лечь спать, а не отправляться на поиски неприятностей.

– Знаю, знаю, ты не одобришь нашу вылазку, – она воздела палец. – Но ты ведь составишь мне компанию, не так ли? А если не найдём банши, то вернёмся домой.

Она говорила спокойно. Ворон встрепенулся и кивнул.

– Я только накину плащ и прихвачу кое-что...

Она достала из подставки нож для вскрытия писем.

– Думаю, этого будет достаточно, я вряд ли унесу меч.

Рядом с картинной галереей находилась оружейная комната. Девон рассказывал Энье о том, как раньше воевали его предки, показывал рыцарские доспехи, старинные мечи под защитным стеклом, деревянные и железные щиты. Но когда Энья попыталась поднять такой меч, то даже не смогла закинуть его на плечо, как это спокойно сделал Девон.

Мортимер вылетел из комнаты в окно, поджидая девочку на улице.

Тихонько отворив дверь, Энья выглянула в коридор и бесшумно проскользнула по лестнице вниз.

Создав магический огонёк и подбросив его над собой словно яркую звёздочку, девочка побежала по дорожке. Мортимер летел над ней белым пятном и указывал дорогу. На развилке с деревянным указателем Энья повернула в противоположную от деревни сторону.

Запыхавшись от бега, она перешла на неторопливый шаг. Над головой было чистое звёздное небо, по деревьям прыгали разбуженные светом белки, недовольно ухали филины. Когда дыхание пришло в норму, Энья стала напевать себе весёлую песенку под нос. Мортимер опустился ей на плечо.

* * *

Старая мельница действительно стояла у пустынного поля. В темноте были видны рассохшиеся деревянные стены, из дыр и трещин выбивались сухие травинки и веточки из гнёзд местных птиц. Поблизости журчала вода, пахло сыростью. Вдоль поля стелилась лёгкая дымка тумана, укрывая дорожку, уходящую через поле вдаль.

Крылья мельницы упирались в синее небо. Столько серебряных песчинок-звёзд Энье доводилось видеть только в горах.

«Если на поле окажется спокойно и Девон прав насчёт слухов, то можно приходить сюда в любую тёплую ночь и любоваться звёздами».

– Пойдём внутрь? Может, банши спит там? Если она вообще здесь есть, – скептично пробормотала Энья.

Мортимер качнулся у неё на плече и полетел к крыше.

Тропинка до мельницы оказалась заросшей, и Энье пришлось пробиваться через высокую траву. Иногда девочка шипела, чувствуя, как крапива обжигает ей лодыжки и задевает руки.

– Ну и заросли, – ворчала Энья, пока наконец не взобралась на скрипучую лестницу.

Девочка потянула ручку двери, и та со скрежетом отворилась. Внутри пахло затхлостью и лежалым зерном, а весь пол был усыпан чем-то белым.

– Мука!

Энья приложила ладошку к полу и оставила след. С потолка ей на голову упал пучок соломы, и она услышала стук и карканье Мортимера, зазывающего её наверх по винтовой лестнице.

Почти забравшись под самую крышу, Энья едва не наступила на птичье гнездо и вовремя отскочила, держась за шаткие перила.

– Ну и ну, – она покачала головой и бережно отодвинула гнездо с крохотными голубиными яичками.

Мортимер сидел на подоконнике небольшого окошка и щёлкал клювом. Отсюда вид на небо был ещё лучше. Через несколько минут созерцания Энья поняла, что Девон оказался прав. Никакой банши тут нет.

– Всё это бабушкины сказки, – поделилась с вороном разочарованная Энья.

Ей казалось, что она совершит благородный поступок, как настоящий рыцарь из историй Девона.

Мортимер спорхнул вниз, а Энья осторожно стала спускаться за ним. Ступени нещадно скрипели, словно вот-вот готовы были обрушиться. Огонёк колыхался над ней, окружая тёплым светом, но Энья ещё не умела долго концентрироваться, и он потух.

Из мельницы Энья вышла с головы до ног окутанная мучной пылью, и от громкого чиха от неё отделилось полупрозрачное облачко. Девочка не заметила, как облако раскрыло красные глаза и у него появились длинные руки. Светлый саван растёкся по земле, тёмный дух приготовился наброситься на незваную гостью. Но его отпугнул крик и шелест крыльев белого ворона.

Мортимер громко каркал, его крылья бились о дух, пока банши не закричала, отбрасывая надоедливую птицу порывом ветра.

От неожиданности Энья поскользнулась на влажной траве и скатилась к речушке, ударившись о камни и застонав от боли в разбитых коленках.

– Мортимер! – вскрикнула она, барахтаясь в складках собственной юбки. К счастью, воды было по колено, но ткань платья отяжелела.

С трудом выбравшись на мелководье, Энья вытащила из кармана нож для писем и сжала единственное оружие в дрожащих руках.

Банши пролетела над ней, громко смеясь и задевая скрюченными руками. По спине девочки прокатилась ледяная волна. Вздрогнув, Энья побежала к мельнице. Там банши её догнала и оттолкнула в траву, не позволив войти внутрь. Энья взмахнула ножом и задела саван злобного духа, заставив его оглушающе вскрикнуть.

Энья зажала уши руками, кривясь от громкого голоса и головной боли.

Ветер зашумел, задул со всей силы, словно на поле возник ураган.

Стоило Энье открыть глаза, как она увидела огромного ворона, парящего перед банши. Он бил её крыльями, перекаркивая вой и заставляя нечисть умолкнуть. Банши скукоживалась от его острых когтей, но не отступала, набирая в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать с новой силой.

Стоило ей раскрыть рот, как ворон обернулся человеком и разрубил тёмный дух мечом пополам. Банши издала последний всхлип:

– Скоро ты потеряешь самое дорогое! – И она, превратившись в мучное облачко, растворилась в воздухе.

Поле заполнил густой туман. Пошатываясь, Энья встала с травы и взглянула на Девона с обнажённым мечом и в чёрном плаще. Глаза герцога сверкали золотом. С недобрым прищуром он взглянул на девочку и процедил:

– Энья, ты постоянно попадаешь в неприятности.

От холода в его голосе девочка вздрогнула. Её плечи поникли, а ветер всколыхнул пряди волос. Шмыгнув носом, она стиснула руки в кулаки и с гневом встретила взгляд герцога.

– А что за неприятности? Кто бы это сделал, кроме меня? Да, я маленькая и только учусь, но я не брошу простых людей! У меня есть сила – а что есть у них? Это твоё герцогство, а ты даже не захотел помочь. Сказал, что это всего лишь слухи, вместо того чтобы проверить наверняка!

Мужчина отшатнулся от её сверкающего взгляда.

– Я долго думала, находила тебе оправдания, считала, что ты занят и в чём-то даже прав. Потому и не хотела волновать тебя и отправилась сама.

От гнева её начало трясти, и Девон неторопливо к ней приблизился.

В глазах Эньи стояли слёзы, но она упрямо не моргала, даже когда перестала что-либо различать за влажной пеленой.

– Почему, когда я хочу сделать как лучше, получается наоборот?! – почти выкрикнула она.

Девон прижал её к себе, и девочка громко разрыдалась.

– Я хочу быть как мама – такой же сильной и умелой чародейкой. Хочу стать тебе опорой и помощницей, быть значимой для людей! – тараторила она и даже попыталась вырваться из его рук, но герцог лишь ещё сильнее сжал её дрожащие плечи, укрывая их плащом.

Они стояли вдвоём в поле, окутанные туманом после боя с банши, – давно одинокий чародей с разбитым сердцем и маленькая девочка, несущая сквозь жизнь груз своей ненужности родному отцу и отсутствия материнской любви. Неужели сама судьба вмешалась в жизнь каждого из них и свела вместе? Девона – с Эньей, когда он погряз в унынии и тоске по прошлому, не видя ни единого просвета в своей никчёмной жизни чародея и богатого аристократа. Энью – с Девоном, когда она, кроме няни и слуг, больше никому не была нужна.

– Ты права, – вымолвил он, убрав меч в ножны.

Энья перестала плакать, не веря услышанному, и внимательно посмотрела в его посиневшие глаза.

– Я закрылся от всего мира, позабыл о проблемах других... своих людей. А ты указала мне на это, пристыдив своей смелостью и упорством. Я должен был стать для тебя примером, а вместо этого... – Он утёр влагу с её щёк. – Им стала ты, и я безмерно горд этим.

Энья в последний раз шмыгнула носом и выудила из рукава платок с инициалами «Э. Д.».

– Предлагаю вернуться домой и отметить твою первую битву чашкой какао со взбитыми сливками и кусочком фисташкового торта, – предложил Девон. – Я, конечно, планировал угостить тебя им на завтрак, но раз такое дело...

– А мы... можем полететь? – совсем осмелела Энья.

Губы мужчины расплылись в хитрой улыбке, и он усадил Энью к себе на шею.

– Только держись крепко.

Чародей разбежался и на ходу обернулся большим вороном, неся на себе маленькую чародейку, а Мортимер летел рядом, не отставая от хозяина.

Глава 12

Энья всю неделю до дня рождения Сюзет больше не впутывалась ни в какие приключения. Хотя они не единожды подкарауливали её: за верхушками деревьев, заманивая в звёздную ночь ещё раз станцевать в кругу фей; призывно накатывали на берег волнами, а в их шуме девочка улавливала пение русалок и так хотела спеть с ними, что приходилось закрывать окно плотнее, чтобы не слышать завлекающих голосов морских дев. Энья скучала по Аделе. Девочке хотелось узнать, как там русалка, добралась ли она тогда до дома в сопровождении акулы?

Энья знала, что часто её любопытство не доводило до добра. Будь поблизости нянюшка, та бы отругала малышку как следует, не посмотрев на её аристократическое происхождение. О планах няни после отъезда к Девону девочка не знала. И получила объёмный конверт с длинным письмом как раз за день перед праздником у Сюзет. В письме нянюшка писала о том, что с ней приключилось. Она покинула дом её отца и села на корабль. Добрая женщина уплыла в страну за морем и познакомилась с очень умным и начитанным библиотекарем, и сейчас они живут счастливо. Няня ведёт занятия в деревенской школе и не знает печалей, но сердце её порой не на месте из-за главной подопечной в её жизни. Нянюшка просила Энью быть очень осторожной с её мачехой, поскольку той в голову может взбрести что угодно. В последних строках нянюшка написала: «Слушайся герцога Девона, он могущественный чародей и добрый человек. Не зря твоя покойная матушка так сильно его любила».

Энья призадумалась: «Если они любили друг друга, то почему же не были вместе?»

Но и на этот вопрос нянюшка дала ей ответ в письме: «Ты уже большая девочка и непростое дитя. Чародеи взрослеют всегда быстрее, чем обычные люди. Потому внимательно прочти эти строки. Когда-то твоя матушка, леди Риена, действительно любила герцога, твои бабушка с дедушкой мечтали об этом браке, как и сами молодые. Но ходил у них в соседях твой отец Болтон Раунинг, влюбился он в твою матушку и одолевал её любовными письмами и подарками. Но она не поддавалась, ведь жила в ожидании любимого из путешествия. Поэтому Раунинг подлил твоей матушке любовное зелье, околдовал её и женил на себе...»

Пол ушёл из-под ног Эньи. Что-то знакомое было в этой истории. Продолжив читать, девочка сразу поняла: она знает, что случилось потом. Нечто подобное с другими именами. То, что она зачитала Девону из книги матушки.

Письмо выпало из её пальцев на пол. Энья чувствовала, как задыхается. Распахнув окно, она высунулась из него, жадно вдыхая освежающий ночной воздух.

– Не может этого быть... Неужели отец пошёл на такое тёмное дело? – шептала Энья, глядя в ночь на блестящие в ночи далёкие волны.

Девочка подобрала письмо и дочитала: «Но до сих пор мне неизвестно, кто отравил госпожу после твоего рождения. Она была жива! Клянусь Небесами!»

Энья всхлипнула, прижав послание к груди, и побежала к Девону.

Герцог сидел в своём кабинете, откинувшись на спинку стула, и не сразу обратил внимание на вбежавшую к нему Энью.

– Что-то случилось? – спокойно спросил он, распахнув синие глаза с мелькнувшей в них золотой искоркой, но бледное лицо Эньи и её отчаянный взгляд заставили его напрячься.

В руках она сжимала письмо, которое им доставили с утренней почтой из деревни. Девон знал, что оно от няни, и спокойно вручил его Энье за завтраком.

– В-вы... т-ты всё з-знал, верно? – дрожащим голосом спросила она, подойдя к столу и сунув ему измятый лист.

Герцог забрал послание и быстро пробежал взглядом по строкам.

«Я знал и старался скрыть эту болезненную правду, чтобы не разбить её детское сердце».

– Знал, – вымолвил он.

Энья сжала руки.

– Тогда почему же... ты не забрал меня раньше? Почему позволил жить с человеком, который одурманил маму?! Как ты мог её бросить? – переходя на крик, вопрошала она. – Я верю словам нянюшки, но как же тогда на самом деле мамы не стало? Как?!

Энья приблизилась к нему, протянула дрожащие руки к вороту его пиджака и стиснула ткань.

– Неужели ты, могущественный чародей, оставил всё как есть? Сдался! Решил, что тебя разлюбили? Ведь если бы не это, вы с мамой были бы счастливы и я не провела бы всё детство без неё! Без моей мамочки!

Девочка склонила голову, её спина задрожала, а на руку герцога упала горячая слеза.

– М-моя м-мамочка, за ч-что? П-почему т-так произошло?! Мама-а-а...

Она упала на пол и уткнулась в мужские колени.

Сердце Девона болезненно кольнуло.

«Мать для ребёнка – это солнце, небеса, воздух, которым они дышат. Она словно божество и целая вселенная, заключённая в одном человеке. Никто и никогда не заменит материнское тепло, ласку и заботу».

Он погладил девочку по голове и прошептал:

– Я виноват перед ней, что не настоял на своём. Быть может, даже не забрал силой...

Герцог поднял Энью за подбородок.

– Но она была влюблена, и любая мысль о расставании с твоим отцом причиняла ей боль. Я смутно догадывался о любовном зелье, пытался её вразумить, но всё оказалось бесполезным. Мне оставалось лишь уйти, оставить её с ним, что я и сделал. Но ни на миг я не забывал о Риене. Затем, когда появилась ты, я получил первое письмо от няни, где она просила забрать тебя. Но ведь у тебя остался отец, и взять тебя к себе было бы эгоистично и несправедливо.

Энья внимательно слушала каждое его слово.

– Лишь благодаря книге Риены, которую ты прочитала мне недавно, я убедился, что зелье действительно было. Я, как и ты, думал, что она умерла во время родов, а не потом...

– Здесь... – Энья ткнула пальцем в письмо в руке Девона, – ...написано, что после моего рождения она была жива, но нянюшка не знает, кто её убил. Скажи, ты ведь должен знать, кто это был? Не утаивай от меня правду, какой бы она ни была...

Её глаза вновь наполнились слезами.

– Ведь если это сделал мой отец, то я...

Она прижала ладонь ко рту и зажмурилась, чтобы не закричать.

– Нет, это не он, – ответил Девон.

Энья вздрогнула.

– Кто это мог это сделать? Ты знаешь? – сдавленно спросила девочка.

– Когда ты рассказала мне историю о зелье, я ещё раз перечитал книгу твоей матери и стал по крупицам собирать свои воспоминания, каждую деталь. То, чему раньше не придавал значения и что мог не заметить. После смерти Риены твой отец часто бывал в поездках...

– Д-да, нянюшка и слуги говорили, что он очень любил матушку и поэтому ему тяжело быть в стенах дома, где они были так счастливы и где её не стало.

Ей вспомнился взгляд, которым отец всегда на неё смотрел. Тогда Энья думала, что он расстроен и страдает, грустит. В его глазах даже были слёзы, и он не мог долго смотреть на Энью – отворачивался от неё, уходил, покидал.

Девон вытер её слёзы платком и взял за руки.

– Не так давно я узнал, что до брака с Риеной твой отец был тесно знаком с некоей дамой, имя которой тебе хорошо известно. Леди Колет.

От удивления Энья раскрыла рот и захлопала ресницами.

– Но... я думала, что они познакомились лишь год назад... Он привёз её вместе с Сюзет в наш дом, представив как свою супругу и мою мачеху.

– Полагаю, что всё было иначе и именно леди Колет решила освободить твоего отца от уз брака.

– Но ведь... они могли просто развестись, нянюшка говорила мне, что если люди не любят друг друга, то могут разойтись и всем от этого будет лучше. Разве нет? Это же так... тяжело быть с тем, кто тебе не нравится. Так было у двух наших служанок. Ох и невзлюбили они друг дружку, постоянно всякие пакости делали. Одна протрёт пыль чистой тряпкой, а другая пройдётся грязной...

Энья нахмурилась, осознав, что это не самый подходящий пример.

«Дети гораздо умнее, чем мы, взрослые, думаем. Их взгляд не зашорен условностями, они видят мир с той стороны, которая нам давно закрыта. У них свои понятия о добре и зле, о том, что хорошо и плохо. Часто они сами принимают решение, возможно неосознанно, учатся на собственных ошибках. Действуют вопреки запретам и словам, из упрямства. Особенно... когда перед глазами нет живого примера. Кто был у Эньи? Добрая, но строгая нянюшка, привившая ей трудолюбие; слуги – деревенские жители, открывшие простые вещи, такие как готовка и уборка; садовник, научивший любить всё живое, от травинки до птицы. Она ощутила и прочувствовала тяжесть работы по дому, увидела, что не всегда приходит заслуженная похвала, и продолжала учиться. Ей недоставало материнского тепла, и она всегда нуждалась в добром слове, поддержке», – думал Девон, глядя в её хмурое лицо.

– Твоя нянюшка – очень мудрая женщина, и она права. Но в случае с Риеной... боюсь, всё было не так просто. Ведь под действием зелья она думала, что любила твоего отца, а когда забеременела и он перестал её им поить, боясь за жизнь внутри неё, Риена очнулась от любовного дурмана и поняла, что к чему.

– Но при чём здесь леди Колет?

Мысли спутались в голове девочки.

– Всё дело в ревности, – коротко ответил Девон.

– Я... не понимаю...

– Помнишь историю с русалкой, которая унесла тебя на остров, потому что считала помехой на пути к моему сердцу?

Энья кивнула, и вдруг её осенило:

– Так вот, значит, что это такое! Но ведь матушка не забирала ни у кого отца, он любил её, а она – его... хоть и из-за зелья.

– В мире взрослых всё... немного иначе и сложнее. Мы не можем говорить правду такой, какая она есть, поэтому нам приходится изощряться в словесных хитростях, делая вид, что что-то нам нравится, или, наоборот, стараться уйти от того, что неприятно для нас. Поэтому я и живу вдали от столицы и людей. Я не люблю фальшь, неискренние улыбки и внимание. Мне нравится простота и честность, жизнь... такая, какая она есть.

Почему-то Энья увидела Девона совершенно другим. Не взрослым сильным мужчиной или чародеем, а её ровесником. Мальчишкой, который сбежал из мира взрослых сюда, поближе к морю, горам и лесам, где дует свободный ветер, где он может летать, не боясь ничего. Не переживая, что о нём подумают или скажут что-то дурное окружающие, что его осудят, если он вздумает пройтись босиком по пляжу. Энья увидела этого черноволосого мальчика: он был худощав и высок, но его глаза остались такими же ярко-синими. Он держал её за руку и открывал мир с другой стороны: «Я счастлив, что у меня есть ты».

Но грёза растворилась, стоило за окном прогреметь грому. Они вновь сидели в кабинете. Взрослый чародей и маленькая девочка.

– Значит... мачеха отравила мою матушку? – она задала самый важный вопрос.

– Я не берусь утверждать, но всё может быть. Суди сама, ведь они с твоим отцом уже были знакомы, но женой она так и не стала, а когда Риена родила тебя, у леди Колет появился повод избавиться от соперницы. На беременную она бы и не покусилась: всё же... это слишком кровожадно даже для неё... Скорее всего, она подговорила какую-нибудь служанку подливать яд, которым пыталась отравить и тебя.

– Да-а-а! – осенило Энью. – Перед отъездом нянюшка запретила мне пить всё, что приносили слуги. А ещё она пудрила меня, и я потом ходила словно привидение... – Она усмехнулась. – Однажды я даже испугала Сюзет, вот смеху-то было! Правда, пришлось испортить простыню, но швея меня не ругала. Тогда все глядели на меня с такой жалостью, потому что я подурнела и заболела.

– Думаю, что твоё похищение в городе было неслучайным. Если бы не твоя храбрость и зоркий взгляд Мортимера, то я не знаю, чем бы всё закончилось.

Девон покачал головой. Он был задумчив и хмур.

Энья провела пальчиком по его лбу:

– У тебя будут морщины...

– Не в этой жизни. Когда я заключал сделку с демоном, то получил не только дар перевоплощения, но и способность не стареть.

– Ух ты! А мне бы, наоборот, поскорее вырасти... – Она стала накручивать прядь волос на палец. – Девон, что же нам делать с мачехой? Вдруг она вздумает и тебя отравить или снова добраться до меня?

– Боюсь, она добралась только до твоего платья.

Он взял со стола другой конверт и вытащил из него лоскуток знакомой Энье ткани.

«Из такой же мне должны были сшить наряд ко дню рождения Сюзет», – поняла она.

– Как же это?..

Она взяла несчастный лоскуток и погладила его.

– Мадам Помпиду сообщила, что видела леди Колет и Сюзет, когда они забирали наряды из её бутика, поэтому я не удивлён, что твоё платье пострадало. Увы, но заказать новое мы не успеем.

Энья не сильно расстроилась. Общение с сестрой приучило её к частым разочарованиям и испорченным вещам. Но, в отличие от жизни дома, здесь она освоила магию. И выход был один: ей придётся задействовать колдовство и нелюбимое рукоделие.

– Я что-нибудь придумаю, – спокойно сказала она. Сейчас ей хотелось побыть одной и всё как следует обдумать. Она сжала руку Девона и ушла в свою спальню.

Герцог же остался на месте, раздумывая над поимкой настоящей преступницы. Той, которая лишила его Риены.

* * *

– Всюду они пролезут! – негодовала Энья, пересматривая все платья в шкафу. Ни одно из них, по её мнению, не могло произвести на Сюзет впечатление.

Утереть нос сестре-задаваке – вот что входило в план Эньи. Раз с её платьем так бесчестно разделались, то ей необходимо другое. Но дело было не только в этом. Маленькая чародейка думала о более важной идее, чем девичий гардероб. Она жаждала услышать признание от мачехи в её дурных поступках и ужасных деяниях.

– Она расскажет всю правду, чего бы мне это ни стоило, – шипела девочка.

Ни одно платье ей не нравилось. Все были надеты не один раз и совершенно не подходили для дня празднества. Она уже было хотела захлопнуть дверцы, но взгляд зацепился за три матушкиных платья: бордовое, изумрудное и жемчужное. Последнее было больше похоже на подвенечное.

Энья бросилась к книге по колдовству и зашелестела страницами. Мортимер внимательно следил за её движениями и удивлённо кивал.

– Здесь должно быть что-то, я же видела... Ох, ну где же, где? – бормотала себе под нос девочка, пока не наткнулась на нужную страницу с бытовой магией по рукоделию.

Пробежав взглядом по заклинанию, она закатала рукава и приступила к волшебству.

Изумрудное платье было вытащено на свет и повешено на подставке, из игольницы Энья вытащила сверкающие иглы, а из деревянной шкатулки – катушки нитей.

– Немного подправлю, и всё.

Она посмотрела на часы. Времени ей должно было хватить. Праздник начинался через несколько часов. Под мановением рук и шёпотом читаемого заклинания платье закружилось. Рукава и подол укоротились, в талии и груди всё втянулось, став подходящим Энье по размеру...

* * *

Мачеха устроила празднование дня рождения Сюзет в дорогой гостинице пригорода у водопада. Это место было между поместьем отца Эньи и замком Девона.

Выходя из кареты, Энья оперлась на руку герцога. Девочка старалась держаться спокойно, но одним Небесам известно, чего ей это стоило. За сегодняшний день она значительно повзрослела. Детская наивность ушла из зелени её глаз, забрав с собой нечто бесценное, о чём Энья ещё не скоро вспомнит.

Отдав плащ прислуге, девочка встала перед огромным зеркалом в позолоченной оправе, но стоило ей обернуться к Девону, как она поймала его полный восхищения взгляд.

Волосы бронзовым водопадом рассыпались по её плечам, доходя до поясницы. Она была облачена в изумрудное платье, идеально скроенное магией и нитями по её фигуре. Оно не было таким помпезным, как наряды других гостей. Скорее утончённым и даже немного строгим. Длинные рукава облегали руки, а лиф украшал корсет из атласа.

– Кажется, здесь не хватает одной детали, – сказал герцог и вытащил из кармана розовато-красный, почти малинового цвета, ромбовидный драгоценный камень на тонкой цепочке. – Когда-то я подарил его твоей матери, но перед своей свадьбой она вернула подарок и сказала, что в будущем я смогу снова отдать его ей.

Девон застегнул украшение на тонкой шее. Кулон выглядел изящно, и Энья накрыла его ладонью.

– Теперь я понял её слова...

«Даже тогда, под действием зелья, её душа металась, разрываясь между воспоминаниями и истинными чувствами ко мне и навеянными зельем к Болтону».

– Что это за камень?

Энья взглянула на своё отражение:

«Он не такой громоздкий, как в украшениях мачехи, он словно создан для меня».

– Это паинит, очень редкий камень. Такого нет даже у королевской семьи.

Девон задумчиво оглядел её от макушки вьющихся волос до кончиков атласных туфелек:

– Ты так похожа на Риену.

На миг Энье показалось, что в глазах Девона появились слёзы. Перед ними открылись двери в бальную залу, где виновница торжества уже во всю отмечала свой день рождения.

Широкий круглый стол был завален горой подарков в ярких обёртках с пышными бантами, вокруг танцевали пары молодых леди и джентльменов: кто-то был постарше Эньи, а кто-то и ровесник. Только сейчас она вспомнила, что совсем ничего не приготовила в качестве подарка.

Однако Девон об этом позаботился, когда они предстали перед мачехой, отцом и Сюзет.

Энья присела в реверансе и попыталась поймать взгляд отца, но он лишь криво улыбнулся и поспешил отвести глаза. На его лице прибавилось морщин, словно он съел кислый лимон. Энья осознала, что отец не расскажет ей правду и до конца дней будет испытывать муки совести и вины перед дочерью, чью мать он одурманил и не сберёг.

«Что ж, отец. Это твой выбор...»

Её глаза были красноречивее слов. Сухо поприветствовав герцога, барон ретировался, оставив жену в недоумении, ведь это было неслыханной дерзостью. Но Девон словно этого и не заметил. Он улыбался, глядя на маленькую Сюзет и леди Колет.

– Приветствую вас, баронесса Раунинг, – он склонил голову. – Леди Сюзет, поздравляю вас с днём рождения и вручаю то, без чего не сможет обойтись ни одна юная леди.

Он протянул ей бархатную коробку в виде сердца. Сюзет с жадностью вцепилась в неё пальчиками, но герцог не торопился отпустить подарок.

– Его лично выбирала ваша сестра.

Энья поймала взгляд Девона и, улыбнувшись, кивнула, хотя палец о палец не ударила бы ради Сюзет.

Мать и дочь раскрыли коробочку и одновременно издали восторженный стон. На атласной подушечке лежало дивное колье из розовых драгоценных камней. К нему прилагались серьги, браслет и кольцо.

– О Небеса! – едва не запищала Сюзет, попытавшись отцепить колье от подушечки, но леди Колет шлёпнула её по ладони.

– Осторожно, дорогая, на тебе уже есть украшения. Это мы оставим на потом. Благодарю вас, герцог, у вас превосходный вкус. Повезёт же той, которая станет вашей женой, – заворковала Колет, взяв его за руку и придвинувшись, дабы герцогу было удобнее разглядеть вырез её лифа.

– Так оно и будет. А теперь позвольте пригласить вас на танец.

– Почту за честь. Сюзет, дорогая, введи свою сестру в круг достойнейших из твоих друзей. Нашей дикарке стоит обзавестись полезными знакомствами. Не правда ли, герцог?

Девону с трудом удалось сдержать насмешливую улыбку. Он бросил взгляд на Энью, но та была само спокойствие. Странное поведение подопечной тревожило герцога, но Энья так и не вернулась к теме их разговора.

Танцуя с леди Колет и слушая её болтовню вполуха, он внимательно следил за Эньей.

Вот её пригласил на танец высокий десятилетний мальчик со светлыми кудрями. Затем Сюзет предложила ей сока, даже не разбрызгав на платье, – видимо, посчитав его не таким красивым, как своё, чтобы портить. Энья вежливо всем улыбалась, делала реверансы, молча слушала или старалась поддержать беседу. Но всё чаще Девон замечал её вымученную улыбку и тоску в потухших глазах. Этот бал был ей совершенно неинтересен. Она бросала взгляды на стоящего у фонтана отца, но он ни разу к ней не подошёл.

«Мерзавец, у тебя нет сердца... Как ты можешь так поступать с собственной дочерью?» – негодовал Девон, пока не прекратил танец и не увёл леди Колет к группе взрослых, чьи отпрыски упражнялись в подражании им же. Маленькие жеманницы и франты, распушившие свои пёрышки. Чему могла научиться Энья, общаясь с такими детьми? Явно не скромности.

Но долго это не продолжалось. Энья подошла к отцу, что-то ему сказала, отчего барон посинел. Его лицо стало маской умирающего, и этого не могла не заметить леди Колет. Недобро сузив глаза, она улыбнулась гостям и, извинившись, отошла к супругу.

«Что задумала моя маленькая искательница приключений?» – недоумевал герцог.

Леди Колет протянула мужу бокал с холодной водой и удалилась вслед за Эньей.

– Герцог Девон, расскажите, пожалуйста, моим подругам о том, где вы купили парюру из розовых камней, – попросила Сюзет, когда герцога оккупировала стайка девиц с веерами и в пышных платьицах.

Леди Колет и Эньи уже не было в зале, а разметать барышень, словно осеннюю листву, герцог не мог: к их разговору прислушивались почтенные матроны.

Леди Колет прикрыла двери в зал, чтобы ей не помешали, и подошла к стоящей у перил девочке. За спиной, среди складок юбки, леди держала то, что должно было покончить с её проблемой раз и навсегда.

Энья не удивилась появлению мачехи. В глазах девочки было спокойствие и... смирение, словно она ждала этой минуты. Точно с таким же лицом когда-то давно Колет встретила и Риена. Наглая чародейка, вздумавшая встать между Колет и Болтоном. Тогда будущая баронесса и не задумывалась о том, что у барона к той бронзововолосой девушке может быть что-то, кроме страсти, но нет... Он женился на ней, увеличил своё состояние и даже не думал разводиться. А всё из-за беременности Риены. Тогда-то Колет и поняла, каким малодушным оказался Болтон, не сумевший избавиться от двойной обузы. Но Колет умела ждать – и дождалась. В поместье Болтона она отправила свою служанку, и та день за днём подливала в питьё Риены яд. Он действовал медленно, но верно. Постепенно жизнь угасла в чародейке буквально за несколько дней. Колет убрала соперницу и расчистила путь к браку, но к тому времени, как она получила то, что хотела, – стала баронессой, сам барон превратился в трусливого мужчину, съедаемого муками совести. Он и на дочь-то не мог смотреть без горечи и чувства вины. Болтон надоел своей молодой жене. Но Колет мечтала о богатстве, а потому не задумывалась о разводе.

Колет надеялась увидеться с новым опекуном Эньи в столице, но многие отзывались о нём как о человеке, предпочитающем тишину и покой вдали от шума и столичных увеселений.

С первого взгляда Колет влюбилась в этого неприступного и властного мужчину. От него так и веяло силой, а роскошь, в какой он жил, будоражила её воображение. И всё это достанется Энье, а не ей и Сюзет!

Колет долго думала, как избавиться от падчерицы. Если это не удалось дома, то уж сейчас должно получиться, и – о счастье! – они прибыли в столицу! Тогда-то Колет и послала за девчонкой наёмника, но он умудрился её упустить. Неизвестно каким чудом Энья улизнула у них из-под носа! Удивительно, как она не разбилась, гуляя по крышам. И вот сейчас она стоит перед ней. Наконец-то Колет завершит начатое.

– Скажите, это вы погубили мою матушку? – ровно спросила Энья.

Колет удивлённо вскинула брови, а затем усмехнулась, решив не отпираться. Да и почему бы не удовлетворить последнее желание той, что скоро умрёт?

– Да.

И она поведала ей о яде, но ни одна чёрточка на лице девочки так и не дрогнула.

На этом Колет не остановилась, желая добить её:

– Сегодня я подолью герцогу Девону любовное зелье, и история повторится, так же как с твоей матерью и отцом. А моя дочь будет обеспечена на всю жизнь.

Из-за спины мачеха вытянула руку с зажатым в ней кинжалом. На её лице застыла гримаса безумия. Оно было куда страшнее гнева феи или внешности гоблина, даже клыкастая улыбка русалки была привлекательнее, чем безумный оскал Колет.

– Я сообщу всем и в первую очередь моему дорогому герцогу о твоей смерти: несчастный случай, падение в водопад... – приговаривала женщина, надвигаясь на Энью.

Девочка прижалась спиной к перилам, чувствуя за собой пустоту. Ещё немного – и она упадёт. Сжав руки, Энья прошептала:

– Я... понимаю, почему вы так сделали. Пусть Небеса простят вас, а я... не могу.

От её спокойного голоса и гордой осанки мачеха взбесилась ещё сильнее и бросилась на девочку. Сталь лезвия блеснула, отразив звёзды, но так и не достигла своей цели. В последний момент Энья отскочила в нишу, до сих пор скрытую за её плечами. А мачеха вместе со всей своей злобой, хранящейся в чёрном мстительном сердце, рухнула в водопад через перила, не удержав равновесия и навсегда сгинув в его пучине.

Энья всё рассчитала, заранее осмотрев место, куда можно было увести мачеху. Прижимаясь горячим лбом к колонне, она прошептала:

– Вот я и отомстила за тебя, матушка...

Часы в зале оповестили о полуночи, эхо разнеслось по бальному залу и достигло балкона. Двери с грохотом распахнулись, и к Энье подбежал Девон. За руку его цеплялась маленькая Сюзет, пытаясь задержать, но они замерли, увидев Энью одну. Девочка поддерживала на груди ставшее прежнего размера матушкино платье. Бронзовые волосы посеребрил свет луны, отразившись в больших, без единой слезинки, зелёных глазах. Энья тяжело вздохнула и прошептала голосом, не присущим ребёнку:

– Девон, я очень устала и хочу домой. Довольно с меня этого кошмара.

Она бросила взгляд на водопад и прошла мимо герцога и сестры к выходу.

Вслед за Сюзет на балкон вышел её отец.

– Что случилось? Я видел, как Колет сюда вошла... – промямлил он.

– А вот я – нет, и надеюсь, больше никогда ни вас, ни вашу падчерицу не увижу, – строго сказал Девон, отцепив пальцы Сюзет от своего рукава и последовав за Эньей.

Он подхватил девочку на руки, когда она почти достигла кареты, и прижал её к своей груди, не промолвив ни единого слова.

* * *

Через некоторое время в столичном обществе пошли разные слухи о леди Колет. Одним из них был тот, что она влюбилась в неизвестного путешественника и уплыла с ним за океан. Девон не стал подпитывать слухи правдивой историей о кровожадной мачехе. Спокойствие Эньи было важнее. После случая на балконе, когда мачеха едва не лишила её жизни, девочка надолго погрузилась в себя. Она молча встречала каждый день, глядя на мир опустевшим взглядом. Девон не на шутку испугался за её здоровье. Энья больше не походила на ту весёлую девчонку, глядящую на мир широко раскрытыми и любопытными глазами. Она подолгу гуляла вдоль моря, изредка разговаривая с дочерью морского владыки Аделой, а с Девоном – ещё реже. Герцог не понимал, почему она закрылась от него, но дал ей время прийти в себя.

Осень вступила в свои права, а с ней Девону пришлось отправить Энью в школу чародейства, куда она безропотно уехала. В тот день в её глазах Девон увидел облегчение.

Он надеялся, что учёба и новые знакомства помогут девочке, но постарался держаться вдали и не давить на неё, часто переписываясь со знакомыми чародейками-преподавательницами и иногда с Эньей.

Прошло одиннадцать лет...

Из школы Энья вышла повзрослевшей, умудрённой опытом и знаниями чародейкой. Такой же, как и её покойная матушка.

Смогла ли Энья забыть свою душевную боль и правду о гибели леди Колет? Нет, она всё помнила. Но время лечит, и девочке было необходимо побыть одной вдали от знакомых мест и людей. За учёбой, общением с новыми друзьями и мудрыми чародейками время шло незаметно. Но сквозь года она несла в своём сердце то самое чувство, которое и привело её не в деревню на практику, а домой. В настоящий дом с чёрным пляжем и русалками, с выращенными ею когда-то лимонно-жёлтыми розами и, самое главное, с герцогом.

Дверь в дом отозвалась теплом, пропуская хозяйку сквозь магическую защиту. Энья ступила внутрь. Её шаги эхом отразились от мраморного пола. Прислушавшись, она уловила мелодию и подалась на её звук, приближаясь к оранжерее с клавесином.

За инструментом, с гордой осанкой и гладко причёсанными чёрными волосами без единого намёка на седину, сидел Девон. Его пальцы ловко пробегали по клавишам, наигрывая одну из тех мелодий, которые Энья играла в детстве. На цыпочках она бесшумно подошла к нему и коснулась его плеча.

Он даже не вздрогнул.

– Я ждал тебя в конце месяца.

Девон неторопливо обернулся к ней. Его глаза были цвета жидкого золота, не хватало лишь широкополой шляпы с алым пером.

Девушка присела рядом на скамеечку.

– Я решила ненадолго отложить практику. В конце концов, я могу отработать её в герцогстве.

Он усмехнулся:

– Давно не виделись, Энья.

– Время проходит незаметно, когда ты занят колдовством. Кому, как не моему крёстному отцу, об этом знать.

Герцог тяжело вздохнул:

– О да, кажется, скоро у меня появится ещё один ученик. Повстречал в деревне мальчугана-сироту, и у него сильный волшебный дар.

Девушка радостно захлопала в ладоши:

– Это ведь замечательно! Давай поскорее его заберём к себе. Уверена, он нуждается в заботе и тепле, как я когда-то.

Девон вытащил из кармана кольцо и надел его Энье на указательный палец.

– Когда-то я сделал его для твоей матери, чтобы оно защищало её, а теперь отдаю тебе. Надеюсь, этот маленький артефакт поможет тебе в практике. Знал бы я, кого судьба подарила мне вместе с посланием от твоей нянюшки...

– Оно прекрасно, спасибо!

Девушка обняла его, чувствуя себя маленькой девочкой.

– А могла ли я подумать, что чёрный котёнок и ворон, играющий в шахматы, – это был ты, тот, кто всегда оберегал меня. Был рядом тогда, потом и сейчас. Мне всё равно, что ты заключил сделку с демоном и не стареешь. Ведь и я, благодаря магии, останусь такой, как сейчас. И мы всегда будем вместе.

Герцог поцеловал её в лоб и крепко обнял, чувствуя, как их сердца бьются в унисон – мирно и спокойно. Как и должно было быть. Страхи и потери, вся боль остались позади. Маленькая и всё же семья.

* * *

– Вот и конец... А теперь немедленно спать, молодой человек.

Энья закрыла старинный фолиант и погладила шестилетнего Реяра по голове.

Девон забрал его из деревни и стал обучать колдовским премудростям. Энья тоже была рядом, став для Реяра старшей сестрой.

Мальчик свернулся калачиком под одеялом. Его чёрные локоны разметались по подушке, а зелёные глаза сонно закрылись.

– Энья, мы завтра пойдём на море? – пробормотал он, почти засыпая. – Я хотел поиграть с детьми Аделы, пока учитель Девон не задал мне уроки.

У дочери морского владыки тоже появились свои малыши, и они очень сдружились с подопечным герцога.

– Конечно! Сладких снов.

Она поцеловала Реяра в лоб и, расправив складки бордового платья, бросила взгляд на белого ворона:

– А ты охраняй его сон. И чтобы никаких ночных вылазок.

Энья погрозила птице пальцем, на что Мортимер обиженно взъерошил перья, нахохлившись на жёрдочке.

Потушив свечу, девушка покинула комнату. Девон ждал её в библиотеке у камина, где они любили коротать вечера. На столике уже поджидала шахматная доска с расставленными фигурками. Герцог пил чай и ждал Энью к новой партии.

– Какими предпочитаешь играть сегодня?

Его глаза хитро блеснули.

Энья устроилась в кресле напротив.

– Пожалуй, чёрными, как твои вороньи крылья.

– Что-то давно мы не летали с тобой в горы... – заговорщически прошептал чародей.

– Ты так думаешь? Тогда я не против отложить партию.

Она взмахнула рукой, и окно распахнулось, обдав их тёплым порывом ветра.

– Но ненадолго, иначе Реяр снова вздумает отправиться на поиски приключений.

Они засмеялись, отправляясь на встречу звёздному небу. В лунном свете воспарил огромный ворон, неся на себе бронзововолосую чародейку.

Дорогой читатель!

Мне было приятно написать для тебя эту сказку о маленькой Энье! Надеюсь, что ты, как и я, получил от произведения «Дитя ворона» удовольствие и провёл немало приятных вечеров, перелистывая очередную страницу с приключениями непоседы.

Лука КаримоваДитя ворона

Глава 1

* * *

Глава 2

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 3

* * *

* * *

* * *

Глава 4

* * *

* * *

Глава 5

* * *

Глава 6

* * *

Глава 7

* * *

* * *

* * *

Глава 8

* * *

* * *

Глава 9

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 10

* * *

* * *

Глава 11

* * *

* * *

Глава 12

* * *

* * *

* * *

* * *

Лука Каримова
Дитя ворона