Юдзи Юдзи
Я выживу на сотый раз
Книга 1
Герцогскую дочь Альфину несправедливо обвиняют в заговоре против любимицы империи, Святой Дэбонэи, и приговаривают к казни. Каждый раз после ее смерти время обращается вспять, но исход остается неизменным: девушку ведут на гильотину. Девяносто девять раз подряд Альфина переживает одно и то же наказание за преступление, которого не совершала.
В сотый раз все меняется. Ожидая очередного приговора, Альфина обнаруживает в себе способность слышать истинные чувства окружающих и с удивлением узнает, что те, кого она считала врагами, на самом деле ее просто обожают. Даже красавец-принц, всегда смотревший на Альфину свысока, втайне от нее без ума. Сумеет ли она воспользоваться этим даром и наконец вырваться из замкнутого круга?
The 100th Time’s the Charm: She Was Executed 99 Times, So How Did She Unlock «Super Love» Mode?!
© 2022 Yuji Yuji
© 2022 Drecom Co.,LtdIllustration by Nami Hidaka
© А. О. Бакина, перевод на русский язык, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Глава 1
– Герцогская дочь, госпожа Альфина! Вы приговариваетесь к казни через обезглавливание!
– Хэй! Пум-приветик![1]
– ...Что?
До боли знакомая сцена суда.
Альфина произнесла это на глазах у блистательных аристократов, собравшихся посмотреть на казнь. Первый принц империи – Лайонэтто Лайон – бросил на нее холодный взгляд. Когда-то этот мужчина был ее женихом. Его голубые глаза, пленяющие сердца юных дам по всей стране, теперь устремились на Альфину в кандалах.
– Ты стоишь на пороге смерти. Осознаешь ли ты, в каком положении находишься?
– О, еще как осознаю. Лучше любого из присутствующих.
«Это ведь девяносто девятый раз, когда меня приговаривают. Тут уж волей-неволей привыкнешь, не правда ли?» – усмехнулась про себя Альфина.
Арест по ложному обвинению, выдвинутому Святой, разорванная помолвка... и вот уже в девяносто девятый раз она приговорена к смертной казни. Жизнь снова и снова отматывалась назад, вынуждая ее переживать одну и ту же сцену.
«Первые тридцать раз или около того я еще надеялась выжить и испробовала все возможное. Пыталась сбежать и, расправив шторы, словно белка-летяга, прыгнула с вершины башни, где меня держали взаперти. Упала с криком „А-а-а!“ и разбилась. Или, например, выкрала боевого коня из конюшни и всю ночь мчалась к границе, однако меня сбросило с седла, и с воплем „Хья-я-я!“ я погибла. Но было весело.
На двадцать седьмой раз устроила настоящий переполох на месте казни. Тогда замок на кандалах оказался сломан, и я с легкостью сняла их и попыталась сбежать буквально за миг до того, как меня должны были уложить на гильотину. Отобрала серебряный посох у лысого министра, который упал в обморок с пеной у рта, и учинила драку, как какая-нибудь разбойница. Да что там! Пнула гроб, приготовленный для меня, со словами: „Прочь с дороги!“ Но это было уже слишком. Позже я подумала: „Может, моя помолвка была бы расторгнута даже без появления Святой?“
Что бы я ни делала, сколько бы ни билась, меня все равно ждало одно: смерть. До пятидесятого раза я еще плакала и убивалась, и теперь все это кажется таким далеким. Пришлось смириться. Наверное, такова моя судьба.
После семидесятого раза я увлеклась игрой: как сделать эту, казалось бы, трагическую сцену казни забавной? Было бы здорово хоть раз заставить этих знатных зрителей покатиться со смеху. Если не вытворить что-то подобное, можно помереть от скуки!
Кстати, в прошлый раз я выдала: „Прыг-скок, привет!“ – и подмигнула для пущего эффекта. В результате моя и без того больная матушка рухнула в обморок. Так что на этот раз я решила слегка умерить пыл. Задумка была такова: обыграть этот „пум“ с тем звуком, с которым у меня полетит голова. Однако его высочество, кажется, юмора не оценил. Не скажу, что он плохой человек, но я совсем не понимаю, что у него на уме».
Альфина смотрела на мужчину, который когда-то был ее однокурсником в академии и по совместительству женихом. Золотистые волосы сияли на фоне фарфорово-белой кожи. Холодные, словно лед, голубые глаза таили в себе какую-то опасность. Стройное, изящное тело напоминало церемониальную рапиру[2] – не зря его прозвали Золотым Драгоценным Клинком. Если бы он улыбнулся, пусть и едва заметно, сама богиня красоты Дитэ[3] залилась бы румянцем.
Лайонэтто ни на мгновение не смягчил выражения своего белоснежного лица. Даже Альфина, знавшая его еще со времен учебы в академии, могла вспомнить лишь один случай, когда он ей улыбнулся. Люди за спиной называли его Хладнокровным Принцем, но казалось, что по отношению к ней он был особенно холоден.
Может, бремя будущего правителя великой империи Лайон вынуждает его быть таким отстраненным? Или он просто так сильно ее недолюбливает?
– Несмотря на то что ты находилась в статусе моей невесты,– сказал он,– движимая ревностью, ты вступила в сговор с принцем соседнего государства и попыталась навредить Святой, ниспосланной великим богом Дзэносом[4]. Искупи свои грехи смертью.
Она могла бы сказать: «Я ни в чем не виновата!» – но это бесполезно, она уже не раз в этом убеждалась. Ровно год назад в стране появилась Святая – Дэбонэя Луа Лайтмист, посланница великого бога. Хрупкая красавица с волосами, будто сотканными из золотого тумана. Стройность сочеталась с пышными формами, магия света – с редким красноречием. Она покоряла сердца мужчин по всей стране. Ее удочерил граф Лайтмист, один из самых влиятельных аристократов, и на балах она сияла так, что даже сердце принца Лайонэтто оказалось у ее ног.
Чем больше люди обожали Святую, тем сильнее ненавидели Альфину. Имперские подданные наперебой твердили:
– С одной стороны – скромная и прелестная Святая, с другой – грубая и лишенная обаяния дочь герцога.
– Эта белокурая Святая рядом с очаровательным золотоволосым принцем – самая подходящая кандидатура на роль императрицы.
– А той дерзкой и язвительной особе не место рядом с будущим императором!
«Да-да, знаю, я грубая и ужасная. Простите великодушно! Ну конечно, обаяния мне не занимать, правда? Я сама лучше всех понимаю: во мне нет ни капли женственности. Хотела бы я быть другой, но у меня не выходит».
Два года назад, когда принц отправился на север усмирять варваров, все было так же. Тогда девушки преподносили изысканные дары:
– Я дарю его высочеству букет гладиумов, выращенных нашим садовником. Это цветок победы!
– Это деликатес, приготовленный по моему приказу нашим шеф-поваром. Умоляю, примите!
После всех этих милых и заботливых жестов Альфина вручила ему... деревянный кулон с медвежонком, который вырезала сама.
– Говорят, северные варвары почитают медведя как божество гор, так что, может, они будут к вам снисходительны! – громко сказала она, вызвав смешки юных леди и неодобрительные взгляды знатных господ.
«Хороший ведь был медвежонок, такой милый...»
Лайонэтто лишь сухо бросил: «Принимаю». Она так ни разу и не увидела, чтобы он носил этот кулон. Наверняка выбросил его куда-нибудь. Для него Альфина была не более чем формальностью – партией для политического брака. И даже от этой формальности он в итоге отказался.
«Трудно говорить наверняка, что будет после моей смерти, но, вероятно, титул невесты Лайонэтто перейдет к Святой».
Сама же Дэбонэя, та самая Святая, сейчас стоит позади под бдительным присмотром стражи. Она крепко сжимает белоснежный платок, глядя на Альфину с жалостью. Ее лицо искажено скорбью, будто она едва сдерживает слезы. А благородные господа, глядя на это, шепчутся:
– Подумать только, она жалеет женщину, что пыталась погубить ее!
– Истинная святая!
– О прекрасная Дэбонэя!
– Хотел бы я вытереть ваши слезы...
«Ага, вот только погубила меня! С тех пор как появилась Святая, меня окончательно записали в злодейки. Пошли нелепые слухи, будто я завидую отношениям принца и Святой и потому извожу ту всяческими кознями. Серьезно, почему это я стала ее заклятым врагом? Неужто ей так хотелось занять место невесты принца? Так сказала бы прямо! Я бы с радостью уступила.
На семьдесят седьмой жизни я даже попыталась поговорить с Дэбонэей напрямую: „Не желаете ли, я уступлю вам место невесты?“
Хрупкая Святая на миг замолчала, затем, натянув смущенную улыбку, ответила: „Ох, Альфина, что за шутки! Что вы, что вы, у меня и в мыслях такого не было. Супругой принца Лайонэтто достойны стать только вы. Никто другой и рядом не стоит“.
Ну конечно, скажешь тоже! Теперь я чувствовала не злость, а растерянность. Что бы она ни замышляла сделать, после того как заполучит титул принцессы, все это будет уже после моей смерти. Пусть делает что хочет».
Лайонэтто равнодушно обратился к Альфине:
– Хочешь ли ты что-нибудь сказать, перед тем как отправиться в загробный мир?
– Ничего. Давайте уже пумкните поскорее.
– Беззаботна до последнего.
– В этом вся я. Вы, ваше высочество, и сами прекрасно это знаете, не так ли?
– ...Хм.
Толпа знатных господ, собравшаяся в надежде увидеть, как герцогская дочь будет молить о пощаде, была возмущена:
– Как она смеет так разговаривать с его высочеством?!
– Поглядите на эту наглость! Вот ее истинное лицо!
– Подумать страшно. Не появись Святая, эта женщина стала бы нашей императрицей!
Клевета и злословие вонзаются в спину, точно стрелы, но теперь они не больнее комариного укуса. Плевать на чужие оценки и сплетни: в могилу их не унесешь. Только одно еще имело значение. Только он.
– Карл... – тихо позвала Альфина младшего брата, рыжеволосого, как и она сама.
Он стоял в первом ряду вместе с родителями и молча наблюдал за происходящим. В этом году ему исполнится десять. Его прозрачные, будто стеклянные бусины, глаза смотрели прямо на сестру, ожидающую казни.
– Прости. Я обещала смеяться, гневаться и плакать за тебя, но не смогла сдержать слово.
На его юном лице не отразилось ни тени эмоций. Оставив чувства в утробе матери, он родился с могущественным магическим даром. Так говорили дворяне о Карле Мане Сильване – гениальном хладнокровном маге. Радость, гнев, печаль, удовольствие – этих эмоций у ее брата нет. Иногда он и вовсе почти не говорил. Альфина присматривала за ним по-своему, как умела. Ей так хотелось окружить его заботой, баловать без конца, но, боясь стать навязчивой, она держалась на расстоянии: обращалась с ним осторожно, но с любовью. Что думал об этом сам Карл, ей было неведомо.
«Может, я и правда казалась ему навязчивой? Или он все-таки считал меня сестрой? Я так и не узнала».
Когда завершилось прощание с братом, вперед шагнул красивый юноша с синими волосами и в очках – Ашли Кислинг, выпускник той же академии, что и Альфина с Лайонэтто. Говорят, теперь он доверенное лицо принца. Сегодня Ашли исполнял роль секретаря, записывающего ход казни.
– Леди Альфина, все вышло как я предвидел. Еще в академии я был убежден, что ваше легкомыслие однажды погубит вас.
Он говорит одно и то же во всех девяноста девяти жизнях. Принц мог хоть иногда удивить, сказать что-то новое, но Кислинг всегда произносит одни и те же слова в точности до последней буквы. Никаких отклонений. Абсолютная неизменность. Иначе говоря, до тошноты серьезен. Образцовый ученик, который встает ни свет ни заря, составляет распорядок дня и радуется, если сумел его соблюсти. Альфина же, вечно опаздывавшая и нередко влезавшая в класс через окно, то и дело с ним ссорилась.
– В академии вы как-то сказали мне: «Не попробовать ли жить посвободнее?» – и вот к чему это привело! Ну и потеха! – язвит он.
В академии Альфина всегда находила что ответить, но теперь сил не было.
– Вот так вот, Кислинг. Это и есть результат того, что я жила по-своему: пум, и голова долой.
– Без сожалений, значит?
– Ни капли. Уж лучше так, чем умереть не собой.
– ...Что ж, до последнего вздоха верна себе.
Увидев, что Кислинг удалился, принц отдал холодный приказ:
– На гильотину ее.
Крепкие стражи схватили ее и грубо повели вверх по ступеням. Она хотела было подмигнуть злобно глазеющей толпе, но представила, как выглядит отрубленная голова с подмигивающим глазом, и передумала. Привязав девушку к гильотине, стражи отошли.
«Вот и все. Интересно, с какого момента начнется сотая жизнь?.. В тот самый миг, когда я закрыла глаза, передо мной возникло омерзительное лицо Святой: маска наконец-то сброшена, алые губы искривлены в гнусной ухмылке».
– ...Нет, ну серьезно!
Альфина испустила девяносто девятый вздох. Сколько бы раз это ни повторялось, как бы она ни готовилась, вот эта финальная ухмылка Святой все равно бесила невероятно!
* * *
Очнулась девушка на диване в гостиной.
– ...Мм...
С чувством, будто пробудилась от долгого сна, она приподняла голову и огляделась. В комнате была ее мать Мари и трое пожилых слуг. Знакомая мебель, алый ковер. На стене висел портрет Юринар – ее бабушки и великой волшебницы. Это была гостиная в доме герцога, где Альфина родилась и выросла.
«Сотый раз начинается дома, значит? Что ж, неплохо, неплохо. Прошлый раз начался сразу с домашнего ареста. Это было ужасно: голодала как собака. А ведь последние несколько жизней я пыталась побить рекорд: сколько сырных пирогов из уличных ларьков в Нижнем городе смогу съесть перед смертью? Как оказалось, нисколько».
В этот раз она надеялась осилить хотя бы пять пирогов. Повернувшись к матери, сидевшей на соседнем диване, она спросила:
– Матушка, какой сегодня день? Год, месяц, число?
Мать (такая же рыжеволосая) недоуменно заморгала.
– О, Альфина, что с тобой? Понимаю, ты расстроена, но неужели у тебя и память отшибло?
– Я совершенно спокойна. Мысли ясные.
– Сегодня 5 июля 845 года по Великому божественному календарю, десять часов вечера. Соберись. Если ты честно, без утайки, расскажешь его высочеству все, что у тебя на душе, он непременно тебя поймет.
– Пятое... июля?
Если память ей не изменяет, именно в этот день поступило распоряжение от Информационного бюро имперской армии: Альфине приказали оставаться дома. А затем...
Тук-тук! Грубый стук в дверь разнесся по комнате. В приемную торопливо вошла главная служанка средних лет.
– Г-госпожа! Его высочество... принц Лайонэтто!..
Вслед за ней в комнату шагнул сам принц, сопровождаемый солдатами с мечами на поясах. Он пронзил Альфину ледяным, словно мороз, взглядом голубых глаз.
– Ваше высочество, рада вас видеть. Чем обязана визиту? Желаете отужинать? Ларьки с сырными пирогами еще открыты.
Сказав это, она про себя добавила: «Ага... Значит, в этот раз все начинается отсюда».
Пятого июля 845 года, глубокой ночью, принц собственной персоной прибыл в особняк и арестовал Альфину. После этого ее заключили под стражу в одной из комнат дворца, где впоследствии без права на защиту приговорили к казни. Такой ход событий с незначительными вариациями повторялся все девяносто девять раз без исключения. Как ни бейся, в конце всегда ждет лишь «пум».
– Альфина Син Сильвана, ты арестована. Причину, думаю, называть излишне?
Голос его был холоден – словно покрыт инеем.
Поручив главной служанке заботу о матери, рухнувшей в обморок, Альфина кивнула.
– Как прикажете. Готова следовать за вами.
«Судя по всему, сотая жизнь тоже будет недолгой... Похоже, о сырных пирогах опять придется забыть. Однако в тот самый момент голос принца внезапно зазвучал прямо в моем сознании: „Моя Альфина, моя возлюбленная, не могла замыслить убийство Святой. Это ошибка! Это должно быть ошибкой! Ах, Аль! Моя Альфина!“
Что?.. Что это было?!»
* * *
От страстного голоса, звучавшего в голове, мои колени подкосились.
«Похоже, ты растеряна, Альфина. Уж не скрываешь ли что-то от меня? Нет, это не так. Она боится. Бедняжка... О, почему я должен так поступать с моей любимой Альфиной?! Аль!»
Холодные слова, сказанные принцем вслух, полностью противоречили отчаянным крикам его сердца. Даже привычное официальное «я» внутри сменилось на простое, доверительное.
Мать, бледная как полотно, шагнула вперед:
– Лайонэтто, что это за безумие? Почему вы арестовали мою дочь? О чем вы вообще говорите?!
Вместо принца ответил Кислинг, синеволосый, в очках и с вечной надменностью:
– Герцогиня Сильвана, вашу дочь подозревают в сговоре с принцем соседнего королевства и покушении на Святую. Из ревности и страха потерять место невесты она задумала устранить соперницу. Право же, такой варварский замысел вполне в духе вашей дочери.
Мать вытаращила глаза от изумления. Разумеется, это была клевета. С тем принцем Альфина не встречалась с самого выпуска из академии – и уж тем более не замышляла убийства Святой. Девяносто девять жизней она твердила о своей невиновности, но никто не слушал. Без суда ее приговаривал к казни отец Лайонэтто, император Тайга IV. И даже Кислинг, который когда-то был ее однокурсником, не верил девушке.
Однако сейчас до нее доносились совсем другие слова: «Леди Альфина никогда бы не замыслила столь подлое убийство!» – «Она всегда действует открыто и честно, что бы ни случилось!» – «Подлость – это скорее в духе самой Святой...» – «Почему же его величество и его высочество решились на столь опрометчивый шаг?!».
Альфина была в полном замешательстве. И принц, и Кислинг вслух говорили одно, а думали прямо противоположное. Почему они вели себя так противоречиво?
«Нет-нет. Соберись, Альфина. Неважно, что в предыдущие разы такого не происходило – кончится-то все равно тем же самым».
Как бы ее ни обвиняли, она поклялась себе никогда не поступаться своей гордостью, стоять прямо, без вины и без страха. Девяносто девять жизней научили ее этому.
«Что ж, будь по-вашему!»
С дерзкой улыбкой она выпрямилась и, с вызовом глядя на принца, ударила себя в грудь.
– Я, Альфина Син Сильвана, не побегу и не спрячусь! Хотите суда? Прошу, судите хоть перед его величеством, хоть перед самим Дзэносом! Я готова!
«Давайте, посмотрите на меня своим холодным взглядом, ваше высочество. Не сдерживай свою обычную злобу, Кислинг! Назови меня наглой, осыпай проклятиями!»
Но вместо этого в ее сознании раздались «голоса» их сердец: «Прекрасна...» – «Благородна...».
«Что?!»
«Пылающие рыжие волосы, страстная душа! Только Альфина достойна быть моей невестой, и никто иной! О Альфина!»
«Какая величественная осанка! То же благородство и чистота души, что и в студенческие годы! Ни капли не изменилась! Ох, я не могу!..»
«Э-э-э... Это что, серьезно? Что происходит? Я схожу с ума?»
* * *
Альфину доставили во дворец и заключили на вершине ветхой башни, затерянной в уголке большого сада. Комната была убогой, с единственным маленьким окном. Не подземелье – и на том спасибо, уступка ее положению. Все происходило так же, как и девяносто девять жизней подряд – за исключением того, что теперь в ее голове звучали мысли следивших за ней стражников. «Что? Чтобы госпожа Альфина – и убила Святую? Да это же нелепость!» – «Она единственная, кто по-доброму говорит даже с нами, простыми солдатами!» – «Совсем спятили? Если кого и надо хватать, так это заносчивую Святую!».
И этими мыслями, подумать только, были заняты те же люди, которые потом силой потащат ее к палачу. Она всегда считала, что их жестокость – признак ненависти, однако, похоже, истина была совершенно иной.
«Что же это творится?»
Умерев девяносто девять раз, Альфина была уверена, что ее уже ничем не удивить. Ей и правда было не привыкать к внезапным поворотам судьбы: например, однажды на пути к эшафоту у кареты отвалилось колесо – и, рухнув в реку, она утонула. Но это...
«Так, успокойся. Дыши, Альфина. Глубокий вдох... Вот так, хорошо...»
Она опустилась на грубый деревянный стул и перевела дух.
«Нужно все обдумать. Похоже, в сотой жизни у меня появилась особая способность – слышать „голоса чужих сердец“. Когда я не хочу их слышать, достаточно пожелать – и голоса смолкают. Значит, этой силой можно управлять».
А еще этот дар раскрыл для Альфины важную истину. Раньше она думала, что ее слова остаются без внимания потому, что ей никто не верит – но в глубине души, как казалось, все считали ее невиновной. Этому бы порадоваться, однако растерянность перевешивала: если окружающие знали правду, почему же Альфину казнили?
Помимо этого, было здесь и кое-что еще:
«Я прямо-таки полна сил!»
Проснувшись, девушка обнаружила, что чувствует себя на редкость бодро. За девяносто девять жизней она ни разу не болела, но в этой жизни ее переполняла небывалая энергия. И не только энергия – магическая сила струилась внутри с непривычной мощью. Магия всегда давалась Альфине хуже, чем физические упражнения, но теперь казалось, что она способна с легкостью справляться даже со сложными заклинаниями.
«Можно ли как-то это проверить?.. Вряд ли стоит в тесной комнатушке швыряться огненными шарами или вызывать ураганы».
Опасные мысли мелькали в голове, когда краем глаза она заметила маленькую тень. Это был белый кот, обитатель башни. Несмотря на бродячую жизнь, шерсть у него лоснилась, тело было гибким, а глаза – алыми, словно рубины. Возможно, когда-то он принадлежал какому-нибудь вельможе. Кот неизменно появлялся, стоило Альфине оказаться в заточении, и она успела к нему привыкнуть. Однако вдруг...
«Похоже, вы пробудили свою силу, госпожа Альфина», – прозвучал голос, хотя кот лишь мяукнул:
– Ня.
Девушка не поверила своим ушам. Она оглядела комнату, но, кроме нее и кота, здесь никого не было. Стражники дежурили этажом ниже и не поднимались без надобности.
«Не стоит так удивляться. Разве вы не слышали множества людских голосов по пути сюда?»
Белый кот подошел ближе, и Альфина внимательно посмотрела на него.
«Зови меня Хииро», – продолжил он спокойным голосом, который звучал прямо в сознании.
Сверкнув алыми глазами, словно рубинами, Хииро начал свой рассказ.
* * *
– Я фамильяр, созданный вашей бабушкой, госпожой Юринар.
– Моей бабушкой?! Теперь понятно... Юринар Фин Сильвана.
Ее бабушка, ушедшая из жизни, когда Альфине было десять, служила придворным магом империи. Она славилась мастерством в наложении чар и подчиняла себе множество животных и растений в качестве фамильяров. Ее считали величайшим магом империи. Даже теперь, закрывая глаза, Альфина видела добрую улыбку бабушки, жившей в скромном домике в лесу и окруженной цветами и зверями. Несмотря на высокий пост, она никогда не кичилась этим и была бесконечно ласкова к озорной Альфине. Для девочки, вечно получавшей нагоняи от матери, эта доброта была бесценна.
– Если ты фамильяр моей бабушки, это объясняет твою необычную силу. Может, ты знаешь и о том, что я прожила сто жизней?
– Сто жизней? – переспросил Хииро, и его лоснящийся хвост резко встал торчком. – На вас наложена магия цикла, госпожа Альфина. Она срабатывает при несправедливой смерти, возвращая время к определенному моменту. Но... сто раз – это поразительно.
– Так уж поразительно?
– Да. Даже Юринар, наложившая эту магию, вряд ли предполагала сто повторений. Пережить сто насильственных смертей... Обычному человеку это давно бы сломило дух. Вам, верно, было тяжело.
«Так вот оно что... Но, если подумать, возвращаться снова и снова к самым ярким годам юности не так уж плохо».
– Юринар наложила магию цикла ради вас, своей любимой внучки. Это не просто повторение. С каждым новым циклом ваша сила растет. После ста циклов в вас, госпожа Альфина, должно быть, пробудилась невероятная мощь. Я ждал, когда это случится, – пояснил Хииро.
– Похоже на то...
«Магия чтения сердец позволяет слышать сокровенные мысли других. Кажется, в старом бабушкином гримуаре я читала об этом. Но кто бы мог подумать, что я сама обрету этот дар?»
– Бабушка предвидела это?
– Смутно, – признался Хииро. – Юринар часто говорила мне, что, сколько бы она ни гадала, путь госпожи Альфины скрыт за ослепительным светом.
– Этот свет – Святая Дэбонэя, верно?
Хвост Хииро качнулся, словно в знак согласия.
– Эта Святая злоупотребляет магией света, – продолжил он. – Она использует ее, чтобы контролировать действия других людей.
– То есть она может заставлять их действовать против воли?
– Именно так, – подтвердил Хииро. – Когда Святая Дэбонэя явилась к императору, она наложила древнюю магию принуждения на всех присутствующих: от принцев и вельмож до стражников. Это запретное заклинание, подчиняющее чужую волю. Император и его двор превратились в ее марионеток.
Если верить словам Хииро, все сходится. С тех пор как Святая появилась в стране, император словно стал другим человеком. Он начал во всем – от государственных дел до военных решений – полагаться на ее советы, слепо следуя им. Ослепительная красота Святой заморочила голову всей империи. Да, даже непреклонный принц Лайонэтто не устоял...
– Но моя матушка, кажется, не была под ее чарами?
– Магия Святой особенно сильно действует на мужчин. Женщин она почти не трогает.
– Вот как...
– Да, просто возмутительно! Это не святая, а какая-то похотливая ведьма!
Хоть Дэбонэя и была врагом, подставившим ее, Альфина признавала способности Святой. Та мастерски владела множеством заклинаний света, была красноречива и обладала всеми качествами, что так нравятся мужчинам: утонченностью, хрупкостью, изяществом. Альфина же, напротив, была грубоватой и необузданной. Хрупкость? В ней бы не нашлось и намека на это. Герцогская дочь предпочитала скакать на коне по диким пустошам, а не любоваться цветами в садах дворца, поэтому ей казалось естественным, что принц Лайонэтто выбрал Святую, а не ее.
– Я в бешенстве! – заявил Хииро, и его глаза сверкнули. – Подставить госпожу Альфину, обвинив в ложном преступлении, чтобы занять место невесты принца – это возмутительный поступок! Служить великому богу Дзэносу и при этом быть столь нечистой – верх бесчестия. Она должна ответить за все!
– Это верно... – согласилась Альфина.
Внезапно ее взгляд устремился к маленькому окну. На красной крыше дворца сидела пара птичек. Заметив девушку, они мило чирикнули: «Чик-чирик» – и улетели. Под ласковым ветром они свободно расправили крылья в бескрайнем небе.
«Свобода».
– Я намерена проучить Святую, – заявила Альфина со всей уверенностью. – Но после этого я хочу жить свободно.
– Свободно? Что вы имеете в виду?
– Не как герцогская дочь Альфина, а как кто-то другой. Хочу поселиться где-нибудь в глуши. Я ведь прожила здесь уже девяносто девять жизней! Этот дворец мне надоел, драгоценности и платья мне не нужны. Хватит с меня и светских интриг. Я хочу, как бабушка, жить среди деревьев и животных.
Хииро моргнул алыми глазами.
– Если таково ваше желание, госпожа Альфина, я повинуюсь. Но как это осуществить?
– Бабушка ведь давным-давно использовала заклинание подмены, верно? Не получится ли у меня сейчас применить его?
– Да, это вполне возможно, – ответил Хииро.
– Тогда создадим с его помощью мою копию. Пусть она вместо меня отправится на казнь, а я настоящая буду жить вольной жизнью в бабушкином лесу. Как тебе такой план?
Хииро радостно мяукнул:
– Ня! Вы хотите пойти тем же путем, что и госпожа Юринар. Я последую за вами куда угодно! Но... вы уверены?
– В чем?
– Если изгнать Святую, вы сможете вернуть себе место невесты принца Лайонэтто. Со временем вы стали бы императрицей!
– Ох, нет-нет, это мне не нужно. С меня хватит.
Хииро, казалось, знает все, но он не прожил девяносто девять жизней, как она. Он неспособен понять, насколько опротивели ей и власть, и титулы.
– Я принесу гримуар из домика госпожи Юринар. В нем должны быть описаны материалы и способ создания подмены.
– Спасибо, я на тебя рассчитываю, но... ты сможешь сделать это в кошачьем теле?
– Не беспокойтесь, – заверил кот.
Его гибкое тело окутало слабое сияние. Свет становился все ярче и постепенно принял человеческие очертания.
– Вот это да... – выдохнула девушка, широко раскрыв глаза.
Перед ней стоял изящный мальчик в костюме дворецкого, на вид лет десяти, примерно одного возраста с ее братом Карлом. Белоснежные волосы придавали его облику чистоту и холодную отстраненность, но во взгляде мальчика, обращенном к Альфине, было и что-то нежное. Красивый юный дворянин. И все же алые глаза, словно рубины, безошибочно выдавали в нем того самого белого кота.
Хииро, принявший человеческий облик, почтительно опустился на одно колено:
– Позволите ли вы мне присягнуть вам на верность, госпожа Альфина?
– Конечно.
Ей было немного неловко, но она понимала, что ей не обойтись без его помощи. Легкое прикосновение губ к ее руке было знаком верности.
– Кстати, я больше не слышу твоих мыслей.
– Я создан с помощью магии, поэтому не так сложен, как люди. Мои слова и сердце всегда едины. Я не ношу масок – внутри меня лишь безграничная преданность и уважение к вам, госпожа Альфина!
Юноша гордо выпятил грудь, будто собирался воскликнуть: «Эхем!»
Девушка невольно улыбнулась. В кошачьем облике он был таким величавым, а в человеческом совсем ребенок. По возрасту как Карл... и, кажется, довольно милый.
– Что-то не так, госпожа Альфина?
– Нет, ничего, – ответила она, качая головой.
Тут до ее ушей донесся звук шагов, поднимающихся по лестнице. Она сразу узнала их. В это время только один человек мог прийти сюда. За девяносто девять жизней Альфина успела это усвоить. Он явился. Тот самый.
– Кажется, незваный гость снова здесь.
– Гость? Неужели...
– Хииро, вернись в кошачью форму и спрячься за тем шкафом.
Как только кот укрылся в тени шкафа, дверь распахнулась. В проеме появилась...
– Ох, госпожа Альфина! Какое несчастье! – воскликнула она.
Перед ней стояла Святая – Дэбонэя Луа Лайтмист, облаченная в ослепительно-белую ризу. Ее кожа была белоснежной, словно растворенные в молоке сливки. Глаза напоминали чистое озеро, а волосы – легкий туман золотистого оттенка. Ее красоту можно было описать одним словом: хрупкость. При виде ее любой мужчина не устоял бы перед рыцарским порывом защитить эту нежную, слабую девушку.
Дэбонэя бросилась к Альфине и с притворной лаской взяла ее за руки.
– Я уверена, что это какая-то ошибка, – продолжала она. – Чтобы вы, госпожа, замышляли мое убийство? Это просто невозможно! Его величество и его высочество, должно быть, что-то неправильно поняли. Клянусь именем великого бога Дзэноса, я, Дэбонэя, сделаю все, чтобы защитить вас!
Как и в предыдущие девяносто девять раз, ее речи были полны лицемерия и фальшивой святости.
– Спасибо, Дэбонэя. Твоя забота меня очень трогает, – ответила Альфина, следуя привычному сценарию.
Произнося заученные слова, она одновременно прислушалась к внутреннему голосу Святой и услышала...
«Так тебе и надо-о-о, мерзкая герцогская выскочка Альфина! Хья-хя-хя!»
«...Погоди-ка, что? „Хья-хя-хя“? Это что за смех такой? Где найти птицу, которая так визжит? Хотелось бы на нее взглянуть!»
«Ох, я просто в восторге! Не могу сдержаться! Как тебе, а? Торчишь в этой грязной дыре, вся такая подавленная! Ну, каково это, когда твой красавчик принц достался мне? А? Какие чувства ты испытываешь? Какие чувства, а-а-а? Ха-ха!»
Не подозревая, что ее сокровенные мысли были услышаны, Святая даже выдавила слезы из своих огромных глаз.
– Не падайте духом, держитесь до конца и не теряйте надежды! Я не допущу несправедливости! – продолжала она. – Ох, как же это печально... Я не могу перестать плакать...
«Нет-нет, Дэбонэя, держись... Нельзя смеяться, еще рано... Смейся, когда ее голова – пум! – и отлетит... Но... боже... пх-х... хрю-хрю... Не могу сдержаться!»
«...Кажется, я даже услышала хрюканье свиньи...»
Альфина всегда чувствовала, что за внешностью Дэбонэи скрывается нечто противоположное, но чтобы настолько? Она всегда была уверена, что слезы – это игра, однако кто бы мог подумать, что Святая сдерживает смех?
«Сказка – ложь, да в правду хуже верится», – любила говорить бабушка Юринар, и как же она была права! Непорочный внешний вид – и такая грязная душа! Хрупкая Святая оказалась настоящей свиньей.
* * *
После того как Святая, рыдая напоказ, удалилась, из укрытия появился Хииро.
– Как вам, госпожа Альфина? Что вы думаете об истинной натуре этой Святой?
– Это превзошло все мои ожидания!..
Даже самая несравненная девушка, стоит снять с нее маску, оказывается такой. Похоже, быть чистой сердцем не под силу даже тем, кого благословила богиня красоты Дитэ. Какой бы мощной ни была магия света, мужчины этой страны оказываются обмануты такой коварной особой...
– Страна, которой вертит эта свинья, долго не протянет. Пора с ней распрощаться, и поскорее!
– Как прикажете, – кивнул Хииро.
Связываться с империей, что попала в лапы такой святой, совершенно не хотелось. Альфина мечтала как можно скорее порвать все связи с ней и обрести свободу. Но для этого нужно за день до казни найти подмену – того, кто займет ее место на эшафоте...
* * *
Спустя три дня после визита свин... Святой Альфину привели в зал для аудиенций, где сам император лично ее допросил. Принц Лайонэтто, Святая Дэбонэя, Кислинг и даже семья Альфины были обязаны присутствовать. Суд императора проходил на глазах у всех.
– Вот все обвинения, предъявленные тебе, Альфина. Если есть что сказать в свое оправдание, говори, – сурово произнес император.
– Сказать нечего.
Из толпы родовитых аристократов, наблюдавших за происходящим, послышались вздохи облегчения.
«Перед его величеством не отвертеться, да?» – так они, верно, думают. Увы, Альфина не из тех, кто сдается.
– Оправданий у меня нет, – продолжила она, – но замечаний хоть отбавляй.
Девушка подняла голову и вперила в императора острый взгляд.
– Все твердят, будто я замышляла убийство Святой, но где доказательства? Пустые сплетни, не более! С каких пор в империи дозволено казнить неугодных без единого доказательства?
Дворяне зашумели. Наверняка они думали, что Альфина чистосердечно признает вину. Так рассуждают те, кто мыслит категориями статуса и титулов, считая, что женщина, да еще и герцогская дочь, не осмелится перечить его величеству.
«Кстати, я попробовала рискнуть и „чистосердечно признаться“ со словами:
„Меня обуяла ревность, и я попыталась ее убить! Простите!“. Но результат был: „Хм. Так и знал. Смертная казнь!“
С тех пор я считаю, что вряд ли стоит признаваться в подобном».
Лысый министр юстиции взял слово:
– Разве показания Святой не самое убедительное доказательство? Она неоднократно заявляла, что чувствовала угрозу для своей жизни. Кроме того, она свидетель вашей тайной встречи с принцем соседнего королевства.
– Я говорю, что нет никаких доказательств, подтверждающих эти обвинения. Вы говорите: «Святая так подумала» или «Святая это видела». И что, мне нести наказание за подобные домыслы?
– Прекратите софистику, госпожа Альфина. Сомневаться в Святой, посланнице великого бога Дзэноса, непростительно.
Девушка демонстративно вздохнула и покачала головой.
– Господин министр, если Святая прикажет вам умереть, вы послушаетесь?
Лицо министра юстиции покраснело, словно вареный осьминог. Дворяне тут же разразились гневными криками.
– Какое бесстыдство – так говорить перед его величеством!
– Критиковать Святую, забыв о собственных грехах? Какая наглая девица!
– Неблагоразумная, не боится даже великого Дзэноса!
«Хе-хе-хе. Вот я и злодейка! Стоило смириться с этой ролью, и даже такая адская ситуация вдруг стала на удивление забавной. А теперь заглянем в мысли этого министра...»
«Ох, Альфина, вы совершенно правы! Абсолютно правы! Я сам считаю, что это нелепо: никаких доказательств, ни единого! Что за чушь несет эта Святая? Но... я не могу контролировать свою речь! Почему-то из моего рта льются только слова в защиту Святой и против вас. Простите меня! Простите, простите, простите, простите!»
...Вот так, скороговоркой, он и продолжил извиняться.
В прошлых жизнях Альфина злилась: «Ну и упрямый вареный осьминог! И это юрист?!» – а оказалось, в глубине души он робок и даже по-своему мил. Поболтай они как-нибудь за чашкой чая, могли бы и подружиться. Но увы, ни в прошлых жизнях, ни сейчас у нее нет на это времени. Готовясь к сотой казни и к новой жизни после нее, Альфина дала себе клятву: «Я сделаю так, чтобы эти люди меня возненавидели! Целиком и полностью!»
Прошлой ночью, когда Альфина поделилась своим замыслом с Хииро, белый кот удивленно наклонил голову и опустил хвост.
– Зачем вам это, госпожа? Хотите, чтобы вас ненавидели? Мне это совсем не нравится.
– Послушай, Хииро...
– ...Хм?
– Если я умру и все поймут, что я на самом деле была хорошей, как думаешь, что будет?
Хииро задумался, а затем ответил:
– Все в глубине души считают вас невиновной, госпожа. Наверняка их будет мучить совесть. Никто не знает, когда развеются чары Святой, но до тех пор – постоянно.
– Вот-вот, это и плохо!
Она сложила руки на груди, изображая крест. Такие театральные жесты всегда вызывали у матери возмущение: «Аль, это неприлично!» – но теперь ей не до того.
– Это мне и мешает! После моей казни я хочу, чтобы все поскорее меня забыли. Новая жизнь ждет, и мне не нужны никакие при-вя-за-нно-сти!
– Я так не считаю, – возразил Хииро. – Люди должны всю жизнь сожалеть, что казнили вас по ложному обвинению! День вашей смерти должен стать особым. Каждый год император и знать обязаны приходить к вашей могиле и просить прощения!
– Что за чушь? Это жутко! – скривилась Альфина.
Толпы дворян, угрюмо бредущих к ее могиле каждый год? От одной мысли тошно. Она собирается начать новую жизнь в бабушкином лесу, и потому лучше, чтобы все – все до единого! – поскорее забыли о взбалмошной герцогской дочери. А для этого проще всего стать ненавистной.
«Ну и мерзкая была девица, правда?» – «Забудем о ней! Давай наслаждаться жизнью!» – «Согласен!»
Йей! Вот такой настрой ей подходит. В ее воображении главные роли исполняли Кислинг и Лайонэтто, хотя Хладнокровный Принц вряд ли скажет «йей».
Итак, нужно добиться этого во что бы то ни стало. Решительно настроившись играть злодейку, Альфина обратила пронзительный взгляд на императора Тайгу IV, гордо восседавшего на троне.
– И вы, ваше величество, тоже хороши!
– Что ты сказала?
– С тех пор как появилась Святая, вас словно подменили! Распустились, носитесь с ней – позор! Покойная императрица Надя, верно, оплакивает ваши деяния с небес!
Император даже не нашелся с ответом.
«Ох, какая же я грубиянка!»
За все девяносто девять жизней Альфина ни разу так дерзко не бросала вызов императору. В отличие от Хладнокровного Принца, император Тайга слывет вспыльчивым. Не один и не два приближенных поплатились жизнью, вызвав его гнев.
Девушка ждала яростного окрика, но вместо этого...
«Альфина! Воистину, во-ис-ти-ну! Какое достойное поведение! Браво! Ни тени страха перед казнью. Эта смелость, этот дух, с которым она бросает мне вызов, – истинная внучка Юринар! Какой исключительный талант для девушки, выбранной для политического брака! Она была бы достойной невестой Лайонэтто, и все же приходится ее казнить... Какая невосполнимая потеря для империи!»
«Ну и ну... Ваше величество, вы серьезно так думаете?» – едва не спросила Альфина. Она думала, что император, одурманенный Святой, давно потерял к ней интерес, но слова его сердца оказались столь лестны, что она едва не потупилась от неловкости.
Вместо императора заговорил пожилой маршал в монокле:
– Это все, что вы хотели сказать, госпожа Альфина?
– ...Д-да.
Ответ прозвучал совсем удручающе.
А ведь в душе маршал думал: «Как могут его величество и его высочество верить пустой болтовне Святой без единого доказательства?! Казнить госпожу Альфину – это безумие! Неужели здесь замешано колдовство?.. О нет, я не властен ни над своим ртом, ни над телом!»
Они оказались в тупике. Следуя своему плану, Альфина собиралась еще убедительнее играть злодейку, но теперь неожиданно получила похвалу, совсем сбившую ее с толку. Когда она замолчала, министр юстиции шепнул что-то на ухо императору.
Сурово кивнув и тряхнув белой бородой, правитель громогласно возвестил:
– Альфина Син Сильвана! Именем моим приговариваю тебя к смерти!
Как и ожидалось, все шло по привычному сценарию. Этот спектакль ей давно приелся, и в сотый раз ничего нового не происходило. Принц Лайонэтто бросил на Альфину холодный взгляд, Кислинг саркастически усмехнулся, Святая Дэбонэя залилась слезами, отец упал на колени, предлагая императору половину своих земель в знак извинений, в то время как мать потеряла сознание, и ее унесли стражники. Младший брат Карл стоял неподвижно с пустым взглядом, а собравшиеся аристократы с любопытством наблюдали за этой трагикомедией – вот такой фарс.
Все как прежде. Единственное отличие – она слышит их мысли. Например, вот что думает Кислинг, стоя подле принца: «Он что, идиот? Ваше величество, вы совсем глупы? Неужели и правда собираетесь казнить госпожу Альфину? Не знаю, какая магия нас всех опутала, но для правителя великой империи Лайон разве это допустимо? Да, конечно, я сам не без греха, я знаю, знаю! Прекрасно понимаю, какой я никчемный. Каждую ночь я себя наказываю: встаю перед зеркалом и бью себя по лицу! Больно, больно, больно, больно! Видите, щеки покраснели? Это из любви к госпоже Альфине! И как же мучительно, что я не могу ее выразить! Вы ведь понимаете, да? В общем... его величество – идиот».
«...Да уж. Прости, Кислинг. Спасибо, что заступился, но ты меня пугаешь».
Заметив красный след пощечины на лице однокурсника, девушка отвела взгляд. Но еще отчаяннее звучал внутренний голос принца Лайонэтто.
«Альфину – на казнь? Она... умрет? Не могу представить мир без нее. Каким холодным он станет?.. Для меня она была единственной настоящей девушкой. Если она умрет, я предпочту одиночество навек. Уступлю престол, чтобы не продолжать династию. Мир без Альфины... он мне больше не нужен...» – таковы были его трагические, полные решимости мысли.
«Что вы так переживаете, ваше высочество?!»
Кто бы мог подумать, что Золотой Драгоценный Клинок, известный своим упрямством и замкнутостью, скрывает в сердце такую уязвимость? И виной тому она сама, потому что решила все усложнить.
Альфина невольно уставилась на Лайонэтто и подумала: «Неужели он сказал, что мир без меня потеряет ценность?»
Принц с угрюмым видом произнес:
– Альфина, напрасно ты пытаешься выпросить у меня пощаду. Ты больше не моя невеста, теперь ты для меня никто.
«Ох, она смотрит на меня... Должно быть, вот-вот взмолится о спасении. Почему я не могу пошевелиться? Я не могу помочь девушке, которую люблю, которую хочу уберечь, которая была рядом с детства. Какой же я никчемный, Лайонэтто Лайон!»
«Да ладно, не вините себя так».
Она едва удержалась, чтобы не произнести это вслух.
Ну а что чувствует Карл Ман Сильвана, младший брат с такими же рыжими волосами, как у сестры? Какие эмоции скрывает его бесстрастное белоснежное лицо?..
«Сестру... на казнь? Она умрет? Мы больше... не увидимся? Это неправда! Я... не верю...» – В глубине души он тихо плакал.
Кто бы мог подумать, что Карл, все девяносто девять жизней хранивший равнодушное молчание и не дрогнувший, когда сестру казнили, скрывает такие чувства? Поговаривали, что взамен на мощный магический талант он оставил их в материнской утробе, и даже сестра слышала его голос лишь пару раз. Десятилетний мальчик казался бессердечным, но в душе неведомо для всех так горевал.
«У-у... Если бы я только... если бы я уделяла ему больше внимания! С одной стороны, радостно, что вся забота, которую я дарила, оказалась взаимной, но, с другой – не могу прогнать сожаление, что не сблизилась с ним».
Альфине хотелось броситься к нему и обнять его, но она сдержалась и взяла себя в руки. Карлу предстоит нести бремя за будущее дома Сильвана. Он должен пережить смерть сестры и вырасти достойным человеком. И как старшая она могла сделать для него лишь одно.
– Ваше величество, осмелюсь попросить об одной милости.
– Говори.
– Пусть наказание коснется только меня, а семья герцога Сильвана не пострадает.
– Хм. Не о снисхождении молишь, а о безопасности семьи?
Альфина почтительно кивнула.
– Я сама отвечу за свои грехи. Моя семья здесь ни при чем, особенно младший брат Карл. Он важен для будущего империи. Прошу ваше величество учесть это.
– Хорошо. Я вас услышал, – сухо ответил император.
– Благодарю вас. Теперь мне не о чем сожалеть.
«Кажется, я все-таки стала „хорошей“, пожертвовав своими планами, но я не могу допустить, чтобы беда коснулась моей семьи. Ее я защищала во всех девяноста девяти жизнях».
Затянувшаяся трагедия – или, скорее, фарс – подходила к концу, как вдруг...
– Прошу, подождите, ваше величество!
«И вот явилась свинюшка».
Дэбонэя, покачивая светло-золотистыми волосами, грациозно шагнула вперед. Она оглядела собравшихся в зале аристократов, выдержала театральную паузу, полную драматизма, и заговорила:
– Госпожа Альфина всегда верно служила вашему величеству и империи! Неужели из-за одной-единственной ошибки она заслуживает смертной казни? Разве это справедливо?
Казалось, она искренне защищает Альфину, но ее истинные мысли выдавали совсем иное: «Фу-ха-ха! Ну как тебе моя доброта? Просить за мерзавку, что якобы хотела меня убить, – о, мне полагается награда за благородство! Даже если я сейчас сниму чары, вероятно, Лайонэтто все равно будет от меня без ума, хи-хи-хи».
«...Ну допустим, – подумала Альфина, – но этот смех... Нельзя ли с ним что-то сделать? Кажется, мои внутренние барабанные перепонки вот-вот лопнут».
– Даже твоя просьба, Святая, не изменит моего решения, – отрезал император. – В нынешние времена, когда напряжение с соседним королевством Хэвенроуз растет, заговор с целью убийства нельзя оставить без наказания. Ради чести империи она искупит вину высшей мерой.
«Как тебе хватает наглости так говорить?! – донесся до Альфины голос сердца императора. – Ведь это ты сама распустила эти слухи, не так ли?»
– Нет... Ваше величество! Умоляю, проявите милосердие! – воскликнула Дэбонэя.
«Отлично, ваше величество! – внутренне ликовала она. – Продолжайте в том же духе! Восхваляйте меня, превозносите побольше, особенно перед Лайонэтто!»
– О Дэбонэя, – произнес император, – какая доброта... Пощадить ту, что замышляла твое убийство! Истинная святая, воистину достойная стать супругой Лайонэтто.
«Нет, ни за что! – ревел внутренний голос правителя. – Эта лицемерная коварная девица – моя невестка? Никогда! Только Альфиночка достойна этого места!»
«Аль... что? – мысленно переспросила девушка. – Альфиночка? Серьезно, ваше величество? Эта Святая повлияла даже на твердость вашего характера. Ее власть и впрямь устрашает».
Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Альфина решила вмешаться:
– Я глубоко тронута добротой Святой, однако уже приняла свою судьбу. Моя жизнь была полна проступков, но в конце я прошу лишь одного: позвольте мне хотя бы уйти с честью и достоинством.
Она склонила голову так почтительно, как только могла. Тут же в ее разум хлынули голоса собравшихся в зале аристократов: «Истинно достойно сказано, герцогская дочь Альфина!» – «Как может двадцатилетняя девушка так невозмутимо встречать смерть?» – «Не совершаем ли мы ужасную ошибку?» – «А если весть об этом дойдет до других стран? Как поведет себя, к примеру, принц Явунрок из соседнего королевства?».
Но сквозь эти похвалы прорвался оглушительный внутренний хохот: «Му-хи-хи-хи-хи! Ха-ха-ха-ха! Красавчик принц – мой! Ура-а-а-а-а-а!!! Будущая императрица – это я, я, я! Хья-хя-хя-я-а-а!!!»
Эта мерзкая откровенность даже впечатляла. Пряча утонченную красоту под белоснежным платком, она в душе ликовала с таким восторгом! Действительно, сказка – ложь, да в правду хуже верится...
* * *
Публичная казнь Альфины должна была состояться через две недели – сотый «пум» по шее. До того дня ее заточили в башню, но снабжали сытной едой – обычная милость для герцогской дочери, ожидавшей смерти.
Так, Альфина попросила Хииро раздобыть крылья белой пятнистой бабочки из леса Амазонэ, больные листья синего магического дерева у восточного подземелья, шерстяную нить, дубовую древесину – все для изготовления «сосуда», заменяющего тело.
Из этих материалов она смастерила куклу и влила в нее магию. Получилась изысканная копия Альфины в полный рост.
– Потрясающе, почти неотличима! Молодец, Хииро! – воскликнула девушка.
– Это все благодаря наставлениям Юринар и вашей могучей магии, госпожа, – ответил кот, радостно виляя хвостом.
– Кукла примет казнь вместо меня, верно?
– Да. Пока все отвлекутся, мы сбежим в убежище Юринар в лесу Амазонэ. Что делать дальше, решим на месте.
– Куда ветер подует, туда и направимся.
– Итак, госпожа, как проучить Святую?
– Хм, дай-ка подумать...
Альфина ослабила чары, и кукла вернулась в первоначальный вид.
– Чтобы использовать такую магию, нужен катализатор, верно? Вроде этой куклы.
– Именно, – кивнул Хииро. – Без катализатора не обойтись. Это могут быть магические камни, кристаллы или посох мага.
«Моя бабушка, будучи придворным магом, всегда держала при себе изящный посох из таинственного материала – не металл и не дерево. Одним взмахом она творила самые разные чары».
– Святая, когда использует магию принуждения, тоже нуждается в катализаторе, правильно?
– Скорее всего, – ответил Хииро. – Чтобы подчинить весь двор, требуется мощное заклинание. Для этого нужен особый катализатор.
– Это одноразовый предмет?
Хииро задумался, прежде чем ответить.
– Нет. Чтобы магия принуждения действовала постоянно, катализатор, вероятно, всегда при ней.
«Значит, это что-то, с чем она не расстается. И тут меня осенило».
– Может, это обруч, символ посланницы великого бога Дзэноса? Тот, с большим изумрудом. Святая ведь всегда его носит?
– Вполне возможно. Такой драгоценный камень может быть мощным катализатором.
– Тогда если уничтожить этот обруч...
– ...магия принуждения рассеется! – подхватил Хииро и игриво ткнулся мордочкой в ноги Альфины. – Гениально, госпожа! Святая будет в ужасе!
Если чары угаснут, она лишится власти над императором и двором. Ее план рухнет, а место невесты принца ускользнет, словно мыльный пузырь. Но...
«Это слишком скучно, ведь по ее вине я умерла девяносто девять раз. Пора вернуть долг сполна. Это не месть, нет. Это черта, которую нужно подвести, чтобы шагнуть в новую жизнь. Пусть Святая получит по заслугам, и тогда я начну все с чистого листа».
– О чем задумались, госпожа? – спросил Хииро, склонив голову и чуть поводя хвостом.
Альфина улыбнулась своему верному спутнику:
– Давай сделаем так, чтобы ее забавный хохот услышали все!
Эпизод 1: Лайонэтто
Подделки, выдумки, одна лишь фальшь. Разве во дворце есть что-то подлинное? Когда же откроется истина?
Лайонэтто Лайон.
Первый принц великой империи Лайон, Лайонэтто с юных лет был во власти странного чувства дискомфорта. Так, например, в девять лет для ежегодной выставки академии он взялся рисовать розу. Рисунок вышел неудачным: лепестки, лишенные изящества, походили на львиную гриву; листья и стебли, как бы он ни старался, лишь усугубляли сходство – получился нелепый лев.
К картине стыдно было прикасаться. Но и прятать ее не хотелось: это было бы трусостью. С дрожью в руках Лайонэтто подал работу учителю. Тот долго вглядывался в картину, а затем, расплывшись в улыбке, воскликнул:
– Великолепно! Роза, верно? Достойно вашего высочества!
Учитель лгал! Его выдала пауза перед словом «роза». Видимо, он не был уверен, цветок ли это, и, поймав взгляд принца, выдавил похвалу.
Товарищи-аристократы из академии вторили ему:
– Браво, Лайонэтто! Какая... изысканная роза!
– Роза, изображенная вашим высочеством, полна очарования! Какой талант!
В их речах не было ни капли искренности – все лишь ложь. Юный Лайонэтто чувствовал боль и гнев, но его мать, императрица Надя, мягко заметила:
– Такова судьба того, кто станет императором, Лайонэтто. Правителю лучше внушать страх, чем любовь. Так государство будет стабильнее. Императору надлежит выносить бремя одиночества. Ты кажешься сильным, но в тебе есть удивительная ранимость. Учись справляться с одиночеством с детства.
«Одиночество...»
Лайонэтто не понимал смысла этого слова. Одиночество? Разве дело не в том, что вокруг лишь притворство? Неужели обязанность императора – терпеть пустые похвалы подданных?
Когда Лайонэтто исполнилось десять, императрица умерла от болезни. Год спустя ему довелось осознать смысл ее слов. На этот раз он рисовал небо, и некая графиня, взглянув на картину, воскликнула:
– Какой прекрасный оттенок моря!
В тот же миг атмосфера в мастерской стала тяжелее. Лица учителей и учеников в художественной мастерской напряглись, и взгляды, полные укора, впились в графиню, словно в преступницу. Она тут же поняла свою ошибку. Женщина побледнела, холодный пот залил ее лицо. Она рухнула на колени.
– Простите, ваше высочество! Умоляю, пощадите!
Голос ее дрожал.
– Но вы ни в чем не виноваты... – начал он.
– Нет, это я слепа! Простите! Простите! – перебила графиня в отчаянии.
Молчание повисло в воздухе. Глядя на ее комичную дрожь, Лайонэтто понял: вот оно, одиночество, о котором говорила мать.
Другие ученики могли показывать друг другу рисунки, смеяться над неудачами, поддразнивать: «Что за мазня!» – «Сам-то не лучше!». Вот что значит дружба на равных. Но у него таких друзей не было. И не могло быть. Даже если бы захотел подойти к ним сам, никто не осмелился бы сесть рядом.
«Хорошо, – решил он. – Пусть так. Стану тем, кем должен».
Холодным и беспощадным принцем. Императором, внушающим страх народу и другим державам.
Лайонэтто никогда не был склонен открыто проявлять чувства, красноречием тоже не отличался. Часто он казался всем разгневанным, хотя гнева не испытывал. Прежде молодой человек старался развеять это заблуждение, но в тот день решил принять его как данность. Он стал не принцем, который вызывает симпатию, а Хладнокровным Принцем, что внушает страх. Так его судьба кардинально изменилась.
* * *
Лайонэтто был гением фехтования. В двенадцать лет, накануне выпуска из начальных классов академии, он в поединке на деревянных мечах одолел самого искусного воина страны – капитана императорской гвардии. После случая с картиной, когда он принял свою судьбу, Лайонэтто с еще большим рвением отдавался тренировкам. Гений, трудившийся усерднее всех, стал непобедим. В империи у него не осталось достойных соперников, и лишь принц соседнего королевства, его ровесник и мастер клинка, считался равным ему противником.
Меч честен. Меч не лжет. Чем больше тренировок, тем сильнее становится мастер. Лайонэтто никогда не сдерживал удар, будь то поединок с равным или заведомо слабым соперником. Он не насмехался, не играл с противником, а дрался с полной отдачей и яростной решимостью. Из-за этого страх перед ним только рос. «Хладнокровный Принц», «холодный и безжалостный», «клинок вечной мерзлоты», «голубые глаза, сотканные изо льда», «под бледной кожей течет ледяная кровь» – такими словами его описывали. Но Лайонэтто оставался равнодушен.
«Друзья не нужны, – думал он. – Достаточно, чтобы мне служили».
Чем сильнее страх, который он внушал, тем громче звучали голоса: «С Лайонэтто на троне империя будет процветать еще полвека!» Мать оказалась права: императору вовсе не требовалось быть добрым.
* * *
Весной, когда Лайонэтто перешел во второй класс средней ступени академии, произошло нечто неожиданное. На первом уроке истории суровая учительница монотонно рассказывала о вековой вражде между империей Лайон и королевством Хэвенроуз. В классе царила тишина. Воспитанные в строгой дисциплине ученики не осмеливались ни шептаться, ни дремать на занятиях. Лайонэтто, пусть к этому и привыкший, все равно тяготился скукой, но долг принца, к которому обращались не иначе как «ваше высочество», обязывал сохранять видимость внимания. В душе он вздыхал: «Неужели этот мир – сплошной ад?»
И вдруг в полной тишине у задней стены тихо приоткрылось окно, а класс, между прочим, был на третьем этаже. В щель протянулась чья-то рука и стала нащупывать опору. Послышался шорох: кто-то пытался проникнуть в класс. Учительница и ученики, поглощенные уроком, не замечали странного движения у окна, только Лайонэтто следил за происходящим. Из-за приоткрытой створки ловко скользнула девушка с рыжими волосами. Она двигалась уверенно, чуть покачивая головой, чтобы длинные пряди не зацепились, – это явно было для нее не впервой. Когда показалась талия незнакомки, их взгляды встретились.
Девушка вздрогнула, но тут же улыбнулась и прижала палец к губам: тсс!
У Лайонэтто вдруг вырвался короткий смешок.
«Что это было? – ошеломленно подумал он, прикрывая рот ладонью. Щеки дрожали, пальцы чувствовали эту дрожь. – Неужели я сейчас... рассмеялся?»
Пока он боролся с замешательством, учительница наконец заметила девушку.
– Что ты там делаешь?
Та легко перепрыгнула через подоконник, грациозно приземлилась и, приподняв юбку, всю в листьях, поклонилась.
– С сегодняшнего дня я учусь в академии. Мое имя – Альфина Син Сильвана!
– Почему же новенькая лезет в окно?
– Опоздала, вот и забралась по дереву. Хотела незаметно проскользнуть и сделать вид, будто сидела здесь с самого начала, но, похоже, не вышло! – ответила она.
Класс разразился хохотом. Учительница тоже улыбнулась. Не смеялся лишь Лайонэтто. Ему было не до того.
«Невозможно, – думал он. – Я правда смеялся? Смеяться? Немыслимо. Поверить не могу».
Впервые с того дня, когда он отказался от образа приветливого принца, Лайонэтто почувствовал унижение. И хуже всего, что она видела его улыбку! Это был позор на всю жизнь! Сжав кулаки от досады, он вдруг ощутил, как учащается сердцебиение.
«Наверняка от гнева», – так он пытался убедить себя. Но почему-то озорная улыбка девушки упорно стояла перед глазами.
* * *
Герцогский дом Сильвана принадлежал к числу старейших в империи. Однако прежний его глава распродал земли и утратил влияние, и теперь положение семьи не соответствовало титулу. Нынешний герцог, мягкий и робкий, тоже не выделялся среди имперской знати. Единственным наследием рода была магия. Несколько лет назад юный Карл Сильвана поразил всех, показав на испытаниях необыкновенный магический дар. Слухи о гении магии достигли и Лайонэтто.
Принц помнил и о Юринар Фин Сильване, придворной волшебнице, умершей почти одновременно с его матерью. Говорили, у нее есть внучка его возраста, но он не мог и представить, что та окажется такой озорной. Слухи о новенькой, влезшей в окно третьего этажа, молнией разлетелись по средним классам академии. Юноши и девушки наперебой обсуждали ее. В академии, где учились отпрыски знатных родов, такая особа неизбежно привлекала внимание.
«И это дочь герцога? Что за поведение!» – «Чтобы скрыть опоздание, вскарабкалась по дереву!» – «В нашей прославленной академии мартышкам не место!» – «Будь волшебница Юринар жива, она была бы в отчаянии!» – судачили вокруг. Каждый второй осуждал Альфину. И Лайонэтто считал это справедливым. В империи насчитывалось семь герцогских домов, и все их дочери отличались изяществом и сдержанностью. Проказниц вроде Альфины среди них не находилось.
Некоторые все же относились к Альфине благосклонно.
«По-моему, она занятная», – говорил один. «Всегда такая веселая, что и самому становится радостно», – вторил другой. «Не сказать, что красавица, но эти рыжие волосы – с ней будто светлее вокруг». – «И правда, а когда улыбается, в ней есть какое-то обаяние...»
Тудух!
При этих словах Лайонэтто услышал гулкий удар собственного сердца. Точно так же оно стукнуло в тот миг, когда Альфина увидела его смеющимся. Грудь сжало, лицо вспыхнуло. Будущий император, не знавший подобных чувств, был в смятении. Однажды маркиза, его одноклассница, спросила: «А что думает ваше высочество об Альфине?» Эта девушка при каждом удобном случае искала его внимания. Поговаривали, что она метит в невесты Лайонэтто. Уверенность в своей привлекательности сквозила в каждом ее жесте.
– Не знаю. Мне она безразлична.
Голос Лайонэтто был так холоден, что, казалось, мог бы заморозить воздух.
– О, конечно, простите!
Маркиза выдавила неловкую, не слишком-то красивую улыбку и отступила. Она явно пыталась вытянуть из него осуждение Альфины, но просчиталась. Ее уловка была слишком очевидна. И это, говорят, первая красавица среди знати? Лайонэтто не мог выкинуть из головы ту улыбку Альфины и сравнивал ее с этой жалкой гримасой. Почему они такие разные? Он размышлял, погружался в мысли, терзался вопросами. Из-за этого лицо его стало еще угрюмее, и окружающие испугались его пуще прежнего.
«Не понимаю», – таков был его вывод.
Прошел год с той ошеломляющей встречи. За это время он едва ли обменялся с Альфиной хоть парой слов.
В классе Лайонэтто слыл гордым одиночкой, а Альфина – той, что идет своим путем. Оба избегали излишней близости с другими и в этом, пожалуй, были схожи. Но разговоров по душам между ними не случалось. Разумеется, они обменивались приветствиями. «Добрый день, ваше высочество!» – «Да», – примерно так. Это был своего рода ритуал, подобающий принцу и дочери герцога. Однако Лайонэтто хотел говорить с ней не об этом. Его мучил вопрос: помнит ли она тот день, когда он невольно засмеялся?
Случай представился лишь год спустя. В третьем классе средней ступени их обоих назначили в полевой комитет. Нужно было следить за холмом, принадлежавшим академии. Требовалось бродить по полям и лесам летом и зимой, так что желающих находилось мало, комитет был непопулярен. В него входили лишь двое: юноша и девушка.
– Да-да! Я сделаю!
Альфина энергично замахала рукой. Увидев это, Лайонэтто тоже вызвался. Одноклассники удивились, но ему уже было не до чужих мнений.
После уроков они остались вдвоем на широком холме. Альфина с сияющими глазами то искала полевые цветы и разглядывала их, то сверялась с прихваченным справочником трав, то пробовала листок на вкус. Лайонэтто, поначалу завороженный, а потом внимательно наблюдавший за ней, не мог отвести глаз. Погода была приятной. Весенний ветер мягко гулял по холму, развевая ее длинные рыжие волосы. И каждый раз Лайонэтто невольно любовался, но тут же убеждал себя, что лишь изучает ее.
– Ваше высочество, знаете ли вы, что это за алый цветок? – спросила она.
– Хм... нет, – признался он.
– Это альфина! Крепкое многолетнее растение. Из него делают лекарства, а еще используют в целительной магии как катализатор. Растет повсюду, буйно, словно сорняк! Моя бабушка назвала меня в честь этого цветка!
– Хм. Понятно, – отозвался Лайонэтто, решив про себя: «Потом велю слугам нарвать этих цветов и украсить ими мою комнату». И вдруг одернул себя: – Нет, стоп! Я пришел не за этим!
Альфина удивленно посмотрела на него.
– Что с вами, ваше высочество? Зачем вы пришли?
– Ф... хм... – Лайонэтто откашлялся, собираясь с духом. – Видела?
– Простите?
– Я спрашиваю: видела ли ты? – повторил он, кипя от досады.
«Почему я не могу спросить иначе?! Это же допрос какой-то!»
– Эм... Что именно?
«Ну вот, смутил ее!» – подумал Лайонэтто. Привыкший к бесчисленным попыткам девушек завязать с ним знакомство, он впервые сам решился заговорить, не имея ни малейшего понятия, как это делается. Принц соседнего королевства, его соперник по фехтованию, слыл покорителем сердец знатных дам. Лайонэтто презирал его за это, но теперь скрипел зубами от собственной беспомощности.
– Так видела или нет?
– Но что?
– ...Видела? – упрямо повторил он.
Альфина молчала, глядя на него с недоумением. Лайонэтто снова и снова откашливался, надеясь скрыть неловкость.
Наконец она спросила:
– Ваше высочество, уж не простудились ли вы? – и подалась вперед так близко, что их лбы почти соприкоснулись.
Тудух! – сердце Лайонэтто почти грохотало, чего никогда прежде не случалось, но свои переживания он спрятал за маской Хладнокровного Принца. Он не знал, как выразить этот вулкан чувств, да и не понимал, что именно с ним происходит. Альфина, внимательно смотревшая на него, вдруг достала из сумки странные предметы: маленькую ступку и короткий деревянный пестик.
– Подождите минутку!
Ловко сорвав цветок альфины, она омыла руки в ручье, истолкла корень, смешала с водой и слепила пилюлю.
– Корень альфины снимает жар и красноту лица. Попробуйте!
Лайонэтто молчал.
– Только хороший вкус я не гарантирую! Он ужасно горький!
Лайонэтто взял пилюлю, медленно поднес к губам и положил на язык. Та оказалась невыносимо горькой, его рот скривился. Но вместе с горечью он ощутил странную сладость, словно это был спелый плод. Чем больше он думал, что Альфина сделала это для него, тем слаще казалась пилюля.
– Эм, все в порядке? – робко спросила она. – Если слишком горько, можете выплюнуть.
– Хм. Горько, – проворчал Лайонэтто, проклиная себя за неискренность.
Альфина несколько раз моргнула большими глазами, а затем расхохоталась.
– Ну вот, я же предупреждала!
Глядя на смеющуюся девушку, Лайонэтто чувствовал, как горькое снадобье во рту оборачивается нектаром. Он подумал, что таков вкус персика, о котором говорят в далеких восточных землях. Странно. Она... сама загадка.
– Кстати, ваше высочество, что вы имели в виду, говоря «видела»? – спросила она.
– Забудь, – резко бросил он.
– Что?
– Хватит. Не спрашивай, – отрезал Лайонэтто.
Он уже понял, что за чувство его терзает. Оно было огромным, больше этих земель, небес, даже всех миров, вместе взятых. Бесконечное, всепоглощающее. Но если бы он признался, тщательно выстроенный образ холодного принца рухнул бы в одночасье. Он не мог позволить себе обычные слабости. Если бы его прозвали Влюбленным Принцем и превратили в посмешище для знати и иноземных дворов, под угрозой оказалась бы сама империя. Поэтому он молчал, тая в груди страсть жарче дыхания огненного дракона.
Так Хладнокровный Принц продолжал свой путь в академии рядом с ней.
* * *
Прошел год. Принц Лайонэтто и герцогская дочь Альфина, перешедшие в старшие классы академии, обручились. Новость о помолвке была словно гром среди ясного неба и вызвала переполох во всей империи.
– Эта озорная девчонка – невеста его высочества? Недостойна!
– Грубая девица с высоким титулом воспользовалась школьным знакомством, чтобы околдовать принца?! – возмущались дворянские дочери, мечтавшие занять ее место рядом с Лайонэтто. Однако за этим решением стояли политические мотивы.
Император Тайга IV призвал сына и объявил:
– Это брак по расчету. Понимаешь, Лайонэтто?
– Да, ваше величество, – ответил он.
Они стояли в просторной зале для совещаний. Белая борода императора обрамляла суровое лицо. Рядом был только имперский маршал, которому государь доверял долгие годы. Это означало, что разговор неофициальный и очень личный.
– Место твоей невесты долго пустовало, – продолжил император. – Я нарочно не торопился с выбором. Каждый дворянин мечтает видеть свою дочь твоей супругой. Назначь одну – и империя утонет в раздорах и недовольстве. Ты понимаешь это лучше меня.
Лайонэтто кивнул. С поступлением в высшую академию его осаждали девицы из знатных родов, жаждавшие стать женой будущего императора. Многие приходили к нему по воле семей, и это унижало его. Но даже такие девушки в итоге влюблялись в принца, покоренные его красотой. Сам же он относился к внешности равнодушно: дар от рождения, не более.
– Однако, ваше величество, – произнес Лайонэтто, – почему же тогда вы выбрали Альфину Син Сильвану моей невестой? Прошу, назовите причину.
Когда отец назвал имя Альфины, сердце Лайонэтто едва не выпрыгнуло из груди. Неужели возможно такое счастье? Ему хотелось выбежать на балкон и закричать в небеса. Но, остыв, он понял: все не так просто, и радость омрачилась сложностями.
– Причину? – Император коснулся пальцами еще не слишком густой белой бороды и пристально посмотрел на сына. – Герцогский дом Сильвана ныне лишь тень. После смерти Юринар, служившей мне придворным магом, нашлось немало дворян и побогаче, и повлиятельнее. Говорят, юный сын дома Сильвана – гений в магии, но до его возмужания еще далеко.
– Тогда почему?
– Не понимаешь, Лайонэтто? Именно потому, что они в тени.
– Ясно, – кивнул тот. – Взять в супруги дочь рода Сильвана, чье богатство и власть невелики, – значит править без давления со стороны родни. Верно?
Вместо императора ответил старый маршал:
– Именно так, ваше высочество. Сильвана, хоть и герцогский дом, ныне лишь тень былого. Его титул считается «пустым», именно это и делает род подходящим. Характер девушки мы опустим.
– Маршал прав, – добавил император. – Лишь бы она была здорова и не расточительна. Эта Альфина – твоя одноклассница, верно? Поговаривают, она настоящая озорница.
– Да, она увлекается прогулками в горах и сбором трав.
– Вот как! Прямо внучка Юринар, что провела старость в лесу Амазонэ. Здоровое увлечение. Что может быть лучше?
Маршал улыбнулся. Лайонэтто остался серьезен.
– Ваше величество и господин маршал – поистине счастливые люди.
– Хм? Что ты имеешь в виду?
– Вытянуть выигрышный жребий, не зная об этом; поймать огромную рыбу, не умея рыбачить, – как еще назвать это, если не удачей?
Поклонившись мужчинам, смотревшим на него с недоумением, Лайонэтто покинул зал. Когда-нибудь они поймут, какая она замечательная. Но сейчас его занимало другое – нечто, что он непременно должен был выяснить.
* * *
На следующий день после аудиенции у императора Лайонэтто вдвоем с Альфиной шагал по холму, на котором высилась академия. На этот раз пригласила она.
– Ваше высочество, не пройтись ли нам по горам, как прежде? – предложила девушка.
– Хм. Я не против, – ответил он, думая: «Почему я всегда добавляю это „хм“? Неужели умру без него? Да, точно умру. Скажи я: „С радостью пойду“ – и мне конец».
– Ваше высочество? Что с вами? Вы выглядите задумчивым.
– Хм. Ничего.
Как в тот день, они бродили по весенним склонам. Алые цветы альфины пестрели повсюду.
«Красиво», – подумал он. И цветы, и рыжие волосы, развевавшиеся рядом с его плечом.
– Вы все же недовольны, да? – тихо спросила Альфина, виновато глядя на него. – Вы молчите с самого начала. Это из-за помолвки со мной, верно?
Лайонэтто не ответил.
Он не мог отвести глаз... Как ему хотелось возразить!
«Ты уверена, что я тебе подхожу? Будешь ли ты счастлива с тем, кто не может сказать ни слова без „хм“?»
Он открывал рот, но тут же закрывал, не решаясь спросить. Страх сковывал его. Что, если она ответит: «Я недовольна помолвкой. С вами я не буду счастлива»? Как тогда поступит он, Лайонэтто Лайон, которого боится вся империя, но который дрожит перед одной девушкой?
– Хм... Не то чтобы я был недоволен, – наконец выдавил он. – Как наследник Лайонов, я обязан исполнить долг, вот и все.
– А, понятно, – неуверенно кивнула Альфина. Она нахмурилась, задумавшись, но вскоре ее лицо озарила мягкая улыбка. – Тогда для начала давайте узнаем друг друга получше.
– Хм. И как именно?
– Будем звать друг друга попроще. Я вас – господин Лайо или принц Лайо, а вы меня – Аль. Договорились?
– Хм... – пробормотал он.
Теперь они будут Аль и Лайо. Его щеки горели.
– Хорошо. Пусть так.
– Отлично! Я, конечно, неидеальна, но прошу заботиться обо мне, господин Лайо!
– Хм. Взаимно, Аль... – он запнулся, – ...фина.
– Да Аль же! – рассмеялась она.
Лайонэтто, будто обидевшись, отвел взгляд от ее улыбки. И все же... ему было неловко звать ее Аль.
То ли Альфина разочаровалась, то ли решила подыграть, но вскоре она сама снова стала обращаться к нему «ваше высочество Лайонэтто». Вот он, истинный облик Хладнокровного Принца, Золотого Драгоценного Клинка, внушающего страх дома и за рубежом. Если бы в мире существовала магия чтения мыслей и кто-то услышал бы его сокровенные чувства, он бы умер от стыда. Лишь бы этой магией не владела она – об этом Лайонэтто молился богам.
* * *
Вскоре Лайонэтто и Альфина окончили старшие классы академии. Принц отправился на поля сражений, где стяжал блистательные подвиги и прославил свое имя среди держав. Но чем громче становилась его слава, тем больше он отдалялся от Альфины. И все же, как ее жених, он твердил себе: «Когда-нибудь, когда-нибудь мы будем вместе».
Так проходили его дни, полные надежды. Однако, когда ему перевалило за двадцать, случилось непредвиденное. Появилась Святая Дэбонэя. С ее приходом империя словно обезумела. Все мужчины подчинились ее воле, и Лайонэтто не стал исключением. Его заставили действовать вопреки сердцу, и долгожданную помолвку с Альфиной пришлось расторгнуть.
* * *
В ночь после императорского суда, что приговорил Альфину к смерти, Лайонэтто заперся в своих покоях. Вдруг раздался стук в дверь.
– Ваше высочество Лайонэтто, это я, Святая Дэбонэя, – прозвучал голос за дверью.
Принц тяжело вздохнул. Явиться без предупреждения в его покои глубокой ночью – верх наглости. Охрана должна была ее остановить. Но во дворце – нет, во всей империи нет никого, кто осмелился бы противиться Святой. Даже он сам, даже император.
– Входи.
– Простите, что потревожила так поздно, – тихо сказала Дэбонэя, входя.
Подол ее белоснежного облачения колыхнулся, а невинный взгляд впился в глаза Лайонэтто.
– Надеюсь, я не помешала?
«„Потревожила“? Да я бы снес тебе голову на месте», – подумал он. Но из его уст вырвалось:
– Счесть визит Святой помехой? Никогда. Я рад тебя видеть.
Вот оно. Слова, которых не было в сердце, слащавые и лживые, сами слетели с языка.
«Что со мной? Неужели я душевнобольной? Или это колдовство? Проклятье давно исчезнувших демонов?»
Если бы великий маг Юринар была жива, она бы разгадала эту тайну...
– Вы слишком льстите мне, ваше высочество, – ответила Дэбонэя, и ее алые губы искривились в уродливой усмешке.
Ее называют несравненной красавицей, но Лайонэтто никогда не видел в ней красоты. Все в ней казалось искусственным, пропитанным нарочитой угодливостью. Он знал, что такое подлинная красота. Не эта выхолощенная внешность, а свет искреннего сердца.
– Итак, Святая, зачем ты пришла?
– Простите мою дерзость, но мне показалось, что ваше высочество в унынии. Я подумала, что беседа со мной могла бы хоть немного вас утешить, и поспешила явиться.
– Ясно. Благодарю, – ответил он, думая: «Твое лицо только сильнее вгоняет меня в уныние».
– Пусть помолвка и расторгнута, но Альфина ведь была еще и вашей одноклассницей – и теперь она обречена на смерть. Я сочувствую вашей утрате.
– Не имеет значения, что она была моей одноклассницей. Сговориться с принцем соседнего королевства и замыслить покушение на тебя, Святую? Это непростительно.
Он не верил ни единому слову. Альфина – и задумала подлое убийство? Никогда. А что насчет принца соседнего королевства? Тот три года учился по обмену в имперской академии. Лайонэтто, герцогская дочь и тот самый принц были одноклассниками. В те годы он не сблизился с Альфиной, но, зная его репутацию искусного соблазнителя, Лайонэтто не удивился бы, если бы тот заметил ее обаяние.
– Браво, господин Лайо! – воскликнула Дэбонэя. – Достойные слова. Вот он, истинный наследник императорского трона.
– Благодарю, – отозвался он, думая: «Не смей звать меня Лайо. Это имя только для нее».
– Но, право, не слишком ли сурово это решение? Заставить бывшего жениха собственноручно казнить госпожу Альфину...
– Что?
Дэбонэя округлила глаза, изобразив удивление.
– Разве вы не слышали? Сегодня министерство юстиции постановило: казнь госпожи Альфины исполните именно вы, господин Лайо.
Лайонэтто онемел. Конечно, это Святая тянет за ниточки. Убить любимую собственными руками?
– Хм. Да будет так, – выдавил он ледяным тоном, хотя душа его разрывалась. – Казним преступную герцогскую дочь и явим подданным величие императорского дома.
– Похвально, господин Лайо, но прошу, не переусердствуйте. Не теряйте трезвость рассудка. – Она протянула руку, и та, словно змея, обвила его ладонь. – В тяжелые минуты моя душа открыта для вас. Идемте же...
Внезапно в груди Лайонэтто вспыхнула неестественная страсть. Обнять Святую, увести ее в спальню – это чувство, чужое и неведомое, толкало его к действию.
«Нет! Только не это! В этом мире я выбрал одну-единственную!» – мысленно воспротивился он.
– Благодарю за заботу, – отрезал он, вырывая руку. – Но ты, должно быть, устала. Возвращайся к себе.
Дэбонэя едва заметно скривила губы.
– Бу-хи-хи! Напрасно сопротивляешься, Лайо! Ты такой милашка! – хихикнула она.
– Что ты сказала? – нахмурился Лайонэтто.
– Ничего, – ответила Святая невинным тоном, сделала реверанс и вышла.
Принц бросился к умывальнику и начал яростно тереть руку, которую сжимала Дэбонэя. Сколько бы он ни мыл, неприятное ощущение не проходило: ее лесть, словно липкая скверна, въелась в кожу. Он тер, пока ладонь не покраснела, но остановиться не мог.
«Если бы это была рука Альфины, я бы никогда не стал ее мыть», – пронеслось в его голове.
Но теперь он не возьмет ее за руку. И она не коснется его. Никогда.
«Моя Аль...»
Глава 2
Место девяноста девяти казней герцогской дочери Альфины находилось на окраине столицы Лайона, близ рудников, где добывали магические камни. Сегодня, в сотый раз, небо было ясным и чистым. Когда-то Альфина злилась на эту синеву, но теперь видела в ней знак нового начала. Хороший день для смерти. На семнадцатой и тридцать восьмой казнях ливень разогнал всех, кроме принца, палача и горстки чиновников. Тогда было уныло: ни лицедейства Святой, ни достойного финала. Сегодня все иначе.
– Приступить к казни! – громко объявил главный палач перед собравшейся знатью.
Альфина появилась в наручниках. Титул позволял ей носить легкий макияж и простое платье вместо тюремного рубища. Шагая к гильотине между двумя палачами, она держалась прямо, вызывая сдержанное восхищение аристократов.
«Ага, только на этот раз это кукла», – подумала она, сидя на крыше далекой церкви.
Настоящая Альфина вместе с Хииро наблюдала за собственной казнью. В круглом окне, созданном магией дальновидения, была видна вся площадь, и при желании девушка могла еще больше приблизить картинку. Звуки, голоса, даже мысли других доходили ясно, будто она стояла рядом. После девяноста девяти смертей вдруг оказаться зрителем – такого Альфина не ожидала.
– Долгая жизнь творит чудеса, госпожа Альфина, – серьезно заметил Хииро в человеческом облике.
– Это что, сто перерождений теперь зовутся долгой жизнью? – усмехнулась она в ответ.
На площади принц зачитывал привычную речь:
– Герцогская дочь, госпожа Альфина! Вы приговариваетесь к казни через обезглавливание!
– Я поняла, – отозвалась кукла.
На этот раз никакого «пум». У куклы не было разума, сложные ответы ей не под силу. Она могла говорить лишь то, что Альфина вложила в нее заранее. На неожиданные ответы кукла не среагирует, так что принцу придется действовать в соответствии с предписанием.
– Рассчитываю на тебя, Хииро, – сказала девушка.
– Положитесь на меня. Стрельба – моя сильная сторона, – ответил он, натягивая серебряную стрелу и целясь в первый ряд толпы.
Там под охраной двух стражей Святая наблюдала за казнью. Хитрая и осторожная Дэбонэя раскроет себя лишь в момент триумфа, когда будет уверена в победе. В ту секунду, когда лезвие гильотины зависнет над шеей Альфины, на лице Святой проступит злобная, подлая ухмылка. Вот тогда стрела и пронзит ее обруч.
– Ох, госпожа Альфина! Простите мое бессилие! Я... не смогла вас спасти... У-у-у! – причитала Дэбонэя, а в голове ее звучало: «Чик-чик, башка долой! Прощай, назойливая герцогская дочка! Бухи-хи! Бу-хи-хи-хи!»
Делает вид, что плачет, а в голове весело напевает, да еще с огоньком. Будь она не святой, а актрисой, история театра империи сложилась бы иначе.
– Госпожа Альфина, а не проще ли прострелить этой свинье рот?
– Ну, знаешь, мысль неплохая...
Но цель – не жизнь Святой. Убить ее здесь и сейчас? Бессмысленно. Она умрет на пике блаженства, не познав ни страха, ни потрясения. Уйдет как избранная служительница великого бога Дзэноса, единственная в поколении. Так не годится. Нет, ее должен осудить сам принц и его свита – только так будет поставлена точка. А значит, цель – ее сакральный обруч, что, скорее всего, служит катализатором принуждающей магии. Разрушь его – и принц с остальными очнутся. Они вновь обретут свободу воли и начнут действовать по велению сердца.
– К гильотине ее!
Пока кукла медленно поднималась по ступеням, Хииро натянул тетиву до предела. Его алые глаза ярко сверкнули. Не зря он хвалился: рука не дрогнула, он прицелился прямо в обруч, что сковывал волю принца и его свиты.
Куклу уложили на гильотину, веревки крепко удерживали шею на месте. В первом ряду отец замер, затаив дыхание, мать крепко зажмурилась, а младший брат Карл едва заметно напряг скулы. Кислинг, верный соратник принца, стоял рядом, не поднимая глаз.
Принц с неизменной скорбью на лице поднял руку и резко опустил ее. Палач отпустил веревку, и массивное лезвие, тускло блеснув, устремилось вниз.
– Сейчас, Хииро!
– Понял!
Его пальцы разжались, отпуская тетиву. Серебряная стрела, зачарованная магией, ударила в цель и расколола обруч с изумрудом.
– Ай! – взвизгнула Святая, уже готовая злорадно ухмыльнуться.
Откинув голову, она ударилась затылком о нос министра юстиции и рухнула навзничь. Осколки изумруда, сверкая на солнце, разлетелись по площади. Люди ахнули, словно очнувшись.
– Мы... что мы делаем? – пробормотал кто-то.
– Я будто видел долгий сон... – добавил другой.
– Нет, это реальность! – возразил третий.
Их растерянные слова долетели до Альфины. Освобожденные от чар, они вновь стали собой.
– Получилось, госпожа Альфина!
– Да... но этого мало. Святая еще не ответила за свои дела.
«Ай, больно же! Что за дела? Все шло так гладко! Еще этот старик мешается... Пхе, в сторону!» – раздался грубый визгливый голос Дэбонэи, эхом разнесшийся по площади.
Люди завертели головами, ища источник шума. Он звучал не в ушах, а словно прямо в головах. Вскоре виновница нашлась: Святая, брезгливо оттолкнув бесчувственное тело министра, с кряхтением поднялась.
«Эй, чего уставились? Что за похотливые взгляды, а? Моя красота ослепительна, и ваши жалкие рожи ее только пачкают! Любоваться мной может только ваш красавчик принц!» – бушевала она в мыслях, не подозревая, что они слышны всем. А на лице ее расцвела та самая улыбка, что когда-то пленила толпы.
– Ох, простите, господа, за столь неловкий момент, – прощебетала она. – Хо-хо!
«Да не пяльтесь, я сказала! Глядите лучше на отрубленную башку! Эта девка только мешала мне выйти за Лайона!»
Почему так вышло? Все просто: это магия Альфины. Стрела Хииро была зачарована заклятиями усиления голоса. Теперь мысли Святой, прежде слышимые только Альфиной, доносились до каждого на площади. Не знала об этом одна лишь Дэбонэя.
Пока знать гудела, окружая Святую, принц Лайонэтто стоял неподвижно, глядя в одну точку. Там лежала обезглавленная кукла – тело его бывшей невесты.
– Аль... фина... – прошептал он, и вторя одной и той же мысли: «Аль... фина...»
За эти недели девушка повидала многое, но такое – впервые. Люди всегда прячут свои истинные мысли, говоря одно, а думая другое. Но только не принц.
– Альфина, Альфина... моя Аль... Как я мог?.. Что я наделал?! – вырвалось у него, и мысли эхом повторяли: «Нет, нет, нет, Аль... Аль! Аль, открой глаза, молю!»
Он кинулся к телу бывшей невесты, не обращая внимания, как кровь пропитывает его одежду. Сжимая в руках отрубленную голову куклы, он раз за разом касался ее щеки, не зная, что это обман. Его лицо, белое, как мрамор, было залито фальшивой кровью и рекой его собственных слез.
– Впервые вижу, чтобы Золотой Драгоценный Клинок так растерялся, – заметил Хииро, не скрывая изумления. – А ведь его считали холодным и беспощадным.
– Ваше высочество...
Альфина застыла, глядя на принца, чье имя гремело по всей империи. Она и представить не могла, что ее так любили. Девушка всегда считала, что ее помолвка с принцем – лишь политический ход. Он держался холодно, отстраненно, и они почти не бывали наедине. Даже когда ее дар пробудился и Альфина начала слышать чужие мысли, она сомневалась в его чувствах. Но теперь... Кто бы мог подумать, что герой, чьи доблесть и красота славились в великих державах, потерял почву под ногами из-за смерти одной девушки?
И не только принц Лайонэтто был охвачен горем.
– Уа-а-а-а!
Пронзительный вопль разнесся по площади. Ашли Кислинг, синеволосый юноша в очках, рухнул на колени.
– Альфина! О Альфина! Почему, почему я не остановил это?! – кричал он, а в мыслях билось: «Провал! Провал! Провал! Идиот! Кислинг, ты жалкий глупец!»
Он рвал волосы, не замечая, как очки упали на землю. Слезы крупными каплями стекали по щекам. В его голосе и мыслях слышалось искреннее раскаяние.
– Какой из меня доверенный принца?! Не смог вовремя остановить его! И это я мнил себя мудрецом?! Да я достоин тысячи смертей! – кричал он, а в голове было лишь: «Умереть, умереть, умереть... Позор – жить в мире без Альфины! Лучше последовать за ней!»
Когда Кислинг выхватил из кармана короткий кинжал, Альфина немедля бросила:
– Хииро! Целься в кинжал!
– Слушаюсь! – отозвался он.
Стрела прорезала воздух и вонзилась в рукоять оружия, выбив его из руки Кислинга.
«Тебе не нужно умирать, – мысленно обратилась Альфина к бывшему однокласснику. – Твое место рядом с принцем. Перестань цепляться за мертвую подругу и смотри в завтрашний день».
Пока Кислинг сидел оцепенев, хаос на площади только нарастал.
– Прекрати, Карл! Хватит! – крикнул отец Альфины.
Она перевела взгляд: ее младший брат с бесстрастным лицом монотонно читал заклинание громового удара. В его мыслях звучало: «Убить. Святую. Убить. За сестру».
От холодной решимости и бурлящей магической силы в его голосе Альфину пробрала дрожь. Лишь такой гений, как Карл, мог распознать виновницу в этой неразберихе. Но применить «Громовой удар» в толпе? Это была бы катастрофа.
По-сестрински Альфина почти умилилась: брат готов обрушить сверхмощную магию ради нее. Но разум взял верх. Из-за Святой не стоило устраивать бойню.
– Хииро, теперь останови Карла! – бросила она.
– Не понадобится, – ответил тот.
Отец, выхватив платок, уже зажал Карлу рот. Каким бы гениальным магом ни был этот мальчишка, силой он уступал взрослому. Заклинание прервалось.
«Старшая сестра... сестра... прости, – звучало в мыслях Карла. – Прости своего бесполезного брата. Если бы я знал... я бы проводил с тобой больше времени».
Он молча опустил голову. Каждый на площади переживал свое горе, одна лишь легкомысленная счастливая свинья, не понимая происходящего, пританцовывала.
«Бу-хи-хи, бу-хи-хи! Бу-хи-хи-и! Дряньфина сдохла! Дэбонэя победила! Бу-хи-и!»
Казалось, даже вонь от соломы из свинарника доносилась сюда. Не подозревая, что ее мысли слышны всем, Святая направилась к принцу почти вприпрыжку.
– Я понимаю, что вы чувствуете, ваше высочество. Вы имеете право погоревать. Я всегда готова вас утешить. Ну же... – защебетала она, а в голове у нее гремело: «Гу-ху-ху! Давай, зарой свое красивое личико в мою грудь! Будь очарован мной навек! Хья-хя-хя!»
Ее хохот, похожий на крик диковинной птицы, врезался в сознание толпы. Гудевшие аристократы один за другим умолкали, устремляя взгляды на Святую.
– Святая Дэбонэя... – произнес Лайонэтто, все еще сжимая голову Альфины.
Он медленно поднял заплаканное лицо. Его голубые глаза, которое барды сравнивали с молниями, сверкнули, вперившись в Святую.
– Что ты с нами сделала? Ты подстроила весь этот кошмар?
В ответ Дэбонэя выдала лишь: «Бу... Хрю?» – похожее на настоящий свинячий визг. Она застыла с раскрытыми объятиями, уже готовая прижать принца к груди и пустить слюни.
– Палачи! Схватить Святую! Она подозревается в заговоре против моей невесты Альфины! – громогласно велел Лайонэтто.
– Ч-что?! – взвизгнула Дэбонэя. – С чего вдруг?!
Она лихорадочно ощупала лоб. Обруча, что всегда был на ней, не оказалось. Его разбила стрела Хииро. Лицо Святой побелело, и она затряслась.
– Как? Все раскрылось? Неужели мой план сделать Лайо моим – псу под хвост?..
– Не смей звать меня Лайо, бесстыдница! – оборвал ее принц. – Только одна женщина могла так меня называть. Только Альфина!
Теперь ее слова вторили мыслям. Два палача, что недавно вывели Альфину на эшафот, грубо схватили Святую. Их лица, прежде бесстрастные, пылали гневом из-за осознания, что их обманули.
«Как ты посмела заставить нас убить госпожу Альфину?!» – донеслись до нее их мысли.
«Ну, пора заканчивать, – произнесла Альфина прямо в сознании Святой. – Это тебе за девяносто девять смертей. Впечатляет, правда?»
– Ай! – взвизгнула Дэбонэя, выпучив глаза от ужаса. – Кто это? Неужели... призрак Альфины?!
Девушка вздохнула, глядя на нее. Она считала, что встретила умного противника, но перед ней оказалась лишь жалкая свинья.
«Теперь-то ты поняла, что, какими бы грязными уловками ни пользовалась, чужие сердца тебе не завоевать?»
«Ха?! Не болтай о высоком, призрак!– огрызнулась Дэбонэя. – С моей красотой и магией любой мужчина...»
«Ага, ага, – перебила ее Альфина. – Ну продолжай охоту за мужчинами до самой смерти, похотливая Святая. Хотя тебе осталось недолго».
Святая подчинила своей воле самого императора, аристократов и даже членов императорской семьи, управляя ими с помощью магии. Теперь она отправится на гильотину, в этом нет сомнений. Счет оплачен. Пора уходить.
– Пойдем, Хииро, – сказала Альфина, развеяв магию дальновидения.
– Нет ли у вас сожалений, госпожа? – спросил он.
Она промолчала, закрыв глаза, и подумала с чувством:
«Прощайте, отец, мать. Простите за непослушание и спасибо вам за все. Прощай, младший брат Карл. Расставаться с тобой так тяжело, береги себя. Я доверяю тебе будущее дома Сильвана. Прощай, Кислинг. Жаль, что мы не успели как следует пообщаться. Продолжай поддерживать принца. Прощайте, ваше высочество Лайонэтто... нет, Лайо. Твои искренние чувства обрадовали меня. Не доверяй больше таким, как она. Найди достойную женщину. И... прощайте все».
Браво, герцогская дочь Альфина Син Сильвана, после девяноста девяти раз ты справилась. Сегодня ты встретила свою сотую смерть. Теперь пора начать новую жизнь.
Альфина открыла глаза, а затем четко и бодро произнесла:
– Пойдем навстречу новой жизни.
* * *
26 июля 845 года по Великому божественному календарю герцогская дочь исчезла со сцены истории. Но это было лишь началом важного события...
Глава 3
Лес Амазонэ носит имя богини леса из древних преданий. Это глухое место в одном дне пути от столицы на быстром коне. С давних времен его называют святым. Лес лежит между империей Лайон и королевством Хэвенроуз и остается нейтральной землей. Здесь обитают бесчисленные монстры, а в чаще скрываются большие и малые подземелья. Тут тихо: кроме искателей приключений, что бросают вызов опасностям, сюда почти никто не заглядывает.
Юринар Фин Сильвана, бывший придворный маг империи, после ухода на покой оставила дворцовую жизнь и построила в этом лесу домик, где решила доживать свой век. Люди считали Юринар странной, но ее внучка Альфина любила приезжать сюда. Лес манил редкими животными и растениями, которых не встретить больше нигде. В полнолуние, когда магия наполняла воздух, порой удавалось увидеть духов, явившихся в этот мир. Для неугомонной Альфины лес был настоящим сокровищем.
Пока другие аристократки обсуждали дворцовые сплетни – кто из офицеров самый красивый и с какой чужеземной принцессой провел ночь принц соседнего королевства, – Альфина носилась по лесу Амазонэ, заводя дружбу со зверями и растениями.
Ее отец, герцог Сильвана, только вздыхал:
– Стала невестой принца Лайонэтто, а все не угомонится. Хоть бы вела себя приличнее... Не опозорить бы империю.
Альфина знала об этих отцовских сетованиях и, конечно, чувствовала вину, но что-либо менять не собиралась. Отец – это отец, а она – это она. У каждого, будь то родитель или ребенок, есть право прожить свою жизнь. И, возможно, неслучайно козни Святой дали Альфине шанс освободиться от оков аристократии и ступить на путь новой жизни.
* * *
Арль Фиа Анэс – так назвала себя Альфина. По легенде, ее тайно удочерила Юринар. После смерти наставницы девушка уехала учиться в далекие восточные земли, а теперь, вернувшись спустя годы, по завещанию бабушки стала хранительницей леса и начала жить вместе со слугой Хииро. Такой была ее новая история.
Чтобы скрыть свою внешность, Альфина наложила на себя заклятие неузнаваемости. Это была редкая древняя магия: кто бы ни взглянул на нее, видел не Альфину, а совсем другого человека. Сами чары работали просто: наложил утром, и до вечера держатся. Если не снимать их, никто не раскусит.
– А это – на всякий случай, – сказала она, отрезая длинные волосы, прежде закрывавшие спину.
Теперь они едва доходили до плеч. Завязав их в аккуратный хвост, она улыбнулась:
– Хе, всегда хотела такую прическу.
В прежней жизни, будучи Альфиной, она и мечтать не могла о том, чтобы отрезать волосы: мать бы не позволила. Даже собирать в хвост их запрещали. Обычаи порой выглядят до смешного нелепо.
– Как тебе, Хииро? С такой прической по лесу бегать удобно: ветки не цепляются, да?
– Вам очень идет, госпожа Альфина.
– Эй! Я теперь не Альфина, понял?
Белый кот с алыми глазами понуро опустил хвост.
– Простите, моя госпожа Арль Фиа Анэс. Я счастлив служить вам и дальше.
– Вот-вот! Я теперь Арль. Не герцогская дочь, а хранительница леса Арль.
Она улыбнулась верному слуге.
Но людская жизнь не так проста. Избавившись от одних уз, обретаешь новые. И Альфине, а точнее Арль, скоро предстоит это понять.
* * *
Небольшой дом с треугольной крышей, сложенный из камня и дерева, стоял посреди зеленого луга. С востока доносился плеск ручья, с запада – пение птиц. Воздух наполнял сладкий аромат цветов асия, что украшают герб империи. Хочешь воды – рядом колодец. Захотел ягод – вот деревья с плодами. Рыба в реке, мед у пчел в дуплах старых деревьев. Лучше места не найти!
– Вот оно, мое идеальное жилище! Моя идеальная жизнь! – выкрикнула Арль, закончив утреннюю гимнастику.
Хииро, одетый в строгий костюм слуги, с натянутой улыбкой протянул полотенце хозяйке, которая с утра то и дело озорно вертела головой, размахивая хвостиком из стороны в сторону.
– Арль, вы здесь уже три месяца, а каждый день повторяете одно и то же.
– Потому что каждое утро как сон! – воскликнула она, раздувая ноздри и сжимая кулаки. – Я всю жизнь мечтала об этом. Не надо часами наряжаться ради пятиминутной аудиенции, затягиваться в тугой корсет перед уроком танцев или зубрить порядок нудных дворцовых церемоний. Ничего этого больше нет!
– Но жизнь герцогской дочери была куда роскошнее и удобнее, разве нет? – спросил Хииро.
Арль помахала пальцем.
– Ну уж нет. Конечно, в столице есть все: вкусные сырные пироги, талантливые театральные труппы, огромные мраморные ванны, розовые сады, которые какой-нибудь аристократ холил годами. Столица империи Лайон самая великолепная в мире, там есть все. А здесь... – Она подняла взгляд к сияющим лучам, пробивавшимся через листву. – В этом лесу нет ничего, но это «ничего» и есть все! Ар-ру-ру-ру! – пропела она.
– Хм... Для меня это немного сложно, – промямлил Хииро, пару раз моргнув.
Девушка тихо хихикнула, глядя на преданного спутника.
– В общем, каждый день здесь – сплошное счастье.
Она зевнула, потянулась и взяла большую мотыгу, прислоненную к дереву, вместе с ведром удобрений. Мотыга была зачарована магией легкости: даже хрупкой женщине она казалась невесомой. Удобрения Арль готовила сама, и благодаря им урожай рос куда богаче, чем в столице.
– Ну что, пора за утренние дела!
– А я пойду к реке. Лосось уже возвращается вверх по течению, улов обещает быть богатым.
Проводив взглядом Хииро, прихватившего свои рыболовные снасти, Арль направилась в огород за домом. На уже засаженных овощами грядках пышно разрослись зеленые плети. Сегодня она решила разбить новую грядку на южной стороне для других культур.
– Что бы посадить на этот раз? – напевала она себе под нос, размахивая мотыгой. И вдруг почувствовала неладное. – Как-то сегодня подозрительно тихо...
Звуки, которые всегда наполняли лес, исчезли. Не слышно было и привычного рева огненного дракона с горы в десяти километрах отсюда. Каждое утро он оглашал округу низким гулом, от которого дрожала земля и сыпались листья, но сегодня в лесу царила тишина.
«Простудился, что ли?» – подумала Арль, склонив голову набок. Неужели даже огромный дракон, покрытый алой чешуей и извергающий пламя, может слечь? Если так, для авантюристов это редкий шанс – идеальная возможность заслужить титул убийцы драконов.
В этом мире лишь один человек удостоился этого титула – принц соседнего королевства Хэвенроуз. Ее бывший жених, принц Лайонэтто из империи Лайон, тоже мечтал о подобной славе. Арль не раз слышала, как свита отчаянно отговаривала его от похода к горе огненного дракона. И неудивительно: если бы первый наследник империи погиб, будущее государства оказалось бы под угрозой. Как бы ни был искусен Лайонэтто в фехтовании, страна не могла рисковать своим принцем.
Он и сам это понимал, потому никогда не решался на безумную авантюру. Но для героя, которого в империи называли непревзойденным, уступать сопернику – принцу Хэвенроуза – было горьким унижением. Однажды он признался в этом Альфине.
– Когда придет мой час, не хочу умереть во дворце. Пусть это будет битва с драконом.
«Здорово! Я тоже жажду взглянуть на дракона. Вот бы и мне с тобой», – подумала Альфина, но, как подобает невесте будущего императора, сдержалась и укоризненно произнесла:
– Нельзя так говорить, ваше высочество.
– Хм. С чего бы?
– Нельзя, и все. Подумайте, как будет горевать император. Ведь прошло всего несколько лет с тех пор, как он потерял императрицу Надю.
Лайонэтто грустно улыбнулся.
– Из-за отца, значит...
– Ваше высочество?
– Хм, ничего, – отмахнулся он, качнув головой, и задержал взгляд на ее рыжих волосах. – Говорят, чешуя огненного дракона словно пылающее пламя – ярко-красная.
– Ну и что?
– А твои волосы... они, наверное... – начал Лайонэтто, но осекся и отвернулся.
Тогда Альфина не поняла смысла его слов. Ей и в голову не приходило, что этот холодный, сдержанный принц мог любить ее всем сердцем. Но что теперь толку? Он ей не противен, и она считает его достойным человеком, и все же роль будущей императрицы ей не по плечу. Сама мысль о том, чтобы провести всю жизнь в дворцовых стенах, словно птица в золотой клетке, мешала дышать полной грудью. Такой красавец, как Лайонэтто, наверняка скоро встретит женщину куда лучше нее.
– Что ж, нужно вернуться к работе.
Она с удивительной сноровкой закончила вспахивать участок – благодаря чудесам магии было и не сказать, что с начала ее новой жизни прошло всего три месяца. Арль потянулась к ведру с удобрениями, но вдруг замерла.
Впервые с тех пор, как она покинула столицу, в ее голове раздался тот самый голос сердца: «Альфина... вот бы к твоей могиле принести это...»
Она застыла на месте с широко раскрытыми глазами.
– Госпожа Арль! – крикнул Хииро.
Тот голос сердца принадлежал не ему. Когда Хииро подбежал, она увидела, что он нес на спине мужчину.
– У меня уж очень крупный улов! Ему срочно нужна помощь!
Незнакомец был без сознания, его тело покрывали тяжелые раны. Обожженные доспехи, изодранные в клочья, уже не годились для защиты. Он промок до нитки, с роскошных золотых волос, напоминавших львиную гриву, капала вода. Но даже в таком состоянии нельзя было не узнать героя империи, прозванного Золотым Драгоценным Клинком.
– Принц Лайонэтто?! Не может быть! – воскликнула Арль, подбегая ближе.
И только тогда она заметила: его обожженная, покрытая копотью рука крепко сжимала алую чешую огненного дракона.
* * *
Арль застыла, глядя на израненного принца, но быстро опомнилась.
– Хииро, скорее неси его в дом! Надо срочно помочь ему!
– Слушаюсь, – ответил тот и, взвалив принца на свою хрупкую спину, понес его на второй этаж, в спальню.
Арль бросилась к колодцу за домом, набрала холодной воды, достала из аптечки покойной бабушки мазь от ожогов и чешую рыбы гиннан – основу для целебного заклинания. Поднявшись на второй этаж, она обработала раны Лайонэтто.
– Хииро, помнишь, как бабушка варила тот странный эликсир для смены голоса? – спросила Арль.
– Да. Он, кажется, еще остался.
– Принеси. Выпью, пока принц не очнулся.
– Вы собираетесь это пить? – удивленно спросил Хииро после того, как принес эликсир, но девушка уже залпом осушила глиняный пузырек с густой зеленой жидкостью.
– Тьфу, как горько! – скривилась она. Но выпить было нужно. Пусть заклинание неузнаваемости и работает, Лайонэтто знал ее еще со времен академии. Лучше соблюдать осторожность.
Полдня Арль и Хииро поочередно дежурили у постели принца, не отходя ни на шаг.
* * *
Когда солнце начало клониться к горизонту, Лайонэтто шевельнулся. Его длинные ресницы дрогнули, и он медленно приподнялся.
– Не двигайтесь, ваше высочество, – сказала Арль, сидя на стуле у кровати.
Горький эликсир сработал как надо, сделав ее голос ниже обычного.
– Кто вы? – спросил Лайонэтто.
– Хозяйка этого дома, Арль Фиа Анэс, – ответила она. – Мой слуга нашел вас в реке и принес сюда. Мы оказали вам помощь.
Принц слабо кивнул и, морщась от боли, осмотрел комнату.
– Где чешуя огненного дракона?
– Ваше высочество, вам нельзя двигаться.
– Я точно сорвал ее с чудовища. Где она?
Арль молча достала из кармана юбки чешую, завернутую в платок.
– Слава богам, не потерял ее... Хорошо, – выдохнул Лайонэтто, и выражение его лица смягчилось от радости. Эту искреннюю улыбку Арль уже видела у него однажды.
– Неужели вы одолели огненного дракона?
– Одолел ли?.. – Лайонэтто, сдерживая боль, прижал руку к ране на правом плече. – Скорее, это было похоже на обоюдный удар. Я вонзил меч ему в глотку, а он тут же хлестнул хвостом и сбросил меня со скалы.
– Но зачем? Вы наследник великой империи, будущий император! Почему вы решились на такое?
Принц замолчал. Наступила тишина. Даже израненный, он оставался прекрасен. Это было лицо, заставившее тысячи принцесс и аристократок из могущественных держав вздыхать по нему. Но на его бледных щеках лежала тень глубокой печали.
– Тебя зовут Арль, верно? – тихо спросил он.
– Да, ваше высочество, – ответила она.
– Прости. Ты спасла мне жизнь, но есть вещи, о которых я не хочу говорить. Не настаивай.
– Это вы простите меня, я была бестактна.
Арль склонила голову, и в этот момент в ее сознании вновь раздался голос сердца: «Даже если я принесу эту чешую к твоей могиле, моя глупость не будет прощена... Но я не знаю иного способа утолить жажду своего сердца... Альфина, если бы ты была жива, ты бы посмеялась надо мной. Нет... я хочу, чтобы ты смеялась. Появись передо мной еще раз... улыбнись... как тогда...»
– А-а-а! А-а-а-а! – внезапно вскрикнула Арль.
Лайонэтто удивленно посмотрел на нее.
– Что с тобой?
– Н-нет, ничего! Простите! – поспешно отозвалась она, пытаясь скрыть смущение. Но внутри кричала: «Ну зачем же так пылко признаваться прямо передо мной?!»
Арль, и в прошлой, и в нынешней жизни неискушенная в любовных делах, ощущала, как пылают ее щеки. Стыд был невыносим – казалось, даже дыхание дракона не так обжигало бы.
– И все же, – начала она, пытаясь сменить тему, – в одиночку бросить вызов дракону – это слишком безрассудно! Неужели никто не пытался вас остановить?
– Если бы я кому-то сказал, меня бы не отпустили, – ответил Лайонэтто. – Я сбежал из дворца под покровом ночи.
– Но на вас лежит ответственность за судьбы множества людей! – воскликнула Арль. – Понимаю, жажда приключений велика, тем не менее рисковать жизнью так легкомысленно нельзя!
Она ожидала вспышки гнева, однако принц, ничуть не обиженный, внимательно посмотрел на нее.
– Ты вторая, кто осмелился сказать мне подобное.
– Вот как...
И тут в ее сознании вновь зазвучал голос сердца: «Будто даже похожа... Прическа другая, голос тоже... но все же есть что-то знакомое...»
Девушка вздрогнула. Древнее заклинание неузнаваемости не могло подвести.
«Нет, хватит, Лайонэтто Лайон. Это просто тоска. Я потерял слишком многое... Наверное, ее черты мне только видятся...»
Кажется, он сам нашел объяснение. Арль откашлялась.
– В любом случае главное, что вы живы! Оставайтесь, пока раны не затянутся.
– Не знаю, – тихо ответил Лайонэтто. – Дела в стране могут не позволить мне задержаться.
– Дела? – Девушка вопросительно наклонила голову.
Она постоянно получала новости из столицы через Хииро, но они не всегда были свежими. Неужели произошло что-то, о чем она не знала?
– Ты, должно быть, слышала: еще три месяца назад империю захватила женщина, назвавшая себя Святой.
– Конечно, но разве ее не арестовали? Император приговорил ее к казни, и она ждет смерти в темнице, верно?
– Именно так и должно было случиться, – мрачно подтвердил Лайонэтто. Он сжал губы, словно сдерживая гнев, и выплюнул: – Святая Дэбонэя сбежала.
– Что?! – воскликнула Арль.
– Она выбралась из подземной тюрьмы и бежала не просто в соседнюю страну, а к нашему врагу – в Хэвенроуз!
* * *
Эта мерзавка, Святая Дэбонэя, что сотню раз подставляла Альфину, сбежала из подземной темницы. Более того, она укрылась в соседнем королевстве Хэвенроуз, которое отделяет от империи этот лес. Услышав такие вести, Арль на мгновение онемела.
– Ваше высочество, не могли бы вы рассказать подробности?
– Это позор для империи, – с горечью начал Лайонэтто, – но тому, кто спас мне жизнь, я не могу не ответить. Святая, приговоренная к казни и заточенная в темнице, хитро обвела вокруг пальца стражника, доставлявшего ей еду, и уговорила его принести плод компэя. В империи это обычное лакомство для детей, но мало кто знает, что оно служит основой для магии очарования. Бедный стражник, не ведая об этом, стал жертвой ее волшебства.
– Ну и хитрюга, – пробормотала девушка.
Лайонэтто стиснул кулак и продолжил:
– Святая сбежала, получила убежище в Хэвенроуз через церковь и даже сблизилась с королевской семьей. Там она нашептала принцу Явунроку о том, что император Тайга сошел с ума.
– Его величество... сошел с ума?
– Она убедила его, что император поверил слухам о связи Альфины с принцем Явунроком и казнил ее без доказательств. По ее словам, народ взбунтовался и страна в смятении.
– Вот это да...
«Дэбонэя все провернула с помощью магии принуждения. Сама раздула пожар, а потом указала на другого: „Вот поджигатель!“ – и обвинила самого императора. Ну и наглость! Настоящая свинья».
– Эта Дэбонэя просто возмутительная женщина, – продолжал принц. – Но то, что народ гневается из-за казни Альфины, правда. Против императорской семьи, поддавшейся на уловки Святой, поднялся ропот, так что слухи о смуте в стране не беспочвенны.
– Правда? – невольно вырвалось у Арль.
– Народ любил Альфину. Неудивительно, что ее смерть стала ударом для всех.
– Да ну, – протянула девушка. – Не такая уж она была особенная. Грубая, беззаботная, неугомонная, да и не красотка.
Лайонэтто бросил на нее ледяной взгляд и холодно произнес:
– Арль Фиа Анэс, ты спасла мне жизнь, но я не потерплю оскорблений в адрес моей Альфины.
– Простите! – поспешила ответить она, а сама мысленно возмутилась: «Ну сколько можно? Хватит уже про „мою Альфину“! Прямо передо мной же!» – В общем, все ясно: если в стране смута, это идеальный шанс для вторжения. Принц Явунрок наверняка так и подумает.
– Ого? Ты знакома с этим Владыкой Черной Розы?
– Нет, что вы! – оживилась Арль, жалея о том, что сболтнула лишнего. – Только слухи до меня доходили. Говорят, он весьма хитроумный.
– Это правда, – кивнул Лайонэтто. – Мы с ним учились в одной академии. Он приезжал как студент по обмену, чтобы снизить напряжение между нашими державами.
– Да, я знаю, – сказала девушка, мысленно добавив: «Еще бы, я тоже там училась».
– Вечно он острил и увивался за женщинами, – продолжал принц. – Некоторые называли его распутным. Но я чувствовал в нем какую-то необъяснимую тьму.
– Пожалуй...
Она разделяла это мнение. Легкомысленный молодой человек клеился к каждой девушке в академии, но порой от него веяло одиночеством, которое отпугивало всех. Поговаривали, что в королевской семье Хэвенроуз плетутся интриги вокруг трона. Должно быть, и ему пришлось несладко.
– Говорят, этот самый Явунрок, узнав от Святой о казни Альфины, швырнул меч на пол и закричал так, будто изрыгал пламя.
– Он? Кричал? – Арль округлила глаза.
«Этот надменный тип с вечной ухмылкой, всегда такой невозмутимый? Сложно представить».
– И что его так разозлило?
– Кто знает?.. – пожал плечами Лайонэтто. – Может, он тоже был неравнодушен к Альфине.
– Да ну, нет! Нет, нет! Это уж слишком! Исключено!
Она снова забылась, не заметив недоуменного взгляда Лайонэтто. Отвернувшись к стене, Арль прижалась к ней лбом и забормотала себе под нос:
– Да нет же, не может быть! Что-то не вяжется. Явунрок в академии только и делал, что спорил со мной. Даже по имени меня толком не называл!
Хииро откашлялся.
– Прошу прощения, ваше высочество Лайонэтто, – сказал он. – Моя госпожа, кажется, утомилась. Позволите нам удалиться?
– Да, конечно, – ответил тот. – Простите, что столько лишнего наговорил вам.
В сопровождении Хииро Арль вышла из комнаты, и они спустились на кухню на первом этаже.
– Прошу, госпожа, – сказал Хииро, протягивая стакан холодной воды.
– Спасибо...
Девушка осушила стакан и с тяжелым вздохом оперлась на стол.
– Голова пухнет от всего, что я сегодня услышала.
– После того как вас внезапно назвали музой Явунрока, что кружил головы принцессам и аристократкам по всему миру, неудивительно, госпожа Арль!
– Да говорю же: это полная чушь! – ответила она, бросив укоризненный взгляд на преданного спутника, чьи алые глаза сверкали от восторга.
– Расскажите, какие у вас были отношения с принцем из соседней империи? Ну же, поведайте!
– Какие там отношения? Мы только и делали, что ругались...
Ее мысли унеслись в прошлое – к дням, проведенным в академии.
* * *
Два года назад, в начале лета, когда Альфине было восемнадцать, она училась на третьем курсе старшей академии и уже полгода, как занимала пост главы студенческого совета. До того она скорее нарушала правила, чем соблюдала их, но, став невестой принца, не смогла отказаться от навязанной роли.
Самым большим возмутителем спокойствия глава студенческого совета считала седьмого принца соседнего королевства Хэвенроуз – Явунрока. Однажды, вызвав его в кабинет студенческого совета, она снова вступила с ним в спор.
– Господин Явунрок, – начала Альфина, – опять вы, похоже, сорвали один из прославленных цветов нашей академии?
– Кто? Я? Не припомню, – небрежно отмахнулся принц.
Хотя Явунрок был всего лишь седьмым сыном, звание принца сохраняло за ним особый статус, тем более что он принадлежал к династии соседнего королевства, с которым у империи Лайон сохранялась военная напряженность. Альфина старалась говорить дипломатично, но Явунрок лишь отшучивался.
– Сегодня утром моя подруга, графиня Флора, плакала. Она сказала, что вы с ней «поиграли». Это правда?
– «Поиграл»? Как грубо звучит. Просто понял, что за красивой внешностью скрывается пустота, и расстался с ней после одной ночи.
– Это и называется «поиграть»! – не выдержала Альфина, повысив голос.
Явунрок лишь пожал плечами.
– Мы разошлись во взглядах. Она должна радоваться, что вообще провела ночь с таким, как я.
– Откуда такая самоуверенность?
– В основном из-за лица, – невозмутимо заявил Владыка Черной Розы.
Да, лицо у него было выразительное: смуглая кожа, блестящие черные волосы, узкие глаза, в которых таилась опасность. Это придавало ему экзотическую притягательность, несвойственную мужчинам империи. Его обаяние, отличное от шарма принца Лайонэтто, неоспоримо. Женщины легко поддавались этой смеси наглости и притягательности.
– Для ясности, – сказал Явунрок, – я не просто развлекался с этой Аророй.
– Флора, – поправила Альфина.
– Пусть и всего на одну ночь, но я был серьезен. С Каролой мы видели один сон. То, что он длился лишь ночь, не повод меня винить.
– Еще раз: Флора, – повторила она.
«Да он издевается! Враг всем женщинам!»
Не будь этот человек принцем соседнего королевства, она бы уже влепила ему пару пощечин.
– Сны тем и хороши, что заканчиваются, Мильфина.
– Звучное имечко, – съязвила девушка, – но, к слову, я Альфина.
Он ответил печальной улыбкой:
– Любовь, страсть – все это так мимолетно... Как бы ярко ни горело, угаснет и, словно роса, испарится. Тем-то одна ночь и ценна, не так ли?
Вот оно. Даже в его легкомысленной болтовне порой проступает одиночество. Именно этот контраст и цепляет девушек из академии.
– Увы, мне любовные дела неинтересны, – продолжил Явунрок и подразнил ее: – А вот сердце Хладнокровного Принца ты, похоже, крепко держишь в руке.
– Что? Ничего подобного. Просто помолвка, которую устроил мой отец.
– Тот вечно бесстрастный тип, что носит маску изо льда, иногда смотрит на тебя на редкость нежно. Не замечала?
– Чего?
«Что он несет?»
Вчера, когда она заговорила с Лайонэтто, тот только хмыкнул и отвернулся. Так и хотелось ткнуть Явунрока пальцем в щеку и спросить: «Эй, ты там грезишь наяву?» – но, увы, он все-таки принц соседнего королевства.
– Кстати, вчера он точно смутился. Ты сменила форму, и он, похоже, засмотрелся на тебя в блузке. Эх, роковая женщина!
– Ты наяву грезишь, что ли? – выпалила Альфина и ткнула пальцем ему в щеку.
– Э-хе-хе! – Явунрок даже не моргнул, лишь усмехнулся. – Ай, больно! Слухи о твоей непосредственности не врали, Павафрина. Это же международный скандал!
– Альфина я! – рявкнула она. – Хватит коверкать мое имя!
Явунрок посмотрел на нее, и его лицо вдруг стало серьезным.
– Значит, ты не видишь в Лайонэтто возлюбленного? Так, что ли?
– Дело не во мне. Это политический брак.
Ей было лень притворяться, тем более что все и так это знают, просто вслух не говорят.
– Не знаю, как это выглядит в твоих глазах, но принц ко мне равнодушен. Я для него лишь невеста по расчету.
– ...Правда? – тихо переспросил Явунрок.
– Конечно. Да и вообще, я не гожусь в будущие императрицы...
– Не говори так, – резко перебил он.
Внезапно принц преобразился. Маска легкомысленности слетела, и его взгляд, полный опасности, впился в нее. Даже бесстрашная Альфина дрогнула. Вот оно, истинное лицо Владыки Черной Розы.
– Довольно, – сказал Явунрок. – Теперь я серьезен, очень серьезен.
– Ч-что? – растерялась она и вдруг ощутила напор.
Палец принца, словно шип розы, потянулся к ее подбородку и приподнял его.
– Э?
Альфина замерла, не сразу сообразив, что произошло. Встретив ее ошеломленный взгляд, Явунрок вдруг изменился в лице и отстранился.
– Сегодня я увидел, как бесстрашная герцогская дочь дрогнула, так что пока хватит, – снова заговорил он небрежно.
«Что это было?» – подумала Альфина.
– Ну да, конечно! – ответила она, возвращаясь к вежливому тону. – Я вовсе не дрогнула.
На самом деле она чуточку растерялась, но не собиралась показывать этому типу слабость.
Явунрок скучающе подпер щеку:
– Совсем ты не милая.
– Знаю.
– Пожалуй, исправлюсь: ты не просто не милая, ты жутко противная.
– Зна-аю-ю-ю! – протянула девушка.
Принц фыркнул.
– Я два года здесь учусь, и ты одна так дерзко со мной разговариваешь, Сальфина.
– Я еще и по деревьям лазить мастер. И мое имя – Альфина, – парировала она.
– Лазить по деревьям?.. Ни один аристократ так не умеет: они ведь только и делают, что льстят мне.
Альфина пожала плечами:
– Льстить тебе ради союза империи и королевства? Это же бессмысленно. А пустая лесть – напрасная трата слов и времени, так я считаю.
– Справедливо, но ты все равно не милая.
Фыркнув, герцогская дочь и принц соседнего королевства отвернулись друг от друга. Каждая встреча с этим Владыкой Черной Розы неизменно заканчивалась перепалкой.
* * *
– Спасибо, госпожа, что рассказали о своих стычках с принцем Явунроком, – сказал Хииро, поклонившись. – Но, судя по вашему рассказу, вы с принцем словно друзья, что вечно подначивают друг друга.
Арль покачала головой:
– Нет уж, ничего подобного. Нет-нет. Он меня точно терпеть не мог.
– Правда? Не думаю, что кто-то может ненавидеть вас без причины.
Он искренне сомневался. Такая преданность трогала, но Хииро явно преувеличивал положение девушки.
– Раз в месяц принц устраивал вечеринки в своем особняке, куда приглашал всех девушек из академии – всех, кроме меня. Сверхнелюбимая, получается? Зато никаких лишних хлопот.
Балы и приемы – не ее стихия. Щеголять в сверкающем платье и раздавать фальшивые улыбки? Лучше уж в грязной рабочей одежде разбрасывать удобрения – вот это по ней. Ее не задевали ни недовольство принца соседнего королевства, ни восторги других девушек, удостоенных его внимания.
– Отец вечно причитал, – продолжила она, передразнивая, – «Ох, Альфина! Даже приглашения не заслужила! Позор!» или «Сможет ли такая дочь стать достойной невестой принца?».
И как оказалось, не смогла. Но все это осталось в прошлой жизни.
Через два дня принц Лайонэтто, оправившись от ран, собрался вернуться в столицу.
– Благодарю за помощь, Арль Фиа Анэс, – сказал он, хотя на его лице все еще остались следы недавних испытаний. – Лошадь точно можно взять?
– Конечно. Хииро потом приведет ее обратно.
– Ты сама не приедешь?
– У меня тут поля, травы – дел по горло.
Лайонэтто, слегка опустив взгляд, произнес:
– Можно... еще раз тебя навестить?
– А?
Арль невольно вскинула на него взгляд. Золотой Драгоценный Клинок, опустив голову, теребил золотистые пряди.
– Разговаривая с тобой, я вспоминаю свою невесту, – признался он. – В тебе есть что-то от нее.
– Ха-ха, да это вам показалось! – отмахнулась девушка.
– На всякий случай спрошу: ты не связана с герцогским домом Сильвана?
Тут даже Арль растерялась.
– Н-нет, что вы! Я просто сирота, подобранная госпожой Юринар. Обычная сорная трава вроде одуванчика!
– Такие слова тоже очень в ее духе.
– Да ну, быть не может! Чтобы герцогская дочь так разговаривала? Ни за что! Хо-хо-хо...
Арль впервые пожалела, что в прошлой жизни не была чуточку сдержаннее. И тут же она услышала сокровенный внутренний голос принца: «Я знаю, что это слабость. Знаю, но... хочу хоть немного побыть рядом, насладиться чертами Альфины в Арль. Ах, какой же я бесстыдный!»
«„Бесстыдный“... Ну серьезно? Что же делать?..»
Хииро деликатно кашлянул.
– Ваше высочество, чтобы прибыть в столицу засветло, нужно отправляться сейчас.
– Да, конечно, – ответил Лайонэтто.
Скрывая сожаление, он уже собрался сесть на лошадь, и в этот момент... там, куда направлялся принц, пространство вдруг исказилось.
– Госпожа Арль, что это?! – напряженно выкрикнул Хииро.
Это был признак магии переноса – древнего заклинания, давно утраченного. Для него требовался сложный ритуал и маг с огромной силой. Перенести удавалось лишь одного-двух человек, и из-за строгих условий заклинание со временем забыли. Арль знала о нем лишь благодаря магической книге, оставленной Юринар. Она даже подумывала однажды попробовать его.
– Что происходит?! – воскликнул Лайонэтто, удерживая взбесившегося коня.
В искривленном пространстве открылась черная дыра, из которой выступила высокая фигура. Мужчина был облачен в роскошные одежды, выдававшие его высокое происхождение. Арль его прекрасно знала: черные как ночь волосы, диковинная смуглая кожа и экзотические черты лица, покорившие сердца всех девиц империи – это был тот самый принц соседнего королевства Хэвенроуз, Явунрок. Он шагнул из черной дыры в лес.
– Вот уже два года прошло с момента выпуска из академии, Лайонэтто Лайон, – произнес он. Его голос дрожал от гнева, а взгляд впился в принца. – Решил полюбоваться глупой рожей того, кто поверил ложному обвинению и отправил свою невесту на смерть. Нарочно выследил твой магический след.
– Что ты сказал? – Лайонэтто положил руку на меч. – Пусть мы и учились вместе, но подобных слов я не прощу. Возьми их обратно, Явунрок.
– Вместо того чтобы носить траур, ты прячешься в глуши с другой женщиной, – продолжал тот. – Разочаровал ты меня, Лайон. Может, стоит передать титул распутника тебе?
– Я сказал: возьми свои слова назад, Явун! – рявкнул Лайонэтто, выхватывая меч.
Принц Хэвенроуза в ответ молниеносно обнажил свой клинок.
– Господа, успокойтесь! – воскликнула Арль. – Здесь не место для дуэли!
Но ее голос постепенно угас на фоне их гневного молчания. Мужчины не сводили друг с друга глаз, кончики мечей почти соприкасались.
Хииро схватил Арль за руку:
– Госпожа, это слишком опасно! Отойдите!
– Отойти?! Да тут война на носу!
Это не было преувеличением. Если наследники двух государств, отношения которых и так на грани, скрестят здесь мечи, независимо от исхода вспыхнет война. Это совсем не то же, что ткнуть пальцем в щеку.
Почему Явунрок вызвал Лайонэтто на дуэль? Желая понять его, Арль прислушалась к его внутреннему голосу. Со стороны смуглого красавца донеслись не просто слова – песнь. Она была странной и вычурной.
«Итак, „Любовь – повод для мести!“. Посвящается Аль-пум! Слова: мои. Музыка: моя. Исполнение: мое!..
О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о моя-я-я-я-я-я-я-я-я Любимая-я-я-я-я-я-я-я-я
Альфина-а-а-а-а-а-а-а-а... Кто убил ее-е-е-е-е-е?!
Хор. Принц! Принц! Принц! Хор. Златовласый! Златовласый! Златовласый!
Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-лайонэтто-о-о, Ты-ы-ы-ы-ы-ы убил ее!
Не прощу-у-у-у-у-у-у-у...
Хор. Смертью-ю-ю искупи-и-и-и-и-и!»
«Э... Погодите-ка... – растерялась Арль. – Простите, но это кто поет – Явунрок? Совершенно безголосый! Мелодия – кошмар, слова – полная чушь! Куда подевался тот надменный Владыка Черной Розы?»
«Любимая Аль-пум! Аль-пум! Аль-пум! Любимая Аль-пум! Аль-пум! Аль-пум! Любимая Аль-пум! Аль-пум! Аль-пум! Аль-пум! Пу-у-ум! Пум-пум-пу-у-ум!..
А затем три прыжка...»
«Серьезно, кто это? Что еще за Аль-пум? – возмутилась девушка. – Неужели... это про меня?!»
* * *
Арль была в полном замешательстве. Мирная тишина леса Амазонэ сменилась гнетущей, почти зловещей. Этот Явунрок казался совсем не тем, кого она знала. Владыка Черной Розы – ловелас, покоритель всей академии, кумир девушек. Сколько раз подруги в слезах умоляли Арль вмешаться? Она не раз вызывала его и отчитывала: «Хватит играть с девушками!» – и каждый раз он с неизменной наглостью отвечал: «Моя любовь живет лишь одну ночь» или «Не думай, что сердце Явунрока можно удержать после восхода солнца». И все это с самодовольной ухмылкой. Да, именно с ней. Так и хотелось взять перо и написать прямо на его смуглой щеке: «Напыщенный индюк!»
«Так каковы твои истинные чувства?» – «В те темные дни учебы за границей лишь Аль-пум утешала мое сердце. В империи, где все или замышляли предательство, или лебезили ради выгоды, только Аль-пум была со мной искренней». – «Нет-нет-нет, я всего лишь отчитывала вас за похождения, и только!» – «Вернувшись в королевство, я понял, что наши ссоры в академии значили для меня куда больше. Какими счастливыми были те моменты...» – «Простите, но вы немного опоздали с признанием».
«О моя Аль-пум! Аль-пум! Аль-пум!
О моя Аль-пум! Аль-пум! Аль-пум!
Аль-пум! Пу-у-ум! Пум-пум-пу-у-ум!..
И три сальто назад...»
– Да что за песни и прыжки?! Сколько можно? – взорвалась Арль и только потом заметила, что кричит вслух. – Господа, успокойтесь! Ваша личная ссора грозит войной между государствами. Вы это понимаете?
Явунрок бросил на нее короткий взгляд.
– Что тебе надо, девчонка? – холодно спросил он. – Тебя не звали, сиди тихо.
Голос его был грубым, но мысли – совсем другими: «Эй, а эта девчонка похожа на Аль-пум. Глаза, черты... Не родственница ли? Ладно, потом выясню!»
– Ужасно... просто невыносимо раздражает.
– Не впутывай ее, Явун, – резко вмешался Лайонэтто, – она тут ни при чем.
«Заметил, что Арль похожа на Альфину? Ты все-таки был влюблен в нее? Она моя невеста, бесстыжий ты тип!»
– Хе-хе, я и так это понял, Лайон, – усмехнулся Явунрок. – Вижу, ты топчешься на месте, так что дал тебе повод выдать себя.
«И оказалось, вот оно что! Теперь ясно! Ты сюда за ней явился, да? Искал похожую на Альфину? Ну и жалок же ты, Лайонэтто!»
Их мысли напоминали мечи, которые раз за разом яростно скрещивались, но для Арль оба были на одно лицо. Готовые к бою, двое мужчин снова подняли клинки, медленно сближаясь.
– Эй, господа? Может, послушаете меня...
– К бою, Лайон! Мой клинок, сразивший дракона, тебе не одолеть!
– Ошибаешься, Явун! Не думай, что титул драконоборца только твой!
Два клинка сошлись, выбив искры. На Арль никто не обращал внимания.
– Эй, эй, дайте же сказать!
– Что? Неужто и ты мнишь себя драконоборцем? – бросил Явунрок.
– Я возложу алую чешую огненного дракона к могиле Альфины! – провозгласил Лайонэтто.
– Глупости какие... Безвкусица! К ее прекрасным алым волосам подойдет лишь серебристая чешуя ледяного дракона, и у меня она есть!
– Нет уж, – возразил Лайонэтто. – Алая чешуя будет в тон ее рыжим волосам!
– Немыслимо, бездарный Лайонэтто! Бывший жених, а не понимаешь, что делает Альфину неотразимой!
– Не смей так бесцеремонно говорить об Аль! Ты, распутник и негодяй, ее позоришь!
– Все, с меня хватит!
Позже Хииро клялся, что видел, как на виске его госпожи вздулась толстая вена. Она собралась с мыслями. Сложив ладони и вытянув их вперед, Арль вообразила огонь. Сейчас, когда ярость бурлила в ее груди, это было проще простого.
– Да угомонитесь уже!
Огромный огненный шар взорвался у ног двух противников. Принц и наследник едва успели отскочить: земля под ними разверзлась, словно туда ступил гигант. Арль вовсе не хотела разрушать любимый лес, но терпение и чувство стыда имеют свои пределы.
Явунрок, постанывая, пробормотал:
– Что за мощь? Высший уровень? Нет, сверхвысший?!
– Обычный средний уровень, огненный шар.
– Это не шар, а прямо огненный кулак!
– Может, вам, господин Явунрок, заодно и настоящий кулак показать? – съязвила девушка почти всерьез.
Тот, ничуть не смутившись, уставился на нее рьяным взглядом.
– Рыжеволосая... как твое имя?
– Арль Фиа Анэс, хранительница этого леса.
– Арль? – переспросил он, еще больше пожирая ее взглядом. – Ты родственница герцогской дочери Альфины?
– Нет-нет-нет! Я никогда ее не видела!
– Но ее бабушка, говорят, жила отшельницей в этих местах.
– Госпожа Юринар – моя наставница. Она приютила меня, сироту, и воспитала.
«Так и есть... От этой рыжеволосой веет той же аурой, что от моей любимой Аль-пум...» – «Любимой?! Да чтоб тебя!»
Арль с трудом сдержала возмущение. Нельзя, чтобы узнали о ее даре чтения мыслей. Такая магия равна чарам принуждения Святой, а то и опаснее. Мир содрогнется, и ее спокойной жизни придет конец.
Принц Хэвенроуза тяжело вздохнул и убрал меч в ножны.
– Ради Арль я пока отступлю. Но, Лайонэтто, то, что ты сделал с Альфиной, никогда не будет прощено.
– Не тебе мне это говорить. Я и сам знаю.
– Знаешь? Тогда почему ты все еще жив? – Явунрок пронзил его яростным взглядом. – Следуй за Альфиной в могилу! Тебя ждет не рай, а преисподняя! Какой прок от человека, не сумевшего защитить свою невесту?
Лайонэтто опустил голову и умолк. Его мысли стихли, ни звука – таким подавленным Арль его еще не видела.
– Эм, принц Явун? Не кажется ли вам, что не стоит загонять его высочество в угол?
– Помолчи, Арль. Это тебя не касается.
«„Не касается“?! Да меня это касается больше всех! Если не я, то кто вообще тут при чем?!» – хотелось выкрикнуть ей, но она сдержалась. Сейчас она не Альфина, а Арль. Надо как-то выкрутиться.
– Ну, в смысле, – продолжила она, – говорят, госпожа Альфина была жуткой озорницей. Может, она не совсем подходила на роль невесты его высочества, а? Ха-ха, просто мысли вслух!
Оба принца как по команде почти одновременно оглушительно взревели:
– Не смей так говорить о нашей Альфине!
«Ну вот! И почему они слаженны только в такие моменты?»
Арль не сдавалась. Чтобы предотвратить войну, ей придется выложиться на полную и пустить в ход все свое красноречие.
– Господин Явунрок, вы ведь только что прибыли сюда с помощью древней магии телепортации, верно?
– ...Да, – ответил он рассеянно. Его взгляд был прикован к лицу Арль.
– Я кое-что знаю о магии, но телепортация для меня темный лес. В королевстве Хэвенроуз уже смогли разгадать древние заклинания?
– Это не наше открытие, магию принесла Святая Дэбонэя.
«Так и есть, все сходится».
– Я... то есть госпожа Альфина была осуждена несправедливо. В этом замешана Святая. Ее древняя магия принуждения заставила императора Тайгу и наследника Лайона действовать против их воли, что и привело к казни герцогской дочери. Иными словами...
– Хочешь сказать, что император Тайга и наследник Лайон не виноваты? – перебил Явунрок, фыркнув. – Мы и без того знаем, что Святая – та еще змея. Про ее магию принуждения нам тоже известно. В штабе предлагали заточить сбежавшую и отправить ее обратно в империю.
– ...Что? – Арль невольно уставилась на него. – Вы разглядели замыслы Святой? Тогда почему...
– Для воинствующей партии королевства это удобный повод. Захват южного порта империи, «ворот» в море Эуге, – заветная мечта Хэвенроуза. Святая – лишь предлог.
– Но это же чистой воды агрессия! Такого нельзя допустить!
Явунрок яростно качнул головой.
– Не заблуждайся, Арль Фиа Анэс. Это все отговорки воинствующей партии. Мне плевать на порт.
– Тогда зачем? – недоумевала она.
– Магия Святой сильна, но это не повод жалеть Лайона. Он сам виноват, что поддался. Должен был справиться силой духа!
«Ого... То есть простудился – сам виноват? В его стране я бы точно не хотела жить».
– Явун прав. Зловещую магию Святой я должен был одолеть силой духа... Но мне не хватило воли!
– Да что вы несете, ваше высочество?!
«И в этой стране я бы не поселилась... Почему мужчины так любят эти бредовые разговоры о силе духа? Лайонэтто – ладно, но Явунрок? Он же не был таким!»
Арль напрягла слух, вслушиваясь в их мысли.
«„Это все магия“ не оправдание! Они убили мою любимую Аль-пум! Ради чего, думаешь, я подавлял свои чувства к ней в академии?!» – «Эй, что? Почему?»
Она думала, что он всегда ее ненавидел, и теперь ничего не понимала.
– Это безумие, принц! Она применила древнюю магию, в конце концов! Ее называют чарами принуждения, потому что ей нельзя противостоять!
– Не желаю слушать. Для простолюдина – может быть, но для наследника империи такие оправдания недопустимы. Я, как принц, их не признаю.
Но его мысли кричали иное: «Это месть, месть за Аль-пум! Убью всех! Использую Святую, чтобы отомстить империи, а потом, напоследок, прикончу и ее. Медленно. Все, кто издевался над моей Аль-пум, будут стерты с лица земли!»
«Нет-нет-нет! Стой, хватит! Серьезно, остановись! Что за ужасы ты задумал?!»
О приличиях можно было забыть.
«Всех убить?! Это же хуже, чем захватническая война! – подумала Арль. Если уж убивать, то только свиней!»
– Хм...
Явунрок, словно что-то вспомнив, достал из кармана сияющий зеленый самоцвет. Камень тускло светился.
– Похоже, время вышло, – произнес он.
– «Время»?
– Пора открыть портал обратно. Если не пройду через него, останусь здесь навсегда.
– Значит, Святая не может свободно управлять магией телепортации...
«И слава богу! Иначе она бы уже перенесла в столицу целую армию или заслала бы убийцу прямиком в спальню императора, и империя пала бы в один миг».
Пространство за спиной Явунрока исказилось, образуя черный провал – точно такой же, что возник при его появлении. Через этот портал он и собирался уйти.
– Наш спор пока отложим, Лайон.
Тот молчал, опустив голову. Явунрок пронзил его острым взглядом.
– Пусть Святая и замешана, но казнить Альфину приказал ты, – произнес он ледяным тоном, от которого пробирал озноб. – Ты заплатишь за это. И не только ты: император Тайга и каждый, кто поддержал ее казнь, – весь этот проклятый мир! Вы враги Альфины, ее убийцы. Запомни это.
Затем он повернулся к Арль и заговорил неожиданно мягко:
– Арль, тебе я зла не желаю. К счастью, этот лес – нейтральная земля. Если начнется война, не покидай его. Поняла?
«Это серьезно, Арль-пум! Обещай Владыке Черной Розы, пум!»
– Прекратите, это жутко! – резко сказала она.
– Ха, забавная ты, – усмехнулся Явунрок.
«Ох, этот твой колючий нрав! Прямо как у Аль-пум! Я точно вернусь, пум!»
Он ухмыльнулся, будто красуясь, и шагнул в портал. В его воображении тем временем мелькали нелепые жесты, словно щенок махал хвостом. Красавчик? Да какой там! Все впечатление испортил.
Лайонэтто тяжело произнес:
– Похоже, нашей армии придется готовиться к войне.
– Постойте, ваше высочество! Война из-за этого? Это недопустимо! Подумайте еще раз!
– Они наступают, мы обязаны дать отпор. – Принц покачал головой. – Я должен немедленно вернуться в столицу.
– Как же так?..
Лайонэтто взглянул на нее с теплотой.
– Прости, что втянул тебя, Арль. Но, как и Явунрок, я прошу тебя остаться в этом лесу... Когда война закончится, мы увидимся снова, – добавил он. – Прощай.
Девушка застыла в оцепенении, провожая взглядом золотоволосого наследника. Она была бессильна что-либо изменить.
* * *
Принц исчез, наследник ускакал, и в лесу Амазонэ воцарился долгожданный покой. С помощью Хииро и зверей Арль засыпала яму от огненного шара и наконец вернулась в дом.
– Мм... У-у-у-у-у-у... – бормотала она, расхаживая по гостиной туда-сюда.
Сто раз ее осуждали на смерть, и она была уверена, что ее уже ничем не проймешь. Но жизнь всегда умела удивить.
– Эй, Хииро!
– Да, госпожа! – отозвался юный слуга, преданный, как щенок.
– Эта война, что вот-вот начнется... неужели я в ней виновата?
– Нет, виновата Святая. Она раздула искру, которая и без того тлела между странами. Вам, госпожа Арль, не в чем себя винить. Но...
– «Но»?
Хииро сжал свои маленькие ручки в очаровательные кулачки.
– Ярость наследника Лайонэтто и принца Явунрока разжигает любовь к вам, госпожа. Ваше обаяние так велико, что из-за него они ненавидят друг друга и готовы сражаться. Разве не ваш шарм в каком-то смысле подталкивает их к греху?
– Нет уж, не говори так! Хватит!
В своих девяноста девяти прошлых жизнях она почти не знала мужского внимания и не научилась разбираться в любовных делах. Каждый раз, слыша пылкие мысли принцев, она готова была сгореть от стыда.
– Серебряная чешуя от принца Явунрока или багровая чешуя от наследника Лайонэтто – что вам ближе? – спросил Хииро. – По-моему, подойдут обе!
– Ни та ни другая мне не по вкусу! – огрызнулась Арль.
Хииро, похоже, ликовал оттого, что его хозяйка так популярна. Но ей самой было не до веселья.
– Ох, все, хватит! Что мне теперь делать?!
Девушка металась по гостиной, а за окном олени, еноты и птицы леса Амазонэ тревожно наблюдали за ней. Все они ее дорогие друзья. Растения и животные этого леса были ей как семья. Но если война все же начнется, даже нейтральный Амазонэ не сможет избежать беды. Жизнь и безопасность ее друзей окажутся под угрозой.
– Кстати, госпожа, когда вы остановили их бой, вы упомянули магию огненного шара, верно?
– Да, и что?
– «Огненный шар» – заклинание среднего уровня, но ваше было на уровне сверхмощного «Взрывного пламени», – пояснил Хииро. – Похоже, ваша магия на два ранга превосходит обычную. Не лучше ли впредь быть осторожнее с ней?
– Точно, даже Явунрок удивился.
В этом теле, пережившем девяносто девять перерождений, дремлет невообразимая магическая сила. Потому-то она и владеет древней магией чтения мыслей. Наверное, даже Святая, что управляет магией света, не смогла бы ее превзойти. А раз так...
– Что ж, придется отправиться туда, – решительно заявила Арль.
Она поклялась никогда больше не вмешиваться в мирские дела, держаться подальше от политики и светских интриг, но, раз уж так вышло, ничего не поделаешь.
– Хииро!
– Да, госпожа!
– Мы едем в королевство Хэвенроуз. Готовься к долгому путешествию.
– Ради мира?
– Ага. Зададим этой Святой жару и сделаем так, чтобы она больше не строила козни. Как хранительница этого леса, я остановлю войну!
– Слушаюсь! Я последую за вами хоть на край света!
Бывшая герцогская дочь еще не знала, что ее решимость всколыхнет новую бурю.
Глава 4
И все-таки кто же такая эта Святая? Если кратко – посланница великого бога Дзэноса. Он – верховное божество среди двенадцати богов, а святая – жрица, которую, как говорят, великий бог отправил на землю своим наместником. Она способна слышать откровения Дзэноса, например: «Этим летом будет засуха, запасайте еду». За такие ценные пророчества ее в любой стране принимают как почетную гостью и никогда не обходятся с ней пренебрежительно.
Святая появляется лишь одна в поколение. Если она умирает, следующую приходится ждать десятилетиями. Признание святой – дело церкви Дзэноса, крупной и единственной религиозной организации в мире. Когда-то, говорят, религий было множество, но теперь осталась только эта. Именно она объявляет: «С сегодняшнего дня эта девушка – святая. Уважайте ее!» Святую в любой стране носят на руках и лелеют до самой смерти, и все это благодаря поддержке церкви. Святая Дэбонэя сумела этим воспользоваться: она попросила защиты у церкви в империи Лайон и сбежала в королевство Хэвенроуз, где принялась уверять королевскую семью в том, что она невиновна.
Арль, которую Святая убила девяносто девять раз, подумала: «Опять, небось, эта свинья разыграла дешевую драму».
По сведениям Хииро, Дэбонэя прячется в глубине дворца в Хэвенроузе под строгой охраной, боясь, что империя попытается ее похитить. Теперь к ней допускают только членов королевской семьи и представителей церкви.
Цель Арль проста: встретиться со Святой, сразиться с ней, наказать и притащить ее обратно в империю. Если император на этот раз казнит Святую и покажет всему миру, что империя сильна и порядок восстановлен, королевство, возможно, передумает начинать войну. Но как же добраться туда?
Можно, конечно, попросить принца Явунрока: «Сведи меня со Святой». Однако девушка даже думать об этом не хотела. Встретиться с Владыкой Черной Розы? Ни за что! Он, возможно, начнет петь, прыгать или, чего доброго, кататься по полу – это просто невыносимо. К нему лучше не обращаться, разве что в крайнем случае.
А раз так, остается путь через церковь. Здесь все решают деньги: сделай щедрое пожертвование, попроси встречи – и шанс есть. В конце концов, это та самая церковь, что возносит эту свинью в ранг святой. Они падки на золото. Сколько Арль себя помнила, еще с детства она слышала грязные слухи, связанные с церковью.
Конечно, все зависит от суммы. Арль поручила Хииро продать несколько редких снадобий, что хранила бабушка Юринар, и обменять выручку на золотые слитки. Снадобья можно сделать снова, а если война разрушит лес, его восстановление займет годы. Чтобы выглядеть убедительно, девушка придумала небольшую «легенду»: Арль Фиа Анэс – младшая дочь герцогского дома из далекой восточной страны, девица высокого происхождения. Это была идея Хииро.
– Подумайте, госпожа, – сказал он, – хранительница леса, ведущая скромную жизнь, вдруг появляется с кучей золотых слитков? Это вызовет подозрения! А если представить вас дочерью герцога из далекой восточной страны, с которой нет дипломатических связей ни у империи, ни у королевства, никто ничего не заподозрит. К тому же вы ведь и правда были герцогской дочерью, так что это даже не ложь!
– Серьезно? Опять аристократка? Герцогская дочь?
В итоге он все же ее уговорил.
* * *
Спустя месяц после схватки наследника Лайонэтто и принца Явунрока Арль вместе с Хииро приехала в Розэн – столицу королевства Хэвенроуз. Это был город-крепость, окруженный высокими стенами, площадью втрое меньше имперской столицы, хотя жило там столько же людей.
Они направились к церкви Дзэноса на юге Розэна. Когда Арль принялась выкладывать кожаные мешки с золотыми слитками, лицо главы местного отделения церкви, поначалу хмурого, начало багроветь. Мешки падали на стол с глухим «бум». Толстяк раскачивался то вперед, то вбок, вытирал рясу и, почти захлебываясь, воскликнул:
– О герцогская дочь Арль, вы истинный пример для всех верующих Дзэноса!
«Фу, до чего мерзко! Эта церковь прогнила насквозь», – подумала она. Тем не менее, встретиться со Святой ей разрешили. О времени и дне обещали сообщить позже, так что придется задержаться в столице. Арль сняла комнату в гостинице прямо у стен королевского замка. По дороге из церкви, пока карета везла ее к гостинице, она разглядывала город. Улица напоминала рынок: лавки выстроились в ряд и толпы покупателей оживленно суетились между ними.
– Эта суета, пожалуй, похуже чем в империи.
– И правда, – согласился Хииро. – По сравнению с имперской столицей тут все пестро и сумбурно. Народу больше, и лавок тоже.
– Когда я была здесь раньше, все казалось куда унылее. А теперь жизнь будто расцвела.
В детстве она однажды приезжала сюда с отцом. Восторг от первого путешествия в чужую страну захлестывал Альфину, и она, не слушая отца, носилась по улицам. Тогда взгляды местных казались ей пустыми, лишенными жизни.
«Империя все еще куда сильнее», – говорил отец, и она это запомнила. Но теперь, после десятка лет и череды политических бурь, силы двух стран сравнялись. Седьмой принц Явунрок, чьи шансы на трон были ничтожны, набрал мощь, стал героем, и королевство возродилось, став равным империи.
«И этот принц, Владыка Черной Розы, думает обо мне? – размышляла Арль. – Что это было за пение, весь тот концерт? Может, мне все приснилось? Впрочем, хватит думать об этом».
– Кстати, Хииро, прошел почти месяц с того случая в лесу, а война все еще не началась.
– Да, – отозвался верный спутник. – Судя по всему, войска обеих стран стягиваются к границе, но бои пока не начались.
– Почему? Явунрок-то, казалось, готов был ринуться в бой хоть завтра!
Хииро ненадолго задумался, прежде чем ответить.
– Скорее всего, дело во взрывах, о которых в последнее время часто слышно в столице.
– Взрывах?
– Они то и дело гремят возле королевского замка, разрушаются куски крепостной стены. Странно, но жертв пока нет, хотя среди горожан растет беспокойство.
– Вот как...
Из окна кареты город казался мирным, даже не верилось, что здесь происходило нечто подобное.
– Даже Владыке Черной Розы сейчас, похоже, не до войны.
– Да. Возможно, ее отложат, пока не поймают возмутителей спокойствия.
Для Арль это было выгодно. Но кто и зачем устраивает эти взрывы?
В тот же миг карета, сворачивавшая на торговую улицу, резко затормозила. Не имея возможности повернуть, она врезалась в лавку, разметав свежие овощи. Красный и зеленый соки хлынули фонтаном, заливая переулок. Вокруг поднялась паника: вопли горожан гулко разносились по улице. Карету тряхнуло так, что Арль стукнулась головой о потолок.
– Ай, больно же! Соберись, возница, куда ты смотришь?! Дерешь такие деньги, а руки кривые! Я бы лучше сама правила. Верни мои деньги!
Она высунулась из окна, готовая отчитать возницу, но заметила странную фигуру, невысокую, будто принадлежавшую ребенку. Черный плащ и капюшон скрывали лицо. На поясе болтался изогнутый клинок – явно не аксессуар добропорядочного гражданина. Слишком подозрительно.
– Госпожа, осторожнее, это тот самый возмутитель спокойствия!
– Тот самый?
Но фигура не бросилась на карету, а промчалась мимо, устремившись к королевскому замку. Двигалась она с такой скоростью, что было ясно: ее ноги подгоняет магия.
– Похоже, он устроил этот бардак, чтобы отвлечь стражу, и теперь мчится крушить крепостные стены.
– Такой ребенок – и опустился до мятежа... Жестоко, слишком жестоко.
Она думала, что королевство процветает, но, похоже, за этим благополучием скрывается мрачная изнанка.
Внезапный порыв ветра сорвал капюшон с бегущего. Показались ярко-рыжие волосы, белая кожа, знакомые черты лица... Арль замерла.
– Это же господин Карл?
Никаких сомнений, это был Карл, ее милый младший брат, Карл Ман Сильвана. Почему он стал творить подобное в королевстве?!
* * *
Выскочив из кареты, Арль растерянно замерла. Почему? Как ее брат, который должен быть в имперской столице, оказался здесь? Еще и стал мятежником! Этот тихий, молчаливый мальчишка – и вдруг преступник? Прошло всего четыре месяца с той казни. Что же произошло? Если бы отец, вечно обо всем тревожащийся, узнал, он утонул бы в море скорби, а слабая здоровьем мать лишилась бы чувств и рухнула бы без сознания. Хотя она при каждом перерождении Альфины падает в обморок и потом встает как ни в чем не бывало – не крепче ли она всех на самом деле? Но сейчас не до того!
– Хииро, за ним!
– Слушаюсь!
Ускорив себя и Хииро с помощью магии, она бросилась в погоню за Карлом. Однако тот был слишком быстр. Он мчался, рассекая воздух с таким свистом, что стоило на миг отвлечься, и его можно было потерять из виду. Не зря же Карл – гений магии.
Еще в пять лет, проходя тест по магии в школе, он получил запредельную оценку S, и целая толпа старых профессоров из Имперской академии явилась поглазеть на такого уникума. Во время сотого «голову долой» он собирался обрушить на Святую сверхмощное заклинание – то самое, что другие маги осваивали лишь к шестидесяти годам, а тут десятилетний ребенок! Неудивительно, что его магия скорости непревзойденная. Обычному человеку за ним не угнаться.
Услышав шум, стражники королевства толпой кинулись в погоню, но как им поймать его? Смешно даже думать. Однако старшая сестра Карла – совсем другое дело, ведь это Арль Фиа Анэс, что прошла девяносто девять перерождений, копя магическую силу. Пусть он и гений, но с жалким десятилетним стажем этому юнцу не обойти ее. Она ни за что не уступит!
– Поймала-а-а-а! – закричала Арль, догнав милого младшего братца.
Карл замер, и она крепко обняла его и прыгнула вместе с ним – раз, другой, еще раз! Обогнув огромную часовую башню, она взлетела на крышу, ловко спрятавшись от преследователей.
– Фух! Спокойно, спокойно! Для начала мне нужно... – Девушка опустила Карла на камни и присела рядом, чтобы их глаза были на одном уровне. – Прости, что так внезапно тебя утащила.
Она мягко сжала руку ошеломленного брата, стараясь говорить спокойно и ровно.
– Возможно, ты мне не поверишь, но я тебе не враг... Пожалуйста, выслушай свою сестру. Хоть немного. Прошу...
Безжизненные глаза Карла неотрывно смотрели на нее. Ах, как знакомо... В прошлой жизни они едва обмолвились парой слов... но сердце все равно наполнилось теплом. Дошло ли до него ее чувство? Он моргнул и слегка кивнул.
– Хииро, смотри, не идут ли за нами.
– Слушаюсь.
Оставшись наедине с братом, Арль снова посмотрела на него. Какой же он очаровательный! Когда эти невинные глаза неотрывно глядят на нее, даже родная сестра не может не умиляться. Такая прелесть, что странно, почему у него еще не выросли ангельские крылья. Но сейчас не время любоваться!
– Здравствуй. Я Арль Фиа Анэс, хранительница нейтрального леса Амазонэ. Не из империи и не из королевства, поэтому у меня нет причин быть твоим врагом.
Карл молчал. Ну конечно, разве мятежник станет болтать о себе? Он и без того всегда был неразговорчивым.
– Почему ты выступаешь против королевства? Если такой ребенок, как ты, устраивает взрывы под боком у короля, должно быть, на то есть серьезная причина.
Хииро говорил, что от них еще никто не погиб. Целью разрушений были в основном здания, но мотивы оставались неясны.
Карл молчал. Молчал, и все же... в этот момент она уловила тихий голос его сердца: «Эта девушка похожа на мою сестру... Пахнет так же, как Альфина... любовью...»
«Пф-ф-ф! – Арль чуть не поперхнулась. – Какой же он милы-ы-ый! „Любовью“?! Какой „любовью“?! Когда он смотрит такими невинными глазами и говорит про любовь, меня это трогает до глубины души! Так и хочется его схватить и улететь вместе!»
Утирая платком глаза, рот и нос, она выдавила:
– Э-э-э... ну хотя бы имя свое скажи. Хоть ненастоящее.
– Карл.
«Ох, настоящее имя! Такой искренний ребенок – и мятежник? Сестра волнуется!»
– Карл, – мягко продолжила она, – что бы ни случилось, сестра всегда будет на твоей стороне. Обещаю.
Мальчишка едва заметно кивнул. Из его чистого сердца, словно капли дождя, тихо доносился голос сердца. Он рассказывал историю дней, которые Карл прожил с того момента, как Альфина Син Сильвана была казнена.
Эпизод 2: Карл
Я с самого рождения не понимал, что значит чувствовать. Не знал, что такое грусть, гнев, тоска. И все же был кто-то, кто постоянно за меня беспокоился – сестра, Альфина. Яркая, как солнце, живая, всегда с улыбкой. Я не знал радости и не умел улыбаться. И однажды сестра сказала мне:
– Я смеюсь только потому, что хочу смеяться. Если тебе не хочется смеяться, не нужно заставлять себя. В этом мире полно лжи: говорят, что есть то, чего нет, или что нет того, что есть... Если так жить, сойдешь с ума. Поэтому старайся быть честным, насколько это возможно. Когда тебе трудно или ты в смятении, слушай голос своего сердца. Живи, следуя этому голосу.
Сестра всегда была на моей стороне. Когда меня дразнили в школе, все было так же.
«Говорят, ты гений, да?» – «Да ладно, ты же так похож на куклу!» – «Кукла! Кукла!» – «Если обидно, поплачь или разозлись, кукла!»
Узнав об этом, сестра сказала мне:
– Если ты не умеешь сердиться, я рассержусь за тебя. Если ты не можешь смеяться, я буду смеяться вместо тебя. Если ты не можешь плакать, я поплачу за тебя. Так что держи голову выше, Карл.
Потом я видел, как ее ругали отец и мать: кажется, она тайком, не сказав ни слова даже мне, написала несмываемой тушью слово «дурак» на лбах тех, кто меня дразнил. Из-за меня ее отругали. Когда я узнал об этом, мое сердце слегка дрогнуло. Может, это и есть радость?..
Но сестру казнили. Святая обрекла ее на смерть. Тогда я узнал, что такое грусть. Когда понял, что это подстроила Святая, я узнал, что такое гнев. Когда осознал, что больше никогда не увижу сестру, я узнал, что такое тоска. Это было мучительно, так мучительно, тяжело и больно, что, казалось, сердце вот-вот разорвется. Грусть. Гнев. Тоска. Но... где же радость? Где счастье? Грусть, гнев, тоска – я их узнал, хватит. Этого достаточно. Я хочу счастья, сестра... Мое сердце жаждет счастья, сестра...
* * *
Спустя неделю после казни Альфины отец, мать, Карл и старые слуги собрались в одной из комнат герцогского дома Сильвана. Все хмуро глядели друг на друга.
– Значит, Святая все еще упорно молчит? – с горечью спросил отец.
Самый старый из слуг, пожилой дворецкий, кивнул:
– Судебное ведомство до сих пор не выяснило всех обстоятельств дела. Поскольку речь идет о Святой, вмешательство церкви затрудняет расследование, и оно продвигается крайне медленно.
– Какое безобразное попустительство! – Кулак отца с силой ударил по столу. – Разве не очевидно, что эта Святая манипулировала нами с помощью своих чар? Что тут еще расследовать?!
Герцог, обычно робкий и порой осуждаемый за трусость, сейчас кипел гневом, отчего дворецкий смущенно потупился.
– Вы совершенно правы, но, если признать, что даже его величество император был под ее влиянием, это подорвет наш авторитет перед другими странами и может дать соседнему Хэвенроузу повод для вмешательства, так что...
Мать издала полный боли возглас:
– Она убила нашу Альфину! Разве не должна эта женщина понести заслуженное наказание?!
– Безусловно, – решительно кивнул отец. – Даже если навлеку на себя гнев его величества и осуждение знати, я буду настаивать на немедленной казни Святой. Завтра на императорском совете я вновь подниму этот вопрос. Его высочество Лайонэтто настроен решительно, он наверняка поддержит меня.
Отец редко проявлял твердость в спорах, но сейчас был непреклонен. Мать тоже не уступала. Хрупкая здоровьем, она долгие годы почти не покидала дом.
– Я тоже пойду. Его величество должен узнать о горе, что постигло нас после потери любимой дочери.
– Нет, Мари, оставь это мне, – возразил отец. – Я понимаю твои чувства, но...
– Я пойду! – перебила она. – Я должна отомстить за Альфину! Как мать, я не могу быть столь жалкой, чтобы не сделать этого!
– Хм, в таком случае...
Пока родители спорили, Карл молча размышлял: «Месть. Да, нужно отомстить. Отомстить за сестру. Тогда, кажется, я смогу почувствовать радость. Иначе нельзя. Это несправедливо. Нет равновесия: голова сестры отрублена, а голова той Святой все еще на плечах – такое нельзя простить. Я обязательно отомщу...»
В этот момент он осознал чувство, огромное чувство, что всегда жило в нем.
– Вот оно... Я... я... Сестра Альфина... Я так сильно любил ее.
* * *
Но реальность была безжалостна. Вопреки ожиданиям отца, матери и Карла, расследование дела Святой почти не продвигалось. Отец раз за разом умолял о ее казни, и, казалось, ни император, ни его сын не возражали, но упорное вмешательство церкви Дзэноса было непреклонным. Даже верховная власть императора не могла все решить по своему усмотрению. Карл узнал новое чувство – разочарование. А однажды ему принесли еще более страшную весть: Святая сбежала из тюрьмы. Она укрылась в королевстве Хэвенроуз.
– Империя, император – все бесполезны. Никто не отомстил за сестру. Что ж, тогда...
На следующий день после этой новости Карл исчез. Он наконец прислушался к словам сестры: «Когда тебе трудно или ты в смятении, слушай голос своего сердца. Живи, следуя этому голосу».
* * *
Сбежав из дома, Карл примкнул к подпольной организации «Коса Аида» – единственной силе, открыто выступавшей против церкви Дзэноса. Они прославились тем, что осуждали произвол и коррупцию в церкви, порой прибегая к вооруженному сопротивлению.
Карл понимал: сотрудничая с ними, используя их сеть осведомителей, он, несомненно, получит шанс подобраться к Святой. Он не считал беспорядки справедливыми, но ненависть пересилила. Святая, виновная в смерти сестры, церковь и королевство Хэвенроуз, укрывающие ее, – он не мог их простить. Если месть за сестру сделает его злодеем в глазах других, пусть так.
Карлу всего десять. Его едва ли можно назвать юношей, но он без труда вступил в организацию, продемонстрировав свои гениальные способности в магии. Для «Косы Аида» он оказался столь ценным, что они готовы были ухватиться за него любой ценой. И вот Карл добровольно вызвался участвовать в плане захвата Святой, разработанном организацией, и вместе с товарищами проник в королевство Хэвенроуз. Чтобы подобраться к Святой, скрытой, по слухам, в самой глубине королевского замка, нужно было ослабить его охрану. Для этого целый месяц они устраивали диверсии и отвлекающие нападения.
Глава 5
Выслушав все, что излилось из сердца Карла, сестра сказала:
– Ты молодец. Хорошо держался.
Она притянула его к себе и ласково похлопала по спине – так, как делала это, будучи Альфиной, показывая брату свою любовь.
– Тебе, наверное, было тяжело сражаться одному среди чужих взрослых...
Карл молчал, но слегка прижался щекой к ее груди и едва заметно кивнул. Когда она отстранилась, в его глазах светилось спокойствие. Глядя на него так близко, Арль поняла: у брата есть чувства, настоящие чувства. Он, вероятно, не осознал в полной мере, что она и есть его сестра, однако что-то почувствовал. В его взгляде, устремленном на нее, будто читалось доверие.
Что же делать? Рассказать ему, что в прошлой жизни она была Альфиной?.. Нет, сейчас не время. Если вдруг Карла поймают и применят магию признания, это обернется бедой для родителей, оставшихся в империи. Пока что она должна оставаться Арль – человеком, никак не связанным с Альфиной. Если и рассказывать все, то лишь после того, как со Святой будет покончено.
– Слушай, Карл, – начала она, – на самом деле я тоже собираюсь сразиться со Святой. Не позволишь ли мне и моему спутнику Хииро присоединиться к вашей организации? У нас общая цель. Мы могли бы стать союзниками. Не отведешь нас к вашему лидеру?
Карл чуть склонил голову, погрузившись в раздумья. Обычно мятежники не доверяют незнакомцам, с которыми только что встретились, но... Он едва заметно кивнул.
– Спасибо, Карл! Я у тебя в долгу.
В этот момент вернулся Хииро. Похоже, стражники бросили преследование.
– Разговор окончен, госпожа? И еще, Ка... мм! – Хииро осекся и поспешно замолчал.
– Хииро, это Карл, – пояснила Арль. – Он отведет нас к лидеру своей организации. Пойдем прямо сейчас.
– Слушаюсь! Прошу, веди нас, господин Карл!
Мальчишка вдруг внимательно уставился на Хииро. Что это? В прошлой жизни они точно не встречались, однако, когда Хииро замер в недоумении, Карл приблизился к нему, положил ладонь себе на голову, а затем плавно перенес ее на макушку Хииро. Сравнивает рост? Карл оказался чуточку выше. Совсем немного, но все же.
Карл с гордостью фыркнул, дважды хлопнул себя по груди и бодро зашагал вперед. Похоже, это означало: «Иди за мной».
– Госпожа, что с ним?
– Понятия не имею...
Заинтригованная, она прислушалась к голосу его сердца и услышала: «Я старший брат!»
Арль громко расхохоталась.
«Ну конечно! У Карла никогда не было друзей-ровесников. Гениальный мальчик и в школе не мог найти равных себе, все время проводил в одиночестве, уткнувшись в книги в библиотеке. И все же... Ну надо же! Ох, ну просто... просто невероятно! Мой брат слишком милый!»
* * *
Арль и Хииро пришли вместе с Карлом в убежище «Косы Аида». Там их ждал тот, кого они никак не ожидали встретить.
– Эй, что за дела, Карл?! Кто эта девка и пацан?! Зачем ты притащил их в наше логово?! – с раскатистым «р» выкрикнул парень в очках и с зачесанными назад синими волосами.
Его черты были утонченными и благородными, но весь вид источал какую-то потрепанную небрежность. Одежда, увешанная цепями и шипами, прямо-таки кричала, что перед ними хулиган или, скорее, бандит. Арль узнала его. Пусть он и сильно изменился, ошибиться было невозможно. Они провели юность в одной академии. Это же...
– Эй, рыжая, чего приперлась?! Здесь не место для баб!
Ашли Кислинг, он же Зубрила в дурацких очках, позже представший в роли правой руки принца Лайона.
* * *
Почему Кислинг, правая рука принца Лайона, здесь? Как он стал лидером мятежников? И что это за потрепанный вид? Арль смотрела на него, а в голове роились вопросы. Кислинг тем временем разглядывал ее с ног до головы.
– Эй, Карл, кто эта рыжая? Зачем притащил сюда чужаков?!
«Почему он так тянет слова? Ты же не был таким! Все время поправлял очки и отпускал саркастичные замечания вроде: „О, мисс Альфина, и это дочь герцога бегает босиком? Ха-ха, какая здоровая активность!“ А что с этой прической? Это что, грандиозная укладка или просто нечесаная шевелюра?»
Карл достал откуда-то большой альбом, написал несколько слов и показал Кислингу: «Она союзник. Ей можно доверять».
Поскольку Карл почти не говорил, он, похоже, общался с помощью бумаги и пера. Арль мило улыбнулась, слегка приподняла юбку и сделала реверанс, стараясь скрыть смущение.
– Приятно познакомиться. Я Арль Фиа Анэс, хранительница леса Амазонэ.
– Хранительница нейтрального леса? И чего ты тут забыла?
– Если между королевством и империей начнется война, лес пострадает. А причина надвигающейся войны – Святая. Я хочу поймать ее, доставить в империю и предать суду его величества.
– Значит, хочешь быть с нами заодно? Хм...
Кислинг резко подался вперед, смотря на нее снизу вверх и словно пытаясь пронзить взглядом. И тут Арль услышала голос его сердца: «Погоди-ка... эта девчонка похожа на мисс Альфину».
«Тц, заметил, да?»
Заклятие неузнаваемости должно работать безупречно, так почему она вызывает подозрения? Неужели смены прически и тона голоса недостаточно?
– Хм, ладно. Непохоже, что ты врешь. Раз Карл тебе доверяет, пожалуй, я тоже поверю.
«Но сходство в манерах еще не делает тебя мисс Альфиной. Запомни это, Кислинг! Не смей ухмыляться! Я суровый воин, одинокий солдат, потерявший любимую и бросившийся в бой, чтобы заглушить боль. Так ведь?»
– Благодарю... Ки... Э-э, а как вас зовут?
– Ха! Какой мятежник раскроет свое имя? Зови меня Синей Молнией!
– Поняла, господин Синяя Молния.
«Бу-ха-ха-ха! Синяя Молния?! Ха-ха-ха! Погоди, ты что, хочешь, чтобы я умерла от смеха? Ты теперь мятежник-шутник?!»
– Прямо сейчас будет собрание. Пойдем, Арль.
– Да, с радостью.
Арль с трудом сдержала смех, напрягая мышцы живота, и последовала за ним в соседнюю комнату. Там уже собрались пятеро мускулистых громил, выстроившихся в ряд. Как и у лидера, волосы каждого отличались своим цветом: зеленые, желтые, фиолетовые, розовые и... какого-то невообразимого багрово-коричневого оттенка.
– Знакомьтесь! Слева направо: Зеленый Ураган, Желтая Вспышка, Пурпурные Глаза, Розовая Тень и Багровое Настроение! Это наши бойцы! – гордо объявил Кислинг.
«Бу-ха-ха-ха! – не выдержала девушка. – Нет, все... не могу. Не могу больше! Мои мышцы живота сдались! Это слишком! Я умираю! Задыхаюсь... просто смерть...»
Сможет ли она вместе с этими комедийными мятежниками одолеть Святую?
* * *
Наконец отсмеявшись, Арль присоединилась к Кислингу, Карлу и пятерым командирам за круглым столом. Стульев не хватило, и Хииро предложил постоять, но Карл мигом умчался в кладовку и притащил еще один. Пыхтя и раздувая ноздри, он гордо протянул стул, будто заявляя: «Садись, разрешаю!» Его комичная серьезность была такой умилительной, что Арль едва сдерживала улыбку.
Логово «Косы Аида» располагалось в подвале заброшенного дома на окраине города. Укрытие было идеальным, но паутина по углам и слой пыли делали это место откровенно грязным.
«Карл не должен жить в такой дыре, – решила Арль. – Надо будет навести здесь порядок».
– Слушайте все!
Кислинг, он же Синяя Молния, хлопнул ладонями по столу и обвел взглядом собравшихся. Они напоминали скорее банду разбойников, чем мятежников. Эти зачесанные назад разноцветные шевелюры будто кричали: «Мы прошли через бурю и остались такими».
– Нас называют мятежниками, но наша цель – уничтожить Святую. Не забывайте об этом! Сегодня никто из мирных жителей не пострадал, верно, Карл?
Тот коротко кивнул. Казалось, раненых действительно нет, но овощи в лавках и повозки здорово пострадали. Надо будет возместить ущерб. Промахи младшего брата – забота сестры.
«Похоже, у них есть принцип: не вредить невинным. Какие порядочные мятежники! Но это разумно: если они начнут убивать без разбора, чем они лучше Святой? В этом их отличие от Владыки Черной Розы, принца Явунрока. Он совсем потерял голову и готов разрушить не только империю, но и весь мир. Хотя отчасти это моя вина».
– За этот месяц мы тут знатно пошумели, и город теперь кишит королевскими стражниками. Это значит, что охрана замка ослабла. Пора запускать план захвата Святой!
– Уже? Не рановато ли? – возразил Зеленый Ураган.
«Его имя еще ничего. Просто зеленый ветер – смысл понятен».
– Пусть охрана и ослабла, но замок Хэвенроуз – это крепость. Комната Святой наверняка под тройной защитой. Может, лучше еще подождать?
– Нет, ждать нельзя, – перебил Желтая Вспышка. – Если будем тянуть, начнется война между империей и королевством. На границе уже тысячи солдат, и бои могут вспыхнуть в любой момент. Надо торопиться.
«Прозвище этого тоже звучит нормально. Желтая вспышка – логично».
– Но не безрассудно ли это? – возразил Пурпурные Глаза.
«Вот тут уже странно. Пурпурные у него ведь волосы, нет? Глаза-то черные. Или как?»
– Да, мы месяц наводили шороху, но потеряли кучу людей. Нас осталось всего ничего. Даже имея Карла с его сверхмощной магией, что мы сможем сделать, будучи такой горсткой?
– Я согласен, – кивнул Розовая Тень.
«А ты вообще непонятно кто. Тень – она же черная, нет? Почему розовая? Это что, название какого-то подозрительного заведения?»
– Мы не ставим на удачу! Сделаем все, чтобы добиться успеха, ясно?
Разноцветные командиры гордо кивнули.
– С тех пор как Синяя Молния стал нашим лидером, дела пошли в гору.
– Особенно сбор информации и шпионаж. Результаты просто ошеломляющие. Кто мог подумать, что смена лидера так все изменит?..
Похоже, Кислинг завоевал доверие своих людей. И неудивительно: лучший ученик академии, правая рука принца. Его острый ум, похоже, не притупился даже под этой зачесанной назад шевелюрой. Судя по разговору, Кислинг присоединился к «Косе Аида» недавно – вероятно, как и Карл, после казни Альфины. В империи он мог бы стать министром или главнокомандующим армии. И все это бросить, чтобы стать мятежником? Что могло толкнуть его на такой шаг? Что с ним случилось, после того как Альфину обезглавили?
Эпизод 3: Кислинг
Мое имя – Ашли Кислинг. Я человек, которого вся империя знает как величайшего гения. От начальной школы до старших классов академии я ни разу не уступил первое место в учебе. Происхождение? Безупречное. Семья графов Ашли – прославленный род, давший империи множество выдающихся чиновников. Отец – министр, мать – профессор имперской академии. Впечатляет, правда? Настоящие избранные, элита из элит. Да, в спорте я был никудышным... но, хм, это дело для варваров. Какой толк от натренированного тела без блестящего ума?
И конечно, я пользовался успехом у женщин. Да, звучит самонадеянно, но я был популярен. Сочетание унаследованных от матери синих волос, утонченных черт лица, знатного рода и гениальности – кто бы устоял? Куда бы я ни шел, за мной вечно следовала толпа девушек. Смею сказать, я даже затмевал принца Лайонэтто с его неприступностью. Ну разве что принцу Явунроку я уступал... Но во всем остальном был первым, всегда первым. Все, чего я хотел, становилось моим. Так должно было быть...
* * *
Я впервые встретил ее на церемонии поступления в старшие классы академии Хермес. Будучи лучшим учеником с отличной внешностью и знатным происхождением, я должен был произнести приветственную речь от лица новых студентов. Вообще-то эта роль предназначалась принцу Лайонэтто, но он уступил мне, признав мое превосходство. Что за великодушие! Именно тогда я решил, что в будущем стану служить ему.
В зале, где проходила церемония, я ждал своей очереди в первом ряду. Рядом сидела девушка с огненно-рыжими волосами.
«Это, кажется, дочь герцога Сильваны?»
Несмотря на свое почетное место, она громко зевала, чем заслужила суровый взгляд завуча.
«Так вот она, та самая „босоногая госпожа“?»
Слухи о ее подвигах доходили и до моих ушей. Невероятная ловкость, неиссякаемая энергия, взрывной темперамент. На балах она крутила кавалеров, как юлу, выматывая их до предела. Бывало, даже вступала в рукопашную с юношами – неисправимая оторва. А еще, говорят, босиком носилась по горам и лесам.
«Так я бегаю быстрее!» – вот что она говорила. Ни капли женской сдержанности – настоящая обезьянка. Впрочем, семья герцога Сильваны – старинный и знатный род. Слава покойной Юринар, придворной волшебницы, до сих пор защищала их имя. Вероятно, именно поэтому девушка и стала представительницей первокурсниц. Но со мной, при моем происхождении, интеллекте и внешности, ей, конечно, не сравниться.
«Ладно, пора. Покажем им, что значит настоящий талант».
– Итак, переходим к приветственной речи первокурсников. Слово предоставляется Ашли Кислингу!
– Благодарю! – отозвался я, вставая.
Поправив очки, я с гордостью направился к трибуне, но в тот самый момент... бабоф!
«Ох! Это я сделал! Чтоб я провалился! Почему именно сейчас и почему я, я?! Это что, вчерашний сушеный батат виноват?! Только бы никто не услышал!» – молился я, косясь по сторонам, но тут увидел потрясенное лицо седобородого директора. Заведующий академии сморщился и прижал платок к носу, старшекурсники удивленно загудели.
«О нет, все пропало! Меня раскрыли! Это конец? Моя блестящая карьера рухнула?!»
Перед глазами все потемнело, но вдруг раздался громкий скрип стула, и вскочила та самая «босоногая госпожа». Со смущенной улыбкой почесав затылок, она во всеуслышание заявила:
– Прошу прощения! Это я испортила воздух!
На мгновение воцарилась тишина... а после неловкой паузы зал разразился хохотом. Когда все думали, что это я, в воздухе витало напряжение: смеяться было нельзя. Но стоило ей взять вину на себя, и напряжение сменилось всеобщим весельем. Я – безупречный отличник, она – неугомонная, бесшабашная озорница. Один и тот же промах, однако воспринимают его совершенно по-разному. Для меня это была бы трагедия, а она превратила все в комедию. Вот что значит характер. Или, скорее, личность. Я понимал это в теории, но увидеть такой яркий пример...
Заведующий откашливался раз за разом, пытаясь сдержать смех, вот только его усилия были тщетными.
– Мисс Альфина! Это возмутительно, вы ведь на церемонии поступления!
– Простите, учитель! Но моя покойная бабушка говорила: «Лучший способ скрыть секрет – перестать делать из него секрет». Теперь все здесь – мои сообщники! Так что, пожалуйста, никому не рассказывайте о моей оплошности, хорошо?
Зал снова взорвался хохотом. Даже заведующий, не выдержав, опустил голову, пряча улыбку. Но я... я не мог смеяться, лишь ошеломленно смотрел на «босоногую госпожу», которая озорно улыбалась. Почему она спасла меня? Зачем ей навлекать на себя позор?
* * *
После церемонии я догнал ее у выхода из зала.
– Почему ты меня спасла?
– Спасла – тебя?
Она недоуменно склонила голову набок.
– Не притворяйся! Думаешь, можешь купить милость самого Ашли Кислинга? Какова твоя цель?
– А, так это был ты? Тот самый «бабоф»?
– Ты... ты что, не знала?
Теперь уже я замер в изумлении.
– Да нет, мне все равно, кто это сделал.
– Тогда... тогда почему ты взяла вину на себя?
– Потому что...
Она лукаво улыбнулась. Мое сердце вдруг подпрыгнуло, и лицо запылало. Почему?
– Так ведь смешнее, правда? Я терпеть не могу эти чопорные мероприятия: душно, скучно. Хочется сбежать или чтобы все поскорее закончилось, и тут – такое веселье!
– Веселье?! Это позор на всю жизнь!
– Из-за какого-то пука? Не преувеличивай.
Она потянулась и громко зевнула. На церемонии ее зевота казалась мне признаком невоспитанности, но теперь я не мог отвести от нее взгляд. Почему?
– Живи проще, Кислинг Ашли. Жизнь одна, знаешь ли. Если из-за такой ерунды переживать, будет скучно.
– «Одна»...
– Хотя мне и ста жизней не хватит! – Она весело хмыкнула. – Ну, бывай!
Легко махнув рукой, Альфина ушла. Рыжие волосы игриво качнулись у нее за спиной. Я мог только провожать ее взглядом, только смотреть, завороженный...
* * *
Так я встретил мисс Альфину. Это была моя первая любовь. Но тогда я не мог этого признать.
«Влюбиться в такую оторву? Ни за что! – так я заставлял себя думать. – Моя жена должна быть утонченной, изящной, женственной – достойной такого гениального человека, как я. Влюбиться в эту дикарку? Да никогда! Кто вообще может полюбить такую, как она?!»
А ее решительных манер, в которых чувствовалась внутренняя сила; ее естественную улыбку, свободную от светской лести; ее грубоватую натуру, за которой скрывалась чуткость, я не замечал! Я ее ненавидел! Внушал себе это, обманывал свое сердце.
И теперь я жалею об этом. Альфина... теперь, когда тебя нет, я бесконечно жалею. Если бы я был честнее с собой... если бы я прислушивался к голосу своего сердца...
* * *
Прошел месяц после казни Альфины и пленения Святой. В большом зале дворца собрался императорский совет. Его величество и знать обсуждали недавний побег: Святая улизнула из тюрьмы и укрылась в королевстве Хэвенроуз.
Конечно, я, Кислинг, и мой отец, граф Ашли, были приглашены. Но двоих в зале не оказалось: герцога Сильваны, отца Альфины, и принца Лайонэтто. Почему их не позвали? Мне понятно, моему проницательному уму объяснений не нужно.
– Вступать в конфликт с Хэвенроузом сейчас неразумно, ваше величество, – произнес маршал, старейший из чиновников. – Если мы потребуем выдачи Святой, это станет поводом к войне. Будь у власти Хэвенроуза умеренный король, еще куда ни шло, но сейчас страной правит принц Явунрок. Он не знает пощады и сам поведет войска в наступление.
Император покачал головой.
– Такая слабость лишь позволит соседям воспользоваться нашим положением. Если мы не отомстим за мисс Альфину, невесту Лайона, престиж империи будет утрачен. Я прикажу собрать армию и вернуть Святую!
– Смею возразить, ваше величество, – продолжил маршал. – С нашими нынешними силами наступление обречено на провал. Лучшая стратегия – выждать и понаблюдать за действиями принца Явунрока.
Я разделял мнение маршала. Общеизвестно, что для наступления требуется значительно больше войск, чем для обороны. У империи таких сил нет. Если мы начнем войну ради возвращения Святой, империя проиграет.
– Так что же? Мы оставим это без ответа? Не отомстим за мисс Альфину?!
Гнев императора заставил всех присутствующих содрогнуться. Говорят, в молодости он был вспыльчив, но с возрастом стал сдержаннее. Я впервые видел, чтобы его величество так открыто проявлял ярость.
– Пусть даже нас околдовали древней магией, но и я, и вы все пренебрегали мисс Альфиной, восхваляя Святую! – воскликнул император. – Она поддерживала Лайона все это время, а мы ее казнили и воспели эту лживую Святую! Разве я не должен искупить вину за то, что погубил девушку, которая должна была стать моей невесткой?!
Зал погрузился в мертвую тишину. Я и не подозревал, что его величество так дорожил Альфиной.
– Мы не победим, ваше величество, – возразил маршал.
– Бывают времена, когда нужно сражаться, несмотря ни на что!
– Мы не победим, – тихо, но твердо повторил маршал.
В его руке дрожал белый платок, уже мокрый от слез.
– Мы не победим. Сразиться с принцем Явунроком – значит обречь себя на поражение. Он гений войны. Если мы проиграем, земли империи будут захвачены и народ пострадает. Я тоже жажду отомстить за госпожу Альфину, но, будучи ответственным за армию, не могу поддержать начало войны.
Император умолк, подавленный словами маршала, чей голос дрожал от боли. Маршал тоже хотел отомстить за Альфину, однако начало войны привело бы к полномасштабному конфликту, в котором империя потерпела бы поражение. Человек, ответственный за жизни солдат, не мог допустить такой ошибки. Его величество, должно быть, понял это до боли ясно. Он неглупый правитель и потому не поставит личные чувства выше жизни своего народа.
В наступившей тишине вместо замолчавшего императора заговорили дворяне. Обсуждение переключилось на то, как вести переговоры с принцем Явунроком, и о возвращении Святой больше не упоминали. Все они такие умные: смотрят в будущее, а не цепляются за прошлое. Именно поэтому принца Лайонэтто и герцога Сильвана не пригласили на совет: окажись они здесь, они бы настаивали на возвращении Святой и мести за Альфину.
Я был разочарован – императором, дворянами, этой империей и... мудростью. Я разочаровался в мудрости. Мудрость не спасет Альфину. Она не отомстит за нее.
Что ж, если так... если таков мой путь... Я тихо встал и покинул зал. Чиновники, поглощенные бесконечным спором, не заметили моего ухода. Они были мудры, поэтому не заметили меня.
Если мудрость неспособна спасти Альфину, я стану глупцом. Я стану безумцем. Мне не нужны ни звание лучшего ученика, ни знатное происхождение. Они не нужны! Разве они могут вернуть Альфину?!
* * *
В тот же день я покинул графский дом. Имя, честь, будущее – все это стало ненужным. Все, что не служило мести за Альфину, оказалось лишним, и я отбросил это. Оставив записку, что порываю с семьей Ашли, я взял лишь самое необходимое и покинул империю. Позже связался с группировкой «Коса Аида», противостоящей королевству и церкви, и примкнул к ним. Они только что потеряли лидера и пребывали в хаосе. Но благодаря своему уму и решительности я быстро выдвинулся и стал новым предводителем. Я не обманывал себя: в бунте нет справедливости, это зло. Но если нужно устранить Святую, не вовлекая империю в войну и не жертвуя армиями, у меня нет иного пути.
Синяя Молния – это имя я выбрал для себя, отбросив прошлое. Имя для того, кто стал воплощением зла. О мисс Альфина! Если бы я мог встретить тебя снова... сказала бы ты, что мое – нет, наше новое имя звучит достойно?
Глава 6
Спустя две недели после знакомства с «Косой Аида» отряд Арль наконец получил аудиенцию у Святой и ступил на территорию замка Хэвенроуз. Разрешение на встречу выдали только четверым: Арль, Карлу, Кислингу и Багровому Настроению. Остальные остались снаружи, готовясь поддержать их при захвате Святой и побеге.
Провожатый, последователь культа Дзэноса, вез их на повозке через замковые сады. Миновав сияющий золотой дворец, превосходящий даже имперский, они направились к ослепительно-белому храму.
– Святая сейчас там?
– Да. Она днем и ночью возносит молитвы великому Дзэносу, – ответил последователь.
Кислинг цокнул языком.
– Молитвы? Это она, наверное, молится, чтобы охмурить принца Явунрока, да?
– Тш-ш, услышат же, – одернула его Арль, хотя сама подумала: «А ведь, может, и так».
Она слышала голос сердца сопровождающего и знала больше других.
«Истинная натура этой „чистой“ Святой – свинья, обожающая охоту на мужчин. И конечно, она без ума от красавчиков. В империи она, похоже, метила в жены принцу Лайонэтто, но держу пари, что собиралась прибрать к рукам всех симпатичных юношей империи. Кислинг и Карл, возможно, тоже были в опасности. Карлу всего десять, однако этой свинье, кажется, все равно».
Карл тем временем смотрел в окно повозки. Его профиль казался слегка грустным.
– Что такое, Карл? Тревожишься? – спросила Арль. – Нет, не то. Просто скучно, да? Без Хииро.
Он чуть надулся и покачал головой, а затем снова уставился в окно.
«Нет, он явно пытается казаться крутым. Мило».
– Почему не взяли того малявку? Он же твой оруженосец, нет? – вмешался Кислинг.
– У него другая задача.
Это был ее туз в рукаве. Она не собиралась рассказывать об этом Кислингу и остальным. Скажи она сейчас – все бы только запротестовали. Лучше бы до этого козыря не дошло, но они на вражеской территории. А их противник – хитроумная Святая. Осторожность никогда не бывает лишней.
* * *
Повозка остановилась перед входом в храм. Их встретил бледнолицый последователь Дзэноса, приветливо протягивая руку.
– Вы отряд госпожи Арль Фиа Анэс? Добро пожаловать в наш храм. Прошу прощения, но оружие придется сдать.
Кислинг и остальные молча отдали мечи, висевшие на поясе. Конечно, под одеждой остались спрятаны кинжалы.
Следуя за сопровождающим по коридору храма, Кислинг прошептал:
– Что-то здесь не так.
– Не так?
– Нам говорили, что Святая прячется где-то в глубине дворца, а она, оказывается, открыто сидит в храме. Не ожидал.
– ...Точно.
Он прав. В этом храме было что-то зловещее. Обычное каменное строение, ничего особенного, и все же... что-то не так. На всякий случай Арль решила послушать голос сердца идущего впереди последователя и услышала: «Красивая, красивая, красивая, красивая, красивая, красивая, красивая, красивая... госпожа Святая... госпожа Святая... госпожа Святая... госпожа Святая... Поклоняться... поклоняться, поклоняться, поклоняться, поклоняться, поклоняться...»
Ну конечно! Промыли мозги, и безнадежно. Она думала, что их поведут прямо в молельный зал, но проводник свернул вправо и начал спускаться по каменной лестнице.
– Нам в подземелье?
– Хм, вот где она, значит, прячется.
Видимо, эту лестницу можно заблокировать в случае опасности. Тогда найти ее с поверхности будет почти невозможно.
Они спускались в прохладное подземелье, пока вдруг... голос сердца, до того оглушительно твердивший: «Святая, Святая», не смолк. Арль уставилась на спину идущего впереди последователя, но ничего не услышала.
«Антимагия!»
Здесь действовал барьер, заглушавший любую магию.
«Плохо дело...»
Арль достала карманное зеркало и взглянула на себя. Все в порядке, она пока еще Арль. Заклинание маскировки, наложенное до входа, продолжает работать. Но отсутствие голоса сердца – проблема: теперь не понять, что замышляет Святая. Хотя... не слышать ее мерзкий хохот – это, конечно, плюс для душевного спокойствия.
Последователь толкнул дверь, и перед ними открылась комната, роскошь которой трудно было ожидать от подземелья. Мягкий ковер чуть ли не по щиколотку; стены и пол блестели, словно отполированные; вместо окон сияли минералы, заливая комнату ярким светом; мебель тоже казалась дорогой – вот на что уходят пожертвования церкви.
Оглядывая комнату, Кислинг выругался:
– Похлеще дворцовых покоев, а? Продажная святоша.
– Тш-ш, идет, – шикнула Арль.
Медленно колыхая подол белых одежд, к ним приближалась она. Волосы легким золотистым облаком спадали на плечи, полупрозрачная гладкая кожа сияла, лицо дышало хрупкой красотой, улыбка мягкая, почти ангельская.
– Добрый день, господа. Я Дэбонэя Луа Лайтмист, – представилась она.
«Вот и свинья пожаловала», – подумала Арль, опускаясь перед ней на колено.
– Рада знакомству. Я Арль Фиа Анэс. Для меня честь встретиться с вами, Святая.
– Святая Дэбонэя, – поправила та. – Рада видеть вас, Арль.
Их взгляды встретились. Девушки смотрели в упор, изучая друг друга, но выражение лица Святой не изменилось.
«Фух, вроде не заподозрила. Может быть, Лайонэтто и Явунрок просто невероятно проницательны?»
– Я слышала, вы сделали церкви щедрое пожертвование. Похвальная набожность.
– Ваши слова слишком лестны, – ответила Арль. – Услышать такое от избранницы великого Дзэноса – лучшая награда за все тяготы долгого пути.
Она продолжала сыпать любезностями, но Кислинг и Карл были настроены иначе. Стоя на коленях, они слегка приподняли лица, испепеляя Святую взглядами, полными ненависти. Для Карла она была убийцей сестры. Для Кислинга... вероятно, врагом той, которую он любил? Звучит неловко, но так и есть. Арль незаметно сдвинулась, загораживая их лица от взгляда Святой. Если она заметит, план рухнет.
– Что с вашими спутниками? Моя внешность так необычна?
– Н-нет, ничего такого, – поспешно пробормотали они и опустили головы.
– Какая жалость. У вас обоих такие приятные лица. Нельзя ли взглянуть поближе? – продолжала она, совершенно игнорируя Багровое Настроение, склонившегося рядом.
Как и ожидалось от любительницы красавчиков, с легким блеском в глазах Святая направилась к ним.
«О нет. Стой, свинья... Свинья проклятая... Если твоя грязная рука – нет, свиное копыто коснется Карла, тебе не поздоровится!»
Святая коснулась пальцами щеки Кислинга.
– Какие восхитительные синие волосы.
Тот вздрогнул всем телом, отчасти от злости, отчасти от отвращения.
«Терпи, Синяя Молния. Если сейчас сорвeшься, весь наш план рухнет».
– Как вас зовут?
– ...Блю Тандер[5], Святая, – выдавил Кислинг.
«Серьeзно? Это же то же самое! – едва не фыркнула Арль. – Лучший ум империи, а фантазии ноль».
– Какое чудесное имя, – с улыбкой сказала Святая. – Зачесали волосы и взяли новое имя, господин Ашли Кислинг?
После этих слов Арль замерла, не в силах пошевелиться: «Что? Она назвала его настоящее имя? Она раскрыла маскировку?!»
Кислинг, вскочивший от изумления, не успел ничего сделать: сзади на него налетела груда мышц – Багровое Настроение. Его мощные руки мигом обхватили хрупкое тело Кислинга. Все произошло так быстро, что ни Арль, ни Карл не успели вмешаться. Кинжал, который Кислинг пытался вытащить из-за пазухи, с глухим стуком упал на пол. Святая небрежно отшвырнула его ногой, словно камешек, и изогнула губы в насмешливой улыбке.
– Хе-хе-хе. Думали, я не раскрою вас, господин Кислинг?
– Как?.. Почему?!
– Мы давно следили за «Косой Аида» и подослали туда нашего преданного последователя Дзэноса. – Она кивнула в сторону Багрового Настроения.
Святая с полной уверенностью вытащила нож и приставила его к горлу Кислинга.
– Не двигайтесь, Арль, Карл. Один шаг – и из белого горла господина Кислинга хлынет алая кровь, пш-ш!
Она знала даже о Карле. Их полностью раскрыли. Кислинг дергался изо всех сил, но Багровое Настроение держал его мертвой хваткой.
«Кто бы мог подумать, что этот тип – шпион? Надо было послушать его голос сердца! Чeртово дурацкое имя сбило меня с толку!»
– Почему, Багровое Настроение?! Как ты посмел нас обманывать?!
– Обманывать? Я с самого начала был верен лишь Дзэносу! А еще у меня к тебе личные счеты! – прорычал тот, еще сильнее сжимая его. – Ты дал мне, служителю великого Дзэноса, такое идиотское имя! Подобного унижения я еще не знал!
«Ну конечно, он был недоволен! Погоди, это Кислинг его так обозвал? Сам виноват!»
– Не убивай его, Багровое Настроение, – сказала Святая, но Арль пропустила это мимо ушей. Наверняка он тоже под ее чарами.
– Ещe в империи я начала приглядываться к тебе, Кислинг. И... к Карлу тоже.
В комнату вошли последователи Дзэноса. По двое с каждой стороны они схватили Арль и Карла. В комнате с антимагическим барьером чары не могли помочь.
– Не дергайся, Карл! Сейчас нужно быть тише воды!
Карл стиснул зубы и с яростью посмотрел на Святую.
– Милый, милый Карл, лучше послушай эту уродину, – с торжествующей ухмылкой хихикнула Святая... вернее, свинья.
«Если бы я могла слышать ее голос сердца, сейчас непременно раздался бы мерзкий хохот „Хья-хя-хя!“».
– Арль не уродина! – взбесился Карл, бросившись вперед, но Святая легко его оттолкнула. В бою он был слишком слаб.
– Хм, Арль, значит? Не знаю, откуда эта уродка, но, может, прикончить ее сразу?
Мужчины оттащили девушку к стене, а Святая повернулась к Кислингу и Карлу:
– Не хотите стать моими, мальчики? Я не обижу, обещаю.
– Что? Стать Дзэносовским фанатиком? Ха, уж извини, – огрызнулся Кислинг, прожигая ее взглядом.
Дэбонэя спокойно покачала головой.
– Никаких Дзэносовских фанатиков. Просто верьте в меня. Не смотрите на других женщин, будьте рядом и служите только мне. Легко, правда?
Посланница великого Дзэноса называет его приверженцев фанатиками! Да от такого верные последователи попадали бы в обморок. Но на лицах мужчин, удерживающих Арль, не дрогнул ни один мускул. Они с самого начала были бесстрастны. Все-таки промыты мозги? Все до одного – мужчины, к тому же симпатичные. Похоже, Святая тщательно отбирает своих приспешников. Ее интерес к Кислингу и Карлу тоже неспроста.
– Ну же, Карл, не упрямься. Не хочешь стать моим?
Тот молчал.
– Вернешься в империю – и что там? Ты же слишком гениален, друзей у тебя там не было, верно? Ничего страшного. Я заставлю тебя забыть все твои печали и одиночество. Ну как?
«Замахнулась даже на десятилетнего мальчишку... Что с этой женщиной не так?! Если великий Дзэнос и правда существует, где же небесная кара?»
Ответ Карла был коротким:
– Не хочу!
– Ой, почему же?
– Я люблю только сестру Альфину! А ты никто!
«Карл... – Арль почувствовала, как глаза защипало. – Я так горжусь тобой, братик».
– Молодец, Карл! Я тоже никому, кроме Альфины, служить не собираюсь! Я служил принцу доверенным лицом и должен был стать опорой императрицы! А ты всe разрушила!
Святая, ухмыляясь, переводила взгляд с одного на другого. И вдруг...
– Хе-хе-хе. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! – Она разразилась громким хохотом. – О чeм это вы? Альфина? Та самая Альфина? Та жалкая герцогская дочь, которой – пф-ф! – отрубили голову? Я до этой минуты о ней и не вспоминала, хья-хя-хя!
Вот оно, ее коронное «хья-хя-хя». Свинья показала свое истинное лицо.
– Но обвинять меня – ошибка, не так ли? Не вы ли отправили ту девку на плаху?
– Это ведь ты наложила на нас свои чары!
– Не зна-а-аю, не пом-ню-ю! Приговор вынес император, разве нет? И принц, и вы все были за, верно? Сваливать вину на других нехорошо, мне ка-а-же-тся!
Если бы в империи существовал конкурс на самую мерзкую речь, она бы точно победила. Кислинг стиснул зубы, Карл поджал губы. Святая с наслаждением разглядывала их полные ярости лица.
– Герцогскую дочь убила не я, а вы! А теперь ноете: «Альфина, Альфина!» Как же вы надоели! Она давно мертва, ясно? Сидит в загробном мире, хлюпает носом и завидует моей красоте, хья-хя-хя!
В глазах Карла задрожали слезы. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его.
– Ой, что, плакать собрался? Ты же мальчик, а собираешься реветь? Будешь плакать? Ну давай, плачь, плачь! – дразнила свинья, приплясывая.
Карл стиснул зубы, пытаясь сдержаться, но слезы в его глазах становились все крупнее... Кап. Кап-кап. Они стекали по щекам и падали на пол.
– О-о, слезы прекрасного мальчика! Ох, так и хочется их слизнуть!
Ее «хья-хя» гулко разнеслось по комнате. Слезы Карла не останавливались.
Щелк! В этот момент Арль услышала, как в ее голове что-то лопнуло. Может, сосуд. Может, нерв. А может, в ее мозгу щелкнул невидимый рубильник.
«Хватит. Не нужно терпеть. Не нужно сдерживаться. Мой любимый брат и старый друг оскорблены. Ради чего мне молчать? Нет в этом мире ни единой причины!»
– Угх!
– Гах!
С двух сторон раздались стоны боли. Локти Арль врезались в солнечные сплетения двух зазевавшихся последователей. Они закатили глаза и рухнули на живот. Руки, державшие ее, ослабли.
Святая, увлеченная своим «хья-хя», ничего не заметила. Арль решительно шагнула к ней.
– Эй, стой, ты! – выскочил Багровое Настроение, загораживая дорогу.
Кулак Арль впечатался в его лицо, нанеся сокрушительный удар. Хлынула кровь из носа, и он, откинувшись назад, рухнул. Переступив через него, девушка двинулась дальше.
Наконец Святая обернулась с глупым выражением лица и вдруг получила пощечину по правой щеке.
– Бухи! – взвизгнула она.
Еще одна – по левой.
– Бухи-и-и!
Со свинячим визгом она отлетела и покатилась по полу. Арль смотрела на нее сверху вниз.
– Думала, что в комнате с антимагией тебе ничего не грозит? Жаль тебя разочаровывать, но я всегда была сильнее в рукопашной, чем в магии. Не знала?
– Кто... кто ты такая?!
– Герцогская дочь с Дальнего Востока и хранительница нейтрального леса Арль Фиа Анэс. Хотела бы оставить все как есть, но нет. С тобой это невозможно. Твои поступки непростительны, и я не прощу.
Кислинг, глядя на нее, воскликнул:
– Арль... твой голос... он изменился?
– Да. Действие зелья подходит к концу, – спокойно ответила она.
Чудодейственное зелье, сваренное бабушкой, меняло голос примерно на полтора дня. Его нужно было принимать каждое утро. Но сегодня она намеренно отказалась на случай, если придется раскрыться. Она рассчитывала остаться Арль, если все обойдется, но... эта свинья перешла все границы.
– Прости, Карл. Я заставила тебя страдать. Ты ни в чем не виноват, так что не кори себя.
Карл смотрел на нее как на чудо. Медленно, шаг за шагом она снимала чары, скрывавшие истинный облик. Наверное, в их глазах она сейчас преображалась. В завершение она распустила волосы, до этого собранные в хвост.
– А... ах... – Из груди Карла вырвался сдавленный стон.
– О... о-о... – Слезы хлынули из глаз Кислинга.
– Не... не может быть! Как?! – Дэбонэя застыла с открытым ртом.
Арль сделала легкий реверанс, придерживая юбку. Жаль, что на ней сейчас не платье, но она не позволит себе забыть о манерах, как эта Святая. Все-таки она... герцогская дочь.
– Альфина Син Сильвана. Я вернулась из царства мертвых, чтобы положить конец злодеяниям Святой.
Эпизод 4: Лайонэтто, часть 2
Вечером предыдущего дня, когда Арль и еe спутники ворвались в королевский замок. Во дворце в столице империи Лайон.
Имперский принц Лайонэтто Лайон не мог уснуть. Он проводил бессонную ночь, оттачивая мастерство меча.
– Ха! Хья!
Выкрики эхом разносились над балконом. Он без устали отрабатывал удары.
Прошeл месяц с того случая в нейтральном лесу. Раны, полученные в битве с огненным драконом, давно зажили. Готовясь к грядущему поединку с принцем Явунроком, он ежедневно заставлял сотню солдат тренироваться с ним. Даже когда те выбивались из сил, Лайонэтто не останавливался. Если его меч ломался, он немедленно требовал замену. Принц продолжал до тех пор, пока не падал в лужу собственного пота.
Его строгий, дисциплинированный стиль фехтования резко контрастировал с вольным стилем Явунрока. Удары того были непредсказуемы и наносились с самых неожиданных сторон.
«Если бы бой продолжился, смог бы я победить? Если бы Арль не вмешалась, я бы не проиграл?»
Эти сомнения не давали ему покоя даже в постели. Не проходило и часа, как он вставал, выходил на балкон и разрезал ночной воздух, наполняя его звоном клинка.
И наконец... перестав размахивать мечом, Лайо вернулся в комнату и огляделся. Повсюду были развешаны алые прессованные цветы. Альфина – так они назывались. И так звали его бывшую невесту. Каждую весну он посылал слуг собирать их, а иногда отправлялся за ними сам. Только украшая комнату их пылающими лепестками, Лайо мог хоть немного заглушить тоску.
На южной белой стене висел деревянный медальон в форме медведя – подарок Альфины, оберег для похода против северных варваров. Он прекрасно знал, что оберег не должен пылиться на стене, но... не мог его носить.
«А если потеряю его в бою? Если меня зарубят и варвары заберут его как трофей? – Эта мысль была невыносима, и он оставил медальон на стене. – Какой же я трус. Не думал, что я такой слабый».
Золотой Драгоценный Клинок, Хладнокровный Принц, гений меча, герой – что бы сказали те, кто дал ему эти прозвища, узнав об этом?
«Нет... Я становлюсь слабым, только когда дело касается Альфины. Значит, с тех пор, как она вошла в мою жизнь, я изменился? Стал слабее?»
Он не знал. Но даже если он и стал слабейшим в мире, есть битва, в которой нельзя проиграть, и это битва против принца соседнего королевства, Явунрока Хэвенроуза. Зная, что тот тоже любит Альфину, он не мог позволить себе поражение. И пока он не покарает Святую, укрываемую Явунроком...
Лайонэтто собирался вернуться к тренировке, как вдруг почувствовал, что на балкон что-то приземлилось.
– Кто здесь?! – резко выкрикнул он.
Убийца? Или посланник Святой? Но на балконе была лишь изящная белая кошка.
– Кошка? Откуда здесь кошка?
Охрана его покоев уступала лишь защите императора. Кошка не могла бы проникнуть сюда незамеченной. Как же она добралась до балкона?
Пока он размышлял, в его сознании раздался голос: «Давно не виделись, ваше высочество Лайонэтто». – «Кошка... заговорила? Неужели это фамильяр Святой?»
Лайо схватился за рукоять меча. В тот же миг тело кошки окутало мягкое сияние. Свет становился ярче, постепенно принимая очертания человеческой фигуры. Перед ним предстал юноша с алыми глазами и в костюме слуги.
– Ты, кажется, был с Арль...
– Да, я Хииро, ваше высочество, – ответил юноша, сменивший облик, и почтительно поклонился.
Заметив на его лице тень беспокойства, принц опустил меч.
– Прошу извинить за внезапное вторжение, но у меня не было иного выбора. – Хииро говорил прямо, глядя в глаза. – Ваша сила нужна нам сейчас как никогда – ради госпожи Альфины.
Глава 7
«Вот так я наконец-то раскрыла, что я Альфина, правда...»
– Как?! Мисс Альфина?! Вы живы?! – воскликнул Кислинг.
«Конечно, он в шоке. Даже его голос снова стал как у прежнего Кислинга».
– Это долгая и скучная история. Может, сегодня обойдемся без расспросов? – улыбнулась Альфина, отмахнувшись.
Она перерезала найденным кинжалом веревки на их руках и едва успела шагнуть, как Карл бросился к ней и уткнулся лицом в грудь. Без слов, без вопросов – только слезы, оставлявшие мокрые следы на ткани.
– Прости, Карл. Прости за все... – прошептала Альфина, гладя его по спине.
Она хотела бы стоять так и дальше, забыть обо всем мире и насладиться радостью воссоединения, но... увы, не время. Нужно было сделать то, ради чего она здесь.
– А, поняла! Ты призрак Альфины, да? – закричала Святая, потирая покрасневшую щеку. – Тот голос, что я слышала, когда тебе башку снесли, не был галлюцинацией! Выбраться из царства мертвых – ну и живучая же ты!
«Хм. Если меня считают призраком, что ж, это даже забавно. Меньше объяснять придется».
– Даже если ты призрак, я не пощажу тех, кто мне мешает! Отправлю тебя обратно в царство мертвых! – выкрикнула Святая, щелкнув пальцами.
Из глубины комнаты хлынули вооруженные солдаты – человек десять, не меньше. Как и ожидалось, все они были довольно симпатичными, но с пустыми глазами – личная гвардия Святой, явно под чарами.
Кислинг вскинул кинжал и тихо сказал:
– Мисс Альфина, это плохо.
– Да, с одним кинжалом такую толпу не перебьешь, – согласилась она.
Этот клинок против десяти солдат – расклад явно не в их пользу. Как бы ни была сильна Альфина, ее женская рука не выдержит рукопашного боя. Ей удалось застать врасплох Святую, но теперь шансов нет. Кислинг? Он умен, а вот с мечом на него надежды мало, а Карл не может использовать заклинания в комнате с антимагической защитой. Остается уповать на туз в рукаве, который должен был подготовить Хииро. Только бы он успел...
И тут раздались шаги с той самой лестницы, по которой они спустились. На миг Альфине показалось, что это Хииро, но нет. Шаги тяжелые, не детские. Шаги вооруженных людей. Еще подкрепление Святой? Вот этого бы очень не хотелось. Однако из проема показался...
– Это... что вообще?.. – выдохнула Альфина.
Смуглая кожа, блестящие черные волосы, острый взгляд. Красавец, но с опасной аурой. Мужчина, чье имя знала каждая принцесса и благородная дева во всем мире. Обладатель титула убийцы драконов и могучий воин. Принц соседнего королевства – Явунрок Хэвенроуз.
– Альфина, ты же умерла. Как... почему ты здесь? – произнес он, пронзив девушку ледяным взглядом.
Его голос был холоден и безжалостен. Совсем другой человек. Трудно поверить, что это тот самый Явунрок, который недавно в лесу Амазонэ развлекал себя «дивным» пением. Неужели и он под чарами Святой? Нет, непохоже. В глубине его темных глаз таилась твердая воля.
К тому же... тогда в лесу Альфина слышала его голос сердца, и именно это заставило ее думать, что он другой. Но внешне он оставался прежним – все тем же мужчиной с опасной аурой.
Святая резко изменилась в лице. Еще миг назад она визжала и злилась, а теперь приняла жеманную позу.
– Боже мой, принц Явунрок, как вовремя вы пришли!
– Я явился на время молитвы, а тут такой переполох. Объяснись, Святая. Почему здесь Альфина? Она же мертва. Это твоя иллюзия? Магия?
– Нет, она призрак. Призрак благородной леди Альфины.
– Призрак?
Его взгляд стал еще жестче.
– Я слышала, есть древняя магия – некромантия. Она позволяет вызывать души мертвых. Они, должно быть, использовали магическую силу дома Сильвана, выкопав ее из могилы, вот в чем дело.
– Кто? И зачем?
– Вы ведь узнаете того синеволосого господина?
Дэбонэя указала на ошеломленного Кислинга. Явунрок перевел взгляд на него.
– Кажется, правая рука принца Лайонэтто. Кислинг, верно?
– Именно так, – подтвердила Святая. – Он наемник империи. Мятежник, проникший сюда, чтобы убить меня.
– Нет, это неправда, принц Явун! Я... – начал Кислинг.
– Молчать! – рявкнул Явунрок и холодно заключил: – Использовать покойницу для столь низкой цели подло. Типичный подлый план приспешников Лайо.
Владыка Черной Розы, похоже, поверил словам Святой. И неудивительно. Оживлять мертвых неспособны даже древние заклинания. Подозрение вполне естественно.
«Если бы я могла услышать его голос сердца, может, и нашла бы выход...»
– Давно не виделись, принц Явунрок. Помнишь Сарфину, что ловко лазила по деревьям? – начала Альфина.
– Молчи. Не смей говорить ее голосом в ее обличье.
– В академии мы часто спорили, как тогда, когда ты довел Флору до слез...
– Я сказал: молчи, призрак! – Явунрок выхватил меч из ножен. – Не знаю, что за магия, но осквернять память мертвых непростительно. Я сам зарублю тебя.
«Не вышло...»
Альфина надеялась напомнить ему о том, что известно только им двоим, и так достучаться до него, но это лишь усилило подозрения Явунрока. Конечно, принц не пришел один: за его спиной стояли могучие гвардейцы. Святая и Багровое Настроение отступили, явно наслаждаясь зрелищем. Положение казалось безнадежным.
– Карл, спрячься за мной, – тихо сказала Альфина, заслоняя брата, чьи щеки все еще были мокрыми от слез.
Рядом встал Кислинг и произнес:
– Простите, мисс Альфина. Мы только встретились, и вот к чему это привело.
– Ты не виноват. И сдаваться еще рано.
– Это безнадежно! Противник – сам Владыка Черной Розы. Единственный, кто мог бы одолеть убийцу драконов, – его высочество Лайонэтто, тоже убивший дракона. Нам конец...
Альфина покачала головой и выставила вперед кинжал. Сто раз ее осуждали на смерть, но она выжила. Сдаться из-за такого? Ни за что.
– Принц Явун, прошу дуэли один на один.
– Ты хочешь сразиться со мной? Ты всего лишь призрак.
– Подставляться под меч не в моем духе. Я за честный бой.
Явунрок помолчал несколько мгновений.
– Эй, дайте ей меч, – наконец приказал он одному из гвардейцев. – Если я зарублю женщину с одним лишь кинжалом, это запятнает мое имя. Дайте ей оружие.
– Принц Явун, не недооценивайте призрака! – взвизгнула Святая. – Прикончите ее скорее!
– Молчи и смотри. Это мой бой. И я не посмотрю на то, что ты Святая: вмешаешься – пожалеешь.
Та с досадой смолкла.
Альфина взяла меч, принесенный гвардейцем, и встала в стойку. Прищурившись, она посмотрела на Явунрока поверх лезвия клинка и шепнула Кислингу за спиной:
– Я создам брешь, а ты уводи Карла. Бегите.
– Бросить вас и сбежать? Ни за что! Только вместе! – возразил тот.
– Сестра, не рискуй! Бежим вместе! – взмолился Карл.
Слова брата едва не поколебали ее решимость.
– Это единственный выход. Прошу, послушай меня, – тихо, но твердо сказала она.
Явунрок ринулся в атаку. Его клинок обрушился сверху, и Альфина едва успела подставить для блока свой.
«Какой тяжелый удар... Ощущение, что и меч, и рука вот-вот сломаются».
– Что такое? Уже колени подгибаются?
– Шутишь? – выкрикнула она, напряглась всем телом и, оттолкнув его меч, сделала стремительный выпад в плечо.
Явунрок легко уклонился с невозмутимым видом, но Альфина не остановилась. Укол за уколом, выпад за выпадом. Даже если он уворачивался, она продолжала атаковать, заставляя его отходить все дальше от Кислинга и Карла.
– Скорее! Бегите!
В тот же миг Явунрок перешел в наступление. На этот раз он нацелился в ее корпус размашистым боковым ударом и двигался быстро, слишком быстро. Обычный человек не успел бы даже заметить. Альфина различила траекторию клинка лишь потому, что видела дуэль Явунрока с принцем в лесу и запомнила его манеру боя. В последний момент она перехватила рукоять меча и блокировала удар его плоской стороной. Но увы, сил ей едва хватило: лезвие она остановила, однако саму Альфину, словно лист, отбросило назад, и она ударилась о каменную стену.
– Ура! Хрю! – раздался ликующий вопль Святой.
«Вот и выдала свою свинскую натуру», – хотела съязвить Альфина, но не смогла: горло сдавило, воздух не шел. Из груди вырвался лишь хрип.
– Неплохо парировала, – холодно произнес Явунрок. Его слова гулом отдавались в онемевших ушах. – Но ты уже не встанешь. Удар сломал тебе пару-тройку ребер. Пошевелишься – кости проткнут легкие.
– ...Хе-хе. – Ее окровавленные губы растянулись в слабой улыбке. Голос начал возвращаться. – Как мило с вашей стороны – заботиться о призраке.
Опираясь на меч, как на посох, она поднялась. Колени сгибались, ноги дрожали, словно у старухи. Но все же...
– Еще стоишь? – произнес Явунрок уже с иной интонацией. – Неужели... неужели ты и правда... Альфина?
Ошеломленно пробормотав это, он замер. Альфина, превозмогая боль, ответила ему лишь слабой улыбкой.
– Разве есть еще одна такая упрямая женщина, кроме Аль-пум, господин Явунрок?
Глаза принца расширились от потрясения. И в тот же миг за стенами прогремел взрыв. Храм содрогнулся.
– Землетрясение?!
С потолка посыпалась пыль, а следом раздались тяжелые удары – бум, бум! – словно ломали камень. При землетрясении таких звуков не бывает. Грохот нарастал.
Пока Явунрок и Святая отвлеклись, Кислинг с Карлом подбежали к Альфине.
– Сестра, ты в порядке?!
– Держись за мое плечо! Пора бежать, пока все в замешательстве!
– Ох. – Прижимая ладонь к боку, Альфина слабо улыбнулась. – Сейчас начнется контратака. Зачем же бежать?
– Контратака? О чем ты?
– Ты же сам сказал: одолеть убийцу драконов может только другой убийца драконов.
В этот момент стена за их спинами рухнула – нет, ее проломили. Из пробоины в каменной кладке в клубах пыли показался Хииро: белые волосы, алые глаза.
– Госпожа Альфина! Господин Карл! Вы целы?!
А за ним вышел еще один человек – высокий мужчина с золотыми волосами и глазами цвета неба, герой империи, чей взгляд барды сравнивали с ударом молнии.
– Альфина! – воскликнул принц Лайонэтто. – Я... нет, я пришел спасти тебя! На этот раз я тебя спасу! Моя Аль!
Его волосы, вопреки обыкновению, были растрепаны, а на груди покачивался деревянный медальон в виде медведя – талисман, что Альфина когда-то подарила ему перед битвой.
«Хе-хе, это приятно... Но, Лайо, твои крики отдаются болью в моих сломанных ребрах...»
* * *
А теперь история возвращается еще на три дня назад, к ночи перед штурмом. Пока подготовка к вторжению в королевский замок шла полным ходом, Арль и Хииро беседовали наедине.
– Хииро, я хочу, чтобы ты действовал отдельно.
– Как так? Неужели я не могу сопровождать вас, госпожа? Я беспокоюсь за господина Карла! Позвольте мне отправиться в замок Хэвенроуз! – настаивал он.
Арль покачала головой.
– Есть задача поважнее, чем идти с нами. Та, что по силам только тебе.
– Только мне?
– В логове Святой, скорее всего, есть ловушки. Даже если я и Карл владеем мощной магией, что толку, если она будет заблокирована?
– Антимагия? Неужели в замке есть такое?
– Святая способна использовать даже древнюю магию принуждения. Что же здесь удивительного? – спокойно ответила Арль.
Хииро судорожно сглотнул.
– Понял. В чем состоит моя задача?
– Сейчас я наложу на тебя магию быстрого шага. Тебе нужно пройти через лес и вернуться в империю.
– В империю?
– Отыщи его высочество Лайонэтто, объясни все и попроси отправить войска к лесу Амазонэ, чтобы, как только мы захватим Святую, ее можно было сразу передать империи.
– Ясно, – кивнул Хииро.
– И еще: вот тебе туз в рукаве на крайний случай.
Арль вручила ему два зеленых магических камня.
– Те же камни, что были у принца Явунрока?
– Да. Это катализаторы для магии телепортации. Они настроены на замок Хэвенроуз. Из-за спешки я смогла подготовить только камни для возвращения.
– Но их же два. Разве не для пути туда и обратно?
– Нет. Один – для тебя. А второй – для принца Лайонэтто.
В алых глазах Хииро мелькнуло удивление.
– Привести принца Лайонэтто в замок Хэвенроуз – это и есть туз в рукаве?
– На крайний случай.
– Но что это значит?
Арль молча протянула ему другой камень – белый.
– В тот день я буду каждые полчаса передавать этому камню магическую силу. Он должен светиться красным. Если свечение погаснет, значит, с нами что-то случилось. Тогда расскажи принцу всю правду и приведи его ко мне, – сказала Арль.
– Всю правду? Но что именно?
– Что Арль – это Альфина и что я выжила, притворившись другим человеком. Расскажи все. Иначе не сможешь убедить принца.
Хииро кивнул с серьезным видом.
– Вы готовы зайти так далеко... Я понял. Исполню ваш приказ.
– На тебя вся надежда. Но будем молиться, чтобы туз в рукаве так и не понадобился.
– Да. И все же вы уверены? Вы ведь, став Арль, обрели идеальную жизнь.
– Знаю. – Она на миг замолчала. – У меня есть кое-какие мысли на этот счет. Но это слишком рискованно. Пока сосредоточимся на плане захвата Святой.
* * *
В итоге туз в рукаве пришлось разыграть. Иного выхода не было. Главной угрозой плану было вмешательство принца Явунрока. Единственный, кто мог противостоять этому герою, – другой герой, Лайонэтто Лайон.
– Ох, Альфина... Аль... ты жива... жива...
– Давно не виделись, господин Лайо. Увы, я в таком виде, что даже поклониться не могу, простите.
Каждое слово отзывалось болью в сломанных ребрах. В голубых глазах принца блестели слезы.
– Смотри. Этот медальон – твой талисман, Аль.
– Помню. Я думала, вы меня недолюбливаете и потому не носите его...
– Нет! Я был неправ: трусость мешала. Я боялся надеть его: вдруг проиграю в бою и его отберут. Но теперь я не боюсь. Сегодня я выживу и вернусь с тобой!
Лайонэтто повернулся к Явунроку, и его глаза сверкнули яростным огнем.
– Это ты довел мою невесту до такого состояния?
Тот, опустив меч, застыл на месте.
Его взгляд был прикован к Альфине, которую поддерживал Хииро. Затем, словно в забытьи, он пробормотал:
– Так ты... не призрак...
– Называть живую девушку призраком? Это в твоем духе, Владыка Черной Розы.
– Как... как ты вернулась? Хотя... неважно, если ты действительно жива...
– Тебе незачем это знать!
Раздался резкий скрип. Лайо молниеносно сократил дистанцию, оставив на твердом каменном полу след ботинка. Всю эту силу он вложил в атаку мечом. Явунрок успел выставить клинок, но лишь принял на себя удар – отразить его он не смог и отлетел к стене.
– Никогда больше не смей приближаться к моей Аль! Понял?!
Явунрок не шевельнулся. Казалось, он потерял сознание. Сам Владыка Черной Розы оказался повержен всего одним ударом... Вероятно, он был ошеломлен тем, что Арль жива. Но еще больше поражала сила принца. В дуэли в лесу он и Явунрок сражались на равных, а теперь Лайонэтто поверг его одним ударом. Неужели за месяц он стал настолько сильнее?
– Радость оттого, что Альфина жива... моя любовь сделала меня сильнее, – сказал он.
«Эм... ваше высочество, такие вещи лучше не произносить вслух, – подумала Альфина. – В академии он вел себя так надменно, а теперь, похоже, совсем раскрепостился».
– Сестра, ты покраснела! Раны болят? – встревожился Карл.
– Госпожа! Держитесь! – воскликнул Хииро.
– Держитесь, мисс Альфина! Сейчас вас вылечим! – добавил Кислинг.
«Они так беспокоятся, но этот румянец не из-за ран...»
Увидев, как пал Явунрок, его гвардейцы оцепенели от страха. Они хотели отомстить за господина, но дрожали и не могли сделать ни шагу. Лайо же одного за другим рассекал мечом, словно тушил свечи. Убедившись в непревзойденном мастерстве Золотого Драгоценного Клинка, последователи храма бросились врассыпную. Святая, разумеется, тоже.
– Эй, не мешайся! – рявкнула она, отталкивая Багровое Настроение, чтобы убежать первой.
– Угх!
Но принц не упустил ее. Молниеносно оказавшись за спиной Дэбонэи, он схватил ее за ворот и швырнул на пол.
– Куда собралась, Святая?
Его голос был холоден как сталь. Истинное лицо Хладнокровного Принца проявилось во всей красе. Трудно поверить, что это тот же человек, который только что клялся в любви.
– Тебе, тварь, уже вынесен смертный приговор его величеством. Не забыла, надеюсь?
– Бу-бу-бу-хи-и! В-в-в-ваше в-высочество, э-э-это о-ошибка! – заикаясь, забормотала свинка, дрожа всем телом.
Сидя на полу, она отползала назад, волоча за собой белоснежное одеяние.
– Нет нужды тащить тебя на гильотину. Я сам отрублю тебе голову прямо здесь.
– К-казнить меня? Меня, посланницу великого Дзэноса? Ты не боишься небесной кары? – в отчаянии выкрикнула Святая.
– Я боюсь лишь мира без Альфины. Ради ее спасения я приму и молнию Дзэноса, и любую иную кару.
Лицо Святой исказилось от ужаса. В тот момент, когда принц занес меч, она сунула руку в карман мантии и вытащила сияющий серебром кристалл. Это был...
– Ваше высочество, осторожно! Этот камень...
Но было поздно. Святая произнесла заклинание барьера, и стена света, подобная серебряному занавесу, окутала ее.
– И это все?
Лайонэтто рубанул мечом, но клинок отскочил от стены света.
– Что?!
Обычный магический щит, возможно, и поддался бы мечу убийцы драконов, но этот барьер был особенным.
– Бу-хи-хи-хи! Напрасно, напрасно! Мой магический барьер особый! Ничто его не пробьет! – злорадно захохотала свинья, и ее глаза налились кровью. Было очевидно, что она потеряла рассудок.
«Погоди... что? Магия... теперь работает? Значит, когда Лайонэтто проломил стену, антимагическая защита исчезла. Но это не решило проблему. Тот барьер, вероятно, отражает любую атаку».
– Бу-хи-хи! Лайонэтто! Кислинг! Карл! Я хотела забрать всех вас себе, но вы неизменно выбираете Альфину, а не великую Святую?!
Трое ответили мгновенно:
– Это очевидно.
– Само собой.
– Я люблю сестру! А тебя ненавижу!
Лицо Святой исказилось еще сильнее.
– Нги-и-и-и! Хватит! Убью! Я вас всех разнесу!
Левой рукой она снова полезла в карман мантии и достала магический камень, алый, как кровь. Он был большим и пульсировал, словно сердце: тук-тук... Казалось, в нем зрело что-то зловещее.
«Это плохо. Самоубийственное заклинание».
Карл и Кислинг, сведущие в магии, вздрогнули. Даже принц, хотя и не был знатоком, почуял недоброе и отступил от Святой.
– Напрасно, напрасно! Мое самоубийственное заклинание разнесет весь этот храм! Бум! Я погибну, но и вы умрете вместе со мной! И Альфина! Бу-у-ум! Бу-у-ум! Получи!
«Ну и ну. После „пум“ теперь „бум“? Это уже не страшно, а поразительно».
Альфина не боялась смерти. Нет, она нисколько не пугала девушку. Она видела ее лицо девяносто девять раз и знала: жизнь и смерть – две стороны одной монеты. Настоящий ужас был в другом: в риске не успеть выполнить то, что в ее силах.
– «Огненный шар»!
Альфина взмахнула руками. Пламя сорвалось с ее ладоней и взорвалось перед злорадно хохочущей Святой. Взрыв ослепил, но не причинил ей ни малейшего вреда.
– «Грозовой шторм»! «Метель»! «Ледяное копье»!
Девушка выкрикивала заклинания одно за другим, целясь в свинскую морду Святой. Результат тот же: никакого урона.
– Сестра, дай я попробую!
– Нет, Карл! Ты только разрушишь комнату!
Кислинг поправил очки:
– Именно так. Этот барьер, похоже, невосприимчив к любой атакующей магии, независимо от ее силы.
Принц сжал рукоять меча и встал перед Альфиной.
– Хватит. Дальше я сам. Беги как можно дальше.
– Это бесполезно, господин Лайо. Теперь уже не успеть, – спокойно возразила она, стараясь сохранять хладнокровие.
Но принц был непреклонен.
– Аль, прошу, беги. Я не хочу снова видеть, как женщина, которую я люблю, умирает у меня на глазах.
Слова его были искренни. То же говорил и голос его сердца: «Ах, я умру здесь вместе с моей любимой Аль. Прости меня, мой народ, прости никчемного принца. Если бы только сбылось одно желание... хоть раз поцеловать Альфину».
«Поцелуй? – Ее щеки вспыхнули. – Значит, вот что твердит голос твоего сердца? А о чем думает Карл?»
«Я готов умереть с сестрой. Я решил. Не хочу больше жить один. Хочу всегда быть с сестрой».
Вот это да. А Кислинг? Она как следует прислушалась.
«Я знаю, как холоден мир без мисс Альфины. Лучше умереть, чем вернуться в тот ледяной плен. Только... хоть раз в последний миг... хотел бы, чтобы она погладила меня по голове!» – «Серьезно? Погладить по голове? Да в академии я бы это сделала, без проблем, но теперь – нет, мы ведь взрослые».
И все же именно этого просил голос его сердца.
– Бу-хи-и-и-и! Бу-хи-и-и-и! Бу-хи-и-и-и!
К воплям Святой, которая теперь еще больше напоминала свинью, примешался еще один звук.
– ...Аль... фина...
Из груды обломков медленно поднимался мужчина.
– Альфина... Альфина... Альфина... Альфина...
Его черные волосы, прежде блестящие, были покрыты пылью, кровь текла из ран. Он едва держался на ногах, но все же шаг за шагом приближался.
– Явун?! Ты еще жив, мерзавец?! – воскликнул Лайонэтто, бросаясь наперерез.
Но Альфина мягко коснулась его плеча.
– Господин Лайо, у меня есть план.
– План?
– Не уверена, что он сработает, но... доверьте мне свои жизни.
Барьер мог отразить и это, однако другого пути нет. Меч бессилен, атакующая магия тоже.
– Карл! Кислинг! Господин Лайо! Держитесь крепче! – предупредила Альфина.
Она сосредоточилась, готовясь к заклинаниям связи и усиления голоса. Да, те самые, что она использовала в день сотой казни. Первое позволяло передавать услышанные голоса сердец другим, второе доносило их на большое расстояние. Тогда их целью была Святая, но теперь мишень другая...
«„Черная роза! Аль-пум-пум-м!“
Слова: мои!
Музыка: моя, конечно!
Исполнение: мое-е-е!
Чер-ная ро-о-за! Чер-ная ро-о-за! Роза, роза, роза, роза, роза-за-а! Аль-пум-пум-м! Аль-пум-пум-м! Пум-пум, пум-м, пум-пум-пум-м! Роза и пум, роза и пум! Почему нас так тянет друг к другу? О-о-о... Ш-ш-шш-шш, ты не умерла-а-а! Аль-пум, ты жива, я ликую-ю! Аль-пум! (Yeah!) Аль-пум! (Oh!) Хочу сейчас с тобой на рандеву-у! Но Святая мешает, как назло-о! Вали! Куда угодно вали!
Прочь, не оглядываясь, вали! Чтоб тебя конь лягнул насмер-р-рть!
Хор. Роза, роза, роза, роза, пум-пум-пум-м! Хор. Роза, роза, роза, роза, пум-пум-пум-м!
Если у нас будет ребенок... назовем его Розой-пум...»
– О боги, что за кошмар?!
Вопль Святой эхом разнесся по залу. И неудивительно. Когда «чарующий голос» принца Явунрока во всей своей мощи застает врасплох, поневоле начнешь корчиться в агонии. Ощущение такое, будто мозг встряхнули в черепе, как в шейкере.
«Помню тот шок, что я пережила на дуэли в лесу. Ну как, понравилось, свинка?»
– Что?! Что это за... А-а-а-а-а-а! – закричала Святая. Голос ее дрожал от боли.
«Напрасно, свинка, напрасно. Закрой уши – не поможет. Это голос сердца. Он гремит прямо в твоей душе. Сосредоточиться? Использовать магию? В таком состоянии? Мечтай».
– А-а-а-а! Мой мозг кипит! – взвыла она.
Серебряный кристалл и алый магический камень выскользнули из ее рук. Альфина мгновенно подхватила их.
– Сейчас, ваше высочество!
– Понял! – отозвался Лайонэтто.
Его меч сверкнул молнией. Вот что значит неуловимая скорость: Альфина успела заметить лишь блеск клинка. И затем... Пу-у-у-у-у-ум! Голова Святой навсегда простилась с телом. Все, что она бесчисленное множество раз творила с Альфиной, теперь испытала на себе.
– Карл, не смотри, – шепнула сестра, обняв его сзади.
«Прощай, Святая Дэбонэя Луа Лайтмист. Надеюсь, в царстве мертвых ты найдешь красавца на свой вкус».
* * *
«Все кончено. Святая отправилась в свой „пу-ум“. Кажется, все завершилось. Ну что ж... осталось последнее».
Альфина взглянула на магический камень и кристалл, оставленные Святой. Алый камень, катализатор самоубийственного заклинания, все еще зловеще пульсировал.
– Почему? – спросил Лайонэтто. – Святая мертва, но заклинание еще работает?
– Самоубийственное заклинание по своей природе таково: продолжает действовать даже после смерти заклинателя, – ответил Кислинг.
«Так и есть», – подумала Альфина.
– Мисс Альфина! Дайте мне этот камень – я попробую снять заклинание! – воскликнул Кислинг.
– Нет, уже поздно, – отрезала она.
Пульсация учащалась: это было уже не «тук-тук», а «тук-тук-тук» – шел обратный отсчет до взрыва. Камень становился все горячее. Отбросить? Убежать? Слишком поздно.
– Карл, Хииро, ко мне.
– Да, сестра.
– Слушаюсь.
Трое сгрудились вместе. Принц и Кислинг бросились было к ним, но Альфина жестом остановила их.
– Не подходите!
– Почему?!
– Я использую магический барьер Святой, чтобы сдержать самоубийственное заклинание. Карл и Хииро восполнят недостающую магическую силу, и я удержу взрыв внутри себя.
Лица обоих побледнели.
– Тогда, Аль, позволь мне быть рядом! Если умирать, то вместе! – воскликнул принц.
– Именно так! – подхватил Кислинг. – Раз уж я зашел так далеко, я не стану цепляться за жизнь!
– Нет, ваше высочество Лайо, вам предстоит нести бремя правления целой империей. А вам, Кислинг, – поддерживать его. Не так ли?
Оба замерли, пораженные словами Альфины. А за их спинами, пошатываясь, приближался еще один человек.
– Нет... Альфина... не оставляй меня снова... умоляю... – пробормотал Явунрок.
– Принц Явун, у вас есть долг перед королевством...
– Плевать на королевство! – выкрикнул он. – Мне нужна только ты, Альфина!
«Ох, ну хватит уже, честное слово».
– Возьмите себя в руки! Вы что, дети малые? – Альфина пожала плечами, глядя на их заплаканные лица. – Будущие император и король, а все вздыхаете по одной женщине! Чем вы тогда отличаетесь от похотливой Святой?
Их лица исказились от удара по гордости. Для мужского самолюбия такое сравнение было невыносимо.
«В конце концов ты все-таки пригодилась, свинка».
– Будьте заодно, вы оба. Никаких войн, слышите? Это ясно?
– ...Понял, – тихо отозвался Лайонэтто.
– ...Хорошо, – пробормотал Явунрок.
Обняв Хииро правой рукой, а Карла – левой, Альфина улыбнулась.
– Прощайте, господин Лайо. Прощай, Кислинг. Прощай, принц Явунрок. Это было весело. Спасибо.
Алый магический камень перестал пульсировать. Вспышка ослепительного света поглотила комнату.
– Аль!
– Альфина!
– А-а-а-а-а-а! Аль-пум-м-м!
Их отчаянные крики слились в скорбную мелодию, похожую на похоронный марш. Так Альфина Син Сильвана рассталась со своей сто первой жизнью.
Эпилог
На следующий день газеты королевства и империи пестрели заголовками: «Взрыв в храме замка Хэвенроуз», «Главная виновница – Святая Дэбонэя», «Погибла, не справившись с собственным заклинанием», «Мотивом стало недовольство королевской властью?», «Военное вмешательство началось в церквях Дзэноса по всей стране», «Ждем выяснения обстоятельств».
Грандиозный взрыв быстро выдали за мятеж, устроенный Святой совместно с церковью. Вероятно, идея какого-нибудь гениального имперского ума. Та, что бесчисленное количество раз перекладывала вину на других, теперь сама оказалась козлом отпущения. Карма настигла ее.
«Когда-то я сомневался в существовании великого бога Дзэноса. Но если небесная кара настигла Святую в такой форме, то, похоже, этот бог – настоящий насмешник».
Среди бесконечных новостей о взрыве однажды мелькнула скромная заметка: «Корабль для экспедиций „Бойд“, выставленный на продажу купцом из порта Гласс, нашел покупателя. Им, предположительно, оказалась некая леди с Дальнего Востока. Моряки и торговцы недоумевают, что связывает знатную даму с экспедиционным судном».
Но когда внимание людей целиком захватили злодеяния Святой, эта маленькая новость тихо затерялась, словно лопнувший мыльный пузырь.
* * *
До отправления оставался еще час. Арль и ее спутники наслаждались последними мгновениями в королевстве Хэвенроуз, сидя в таверне у пристани. Хотелось бы неспешно потягивать чай, но младший брат, устроившийся рядом, не давал покоя: то пытался забраться на колени, то вытягивал шею, словно жираф, выпрашивая ласку.
– Ну же, Карл, сколько можно быть таким приставучим? – пожурила она его.
Тот лишь крепче обнял ее. Улыбнувшись, она ласково вытерла платком крошки от печенья с его щек. Напротив сидел Хииро. Хмыкая, он увлеченно читал газету.
– С каким усердием ты читаешь, Хииро! Наткнулся на что-то любопытное?
– Да, госпожа Арль. Похоже, империя Лайон и королевство Хэвенроуз собираются заключить мирный договор.
– ...Серьезно?
Эти два государства с самого основания не прекращали мелкие стычки. Если договор будет подписан, это станет историческим событием.
– Судя по всему, принц Лайонэтто и принц Явунрок на недавней встрече пришли к согласию. Пишут, что переговоры прошли на удивление мирно.
– Неужели? Еще недавно они были готовы вцепиться друг другу в глотки.
– По словам журналистов, оба заявили: все это ради исполнения обещания, данного одной женщине. Должно быть, необыкновенная личность. Интересно, кто она такая?
Хииро хитро улыбнулся. Арль легонько щелкнула его по лбу.
– И правда, кто же она? Женщина, пленившая сердца самого Золотого Драгоценного Клинка и Владыки Черной Розы? Должно быть, ослепительная красавица.
– Без сомнения! Самая прекрасная в мире!
– Именно так! – подхватил Карл.
«Я же пыталась пошутить. Ладно, пусть эти двое думают что хотят».
– Если станет известно, что вы, госпожа Арль, живы, начнется переполох. Они точно пустятся за вами вдогонку.
– Хватит, умоляю. – Девушка пожала плечами. – Мы затеяли весь этот сложный спектакль, чтобы все думали, что мы погибли. Если все раскроется так просто, я этого не переживу.
– Не волнуйтесь. Сдержать самоубийственное заклинание барьером Святой – такой ход могли придумать только вы, госпожа.
– И это потому, что я все рассчитала заранее.
– Да, признаюсь, когда вы поделились планом, я был ошеломлен, но...
Дело в том, что, сдав Святую имперской армии, она планировала исчезнуть. Для этого у нее был припрятан магический камень телепортации. Хииро знал об этом и собирался скрыться вместе с Арль и Карлом.
– Но вы уверены, госпожа? Быть столь любимой прославленными героями...
– Да, именно поэтому.
Лайонэтто и Явунрок – мужчины, достойные называться героями. Однако, если они узнают, что она жива... не начнут ли снова бороться за нее? Если пока Альфина жива, мир между странами невозможен, то, пожалуй, ей стоит исчезнуть.
«Я просто хочу жить свободно, без оков любви и брачных обещаний».
– Кстати, Хииро, ты отправил то письмо?
– Да, еще утром. Приказ исполнен в точности.
Это было письмо родителям в империю. В нем она писала, что они с Карлом целы, рассказывала о прошлом и о будущем. Сообщала, что они вернутся, когда их приключения завершатся, но до тех пор никто не должен знать об их судьбе. Письмо было написано почерком Альфины.
– А когда оно закончится, даже не представляю.
Спокойно жить в лесу? Неплохо, но и жизнь в море, полная странствий, тоже манит. Жить безудержно, абсолютно свободно – вот что выбрала Арль.
* * *
Покинув таверну, Альфина и ее спутники направились к пристани. Морской бриз приятно обдувал кожу. Вдалеке виднелся парусник, готовый увезти их троих в неизведанные приключения. Матросы, должно быть, уже заканчивали подготовку к отплытию. Но сначала...
– Ну, Карл, можно тебя попросить о том самом?
Брат слегка наклонил голову и внимательно посмотрел на нее.
– Ты уверена, сестра?
– Да.
– Вы действительно этого хотите, госпожа Арль? – вмешался Хииро. – Если запечатать магию, вы больше никогда не услышите голоса сердец.
– Все в порядке.
Это было ее решением перед началом путешествия. Хватит с нее этих голосов. Именно незнание того, что творится в чужих мыслях, и делает людей такими интересными.
– Приступай, Карл. Только твоя магическая сила способна подавить мою.
Мальчишка взял приготовленный катализатор – голубой магический камень – и начал читать заклинание. Теперь Арль станет обычной леди. Больше никогда она не услышит ни голосов сердца, ни криков, ни песен... По крайней мере, так и должно было быть.
«Роза, роза, роза, роза, пум-пум-пум-м! Роза, роза, роза, роза, пум-пум-пум-м! Любимая Аль-пум! Аль-пум! Аль-пум! Аль-пум! Пу-у-ум! Пум-пум-пум-м!»
– Пф-ф!
Альфина не сдержала смешок, когда в ее голове внезапно загремел этот «голос песни». Карл утратил сосредоточенность, и ритуал прервался. Она посмотрела туда, откуда доносился голос, и заметила мужчину с темными волосами и смуглой кожей. Опасно улыбаясь, он уверенно шагал прямо к ней.
– Привет, Альфина. Давно не виделись, – произнес Явунрок Хэвенроуз.
Он был одет на удивление легко: без доспехов, лишь с мечом на поясе. На плече висела потертая сумка, как у странника.
– Я... Явун? Принц?! Как ты здесь оказался?!
– Путешествие для женщин и детей может быть опасным, знаешь ли. Вот я, Владыка Черной Розы, и решил, что сопровождение вам не помешает, – подмигнул он.
Это был не тот Явунрок, которого она видела в лесу или храме. Он словно вернулся в свои академические деньки, когда его называли развратным принцем.
– Сопровождение? Серьезно? И как ты вообще узнал о нас?
– Не стоит недооценивать меня. Я знал, что ты не могла погибнуть в той заварушке. Догадался, что ты планируешь сбежать, и велел следить за всеми торговцами в королевстве, особенно за теми, которые занимаются кораблями.
– ...Гр-р... Явно просчиталась...
– Хе-хе. Не забывай: Хэвенроуз – мое королевство.
«Вот это да... Он меня обставил. Думала, что ловко всех обманула, а он... Это нечестно! Перехитрил лишь потому, что он принц?!»
– Ты собираешься бросить королевство ради путешествий? В замке, наверное, сейчас переполох.
– Да ладно, не переживай. Для того я и заключил договор о мире с империей. Продержится какое-то время. А без меня, возможно, и вовсе станет спокойнее. Верно, Карл?
«Эй, хватит! Не смей так запросто болтать с моим братом! И ты, Карл, не вздумай поддакивать!»
– Эм, принц Явун?
– Что, милашка?
«Милашка?!»
– Ты же не сказал господину Лайо, что я жива, правда?
– О, конечно... – Он сделал паузу. – Сказал.
– Что?!
– Я не люблю нечестных игр, знаешь ли. Но не волнуйся. У этого тепличного принца вряд ли хватит духу бросить свой трон ради путешествий...
И тут раздался голос:
– Аль! Госпожа Альфина!
Оборачиваться не пришлось, она и так узнала его.
– Хм... Похоже, этот мальчишка все-таки изменился, – ухмыльнулся Владыка Черной Розы.
«С каких пор они стали лучшими друзьями? Даже знать не хочу!»
– Карл! Хииро! – Альфина крепко схватила их за руки. – Бежим! Бежим изо всех сил!
– Да, сестра!
– Как прикажете, госпожа!
Они рванули к белым парусам, развевавшимся на ветру.
– Погоди, Аль! Я с тобой! Хоть на край света!
– Я тоже с вами, госпожа Альфина! На этот раз – до конца!
– С тобой не соскучишься, Альфина. Я присоединюсь на какое-то время... нет, навсегда!
«Хватит, я не хочу этого слышать!»
* * *
Это было 15 ноября 845 года по календарю великого бога. В хрониках так и напишут: в этот день молодая леди и ее спутники отправились в великое приключение, которое охватило весь мир.
Послесловие
Всем привет! Я Юдзи Юдзи. «99ルプ (Кукурупу)» – переработанная и расширенная версия работы, первоначально опубликованной в журналах «Сёсэцука ни наро» и «Альфаполис». Тут все, что вы любите: возмездие, разрыв помолвки, петля времени, безумная любовь. Но главная фишка – все парни-герои тут цундэрэ[6]. Они все без ума от Альфины, главной героини, однако из-за заклятия «святой» – она тут главная злодейка – не могут раскрыть свои истинные чувства. Конечно, Альфина считает: «Все меня ненавидят, да?» Но после девяноста девяти жизней в петле времени она вдруг обретает «читерскую» магию – способность слышать истинные мысли людей. И вот тогда-то она узнает, как сильно они все в нее влюблены. Надеюсь, вам будет весело наблюдать за цундэрэ-причудами этих парней, их безумной любовью и Альфиной!
Теперь хочу выразить свою благодарность Хидаке Нами, которая рисовала иллюстрации. Я мечтал, чтобы именно она работала над моей историей, и до сих пор не верю, что это сбылось! Спасибо за крутых и милых персонажей!
Кохара, мой редактор, спасибо за точные советы, которые помогали мне разобраться в этом новом для меня жанре. Надеюсь, дальше будем так же работать! И огромный респект всем читателям, которые оставляли отзывы о веб-версии. Без вас эта история не вышла бы в свет. Вы лучшие!
«Кукурупу» теперь в команде нового лейбла ранобэ-новелл[7] DRE Novels. Мы будем делать истории, которые вы захотите поставить на полку, так что поддержите «Кукурупу» и DRE Novels, пожалуйста!
Примечания
Ономатопея (яп. ぽ～ん) – имитирует легкий внезапный звук, часто ассоциируемый с чем-то падающим или появляющимся, подобно «пуф» в русском языке. В данном контексте ぽ～ん – приветствие (よろしくぽ～ん).
Термин 大神ゼノス (яп.) обозначает великого бога, центрального во Вселенной. Вероятно, отсылка к греческому богу Зевсу.
Цундэрэ (яп. ツンデレ)– от яп. tsun-tsun «сердитый, колкий» и яп. dere-dere «любящий, заботливый» – персонажи этого типа изначально ведут себя самовлюбленно и эгоистично, с окружающими либо холодны и высокомерны, либо ведут себя агрессивно и задиристо. Но на протяжении сюжета раскрывают в себе светлую, хорошую сторону характера, в большинстве случаев – под воздействием объекта любви.