Name: Сокровище богов
Author: Филип К. Квантрелл
ISBN: 978-5-17-168083-1

Филип К. Квантрелл
Сокровище богов

Спустя тысячу лет древнее зло пробудилось. Королевствам Иллиана угрожает гибель. Немногие оставшиеся защитники света отступают под натиском безжалостных армий Валаниса.

Пытаясь убежать от свирепых темнорожденных, Эшер и его спутники отправляются на север. Рейнджера ждет великий бой, но даже с кристаллом Палдоры он пока не смеет бросить вызов врагу.

Вернулись дни драгорнов, и могущественное сокровище богов наконец было найдено. Знание истинной истории Верды тяготит Гидеона Торна, и он решает избавить мир от зла, которое так долго скрывалось в тени.

Грядут великие перемены, предвещая новую эпоху. Победит ли свет или тьма, но лишь один пострадает за всех...

Philip C. Quaintrell

Relic of the Gods

* * *

Посвящаю эту книгу тебе, Диппи, и всем приключениям, которые ждут тебя в будущем...

Действующие лица

Адиландра Севари, эльфийская королева

Адриэль, последний эльфийский драгорн

Алидир Ялатанил, эльф, наставник в Полночи

Богиня, королева темнорожденных

Валанис, темный эльф, самопровозглашенный посланец богов

Гал Тион, первый человеческий король Иллиана, жил тысячу лет назад

Галандавакс, дракон, связанный узами с Адриэлем

Галанор Ревири, эльфийский воин

Галкарус Вод, человек, придворный маг короля Ренгара

Гидеон Торн, человеческий маг, ученик Корканата

Дариус Деваль, человек, рыцарь ордена Серых плащей

Доран, сын Дорейна, рейнджер, гном из клана Сталебрюхов

Изабелла Харг, королева Лириана, повелительница Фелгарна

Йонус Глэйд, рейнджер

Калеб Йорден, рейнджер, бывший Серый плащ

Кренорак, воин-темнорожденный

Маллиат, дракон

Меркарис Тион, король Намдора, повелитель Орита

Наста Нал-Акет, Отец Полночи

Натаниэль Голфри, человеческий рыцарь, член ордена Серых плащей

Нед Фенник, человеческий рыцарь, член ордена Серых плащей

Райнаэль Изумрудная звезда, королева драконов

Рассел Мэйбери, рейнджер, владелец «Кирки»

Рейна Севари, эльфийская принцесса

Ренгар Марек, король Велии, повелитель Алборна

Самандриэль Затья, генерал, член Длани Валаниса

Таллан Тассарион, генерал, член Длани Валаниса

Тарен Сирота, Белый филин

Тиберий Серый, основатель ордена Серых плащей

Тобин Голфри, серый плащ, отец Натаниэля Голфри

Фарос Калванари, ребенок-император Карата, повелитель Иссушенных земель

Фэйлен Халдор, эльфийка, наставница Рейны Севари

Хадавад, рейнджер и маг

Хайварк, первосвященник, советник Богини

Хорварт, лорд-маршал, глава Серых плащей

Эшер, человек, рейнджер, бывший член Полночи

Эхо Судьбы
Пророчество

Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть.

Человек бессмертный владыке тьмы дарует желанное, звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная. Ее красота неземная – верный знак разрушения, лишь двух берегов союз надежду дает на спасение.

Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог. Боги даруют удачу и силу, избраннику прочат успех – но лишь для того, чтобы волей судеб один пострадал за всех.

НАЛАНА СЕВАРИ

Пролог

Тысячу лет назад...

С высочайших пиков Венгоры, где воздух разрежен, а ветер дует ледяными порывами, король первых людей, владыка единственного истинного королевства, мог окинуть взглядом всю Верду. Опираясь на холодные перила балкона в парадном зале Калибана, Атилан взирал на мир, принадлежащий ему по праву рождения. Лишь он один мог править Иллианом до скончания времен.

И все же...

Повинуясь старой привычке, Атилан взглянул в небо, ища драконов. Он знал, что не найдет ни единого: зачем бы иначе он построил крепость на высоте, которой опасались даже ящеры? Твари, укравшие его исконные владения! Звери, которые должны были служить человечеству, как служит весь мир! Восстание драконов и их всадников стоило ему армий, дома, вечной жизни...

Ветер и снег били в невидимую сферу, созданную его магическим посохом, стоявшим рядом без всякой опоры. То тут, то там сфера вспыхивала ярко-оранжевым, но защищала от пронизывающего до костей холода... Подумав о холоде, Атилан взглянул на свою руку: выступающие вены, темные пятна, сухая, словно потрескавшаяся земля, плоть – явственные следы прожитых лет. Напоминание, что смерть приближается с каждым мгновением.

И наука, и магия подвели его. Первая попытка продлить жизнь окончилась созданием совершенно новых существ, которых он не желал больше видеть. Эльфы, как они себя называли, стали напоминанием о том, что дар бессмертия можно лишь принести, но не получить. Злопамятная часть его души жаждала стереть эльфов с лица земли, лишить вечной жизни, что должна была принадлежать ему, но война с драконами поглотила все его внимание. Их огонь и лед пожирали его истинное королевство, и в конце концов не осталось почти ничего...

Почти.

Магический посох едва слышно звякнул, предупреждая, что кто-то вышел на балкон. Это не мог быть Найюс: в последнее время маг не покидал своих кристальных источников. Для Крайта шаги были слишком легкие. Значит, она...

– Палдора, – позвал Атилан так тихо, что ветер едва не заглушил его слова.

– Ваше величество... – Палдора скользнула к нему. Магический шелк ее черного платья переливался, словно в него вплели звездный свет.

Атилан приказал сфере расшириться, впустить его юную супругу в тепло, защищая от жестокости гор.

– Может, ты и девятая моя жена, но точно любимейшая из всех! – сказал он, наслаждаясь улыбкой на ее свежем личике. Как же он завидовал этой юности!

– Хотите сказать, я самая молодая из всех? – Палдора легонько коснулась губами его щеки.

«Я мог бы найти и помоложе», – подумал король, но игривая мысль промелькнула и унеслась, на него снова навалились заботы о будущем.

– Я подвел нас всех, Палдора... – Он скрестил руки на груди и принялся теребить белую бороду.

– Время еще есть, ваше величество. – Палдора обхватила его руку, прижалась губами к уху. – Найюс почти закончил.

– Жизнь за завесой – это не то бессмертие, которого я желал для своих людей. Найюс считает, что там все будет совсем не так, как мы привыкли.

Палдора сжала его руку крепче.

– Но мы будем жить.

– Что такое жизнь без королевства? Без моего королевства! Иллиан мой! – Атилан оттолкнул жену. – ЭТИ ЗЛОБНЫЕ ТВАРИ ЗАБРАЛИ ЕГО У МЕНЯ!

Молния сверкнула высоко в небесах, гром прокатился над горами – так силен был гнев мага.

– Я хочу видеть, как им отрывают крылья, как выдирают чешую! Как мои псы пожирают их сердца! Пусть даже это будет последнее, что я увижу в жизни! Я готов вывести и новых драконов – лишь для того, чтобы снова их уничтожить, насладившись их страданиями!

Палдора должна была ужаснуться, но, в отличие от его предыдущих жен, она наслаждалась словами своего повелителя, улыбалась, слушая их.

– Они не имели права лишать ваше величество бессмертия, – промурлыкала она ему на ухо. – Они должны были служить вам так же, как служат драгорнам.

– Драконы – предатели! – рявкнул Атилан. – Они должны были поделиться своими тайнами с королем!

Палдора прижалась к его плечу.

– И за свое предательство они были казнены. Остались только мы...

Посох Атилана снова зазвенел, предупреждая, что пришел еще кто-то. Тут же раздалось бряцание доспеха, сделанного из драконьих костей.

– Лорд Крайт.

– Ваше величество... – На балкон вышел Крайт, военный министр Атилана. Время и его не пощадило, он выглядел таким же древним, как его король: крючковатый нос заострился, руки покрылись печеночными пятнами, и белая борода длиной не уступала королевской.

– Что слышно о моем народе? – спросил король, глядя на юг, где за стеной облаков скрывались Дикие чащобы.

– Они достигли Чащоб, но драконы преследовали их по пятам, ваше величество. Не имея криссалита, мы отгоняли ящеров магией. Мой совет – оставайтесь в Калибане.

Крайт не отличался внушительным телосложением, но его сила была не в кулаках, а в уме. На войне Атилан всегда ценил его талант стратега, но война кончилась – им оставалось лишь бежать, цепляясь за жизнь.

– Я обещал своим людям бессмертие, лорд Крайт. – Атилан повернулся к министру. – А я держу свое слово.

Втроем они спустились в глубины Калибана, туда, где каменные коридоры уступали место естественным венгорским пещерам. Кристальные источники булькали и переливались, озаряя стены ярким белым светом. Найюс веками создавал это место, в котором пол и потолок путались местами. Вот и теперь маг стоял над источником, вороша посохом жидкие кристаллы, а Атилану и остальным казалось, что он висит вниз головой между двумя сталактитами.

Без промедления он с женой и Крайтом прошел по ближайшей стене, и они присоединились к Найюсу. Тот был всего на несколько лет младше короля, но его длинные темные волосы еще сохраняли остатки цвета. Щеки, обычно гладко выбритые, покрывала седая щетина, кожа сделалась нездорово бледной. Он не оторвал пристального взгляда от источника, даже чтобы поприветствовать своего короля.

– Все готово? – спросил Атилан.

Найюс склонил голову, наблюдая за кристаллами.

– Да.

Атилан не отличался терпением и милосердием, но с гениями приходилось сдерживаться. Найюс был вторым его сильнейшим оружием после собственной магии, и Атилан знал, когда его можно поторопить, а когда лучше оставить в покое.

Маг осторожно потянулся к воде и, нащупав среди кристаллов Покров, поднял его, демонстрируя пришедшим, словно трофей. Атилан видел его впервые, но надеялся, что маг учел все его требования. Золотая сфера как раз помещалась в ладонь Найюса, сияющую поверхность покрывали изящно выписанные знаки, концентрировавшие огромную магическую силу. Найюс разжал пальцы, и сфера ожила, золотое кольцо отделилось от нее, расширяясь, удерживаемое магией. Оно завибрировало, и сфера выпустила второе кольцо, которое тут же образовало вокруг нее вторую орбиту.

– Потрясающе... – прошептала Палдора.

Атилан, завороженный, наблюдал, как появляются два новых кольца, как они вращаются вокруг сферы по своим орбитам. Решение отправить Найюса в Калибан далось ему тяжело, но в конце концов дало свои плоды. Их последняя отчаянная попытка достичь бессмертия не принесла того, о чем он мечтал, зато она даст им время придумать план.

– Мы станем богами! – Крайт потянулся к сфере, но замешкался, заметив настороженный взгляд Найюса.

– Мы сможем наблюдать за этим миром с той стороны? – спросила Палдора.

– Да, но сможем ли влиять на него – пока неизвестно, – ответил Найюс. – Мы будем видеть происходящее, слышать... но не все.

– Это временное убежище, – объявил Атилан не терпящим возражений тоном. – И мы используем это время, чтобы побольше узнать о драконах и о том, как их одолеть. – Неожиданная мысль вдруг пришла ему в голову. – Покров мы заберем с собой, так?

Это был не вопрос, а скорее напоминание о детали, которую они обсудили еще в самом начале, когда только задумали создать Покров.

– Разумеется, – быстро ответил Найюс. – Портал закроется, и Покров переместится вместе с нами. Мы сможем вернуться, когда пожелаем, ваше величество.

Атилан коварно улыбнулся собственной находчивости. Там, за границами времени, до него не доберутся ни смерть, ни драконы. Продумав наконец идеальный план, он вернется в Иллиан и обрушит кровавую месть на врагов. А затем вновь сядет на трон Верды, как положено истинному бессмертному.

Он снял с пояса маленький кристалл и бросил в коридор пещеры. Кристалл взорвался, открывая черный как ночь портал, и Атилан вместе с советниками шагнул в бездну, мгновенно переместившись на сотни миль южнее. Пещеры Калибана остались далеко позади – ветерок, витающий над Дикими чащобами, был куда приятнее, чем ледяные ветра Венгоры.

Атилан взглянул на небо, укрытое плотными серыми тучами. Война породила в нем ненависть к тучам и облакам: в них легко могли спрятаться драконы.

Крайт не стал тратить время на сбор последних подданных истинного королевства. Достав из-за пояса тонкую волшебную палочку, он прижал ее к губам и свистнул. Усиленный магией свист полетел над лесом. Палдора и Найюс тем временем тоже уставились на небо: она держала наготове палочку, он – посох.

– Там. – Найюс дернул подбородком в сторону тучи справа, в ней как раз скользнула едва заметная тень.

– И там... – Палдора взглянула налево.

Атилан поудобнее перехватил посох, с одной стороны оканчивавшийся острым наконечником, а с другой – янтарной сферой. Криссалиты, вставленные в древко, будут их сильнейшим оружием против драконов, вздумай хоть один ящер спуститься с небес...

Услышав треск веток и шорох листьев, король обернулся. Из леса медленно выходили его люди, однако насчитал он всего шестнадцать человек.

– Где остальные? – спросил он.

Ответил Имир, министр снабжения:

– Драконы были безжалостны, ваше величество. Многие укрылись в глубинах Чащоб...

– Я отдал ясные распоряжения! – вспыхнул Атилан. – Разве я не верен своему слову? Я обещал вам дар бессмертия и принес его! – Он указал на Найюса, державшего Покров. – Мы должны перейти на другую сторону как единый народ! Сейчас! Годы могут пройти, прежде чем мы вернемся!

Он с трудом подавил желание кого-нибудь убить на месте.

– Ваше величество. – Голос Имира дрожал. – Это все Эхо. Они предсказали катастрофу.

Атилан закатил глаза. О верующих в Эхо тоже нужно было позаботиться куда раньше, но война и этому помешала.

– Эти дряхлые старики думают, что могут видеть будущее! – бросил он. – Я видел будущее! Я, единственный, истинный повелитель! Они получают свои пророчества от несуществующего бога! Я их бог! Как они посмели отравить души моих людей, настроить их против меня?! – Он принялся ходить из стороны в сторону, вонзая посох в рыхлую землю. – Что ж! Пусть гниют в лесу вместе со своим богом! А мы пойдем навстречу вечной жизни, и, когда вернемся править Вердой, их здесь уже не будет.

Атилан кивнул Найюсу, веля продолжать.

Маг бросил Покров подальше, но травы он так и не коснулся – завис в воздухе, поддерживаемый внутренней магией. Взлетели кольца, завертелись все быстрее и быстрее, зажглись на золоте магические знаки, так ярко, что сфера потонула в белом свете.

– Драконы! – крикнул кто-то.

Атилан оторвал взгляд от зрелища и, взглянув в небо, увидел стремительно несущихся вниз драконов, и не просто драконов, а Маллиата с Гарганафаном – самых крупных из всех. Маллиат был так же скор на расправу, как сам Атилан. Король всегда мечтал подчинить черного дракона, сделать его своим ездовым зверем.

Крайт ринулся вперед, запустил в небо два разрушительных заклинания, заставляя драконов разделиться. Гарганафан атаковал первым, слева, – в бреющем полете пронесся над деревьями, поливая лес огненным дыханием. Атилан вскинул посох, выставляя щит над двадцатью людьми, защищая их от пламени. Воздух наполнился пеплом и вонью серы. Кто-то закричал, испуганный драконьим ревом, но большинство ответило на атаку заклинаниями, расцветившими небо.

Маллиат выпускал один за другим огненные шары, способные спалить с десяток человек за раз. Пока Атилан сдерживал их, Крайту удалось молнией попасть Маллиату в брюхо. Дракон взревел и поднялся выше, пропуская Гарганафана под собой.

– Найюс! – крикнул Атилан.

– Нужно больше времени! – отозвался маг.

Король вскинул посох, призывая силы природы послужить самопровозглашенному властелину мира. Он изменил сам воздух, согнал тучи так плотно, что те почернели, в нутре их засверкали молнии. Гром прокатился по небесам, хлынул дождь. Гарганафан дохнул льдом, но в ответ маги подняли волну огня, а Палдора прикрыла их магическим щитом. Буря вот-вот готова была разразиться над ними.

Маллиат снова пошел на снижение, но ему помешало стаккато бьющих с неба молний. Он лавировал между ними как мог, но не от всех ушел. Заслышав его болезненный рев, Атилан улыбнулся. И почувствовал на себе взгляд Гарганафана. Золотой дракон тоже получил в спину несколько молний, но это его не отпугнуло.

– Ваше величество! – Найюс указал на Покров, раскрывшийся как портал, сияющий чистейшим белым светом. – Нужно идти! Сейчас же!

– Вперед! – рявкнул Атилан.

Верные ему подданные побежали к порталу. Найюс и Крайт, пропустив всех, тоже растворились в свете. Атилан задержался на мгновение, чтобы бросить последний взгляд на летящего к нему Гарганафана. Ему хотелось, чтоб дракон навсегда запомнил, что истинный повелитель смотрел на него без страха.

– Я ВЕРНУСЬ! – проревел король, и портал захлопнулся за ним.

Остался лишь Покров.

Часть 1

Глава 1. Возвращение драгорна

Гигантская пирамида в сердце Малайсая пылала. Черный дым валил из каждого окна, с балконов, застилая джунгли. Сверху Гидеону видно было, как толпы солдат темнорожденных, блестя на солнце клинками, бегут ко дворцу Богини, пробиваясь сквозь толпы дикарей.

Видишь Галанора?

Говорить с Иларго мысленно стало так же естественно, как дышать.

Нет, – ответил в голове юный голос дракона. – Но темнорожденные схватились за оружие.

Он, наверное, в пирамиде...

Иларго, раскинув величественные зеленые крылья с трепещущими на ветру перепонками, скользнул над окраиной города. Гидеон крепко ухватился за шипы, торчащие из его шеи, и наклонился взглянуть, что происходит внизу. Золотистые пятнышки, украшающие изумрудную чешую Иларго, завораживали своим блеском, но Гидеон постарался сосредоточиться на бегающих внизу фигурках.

Не могу разглядеть.

Его человеческому глазу, конечно, с драконьим было не тягаться.

Иларго ничего не ответил, но по едва заметному движению драконьих мускулов Гидеон понял, что сейчас случится, и напрягся, стиснув драконью шею ногами. Иларго сложил крылья и нырнул вниз.

Тревога, паника дракона на мгновение пронеслись в сознании Гидеона. Он наклонился, пытаясь заглянуть под драконью шею, но тут Иларго резко наклонил левое крыло, закладывая «бочку».

Держись!

Слишком поздно он об этом сказал: его незадачливый всадник полетел вверх тормашками навстречу твердой земле. Правда, и двух секунд не прошло, прежде чем Иларго догнал его и подхватил.

Надо этот маневр потренировать...

Гидеону такое повторять не хотелось. Не успел он спросить, зачем вообще было кружиться, как ответ пришел сам собой: Иларго резко поджал крыло, неловко нырнув вниз, и в этот раз Гидеон не просто удержался, а даже успел заметить здоровенную железную стрелу, просвистевшую мимо.

За первой стрелой тут же последовали вторая и третья, вынуждая Иларго раз за разом менять направление. Присмотревшись к раскинувшемуся внизу городу, Гидеон заметил, откуда стреляли: на крышах домов по всему периметру стояли огромные баллисты, на каждую приходилось по три-четыре темнорожденных стрелка. Этот город был создан для того, чтоб отгонять и убивать драконов...

У Гидеона внутри все сжалось. Он притащил Иларго, существо вымирающего вида, причем почти ребенка, в город каннибалов и насильников, обожавших охотиться на драконов, нося на себе их клыки как украшение.

Моя чешуя крепче, чем ты думаешь.

А если у них криссалит?

Зеленые кристаллы были чистейшей антимагией. При них и маги, и даже эльфы теряли связь с источником своей силы, а драконы вовсе падали с неба. Будучи созданиями чистейшего волшебства, они просто не способны были существовать без него. И теперь Гидеон был накрепко связан с этими поразительными созданиями.

Тогда мы его сожжем!

Гидеон почувствовал, как что-то переменилось в душе Иларго. Та ее часть, которой люди должны страшиться, запылала яростью существа, способного сжечь дотла весь мир. Гидеон и себя ощутил немного хищником, когда их с Иларго сердца – сердца дракона и драгорна – забились в общем ритме, в идеальной гармонии. На ум приходило лишь одно: «Дай себе волю».

Маг крепко схватился за драконий гребень и задержал дыхание, приготовившись нырять. Иларго сложил крылья и камнем упал с небес. Мимо со всех сторон свистели огромные снаряды – один пролетел так близко, что Гидеон разглядел острейший наконечник. Когда внизу, насколько хватало глаз, раскинулись джунгли, Иларго распахнул крылья и с невероятной скоростью заскользил над верхушками деревьев. Темнорожденные, похоже, начинали выдыхаться: стрелы полетели реже. Дракон, воспользовавшись этим, развернулся и ринулся к башням, окружавшим Малайсай.

Гидеон почувствовал, как чешуя Иларго начинает нагреваться, и заерзал: непривычно было сидеть на «печке», разгоравшейся в драконьей груди. Ближайшая башня быстро росла, приближаясь, и, как только он смог разглядеть испуганные лица дикарей, Иларго совсем по-человечески сплюнул. А потом выдохнул огромный огненный шар. Верхушка башни взорвалась, полетели во все стороны обломки и обгорелые тела.

Дракон не успел затормозить и вылетел в центр города, плюясь огнем направо и налево, уворачиваясь от баллист. Гидеон, болтаясь на его спине, лицезрел смерть и разрушение, каких еще не видал в жизни. Закончив рушить башни, дракон принялся поливать огнем улицы. Все пылало. Шальная стрела отскочила от драконьей чешуи в дюйме от бедра Гидеона. Иларго пригнулся, уходя от новых стрел.

Один взмах крыльев – и он взлетел бы, но вместо этого мотнул хвостом, расколов крышу ближайшего дома и одним ударом убив всех, кто там стоял. Но чтобы увидеть весь Малайсай, ему все же пришлось подняться: город был огромен, больше иллианских, и так же густо населен, как островной город Драгорн.

Темнорожденные, словно муравьи в разворошенном гнезде, полезли изо всех щелей, изо всех прилепившихся друг к другу хибар. Несмотря на то что каста воинов явно выделялась среди остальных, все южные дикари были убийцами и владели не только дубинами. Иларго то и дело нырял вниз, разнося дома в щепки безжалостными ударами хвоста. Но железные стрелы продолжали лететь с крыш. Гидеон заметил одну слева и хотел было крикнуть, но Иларго сам завис в воздухе, раскинув крылья.

Вижу!

Стрела просвистела мимо, и зеленый дракон снова нацелился на крыши домов. Выставив четыре могучие лапы, он обрушился на шаткие халупы, разнес их почти подчистую и приземлился на улице. Темнорожденные, увидав их, гневно завопили: ярость помогала им забыть о страхе и выйти из ступора. Иларго низко опустил голову, чтобы быть вровень с врагами, которые бросились им навстречу. Струя огня никого не пощадила: плоть темнорожденных буквально таяла, слезая с костей. Гидеон старался не думать о тех, кто еще мог кричать, пока их тела летели к земле.

Иларго, взревев, встал на дыбы и обрушил передние лапы на землю, разгоняя тех, кто не попал под лавину огня. Гидеон чувствовал его досаду: сколько он смог бы провернуть в воздухе, если бы не цепляющийся за него маг! Драгорн ясно видел, как в воображении Иларго проносятся всевозможные маневры, и прекрасно понимал, что пока к ним не готов.

Всему свое время, – утешил его Иларго.

Гидеон знал, что сейчас скажет глупость... и все равно сказал:

Только будь осторожен.

Наши жизни теперь связаны. Мы оба должны быть осторожны, не то погибнем.

Гидеон медленно кивнул, чувствуя, как потяжелел груз ответственности. Нужно выжить, иначе Иларго умрет вместе с ним.

Он соскользнул с чешуйчатой шеи на землю. Горящую пирамиду легко было отыскать: от нее в голубое небо поднимался столп черного дыма.

Не забывай про меч. Он могущественнее, чем ты думаешь.

Гидеон оглянулся на красно-золотую рукоять Скорбящего за плечом. Тот примостился под ремнями чехла, в котором хранился сложенный посох. Пристраивая его туда, Гидеон уже порезал куртку, и вытаскивать клинок ему не хотелось, так что в последний момент рука нащупала посох. Со старым оружием ему было привычнее – эльфийский скимитар пока ощущался в руке слишком чужеродным, как и любой меч.

Иларго присел и стрелой ринулся вверх, с такой скоростью, какой его наездник просто не выдержал бы. Удар могучих крыльев и хвоста взметнул песок. Снова атаковали баллисты, но дракон увернулся и исчез где-то за домами. Гидеон, протерев глаза от песка, тоже не стал терять времени. Его ждала пирамида.

На улицах царил хаос: рабы убивали хозяев, сосед перерезал горло соседу, пользуясь неразберихой, чтоб отомстить за старые обиды или просто обокрасть. Гидеон подумал, что они так и не поняли: когда Иларго закончит, ничего не останется ни от их города, ни от их царства. К чему устраивать резню, если всех ждет драконье пламя?

Четверо темнорожденных, крича что-то на своем языке, выскочили на Гидеона, тыча пальцами в очевидного чужака. Они его не боялись и, судя по обнаженным клинкам, были готовы к бою. Менять маршрут не было ни времени, ни смысла: следующая улица привела бы его прямо к пирамиде.

Новые на подходе! С востока!

Темнорожденные, скалясь, принялись медленно окружать врага. Охотники по своей природе, они знали, как загонять добычу.

Сможешь увести их? – спросил Гидеон, оценивая противников.

Вместо ответа стена пламени взметнулась между домов слева от него. Крики боли быстро утихли, заглушенные ударами крыльев взлетающего дракона.

Гидеон крутанул посох, чувствуя знакомый баланс. Он часто сражался своим магическим оружием, знал, как использовать его и в дальнем бою, и в ближнем. Вот только это была не тренировка один на один: темнорожденные бросились на него разом, со всех сторон.

Он быстро понял, что нужно делать. Ударил назад, сшибая первого врага на землю, ударил вперед, прошептав заклинание разрушения. Второму врагу оно переломало все ребра, и тот упал, перевалившись через сломанную телегу. Быстрый поворот, такой же быстрый удар – и вот уже третий улетел со сломанной челюстью, но Гидеон не остановился: раскрутившись, упер посох в землю и, подпрыгнув, обеими ногами пнул еще одного дикаря в лицо. Удар был силен, но свалить цель не смог. Пришлось помочь заклинанием телекинеза: посох взметнулся по дуге, и враг, вышибив дверь дома, улетел куда-то внутрь.

В обычной драке Гидеон обязательно задержался бы на секунду – похвалить умения несгибаемого противника, но те дни прошли, теперь следовало вести себя ответственно, поэтому он отвернулся и побежал по пыльной улице, перепрыгивая через обожженные тела и горящие обломки, проталкиваясь через растущую толпу испуганных дикарей.

Завернув за угол, он столкнулся с новой проблемой. Вернее, с кучей проблем. Дракон поднялся в воздух, и темнорожденные снова повалили на улицы, разбегаясь кто куда, ища убежища от скользящей по земле крылатой тени.

Не мог меня поближе высадить?!

Как скажешь. В следующий раз, когда пойдем войной на варварский город, выберешь, где тебя высаживать... А я выберу, с какой высоты.

Гидеон чуть было не расхохотался, но ему тут же стало не до смеха: Иларго с грацией булыжника приземлился на главную улицу, прямо в толпу темнорожденных, расшвыривая женщин и мужчин могучими крыльями, а потом взлетел снова, зажав в каждой лапе по жертве. Четверо беспомощных дикарей поднялись высоко в воздух... Чтоб тут же снова вернуться на твердую землю Верды. Стоило им упасть, как крики о помощи прекратились.

В другое время Гидеон поморщился бы от этих звуков, от этого зрелища, но связь с Иларго сделала его тверже. Хищническая натура дракона, соединившись с его жаждой выживания, прогнала остальные чувства.

Темнорожденные поползли по улицам: у одних переломанные, окровавленные конечности торчали под неестественными углами, у других отсутствовали вовсе. Иларго еще не дорос до взрослого дракона, но уже был в состоянии обрушить на мир людей такие разрушения.

Гидеон побежал по широкой главной улице, пересекавшей весь город. Пирамида приближалась, становясь все огромнее, – он сражался в ее коридорах вместе с Галанором, но забыл, насколько она велика! Из ее граней торчали шипы, на шипах висели несчастные, чем-то обидевшие Богиню.

Как мне их тут найти?

По кровавому следу. Ищи трупы.

Гидеон подумал, что Иларго прав. Дикари не могли сравниться с Галанором ни в силе, ни в скорости, ни во владении мечом. Маг побежал ко входу в башню, но вдруг его захлестнула волна дикарей, выскочивших из переулка с криками ужаса. Люди разбегались, толкали его, пихали, норовя сбить с ног.

Гидеону удалось вырваться и как следует оглядеться.

Иларго! Ты гонишь их к пирамиде!

И действительно: со всего города темнорожденные стекались к пирамиде, понимая, что лишь там можно спрятаться от дракона, громящего город. Как в таком хаосе отличить врага от друга? Быстрым ударом посоха он отбросил темнорожденного, который слишком им заинтересовался, но это привлекло только больше внимания.

Иларго!

Я немного занят!

В голосе дракона чувствовалось напряжение, и Гидеон помедлил. Иларго был так могуч, что его драгорн постоянно забывал: Иларго еще не делал ничего подобного. Его мать Райнаэль передала ему воспоминания, научила сражаться, но даже королеве драконов во время Первой войны и Войны драконов помогали другие.

Иларго, улетай. Ты принес меня сюда, но пора уходить.

Дракон помолчал немного, но ответил:

Если погибнет один из нас, второй тоже умрет. Мы должны сражаться вместе, Гидеон. Тогда сможем выжить.

Ответить Гидеон не успел: его сбили на землю, и он ударился головой обо что-то твердое. Перед глазами на миг потемнело. Темнорожденному его замешательства хватило – сильные руки стиснули горло мага. К тому времени, как тот пришел в себя, враг, от радости пустивший слюну, уже основательно его придушил, так, что слезы хлынули из глаз и лицо побурело.

Гидеон!

Мысль о том, что Иларго тоже почувствовал боль, только разозлила Гидеона. Он зашарил по земле, ища посох, но только оттолкнул его случайно кончиками пальцев. Легкие начали гореть, лицо защипало. Бить темнорожденного было бесполезно: каждый удар он принимал с ухмылкой. Жажда жизни свела мысли Гидеона к одному: спастись! Он нащупал на бедре волшебную палочку Эбигейл. Ему едва хватило места извернуться, чтобы вытащить ее и направить дикарю в живот, но кончик соскользнул, уперся в ребра. Заклинание разрушения вырвалось из палочки.

Пока Гидеон хватал ртом воздух, дикаря подбросило и выгнуло так, что торс прошел между ног, и позвоночник с хрустом сломался.

Гидеона продолжали толкать. Откашливаясь, он кое-как распинал темнорожденных, пытаясь поднять откатившийся посох, но народу было слишком много, и посох постоянно отпинывали все дальше. Гидеон перестал массировать саднящее горло и нацелил палочку Эбигейл на толпу. Заклинание было простенькое, но энергии требовало много. Волна магии накрыла дикарей, замедлила – без всяких усилий растолкав их в разные стороны, маг подобрал посох.

Гидеон!

Дракон врезался в стену пирамиды, уцепился за нее когтями. Проследив за его взглядом, Гидеон увидел шеренгу темнорожденных, идущую к основанию пирамиды. Рев Иларго звучал устрашающе, но в нем чувствовался бессильный гнев: каждый темнорожденный воин держал копье с криссалитовым наконечником. Толпа расступалась перед ними.

Узы дракона и всадника таяли, Гидеону казалось, что Иларго отдаляется. Мощные когти изо всех сил впились в стену, но лапы ослабли, и дракон заскользил вниз.

– Иларго! – закричал Гидеон и, выставив посох, побежал к темнорожденным. Он приготовил заклинание, которое должно было сковать их льдом, проморозить до самого нутра.

Но ничего не случилось.

Гидеон снова и снова пронзал посохом воздух – чары отказывались являться. Криссалит разорвал его связь с магией, превратив посох в обычную палку. Гидеон вскинул голову, их с Иларго охватила одинаковая волна паники. Дракон угрожающе взревел, оттолкнулся от пирамиды и взмыл в небо. Ему вслед тут же полетели стрелы баллист.

Но облегчение длилось недолго: Гидеон сообразил, что все воины теперь повернулись к нему и ни магия, ни дракон ему не помогут.

– Вот же...

Темнорожденные снова окружили его, так быстро и слаженно, словно повинуясь общему древнему инстинкту. Криссалитовые наконечники копий были заточены на концах, но кристаллы выглядели грубыми, неотполированными.

Достань меч!

Связующая нить между ним и Иларго стремительно истончалась, слова доносились тихо, как шепот.

Я не умею фехтовать!

Гидеон лихорадочно вертел головой, пытаясь угадать, откуда ждать первой атаки.

Чтоб сражаться Скорбящим, умения не нужны.

Значит, он магический и тем более не сработает!

Гидеон взмахнул посохом, отгоняя темнорожденных, давая себе хоть немного времени на раздумья.

Криссалит отрезает тебя от магии, но уничтожить магию внутри клинка не сможет. Давай!

Поморщившись, Гидеон бросил посох на землю и потянулся к торчавшей из-за плеча рукояти. Темнорожденные сжимали кольцо, связь с Иларго окончательно оборвалась. Держать Скорбящий было непривычно, но баланс у клинка был идеальный. Правда, что с ним делать, все еще было непонятно.

Самый храбрый воин бросился на него, выставив копье вперед и явно намереваясь насадить на него мага, но Гидеон, словно по чьей-то воле, уклонился от атаки, отбил криссалитовый наконечник ударом меча и одним движением, с разворота рассек противника со спины от плеча до паха.

Он был поражен, но раздумывать о новых способностях было некогда. Мгновение – и вот он уже танцует вокруг трех новых противников. Его атаки и контратаки были идеальными: быстрыми, плавными, смертоносными. Каждый удар либо отсекал конечность, либо вскрывал жизненно важную артерию. Первая атака оказалась для темнорожденных последней: они так и не успели напасть снова.

У его ног теперь лежало четыре мертвых тела. Оставшиеся трое воинов медлили, переглядываясь друг с другом, но внимание Гидеона приковал меч, уверенно лежащий в руке. Меч завладел им, подчинил себе. «Это не клинок, а сама смерть», – подумалось Гидеону.

Оставшаяся троица напала одновременно, с разных сторон. Даже для искусного мечника это означало смерть: как одним клинком отразить сразу три? Но Скорбящий почувствовал угрозу и превратил Гидеона в армию из одного человека. Отбив два копья, меч заставил его изогнуться под неожиданным углом, пропуская мимо криссалитовый наконечник третьего. Копье ткнулось в землю, и клинок разрубил его легко, даже не встретив сопротивления. Рука Гидеона сама собой выдернула обрубок и бросила в ринувшегося навстречу темнорожденного, убивая наповал. Изящный взмах клинка – и еще один дикарь лишился головы. Ужас происходящего наконец дошел до последнего противника – тот предпочел сорваться и убежать, расталкивая перепуганную толпу.

Гидеон поднял меч, осторожно осмотрел клинок, не зная, что и думать. Но чудеса на этом не закончились: кровь стекла на землю, даже не запятнав стали, – Скорбящий снова сиял чистотой. Первым порывом было поговорить с Иларго, но Гидеон тут же сообразил, что криссалитовые копья никуда не делись. Глядя на небо, он сунул клинок за спину и, подобрав посох, вошел в пирамиду.

Иларго?

Я здесь.

Облегчение захлестнуло их обоих с головой: связь вернулась. Теперь новоиспеченный драгорн сполна ощутил разницу: без Иларго он чувствовал себя так, словно ему отрубили руку или ногу. Даже разум казался непривычно пустым без дракона.

Меч...

Я знаю. Ви'тари могучее оружие, доверься ему.

Ви... что?

Гидеон впервые слышал это слово. Адриэль всегда называл меч просто Скорбящим. Иларго ответил не сразу: со всех сторон по нему били баллисты и лучники темнорожденных. Гидеон чувствовал его возбуждение, его страх.

Будь осторожен. Я еще недостаточно силен, чтоб пробить пирамиду.

Я внутри, просто заберись повыше! Тебе не надо оставаться! Уходи, чтоб они тебя не достали!

Гидеон знал, что дракон, связанный с ним, поймет, когда придет пора быстро выбираться.

Пусть они боятся, как бы я их не достал!

Гидеон увидел обрывки воспоминаний Иларго о том, как тот был пленником в Малайсае, о том, как его заставляли драться на варварской арене. Они обходились с драконом жестоко, и жажду мести его было не заглушить. Гидеон ощутил, что хочет вместе с ним нести темнорожденным огненное воздаяние.

Границы между их чувствами так размылись, что он едва не забыл о собственной задаче. Он прибыл не разрушать, а спасать: найти Галанора с Адиландрой и вытащить их из города прежде, чем дикари возьмут числом. Иларго способен обрушить на город всепожирающее пламя, но Малайсай слишком велик, с лица земли его просто так не стереть. А значит, им еще придется столкнуться со всеми его выжившими обитателями. И превосходство сил явно будет не на стороне Гидеона, пусть даже вооруженного Скорбящим.

Глава 2. Нет прощения

Галанор отбросил все мысли и чувства, не касающиеся боя, мешающие убивать. Он призраком скользил между противников, скимитары танцевали, рассекая воздух, рубя плоть направо и налево. В сердце огромной пирамиды не было ни балконов, ни окон, сражаться приходилось в душных коридорах, тускло освещенных факелами. Пот выступал на лбу, пачкая длинные волосы, но тяжелее всего приходилось легким: в забитые темнорожденными коридоры начал просачиваться дым.

– Адиландра! – крикнул он во все горло.

Копья, мечи, дубины и топоры летели к нему со всех сторон. Их хозяева, уродливые дикари, так жаждали крови, что отпихивали друг друга, только бы добраться до эльфа. Галанор пригнулся, уходя от копья, упал на колени и крутанулся, выставив скимитары. Шестеро дикарей рухнули на пол.

– Адиландра!

Темнорожденные не могли с ним тягаться ни в силе, ни в скорости. Удар – и вот нападающий летит в толпу своих. Может, кто-то из них и смог ранить Галанора – он ничего не чувствовал. Тысячу лет эльфы учились новому пути, и вот перед темнорожденными явился плод этого учения: бешеный зверь, умеющий только убивать. Он не знал, сколько прошло времени, не знал, как высоко поднялся, как долго сражается.

Из толпы донесся безумный рев. Эльфу понадобилось мгновение, чтобы понять, откуда он исходит, и решить, что нужно уничтожить его источник немедленно. Дикарь, на голову возвышавшийся над остальными, уродливый плод многих поколений кровосмесительных союзов, с грузным топотом мчался на него. Галанор знал, что такие бойцы хоть и сильны, но медлительны.

Удар магической энергии разбросал врагов, открывая ему путь к человеку-горе.

– Адиландра!

Галанор разбежался и упал на колени, заскользив по полу, вспарывая животы всем темнорожденным между ним и огромным дикарем. В последний момент он высоко прыгнул и вонзил меч в грудь врага. Громила одной рукой ухватился за клинок, другой за горло Галанора. Эльфа тряхнуло, он выронил один скимитар, а потом и второй выскользнул из стиснутой руки. Громила по-звериному заорал ему в лицо, подтянул ближе к уродливой роже, оскалил заостренные зубы.

Но удушающий захват был меньшей из забот: дикарь размахнулся и с разворота впечатал его в ближайшую дверь, ломая дерево, вырывая петли. Было больно, но еще больнее оказался пинок в грудь. Галанор пролетел через всю комнату, выбил спиной следующую дверь и упал на холодный пол. Дикарь зашагал к нему, сжав тяжелые, мясистые кулаки.

Кашляя и хватая ртом воздух, Галанор кое-как встал на четвереньки, но следующий пинок по ребрам отшвырнул его к стене. От удара запрокинулась голова, хрустнула шея. Умом Галанор понимал, что начинает уставать, иначе этот урод не достал бы его, но зверя внутри не заботили ни ум, ни логика.

Взревев, Галанор бросился на врага и ударил лбом, заставляя его отступить. Вовремя: в комнату ворвались остальные темнорожденные. Правда, вместо того чтобы атаковать, они явно решили поглядеть на чужую драку.

– А... Адиландра... – Его голос охрип.

Галанор ушел от кулака громилы и ударил сам, но это было все равно что бить стену. Четыре атаки дикарь встретил зубастой ухмылкой и сам ударил головой. Эльф сполз по стене, боль в теле постепенно начинала давать о себе знать. «Зрители» принялись выкрикивать что-то, явно жаждая крови. В комнату из коридора медленно вползал дым.

Грубые лапищи схватили Галанора за ворот и потащили к следующей комнате, швырнули в проем. Свет, падающий с балкона, ослеплял – Галанор заморгал, пытаясь собраться до того, как дикарь снова на него кинется, но кулак размером с голову впечатал его в пол. Из носа и рта текла кровь, лилась из рассеченной брови. К счастью, лицо практически онемело и боль его не особенно беспокоила, но усталость мешала соприкасаться со своей дикой природой, возвращала в реальность.

– Адиландра... – просипел он, ползком устремляясь к свету, к перилам балкона.

Тяжелые шаги следовали за ним. Нет. Не может быть. Неужто так он и умрет? Галанор всегда знал, что погибнет в битве, но не мог позволить себе этого сейчас. Он должен убедиться, что Адиландра жива.

– Спасти... – прошептал он.

Он погубил так много жизней, что должен спасти хотя бы одну. Это не искупит его вину, ничто ее не искупит. Слишком многие погибли по его вине, даже дети, но он должен постараться и спасти хоть кого-то.

Гигант снова поднял его, развернул к себе, и Галанор вновь вместо раскинувшегося внизу Малайсая увидел комнату, полную дикарей, и уродливое чудовище, собирающееся его убить. Эльф незаметно достал из сапога маленький кинжал, спрятал в рукаве.

Гигант снова заревел ему прямо в лицо: наверное, пытался напугать перед смертью. Но Галанор только усмехнулся уголком рта и сплюнул кровь прямо в лицо дикарю. Грубые пальцы сжали его горло, могучая рука опрокинула на перила балкона так, что он наполовину свесился вниз...

Дневной свет ослеплял, но ему были не нужны глаза, чтобы всадить кинжал гиганту в грудь. Галанор бил и бил его со всей скоростью, на которую был способен, но гигант так и не разжал пальцы.

Над Галанором сияло солнце... Но вдруг темная фигура на мгновение заслонила свет и заскользила вниз по наклонной стене пирамиды. Глаза слезились, трудно было разобрать, кто это, но стоило фигуре приблизиться, как Галанор сосредоточил взгляд и понадеялся, что это не удушье рисует ему обманчивые картины.

Адиландра, королева эльфов, в последний миг ухватилась за край балкона, подтянулась без всякого труда, грациозная, как кошка. Выставив ладонь, она запустила в лицо гиганту заклинание разрушения. Яркая вспышка – и магический удар начисто снес ему голову. Труп повалился на пол, и Галанор снова задышал, хватая ртом воздух, не сводя глаз со своей королевы.

– Адиландра...

Королева прыгнула в комнату и приземлилась перед озлобленной толпой. Какими бы кровожадными ни были эти дикари, ответить на магию им было нечем. Адиландра водила руками, ритмично, словно танцовщица, поливая их струями огня, выжигая всю комнату. Один темнорожденный все же побежал к ней, пылая, словно факел, но так и не достал: ледяное копье, возникшее в руке Адиландры, вошло ему в грудь. От удара он улетел обратно в бушующий пожар.

Чтобы закончить свой танец смерти, Адиландра резко выставила руки, и упругая воздушная волна расколола стену, вынося горящих дикарей. Наступила тишина, только догорающие останки потрескивали на полу.

Галанор, не обращая внимания на боль, разливавшуюся по телу, встал и уставился на свою королеву. С тех пор как она открыла портал и выбросила их с Гидеоном в пустыню, он представлял себе этот момент. Сидя без дела в Драконьем пределе, планировал, как и что сделает, чтоб спасти ее.

– Вы живы... – выдавил он. – И свободны...

Жестокое лицо Адиландры наконец смягчилось. Ее рыжие волосы висели сосульками, кожа была перемазана золой и сажей. Так вот кто поджег пирамиду... От ее одежды остались одни лохмотья, но тело... Галанор ожидал увидеть изможденную бледную женщину, однако Адиландра, наоборот, казалась теперь более мускулистой, загорелой. Похоже, варвары загнали ее на арену и хорошо кормили, чтобы она могла сражаться им на потеху, другого объяснения не было. От одной мысли об этих испытаниях его кровь вскипела, челюсти свело.

– Галанор...

Тон королевы обезоружил его. Она подбежала к нему, крепко обняла. Так они и стояли бесконечное мгновение, крепко схватившись друг за друга.

– Не надо было тебе приходить. Я...

Она замерла, глядя в небо поверх плеча Галанора, и в ее глазах блеснули слезы. Одна слезинка скатилась по щеке, смывая сажу. Словно в трансе, королева отпустила его и вышла на балкон.

– Ты нашел их...

Проследив за ее взглядом, Галанор увидел, как посреди небесной синевы парит, сверкая чешуей, зеленый дракон. Из драконьей пасти вырвался столп пламени, напоминая темнорожденным внизу, что они не самые опасные хищники на земле. Черные стрелы баллист взвивались в воздух, но ни одна не могла его достать.

– Это Иларго, – сказал Галанор себе под нос. – А Гидеон...

Он огляделся, будто маг мог в любую секунду появиться прямо здесь.

Адиландра не сводила взгляда с небес. Галанор напомнил себе, что королева больше тысячи лет не видела драконов, это ему они до смерти надоели в той райской тюрьме.

– «Иларго»? – пораженно переспросила королева. – Ты знаешь их имена?

Откуда-то вновь раздался далекий крик.

– Это долгая история, моя госпожа. И, боюсь, она подождет.

Адиландра до побелевших костяшек вцепилась в перила.

– Сегодня я не твоя королева, Галанор. Сегодня я – пламя и лед...

Галанор чувствовал ее гнев и ярость. Нелюди отняли у нее веру в то, что эльфы могут быть такими же, как когда-то; веру, которую не разделяли даже ее подданные. Перед ним предстала эльфийка, претерпевшая столько боли и страданий, что теперь жаждала отмщения.

– Надо выбираться из города, – быстро сказал он. Далекие крики сделались не такими уж далекими.

– Не раньше, чем он сгорит. Не раньше, чем она сгорит.

Она явно говорила о Богине: от кого она могла так настрадаться, если не от злобной королевы темнорожденных? Галанору не хотелось даже думать об ужасных вещах, которые та заставляла его королеву делать на варварской арене.

– Где она? – спросил Галанор, не сводя глаз с соседней комнаты, ожидая, что вот-вот новая толпа ринется сквозь дымовую завесу.

Взгляд Адиландры был все так же прикован к Иларго.

– Убежала.

– Нужно идти. Гидеон наверняка тоже где-то там. – Галанору не хотелось ни на шаг уходить от своей королевы, ведь он только что ее нашел, но ему слишком нужны были скимитары.

– Гидеон... – повторила Адиландра, словно вспоминая нечто давно забытое.

Иларго улетел, эльфы выбежали из объятых пожаром комнат. Тени танцевали на внутренних стенах, толпы темнорожденных стекались к пирамиде поохотиться на захватчиков. Галанор разрывался между необходимостью сражаться и необходимостью убегать.

– Что вы делаете? – спросил он, обернувшись и поняв, что королевы нет рядом. Она бежала по коридору, ведущему к основанию пирамиды, к выходу на площадь, забитую, судя по звукам, темнорожденными.

– Этим путем не выбраться! – прошипел он. Не для того он прошел через все это, чтобы позволить Адиландре угробить себя в приступе безумия!

Но ее шаги были тверды.

– Все должны сгореть, – объявила она, добравшись до спуска.

Глава 3. Отмщение

Адиландра встала увереннее, готовая выпалить любое заклинание разрушения из ей известных. Руки покалывало от собирающейся на кончиках пальцев энергии. Слишком долго она, королева эльфов, просидела в плену у этих монстров, отрезанная от своей магии. Но больше этому не бывать. Зеленые кристаллы исчезли – теперь она станет чистой природной силой, какой темнорожденные еще не видали. Она в одиночку способна разрушить проклятую пирамиду, стереть весь их народец с лица земли!

Все мысли о старой вере остались похоронены глубоко в душе. Как долго Адиландра мечтала лишь о том, чтобы вернуть свой народ на путь предков, такой, каким он был до всех войн... Но здесь не было места миру. Дикари понимают лишь жестокость, и она им ее покажет.

Неугомонная толпа темнорожденных состояла из воинов и обычных горожан, но все они, по малайсайским обычаям, без сомнения, были каннибалами, насильниками и убийцами. Галанор подбежал к ней, но Адиландра не стала его дожидаться – метнулась вниз. Солдаты первыми бросились к ней, но добились лишь быстрой смерти. Королева высоко прыгнула, направила руку к земле, и та взорвалась под ногами врагов, отбрасывая их обратно в толпу.

Эльфийский слух уловил хруст ломающихся, выходящих из суставов костей. Даже в одиночку Адиландра была опасным врагом. Она не удосужилась поднять ни копье, ни меч, вместо этого разя то кулаками, то ногами. Каждый удар либо отнимал жизнь, либо навсегда оставлял дикаря калекой.

Послышался знакомый боевой клич – это Галанор устремился в бой. Его скимитары свистели, с хирургической точностью рубя врагов. Толпа вдруг разделилась: одни явно жаждали эльфийской крови, другие так же явно хотели выжить.

Адиландра высвободила свою магию, забирая по три, по четыре жизни за раз. Воздух вокруг потрескивал и вспыхивал от заклинаний, самых разрушительных и болезненных, превращающих стихии в смертоносное оружие. В глубине души Адиландра ужасалась сама себе и знала, что эти чудовищные воспоминания останутся с ней навсегда.

По коридорам загрохотали ритмичные шаги. Не обычные темнорожденные – воины. Толпа рассосалась, пока Адиландра с Галанором убивали ближайших противников. Трупы устилали весь пол, словно мозаика. Но, увидев, что приближается новый отряд, королева только разозлилась. Богиня с каждым мгновением убегала все дальше!

По тому, как держался Галанор, очевидно было, что его мучает боль. Адиландра не видела всех его ран – должно быть, в драке с гигантом внутренних ранений он получил больше, чем внешних. Прислушавшись к себе, она почувствовала, что, хоть запасы магических сил и не иссякли пока, отдых будет кстати, иначе она выжмет себя досуха.

Внезапный крик боли послышался откуда-то из хвоста колонны. Атаки со спины дикари не ожидали и, забыв об эльфах, как один развернулись...

Крики раздались снова, над головами брызнула кровь. Адиландра не поверила своим древним глазам, когда из-за спин дикарей показался Гидеон Торн. Теперь он двигался с эльфийской грацией, явно превосходя противников и в скорости, и в силе. Но самое неожиданное: вместо посоха он сражался мечом – крутился, пригибался, танцевал вокруг врагов, то парируя, то атакуя.

Галанор тоже замер с приоткрытым ртом. Так они с королевой и смотрели, как молодой маг за несколько мгновений нарубил противников, словно кучу дров, и встал над мертвыми телами, тяжело дыша и сжимая скимитар. Клинок сиял чистотой, словно его только что выковали.

– Гидеон! – крикнул Галанор и побежал к магу. Они быстро обнялись, переглянулись так, что ясно стало: эти двое многое пережили вдвоем, после того как Адиландра выкинула их в пустыню.

Заметив королеву, Гидеон склонил голову. В его глазах блестели слезы, слова давались с трудом.

– Я... я прошу прощения. Галанор не переставал верить, он знал, что вы живы. А я не...

Адиландра положила ладонь ему на щеку, нежно стерла большим пальцем сажу и кровь. Что-то в его глазах, в его коже, в новой ауре, окружавшей его, заставило королеву помедлить. Он изменился. Обрел что-то, чего в нем раньше не было.

– Это то, о чем я думаю? – спросил Гидеон, глядя на скимитар в его руке.

Узнав ало-золотую рукоять клинка, Адиландра отскочила от мага. Слишком много старых воспоминаний всколыхнулось разом.

Галанор схватил Гидеона за руку, рассматривая скимитар.

– Скорбящий! Но как ты его достал? Когда?

Гидеон устало улыбнулся.

– Когда понял, что я тебе нужен.

Адиландра не могла поверить тому, как складывается перед ней головоломка.

– У тебя клинок Ви'тари?

Гидеон непонимающе нахмурился.

– Иларго сказал то же самое. Что значит «ви'тари»?

– Иларго сказал? – Адиландра ахнула, зажала рот рукой. – Ты... ты драгорн?

Гидеон сжал рукоять чуть крепче.

– Выходит, так.

Адиландра не могла сдержать улыбки. Глаза защипало от слез, гнев смягчился. Первый драгорн за тысячу лет!

– Ты связан узами с Иларго? – Она взглянула на зеленого дракона в небе.

– Ты вытащил его из камня? – спросил завороженный клинком Галанор. – Когда ты успел научиться так сражаться? Я за всю жизнь не видел...

– Давайте обсудим, когда выберемся отсюда, – перебил Гидеон, оглянувшись через плечо. – Подкрепление на подходе.

– Нет, – резко ответила Адиландра. – Сперва я найду Богиню.

С воспоминаниями о пленении вновь проснулся и гнев.

Гидеон открыл рот, чтоб возразить, но Галанор его опередил:

– Согласен, выбираться нужно. Но сперва нужно отрубить голову гидре.

– Весь этот народ – союзники Валаниса, – добавила Адиландра. – Необходимо избавить мир от них.

Гидеона это как будто не убедило, но он кивнул.

– Дайте мне немного времени.

Адиландра и Галанор удивленно переглянулись: какое-то время Гидеон просто молча смотрел в потолок.

– Она на арене! – наконец воскликнул он. – Бежим!

Он сорвался с места и, перепрыгивая через тела, понесся к свету. Адиландра последовала не сразу, пораженная открывшимся ей чудом. Гидеон разговаривал с Иларго, прямо как драгорны в старину. Это был не просто обмен чувствами – они и правда переговаривались! Адиландра была совсем юной, когда последние драгорны еще обитали среди эльфов, но она слышала много легенд о том, как в бою дракон рассказывает сражающемуся внизу драгорну, что видит с небес. Как Гидеон, человек, обрел связь с драконом, ей было совершенно непонятно, но с вопросами приходилось подождать.

– Уверен? – спросил Галанор, бежавший медленнее всех.

– Ага, – ответил Гидеон, задумавшись на мгновение, какое направление выбрать. – Иларго ее видит.

Адиландра бежала по забитым паникующими дикарями улицам, как никогда ясно осознавая, что свободна. Пирамида у нее за спиной дымилась, пламя пожирало логово темнорожденных изнутри – оковы пали!

Осталась расплата.

Королева следовала за Гидеоном, но не сводила глаз с Галанора, которому явно приходилось нелегко. Огромная тень Иларго скользила над ними, не давая Адиландре забыть, что их сопровождает дракон. Одной тени было достаточно, чтобы улицы и переулки впереди мигом опустели.

Найти арену было нетрудно: она возвышалась над городом на трех огромных столпах из красного камня. Подняться наверх можно было лишь по винтовой лестнице в одном из них. Там-то и подстерегали их первые защитники Богини. Адиландра готова была уничтожить их магией, но Гидеон ринулся вперед и с завидным мастерством перерубил всех. Троица устремилась на лестницу, а за ними по ступенькам покатились тела.

Ступив на песок, Адиландра вновь ощутила боль: вспомнила, как ее каждый день заставляли развлекать зрителей. Но сейчас в центре арены стояла Богиня, жестокая и самоуверенная. Одежда едва прикрывала ее тело, с головы до пят покрытое татуировками. Ее зубы и ногти были заточены до звериной остроты. Да она и была в глазах Адиландры не больше чем зверем.

Богиня усмехнулась, заметив подходящих к ней «гостей».

– Жаль, что ты не осталась моей ручной зверюшкой, древняя, – подначивая, сказала она. – Я освободила бы тебя от всего, что тебя сдерживало. В тебе даже эльфийку было бы не узнать. Из тебя получилось бы нечто большее.

Руки Адиландры задрожали от гнева.

– Нечто худшее. Хуже монстра. Ты превратила бы меня в одну из вас.

Богиня улыбнулась от уха до уха.

– Если ты сегодня выживешь, у меня еще будет шанс.

Увидев Богиню в одиночестве, Адиландра сразу заподозрила неладное, а когда на арену повалили темнорожденные, почувствовала укол вины. Как эгоистично было завести в ловушку Галанора с Гидеоном только для того, чтобы она смогла убить Богиню. Возможно, темнорожденным все же удалось запятнать ее душу.

Галанор с Гидеоном бросились в бой, высоко вскинув мечи, но появление воинов дало Богине несколько драгоценных мгновений, чтоб исчезнуть в толпе. Закричав от ярости и разочарования, Адиландра выпустила шквал заклинаний, снесший почти весь отряд, отделявший ее от ведьмы. Вспышки ослепили врагов, и Гидеон с Галанором без большого труда прорвались сквозь первую волну.

Как вдруг небо раскололось.

Раздался рев такой мощи, что у всех кровь застыла в жилах. Бой остановился. Лишь раз Адиландра слышала такое: на этой самой арене, когда впервые увидела Галанора и Гидеона. Камень под ногами задрожал, и над верхними рядами арены показалась голова черного дракона. Пылающие лиловые глаза оглядывали добычу, дым вился из ноздрей и уголка пасти. Затем показалась и драконья туша, и хвост, хлещущий воздух. Взобравшись на арену, Маллиат Безгласный обрушил на замерших дикарей огненный вихрь. Если те и кричали, то за гулом пламени криков все равно не было слышно.

Арена снова задрожала, и второй дракон, красный, почти такой же огромный, как Маллиат, приземлился на другом краю и, заревев на врагов, обрушил на них ледяной шторм. Дикари, пытавшиеся убежать ото льда, попадали в огонь, спаслись лишь те, кто был в центре круга, с Адиландрой и остальными. Гидеон и Галанор танцевали со скимитарами, уворачиваясь от губительных струй льда и пламени.

Но королеве интересна была лишь одна цель.

Среди хаоса она взглядом отыскала Богиню – та, низко пригнувшись, бежала к клеткам гладиаторов, видно, надеясь там укрыться. Ее подданные горели и замерзали, но она беспокоилась только о своей жизни. Адиландра, покинув безопасный круг, погналась за ней, словно хищница за жертвой, стремительно сокращая расстояние. Наконец драконы остановились перевести дух – на арене больше не осталось темнорожденных. Маллиат фыркнул и с громоподобным ревом улетел куда-то в город. Красный же дракон ступил на арену, давя мощными лапами трупы.

Богиня изо всех сил припустила к клеткам, как вдруг путь ей преградил самый величественный дракон, какого Адиландра имела честь встречать. Райнаэль Изумрудная звезда пала с небес и приземлилась прямо перед Богиней. Адиландра видела королеву драконов лишь дважды за всю свою долгую жизнь: один раз в Иллиане, перед тем как эльфы ушли в Айду, а потом – на горе Гарганафан, когда драконы запечатывали пик, чтобы никто не нашел их яйца. Райнаэль взглянула на Богиню так, что сразу стало понятно: королева драконов очень рассержена.

Оказавшись между ней и Адиландрой, королева темнорожденных съежилась на земле: чутье подсказывало ей, что лучше выказать смирение. И все же жестокость никуда не делась с ее татуированного лица, напоминая Адиландре, что они загнали в угол дикого зверя. Адиландра переглянулась с Райнаэль и поняла, что драконица дает ей право решать судьбу Богини.

– Давай же! – прошипела та. – Давай! Убей меня, докажи, что из тебя получился монстр, как я хотела! Это я создала тебя!

Адиландра вздохнула. Наконец-то она сошлась лицом к лицу с Богиней, но сделать последний шаг на виду у драконов оказалось так трудно! Они вернулись не одни – с ними явился драгорн, и надежда, угасшая было у подножия трона темнорожденных, снова зажглась в ее сердце.

Оскалившись, как дикий зверь, которым она, по сути, и была, Богиня бросилась на Адиландру, пытаясь располосовать ее лицо своими смертоносными ногтями. Адиландра легко увернулась, перехватила Богиню за запястье, крепко сжала. Хрустнула кость, злобная владычица взвыла. Адиландра ударила ее в колено, и нога выгнулась в противоположную сторону. Снова закричав, Богиня повалилась на арену.

– Я не буду тебя убивать. – Адиландра села на корточки, взяла ее за второе запястье. – Лежи и слушай, как рушится твой мир.

Снова раздался хруст, и злодейка забилась в агонии, слезы побежали по ее щекам.

– Если будешь громко кричать, кто-нибудь из выживших услышит тебя и поможет. – Адиландра ударила кулаком по ее нетронутому колену и выбила его из сустава. Дождавшись, пока умолкнет крик, она поднялась. – Или просто съест. От твоего народа всего можно ожидать.

С этими словами она ушла, помедлив на мгновение лишь для того, чтобы послушать злобные крики Богини.

Глава 4. Те, кто остался

Эшер не знал, сколько простоял вот так, глядя в пустыню. Юг остался позади, с ним – Полночь, а под обрушившимися валунами Полночи – еще одна душа, не заслужившая смерти. Женщина, погибшая вместо него. Фэйлен пожертвовала жизнью ради них всех, избавив мир от Алидира, главнейшего из генералов Валаниса. Эшер знал: в глубине души он никогда не смирится с тем, что ему не удалось убить ублюдка своими руками. Он еще больше возненавидел его за то, что тот убил Фэйлен.

– Ты не мог ее спасти...

Эшер на мгновение прикрыл глаза, борясь с собой. От хриплого старческого голоса Насты Нал-Акета все тело напряглось, сердце тревожно заколотилось.

– А тебе не все ли равно? – спросил Эшер и, развернувшись на север, медленно поплелся вперед.

– Мне все равно. – Наста поравнялся с ним, невидяще глядя вперед пустыми глазницами. – Но я всегда это в тебе чувствовал. Еще когда ты был ребенком.

– Не знаю, о чем ты. – Эшеру не хотелось болтать со старым наставником.

– Не пытайся отбросить чувства, Эшер, ты уже в них увяз. Рискнул всем, чтоб хоть немного пожить, как они. – Наста кивнул в сторону Натаниэля и Рейны, шедших поодаль.

– Ты надо мной смеешься или что? Честно, не разберу. – Эшер уверенно шагал, глядя только вперед, и надеялся, что Наста поймет намек.

– Смеюсь? И в мыслях не было. Я хотел для тебя иной жизни, но ты сам стал творцом своей судьбы. Сделал выбор. Такая роскошь не каждому в Полночи доступна.

– Выбор? – Эшер тут же пожалел, что заглотил наживку, но не сдержался. – Какой еще выбор? Ты бы годами заставлял меня убивать, пока я не свернул бы тебе шею и сам не стал Отцом.

Наста скривил губы.

– Я дал тебе выбор, в котором ты тогда нуждался. Я не знал тогда, убьешь ли ты детей губернатора, но, оглядываясь назад, я понимаю: для тебя другого пути и не было. Я чувствую, что освободил тебя и в то же время оттолкнул.

Эшер сорвался. Развернулся к Нал-Акету, схватил его за темные одеяния и подтянул к себе.

– Ты... – выдохнул он. – Ты мне не отец и никогда им не был. Даже не убеждай себя, что ты мне делал какие-то поблажки. Лучше б ты оставил меня тогда на пустошах, чем затащил в преисподнюю. И не смей делать вид, что тогда предоставил мне какой-то судьбоносный выбор. Ты просто послал меня убить спящих детей. Убить невинных детей, слышишь? Ничего ты мне не давал.

Он разжал хватку и ушел, сам не понимая, почему до сих пор не снес старику башку.

С севера раздался тихий свист, и рейнджер, обернувшись, увидел Натаниэля и эльфийку, засевших на выступе небольшой скалы. Он подошел, глядя на Рейну, надеясь, что она взглянет на него в ответ. Увидев это, Натаниэль едва заметно покачал головой. Рейна не готова была говорить. По крайней мере, с Эшером.

– Что там? – спросил Эшер.

– Гляди. – Натаниэль кивнул на маленький лагерь вдалеке.

Эшер опытным взглядом пригляделся к лагерю и его обитателям. Одни мужчины, сильные, держались уверенно, но не как солдаты, да и к тому же вооружены были кто как. Бандиты или наемники.

На краю лагеря один из них безжалостно избивал какого-то юнца. Тот вскрикивал, но тут же умолкал до следующего удара. По его виду Эшер решил, что это точно раб. А еще заметил то, что, очевидно, привлекло внимание Натаниэля.

– Кони. – Эшер взглянул на палатки и костерки, на бескрайнюю пустыню. – Зачем они разбили тут лагерь? Тут же всё как на ладони.

Натаниэль указал на северо-запад.

– Через полмили Селкский тракт. Подозреваю, что они отбились от каратских беженцев, чтоб жить как хотят.

Эшер вгляделся в горизонт, надеясь, что Тарен и рейнджеры прошли по этим местам раньше них. Армия темнорожденных, напирающая сзади, еще не утолила жажду крови.

– Тысячи людей бежали из Карата, – продолжил Натаниэль. – Кому какое дело до кучки бандитов.

Эшер кивнул.

– Еще и раба с собой потащили...

– Думаю, многие в Иссушенных землях недовольны восстанием.

– Эти, наверное, отдыхают, планируют, что делать дальше. – Эшер указал на север. – Могли бы промышлять на Селкском тракте, но им негде укрыться в случае чего.

Натаниэль хищно ухмыльнулся.

– Тем лучше для нас. Как стемнеет, окружим их. И тебе удобнее. А Наста...

Он запнулся. Эшер резко обернулся и понял, что Наста Нал-Акет исчез. Глянув вниз, они увидели, что старик уже слез по изрезанным ветрами камням и собирается в пустыню.

– Быстрый какой для старого козла, – добавил Натаниэль.

– Он идиот, который десятилетиями из пещеры не выбирался. – Эшер нехотя поднялся, готовый спрыгнуть к бывшему наставнику. – А где Рейна?

Теперь пришел черед Натаниэлю оборачиваться. Оказалось, принцесса уже спустилась со скалы и накладывает стрелу на тетиву магического лука.

– Рейна! – тихо позвал Натаниэль, и эльфийский слух принцессу не подвел.

– Мальчик не доживет до темноты! – крикнула она, не заботясь, что бандиты услышат. Ей хотелось драки.

Бандиты и правда услышали. Эшер увидел, как палачи бросили раба, как из палаток выбежали новые головорезы с мечами и луками. До скалы было недалеко, но бандиты держались лагеря, поджидая противников.

Рейнджер тяжело вздохнул, чувствуя, что все тело до сих пор болит после битвы с Алидиром и каратцами, хотя уже несколько дней прошло. Он бы предпочел подольше не ввязываться в драки, но пришлось вместе с Натаниэлем съехать по склону. Оказавшись на твердой земле, Эшер рванул вперед, на ходу приводя складной лук в боевое положение. Натаниэль, конечно, побежал налево, к Рейне, Наста все так же шагал справа.

Эшер понял, что его путь лежит посередине, к двум палаткам, где трое бандитов стояли наготове с мечами. Заметив его, один из них сменил меч на лук и выстрелил. Эшер еще издалека увидел летящую стрелу и в последний момент успел пригнуться. А вот его собственный выстрел не так просто было поймать взглядом. Стрела просвистела над песком и вонзилась в голову противника с приятным хрустом.

Не успел Эшер рвануть в атаку, как справа раздались крики раненых и звон стали – это Наста принялся за работу. Слева уже вовсю летали стрелы: Рейна выстрелами раскидывала бандитов по лагерю.

Первые два мечника ударили, держа мечи параллельно земле, но Эшер упал на колени и пропустил клинки над собой, уходя от лезвий. Правда, стоило ему вскочить, как правая нога тут же подогнулась, и вместо красивой контратаки он, застонав от боли, рухнул на мертвого лучника.

– Староват я уже для такого... – Эшер пнул бандита в колено так, что оно хрустнуло, и бедолага, крича, повалился на землю.

Следующий мощно замахнулся мечом, но рейнджер успел откатиться, и клинок вонзился в труп бандита. Бросив лук, Эшер вскочил на здоровую ногу и принялся теснить нападавшего мощными ударами в голову. От четвертого удара его шея хрустнула, голова запрокинулась, и он выронил меч, после чего Эшер наградил его последним ударом в кадык – чтобы наверняка.

Бандит со сломанной ногой успел уползти в глубину лагеря. Эшер выдохнул, проверил колено и, повесив лук обратно на спину, последовал за беглецом, доставая свой двуручник из ножен. Беглецу хватило одного мощного удара сверху вниз, располовинившего ему хребет.

Наста ходил по лагерю неторопливо, будто по рынку. Бандиты, замечая его пустые глазницы, замирали, так что Разоритель, его изогнутый скимитар, быстро окрасился кровью. Глядя, как сражается бывший наставник, Эшер вспомнил, что и сам когда-то дрался так же. Аракешам, в чьих жилах течет эликсир ночного зрения, не нужно смотреть на противника, они и так читают свое окружение. Лишившись глаз, Наста навсегда остался в темноте, и ничто его больше не отвлекало. Движения его были скупы, но идеально просчитаны и смертоносны.

Слева от Эшера лагерь был объят хаосом. Натаниэль показывал противникам все, чему научился в Западном Феллионе, обезоруживая или убивая всех, кто на него кидался, быстрыми выверенными движениями, как раз подходившими короткому мечу. Правда, Натаниэль добавил туда и грубых бойцовских приемов, которых нахватался в путешествиях. Впрочем, Эшер на него почти и не смотрел: его внимание захватила Рейна. Она была точно одержимая: сколько Эшер помнил, в бою она всегда была сдержанна, не забывала о своем моральном кодексе. А вот теперь, к несчастью для бандитов, раскрылась на полную.

– Бежим! – успел крикнуть один из них, прежде чем магическая стрела Рейны пронзила его и отшвырнула так, что тело снесло палатку.

Благодаря эльфийской скорости Рейна будто сражалась в двух местах одновременно, и в сочетании с эльфийской силой это превратило ее в смертоносное оружие. Прыжок, удар ногой – и хрустнула сломанная челюсть одного бандита, а второй в тот же миг упал со сломанной шеей. Рейна едва успела приземлиться, как уже новая стрела пронзила сразу двоих. Последний оставшийся побежал прямо на нее, но Эшер уже знал, что она сейчас сделает: не теряя ни мгновения, Рейна выхватила из ножен скимитар, упала на одно колено и с разворота ударила так, что врага едва не располовинило.

Принцесса поднялась, сунула клинок в ножны. Она единственная не сбилась с дыхания, лицо ее ничего не выражало. Эшер чувствовал, что она еще не выпустила весь свой гнев и отчаяние. Молча и быстро она зашагала через весь лагерь к избитому рабу.

Натаниэль пинком перевернул мертвое тело.

– Работорговцы, – сказал он с отвращением. – Бойцы умелые, но ни тактики, ни дисциплины. Я уж не говорю о совести... Людям Тарена без них будет лучше.

Эшер согласно кивнул, не сводя глаз с Рейны.

Они с Натаниэлем и Настой нагнали ее на краю лагеря. Рейна стояла рядом с безвольным телом мальчика, которого еще даже юношей было не назвать. Работорговцы все же успели забить его до смерти.

Принцесса закрыла ему глаза, ласково уложила его на песок. Слезинка капнула на окровавленную щеку.

– Рейна... – Эшер мягко коснулся ее плеча.

Он чувствовал, как внутри нее закипает гнев, знакомый ему не понаслышке. И, конечно, не успел отстраниться – куда ему до эльфийской скорости! Рейна, по-звериному оскалившись, одним ударом сбила его с ног. Он прокатился по земле, путаясь в своем длинном зеленом плаще, вздымая клубы песка. Инстинкт требовал вскочить и сражаться, пока поверженный враг не упадет. Вот только стоял перед ним не враг.

– Рейна! – предостерегающе крикнул Натаниэль, но встать между ними не решился.

Наста потихоньку отошел и принялся оттирать Разоритель, довольный, что его вмешательство не требуется.

– Она погибла из-за тебя! – выплюнула Рейна. – Это все твоя вина!

Эшер медленно поднялся, но ничего не ответил. Такие бурные ссоры ему были в новинку. Да к тому же он был согласен с принцессой.

Она уверенно подошла к нему.

– Ты оставил кристалл в Яме! – Она толкнула его в грудь. Слезы текли и текли из ее глаз. – Потащил нас вниз! – Новый толчок. – А сам даже пользоваться им не можешь! Ты должен был вызволить нас оттуда! – Следующий толчок – и рейнджер запнулся о труп, но не упал. – Это ты виноват! – кричала принцесса, колотя Эшера в грудь. – Это ты виноват! Это ты виноват!

Эшер протянул руки и обнял ее.

– Я знаю. Знаю, – прошептал он, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Нет! – Рейна оттолкнула его в последний раз, вырываясь, сверкнула зелеными глазами и убежала к лошадям.

Натаниэль вздохнул, разрываясь между ними двумя.

– Она горюет и ужасно устала. Как все мы.

– Нет, – ответил Эшер, чувствуя кристалл через мешочек, что висел на ремне. – Она права. Если б я мог призывать силу кристалла, мы не застряли бы в Яме и Фэйлен осталась бы жива.

Натаниэль только руками развел.

– Что-нибудь придумаем, – сказал он и пошел за Рейной. Они о чем-то говорили, пока занимались лошадьми, но этого Эшер уже расслышать не мог.

По песку прошуршали мягкие шаги Насты.

– Этот кристалл не для людей был создан.

Эшер потер глаза.

– Не хочу я сейчас с тобой говорить. Совсем.

* * *

Забрав из лагеря припасы и воду, странный квартет оседлал коней. Больше всего на свете Эшеру хотелось, чтоб под его седлом сейчас шел Гектор, но после битвы у Врат Сайлы коня и след простыл. Однако этот трусливый засранец всегда давал деру первым. Значит, точно выжил.

Натаниэль выехал вперед.

– Предлагаю выбираться на Селкский тракт. Поедем по нему на север, к Калмардре. Наверняка и Тарена с остальными догоним, такая толпа не может быстро передвигаться.

– Может, если за ней гонятся темнорожденные, – возразил Эшер.

– Ладно, в Калмардре они или нет, а мы все равно идем в Велию. Так?

Натаниэль взглянул на Эшера и Рейну, игнорируя Насту Нал-Акета.

Эшер подождал ответа Рейны, но та промолчала.

– Велия наш лучший шанс, – наконец сказал он. – Если соберемся там, может, и выстоим против темнорожденных.

О Валанисе никому говорить не хотелось. Приди он вместе с дикарями – защитникам Велии не выжить. Все видели, как он сорвал с небес звезду Палдоры, как за мгновения превратил Карат в руины.

Наста откашлялся.

– Не имел чести встречаться с королем Ренгаром. Надеюсь, он человек гостеприимный и тысячи каратцев у ворот его не слишком огорчат.

Эшер стиснул зубы.

– Будем решать проблемы по мере возникновения...

– Мы его правда с собой берем? – спросил Натаниэль, совершенно не заботясь, слышит Наста или нет.

Эшер глянул на старого наставника.

– Получается, что берем.

– Уверен, вы еще порадуетесь, что я оказался с вами, господин Голфри, – мрачно заметил Наста.

– Справились бы, – ответил Натаниэль.

Тут Рейна впервые подала голос с тех пор, как набросилась на Эшера.

– Смотрите! – Она указала на юг, туда, где вздымалось облако песка. Оно было здоровенное, вот только опускаться не спешило.

Темнорожденные гнались за ними.

Не говоря больше ни слова, четверка всадников развернулась и помчалась на север, в Калмардру.

Глава 5. Краеугольный камень

За всю свою долгую жизнь Алидир мог насчитать несколько случаев, когда его острый язык спасал его от поражения и смерти, но в настолько отчаянном положении ему оказываться еще не доводилось.

– Она погибнет! – с усилием выпалил он, собрав все свои магические силы, чтобы пещера не обрушилась.

Фэйлен помедлила. Ее кулаки уже пылали, она готова была нанести последний удар, что прикончит их обоих, но эти два слова ее, к счастью, остановили.

– Рейна... погибнет... без тебя. – Лицо Алидира заливал пот, губы покрылись солью.

Фэйлен нелегко было ползти через завал: она тяжело дышала, лицо ее покрывала маска пыли и грязи. Алидиру она показалась какой-то отстраненной, и на мгновение он испугался, что она не может ясно мыслить и поддерживать разговор. Его талант к убеждению работал, только если собеседник вправду слушал.

– Она сильнее, чем ты думаешь... – Решимость снова вернулась. Фэйлен стиснула кулаки, готовая обрушить пещеру.

– Ты даже... представить не можешь... что грядет. С чем ей... придется столкнуться! – Щит, уберегавший их, мерцал от ударов падающих камней и камешков. – У нас везде... шпионы. Флот отправился... с Опалового берега. Скоро они достигнут... Иллиана. – Вскинутые над головой руки Алидира дрожали. – Темнорожденные... чума, которую не остановить. Оказавшись... между ними и Валанисом... она не выживет.

Щит пошел трещинами, мелкие камешки посыпались вниз.

– Ты что угодно скажешь, лишь бы выжить, змея. Убив тебя, я принесу пользу всей Верде.

И тем не менее она до сих пор его не убила. Алидир решил, что это хороший знак.

– Разве спасти принцессу... не полезнее? Подумай... сколько добрых дел она способна совершить.

– Ты убьешь ее, как только подвернется случай, – резко ответила Фэйлен.

Алидир зарычал, напрягая все силы и не расслабляясь ни на мгновение.

– Подумай... хорошо. Рейна единственная... способна объединить людей и эльфов. Когда король Элим прибудет с армией, его встретят либо враги... либо дочь. Как думаешь, кто заставит его остановиться? Не обретя единства... Иллиан и Айда падут. Рейна краеугольный камень победы... а ты... ты ее защитница.

Фэйлен помолчала немного.

– Пытаешься влезть мне в голову. Рейна знает, где должна быть. Она остановит войну еще до того, как та разразится.

– Рейна никогда не бежит от битвы, – ответил Алидир, тщательно подбирая слова. – Но правильную ли битву она выберет? Она слепо следует за рейнджером и рыцарем, уничтожая все зло на своем пути. Но приведет ли ее это в нужное место в нужный час?

Попалась. Алидир видел это по ее взгляду. Как бы Фэйлен ни была уверена в принцессе, ее недостатки она тоже прекрасно знала. Знала, что иногда Рейну нужно подтолкнуть к правильному решению. И привести в нужное место в нужный час.

– На Велию идут не только темнорожденные. Мой господин ничего не оставляет на волю судьбы, – продолжил он нападение. – Прямо сейчас Север идет войной на Юг. Король Меркарис Тион... уже давно и преданно служит Валанису.

– Король Меркарис? – удивленно переспросила Фэйлен.

Алидир стиснул зубы.

– Много лет назад он отыскал Калибан. И увидел свет. Меркарис обрушит всю силу Намдора на Ренгара и его подданных. Думаешь... Рейна переживет такую битву? С юга дикари, с севера солдаты, с востока наш кровожадный род... Этот мир ждет последняя, решающая война.

Фэйлен хмурилась от гнева, но жадно впитывала его слова.

– Ты мне об этом рассказываешь только потому, что я никак не смогу предупредить Велию. Когда освободимся, ты тут же меня убьешь.

– Да... это рискованная игра для нас обоих. Мы с тобой сейчас наравне... – солгал Алидир, делая вид, что ему куда хуже, чем на самом деле. Но решил, что немного честности тоже не повредит. – Но пойми меня правильно: как только мы выберемся, я сделаю все, чтобы вам помешать. И ты, уверен, поступишь так же.

– Думаешь, я тебе поверю? – бросила Фэйлен.

– Я не лгу! – выдохнул Алидир, показательно сгибаясь под тяжестью магического щита. – Я говорю... правду. Если не приведешь Рейну... на встречу с эльфийским войском... проиграешь. Я тоже рискую... Вдруг это ты решишь меня убить... когда выберемся?

Фэйлен неприязненно вздохнула.

– Что ты предлагаешь?

Алидир ничем не выдал радости.

– Я не могу держать потолок... и копать туннель... – Он кивнул на груду небольших камней. – Если сможешь... вот их подвинуть... отступим обратно в катакомбы, а оттуда – в Полночь. Я знаю дорогу.

Фэйлен вновь задумалась, и ему пришлось опять изобразить невероятные усилия, чтоб ее подстегнуть.

Она оглядела груду камней.

– Даже не думай, что сможешь выбраться без меня, Алидир.

– В одиночку... тварей, которые тут гнездятся... не победить. – Может, Алидир и преувеличивал усталость, ему и вправду становилось все хуже. Так что он говорил правду: без Фэйлен ему из Ямы не выбраться. Он немного перенаправил энергию, усилив щит над ее головой, и эльфийка принялась за работу.

* * *

В полутьме не чувствовалось течения времени. К тому же усталость начала давить на разум Алидира. Он начал думать: что, если Фэйлен нарочно тянет время, чтобы он выдохся и погиб под завалом? Пот пропитал его одежду насквозь, раны щипало от соли. Фэйлен исчезла в дыре, но он слышал, как она возится где-то в самодельном туннеле, плавя камни. Быстро она работать не могла: результат нужно было остужать, а чередовать огненные и ледяные заклинания в ее состоянии было трудновато.

Алидир знал, что сам бы уже давно пробился на волю, но Фэйлен не хватило бы сил держать щит. Придется ей довериться...

– Ну... что там? – прохрипел он. Ответа не было. Усталость не помешала Алидиру ощутить раздражение. – Фэйлен?

Что-то зашевелилось в туннеле, поползло к нему. Он вновь ощутил всю тяжесть камней и подумал: что, если из дыры выберется не Фэйлен? И пообещал себе: если переживет встречу с монстром и обвал, догонит мерзавку и сдерет с нее кожу живьем. Нужно только выжить...

Но из мокрого холодного туннеля все же вылезла Фэйлен, грязная и смертельно усталая. И едва не свалилась, тяжело дыша.

– Я закончила... – прохрипела она. – Недавно. Пыталась отдохнуть... чтобы ты меня не бросил.

– Отдохнуть? Или выжать из меня побольше сил? – Алидиру больше не надо было даже притворяться измученным.

Фэйлен встретилась с ним взглядом во мраке. Мгновение они переглядывались, словно вели молчаливый разговор. Оба знали, что в одиночку не выберутся, но стоит только выйти из лабиринта – и ничто не помешает друг друга убить.

– Я знаю дорогу, – негромко повторил Алидир.

– А у меня достаточно сил тебя прикончить. – Фэйлен сжала кулак, показывая, как бегают между пальцами искры молний.

Отсчитав «три, два, один», оба очертя голову рванули по новому туннелю. Щит, к счастью, не упал сразу – повисел долю мгновения, позволив им нырнуть в дыру. Оба ползли изо всех сил – Фэйлен на несколько футов впереди, – но камни за спиной начали рушиться, запечатывая туннель. Никакого света в конце не было, только тьма Ямы, но Алидир услышал, что его спутница выскочила. Падающие камни едва не придавили ему ноги, но Фэйлен успела выдернуть его из-под обломков.

– Бежим! – крикнул он.

Приложив все оставшиеся силы, они вырвались наконец из рушащейся пещеры. В абсолютной темноте не видно было облака пыли, но Алидир чувствовал ее привкус во рту. Он ощупал кошель на ремне и понял, что эликсира ночного зрения не осталось. А ведь он привык делать запасы... Он с недовольным вздохом откинулся на пол.

– Придется... использовать магию... Осветить путь.

– Знаю, – ответила Фэйлен откуда-то слева.

Эльфийским нюхом Алидир чувствовал запах крови из их ран. А значит, ее учуют и здешние твари.

– Думаю... нет смысла скрываться.

Опершись о шершавую стену, Алидир раскрыл ладонь, и язычок пламени осветил туннель. Изменив форму заклинания, эльф выпустил из руки шар света, и тот взлетел к потолку. Лабиринт лежал впереди, словно головка издырявленного сыра. Откуда-то издалека доносились вопли, но явно не человеческие. Алидир по привычке сжал рукоять короткого меча и возблагодарил богов, что не потерял оружие.

– Твой скимитар на месте? – спросил он.

– Нет. – Фэйлен тоже поднялась. Она могла стоять, но явно старалась опираться на правую ногу, левая рука опухла.

Алидир быстро осмотрел себя и почувствовал, что сам не в лучшем состоянии: после напряженного удерживания щита все конечности тряслись, головная боль почти что ослепляла. Что-то не так было с правым бедром: не хромать не получалось, а каждый шаг отдавался болью в спине.

– Целебную магию использовать нельзя, – предупредил он. – Чтобы выбраться отсюда, понадобятся все известные нам чары.

– Значит, буду молиться Найюсу.

Алидир не ожидал от нее таких слов.

– Ты веришь в богов? Я думал, наш народ их отринул.

Фэйлен принялась осматриваться, избегая глядеть ему в глаза.

– Под властью короля Элима мы зажили по-новому, но не все отринули богов. Некоторые из нас сохранили веру.

– Значит, у нас есть нечто общее, Фэйлен Халдор.

Она резко вскинула голову.

– Ничего общего между нами нет! – прошипела она. – Ты используешь наших богов как повод кичиться своей силой. Из-за тебя и твоего хозяина мне приходится почитать их тайно. Вы извратили суть Найюса. Он бог магии, связывающей нас со всем миром. Он и остальные никогда не стали бы помогать Валанису...

Во время Темной войны, когда эльфы уже вцепились друг другу в глотки, Алидир частенько слышал этот аргумент. Ничего нового.

– Ты еще дитя, Фэйлен. Ты не знаешь ничего ни о богах, ни о моем господине. Я видел правду, которая разрушила бы твой мирок.

Откуда-то из лабиринта стремительно приближался скрежет.

– Споры отложим на другой раз. – Фэйлен выпрямила спину и попыталась изобразить готовность к битве.

Алидир достал свой клинок с алмазным лезвием.

– Эти споры потеряли смысл еще до рождения твоих родителей... – Он заметил, что первые монстры уже выползают из туннеля. – Нам обоим придется поработать, если хотим снова увидеть солнце. Постарайся выжить.

Глава 6. Полная картина

Гидеона разрывали противоречивые чувства при виде открывшихся ему картин. Видеть живых Галанора и Адиландру было радостно, к тому же Адиландра смотрела на драконов с таким непередаваемым счастьем, что и ему становилось хорошо. Но все же у его ног пылал целый город, целая цивилизация, и это было ужасное зрелище. На арене лежала королева дикарей с переломанными руками и ногами, а ее столица, Малайсай, горела от востока до запада, и тени десятков драконов скользили по улицам. Великие ящеры выдыхали струи пламени, плавя камни, целиком сжигая целые дома.

И людей тоже.

С верхних рядов арены было видно, как темнорожденные бегают внизу, словно муравьи. Даже пылая, они неслись вперед, пока не падали через несколько шагов посреди улицы. Пусть они были жестоки, пусть они были настоящим злом, но Гидеон не мог не думать о детях.

Злая натура этих созданий – врожденная, – попытался успокоить его Иларго словами и чувствами.

Гидеон глянул на друга, устроившегося справа на парапете. Иларго выглядел величественно, словно принц, его зеленая чешуя поблескивала на солнце золотом, голубые глаза смотрели прямо в душу.

Но мне все равно тяжело смотреть, как они гибнут...

Когда все закончится, мы отыщем наш собственный путь.

Слова Иларго и правда вселили в Гидеона надежду, хоть он и понятия не имел, как это будущее вообще должно выглядеть.

Взгляд Адиландры метался между горящим городом на земле и стаей драконов в небе. Гидеон видел на ее лице все, что ей пришлось вынести, следы всех пыток и мучений, словно они оставили шрамы. Но все же... ей нужно было увидеть пылающий Малайсай. Чтобы стало легче. Галанор, как обычно суровый, стоял рядом со своей королевой, и видно было, что покидать ее он не собирается.

– Но как так вышло? – наконец спросила Адиландра.

Галанор глянул на Гидеона и кивнул ему, явно настроенный слушать историю, а не вспоминать, через что им пришлось пройти.

– За Красными горами, на западе, мы нашли... вернее, на самом деле это они нас нашли. Сначала вылезли песчанники, потом появилась Райнаэль... – Гидеон оборвал сам себя, глубоко вздохнул, пытаясь сложить мечущиеся мысли во что-то связное. – Мы нашли Драконий предел. Там они и жили последнюю тысячу лет.

Адиландра взглянула на Гидеона пристально, как Иларго.

– Драконий предел? Это вы его так назвали или... они?

Гидеон глянул на Галанора в надежде, что тот поможет объяснить, откуда взялся Адриэль, но тут на каменные трибуны опустился, раскинув крылья и высоко подняв голову на длинной шее, Галандавакс. Через связь с Иларго Гидеон краешком сознания проник в разум черного дракона и понял, что Галандавакс решил обставить появление Адриэля так, как его драгорн был того достоин. Гидеон подумал, что это очень трогательно.

А ты меня почему так красиво не привез?

Может, однажды ты станешь этого достоин.

Гидеон улыбнулся тайком.

Адриэль спрыгнул с драконьей спины, грациозно приземлился и подошел к троице. Его одежды и длинные волосы были, как всегда, идеально чисты, под стать неизменно умиротворенному выражению его лица.

– Это Адриэль, – объявил Гидеон. – Последний из старых драгорнов... Это он дал имя Драконьему пределу.

Глаза Адиландры наполнились слезами. Она подошла к драгорну и собралась поклониться, но Адриэль ее опередил – упал на одно колено.

– Королевы не кланяются драгорнам, – сказал он.

Гидеон не знал, что делать, и тоже преклонил колено вместе с эльфом, но слишком явно опоздал.

– Поднимитесь, – мягко сказала Адиландра. – В последний раз я видела вас, драгорнов, когда была ребенком. Найти драконов... это уже превосходит все мои надежды. Но найти живого драгорна... Теперь мы можем открыть гору Гарганафан и дать вылупиться остальным! Драконы вновь будут жить на этих землях. Больше мне не о чем мечтать. Вы ведь миротворцы золотого века!

– Века, о котором он позабыл, – резко сказал Галанор, и Гидеон вспомнил о разладе между эльфами.

– Галанор! – Адиландра мгновенно сделалась еще более королевственной, чем обычно. – Драгорнов следует почитать!

Адриэль замер на мгновение, но снова заговорил:

– Моя королева, Галанор прав. Я не помог ни этим юношам, ни вам. Более того, я много раз препятствовал их попыткам спасти вас. Годами я ставил безопасность Драконьего предела выше судьбы нашей земли. Лишь пришествие нового драгорна указало мне верный путь.

Адриэль обернулся к Гидеону и посмотрел на него с выражением, которое последний принял за благодарность. Адиландра тоже обернулась к магу.

– Драгорн из человеческого племени... – Она искренне улыбнулась. – Как такое возможно?

Гидеон ожидал, что Адриэль помедлит, прежде чем солгать, но легкость, с которой эльф начал жонглировать словами, его покоробила.

– Некоторые люди обладают возможностью стать драгорнами. Их связь с миром магии всегда была тоньше нашей, но укоренена она глубоко. Думаю, то, что Гидеон маг и к тому же способен как никто открыть свою душу, и помогло ему. Он станет...

– Это неправда, – перебил его Гидеон.

Галандавакс напрягся, ощетинив чешуйки. Адриэль тоже замер. В душе Иларго взметнулся было протест, но тут же сменился уверенностью, обещанием поддержки, несмотря ни на что.

– Гидеон? – Адиландра вопросительно взглянула на обоих драгорнов.

Мысли Адриэля прошли через сознание Галандавакса к Иларго, а от него к Гидеону.

Ты теперь драгорн. Ты должен соблюдать наши клятвы.

– Но все это неправильно! Я не хочу соблюдать клятву, которая сделает меня лжецом, – ответил Гидеон вслух, стараясь не пугаться мощной головы Галандавакса, склонившейся над ним.

Адиландру эта односторонняя беседа окончательно запутала.

– Что происходит? – спросила она.

Адриэль взглянул Гидеону в глаза.

Мы должны защищать правду о нашей истории. Покров должен остаться тайной!

– Его нужно уничтожить, Адриэль. Покончить с этой угрозой раз и навсегда.

Древний драгорн вздохнул.

– Отними у мира веру – и погрузишь его в хаос.

Об этом Гидеон не подумал. Если показать всей Верде, что боги, которых люди так долго почитали, были просто древними волшебниками, случится катастрофа. Войны начинались и из-за меньшего.

– Объяснитесь уже наконец. – Адиландра шагнула между ними.

Адриэль в последний раз глянул на Гидеона и отошел к краю арены, наблюдая, как драконы стирают с лица земли Малайсай. Гидеон понял, что значит его молчание: он не давал разрешения, но и останавливать не собирался. Ему вспомнились слова Галанора, которые тот сказал, когда они прощались на опушке Великой пасти: «Ты первый драгорн среди людей. Быть первым – значит устанавливать правила. Стань драгорном, которым хочешь быть».

Пусть это было и не совсем так, его слова запали Гидеону в сердце. Сердце, которое он теперь делил с Иларго.

– Драгорны веками хранили Иллиан, но свою настоящую миссию держали в секрете. – Гидеон глянул на Галанора, на Адиландру и увидел на их лицах непонимание и любопытство. – Атилан, Найюс, Палдора... Они не боги и никогда ими не были. До эльфов миром правили люди.

На лице Адиландры отразилась боль. Королева метнула взгляд на Адриэля, обернулась снова, не веря в то, что слышит...

– Они были очень сильными магами, – продолжил Гидеон. – Настолько могучими, что... смогли создать ваш народ.

Он помедлил, потому что Адиландра громко ахнула и зажала рот рукой.

– Атилан страстно жаждал бессмертия, и эта жажда пробудила в нем жадность и жестокость. Когда он понял, что эльфы не ключ к вечной жизни, он изгнал вас из своего королевства.

– Этого... этого не может быть. – Адиландра взволнованно зашагала взад-вперед, по щекам ее струились слезы. – Ты что-то перепутал. Боги... боги ведь...

Она вновь оглянулась к Галандаваксу и Адриэлю, но те выразительно молчали.

– Эхо Судьбы! Пророчество, дарованное нам богами! Оно ведь и вправду исполняется!

– Его происхождение окутано тайной. Возможно, мы сами, своими поступками, помогаем ему сбываться, – возразил Адриэль. Но королеву это не убедило.

– Эти слова принесла нам Налана Севари. Она была не только принцессой, сестрой моего мужа, но и драгорном. Если богов не... если боги не настоящие, то почему даровали ей пророчество? Они явно пытались предупредить нас о Валанисе!

– Возможно, мы никогда этого не узнаем, – ответил Адриэль. – Вопросы, окружающие Эхо Судьбы, мучают драконов так же давно, как и эльфов.

Гидеон внимательно всмотрелся в его лицо, пытаясь распознать обман, но эльф слишком давно привык хранить секреты. Ощутив на себе взгляд Иларго, маг повернулся к нему и без слов почувствовал, что они единое целое. Дракон куда лучше читал эльфийские лица.

Там кроется что-то еще, – сказал он. – Но я не знаю, что именно. Посоветуюсь с матерью...

Гидеон только рад был предоставить это Иларго. Пока им было не до загадок Эха Судьбы: он еще не закончил с собственными откровениями.

– Не верю, – твердо сказала Адиландра. Напряжение повисло в воздухе. – Я не могу...

– Драконы не лгут, – перебил ее Адриэль. Недостаток такта явно объяснялся тем, как долго он жил один. Ему хотелось не доказать, что никаких богов никогда не было, – его раздражало, что в словах драконов кто-то может сомневаться. Гидеон приподнял руку, показывая драгорну, что лучше будет не продолжать. Они только что разрушили все, во что верила Адиландра, – споры с Адриэлем ей сейчас были нужны меньше всего.

Проникнувшись огорчением своей королевы, Галанор быстро сказал:

– Что-то мне подсказывает, что наше происхождение – это не тот секрет, который охраняют драгорны. – Он бросил на Адриэля подозрительный взгляд. – Что они на самом деле скрывали?

Гидеон, для успокоения глянув на Иларго, ответил:

– Когда Атилан понял, что эльфы не приведут его к вечной жизни, он обратил взор на драгорнов. Людей-драгорнов. Потому что они... мы бессмертные. Из-за нашей с драконами связи. – Он указал на Иларго.

– Ты... бессмертный? – прошептал Галанор. Они с Адиландрой неверяще уставились на мага.

– В общем, так началась Первая война. Война драгорнов против первого людского королевства. Атилан верил, что секрет бессмертия драконов кроется в их чешуе, поэтому пытался их поработить. Изобретя криссалит, он смог вырезать всех всадников, но в конце концов драконы загнали народ людей в Дикие чащобы.

Эльфы вновь пораженно переглянулись. Прямо на их глазах стиралась и переписывалась история, на которой стоял весь известный им мир.

Адиландра села, обхватив голову руками.

– Стой... что такое криссалит? – спросила она сквозь слезы.

Гидеон чувствовал, что ненавидит эту дрянь, но понимал: эта ненависть передалась ему от Иларго.

– Антимагия – вот лучшее определение. Зеленый кристалл, который...

– Зеленый? – перебила Адиландра, обеспокоенно нахмурив прекрасное лицо. – Такие есть у темнорожденных. Так они сдерживали мою магию.

– Верно, – кивнул Гидеон. – Мы не знаем, где первые люди его добыли, но королевство Атилана явно простиралось через Эдейский океан. Для драконов криссалит смертельно опасен.

Галанор шагнул вперед.

– Это и есть тайна?

– Нет, прости... История длинная. – Гидеон знал, что просто откладывает неизбежное. Часть его все же была связана с Адриэлем и всеми драконами, тысячелетиями хранившими секрет. – Когда война закончилась, Атилан велел Найюсу создать в пещерах Калибана, в его источниках, Покров – особый артефакт чистейшей магии. Покров открывает врата в... честно говоря, не знаю куда. Но это место неподвластно времени. Оттуда они могут наблюдать за нашим миром, не боясь смерти. Вот только и выбраться они не могут, и влиять на события им труднее.

– Валанис... – едва слышно прошептала Адиландра.

– Да, – подтвердил Гидеон. – Они все еще способны навредить Верде. Драгорны хранили этот секрет, надеясь, что Атилан и его слуги никогда не вернутся. Но если не уничтожить Покров, мы всегда будем под угрозой.

Он взглянул на Адриэля, но эльф молчал.

– Так боги могут вернуться только через этот Покров? – спросил Галанор.

– Да. Они не знали, что не смогут забрать его с собой. После их побега Гарганафан и Маллиат отдали его Эландрилу, первому драгорну. Тот сохранил Покров в тайне, и всю истинную историю тоже. Многие века он переходил из рук в руки, пока Адриэль его не спрятал.

– И где же он? – возбужденно спросил Галанор.

Все выжидательно уставились на Адриэля. Они и так уже узнали слишком много, еще один кусочек головоломки – и обратно дороги не будет.

Наконец Адриэль обернулся к ним.

– Говоря об этом, мы рискуем благополучием всей Верды. Если заберем Покров из тайника, весь мир узнает. И желающие вернуть Атилана тоже.

Гидеон шагнул к нему.

– Но Валанис нам больше не угрожает. Он заперт в Элетии, а его генералов мы с драконами легко победим!

Адиландра вдруг побледнела.

– В чем дело? – озабоченно спросил Галанор.

Королева прошла мимо ряда каменных скамей. Вернулась.

– Валанис нигде не заперт. Он вырвался сорок лет назад.

Пришло время Гидеона с Адриэлем смотреть на нее открыв рот. Иларго и Галандавакс лишь тихо зарычали, разделяя их чувства, но над городом громом прокатился драконий рев. Райнаэль Изумрудная звезда, наблюдавшая за происходящим с башни, яростно запрокинула голову в небо и громогласно взревела. О, драконы лучше всех помнили темного эльфа Валаниса!

– Не может быть... – проговорил Адриэль. – Гарганафан отдал жизнь, чтоб заточить его в Янтарных чарах!

– Их разрушил кристалл Палдоры, – горько ответила Адиландра.

– Откуда вы это знаете? – спросил древний эльф.

– Видела... Слышала о событиях в Илиане. Прямо сейчас моя дочь где-то там, в сердце бури.

– Принцесса Рейна? – Галанор встревожился еще сильнее.

– Давным-давно я зачаровала ее сычика, чтоб приглядывать за ней. Последнее, что я слышала: Валанис забрал кристалл, а темнорожденные идут к Вратам Сайлы.

Адриэль сошел к ним с трибуны.

– Значит, пришли еще более темные дни, чем я опасался. – Он взглянул на Галандавакса, о чем-то быстро переговорил с ним втайне даже от Гидеона и Иларго. – Валанис всегда знал о существовании Покрова. Он жаждал найти его еще во время Темной войны. Если мы заберем Покров, чтоб уничтожить в источниках Найюса, велика вероятность, что Валанис уже будет ждать нас там.

Он выжидающе глянул на Гидеона, призывая того подумать еще раз.

– Мы должны попытаться, – ответил Гидеон. Узы с Иларго придавали ему храбрости. – Пока Валанис способен завладеть Покровом, он вечно будет нам угрожать. Где бы мы его ни спрятали, он будет обрушивать на Верду войну за войной, пока не найдет его.

– Покров можно уничтожить только в Калибане, – сказал Адриэль. – Но никто так и нашел это проклятое место.

Пока не нашел.

– Пока не нашел, – усмехнулся Гидеон, чувствуя, как его наполняет уверенность Иларго.

Адиландра вышла из тени Галандавакса. Утерла покрасневшие глаза.

– Значит, решено. Мы должны потушить пламя войны, пока оно не разгорелось.

Адриэль перевел взгляд с Галандавакса на свою королеву.

– Скорбящий вышел из камня, значит, этот мир вновь нуждается в драгорнах. Райнаэль Изумрудная звезда придет на зов.

– Скорбящий? – Адиландра пригляделась к красно-золотой рукояти, торчащей из-за плеча Гидеона. – Ты владеешь клинком Эландрила?

– Так и есть, – ответил за мага Адриэль, и его голос дрогнул. – Драконы полетят за ним в Иллиан. Надеюсь только, что мы успеем до того, как наши народы сойдутся в битве.

– Или темнорожденные захватят Иллиан, – добавил Галанор.

Гидеону не нравилось то, в какое положение его ставит драгорн.

– Я не поведу драконов в Иллиан без Покрова. Сперва мы должны вернуть его, Адриэль.

Но не успел эльф ответить, как Иларго с Галандаваксом выдохнули, застонав. Стон быстро превратился в дикий рев. Гидеон чувствовал великую скорбь, исходящую от драконов, но боль Иларго была особенно острой. Связанный с его разумом и чувствами, Гидеон видел, ощущал гибель Ангалы Мудрой, старейшей из драконов. Сколько вековой памяти и мудрости они потеряли в один миг!

Гидеон сморгнул слезы прежде, чем другие увидели.

Адриэль замер, глядя на пылающий город. Слеза скатилась по его щеке – нараставший веками панцирь дал трещину.

– Лети к вечным берегам, Ангала Мудрая...

– Что случилось? – спросил Галанор.

– Ангала Мудрая пала в бою. – На сердце у Гидеона было тяжело. – Она была одной из старейших.

Галанор тоже взглянул на город.

– Но как они смогли убить дракона?

– Криссалитом, – прошипел Адриэль сквозь стиснутые зубы. Это было совсем на него не похоже – настолько сильно он связан был с драконами, особенно древнейшими.

Внезапный рев заглушил разрушение Малайсая – Райнаэль Изумрудная звезда пролетела над ареной. Галандавакс склонил гигантскую голову и отодвинулся, давая место своей королеве. Арена дрогнула под ее весом, но страшнее была кровь вокруг ее когтей и пасти. Райнаэль, изогнув шею, приблизила морду к Гидеону, впившись в него взглядом.

Ты слышишь меня, драгорн?

Голос Райнаэль был так же величественен, как и ее вид, – голос королевы благородного народа. Гидеон впервые услышал другого дракона, не Иларго.

Да, я вас слышу...

Гидеон Торн, с тебя начинается новая эра. Мне неведомо, что она принесет, но я прослежу, чтоб темнорожденные со своим криссалитом не замарали ее.

Горе исходило от нее, будто волны жара от огня. Гидеон не мог заглянуть в ее разум, но через Иларго чувствовал: смерть Ангалы разгневала ее. А еще понял вдруг, что Адриэля в эту беседу не пригласили.

Прежде чем покинуть эти земли, мой народ сотрет с лица земли Давосай и Гравосай. Лишь убедившись, что они и криссалит стали пеплом, мы вступим в новую войну.

Она говорила тоном, не терпящим возражений, и Гидеон понимал, что протесты какого-то драгорна ничего не значат для драконьей королевы. Так что он оставил свои мысли при себе и просто передал другим ее слова.

Галанор схватился за скимитар.

– У нас нет на это времени. Иллиан вот-вот поглотит война.

Райнаэль взглянула на воинственного эльфа и фыркнула. Какое бы чувство она ему ни передала, он тут же хмуро умолк. Гидеон подозревал, что и морда драконицы могла бы выглядеть так же.

Адиландра тоже собиралась запротестовать, но вмешался Адриэль:

– Райнаэль Изумрудная звезда сказала свое слово. Драконы не меняют своих решений, ваше величество.

– Моя дочь в Иллиане, – тихо, но решительно ответила Адиландра. – Я доберусь до Сияющего берега и пройду эту войну до конца.

– Не сомневаюсь, – согласился Адриэль. – Но самый быстрый путь в Иллиан – на спине дракона.

Дипломат из него совершенно не получался, пришлось Гидеону снова вмешаться:

– Когда все закончится, исчезнет угроза Иллиану и Айде. Отправляйтесь с ними, уничтожьте города темнорожденных, а потом мы полетим к Сияющему берегу и победим Валаниса. – Он умоляюще взглянул на королеву, и та со слезами на глазах кивнула. Отошла.

Адриэль повернулся к Гидеону.

– Нас ждет другой путь.

Тот кивнул.

– На север.

– Так вы не с нами? – переспросил Галанор.

– Пока вы уничтожаете темнорожденных, мы заберем Покров, – объяснил Адриэль. – У вас хватит сил и без Иларго с Галандаваксом.

Галанор явно не жаждал разделяться, но, если дракон чего-то делать не хотел, никто не мог его заставить.

Их прервал оглушительный рев. Маллиат Безгласный взобрался на вершину горящей пирамиды, готовый показывать, что бывает, если долго держать дракона в плену. Он снова взревел и нырнул вниз, сея на улицах хаос. Движения его казались более беспорядочными, чем у остальных, хвост метался во всех направлениях, смертоносное дыхание дочерна выжигало улицы. Порой дракон просто падал на землю всей своей тушей, руша дома, и пожирал дикарей, сбежавших от огня.

Гидеон невольно представил, какой хаос и разрушение он посеет на Иллиане. Скорее всего, придется спасать всех из Корканата, прежде чем Маллиат разнесет свою тюрьму по камушку.

Адриэль вздохнул.

– Это не то выздоровление, которого я для него желал, но гнев Маллиата поможет вам разрушить их города за пару дней. Встретимся на Мировом крюке, а оттуда полетим в Иллиан.

– Нам нужно в Велию, – сказал Галанор. – Король Элим всегда планировал начать войну оттуда.

Гидеон кивнул. Адриэль отошел о чем-то поговорить с Галандаваксом, Адиландра осталась у парапета, глядя то на руины Малайсая, то на задымленное голубое небо. Гидеон и представить не мог, что сейчас творится у нее в голове. И все же, думал он, ей придется принять новую реальность. Слишком многое стояло на кону.

Он сел рядом с Галанором, наклонился к его уху.

– Если доберетесь до Мирового крюка, а нас там не будет, идите одни. Предотвратите войну.

– Боюсь, когда доберемся туда, война уже начнется, – безрадостно ответил Галанор. – Я за то, чтоб сжечь этих диких варваров раз и навсегда, но кто знает, что они уже успели натворить в Иллиане?

– Согласен с тобой, но... – Юный драгорн глянул на Иларго. – Теперь я вижу полную картину. Мы не можем потушить все костры. Но проследим, чтоб они не стали пожаром.

Галанор фыркнул, сдерживая смех.

– Ты и правда стал драгорном.

Гидеон понял, что совсем его не убедил.

– У Иллиана шесть армий. Объединившись, они продержатся против темнорожденных до нашего прихода. Зато, если разрушим Давосай и Гравосай, Валанису неоткуда будет брать подкрепление.

Галанор взглянул ему в глаза.

– Ты не хуже меня знаешь, как обстоят дела в Иллиане. Союзы людей непрочны, а темнорожденные нагрянут без предупреждения.

Гидеон положил руку на плечо воинственного эльфа.

– Я так понимаю, говорить тебе «просто поверь» сейчас как-то бессмысленно?

Галанор быстро глянул на Адиландру.

– Я всегда верил в собственную силу, а вот королева... Ей нужно время.

– Ты за ней присмотришь?

Галанор покачал головой.

– Ей моя защита не нужна. Но я беспокоюсь о том, какой она станет после того, что услышала.

– Просто отправляйтесь в Велию, – кивнул Галанор. – Мы позаботимся обо всем остальном, когда придет время.

Галанор поднял бровь.

– Я тебя не узнаю, юный драгорн. Тебе открылась их мудрость, у тебя меч Эландрила, но не забывай о старом добром Гидеоне. – Он глянул на Адриэля. – Не было никого сильнее старых драгорнов, но они ушли, и мир изменился. Будь драгорном, в котором Верда нуждается прямо сейчас, но не забывай о простых людях. Твои поступки и чувства, Гидеон, – вот что делает тебя... тобой.

Гидеон тихо усмехнулся.

– Прозвучало почти как комплимент.

Галанор посмеялся вместе с ним.

– Не сомневаюсь, что твои достижения войдут в историю, просто не позволяй этой «полной картине» заслонять тех, кто рядом.

Гидеон улыбнулся.

– Я запомню.

Вместе мы найдем путь, – добавил голос Иларго в его сознании.

Адриэль отошел от Галандавакса.

– Пора, Гидеон. Время против нас. – Он оглянулся на пылающий город. – Малайсаю, похоже, в любом случае конец.

И вправду, город было не узнать. Дворец Богини уже было никак не назвать пирамидой, улицы разрушенного Малайсая застилал густой черный дым.

– Увидимся на Мировом крюке, – сказал эльфам Гидеон, подходя к Иларго. – Оставьте Давосай и Гравосай драконам, мы нужны в Иллиане.

– Постой, – прервал прощание Галанор. – Ты не сказал, куда вы летите. Где спрятан Покров?

Вместо Гидеона вдруг ответила Адиландра:

– В горе Гарганафан.

Гидеон приоткрыл рот, пораженный.

– Как вы узнали?

– Ты сказал, что Адриэль спрятал его в конце Войны драконов. Единственное, для чего тогда сделали тайник, – последние яйца драконов. – Королева холодно взглянула на Адриэля. – Но теперь я начинаю понимать отношения драгорнов с правдой, так что... Внутри горы ведь нет никаких яиц, так?

Адриэль покаянно кивнул.

– Лишь Покров.

Гидеон знал: как бы ни переживала королева, Адриэль не почувствует вины за то, что скрывал правду. Слишком долго он жил своими клятвами.

Адиландра вновь молча отвернулась. Гидеону хотелось поговорить с ней наедине, но он быстро понял саму абсурдность этой идеи: будто он чем-то сможет помочь! Младенец по сравнению с ней, только-только коснувшийся через Иларго мудрости его матери Райнаэль. Он не смог бы ни сказать, ни сделать ничего, что хоть немного утешило бы эльфийку. И вместо этого, кивнув Галанору, он запрыгнул на спину Иларго и угнездился в основании шеи.

– Стой! – крикнул Галанор. – Держи!

Он вытащил клинок и бросил пустые ножны Гидеону.

– Больно смотреть, как такой хороший клинок болтается у тебя на спине.

Гидеон вложил Скорбящего в ножны и привесил к поясу.

– Спасибо... дружище.

Эльф и человек обменялись многозначительными взглядами – молча сказали друг другу то, чего вслух не могли.

Иларго и Галандавакс в едином порыве взмыли в небо. Гидеон по привычке едва не начал молиться о воссоединениями с друзьями... но вспомнил, что у него не осталось ничего, кроме надежды.

Глава 7. На север

На горизонте показалась Гелоша – городок, ни очертаниями домов, ни общим видом не похожий на привычные Тарену города Иссушенных земель. Крепостных стен у Гелоши не было и в помине. Впрочем, не изящные островерхие крыши и раскрашенные дома лишили Тарена дара речи, а вид земель, раскинувшихся вокруг.

– Что с тобой, парень? – вывел его из замешательства грубоватый голос Дорана, сына Дорейна.

Тарен, сжав поводья коня, глянул на гнома и его боевого вепря, но просторы снова притянули его внимание.

– Никогда не видел столько... зелени.

– Чего? – Доран проследил его взгляд. – Точно! Тебе трава больше песка должна понравиться. Она тебе не набьется в... Кстати, эти алборнианские дерьможуи та еще заноза в заднице, больно высокомерные. Так что на теплый прием не рассчитывай.

Тарен наконец оторвал взгляд от пышной зелени и сосредоточился на главной дороге, ведущей к Гелоше.

– Я думал, стража выедет нас встречать.

Доран расхохотался.

– Смеешься? Ты глянь, кто к ним в гости прется!

Тарен обернулся налево, в сторону Селкского тракта. За толпой из тысяч каратцев, тащившейся на север, не было видно дороги. Число беженцев увеличилось после Калмардры: многие всерьез приняли предупреждение о темнорожденных и понадеялись найти убежище в северных землях. Тарен днем и ночью думал о тех, кто остался. Они не могли увести их силой, но он-то знал, что грядет и что темнорожденные сделают с городом.

– Если местные заправилы не совсем дураки, – продолжил Доран, – побегут в Баррош или в Велию, у короля Ренгара под подолом прятаться.

– Но мы не армия, – возразил Тарен. – Они это увидят.

– Тут ты прав, – фыркнул Доран и сплюнул на землю. – А армия нам бы не помешала!

Тарен подумал о брате, о Халионе. Что бы тот сделал на его месте? Из них двоих Халион всегда был самым дипломатичным. Знал, когда лучше сражаться словами, а не мечом.

– Нельзя устраивать свару. За нами гонятся темнорожденные. Если люди Гелоши не позволят нам пройти через город, двинемся в обход.

Доран огладил свою светлую бороду.

– А может, убедим их тоже свалить? Сдается мне, дикари пленных не берут.

От одной мысли о том, чтоб бросить на смерть еще больше людей, сердце Тарена ухнуло в желудок.

– Жители двух городов бросили дома и забрались так далеко. Это должно их убедить.

Застучали копыта – Йонус Глэйд, еще один рейнджер, выехал на холмик им навстречу. Белые усы и острая бородка резко контрастировали с его темной кожей и лысой головой.

– Ха! Ты глянь! – крикнул Доран. – Нашел-таки эту трусливую скотину! Глазам не верю! Как он еще в холмы не смылся до сих пор!

Гном разразился довольным хохотом.

Глэйд ласково похлопал коня по шее.

– Гектор, может, и осторожничает, но он верный скакун, Эшер рад будет снова его увидеть.

Повисло молчание: все разом задумались о том, где теперь Эшер и каковы его шансы выжить в Полночи. Тарен вспомнил по меньшей мере четырех богов, способных ему помочь, и каждому вознес молитву.

Подыскивая другую тему для разговора, он снова взглянул на толпу людей, парад телег и фургонов. Где-то там затерялся Фарос – мальчик, по праву рождения считавшийся императором Иссушенных земель. За эти годы Тарен много раз думал, не убить ли его. Думал, способен ли вообще забрать такую юную жизнь. Пусть мальчик и не задумывался лишний раз о рабстве, торговля живым товаром шла просто благодаря его существованию.

– Новости о ребенке есть? – спросил Тарен.

– Живой, – ответил Глэйд. – Его визиря видели у фургонов, а люди генерала Каиля заметили, как мальчишка облегчался в укромном уголке.

– И что Каиль с этими сведениями собрался делать?

– Сказал, чтоб ты сам решал, – ответил Глэйд, приподняв бровь.

– Ха! – выкрикнул Доран. – А каратский генерал-то себе нового хозяина нашел!

Тарен совсем не был в этом уверен.

– Сомневаюсь, что он видит во мне лидера.

– Почему нет? – возразил Глэйд. – Ты столько лет трудился на благо людей, освободил сотни рабов. Может, ваши аристократы и жаждут твоей крови, но большинство назовет тебя героем, Тарен. Не забывай, кто насмерть стоял у Врат Сайлы.

– Каиль не потому хочет, чтоб я решал. Убьем мы Фароса Калванари или снова посадим на трон – это разделит народ Иссушенных земель на два лагеря. Освобожденные рабы никогда больше не примут этого императора. А те, кто при его правлении имел все, никогда не позволят роду Калванари прерваться. – Он взглянул на караван, во главе которого ехал Каиль Ан-Аго со своими солдатами. – Генерал оставил выбор мне, потому что сам не хочет его делать.

Глэйд улыбнулся в усы.

– Салим хорошо тебя обучил.

Тарен отчетливо вспомнил окровавленное, израненное тело Салима Аль-Анана. Когда же придут иные, хорошие воспоминания о названом отце...

– Что ж, если надо решать, давайте решим. – Тарен жестом попросил Глэйда показывать дорогу.

– Что делать-то собрался? – спросил Доран.

Ответ был прост:

– Убью Фароса Калванари.

* * *

Неподалеку от Гелоши многотысячная толпа остановилась. Тарен решил, что удачная возможность наконец подвернулась.

Глэйд и Доран обошли большой фургон слева и отвлекли гвардейца, специально одевшегося в лохмотья. Тарен спрыгнул с лошади и привязал поводья к соседней телеге, чтобы скакун остался поблизости. Откинул полотнище, закрывавшее вход в фургон. Привычными бесшумными шагами прокравшись внутрь, он присел на корточки рядом со спящим мальчиком и перепуганным визирем.

Исчезли драгоценности и шелк – теперь оба одеты были в простой хлопок. Визирь даже состриг дурацкую торчащую бороденку.

Тарен глянул на небольшой нож в руке, перевел взгляд на старика.

– Ни слова. – Убедившись, что гвардеец снаружи ничего не заметил, он вновь тихо заговорил: – Фарос Калванари мертв. Погиб в Карате. – Судя по потухшему взгляду визиря, тот все понял. – Теперь мальчишка – твой сын. Он никогда не узнает правды о своем наследии. Если кто-то проведает о его прошлом, вы окажетесь в смертельной опасности. Объясни это гвардейцу снаружи как пожелаешь, но пусть все знают: род Калванари прервался. Понял?

Визирь медленно кивнул. Тарен про себя возблагодарил богов за его сговорчивость, потому что понятия не имел, что сделал бы, начни старик спорить.

Ничего не сказав на прощание, Тарен выскользнул из фургона и запрыгнул в седло. Заметив уезжающего всадника, гвардеец тут же кинулся внутрь, проверить, что с императором. Хотел бы Тарен услышать их с визирем разговор, но другие дела требовали его присутствия. Как всегда.

– Ну, чего там? – спросил Доран, подъехав к Тарену и Глэйду.

– Время императоров прошло. – Тарен отъехал на край лагеря, окинул взглядом своих людей. – Придется народу придумывать другой способ править Иссушенными землями.

Он быстро нашел голову каравана. Генерал Каиль и его верные солдаты ждали верхом, выстроившись в шеренгу. Перед ними застыл знаменосец со стягом Иссушенных земель. Впрочем, несмотря на солдат, слишком много потрепанных беглецов слонялось вокруг, чтоб можно было принять эту толпу за армию. Поодаль Тарен заметил еще одну лошадь, белую как молоко, несущую таинственную всадницу. Он подъехал ближе, пытаясь уложить в голове, как вышло, что Хадавад теперь женщина.

– Не знаю даже... как теперь тебя звать?

Волшебница улыбнулась ему, словно услышала хорошую шутку.

– Ты смотришь на Атарию Данелл, но я остаюсь Хадавадом, как и пять сотен лет до того.

Тарен глянул на большой рубин, выглядывавший из-под ее одежды. Там, в переулке, разыгралась самая странная сцена, что он видел, и забыть ее было невозможно.

– Что делает этот кристалл? – Тарен перевел взгляд с ожерелья на веснушчатое лицо.

Хадавад, выглядевшая теперь его ровесницей, снова улыбнулась.

– Вот что мне нравится в вас, южанах: и говорите прямо, и вопросы задаете прямые. – Она убрала за ухо прядь длинных каштановых волос. – Виридиановый рубин один из пяти древних мифических камней. Мне, правда, удалось найти только один... Почти всю свою первую жизнь я потратила на то, чтобы познать его способность – перенос души. Это мое сильнейшее оружие против Черной руки.

– Ты говорила о них в Карате. Они союзники Валаниса?

Хадавад покачала головой.

– К счастью, нет. Черная рука – это зло иной природы, я сражалась с ней веками, как и многие до меня. Они – некроманты, коварные создания, промышляющие смертью. Они угрожают всему живому в Иллиане, но остановить Валаниса сейчас важнее. Так что я разберусь с ними позже.

Тарен кивнул, хоть и понял далеко не все.

– Но... получается, ты теперь женщина, так?

Хадавад взглянула не него голубыми, чарующими глазами.

– Верно. – Ее взгляд так и буравил Сироту. – Для тебя это слабость?

– Нет, – запротестовал тот, вспомнив, сколько женщин-воинов было среди его сов.

Хадавад все не отводила глаз.

– Хорошо. Я прожила множество жизней как мужчина и как женщина. Для меня все одно. Главное – моя магия, а магии не важна форма тела.

– Это... это хорошо. – Мир магии был Тарену в новинку, но сильнее всего поражала мысль, что его неотвратимо привлекала новая форма Хадавад.

Она тихонько рассмеялась.

– Глаза тебя выдают, каратец.

Тарен сглотнул ком в горле и почувствовал, как кровь приливает к щекам.

– Я не... Я не это имел в виду...

Волшебница улыбнулась ему на прощание и накинула капюшон, пряча лицо. Тарен открыл было рот, но слова не шли. В конце концов он отъехал к генералу Каилю, надеясь, что никто не заметит, как он покраснел.

Каиль наклонился к нему.

– Я все еще подданный императора? – тихо спросил он.

Тарен только рад был задуматься о чем-нибудь другом.

– А ты хочешь быть императорским подданным?

Каиль выпрямился и вздохнул.

– Императоры всегда порождают рабство. Но ему в Иссушенных землях больше нет места, так я думаю.

– Ты не ответил.

Каиль коротко рассмеялся.

– Похоже на то.

Но не успели они договорить, как дюжина алборнских всадников, промчавшись по улицам Гелоши, выехала на Селкский тракт. Держались они мирно, но под летящими красными плащами виднелись тяжелые доспехи. Заметив их, Тарен впервые задумался о том, как выглядит сам. Он так и не снял ни потрепанной кожаной брони, ни рваного белого плаща, скрывавшего его многочисленные клинки. Изрезанный нагрудник покрылся коркой запекшейся грязи.

Алборнские всадники выстроились в шеренгу, пропуская командира.

– Я командир Джентри, – представился он. – Говорите, зачем пришли в наши места.

Тарен ожидал, что Каиль ответит, но тот выжидательно обернулся к нему. Оказывается, все смотрели на него, и рейнджеры тоже.

– Тебя спрашивают, парень. – Доран подмигнул из-под кустистых бровей.

Тарен вывел коня вперед, чтоб гелошцы могли получше его разглядеть.

– Меня зовут...

Он запнулся. Назовись «Сирота» – и что подумают люди короля Ренгара? К тому же он не желал больше быть сиротой. С этого дня среди его народа больше не будет никаких сирот.

– Меня зовут Тарен, сын Салима, – объявил он. – Люди позади меня – беженцы из Карата и Калмардры. Нашу землю захватило зло, которое мы знали лишь по легендам. Темнорожденные прорвались сквозь Врата Сайлы и захватывают Иллиан...

Гелошские солдаты расхохотались, и Тарен умолк. Их командир, мужчина с короткими светлыми волосами и мощной челюстью, гордо выпрямился в седле.

– Ладно, пошутили, и хватит, – сказал он. – Пустынникам не место в Гелоше. Разворачивай свою толпу неудачников, и шуруйте обратно в пески.

– Но я говорю правду! – возразил Тарен. – Пока мы болтаем, темнорожденные...

– Не держи меня за дурака, южанин. Темнорожденные – это что-то из детских сказок. Что вы забыли в землях короля Ренгара?

– Да поймите же, командир! Жители Гелоши и Барроша тоже должны идти в Велию! Армия вашего короля – единственное, что сможет остановить дикарей!

Командир Джентри окинул толпу взглядом.

– Складно говоришь, Тарен, сын Салима. Слишком уж складно. Не сомневаюсь, что-то согнало твоих людей с насиженных мест, но помощи вы тут не получите. И в Барроше тоже. Если пойдете дальше на север, я доложу своему королю, в Велию. Вы же не хотите повстречаться с армией на Селкском тракте?

Тарен подумал, что именно от армии-то они и бегут. Но командира Джентри было не переубедить.

– Доложите, если так нужно. Но я лучше встречу лицом к лицу велийскую армию, чем ту, что идет за нами.

Командир Джентри непонимающе нахмурился.

– Что вас на самом деле выгнало из домов?

У Тарена не было времени на болтовню.

– Когда услышите их, не ждите – бегите сразу.

Он скомандовал Каилю разворачивать караван на восток и обходить город.

– Что услышим?! – крикнул Джентри сквозь топот копыт и скрип колес.

Тарен обернулся, глянул ему в глаза.

– Барабаны!

Они покинули Карат, но звук боевых барабанов еще долго отдавался у него в ушах. Тарен готов был жизнь положить на то, чтобы его народ больше никогда этого грохота не услышал.

– Почему бы просто не проехать город насквозь? – спросил Каиль, пока они объезжали окраины Гелоши под взглядами любопытных жителей, высовывавшихся из окон и переулков.

– Потому что нам проще будет просить убежища в Велии, если на наших мечах не будет алборнской крови.

Глава 8. Меньшее из двух, но все же зло

– Их слишком много! – воскликнула Фэйлен, перекрикивая грохот разрушительных чар.

Безымянные твари валили из бездны потоком, клацая когтями и жвалами в предчувствии еды.

Большие и маленькие – хищные монстры всех размеров и форм ползли по стенам туннеля. Самые нетерпеливые разрывали ползущих впереди сородичей, лишь бы первыми вонзить клыки в плоть добычи. Вот только магия всегда была на стороне эльфов.

– Не останавливайся! – крикнул в ответ Алидир. Яркая молния сорвалась с его пальцев.

Стремление выжить заглушало телесную боль, помогало сосредоточиться на происходящем. Всю энергию нужно было вложить в заклинания. Огонь, вырвавшийся из ладоней Фэйлен, опалил стены, выжигая монстров. Свет от пылающих трупов отогнал тварей поменьше, но самые большие и яростные были не в силах сдержать голод и упорно ползли через хаос.

Алидир был силен, но Фэйлен начала замечать его усталость. И хромать он не перестал, хотя уходившие от заклинаний монстры каждый раз исправно напарывались на его клинок. Как же велик был соблазн повернуться и обратить магию на него! Прикончить одним ударом...

Монстр, похожий на паука, взорвался, не выдержав силы разрушительных чар Фэйлен. Его панцирь лопнул, и изнутри побежали рекой десятки мелких монстров. Они немедленно бросились в атаку на Фэйлен, но Алидир вовремя накрыл их ледяной бурей с градом, замораживающей, вбивающей в пол.

Ладно, возможно, убийство этого подонка могло подождать. Фэйлен решила дать ему выдохнуться, а свои силы поберечь, насколько это возможно.

– Сюда! – Алидир похромал в туннель, опираясь о шершавую стену.

Снова послышался шорох бегущих монстров. Фэйлен не могла решить, что страшнее – сотни когтистых лап или скрежет и крик ужасных тварей. Мгновения хватило, чтобы вернулась боль. Напомнили о себе свежие раны, нывшую лодыжку словно прожгло насквозь. Фэйлен заковыляла за Алидиром. Правая рука отяжелела, локоть не желал слушаться.

Туннель завел их в очередной лабиринт, и вскоре стены начали пугающе сужаться. Все кричало Фэйлен о том, что нужно держаться подальше от узких пространств, не давать загнать себя в угол, но в то же время здесь у них было преимущество перед бесконечной ордой монстров. Они понятия не имели, как давно выбрались из обрушившейся пещеры. Осталось позади ущелье, тускло освещенное пробивавшимися откуда-то сверху лучами. Фэйлен была уверена, что, по крайней мере, не заблудились, пришли на нужную сторону каньона.

Новые твари полезли изо всех щелей, как всегда, без предупреждения. Алидир упал на одно колено и вонзил клинок в первого подбежавшего, сжег дотла второго. Фэйлен поддержала его шквалом молний, направив их по туннелю. Не останавливаясь проверить, шевелится ли кто-нибудь, эльфы побежали во тьму.

– Проход в Яму... – Алидир смотрел вперед застывшим взглядом, весь взмокший от пота. – Проход... прямо впереди...

Фэйлен вновь поборола желание убить его на месте или просто бросить умирать. Но что, если он ошибся? Что, если выход куда дальше? Нет, рано было его убивать. Она слишком далеко зашла, чтобы глупо умереть.

– Рейна... – прошептала она. Нужно было отвести принцессу к эльфийской армии. Любой ценой.

– Идем!

Поддерживая друг друга, они дотащились до прохода. Скрежет приближался, послышался дикий рык. Эхом разносился хруст когтистых лап, вонзающихся в камень, вонь чудовищ напоминала о смерти и разложении. Пора было выбираться.

– Туда! – Алидир указал на дыру в потолке. Видно было, как там, наверху, камень пещеры соединяется с рукотворной стеной. Снова раздался рев, совсем рядом. Фэйлен слышала слюнявое причмокивание клыкастой пасти.

– Давай! – Фэйлен подтолкнула Алидира к вырезанным в камне ступеням. – ДАВАЙ!

Из последних сил Фэйлен швыряла в черноту одно ледяное копье за другим, но сквозь грохот слышала, как к ней приближается огромная тварь. Копья пронзили плоть чудовища, и оно взвыло. Воспользовавшись моментом, эльфийка бросилась к лестнице. Лодыжка ее так и норовила подвернуться, отправить хозяйку обратно в преисподнюю, но Алидир вдруг потянулся сверху и вытащил ее на холодный каменный пол Полночи.

Они полежали немного, тяжело дыша. Логово знаменитых аракешей тонуло в темноте, но Фэйлен эльфийским слухом различала в Яме шорох: тварь решила убраться подальше. Наверняка монстры лабиринта давно поняли, что в Полночь лучше не соваться.

Звук клинка, выходящего из ножен, вернул Фэйлен к проблеме Алидира. Тот совсем ослабел, но взаимовыгодный пакт, который они заключили, больше никого из них не ограничивал. И одна из самых злобных тварей в Верде стала уязвимой. Фэйлен стиснула зубы, напрягая все силы, чтобы подняться, боль накатывала на лодыжку волнами. Призвав на помощь шестое чувство, связывавшее всех эльфов с миром магии, Фэйлен поняла, что сил прикончить Алидира ей хватит.

Убедившись, что может полностью разогнуть хотя бы одну руку, эльфийка вызвала шар огня, такой горячий, что мог расплавить камень. Заклинание вырвалось из ее руки, в полете осветило зал и разнесло в щебень колонну.

Сердце Фэйлен упало. Алидира не было.

Она лихорадочно завертела головой, но мерцания расплавленного камня было недостаточно, чтобы увидеть врага. Фэйлен прошептала заклинание и выпустила из ладони шар света. Из каждого угла поползли черные тени. За спиной осталась Яма, наверху виднелась галерея и ступени, ведущие к Колыбели, тронному залу Отца. Фэйлен похромала по залу, вглядываясь в тени, отчаянно пытаясь заметить белые одежды Алидира.

– Неужто ты думала, что все вправду будет так легко? – Голос Алидира раздавался словно бы отовсюду. Сердце Фэйлен заколотилось быстрее, но она отказалась сдаваться страху.

– Выйди и сразись со мной!

Смех зазвучал где-то далеко, но шепот – прямо у уха.

– Я уже здесь.

Фэйлен развернулась на месте, так резко и быстро, как позволяла раненая лодыжка, но Алидир успел перехватить ее кулак и ударил так резко, что эльфийка полетела на пол. Не успела она уверенно встать хотя бы на колени, как темный эльф схватил ее за горло и швырнул в колонну. Фэйлен ударилась головой о камень, замерла, пытаясь проморгаться. А потом тихонько начала отползать во тьму.

Алидир прошелся по залу. Одежда его была порвана и перепачкана кровью, на лице остались порезы и синяки, но хромота исчезла, исчезли и все признаки усталости.

– Благодарю за помощь в Яме, – как ни в чем не бывало сказал он. – Без твоей помощи я ни за что не выбрался бы.

Он присел на корточки, угрожающе нависая над Фэйлен, убрал волосы с ее лица.

– Не вини себя, ты понятия не имела о том, какими силами я обладаю. Давным-давно Валанис даровал мне частичку магии Найюса. Я больше не эльф вроде тебя.

Фэйлен хотелось броситься на него, хоть как-то ранить, но тело больше не слушалось. Получилось только плюнуть врагу в лицо.

Алидир улыбнулся, стер слюну.

– Твоя воля еще не сломлена. Прекрасно. Это мне на руку...

Удар в лицо – и все потемнело.

* * *

Боль в коленях вернула Фэйлен Халдор в сознание, намекая, что при падении она ударилась. Глаза резало от света факела над головой. Запястья тоже болели, связанные чем-то за спиной. Все ощущения нахлынули разом: песок под ногами, привкус крови, запах лошадей, звуки чьей-то речи. Ей пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем мир снова сделался четким.

– Это и есть твой выигрыш? – спросил голос откуда-то сверху, с ближайшей лошади. – Брат, где же кристалл?

Он затушил последнюю искру надежды. Потому что принадлежал Таллану Тассариону, верному мечу Валаниса. Это его фигура возвышалась на фоне звездного неба, одетая в черно-золотой доспех. Черный плащ с капюшоном скрывал черты, нос и рот тоже были закрыты тканью, виднелись лишь золотистые глаза и бледная кожа. Позади стояли всадники – с дюжину аракешей, все в красных повязках на глазах, с мечами-близнецами на спинах.

Сильная рука Алидира схватила ее за ворот. Бросив взгляд через плечо, Фэйлен поняла, что они стоят на краю ущелья, над входом в Полночь.

– Кристалл у рейнджера, – холодно ответил Алидир.

– У рейнджера? – насмешливо переспросил Таллан. – Вы, похоже, нашли друг друга: он постоянно тебя обставляет.

– Боги пожалуют мне новую встречу с ним. – Алидир крепче сжал ворот Фэйлен. – И в этот раз мне кое-кто поможет.

Фэйлен непонимающе взглянула на него. Ей хотелось бороться, протестовать, но каждую частичку тела скручивало от боли и усталости.

– Что ж, тогда оставлю кристалл на тебя, – сказал Таллан. – Мне господин велел захватить Иллиан.

– Неужели? – устало ответил Алидир. – Пойдешь на Калмардру?

– Да, но моя цель – Велия. Валанис просто хочет показать свои силы, прежде чем захватить другие королевства. К тому же звери хотят есть...

Фэйлен проследила за взглядом Таллана и замерла от ужаса: тысячи темнорожденных с факелами маршировали по пустыне. А рядом скованные цепями тролли тянули осадные машины. По краям войско охраняли темнорожденные на ездовых ящерах.

– Научил их маршировать в настоящем строю! Молодец, брат. – Алидир поставил Фэйлен на ноги, удерживая одной рукой.

– Научил. Но вот каратские доспехи им не слишком понравились.

Алидир подтащил Фэйлен к ближайшей лошади, взглядом велел аракешу спешиться.

– Когда столкнутся с иллианскими армиями, поймут, что без доспехов не обойтись. И донеси до своих зверюшек, что мою пленницу трогать нельзя.

– До этих дикарей? Будет непросто, – ответил Таллан.

– Аракеши! – Алидир затащил Фэйлен на коня. – Если кто-то полезет к эльфийке, отрубите ему голову.

Убийцы в едином порыве ударили в кирасы. От такого проявления верности Таллану явно стало не по себе. Фэйлен решила, что в этом и была настоящая цель Алидира.

– Зачем она нам? – спросил Таллан.

– У тебя своя задача, у меня своя, брат, – загадочно ответил Алидир.

Фэйлен сморгнула слезы и попыталась проглотить сожаление, мешавшее дышать.

Нужно было убить и себя, и этого ублюдка, когда была возможность...

Глава 9. Семья

Час был поздний, но улица, посреди которой стояла Рейна, в такое время кишела бы народом. Теперь же Калмардра превратилась в город-призрак. Принцесса ощущала такую же пустоту внутри: потеряв Фэйлен, она могла думать лишь о том, как это случилось, раз за разом прокручивать в голове, как та умерла. Ведь можно же было как-то спасти ее, что-то сделать! Хоть что-то! Рейна взглянула на зеленый плащ Эшера, шедшего впереди всех. Вот кто должен был это сделать!

– Надо убираться с улиц, – сказал рейнджер, ведя лошадь под уздцы.

– Похоже, большинство людей сбежали, – отозвался Натаниэль, разглядывая пустую пекарню.

Эшер заметил на пути оброненную игрушку.

– Меня волнуют те, кто остался.

Острый слух Рейны выхватил из ночных шорохов быстрые шаги по переулку, шепоток в открытых окнах верхних этажей. Как и Карат, Калмардра состояла из трех- и четырехэтажных домов, между которыми возвышались храмы и святилища. Город был окружен стеной, но она, конечно, не выдержала бы ни напора темнорожденных, ни гнева Валаниса.

– Ты тоже их слышишь? – тихо спросил Наста Нал-Акет с улыбкой, поглаживая лошадиную гриву, чтобы животное не волновалось.

Каждый раз, когда Отец Полночи к ней обращался, Рейна испытывала нестерпимое желание помыться.

– Нас окружают, – объявила она остальным.

Эшер вытащил из ножен на спине короткий сильвировый меч.

– Этот город одичал.

Принцесса не стала доставать свой клинок, но вот магический лук сжала покрепче.

– Нужно найти убежище, – сказала она Натаниэлю.

– С хорошим обзором, – добавил тот, держа свой лук наготове.

Наста как ни в чем не бывало подобрал длинный посох, прислоненный к стене пекарни.

– Может, что-нибудь с видом на юг?

Рейне не хотелось признавать, но старый аракеш был прав: нужно было следить за горизонтом, на случай если появятся темнорожденные.

Эшер оглядел темные окна с обеих сторон улицы. Ему явно было больно крутить головой из-за раненого плеча.

– Найдем что-нибудь на...

Трое бандитов выпрыгнули из дверей брошенной таверны напротив Насты, но Рейна уже успела наложить стрелу на тетиву. Мордовороты кинулись на старика с ножами и дубинами, пытаясь запугать компанию яростными криками. Правда, все их усилия пропали даром: прямо на глазах у Рейны, не спешившей стрелять, Наста принялся угощать нападавших ударами нового посоха. Деревяшка с громким хрустом врезáлась в черепа и вышибала конечности из суставов – настолько старик был гибок и силен.

Пара мгновений – и все бандиты полегли посреди улицы.

Наста склонил голову, прислушиваясь.

– Новые на подходе.

– Сюда! – прорычал Эшер, скривившись от боли.

Путники побежали по темным улицам, вглядываясь в окна: не прячется ли там враг? Можно ли там спрятаться самим? Вести лошадей по узким переулкам было неудобно, а цоканье копыт, эхом отражавшееся от стен, выдавало их на каждом шагу. Рейна целилась в каждую дверь, каждый переулок, прикрывая друзей.

Шаги понемногу отдалились – Эшер использовал эхо, чтоб сбить бандитов со следа. Пусть погоняются сами за собой.

– Сюда, – прошептал Наста, стукнув посохом по покосившейся двери. – Во всем доме никого нет.

Рейна оглядела четырехэтажный дом, но даже ее эльфийского слуха было мало, чтобы подтвердить слова Насты. Для нее дом выглядел просто зловещим, как любое другое темное здание. Зато эльфийское умение беззвучно ходить помогало ей легко скользить по половицам. За ней, словно призраки, двигались, ныряя в тени, Эшер с Настой. Натаниэль такой скрытностью не обладал – от его топота у Рейны гудело в ушах.

На каждом этаже располагалось чье-то жилище, даже на самом первом, где путники оставили лошадей. Клетушки лепились одна к другой, но, по крайней мере, в доме было тепло и безопасно. Если только никто не решит сюда заявиться. Впрочем, на последнем этаже стало понятно, что мародеры тут уже побывали.

В верхних комнатах царил кавардак: наверное, семья собиралась в спешке, хватала все, что могла унести. По скромному жилищу была разбросана одежда, утварь, детские игрушки. Эшер тут же вышел на балкон. И правда, вид на южный горизонт и повисшие над ним звезды, открывался хороший. Натаниэль проверил, не прячется ли кто в соседних комнатах, но, как Наста и говорил, в доме не было ни души.

– Можем здесь передохнуть, – сказал Натаниэль. – Соберем что сможем из припасов и выйдем на рассвете.

– Местные нам вряд ли помогут, – заметила Рейна.

– Я пойду, – вдруг заявил Наста. Все удивленно взглянули на него, Натаниэль нахмурился.

– И почему мне так не нравится, что ты нам помогаешь...

Наста вышел на балкон.

– Кто сказал, что я помогаю вам, Серый плащ?

С этими словами он вскочил на перила и, не глянув на Эшера, легко перепрыгнул на соседний дом, растворяясь в тенях.

– Очень он мне не нравится... – добавил Натаниэль.

Эшер вернулся в комнату.

– Забаррикадируйте чем-нибудь дверь. Я буду караулить на балконе.

Рейна чувствовала, что он на нее смотрит, но упорно не смотрела в ответ. В глубине души ей хотелось помириться с Эшером, но эльфийский норов требовал отходить его до полусмерти. Поэтому она просто опустила голову, дожидаясь, когда рейнджер уйдет.

Натаниэль забаррикадировал дверь комодом и стулом, сел напротив Рейны, прямо на разбросанные коврики и подушки.

Повисло неловкое молчание. Рейна чувствовала, что Натаниэль хочет что-то сказать ей, причем уже давно. Вот только она не хотела начинать разговор первой.

С тех пор как Фэйлен умерла, их связь с Натаниэлем как будто потеряла смысл. Смерть наставницы стала лишь очередным доказательством, что никто из них не переживет вторжения Валаниса на Иллиан. А если она и переживет, ее убьет скорбь: бессмертные эльфы попросту не знали, как справляться с потерей любимых, а она любила Фэйлен очень, очень сильно. Может, даже сильнее, чем мать.

Молчание все длилось, ветерок принес из пустыни ночной холод.

– Держи. – Натаниэль накинул ей на плечи плотное одеяло. – Погрейся.

Рейна улыбнулась одними губами – благодарно, но безрадостно.

Натаниэль незаметно подсел к ней. Так приятно было чувствовать его тепло, то, как он прижался к ее боку. Но все остальное было погребено горем.

– Ты еще видишь его? – помолчав немного, вдруг спросил Натаниэль.

– Кого? – Рейна обернулась, но в глаза ему смотреть не стала.

– Будущее, о котором мы тогда мечтали. То, что будет, когда это все закончится.

Рейна моргнула, пытаясь сдержать слезы.

– Будущее эльфийской принцессы и смертного рыцаря? – Смерть Фэйлен отняла у нее всю надежду. – Боюсь, оно так и останется мечтой...

Натаниэль помедлил и уставился в пол.

– Там, у Врат Сайлы, я думал, что потерял тебя. И когда не мог найти в том хаосе, просто пришел в ужас. Но это помогло мне увидеть все как есть. Да, мир против нас, но мы же как-то справлялись, так? Одно знаю точно: я тебя...

– Не надо, – прервала его Рейна. – Да, мы как-то справлялись, но, скорее всего, до победы над Валанисом нам не дожить. И к тому же... бессмертным и смертным не ходить рука об руку. Ты об этом знаешь не хуже меня.

– Ты же сама в это не веришь, – возразил Натаниэль. – Знаю, что не веришь.

– Больше я ничего не могу сказать.

Натаниэль молчал, но Рейна слышала, как тяжело он задышал. Он снял грязные бинты, осмотрел запекшуюся на костяшках кровь. Стоило ему сжать кулаки, как ранки снова открылись, потекла кровь. Ему было все равно, а вот Рейна, хоть и опустошенная, не могла смотреть на его боль.

Она сбросила одеяло и крепко взяла Натаниэля за руки.

– Сиди смирно.

– Нет, стой! Тебе нужно беречь силы...

– Замри, – велела она, направляя поток магии на его руки, словно поливая водой из ручья.

Кровь тут же свернулась, раны начали затягиваться, только корочка и осталась.

– Спасибо, – сказал Натаниэль и на одно болезненное мгновение встретился с ней взглядом. – У тебя прекрасно получается целебная магия.

– Меня учила лучшая... – Слезы опять грозили навернуться на глаза, но Рейна не сдалась.

Снова повисло неловкое молчание. Рейна завернулась в одеяло.

– Нельзя вечно его винить. – Натаниэль явно чувствовал себя уязвленным, но решил сменить тему и глянул в сторону балкона, где прятался в углу Эшер.

У Рейны на языке вертелся злой, ядовитый ответ, но произнести его не получалось.

– Он потащил нас туда, вниз, а вывести не смог...

– Мы сами за ним пошли, – поправил Натаниэль. – Он даже не хотел идти.

– Но сказал, что с кристаллом Палдоры точно нас выведет! Не ошибись он, Фэйлен бы... – Рейна замолчала, чтобы не расплакаться.

– Рейна, Эшер попытался и едва не умер. Мы оба это видели. Кристалл слишком силен, неподвластен человеку.

– Но он хотя бы может до этого кристалла дотрагиваться, в отличие от нас! Он должен был... – Рейна стиснула зубы, борясь с гневом, прорывавшимся вовне.

– Ты горюешь и злишься, – не сдавался Натаниэль. – Мы все чувствуем то же самое. Даже Эшер.

– А ему-то с чего горевать? Чтобы тосковать по чему-то, нужно сперва что-то полюбить.

Натаниэль встал и пошел к кушетке у стены.

– Не знаю. Думаю, он горюет всю свою жизнь.

Рейна вскинула голову.

– О чем?

Натаниэль устроился на кушетке.

– Обо всем, что могло случиться, но не случилось.

Он провалился в сон легко и быстро, как привык, оставив Рейну крутить его слова в голове то так, то эдак. Она не сомневалась, что у Эшера была тяжелая жизнь: это было видно даже по его лицу. Сперва он жил в Диких чащобах, потом совсем ребенком попал в орден убийц. У него забрали возможность жить как все люди, завести семью...

Рейна прислонилась к стене и долго-долго смотрела на рейнджера во тьме, пытаясь понять, что он за человек. Разум взял верх над чувствами, и она снова ощутила, что, несмотря ни на что, рейнджер ей нравится. Она попыталась взглянуть на смерть Фэйлен с его стороны. Эшер четырнадцать лет спасал людей, пытаясь искупить свои преступления. «Жертва Фэйлен, должно быть, легла на его душу тяжелым грузом», – подумала она, но злость на то, что он не смог обуздать силу кристалла и всех спасти, все равно мешала ей простить его.

Наконец, когда луна взошла выше и осветила комнату, Рейна решила, что больше не может вариться в собственных мыслях. Фэйлен всегда учила ее, что нужно разговаривать с другими, а не поддаваться порывам, как прочие эльфы, предпочитавшие сперва бить, а потом говорить.

Завернувшись в одеяло, она вышла на балкон.

– Встреча с тобой изменила мою жизнь навсегда, рейнджер.

Эшер, вертевший между пальцев клинок, замер.

– У тебя есть целая вечность, чтобы понять, так это или нет.

Рейна прислонилась к перилам, вгляделась в пустыню за стенами Калмардры.

– Я не знаю... Не знаю, что сказать.

– Ничего не надо говорить, принцесса. Тебе подарена вечность. Какая-то тысяча лет – и я стану просто далеким воспоминанием. И эта война тоже, я надеюсь.

– Я не... – Рейна сглотнула. – Я не хочу забывать тебя. Не хочу забывать Фэйлен.

Эшер вонзил кинжал в деревянную балясину и вздохнул.

– Мы слишком далеко зашли, чтобы поддаваться чувствам. Еще много крови прольется.

Его осторожные ответы раздражали. Рейна пыталась снова навести между ними мосты, а вот Эшер, похоже, решил держаться от нее на расстоянии.

– Рядом с Настой Нал-Акетом ты и сам лучше не становишься, – ядовито заметила она.

– По крайней мере, он видит общую картину, – возразил Эшер. – Ты позволяешь смерти Фэйлен, ее жертве удерживать тебя на месте. Она умерла, чтобы жила ты. Как думаешь, для чего? Уж не для того, чтобы ты наслаждалась своей принцессочной жизнью, принцесса. Фэйлен видела общую картину, и тебе тоже следует. Я вижу, что надежда тебя покинула, но ты единственная, кто может предотвратить войну между Айдой и Иллианом. И для этого тебе надежда не нужна. Только воля.

Рейна тут же взвилась. И как Эшер посмел использовать Фэйлен против нее?!

– И с каких это пор ты так печешься о других, скиталец?

Она тут же пожалела, что назвала его так, но внутренний огонь было не потушить.

В лунном свете глаза Эшера показались ей стеклянными.

– С тех пор, как встретил вас, – прошептал он.

Рейну словно об стену ударили. Она мысленно взмолилась всем богам, чтобы они стерли ее слова, ей хотелось забрать их назад и проглотить вместе со всей злостью. Теперь ей стало ясно: они все стали Эшеру семьей. Семьей, которой у него никогда не было. Может, он видел в ней дочь? Странная мысль, но Рейна знала, что он стал бы лучшим отцом, чем ее собственный.

– Прости меня, – тихо сказал он. – Я не должен был...

Наста бесшумно спрыгнул на балкон с посохом в одной руке и мешком в другой.

– Я помешал?

– Нет, – отозвался Эшер.

– Да, – напористо ответила Рейна, хоть и понимала, что Эшеру этот разговор давался трудно.

Наста, впрочем, плевать хотел на их ответы. Он бросил мешок на маленький столик.

– Я нашел воду и кое-что из еды.

Эшер кивнул на окровавленный конец его посоха.

– Нашел или отобрал?

Старый убийца пожал плечами.

– Мы немного поторговались, но в конце концов они на мое предложение согласились.

– Надеюсь, ты замел следы, – бросила Рейна.

Наста улыбнулся.

– Я бы на твоем месте больше волновался о своем голосе, принцесса, чем о моих следах. Мне было слышно тебя через полгорода...

Рейна сжала кулаки под одеялом, но Эшер вовремя поднялся, встал между ней и Настой.

– Ладно, хватит перья раздувать, – сказал он. – Нам всем надо отдохнуть.

– Я побуду часовым, – вызвался Наста.

Рейна скрестила руки на груди, приподняла бровь.

– И на что годится часовой без глаз?

Наста поджал губы.

– Глаза – это еще не все, даже такие красивые, зеленые, как у тебя, принцесса. – Не успела Рейна ответить, как он продолжил: – Нас преследует огромная армия. Она вздымает песок. Песок летит по ветру вместе с их мерзким запашком. Его мой нос учует быстрее, чем ты своими эльфийскими глазками заметишь хоть одного темнорожденного.

Рейна скептически оглядела старика.

– Твой нюх не может быть настолько хорош.

– Неужели? По запаху твоего пота я скажу, что ты не ела восемь часов. А на прошлой неделе имела соитие с... – Наста оглянулся на спящего Натаниэля и потянул носом воздух. – С рыцарем.

Взгляд Рейны зажегся такой яростью, что даже дракону стало бы жарко, но Эшер снова вклинился между ней и стариком.

– Хватит, я сказал, – предупредил он и, поняв, что Рейна нападать не будет, продолжил: – При первых признаках опасности буди нас – неважно, кто придет, темнорожденные или нет. Понял?

– Прекрасно понял, – ответил Наста и легко вскарабкался на крышу, сел, скрестив ноги и положив на колени посох.

Рейне еще многое хотелось сказать Эшеру – она еще столько всего чувствовала, – но Наста испортил момент. Не желая с ними откровенничать, Рейна нашла самое удобное место, которое смогла, и принялась вспоминать самые счастливые мгновения с Фэйлен, пока слезы не высохли и ее не окутал сон.

Глава 10. Доля венценосца

Валанис поднялся из мерцающего источника Найюса, наслаждаясь тем, как прохладная вода стекает с его обнаженного торса и превращается в кристаллы, прежде чем упасть в воду и вновь раствориться. Кожу они оставляли совершенно сухой. Источники были чудом на вид, но еще чудеснее оказывались, стоило в них погрузиться. Сорок лет темный эльф пробыл их пленником, боясь, что на берегу его ждет смерть, но теперь, освободившись от страха, вновь мог погружаться в них с удовольствием, как тысячу лет назад.

Выйдя на берег, в сталагмитовую пещеру, он почувствовал, как обнаженное тело гудит от огромной силы, бегущей по венам, увидел, как бледная кожа мерцает золотом. Магия Найюса всегда угрожала поглотить его изнутри, но в источнике он вновь восстановил силы, потраченные в Карате. Сорвать с неба звезду Палдоры было поистине божественным деянием, но после этого ему пришлось обрушить стены Карата, и это иссушило его, но как же приятно было наконец выпустить дарованную богами мощь! Так же он сотрет с лица земли и Иллиан!

Валанис поднял левую руку, любуясь кольцом на пальце. Осколок кристалла Палдоры давал ему достаточно сил, чтоб сдерживать магию Найюса и не мучиться от судорог. По крайней мере, какое-то время. Теперь он мог свободно перемещаться по всей Верде, однако без целого кристалла ему все равно не обойтись...

Самандриэль Затья вышла из-за колонны с черными одеяниями господина наготове. Валанис заметил, что она до сих пор хромает после недавней битвы с эльфийским авангардом короля Элима.

– Ты не излечилась, – равнодушно заметил он, и эхо тут же разнесло его слова по всей пещере.

– Еще не до конца, господин. Должно быть, билась с эльфийским старейшиной. – Самандриэль подошла осторожно, стараясь не касаться воды, и принялась одевать своего повелителя. – Его заклинания были сильнее, чем я ожидала. Я совершила ошибку.

Валанис подумал, что раны будут ей достаточным уроком.

– От Алидира ничего не слышно, – сказал он, глядя на прорицатель, висящий у Самандриэль на поясе.

– Пока вы отдыхали, со мной связался Таллан, господин. Темнорожденные идут на север, к Велии. Об Алидире он ничего не сказал...

Валанис сжал левую руку и обратился к силе осколка. Наконец золотистый свет исчез, тело перестало гудеть.

– Твой брат испытывает мое терпение.

В последний раз он видел Алидира на окраине Карата. Тот поехал на восток, обещая, что вскоре привезет кристалл.

Самандриэль поправила длинные светлые волосы господина, чтобы ниспадали поверх черных одежд.

– Пошлите меня вместо него. Я привезу и кристалл, и голову рейнджера.

Валанису всегда нравилось, как загорались глаза Самандриэль, когда речь заходила о выслеживании и охоте.

– Я не сомневаюсь в твоих способностях, – улыбнулся он, – но у Алидира свое задание, а у тебя свое.

– Господин?

Валанис повел пальцем, и кристаллик, вылетев из источника, приземлился ему в ладонь.

– Таллан ведет темнорожденных с юга. Ты же поведешь северные армии, чтобы у Велии не осталось ни единого шанса. – Он вложил кристалл в руку Самандриэль, мягко сжал ее пальцы.

– Но король Тион сам вызвался их вести, господин, – заметила Самандриэль. – Наверное, пытается показать, чего стоит.

– Тион, король Намдора... – медленно произнес Валанис. – Меркарис на многое способен, и его владение магией впечатляюще... для человека.

Много лет назад он в этой самой пещере наблюдал, как его генералы обучают юношу, готовя новое орудие для своего господина.

– Однако он никогда не видел настоящей войны. В отличие от тебя. Лишь тебе я доверяю присматривать, чтоб его войска добрались благополучно. Когда они вгрызутся в Велию вместе с темнорожденными, вы с Талланом проследите, чтоб они не поубивали друг друга, а заключили союз. Пока королевства Иллиана не обратятся в прах, мои солдаты между собой воевать не будут.

Самандриэль умоляюще взглянула на него золотистыми глазами.

– Мне следует остаться с вами, господин. У вас лишь осколок кристалла, и вы...

– Уязвим, – закончил за нее Валанис, потому что эльфийка никогда не смогла бы произнести такое вслух.

Он ласково погладил ее по бритой голове, касаясь древних знаков, вытатуированных на гладкой коже. Направив струйку магических сил внутрь ее тела, он быстро отыскал все внутренние и внешние раны. Один легкий шлепок – и энергия молнией прошила ее тело, многократно усиливая боль. Вскрикнув, Самандриэль упала, съежилась в комок... но магия так же быстро сменила направление, омыла ее, принося облегчение, залечивая все раны.

Эльфийка медленно распрямилась, пораженная.

– Моя власть над жизнью и смертью сильна как никогда. Больше не сомневайся в ней.

Самандриэль склонила голову и встала перед господином на колени. Ее покорное молчание говорило само за себя.

– Иди к армии Меркариса, – приказал Валанис. – Поставь Велию на колени.

– Как пожелаете, господин. – Самандриэль легко встала, опираясь на вылеченную ногу, и бросила кристалл в темноту пещеры.

Валанис даже не взглянул на то, как она исчезает в портале, – он развернулся и пошел между источников по пещере, отрицающей законы гравитации, пока не нашел единственный высохший. Его свет иссяк, кристаллы превратились в камни. В этом самом источнике еще недавно Валанису явился Атилан, повелитель богов. От одного воспоминания по всему телу бежали мурашки.

Темный эльф подобрал пригоршню камней, высыпал... Атилан дал ему больше сил, чем можно было себе представить, вот только Валанис больше не чувствовал ее так явно. Звезда Палдоры вытянула почти всю его новообретенную мощь, и, что хуже всего, с тех пор он не слышал богов. Обращаясь к ним, как частенько делал раньше, он чувствовал, что они его игнорируют, будто обратили взор на что-то иное, более достойное.

Покров...

Должно быть, все дело в нем, в древнем сокровище богов, которого они так жаждали, которое неустанно искали. Драконы спрятали его хорошо, но Атилан сам рассказал Валанису, что Покров явит себя, когда придет время, а ему лучше сосредоточиться на захвате Иллиана во имя своих богов.

Неужели Покров уже явил себя? Эта мысль будоражила Валаниса, но от невнимания богов он чувствовал опустошенность, неуверенность в себе.

Темный эльф поднял глаза к сияющему источнику над головой, раздумывая, слышат его боги или нет.

– За чем же вы наблюдаете...

Глава 11. Без границ

Гидеон в жизни видел множество красивых закатов, но смотреть на величие заката с небес... Это было нечто иное. Иларго летел на восходящих потоках, часами паря над землей, раскинув широкие крылья и не зная усталости. Показались звезды, Гидеону пришлось даже вспомнить заклинание тепла, хотя обычно ему было достаточно ауры Иларго.

Постепенно краски схлынули с неба, и звездный океан раскинулся над землей. Внизу пустыня уступила место буйной зелени. Гидеону нравилось смотреть, как меняется внизу земля, – не меньше, чем любоваться меняющимся небом. Пустыня Ку'ол сменилась лесистыми землями Айды.

Как прекрасно!

Их связь сразу напомнила Гидеону, отчего дракон так удивляется.

Мир вокруг Драконьего предела огромный.

И не заканчивается! Сможем мы весь его посмотреть?!

В голосе Иларго слышалась радость, Гидеон чувствовал, что он жаждет приключений.

Конечно.

Он погладил чешуйки на драконьей шее, наслаждаясь моментом.

Еще через несколько миль они догнали Адриэля и Галандавакса, но те взлетели выше, увеличивая расстояние.

Кажется, Адриэль на меня злится...

Они не поэтому взлетели выше, – ответил Иларго. – Галандавакс быстрее меня, но бережет силы. Он летает кругами, с тех пор как мы покинули Малайсай.

Гидеон даже и не задумывался раньше об их разнице в размерах.

Однажды ты вырастешь таким же большим, как Галандавакс, а может, и больше.

А вот избавиться от мысли о том, что эльф до сих пор на него обижается, было сложнее.

Ты все правильно сделал. Королеве эльфов нельзя поклоняться Атилану и его приспешникам.

Я сделал именно то, чего нельзя делать драгорнам. Мне надо было беречь Покров, хранить его секрет, а теперь он может попасть в руки Валанису.

Иларго, тоже поддавшись раздражению, ответил ему всплеском чувств:

Я не беспомощный! И ты тоже. Ты владеешь мечом Эландрила, да еще и летаешь на драконе! Мы сможем защитить Велию от Валаниса и ему подобных!

Гидеон с благодарностью разделил уверенность дракона и одернул себя. Он проделал долгий путь от мальчишки из Корканата и доказал всем, что способен на настоящие подвиги.

Галандавакс спустился ниже и повел их к лесу. Гидеон чувствовал Адриэля на краю сознания, будто эльф вежливо ждал приглашения в их с Иларго разговор. Приятно было знать, что древний драгорн, если что, не сможет их подслушать.

Лучше переночевать здесь, – сказал он, когда его пригласили.

Что это за лес? – спросил Гидеон.

Элмир. Мы на юге от горы Гарганафан.

Драконы снизились так, что верхушки огромных сосен задевали чешую у них на груди. В темноте их вел только лунный свет, но Гидеон чувствовал, с какой уверенностью летел Иларго.

Хотел бы я видеть так же хорошо, как ты!

Так видеть у тебя не получится, но, если откроешься полностью, будешь все чувствовать так, как чувствую я.

Гидеон не до конца понял, о чем он, но догадался, что в их узах еще осталось нечто неизведанное. Вот только он этому сопротивляется.

Ничего, – успокоил его Иларго. – Я знаю, что ты сдерживаешься.

Прости, я всего лишь... То есть я...

Ты боишься потерять себя, – как всегда, закончил за него Иларго.

Я понимаю, что существует нечто большее, что оно ждет своего часа. Сейчас нас двое, но, если я поддамся и мы станем одним, что тогда...

Останется от тебя? – Иларго послал ему чувство успокоения. – Вместе мы станем бóльшим, чем человек и дракон. Мы станем драгорном.

Гидеон положил голову на зеленую чешую Иларго и закрыл глаза. Он с усилием ослабил защиту и позволил узам расшириться, пока границы их с Иларго тел не начали стираться. Он почувствовал крылья дракона будто свои, и это ощущение захватило его, как в первый раз... но теперь он поддался ему, нырнул в новые чувства, пытаясь узнать нового себя.

Ночь полнилась жизнью, Гидеон знал это, хотя не уверен был, что открыл глаза. Темное небо переливалось розовым и фиолетовым, звезды сделались ярче, ближе – руку протяни и сорвешь. Ветер, обдувавший Иларго, нес столько запахов, что Гидеон мог различить отдельных животных в лесу, слышал, как хрустят под копытами сухие ветки: олень пробирался сквозь чащу. Гидеон смог различить даже легкую нотку соли и вдруг понял, что они всего в нескольких милях от Эдейского океана.

Невероятно...

И это еще не все. Со временем научишься!

Гидеон подумал об Иллиане и своей миссии. А было ли у них с Иларго время? Прежде чем наступит мир, на их долю придется еще много испытаний.

Вскоре Галандавакс нашел поляну, достаточно большую, чтобы двое драконов могли улечься вокруг своих всадников защитным кольцом.

Эльф магией вызвал из-под земли несколько корней, и Иларго с удовольствием поджег их драконьим чихом. Сделалось тепло и уютно. Гидеон уснул бы, но не мог не заметить тревогу Адриэля. Поэтому он отошел к эльфу на границу лагеря, где голова Галандавакса сходилась с хвостом Иларго.

– На что ты смотришь? – спросил он, проследив за направленным в небо взглядом эльфа.

– Меня больше беспокоит то, что смотрит на нас...

Гидеон запрокинул голову, выискивая угрозы, но на деле понятия не имел, что вообще может им угрожать. В небе они были самыми опасными хищниками.

– Драконий предел не просто защищал нас от внешнего мира, – продолжил Адриэль. – Как ты уже заметил, когда много драконов собирается в одном месте, их общая магия начинает на это место влиять. А еще защищает их от чужого магического зрения.

Беспокойство Адриэля быстро передалось Гидеону.

– То есть Атилан... Думаешь, он нас тут видит?

– Мне неведомо, каковы их силы за пределами этого мира. Думаю, Атилан и остальные привязаны к магическим источникам вроде Калибана, но, раз драконы вернулись в мир, всплеск магии почувствуют все, даже не понимая того.

Гидеон все еще ощущал уверенность Иларго.

– Ну и пусть смотрят. Они все равно ничего не смогут сделать за Эдейским океаном.

Адриэль взглянул на него.

– Гидеон, ты из третьего поколения драгорнов. Первое было повержено. Второе, эльфийское, было повержено тоже. Мы недооценили врага, не повторяй наших ошибок. Драконы и их всадники могучи, но не неуязвимы.

С этими словами эльф вернулся к костру, но Гидеон чувствовал, что он высказал не все, что хотел.

– Ты думаешь, я зря раскрыл правду.

Это был не вопрос.

Адриэль как ни в чем не бывало присел на корточки у костра.

– Думаю, ты поступил, как многие драгорны до тебя: сделал то, что считал правильным.

Гидеон ни на миг ему не поверил.

– Ты имеешь в виду, что, даже если я думаю, будто поступаю правильно, это вовсе не обязательно так. Но в глубине души ты согласен, что другого выхода нет, иначе не полетел бы.

Адриэль помедлил, подбирая слова.

– Ты думаешь, что первые наездники или даже сам Эландрил все делали по учебнику? Нет, Гидеон, я действительно верю, что ты поступил так, как поступил бы любой драгорн на твоем месте: послушал свое сердце. И потому... Тебе придется идти этим путем одному.

– Стой... – Гидеон попытался расшифровать загадочный ответ эльфа. – Так ты не полетишь с нами?

– Я провожу тебя до горы Гарганафан и даже помогу найти Калибан. Но когда все закончится, мы с Галандаваксом вернемся в Драконий предел.

– Но... но ты драгорн! – Гидеон очень сильно старался не показывать панику. – Ты должен помочь мне! Всей Верде!

Адриэль вздохнул.

– Я не могу помочь миру, которого не понимаю. И люди, и эльфы для меня теперь загадка. Иллиану и Айде нужны новые драгорны, и ты доказал, что будущее за тобой.

Гидеон не знал, что на это ответить, но, к счастью, теперь рядом с ним всегда был Иларго.

Мы найдем путь вместе. Прямо как Эландрил и те, кто был до него.

– Прислушивайся к мудрости дракона, – сказал Адриэль, хотя в мысленном разговоре и не участвовал. – В жилах Иларго течет кровь королей, он не направит тебя на дурной путь.

Он нас не слышит, – успокоил Иларго. – Просто догадливый.

Гидеон сел на мягкую траву, скрестил ноги. Будущее вдруг нависло над ним огромной горой. Горой, на которую ему совсем не хотелось взбираться без провожатого. Да он просто не готов был вести за собой новое поколение драгорнов!

– Не знаю, как я могу кем-то там стать, если даже обучаться не закончил...

Адриэль тепло улыбнулся ему.

– Пока мы вместе, я научу тебя всему, что знаю. Но лишь твои собственные поступки определят твое место в мире.

– А если ты очень мне понадобишься?

– У тебя есть Иларго и клинок – большее тебе не нужно, – ответил Адриэль, глядя на красно-золотую рукоять Скорбящего. – Кстати, ни посох, ни палочка тебе не пригодятся.

Гидеон накрыл рукой палочку Эбигейл на бедре. Ему вдруг захотелось защитить ее и верный посох.

– Я не променяю магию на меч.

– Я и не прошу тебя об этом. – Адриэль достал из сумки квадратик сухой лепешки, разломил на части. – Лишь говорю, что магические орудия тебе больше не нужны.

Гидеон растерянно взглянул на него.

– Не понимаю... В них ведь деметриум, а без него я не смогу придавать форму магии.

Адриэль передал ему половину лепешки.

– Теперь Иларго – твой деметриум. Драконы – сильнейшие проводники магии, а раз ты драгорн, энергия магического мира течет через твоего дракона прямо к тебе. – Он указал на огонь. – Проверь сам.

Гидеон задумчиво прикусил губу. Творить магию без палочки или посоха... Совсем не этому его учили в Корканате! С другой стороны, когда школа только строилась, Адриэль уже был старым и мудрым.

На ум пришло заклинание, забирающее немного огня в ладонь, поэтому юный маг протянул руку над костром, сосредоточился... И – чудо – язычок пламени прыгнул на ладонь, превратившись в шар света.

– Невероятно... – Гидеон повел пальцами, замораживая шар. Огонек потух, и на его месте тут же возникла холодная круглая ледышка.

Видишь? – вмешался Иларго. – Вместе мы на все способны! Вернее, так: без меня ты бесполезен!

Гидеон невольно улыбнулся, глядя в кристально голубые глаза дракона.

Спасибо...

– На сегодня урок закончен, иди отдыхать, – велел Адриэль. – Мы долетим до горы Гарганафан завтра в сумерках.

Он поднялся и, подойдя к Галандаваксу, устроился на ночлег под драконьим крылом.

Ты же все равно от них не откажешься, да?

Гидеон взглянул на волшебную палочку.

И так ведь знаешь, что я скажу.

Эбигейл всегда хотела, чтобы ты поступал правильно. И ее волшебная палочка тебе об этом напоминает.

Она умерла, делая правильное, нужное дело. Мне нельзя о ней забывать.

Иларго изогнул шею, устраивая массивную голову рядом со своим драгорном.

Теперь я вижу ее в твоих воспоминаниях. Эбигейл Роуз не будет забыта. Через меня ты всегда сможешь увидеть ее такой, какой она была.

И вправду, закрыв глаза, Гидеон увидел Эбигейл четко, словно она стояла перед ним, ее медные кудри, как всегда, ниспадали ей на плечи. Он скучал по ней, по их долгим разговорам в ночи, по шуткам и смеху. Да, смеха ему не хватало больше всего. Мир очень быстро стал слишком серьезным местом.

Времена веселья тоже вернутся. Когда мы исполним долг.

Гидеон сунул палочку обратно и решил сменить тему.

Я правда не готов отказаться от посоха. Он много лет мне служил верой и правдой.

Но ты же теперь, выходит, просто носишь на спине палку, – улыбнулся Иларго.

Гидеон закатил глаза. Придется еще раз сменить тему.

Ты говорил с Райнаэль про Эхо Судьбы? Адиландра верно подметила: пророчество исполняется.

Я попытался посмотреть в ее воспоминаниях, но все о пророчестве от меня закрыто. Только этим она никогда со мной не делилась. Говорила, что мы узнаем об этом вместе...

Гидеон нахмурился и взглянул на Адриэля сквозь огонь.

Еще один секрет драгорнов... И много их еще?

Иларго широко зевнул, распахнув огромную зубастую пасть, длинный язык лизнул воздух.

Сегодня для секретов уже поздно...

С этими словами дракон мгновенно провалился в глубокий сон – человеку для такого понадобилось бы несколько часов. Гидеон улыбнулся, погладил его по морде, искренне счастливый, что жизнь подбросила ему такого друга. Долгая, долгая жизнь... От одних мыслей о бессмертии у Гидеона начинала болеть голова, поэтому он откинулся на драконью шею и тоже уснул.

Часть 2

Глава 12. Тревожные вести

Коридоры велийского замка казались Тай'гарну холодными и пустынными. Он, эльф, привык жить в лесу, но по долгу службы старейшиной верховного совета проводил много времени и в роскошных покоях. На его вкус, королю Ренгару следовало бы отдавать предпочтение дереву, а не камню...

Тай'гарн моргнул, пытаясь сосредоточиться, но мысли все продолжали разбегаться под аккомпанемент доклада лорд-маршала Хорварта королю. Командир Серых плащей любил выдавать по десять слов там, где остальные обошлись бы двумя.

Рядом сидели такие же замученные, как он сам, Эзерик и Налмар. Три дня эльфы провели без сна, спеша на юг из Дарквелла. Сразившись с Самандриэль Затьей, одной из генералов Валаниса, Тай'гарн решил, что без них троих Серые плащи могут попасть на дороге в засаду. Он уважал рыцарей как бойцов, но среди них не было никого, способного выстоять против Самандриэль.

Король Ренгар выслушал доклад Хорварта, не сводя глаз с эльфов. Старейшина уже привык, что все на них глазеют, но во взгляде Ренгара ему чудилось нечто хищное.

Не успел Тай'гарн об этом задуматься, как его ноздри атаковала такая жуткая вонь, какой он не ощущал даже в забитой людьми комнате. Судя по лицам Эзерика и Налмара, он не один ощутил этот запах.

– Извиняйте, – послышался рядом хриплый голос, сопровождаемый ужасным перегаром. Оба исходили от изгнанного рыцаря Калеба Йордена, стоявшего рядом. – Бобы те, наверное, лучше было не есть...

Тай'гарн вздохнул и буркнул себе под нос:

– Люди...

Их перешептывания привлекли внимание короля. Жестом он велел Хорварту умолкнуть.

– Наши эльфийские гости желают что-то сказать об этом тревожащем событии?

Тай'гарн поднялся, позволив капюшону слететь с головы.

– Все именно так, как докладывает лорд-маршал, ваше величество. Северное королевство вооружается против вас. Впрочем, полагаю, что Орит просто марионетка.

– Марионетка? – переспросил Ренгар. – Не представляю короля Меркариса Тиона чьей бы то ни было марионеткой. Из-за этого вы прибыли в наши земли, старейшина?

– Отчасти, ваше величество. Король Элим получил донесение, что его дочь, принцесса Рейна, более не в Алборне и не под вашей защитой. Мой повелитель опасается за ее благополучие и послал нас вернуть ее на Айду.

Король Ренгар поерзал на краю кресла.

– Так значит... продолжения переговоров не будет?

Тай'гарн почувствовал, как его охватывает печаль. Велеть бы сейчас королю собрать все армии Иллиана и показать Элиму Севари такую мощь, чтобы война закончилась, не начавшись! Но советник служил своему повелителю и народу и к тому же слишком плохо знал Эзерика и Налмара, чтобы предсказать, что они выкинут, проговорись он о готовящемся нападении.

Он мысленно помолился Атилану, повелителю богов, о мире и ответил:

– Никаких переговоров, пока мы не найдем принцессу и не вернем ее домой, ваше величество.

– Что ж... – едва слышно прошелестел король Ренгар. – Вы сказали «отчасти». Так у вас есть и другие дела?

Тай'гарн призвал весь свой многовековой опыт, чтобы правильно подобрать слова.

– Мы полагаем, что в Иллиане действуют темные силы. Что король Намдора Меркарис Тион собирается захватить вашу страну по приказу своего хозяина, желающего подчинить всю Верду.

По залу, полному велийских министров и Серых плащей, побежали шепотки. Непонятно было, поверили собравшиеся или нет, но в голосах послышался испуг.

– О ком вы? Что за хозяин? – спросил король Ренгар.

Эльф помедлил, но все же назвал имя:

– Валанис.

Король задумчиво склонил голову.

– Я что-то подзабыл эльфийскую историю, старейшина. Разве Валанис не какой-то сказочный злодей?

– Как давным-давно видевший эту напасть своими глазами, уверяю вас, Валанис существует. Пока люди скитались по Диким чащобам, он начал гражданскую войну среди моего народа. Темная война закончилась поражением Валаниса в Элетии, но, увы, он смог нас обмануть и уже несколько десятилетий разгуливает на свободе. В Дарквелле нас атаковала одна из его генералов. Та, что командует силами короля Тиона.

Король Ренгар откинулся на троне.

– Мрачные вещи вы говорите, старейшина. Если вы правы, вскоре на мое королевство нападет эльф. – Ренгар взглянул на лорд-маршала, в его голове явно начала складываться головоломка. – И на Западный Феллион напал эльф... Но разве не должен был король Элим послать больше воинов, чтоб помочь нам искоренить это зло?

Тай'гарн почувствовал на себе взгляды Эзерика и Налмара. Как старейшина, он знал, что на этот вопрос есть идеальный ответ, который только поможет вторжению. Но не хотел его давать.

За него ответил Эзерик:

– Король Элим может послать на вашу защиту целую армию. Мы готовы немедленно отправить ему послание.

Король Ренгар подозрительно прищурился: наверняка заметил, что старейшина промолчал, и хотел знать почему. Еще мгновение пробежало. Тай'гарн знал, что должен что-то сказать, но не так просто было отбросить две тысячи лет служения.

– Мы будем благодарны любой помощи, – сказал Ренгар. – Хоть у короля Тиона армия и меньше нашей. При поддержке Лириана мы разобьем их, почти не потеряв бойцов.

Сбоку открылась дверь, вошел стражник в развевающемся голубом плаще. Судя по тому, как уверенно он подошел к трону, звание его было не ниже капитанского. Он склонился к Ренгару, что-то прошептал ему и передал два листка пергамента. Тай'гарн не мог разобрать слов, но выражение лица короля было красноречивее некуда.

Ренгар отослал офицера, вновь перечитал послание.

– Пришло донесение от наших людей в Иссушенных землях. – Бледный от ужаса король двумя пальцами поднял пергамент. – Карата... больше нет.

Зал взорвался шумом голосов. Тай'гарн же попытался представить себе Карат, каким видел его на карте. Самый большой город юга, столица... неподалеку от Врат Сайлы. Но как мог исчезнуть с лица земли целый город? Этого он представить не мог.

– Как это «больше нет»? – спросил лорд-маршал Хорварт. – Куда же он делся?

Ренгар так и продолжал глядеть на пергамент.

– Второе сообщение от мэра Гелоши. Тысячи беженцев из Карата и Калмардры пришли к ним искать убежища. А теперь направляются сюда...

– Но все же, кто вот так просто захватил целый город? – снова спросил Хорварт. – Король Тион не мог разделить свои силы.

– Здесь написано не «захвачен», лорд-маршал. – Ренгар и сам с трудом верил тому, что читает. – Города больше нет. Беглецы винят во всем темнорожденных.

Вновь поднялся хаос. Тай'гарн взглянул на Эзерика и Налмара – те полностью разделяли чувства остальных. Темнорожденные дикари, изгнанные эльфами в джунгли еще до начала Темной войны, когда Тай'гарн был еще ребенком, ярко ему запомнились.

– Думаю, это дело рук Валаниса, – сказал Налмар.

– Полагаю, так, – ответил Тай'гарн. – Но как он отыскал дикарей и провел их мимо Врат Сайлы?

– Мы немедленно должны это узнать! – прошептал Эзерик.

– Карат! – вставил Йорден. – Туда как раз собирались Голфри и его компашка! Поняли, что это значит?

Старейшина кивнул.

– Возможно, что принцесса Рейна среди каратских беженцев. И направляется к нам.

– Ну... – Калеб рыгнул. – Я думал о том, сколько мне Голфри монет должен, но да, это, пожалуй, тоже.

Потрепанный рейнджер приложился к фляге и забыл, что еще собирался сказать.

– Мы остаемся, – сказал Тай'гарн, глядя Эзерику в глаза. – Пока остаемся.

– Общий сбор всех армий! – Ренгар вскочил, отдавая приказы генералам направо и налево. – Пока не показался враг, всех собирайте в Велии! Уводите всех из Барроша и Гелоши! Готовьте город к осаде, немедленно! Оповестите королеву Изабеллу, пусть собирает лирианские войска, без ее помощи мы не сможем встретить войска и с севера, и с юга! Лорд-маршал Хорварт, могу ли я в этот темный час заручиться поддержкой Серых плащей?

Хорварт взглянул на жалкие остатки своего ордена, но ответил твердо:

– Мы будем биться за королевство.

Король Ренгар пристально взглянул на Тай'гарна.

– Что ж, время готовиться к войне.

* * *

Тем временем посреди океана Элим из дома Севари король эльфов, повелитель Эландрила, смотрел на западный горизонт. Вдали уже виднелись крепостные стены Велии, жемчужины человеческого мира. Как бы Элим ни тревожился о будущей войне, тревога за дочь, Рейну, была сильнее, занимала все его мысли. Судя по докладу Тай'гарна, принцесса оказалась в ловушке посреди земель, объятых войной.

– Мой повелитель. – Командир гвардии Варо вышел к нему на нос корабля. – Вы посылали за мной...

Элим не мог отвести взгляд от горизонта. Его голова так и полнилась ужасными картинами войны, пришедшей на Иллиан.

Варо подошел ближе, понизил голос.

– Мой повелитель?

– Наш враг сделал тайный ход, – наконец ответил король. – Валанис отыскал древнее зло, которое наш народ изгнал тысячи лет назад.

– Темнорожденных?

– Дикари разрушили Врата Сайлы и предали огню Иссушенные земли.

Элим снова задумался: попала ли Рейна в эту резню? Конечно попала. И в самую ее гущу. Все же Рейна была дочерью своей матери.

– Невозможно! – воскликнул Варо.

– Тай'гарн подозревает, что разрушить Врата им помог Валанис.

Варо оперся на перила и вздохнул.

– Вероятно, боги и вправду дали ему силу.

Элим стиснул обтрепавшийся свиток за поясом. Он взял его с собой из Эландрила, однако путь древнего пергамента был куда длиннее и древнее. Король так хорошо изучил его содержимое, что, даже не разворачивая, четко представлял каждую древнюю руну, каждый значок, нацарапанный кровью, черный след руки, словно печать...

– Богов не существует, – прошипел Элим. – Не смей даже заикаться о таком, гвардеец. Ни передо мной, ни перед другими.

Варо выпрямился по стойке смирно, склонил голову.

– Прошу прощения, ваше величество.

– Не нужно, Варо. Убедись, что на всех кораблях знают об угрозе. Это будет кровавая бойня. Десять тысяч темнорожденных все усложнят...

– Десять тысяч? – переспросил Варо и оглянулся на флот, следовавший за их кораблем. – Мы искуснее в бою, но, боюсь, уступаем числом.

– Ты мой главный стратег, Варо. Твой страх мне не нужен, только твой отточенный ум.

Варо помедлил.

– Можно пойти на временный союз с Велией. Пока не победим темнорожденных.

Король снова обратил взор к горизонту.

– Десять тысяч темнорожденных ничто для моих воинов. Захват Велии все еще выглядит лучшей тактикой. Но нужно сделать это до прихода темнорожденных.

– Ваша уверенность в моих воинах лестна, ваше величество, но, как стратег, я не вижу смысла нашим шести тысячам воинов сперва сходиться в бою с семью тысячами короля Ренгара в Велии, а потом с десятью тысячами темнорожденных.

Элим резко обернулся к нему.

– Я десятилетиями готовил свой народ к этому вторжению. Я не могу просто переплыть океан и заключить на другом берегу союз... – Он запнулся, поняв вдруг, что произносит слова пророчества из свитка на поясе. «Лишь двух берегов союз надежду дает на спасение». Призрачную, обманчивую надежду. – Никаких союзов, Варо. Только победа. Эльфы не ждут меньшего...

«Эльфы не ждут меньшего от меня, своего короля», – подумал он и впервые за много веков ощутил тяжесть короны.

– Прошу прощения, мой повелитель. – Варо снова поклонился. – Но захватить Иллиан ценой стольких жизней – это не победа. Там, позади нас, плывет почти весь наш народ...

– Мы сами решаем свою судьбу! – рявкнул Элим. – Богов нет! И никто нам не поможет. Вот поэтому я и приказал тебе тренировать бойцов. Они должны быть готовы к любым испытаниям, биться с Валанисом, как мы когда-то.

– Вы говорите, что мы сами решаем свою судьбу, – мрачно ответил Варо. – Но наша судьба в ваших руках.

– Ты сомневаешься в своем короле? – обвиняющим тоном спросил Элим.

– Нет, ваше величество. Я беспокоюсь, что это вы сомневаетесь в себе. Я хочу увидеть, как мир людей склонится перед эльфами, но, если вы предложите временный альянс, я не стану уважать вас меньше. Мы до сих пор рассказываем детям легенды о темнорожденных как страшные сказки. Нельзя забывать...

– Нельзя забывать, что твой король отдал приказ, гвардеец. Все. Я выбрал, каким курсом идти, и пройду им до конца.

Сильнее всего Элиму сейчас хотелось услышать совет жены, обнять дочь. Слишком долго он относился к ним как к королевским регалиям вроде своего трона. Но вот они исчезли – и в его сердце осталась зияющая дыра.

– Я соберу генералов, мой повелитель, – покорно, как слуга, отозвался Варо. – Мы обсудим стратегию против темнорожденных.

Слышать, как старый друг говорит с ним таким тоном, было еще тяжелее. Но Элим представил взгляд Адиландры, и это его немного успокоило. Как же давно это было...

Элим положил руку на плечо гвардейца.

– Не обижайся на меня, Варо. Тревога о Рейне затуманивает мой разум.

Варо как бы невзначай заслонил его от корабельной команды.

– Разумеется. Вы не только король, но и отец. Такую ношу приходится нести одному.

– Твои дети тоже с нами? – Элим указал на корабли.

– Да. – Варо гордо улыбнулся. – Все прирожденные воины.

Король вздохнул.

– А вот Рейна не такая. Да, мы тренировали ее, но у нее не сердце воина. – Он вновь обернулся к горизонту. – Боюсь, она там не выживет.

Варо снова заметно расслабился.

– Если принцесса хоть немного похожа на свою мать, я бы на вашем месте за нее не волновался.

Элим понимал, что старый друг пытается его успокоить, но огромная тяжесть, что он нес на плечах, никуда не делась.

– Ты попрощался с женой?

– Попрощался, ваше величество.

– Семья важна... – рассеянно продолжил Элим. – За это мы и сражаемся: чтобы вернуть родину всем эльфам, даже тем, кто еще не родился. Мы с Адиландрой хотели завести еще детей, но я попросил ее помедлить. Мне хотелось, чтобы они родились в Иллиане, как мы. Но вот мы еще не добрались до Сияющего берега, а я, боюсь, уже потерял и жену, и дочь.

Мысль о гибели близких напомнила ему о сестре, о Налане. Он потерял ее тысячу лет назад, но все равно любил, так же сильно, как жену и дочь. Как больше никого на свете. Он слишком отчетливо помнил, как она умирала у него на руках в Диких чащобах, шепча слова пророчества.

Он едва не смял свиток в труху, и Варо это заметил.

– Мой повелитель, вы держитесь за этот свиток, с тех пор как мы покинули Айду...

Элим взглянул на пергамент из человеческой кожи.

– Он напоминает мне о том, что – правда, а что – всего лишь сказки. Не дает сойти с пути.

Между ними повисло молчание, прерываемое лишь шумом волн, бьющихся о борт.

– Я соберу генералов, – наконец повторил Варо и покинул его.

Элим остался наедине с мрачными мыслями. Валанис собрал армию, Рейна пропала где-то в гуще войны, Адиландра, желая сотворить невозможное, отправилась искать драконов и, конечно, никогда уже не вернется к нему... Он остался один.

Король вновь стиснул так называемое пророчество из лесных пещер и снова обратился к горизонту.

Они сами выберут свою судьбу...

Глава 13. Ветер надежды

Эшера разбудил грохот барабанов. От зловещего звука сердце заколотилось как безумное, чутье требовало бежать, сделать что-то. Впервые он услышал эти барабаны с вершины Врат Сайлы. Теперь же их громкость намекала, что темнорожденные вошли в город.

Он только открыл глаза, а Рейна уже неслась к балкону.

– Что такое? – воскликнул Натаниэль, не то свалившись, не то спрыгнув с койки от неожиданности.

– Этот скользкий гад нас предал! – бросила принцесса.

Эшер, стараясь беречь раненую ногу, похромал к балкону. Чутье подсказывало ему, что нужно двигаться тихо и не полагаться на оружие, десятилетия тренировок; что потихоньку исчезнуть лучше, чем драться. Он уже знал, что увидит внизу.

– Что ты наделал? – зашипела Рейна, подбегая к старому аракешу, спокойно стоящему у перил...

И замерла. Они все замерли, пораженные открывшимся видом: десять тысяч темнорожденных, не меньше, маршировали через Калмардру, их шеренги растянулись до горизонта, песок вздымался до небес, потревоженный тысячами ног. Сквозь грохот барабанов пробивались крики ужаса и боли: дикая орда неизменно находила несчастных, оставшихся в городе. Темнорожденные были голодны во всех смыслах. Калмардре суждено было сгореть, но не раньше, чем они обнесут каждый ее дом, позабавятся с каждым из оставшихся.

Вдруг барабаны и крики перекрыл ужасный рев. Рейнджер перегнулся через перила и увидел, как темнорожденные копьями гонят по улицам огромных троллей. Мощные телеса монстров сносили углы, рушили остатки рыночных лавок. Вдалеке над морем воинов виднелись еще тролли, тянущие гигантские катапульты и баллисты. Темнорожденные явно готовились брать города. Брать Велию...

– Они заполонили весь город. – Натаниэль положил руку на рукоять меча. – Как нам теперь выбираться, а?

Рейна обернулась к аракешу, горя от эльфийской ярости, но Эшер успел первым: рванулся вперед, прижал старика к стене, упершись локтем в горло. Второй рукой он достал кинжал, приставил его к лицу Насты, однако и ему в ребра тут же ткнулось лезвие: старый аракеш всегда был готов.

– Теряешь хватку, – заметил Наста.

Эшер не отпустил его.

– Зачем? – с нажимом спросил он. – Зачем ты нас предал? Они ведь и тебя убьют!

– У дикарей особый запах, – спокойно ответил Наста, – но когда они подошли ближе, ветер донес до меня иной аромат. Будто сама природа пыталась кое-что сказать.

Эшер стиснул зубы, покрепче сжал нож.

– Выпотрошить бы тебя...

– Эшер! – не дав ему вонзить клинок, воскликнула Рейна, возбужденно и как будто с надеждой. Она стояла, вжавшись в перила, взгляд ее был прикован к внешней стене Калмардры, к воротам, в которые сплошным потоком текли войска. Натаниэль встал рядом, тоже нахмурился, как Эшер.

– Что там? – спросил он.

Рейнджер отпустил Насту, вгляделся в толчею... и увидел наконец! Эльфийский взор Рейны, конечно, первым заметил странную конструкцию, но и старые глаза Эшера еще на что-то годились: на телеге, запряженной гигантской ящерицей, он рассмотрел сколоченные крест-накрест деревяшки. К ним, окровавленная и избитая, была прикована Фэйлен Халдор!

– Быть не может... – прошептал Эшер.

– Мы живем в мире, где бывает все. – Наста Нал-Акет оперся о посох. – Уж вы лучше всех должны это понимать.

– Но как? – недоумевал Натаниэль. – Никто не смог бы выжить там...

Рейна так и замерла с открытым от восторга и удивления ртом.

– Она жива! – воскликнула принцесса, забыв обо всем. По щекам ее потекли слезы.

– Это, возможно, преувеличение, – заметил Наста.

В мгновение ока радость покинула Рейну. Натаниэль раньше Эшера сообразил схватить ее за руки, чтобы она не спрыгнула, не побежала спасать Фэйлен. Рейнджер же встал перед ней, загораживая обзор.

– Что ты делаешь?! Пусти! – Рейна высвободилась из хватки рыцаря. – Мы должны ее спасти!

– Ворвавшись в армию темнорожденных, ты ее не спасешь! Сама подумай! – Натаниэль развернул ее к себе. – Между нами и Фэйлен сейчас сотни, тысячи темнорожденных. Если бросимся прорываться через них, ни за что ее не спасем. Надо... – Он оглянулся на Насту и Эшера. – Надо размышлять как эти двое.

Эшер почувствовал болезненный укол от того, что его сравнили с Настой, но понимал, что Натаниэль не хотел его обидеть. Да и вид живой Фэйлен слишком его поразил. Правда, вместо того, чтобы избавить его от чувства вины, ее вид, наоборот, сделал ее еще тяжелее. Что, если бы он вернулся в Яму и попытался ее отыскать?..

Это было новое для него ощущение: раньше Эшера такие мысли не посещали, все, что он делал, – решал проблемы по мере их возникновения.

Наста Нал-Акет кивнул на толпу.

– Боюсь, даже умений аракешей недостаточно будет, чтобы спасти вашу подругу.

Все тут же увидели, на что он намекал: позади телеги, везущей Фэйлен, ехали конные всадники в черных доспехах, с короткими мечами-близнецами за спиной. На глазах у них красовались алые повязки. Такая толпа аракешей не поднимала боевой дух, но двое наездников, которых они сопровождали, порадовала еще меньше. Завидев их, Эшер сразу же потянулся к мечу. Белые одежды Алидира резко выделялись среди черной брони убийц, а рядом с ним ехал, должно быть, Таллан Тассарион, один из оставшихся генералов Валаниса.

– Стой. – Натаниэль положил руку на плечо Эшера, не давая тому вытащить меч. – Я что, единственный не хочу сегодня умирать? Если мы сейчас на них выскочим, то все умрем, а Валанис заберет свою добычу.

Наста сунул в карман яблоко, которое нашел во время вылазки.

– Ненавижу соглашаться с Серыми плащами, но тут господин Голфри прав. Скорее всего, армия отдохнет тут, прежде чем идти в земли короля Ренгара. Тогда-то вам представится возможность выбрать момент и спасти вашу подругу... или убить эльфов.

– Нет, – твердо сказала Рейна, глядя на Эшера. – Я хочу, чтобы Алидир и все генералы Валаниса встретили свою смерть, но рисковать для этого Фэйлен я не буду. Мы спасем ее и поспешим в Велию. Не будем усложнять.

Но Эшер теперь разрывался между двумя возможностями, прикидывая, сможет ли сделать и то и другое... Вот только он прекрасно понимал, что выход у них лишь один, особенно в его состоянии.

– Что значит «вам» представится возможность? – спросил Натаниэль у Насты. – Ты уже показал себя дрянным часовым. Что теперь собираешься делать?

Наста облизнул губы.

– У нас с вами разные пути. И здесь они снова расходятся. – Он кивнул Эшеру.

Тот немедленно загородил ему дорогу, сам точно не зная зачем. Во-первых, он не доверял старику, и отпускать его было бы наивно, но еще не хотел, чтобы человек, изломавший его жизнь, просто ушел и умер где-нибудь от старости. Наста Нал-Акет заслужил куда худшей судьбы. Но почему-то ударить его не получалось. Внутри боролись два желания: отступить и убить. И хуже всего было, что та его часть, которая хотела отпустить старика, все еще видела в нем отца.

Рейна осторожно взяла его за запястье, и Эшер, поняв, что стиснул кулаки до побелевших костяшек, разжал хватку. Ее прикосновение успокоило его, напомнило, что он больше не просто выдрессированный Полночью хищник.

Глубоко вздохнув, он отступил. Ему хотелось что-то сказать старику на прощание, может, пригрозить, но Эшер знал: если он хотя бы откроет рот, пока Наста не ушел, – не сможет себя сдержать, кинется. Аракеш неслышно прошел мимо, прихватив свой скимитар и посох, и растворился в тенях дома. Рейна успокаивающе сжала запястье Эшера и снова вернулась к перилам, высматривать наставницу.

– Надеюсь, мы его больше не увидим, – сказал Натаниэль.

На это Эшер уже давно не надеялся.

– Ну что, давайте возвращать Фэйлен.

Рейна и Натаниэль взглянули на него с любопытством, воодушевленные уверенным тоном. Эшер знал, что делать: присутствие Насты напомнило ему о преимуществе, к которому он так долго старался не прибегать. У Врат Сайлы он снял с мертвого юного аракеша, незнакомого ему, алую повязку и с тех пор хранил ее за поясом. Прикосновение к ткани вызывало столько воспоминаний... воспоминаний о чужих смертях. Ее красный цвет говорил: «Твои руки навсегда замараны кровью».

– Эшер... – начал Натаниэль, глядя на повязку.

– Так надо, – твердо сказала Рейна.

Эшер взглянул ей в глаза – они были полны скорби и отчаянной надежды, что Фэйлен вернется, чего бы это ни стоило. Он понимал, что помирились они не до конца, но чувствовал, что зла ему Рейна не желает.

– Нет, – возразил Натаниэль. – Найдем другой способ. Эшер, ты не должен возвращаться на путь Полночи. Ты теперь рейнджер, забудь о них.

– Но никто из нас не сможет выследить их здесь, – ответила Рейна, глядя на Эшера невидящим взглядом. – Только он.

– Принцесса права, – кивнул Эшер. – Нужно все наши преимущества пустить в дело. Я найду их лагерь и вернусь. Когда будем знать больше, сможем придумать план. Спрячьтесь пока и присматривайте за лошадьми.

Он накинул повязку, крепко завязал ее на затылке, чтобы не проникал никакой свет, и мир тут же ожил, но стал иным. Нахлынуло знакомое чувство неуязвимости, того, что он в этом измененном мире самый опасный хищник. За четырнадцать лет он почти не надевал повязку – все случаи по пальцам можно было пересчитать. Каждый раз она помогала ему выжить, и каждый раз он все равно ощущал себя убийцей.

Во тьме все его чувства обострились, и перед ним возник образ города, сотканный из запахов, звуков, вкусов, прикосновения воздуха к коже. Он почувствовал страх лошадей, оставшихся на первом этаже, попытался найти Насту Нал-Акета, но старый ассасин смог скрыться. Снова принюхавшись к городу, Эшер ощутил самый сильный запах, перекрывающий все, заполняющий ноздри.

Кровь.

Темнорожденные были одеты в новые, гремящие при каждом движении доспехи, но кровь, перепачкавшая их тела, была давнишней. «Армия смерти», – говорили все его чувства.

– Стой, – окликнула его Рейна. – Ты же ранен.

Она потянулась было к нему, но Эшер запротестовал:

– Береги силы.

– Но тогда ты будешь недостаточно быстр, – многозначительно ответила Рейна.

Она прижала ладони к ранам на его ноге и животе. От прикосновения тепло побежало по всему телу, согрев даже кости, и боль исчезла.

Наконец принцесса отступила. Эшер чувствовал, что она утомилась, слышал, как колотится ее сердце.

– Спасибо, – сказал он, досадуя на напряжение между ними.

– Просто найди ее..

Эшер кивнул и взобрался на крышу, пытаясь составить перед собой мысленную карту местности. Среди вони темнорожденных найти Фэйлен и эльфов было легко, да и грохот телеги, запряженной огромной ящерицей, помогал не потерять цель.

Особый запах Фэйлен коснулся ноздрей Эшера, и он замер как вкопанный. Даже пот и кровь не могли заглушить ее дурманящий аромат. Раньше он не понимал, как сильно эта эльфийка действует на него, но теперь, ощутив покой и облегчение, каких не знал раньше, он понял.

Эшер стиснул зубы.

Он ее спасет.

Глава 14. Дыра в сердце мира

Ветер взметнул рыжие волосы Адиландры, загудел в ушах. Кроме его гудения единственным звуком вокруг было биение крыльев Райнаэль. Изумрудная звезда оказала Адиландре великую честь, склонив голову и позволив устроиться между рогов. Возможно, признала в ней другую королеву – иное объяснение найти было сложно, потому что, когда на ее величественную чешуйчатую спину попытался взобраться Галанор, она окатила его волной презрения.

Теперь же Галанор из дома Ревири летел справа от нее на Ворграфе, самом большом драконе из всех, единственном потомке Гарганафана, древнего короля великих змеев. По сравнению с ним Галанор казался совсем маленьким, но, кажется, устроился на драконьей шее куда удобнее Адиландры. Она позавидовала тому, что они с Гидеоном столько времени провели в Драконьем пределе, и это вновь напомнило ей об ужасах Малайсая.

Мысли завертелись, утягивая ее в водоворот. Перед глазами встало лицо брошенной на арене Богини, искаженное ненавистью и агонией. Но прежде чем Адиландра позволила этим воспоминаниям захлестнуть ее, в ушах зазвучали слова Гидеона об истинной истории Верды. Правда разрушила ее мир – мир, в котором она жила больше тысячи лет. Как боги могут быть фальшивыми? Как Эхо Судьбы может быть ненастоящим? Адиландра слишком много повидала на своем веку, чтобы поверить, будто создатели мира – просто легенда!

Она прижалась к теплой чешуе Райнаэль, чувствуя, как ветер сдувает с лица слезы. Вся ее душа истово хваталась за веру, но слова Адриэля заглушали все рассуждения: «Драконы не лгут». Гидеон увидел прошлое глазами той самой драконицы, которая сейчас несла ее над землей. Ужасным оскорблением было бы усомниться в памяти Райнаэль, но как Атилан, Найюс и остальные могли быть людьми?! Она не могла этого постичь и попыталась отвлечься на невероятное зрелище, разворачивающееся вокруг.

Драконы всех размеров и цветов парили в небесах грациознее любой птицы. Их вид вызвал в Адиландре давно забытые воспоминания. Долвосари Буревестник любил летать в облаках, выше всех, и маленькая Адиландра своими глазами видела однажды, как красный дракон обрушил бурю с громом и молниями на армии Валаниса, и знала, что прозвище свое он получил не просто так. Эменар Золотая вклинилась между Райнаэль и Ворграфом, спеша наверх, к Долвосари, и ее чешуя золотом сверкнула на солнце. Белдрога Охотник пролетел под Ворграфом, а за ним – дюжина молодых драконов поменьше.

Адиландра мечтала об этом с тех пор, как эльфы ушли в Айду и она в последний раз видела драконов, улетающих от горы Гарганафан. Только они могли изменить ход войны и теперь, когда Валанис снова свободно расхаживал по Велии, нужны были этому самому миру, как никогда. Адиландра подумала было о дочери, об испытаниях, выпавших на долю Рейны в человеческом мире, но ее мысли прервал Маллиат Безгласный, камнем упавший с небес. Остальные драконы бросились в разные стороны, пропуская его, и черная громада рухнула на землю, словно копье, брошенное богами. Взглянув, куда он упал, Адиландра впервые увидела Давосай, еще один город темнорожденных.

Давосай был построен в той же манере, что Малайсай: его окружали высокие стены с башнями, на каждой – по баллисте. Внутри, однако, он выглядел совершенно иначе: охватывал кругом глубокую яму в центре, поднимаясь с нижних ярусов уступами. Казалось, город проваливается в бездну. Стены ямы были укреплены деревянными балками и лесами.

Мешая рассмотреть больше, Райнаэль наклонила крыло и заложила поворот. Только эльфийская скорость помогла Адиландре вовремя схватиться за драконьи рога. И тут же воздух пронзил залп длинных копий. Драконы рассыпались по небу, двигаясь в идеальной гармонии, легко уходя от снарядов и не врезаясь друг в друга. Райнаэль взлетела выше, туда, где ее не могли достать, и полетела над Давосаем, давая Адиландре возможность разглядеть яму получше. Из шахты поднимался бледный зеленоватый свет, и королеве сразу же стало понятно, ради чего темнорожденные рисковали жить на краю бездны.

«Криссалит!» – с ужасом осознала она. Гидеон сказал, что кристаллы смертельны для драконов, и она прекрасно помнила, как они сдерживали ее магию, но все же Маллиат ринулся вниз с грацией падающего булыжника. Два копья пробили перепонки его крыльев, а он даже не заметил, снеся в бреющем полете башню и несколько зданий. Огонь, вырывавшийся из его пасти, охватывал целые улицы, яростно скакал по ярусам города. Могучий хвост разносил в щепки лачуги и уродливые башни.

Драконы атаковали город сразу сверху и снизу, подчиняясь одним им известной стратегии. Те, что поменьше, кружили прямо над землей, большие сверху отвлекали на себя баллисты. Эменар Золотая резко повернула на юг, уводя с собой с полдюжины драконов. Остальные полетели на север за Белдрогой. Огромные копья летели с башен во всех направлениях, но Адиландра была уверена, что ни один город темнорожденных еще не переживал такой атаки.

Лишь когда Белдрога и Эменар принялись выжигать город с двух сторон, а драконы поменьше спалили восточные башни, Райнаэль пошла на спуск. Ворграф последовал за своей королевой, и они оба приземлились прямо на жилой квартал, рухнувший под их весом. Эльфы тут же спрыгнули, чувствуя, как драконы хотят побыстрее присоединиться к своим. К счастью, высадили их далеко от Маллиата, крушившего все вокруг. Всполохи огненного дыхания и удары хвоста, впрочем, видны были и с другого края города – почти все баллисты были направлены туда.

– Моя госпожа? – донесся до королевы голос Галанора, словно издалека. – Адиландра?

– Это нас нужно винить за гнев Маллиата... – рассеянно сказала она.

Галанор отвлекся на толпу темнорожденных, носившихся по улицам внизу.

– Но почему? Это маги Корканата поймали его и привязали к своему жалкому островку.

Адиландра не могла отвести глаз от одичавшего дракона.

– Мы должны были остаться в Иллиане, окончить Войну драконов прежде, чем до такого дошло. Мы бросили его.

Галанор присел у края полуразрушенного здания, следя за кутерьмой внизу.

– Они бегут к центру.

Его слова вернули Адиландру в настоящее, в отвратительный город.

– Там криссалит. Они хотят спрятаться в шахте.

– Разумный ход, когда тебя атакуют драконы, – сказал Галанор, доставая скимитар. Обернувшись, Адиландра увидела, что он уже бежит по крыше к трем темнорожденным, появившимся из люка. Все трое были вооружены копьями с наконечниками из зеленых кристаллов. Разрушительные заклинания тут не сработали бы, но, к счастью, они и не пригодились: хватило Галанора и четырех сотен лет тренировок. Его скимитары рубили копья на кусочки с такой же легкостью, с какой отсекали конечности. Пара мгновений – и вот уже у его ног лежали три трупа.

Адиландра подобрала сломанное копье, разглядывая криссалит.

– Если эти кристаллы создал Атилан, значит, где-то должно быть доказательство того, что он был здесь. Что он... просто человек.

Галанор нахмурился.

– Возможно. Но нам придется спуститься за доказательствами в шахты, которые, вообще-то, нужно уничтожить. Пусть лучше темнорожденные спрячутся внутри, а Долвосари вызовет шторм и затопит их. Оставим это дело драконам.

Но Адиландра должна была узнать раз и навсегда. Увидеть своими глазами.

– Я слишком многих из нас повела на смерть, Галанор. И больше не имею права приказывать эльфам идти за мной, – сказала она и перепрыгнула на соседнюю крышу, устремляясь вниз, в раскинувшийся перед ней город-яму.

Галанор вздохнул, опустил голову, глядя на кровь, капающую с клинка. Адиландра видела, что его судьба на деле – проклятье. Он был взращен для битвы, имел талант к убийствам и оттого вынужден был всегда оказываться на острие атаки, в любом сражении. И ненавидел себя за это. Как бы она желала подарить ему мирную, обычную жизнь, которой он так желал, но мирной жизни им придется подождать.

– Давайте быстрее с этим покончим, – пробурчал воинственный эльф.

С кошачьей грацией они вдвоем устремились по крышам. Улицы внизу объял хаос, темнорожденные толкались и орали друг на друга, драконы то и дело ныряли с небес, поливая улицы огнем. Из переулков поднималась вонь горящей плоти и волос, но Адиландру от таких запахов больше не выворачивало наизнанку. Малайсай изменил ее навсегда, навсегда грозил остаться в ее снах, занимать мысли в моменты тишины.

Вблизи шахта оказалась куда больше. Адиландра прикинула, что пирамида Богини вошла бы в нее, не задев бугристых стен. Леса, прилепившиеся к стенам, кишели перепуганными темнорожденными: многие, пытаясь быстрее пробраться в безопасную шахту, карабкались прямо по своим соплеменникам. Драконов в этой части города не было: они сосредоточили свои усилия на внешних границах Давосая.

– У них есть несколько лифтов, – заметил Галанор. – По лесам не пройти, попробуем на них.

Адиландра кивнула.

– Магией мы здесь тоже пользоваться не сможем.

Галанор отдал ей один из своих скимитаров в целых ножнах. Адиландра приняла клинок, и на нее сразу нахлынули воспоминания о сражениях на арене, о том, как ее заставляли убивать ради развлечения толпы. Она загнала воспоминания поглубже и повесила скимитар на пояс.

Они спрыгнули на улицу ярусом ниже и угодили прямо в толпу темнорожденных, рвущихся к шахте. С ними бежали и звери, испугавшиеся крылатых хищников. Галанор быстро оказался впереди, расталкивая беглецов, но не углядел двух воинов, пробирающихся к ним с копьями наперевес. Из последних магических сил Адиландра отшвырнула их обратно в толпу, и остальные дикари, оценив опасность, начали огибать эльфов по широкой дуге.

Оказавшись на краю ямы, Галанор, не тратя времени, пробежал по длинной балке и прыгнул в бездну. Адиландра в последний раз взглянула на голубое небо, на стаю драконов, поливающую город огнем. Давосай рушился стремительно, времени оставалось все меньше.

Королева сделала глубокий вдох и прыгнула за Галанором, ухватилась за веревку подъемника. Темнорожденные орали на них со стен шахты, швыряли камни, но были слишком далеко и отчаянно не доставали. Эльфы просто не обращали на них внимания: прыгая с платформы на платформу, съезжая по веревкам, они пинками сбрасывали темнорожденных в шахту прежде, чем те успевали напасть. Но вот балки кончились, пришлось прыгать через провал прямо на леса. Через несколько минут они оказались на такой глубине, куда еще не добрался ни один дикарь.

– Тут холодно... – заметил Галанор, тяжело дыша, глядя на круг света далеко вверху. – Даже не думал, что снова однажды почувствую холод...

– Северные леса и ко мне взывают, – отозвалась Адиландра, не менее тяжело дыша. – Скоро мы покинем эту душную, жаркую пустыню.

Они побежали по проходу, спускавшемуся все ниже, пока пол под ногами снова не выровнялся. Горы сырого криссалита лежали тут и там, ожидая, когда их выгрузят на поверхность. Их призрачное свечение озаряло ходы, ведшие в пещеры. В каждой пещере на стене торчали факелы. В свете этих факелов Адиландра с Галанором и увидели рожи дикарей, возникшие из тьмы. Эльфы переглянулись и одновременно потянулись за скимитарами.

В отличие от темнорожденных, живущих наверху, эти носили шкуры, чтобы не замерзнуть на глубине. Впрочем, неважно, как они одевались: эльфийские клинки через все проходили как сквозь масло. Адиландра дала волю внутреннему зверю – долго его звать не пришлось. Лишь проливая кровь, она могла утолить свою ярость, свой гнев. Ее стиль боя казался варварским по сравнению с выверенными атаками Галанора, убивавшего врагов наповал почти без усилий. Последние темнорожденные решили не искушать судьбу и побежали по проходу: видно, надеялись спастись на поверхности. Что ж, их ожидал сюрприз.

– Вы ранены? – взволнованно спросил Галанор.

Адиландра заметила, что, в отличие от него, вся перемазана в крови.

– Кровь не моя.

Он кивнул, но, похоже, его это не убедило.

– Я насчитал шесть коридоров. – Он указал на пещеры. – Какой выберем?

Адиландра помедлила, успокаиваясь, вернула скимитар в ножны. Пришлось уговорить себя отбросить стыд за то, что предстала перед другим эльфом в таком безумном виде. Особенно перед Галанором. Взяв факел, она прошла по пещере, внимательно рассматривая проходы.

– Сюда, – наконец сказала она, войдя в арку, ведущую к самой маленькой пещере.

– Почему именно сюда?

– Вот подсказка. – Адиландра указала на резной камушек над входом. Галанор присмотрелся к нему.

– Это какой-то древний язык?

– Видимо, древний язык... людей, – мрачно кивнула она.

– Что там написано? – Галанор поднял свой факел повыше. – Камень поврежден...

– Что написано, я не знаю, но над остальными коридорами никаких надписей нет. К тому же рядом нет шахтерских инструментов. – Адиландра смело вошла в темную пещеру... и в свете ее факела стало понятно, что это не какая-нибудь дыра в камне: кто-то обтесал и отполировал стены, исписал множеством символов. В некоторых Адиландра узнала проклятия.

– Магия рассеялась. – Галанор коснулся углублений древних глифов.

– Интересно, сколько темнорожденных погибло, пытаясь сюда пролезть. – Адиландра кивнула на темные пятна на холодных стенах: конец дикарей был ужасен.

– Но как проклятия могли работать, когда вокруг столько криссалита? – спросил Галанор, двинувшись вперед, но Адиландра остановилась: ее внимание привлек один значок...

– Возможно, кристаллы действуют только на живых существ, а не на вещи и руны. – Она отвернулась от писаний, которые не ожидала увидеть на другом континенте. Не ожидала узнать, что их вырезали люди.

Наконец эльфы дошли до тяжелых металлических дверей. На печати висела обычная деревянная табличка с текстом на языке темнорожденных.

– Не могу прочесть, но подозреваю, что написано «Не входить», – сказал Галанор.

Адиландра подошла к табличке, сорвала ее и бросила на пол. Медлить не было времени: толпа темнорожденных грозила вот-вот затопить шахту. Пришлось вдвоем налечь на тяжелые створки дверей, разрывая паутину. За дверями оказалась сырая пыльная комната, тени разбегались по углам от их факелов.

Королева пошла вдоль одной стены, Галанор – вдоль другой. На первый взгляд казалось, что они внутри какой-то алхимической лаборатории: все столы были заставлены стеклянными пузырьками и пустыми фиалами. В нишах стояли книги, кожаные корешки подписаны на древнем языке.

– Что это за место? – Галанор поднял грязный пузырек, поморщился.

Адиландра подошла к большому столу в конце комнаты, заваленному потрепанными свитками.

– Так вот где он его сотворил... – Она коснулась магических знаков, вырезанных на столешнице, но их магия давно иссякла. – Да. Здесь Атилан сотворил криссалит. Думаю, это его личная лаборатория.

Стоять посреди комнаты, где однажды искал знания повелитель богов, было тревожно, и тревога затмевала все остальные чувства.

– А это что? – спросил Галанор, заметив неподалеку толстую книгу на пюпитре.

Адиландра взяла себя в руки, чтобы окончательно не поддаться эмоциям, и взглянула на обложку.

– Это гримуар. Я видела такие у старейшин в Эландриле, но те были куда новее. Видишь знаки вот тут, в нижнем углу? – Она указала на руны, складывавшиеся в перевернутую восьмерку. – Это подпись автора.

Галанор коснулся страницы.

– Древний символ Атилана...

В коридоре эхом загремели цепи, шум наполнил всю лабораторию.

– Они здесь. – Адиландра положила ладонь на рукоять скимитара.

– Значит, надо выбираться, – ответил Галанор, доставая клинок и разминая плечи.

Адиландра увидела кожаную сумку на столе и бросилась к ней: вытряхнула свитки и пергамент, сунула туда гримуар Атилана.

С клинками наготове эльфы быстро вернулись к нижнему входу в шахту. Зеленый криссалит освещал три платформы подъемника, ломившиеся от темнорожденных. Платформы опускались между куч кристаллов.

– Дождь идет. – Галанор оставался в коридоре, но вытянул руку, ловя капли. – Это, наверное, Долвосари. Надо выбираться, пока он всю шахту не разрушил.

– Подожди... – Адиландра взглянула на толпы темнорожденных, бегущих с подъемника в пещеру. – Давай!

Сорвавшись с места, они во весь опор помчались к подъемнику, медленно поползшему вверх. Лишь эльфийская скорость и помогла им в последний миг ухватиться за край платформы.

Подтянувшись и выбравшись на площадку, они затаились в углах, стараясь не попадаться на глаза дикарям на лесах. Двигался подъемник медленно, а дождь все усиливался – Долвосари готов был вот-вот обрушить на город невиданный доселе шторм.

Первая молния уже была достаточно разрушительна: сперва ярчайшая вспышка пронзила воздух, потом оглушительный треск грома наполнил шахту. Молния пробила два уровня лесов, дробя дерево и выворачивая камень. Темнорожденные посыпались вниз, навстречу неминуемой смерти, вместе с валунами, несущими гибель тем, кто успел уже добраться до дна ямы. Через мгновение не выдержали груза столбы и балки: зарикошетили от стен, вырвав цепи соседнего подъемника.

Крики дикарей заглушил новый удар раскаленной яростной зарницы. Вновь полетели осколки вперемешку с темнорожденными. Подъемник затрясло, засвистели мимо срывающиеся цепи. Адиландра схватилась за перила.

– Мы не успеем! – крикнул Галанор, пытаясь переорать бурю.

Словно в подтверждение его слов, следующая молния ударила в глубину шахты, прочертив ровную сияющую линию до самого дна. Взрыв едва не оглушил Адиландру, но и через него она расслышала грохот тысяч каменных осколков, вонзающихся в стены. Подъемник полз, небо становилось все ближе, уже обозначились облака... Но вот новая молния ударила в стену, и сломанная балка отскочила от платформы так, что Галанор полетел вниз вместе с ней...

– НЕТ! – крикнула Адиландра, бросившись вниз, и едва успела поймать его за руку.

Но Галанор с ужасом смотрел куда-то за ее плечо.

– Выбирайтесь! – гаркнул он и, выдернув руку, полетел в шахту.

Впрочем, падение было четко рассчитанным: в полете он схватился за цепь и, раскачавшись, прыгнул и ухватился за другую, пока еще целую, балку.

Адиландра перекатилась на спину и увидела, что его так напугало: смешавшись в хаосе, люди, цепи и деревянные столбы валились в шахту. Понимая, что у них осталось лишь несколько мгновений, она прыгнула и ухватилась за шкив подъемника. В тот же миг соседнюю балку закрутило и бросило прямо в подъемник. Платформа сорвалась с цепей, и Адиландра осталась болтаться над бездной.

– Поднимайтесь! – снова крикнул Галанор.

Молнии сверкали все чаще. Целые каменные плиты откалывались от стен и валились в шахту. Орды темнорожденных разворачивались на уцелевших лесах, пытаясь вновь выбраться на поверхность.

В конце концов Адиландра и Галанор нашли балку, тянущуюся от края до края, и вылезли на твердую землю. Заметив их, Райнаэль тут же приземлилась рядом и склонила голову, приглашая взобраться. Драконица взлетела так быстро, что они едва не свалились, но в последнее мгновение изменила направление и описала круг над шахтой, дав им возможность посмотреть на последнюю атаку красного дракона.

Эта молния была самой огромной, за ней тут же последовало еще шесть. Земля вокруг криссалитовой шахты пошла трещинами, словно от землетрясения, и в следующие несколько секунд шахту завалило, а с ней и тысячи темнорожденных. Окраины Давосая пылали, и оставшимся дикарям отступать было некуда.

Адиландра никогда еще не видела таких разрушений. Она лично была свидетельницей Темной войны, но тогда эльфы воевали против эльфов. А драконы... они смогли стереть город с лица земли за несколько часов!

Она крепче обхватила древний гримуар в кожаной сумке и откинулась на грудь Галанора, положив голову ему на плечо. Глядя, как драконы громят темнорожденных, она чувствовала лишь облегчение. И не решила еще, плохо это или нет.

Глава 15. Заклейменная

Фэйлен почти не запомнила путешествия через пустыню. Знала только, что уже давно ее губ не касалась ни вода, ни еда. Телегу, на которой ее везли, трясло, запястья и лодыжки горели, натертые веревкой. Армия вошла в какой-то город, но в какой... Днем или ночью? Она то приходила в себя, то вновь проваливалась в забытье, спасавшее ее от вони и пронзительных дикарских криков.

Снова открыв глаза, она обнаружила, что все еще связана, но не трясется в телеге, а висит в роскошно обставленной комнате, прикованная за запястья к цепи, вбитой в потолок. Босыми ступнями Фэйлен нащупала мягкий ковер. Все внутри кричало, что нужно рвануться изо всех сил, проверить крепость цепей, но слишком велика была усталость. Даже думать было слишком утомительно, хотелось только уснуть...

По убранству комнаты она поняла лишь, что вокруг до сих пор Иссушенные земли: низкие стулья, колонны и обилие ковров напоминали ей о Карате, но столица, скорее всего, уже лежала в руинах. Значит, они в Калмардре или Трегаране...

Вода в небольшой купальне, стоявшей в дальнем кругу комнаты, вдруг ожила, и из нее поднялся Алидир Ялатанил, идеальный, словно выточенный из камня. Длинные черные волосы ниспадали на спину, блестя, как жидкая смола, каждое движение точеного тела говорило о годах тренировок. Но Фэйлен боялась не его силы – его разум был куда страшнее.

Из теней появился аракеш с полотенцем. Фэйлен его даже не почувствовала, но ругать себя за это не было сил.

Алидир забрал полотенце, обернул вокруг талии.

– А, проснулась. Я уж боялся, что мы тебя потеряли.

– Проклятый змей, – прохрипела Фэйлен. – Где мы?

– Поздновато бросаться оскорблениями. – Алидир остановился перед ней. – Мы были нужны друг другу, чтобы выбраться из Ямы. – Он приподнял ее подбородок, осмотрел лицо и кивнул аракешу. – Дай ей воды.

Эльф исчез из поля зрения, подошел аракеш с бурдюком. Фэйлен хотелось плюнуть в убийцу, выругаться, но стоило на горлышке показаться каплям, как она тут же открыла рот, готовая пить. Вода оказалась неожиданно холодной, но ее мягкость успокаивала, как бальзам на раны. Фэйлен выпила так много, что часть воды пошла обратно, но ее это не остановило. Она немного ожила, внутри снова проснулась ярость.

– Тебе никогда не победить, Алидир! – хрипло крикнула она.

– Ну вот, опять... – Алидир вернулся, уже в белых одеждах и с мечом на поясе. Он махнул рукой, отпуская аракеша, и крепко схватил Фэйлен за подбородок. – Как же ты не видишь, дитя? Я на стороне существ, что создали вот эту самую землю, на которой мы стоим. Надежда ослепила тебя, ты не понимаешь, что все играет против вас. Примкни же ко мне.

Фэйлен попыталась вырваться из хватки эльфа, но тщетно.

– Ты даже плевка моего недостоин!

Алидир вздохнул.

– Достоин? Да что ты об этом знаешь! Когда-то наш народ был поистине достоин внимания богов. Сам Атилан выбрал эльфа, чтоб тот помог ему вернуться в Верду. Но нет, семья Севари решила, что знает правду! – Он рассмеялся. – Что все знает лучше самого вестника богов! Они были высокомерны, воинственны – выбрали сражаться с Валанисом, вместо того чтобы помочь ему. Наш народ пал так низко, что потерял веру.

Алидир отпустил Фэйлен и отступил.

– Когда мой господин встретит богов, вернувшихся во плоти, мы посмотрим, кто из нас чего достоин.

Фэйлен помедлила мгновение.

– Прости, я прослушала половину... сможешь повторить?

Алидир зарычал и снова стиснул железными пальцами ее челюсть.

– Прежде чем умереть, Фэйлен, ты послужишь богам.

Глава Длани отпустил ее и снова отошел. Ей слышно было, как он собирает что-то, по звуку напоминавшее глиняные горшки. Молчание мастера лжи отчего-то пугало ее еще сильнее.

Вдруг, без предупреждения, теплая рука коснулась ее голой спины, скользнула под тунику. Мягкие пальцы огладили мускулы.

– Не пренебрегаешь тренировками... – прокомментировал Алидир ей на ухо.

– Я еще сражусь с тобой! – Фэйлен попыталась вложить в слова как можно больше гнева, надеясь, что генерал не заметит страха.

– Не бойся, Фэйлен Халдор. Эльфийские желания во мне давным-давно умерли. Теперь я живу лишь желаниями своего господина. Валанису нужен кристалл Палдоры, и с твоей помощью я его добуду.

Острая боль и жар ударили в ее левое плечо так, что Фэйлен закричала, до крови прикусила губу в агонии. Боли было недостаточно, чтобы выбить мысли из ее головы, но вполне хватало, чтобы причинить ей немало страданий.

Ночь предстояла долгая.

Глава 16. Враг моего врага

Эшеру понадобилось время, чтобы найти цель среди толп темнорожденных, но стоило услышать крики Фэйлен, как все остальные звуки затихли. Эликсир ночного зрения помог всем оставшимся чувствам проникнуть через каменную стену соседнего дома, различить на третьем этаже троих: эльфийку, эльфа и аракеша. Эшер знал, что ему бы сейчас искать Таллана, но крик Фэйлен упорно притягивал его внимание. Огромным усилием воли рейнджер заставлял себя остаться на крыше и слушать.

Он устроился на самом краю, завернувшись в зеленый плащ, и продолжил искать, но никого больше не почувствовал в доме, кроме Алидира, Фэйлен и аракеша. Но куда подевались остальные убийцы? Где Таллан Тассарион? Его так и тянуло ворваться в особняк, быстро прикончить аракеша и выйти против Алидира лицом к лицу... Но он знал, что бывшего наставника, скорее всего, не одолеет. Что это будет стоить жизни и ему, и Фэйлен.

Какие бы чувства он ни испытывал к Нал-Акету, уроки Полночи было не вытравить из сознания, в голове так и звучал голос старика: «Эта штука у тебя промеж ушей – самое могучее оружие, ни один меч, ни одно копье с ним не сравнится. Так используй его. Заставь чувства служить тебе, не становись их рабом. Когда обретешь власть над своим разумом, обретешь власть и над телом. К такому балансу и должен стремиться аракеш...»

Других убийц поблизости не было, и это ему не нравилось, но цветистая брань, доносившаяся с улицы, его отвлекла. Смотреть, что там происходит, ему было и не нужно, он лишь склонил голову к левому плечу. Четверо темнорожденных бросили патруль и решили развлечься с добычей: юношей, судя по стуку его сердца. Эшер нюхом чувствовал его страх и вспоминал свои молодые годы. Правда, тогда он сам был хищником.

Дикари потащили беднягу в переулок, избивая на ходу, и снова Эшера потянуло его спасти. Он должен был все разузнать о месте, где держат Фэйлен, и охране внутри, но этого юношу ждали ужаснейшие мучения, что могут выпасть на долю человека. В былые времена Эшер просто развернулся бы и ушел. Даже в первые годы его рейнджерства такое бывало. А теперь приходилось заставлять себя не обращать внимания на чужие страдания. В такие мгновения он задумывался, чем стали для него Натаниэль и остальные: силой или слабостью?

Парнишка снова закричал, и Эшер бросился на помощь. Тихо, как паук, он сполз по стене, нависая над ничего не подозревающими жертвами. Чувство превосходства бодрило – как всегда, стоило эликсиру ночного зрения ожить внутри. Глянув в переулок, Эшер убедился, что их надо запустить поглубже, чтобы не привлекать дракой внимания дикарской орды. Но все-таки магия Рейны вдохнула жизнь в его старые кости. Рейнджер пощупал бедро, поражаясь скорости эльфийского лечения.

Он беззвучно приземлился позади темнорожденных, медленно поднялся и хрустнул пальцами. Сомнений в том, что эти четверо умрут от его руки, не было. Это он знал по десятилетиям опыта. Десятилетиям убийств.

Быстрый удар сзади под колено опустил дикаря Эшеру на уровень груди – удобно обхватить голову и свернуть шею. Второй темнорожденный тут же заметил чужака, но удачи ему это не принесло: удар раскрытой ладонью в горло его отвлек, а Эшер тем временем занялся двумя оставшимися. Дикари к тому времени бросили свою жертву и достали новенькие, сияющие мечи, только что выкованные в Карате.

«Никогда не полагайся на меч, Эшер, – давным-давно учил его Наста. – Вооруженный человек уверен, что против безоружного он неуязвим. Уверенность делает его беспечным. Особенно если он не один. Этим нужно пользоваться. Твои враги умрут прежде, чем поймут, что ты сам – оружие».

Ближайший дикарь неоправданно высоко замахнулся и обрушил на него удар, но для Эшера он двигался все равно что сквозь патоку: стоило сделать шаг вбок – и клинок просвистел мимо. Рейнджер будто клещами перехватил запястье нападавшего и дернул его прямиком под мощный удар соплеменника. Меч пробил доспех, рассек мышцы и сломал кость, начисто отсекая руку. Этим обрубком очень удобно было отшвырнуть дикаря к стене, а потом уж своим кулаком отправить на покой. Голова противника отскочила от стены, и безвольное тело сползло вниз, оставляя кровавый след.

– Можешь забирать. – Эшер бросил отрубленную руку ее хозяину. Тот, все еще не понимая, что происходит, поймал ее и повалился на землю, глядя перед собой широко раскрытыми глазами. Когда Эшер помог парнишке подняться, дикарь уже истек кровью.

– С... спасибо... – заикаясь, поблагодарил бедняга.

Эшер хотел прикончить другого задыхающегося дикаря, но обострившийся слух подсказал, что они привлекли внимание. Группка темнорожденных появилась в конце переулка и замерла, ошарашенно глядя на кровавую сцену, но Эшер по опыту знал, что долго их ступор не продлится.

– Беги! Спрячься где-нибудь и не выходи, пока они не уйдут из города. – Эшер дождался, пока парнишка исчезнет, и бросился бежать в противоположном направлении, уводя врагов за собой.

Чутье аракеша помогало ему легко находить дорогу в лабиринте улиц, но вот размеры дикарской орды сильно мешали: того и гляди нарвешься на драку, в которой уже не победить. Несколько раз ему пришлось-таки выбежать на одиноко бредущего темнорожденного, но такие встречи оканчивались очень быстро. К счастью, их новые доспехи были настолько громоздкими и громкими, что не только замедляли дикарей, но и выдавали их с головой. К сожалению, они же предупреждали их товарищей.

Число удобных переулков стремительно сокращалось, а число темнорожденных на хвосте росло, и Эшер решил подняться на крышу. Не успел он добраться до середины стены, как ноздрей коснулся знакомый запах, подтвердивший, что он выбрал правильный путь. Он окликнул преследователей, дразня их, и полез наверх. Они оказались медлительнее него, но зато быстрее любого жителя Иллиана. Да и в ловкости темнорожденные значительно превосходили своих собратьев.

Оказавшись на плоской крыше, Эшер не стал ни доставать меч, ни убегать, а вместо этого припал на колено, с мстительной радостью слушая, как тренькнули хором две тетивы. Стрела Натаниэля пролетела прямо у него над головой – Эшер даже мог бы ее поймать, если бы постарался. Но вот стрелы Рейны были слишком быстры и смертоносны, пробивали сразу двух противников. Еще четыре стрелы – и на крыше сделалось тихо.

– Все, кончились, – сказал Эшер, слушая, как внизу бушует орда.

– Жаль, – ответил Натаниэль. – Никогда еще не убивал темнорожденных. Приятно, оказывается!

– Еще не вечер, – успокоил его Эшер. – Что вы тут забыли?

– Нам пришлось уходить: темнорожденные нашли лошадей, – объяснил Натаниэль.

Эшер знал, что животных, скорее всего, либо съедят, либо заставят таскать грузы. И поблагодарил судьбу за то, что Гектор исчез и такая судьба его не постигнет.

Рейна взглянула на него внимательными зелеными глазами.

– Ты нашел ее?

Эшер по голосу чувствовал, что в душе принцессы еще теплится надежда. Как бы ему хотелось, чтобы эта надежда, как всегда, заразила его и остальных. Увидев живую Фэйлен, Рейна смягчилась, но напряжение между ними все еще ощущалось. Это было непривычное чувство – хотеть кому-то нравиться, – поэтому Эшер решил о нем особо не задумываться. Злокозненный кристалл Палдоры снова напомнил о себе, оттягивая пояс. Напомнил о том, что сил подчинить его нет...

– Алидир держит ее в... похоже, что в доме мэра Калмардры. – Эшер обернулся на восток, туда, где возвышался над остальными строениями тот самый дом.

– А с ними наверняка толпа темнорожденных, – добавил Натаниэль.

– Нет. – Эшер снял повязку, и мир снова стал обычным. – Во всем доме я почувствовал только одного аракеша. Таллан тоже как в воду канул. Должно быть, остальные ушли охранять окраины.

– Так нам выбраться будет еще тяжелее, – заметил Натаниэль.

– Но что они собираются... – Рейна прикусила язык, так и не задав вопрос.

– Фэйлен жива, – ответил Эшер, ласково коснувшись ее предплечья. Принцесса его не оттолкнула. Уже неплохо.

– Но как мы попадем внутрь? – спросил Натаниэль, уводя разговор от пленения Фэйлен.

Эшер ушел в тень, присел, наблюдая за хаосом внизу.

– Через улицу не перейти: темнорожденные везде, они нас заметят. Значит, единственный способ – пробраться под землей, через канализацию. Тут неподалеку вход.

– Что-то меня не тянет исследовать местную канализацию, – тяжело вздохнул Натаниэль.

– Ничего исследовать не нужно. Я знаю дорогу.

Натаниэль приподнял бровь.

– Там же наверняка настоящий лабиринт. И ты уже знаешь дорогу?

Эшер помедлил с ответом: мешал вбитый в голову запрет никому не раскрывать секретов Полночи.

– Аракешей учат не только драться. В библиотеках Полночи есть план каждого дворца, каждой крепости и каждого особняка мэра. И того, что лежит под ними. Перед... заданиями мы должны были выучивать их назубок.

Натаниэль закатил глаза.

– Ни разу не сомневался.

– Мы теряем время, – предупредила Рейна.

Эшер просто кивнул в ответ и повел их ко входу. Из-за дикарских толп, которых нужно было избегать, идти пришлось дольше, чем ему бы хотелось. Вход в канализацию, к счастью, оказался ровно там, где и должен был, и троица спустилась во тьму. Но вот Эшеру пришлось туго: вновь обострившиеся во мраке чувства сделали вонь еще сильнее. Убрать бы чувствительность к резким запахам, и как было бы прекрасно...

Так, держась за плечи друг друга, они вскоре оказались под величественным особняком мэра.

– А что будем делать с Алидиром? – спросил Натаниэль, доставая меч.

– Алидир спит над комнатой, где держат Фэйлен, – ответил Эшер, крепко зажмурившись. – Аракеш на крыше.

– И ни следа Таллана? – Натаниэль вгляделся в темный туннель.

– Нет. – Эшер стиснул зубы, понимая, что конец их спасательной миссии более чем предсказуем. Он обернулся к принцессе, стоящей в тусклом свете, падавшем сквозь решетку в потолке. – Твой лук – единственное, что может убить и аракеша, и Алидира. Если Алидир явится по наши души, я его задержу, а вы бегите. Сохраните лук. Потому что, даже если выберетесь, где-то здесь еще и Таллан. А... и кристалл тоже не забудьте. – Он похлопал по мешочку на поясе, чтобы им не пришлось искать его в спешке.

– В этот раз мы никого не бросим, – твердо сказал Натаниэль.

Эшер уверен был, что Рейна с ним не согласится, но эльфийка лишь глубоко вздохнула и пристально посмотрела рейнджеру в глаза.

– Мы освободим Фэйлен... или умрем все вместе.

Эшер кивнул, уверенный, что это его последняя ночь в этом мире. Невозможно освободить Фэйлен и просто уйти: аракеш и Алидир почувствуют. Значит, придется пожертвовать собой, чтобы задержать врага и дать остальным сбежать.

Поднимаясь по лестнице, он вдруг понял, что правда готов умереть за других. Это противоречило всему, чему его учили в Полночи, противоречило древним инстинктам, бывшим с ним с самого детства в Диких чащобах. И от этого ему стало хорошо.

* * *

В особняке мэра царила тьма – как раз по вкусу аракешей, но с улицы проникали отсветы костров, скользили по роскошно обставленным комнатам. Эшер шел первым, бесшумно, с эльфийским клинком наготове. Рейна так же тихо двигалась за ним, а вот кожаная одежда Натаниэля, казалось, скрипела на весь дом. Значит, времени у них оставалось все меньше.

Запах каратских благовоний и крови привел Эшера в комнату на третьем этаже.

Вновь увидеть Фэйлен было и радостно, и печально. Ее подвесили за запястья посреди комнаты, на одежде запеклась кровь и грязь, длинные черные волосы закрывали лицо, голова безвольно свесилась на грудь.

Эшер быстро обернулся к Рейне и прижал палец к губам, чтоб не ахнула. Принцесса вовремя зажала рот рукой, не побежала вперед – вошла спокойно вместе с Эшером и Натаниэлем. Все трое двигались слаженно, вглядывались в углы и тени. Света теперь было слишком много для того, чтоб эликсир ночного зрения подействовал, но рейнджер знал: сердцебиение все равно их выдаст.

Словно в ответ на его мысли, одинокий аракеш спрыгнул на балкон сразу за небольшой купальней. Замер, наполовину уйдя в тень, наблюдая за каждым их движением.

Эшер вздохнул. Теперь уже ничего не попишешь.

– Вытаскивайте ее.

Его голос вывел Фэйлен из ступора. Радость, ужас – все чувства в мгновение ока промелькнули на ее лице.

– Нет... – прохрипела Фэйлен. – Вам нельзя тут быть...

Рейна схватила лицо наставницы в ладони, поцеловала ее в лоб.

– Мы пришли тебя вытащить.

– Развязывайте ее, быстрее! – Эшер заслонил ее собой, выйдя навстречу аракешу, пока Натаниэль и Рейна пытались освободить запястья Фэйлен.

Убийца медленно достал из-за спины короткие мечи, плавно перетек в боевую стойку. Двигался он осторожно – несвойственно аракешу.

– А, так ты обо мне слышал, – усмехнулся Эшер, доставая короткий сильвировый меч.

Аракеш промолчал, за него все сказал быстрый удар меча. Клинки встретились с таким оглушительным звоном, что мертвого могли бы разбудить. Еще мгновение – и к ним явится Алидир.

– Эшер! – крикнул Натаниэль. Фэйлен безвольно повисла между ним и Рейной.

– Уходите! – отозвался Эшер, парировав новый удар, и пнул убийцу так, чтобы тот отлетел подальше от выхода.

Звуки сражения заглушил едкий смех, эхом пробежавший по коридору. О, Эшер знал его!

Не спеша нападать на аракеша, он обернулся и увидел Алидира Ялатанила, вышедшего на свет.

Глава 17. Новые друзья

И снова Тарен глаз не мог отвести от северных просторов. Баррош был красивым городом, но манил не он, а чудо, лежавшее за его пределами. Впервые в жизни Белый филин увидел океан. Сплошная вода простиралась до самого горизонта, волны то накатывали на берег, то отступали, гипнотизируя. Даже воздух пах для молодого южанина незнакомо.

Тарену показалось, что он мог бы влюбиться в Эдейский океан, но ревущие волны были слишком загадочны и смертоносны. Стоит сделать шаг – и они тебя поглотят.

– Поплавать собрался? – спросил Доран, подъезжая на своем вепре.

– Я не умею плавать, – ответил Тарен.

– Вот и я тоже. – Гном поскреб подбородок сквозь густую светлую бороду. – Плавать – это для эльфов.

– Самая гномья вещь, что я слышал, – заметил остановившийся рядом Глэйд.

– Так много воды... – рассеянно проговорил Тарен.

Доран фыркнул.

– Океаны – они такие, парень. А как по мне, лучше найти себе славную гору со всеми удобствами.

Глэйд рассмеялся.

– Что ты знаешь об удобствах, сын Дорейна? Ты булыжник под голову кладешь вместо подушки.

– Пф! Это просто вы, люди, слишком мягкотелые. Грарфат и Ямномора не просто так мир твердым сделали, вообще-то!

– Кто это? – спросил Тарен, даже про себя неспособный выговорить эти имена.

– Кто-кто! – отозвался Доран. – Гномьих богов не знаешь, что ли?

Тарен только плечами пожал. Его учеба состояла в основном из боевых тренировок и оттачивания мастерства карманника.

– Подожди с уроками, Доран, – вмешался Глэйд, пристально глядя на запад. – Хадавад вернулась из разведки.

Обернувшись к зеленым полям между ними и Баррошем, Тарен увидел чародейку, скачущую на белой лошади. У него все не получалось уложить в голове, что бородатый дед вдруг стал красивой девушкой. Глэйд и Доран быстро обвыклись с новым обликом теперь уже колдуньи, а вот Тарену все эти магические штучки были в новинку.

Хадавад приблизилась к генералу Каилю и его солдатам, ехавшим во главе каравана по Селкскому тракту. Тарен и остальные подъехали ближе: волшебница только что вернулась с севера, от Барроша.

– Все покидают город, – объявила она. – Караван вроде нашего выдвинулся к Велии.

– Но почему они бегут? – спросил Каиль. – Думают, что это мы захватчики?

– Не может быть, – отозвался Глэйд. – Мы ведь не похожи на темнорожденных.

– Они уже должны были получить новости из Гелоши и понять, что мы не желаем им вреда, – сказал Тарен, изо всех сил стараясь не пялиться на Хадавад. Та поправила перевязь с посохом.

– Только один человек мог приказать им покинуть дома.

Тарен немедленно все понял.

– Думаешь, они ушли по воле короля Ренгара?

Хадавад бросила на него взгляд ярких голубых глаз.

– У короля Велии везде шпионы. Падение Карата и всех городов между Иссушенными землями и Алборном не могло не привлечь его внимания. Было бы удивительнее, если бы он ни о чем не знал.

– Правду говоришь, – согласился Доран. – Спорю, гелошский народец тоже нас догоняет.

Глэйд кивнул.

– Король Ренгар уже отводит людей в столицу. Может, надежда на сопротивление у нас все-таки есть.

* * *

Многотысячный караван полз по пыльной дороге, пока его не окружили изящные здания Барроша. Весь город был усеян вещами, которые в спешке растеряли беглецы. Те же, кто отстал, завидев Тарена и остальных во главе толпы, побросали пожитки и бросились на север.

Дюжина алборнских стражников в красных плащах вышла наперерез бегущим, выставила в сторону южан острые алебарды.

– Бегите! – крикнул один из них горожанам. – Скорее! К остальным! Мы их удержим!

Замешкавшиеся было беглецы припустили по улице, но по лицам стражников Тарен видел, что те не очень-то жаждут держать оборону. Чтобы немного их успокоить, он спрыгнул с коня.

– Мы пришли не драться! – крикнул он, стараясь говорить как можно «севернее», тщательно выговаривая каждое слово. Хадавад бесшумно спешилась и встала рядом, держа посох наготове.

– Не подходи, темнорожденный! Дикарское отродье! – Стражник ткнул в их сторону алебардой.

– Темнорожденный? – Тарен даже обиделся немного. – Мы не темнорожденные.

Командир стражников внимательнее присмотрелся к каравану позади Тарена и Хадавад. Хоть Каиль с конными воинами и стояли стеной, выглядя весьма внушительно в доспехах, из-за них выглядывали бывшие рабы в лохмотьях, телеги и ослы. Стражники расслабились, опустили оружие.

– Вы храбрецы, раз решились выйти против столь многих, – сказала Хадавад. – Мы не желаем вам зла.

– Вы беженцы из Иссушенных земель? – спросил стражник таким тоном, будто все еще волновался за свою жизнь.

– Мы такие же, как вы, – ответил Тарен. – Просто люди, которым пришлось бежать, бросив родные дома.

– Из Гелоши пришла весть о вас. Но, боюсь, Баррош не сможет помочь. Король Ренгар приказал уходить... – Стражник помедлил. – Так это правда? Темнорожденные действительно напали на Иллиан?

– Пришли из неизведанных земель и разрушили Врата Сайлы, – объяснил Тарен. Перед глазами все еще стояла картина: кровожадная орда лезет по камням, по останкам массивных ворот, будто обозлившиеся муравьи из разворошенного гнезда.

– Алек! – прошептал один из стражников. – Нам тоже надо уходить! Быстрее!

Алек задумался и вновь повернулся к Тарену.

– Насчет ваших людей мой король приказов не давал, я не могу запретить вам проход через эти земли. Но, сдается мне, в Велии вам не обрадуются.

Тарен серьезно кивнул.

– Когда ваш король услышит барабаны, он будет рад любому, кто способен держать меч.

– Если дойдете до ворот Велии, я засвидетельствую, что вы вели себя уважительно, проходя по нашим землям. Буду молиться, чтобы вас в эти тяжелые времена король принял как союзников.

С этими словами Алек и городские стражники развернулись и побежали на север вместе с испуганной, но знающей, куда двигаться, толпой.

Тарен взглянул на улицы стремительно пустеющего Барроша.

– Генерал Каиль, расставьте посты вдоль главной улицы, следите, чтобы наши шли своей дорогой. И чтобы никаких грабежей.

– Не вижу в этом смысла, сын Салима. – Каиль выговорил его новое имя так, будто оно ему не нравилось. – Темнорожденные все равно сожгут город дотла.

– Может, и так, – ответил Тарен, – но пусть лучше над ним надругаются дикари, чем народ Иссушенных земель.

Генерал поджал губы, раздумывая над его ответом, но все-таки соблаговолил кивнуть и гаркнул воинам, отдавая приказ. Доран и Глэйд, отделившись от каравана, собрались с Тареном и Хадавад на обочине.

– Ты, парень, молодчина, конечно, – кисло сказал Доран, – но не мог, что ли, подождать, пока таверну найдем? Который день ни капли эля во рту!

Глэйд рассмеялся глубоким, низким смехом.

– Ладно тебе, господин гном. Мы ведь идем в Велию, там таверн пруд пруди.

Они поехали дальше, а Тарен с Хадавад решили пройтись, ведя лошадей.

– Но что на самом деле нас ждет в Велии? – спросил Тарен.

– За пять веков я повидала многое, на моих глазах целые королевства пали из-за кровавых войн или капризов глупых королей... – Хадавад вздохнула, на мгновение лицо ее сделалось тревожным. – Но никогда мне не приходилось видеть такой войны. Боюсь, я недостаточно мудра, чтобы дать тебе ответ.

Тарен глянул на ее посох.

– Зато у нас есть магия! – бодро заметил он.

Хадавад улыбнулась, и трудно было не улыбнуться в ответ.

– Для человека, всю жизнь прожившего под гнетом, ты удивительно оптимистичен.

Тарен рассмеялся.

– Мой брат говорил, что победы порождают надежду. Пожалуй, я частенько побеждал, – самоуверенно добавил он.

Хадавад кивнула.

– И эти победы, без сомнения, войдут в историю, юный сын Салима.

Одной этой фразой она напомнила, что куда старше его и прожила совсем иную жизнь. Мир Хадавад состоял из магии и тайн. Его же – из крови и борьбы.

– Прошу прощения, – сказала Хадавад, оглядывая себя. – Обычно я перехожу в новый сосуд без свидетелей. Надо уже перестать разговаривать по-стариковски.

Тарен пожал плечами.

– Молодой ты или старый, мужчина или женщина... Я просто рад, что ты на нашей стороне. Слишком много братьев и сестер я уже потерял.

Хадавад ласково коснулась его плеча.

– Они отдали свои жизни в борьбе за лучший мир. Как и мои ученики. Никогда не забывай о своем месте в мироздании, Тарен. Всегда есть те, кто должен выжить, чтобы исполнить мечты других, передать этот факел. Мы оба знаем тяжесть этого бремени.

Тарен не уверен был, что полностью с ней согласен.

– Если война потребует, я с радостью умру, сражаясь плечом к плечу со своими. Если новые, свободные Иссушенные земли должны стоять на моих костях, так тому и быть.

– Я и не сомневаюсь, что ты на многое готов пойти, – пояснила Хадавад. – Но подумай вот о чем: если тебе не увидеть будущего своей страны, кому бы ты доверил его строить?

Она бросила взгляд на едущего вдалеке Каиля.

На это Белому филину нечего было ответить. Но вопрос прочно засел у него в голове.

Глава 18. Гора Гарганафан

Гидеону начало нравиться летать над землей с такой скоростью, что запрокидывалась голова. Он привык к тому, как двигается Иларго, расслабился, глядя, как смертный мир раскрывается под драконьим крылом во всем своем невероятном блеске. Так радостно было на это смотреть, что юный драгорн позабыл на время о страданиях мира и своем огромном бремени. Они снялись с места на рассвете и летели прямиком на поднимающееся солнце, пока высочайший пик Верды не рассек горизонт.

Гидеон никогда не видел ничего огромнее. Темные склоны и уступы горы Гарганафан раздались на много миль, увенчанная снегом вершина касалась неба. Окружали гору изумрудные поля сочной зелени и сосновые леса. Наконец-то они достигли северной Айды... земли эльфов.

Я тоже хочу! – воскликнул Иларго, чувствуя желание Гидеона полететь дальше на юг, увидеть Эландрил, эльфийскую столицу.

Надеюсь, однажды сможем.

Адриэль и Галандавакс стрелой пролетели мимо, прямо к основанию горы.

Следуйте за нами, – велел Адриэль.

Иларго сложил крылья, и Гидеон напрягся всем телом, ожидая падения. Когда-то он обмирал от ужаса при таких кульбитах, но вырвавшийся на свободу драгорн в нем заходился от возбуждения. Вместе с Иларго он начал чувствовать себя в небесах как дома и изо всех сил старался открыться ему, укрепить их узы. Получилось так хорошо, что, касаясь зеленой чешуи Иларго, он не мог различить, где кончаются его пальцы и начинаются чешуйки. Их тела были как единое целое, магия Иларго так и переполняла Гидеона.

У земли драконы развернули величественные крылья, заскользили над верхушками деревьев, забирая влево. Лес сменился камнем, и Галандавакс приземлился первым, остановившись под каменной стеной у основания горы. Иларго пролетел чуть дальше, заложил круг и приземлился за черным драконом.

– Драконья стена... – прошептал Гидеон, не сводя глаз с тридцатифутовой стены, исписанной эльфийскими рунами.

Они с Адриэлем спрыгнули на каменистую землю и подошли ближе. Символы тянулись из конца в конец, образуя прекрасный узор.

– Их нанесли после нашего ухода, – объяснил Адриэль. – Я еще помню, как огромные толпы приходили к пещере, чтобы увидеть последних драконов, увидеть яйца, пока вход не закрыли.

– Это ты сказал им, что яйца там?

– Нет. – Адриэль вздохнул. – Все верят в то, во что хотят верить. Это были тяжелые времена для эльфов, а драконьи яйца служили символом надежды на то, что все, чем мы дорожили, однажды вернется. Вот только вместо возвращения к истокам мой народ, к сожалению, прочно встал на путь войны.

Адриэль всегда казался уверенным в своих решениях, но в его тоне сквозила вина, давящая на него до сих пор. Просто раньше он не давал ей выйти наружу.

– Но, возможно, старые пути не забыты навсегда, – предположил Гидеон. И, не дождавшись ответа, решил сменить тему. – И как мы попадем внутрь?

Я ОТКРОЮ ПРОХОД, – раздался в голове Гидеона громоподобный голос. Не было даже сомнений в том, кто это говорит. В самом голосе Галандавакса чувствовалась невероятная сила. Гидеон задумался вдруг: а в какой миг он начал слышать других драконов и даже Райнаэль? Похоже, чем крепче становились узы с Иларго, тем быстрее в нем раскрывалась мощь драгорна.

Они с Адриэлем отступили. Гидеону было интересно, как Галандавакс «откроет» кусок камня. Расплавит огнем? Пробьет когтями? Но дракон не сделал ни того ни другого: он лишь низко опустил голову и подул на стену. Сила его дыхания способна была даже эльфа сбить с ног, но не в этом было его отличие от дыхания других существ Верды. Воздух между пастью Галандавакса и стеной замерцал всеми цветами радуги, пошел трещинами. Магия всегда поражала Гидеона, но чудеса драконов были неисчерпаемы, казалось, что для великих змеев нет ничего невозможного.

Эльфийские руны начали исчезать на глазах, и толстая стена дрогнула, осколки камня полетели во всех направлениях. Гидеон инстинктивно вскинул руку, вызывая магический щит, и камни зарикошетили, вспыхивая белым и голубым. Лишь через мгновение он понял, что создал щит без палочки и посоха, словно эльф. И ощутил небывалую свободу!

Драконья стена начала трескаться, от невероятного давления на ней появились впадины. Гидеон обернулся к Адриэлю, спросить, что происходит, но древний эльф уже шагал к пустошам.

Это надолго, – сказал Иларго и чуть мотнул головой в его сторону.

– Адриэль! – позвал Гидеон и побежал за ним. – Куда ты?

– Мы, – поправил Адриэль. – Галандаваксу потребуется время, а мы должны использовать для твоих тренировок любой удобный момент.

– А что он делает?

– Разрушает заклинание, которое сам же наложил на камень. Это он запечатал гору, так что и открыть ее ему удастся быстрее, чем остальным. Однако стену хранит очень мощная магия – по его замыслу, ни один маг не должен был пройти через нее. – Адриэль остановился на траве и поманил Гидеона. – Первая стойка.

Гидеон тут же принял первую стойку маг'дерет. Его движения стали более плавными и точными, но управлять дыханием так же легко, как Адриэль, он еще не научился. Они быстро вошли в ритм, нанося медленные, но мощные удары. Он чувствовал, как Иларго наблюдает за ним, чувствовал, как энергия дракона вливается в него.

Их связь предупредила Гидеона уклониться еще до того, как Адриэль напал с кинжалом. Иларго, увидев опасность, передал сигнал своему драгорну, и Гидеон понял, что может теперь наблюдать драконьими глазами за самим собой...

Он вернулся в свою голову, а Адриэль все не отступал. Сами собой воспряли вбитые за годы тренировок приемы: Гидеон выхватил палочку Эбигейл, но заклинание просто отскочило от эльфийского щита. Это было не испытание магии.

Два удара ногой, один локтем, и каждый – идеален. Гидеон успел заблокировать все три, но кинжал Адриэля все-таки распорол его куртку на ребрах. Юный драгорн занервничал, запутался в ногах и получил пинок в грудь.

– У тебя на поясе мощнейшее оружие мира! – услышал он, катясь по траве. – Воспользуйся им!

Эльф напал снова, но в этот раз Гидеон ушел от удара, чтоб успеть схватить Скорбящего. Скимитар с приятным звуком вышел из ножен, сталь ярко сверкнула на солнце. Гидеона вдруг охватило спокойствие, тихая уверенность. Адриэль бросился на него со всей скоростью, на которую был способен, занес кинжал...

– Нет! – крикнул Гидеон, вдруг вспомнив, что стало с темнорожденными, нападавшими на него в Малайсае.

Но Адриэль, игнорируя его предупреждение, ударил третьим и четвертым приемом маг'дерет.

Скимитар слился с хозяином в древнейшем из танцев, став продолжением руки. Юный драгорн поддался ему, послушно двигаясь, куда тянет клинок, орудуя им с неожиданной для себя самого ловкостью. Ни один человек не смог бы парировать так быстро и точно: кинжал Адриэля ни разу больше не смог достать цель, ни один удар не прошел. А когда Гидеону надоело, Скорбящий, почувствовав его желание, атаковал, завершая бой. Легкий щелчок рукоятью по макушке, быстрый удар раскрытой ладонью в грудь – и Адриэль, не удержавшись, упал на спину. Гидеон поддел кинжал кончиком меча и выбросил в поле.

– Это было глупо! – тяжело дыша, заметил Гидеон. – Я же мог тебя убить!

Адриэль поднялся, стараясь двигаться грациозно.

– А ты хотел убить меня?

– Нет конечно. Но...

– Значит, не смог бы. По крайней мере, не Скорбящим.

– Не понимаю, – ответил Гидеон. – Я же им почти не управляю, он только и знает, что убивать.

Эльф понимающе улыбнулся.

– О, нет. Он умеет лишь подчиняться. Клинок ви'тари служит своему господину. Пожелай ты от меня избавиться – он бы это желание исполнил.

Гидеон взглянул на руны, сбегающие по клинку.

– Я все еще к нему не привык. Он хочет только нести смерть...

– Он ничего не хочет. Ви'тари – это просто инструмент, хоть и могучий. Ты должен научиться с ним обращаться, не дать ему себя подчинить.

– Звучит угрожающе, – заметил Гидеон.

– Пусть ты и драгорн, но все же человек, твоя выносливость имеет пределы. К тому же Скорбящим веками владел Эландрил, ему нужно время, чтобы под тебя подстроиться. Если будешь сражаться им подолгу, он тебя иссушит.

Гидеон вонзил скимитар в землю и сел на ближайший камень.

– Чужим оружием владеть всегда как-то странно. А тут клинок самого Эландрила... Меня с ним не сравнить, я недостоин...

Адриэль подобрал кинжал и вложил в ножны.

– Эландрил не родился ни лидером, ни героем. Он годами сражался Скорбящим, тогда еще таким же безвестным, как и он сам.

Гидеон полюбовался тем, как великолепная рукоять блестит на солнце.

– Ты говорил, что Эландрила убил... э-э-э... орк?

Адриэль глубоко вдохнул, встал в стойку.

– Покажи второй прием – и я расскажу о твоем предшественнике.

– Предшественнике? – переспросил Гидеон.

– Эландрил был первым из нового поколения драгорнов. И вот теперь ты – первый из своего...

– Звучит как огромная ответственность. – У Гидеона даже желудок скрутило от тревоги.

– Не беспокойся, Иларго поможет тебе с этой ношей.

Они вновь бок о бок вошли в ритм маг'дерет. Гидеон ждал, что Адриэль расскажет ему об Эландриле и орке, но эльф молчал как рыба.

– Ты собирался рассказать...

– Терпение, Гидеон. Используй связь с Иларго, чтоб соединиться с миром вокруг. Почувствуй ветер, волнующий травинки, росу на камнях. Ты слышишь деревья? Они поют!

Гидеон закрыл глаза и глубже погрузился в извечное присутствие Иларго. Стоило им слиться в единое целое, как Айда ожила: даже магическая аура, охватывавшая Иларго как вторая чешуя, принадлежала теперь ему, и вся природа вокруг дышала, двигалась вместе с ним, как живое существо.

Мысли драконов, мысли Адриэля смешались с его собственными, и поначалу это вторжение казалось даже неприятным, но Иларго коснулся его через узы, успокаивая... И все изменилось.

Красота начала умирать, зеленые поля сделались сперва желтыми, потом коричневыми, деревья высохли за мгновение, не оставив ничего, кроме мертвых пней. Пожар охватил сосновые леса, густой дым поднялся до небес, навсегда закрыв солнце. Гидеон почувствовал на себе взгляд хищников, прячущихся в тенях...

Но прежде чем этот уродливый мир поглотил его, жизнь вернулась, и, открыв глаза, он вновь обнаружил себя среди разноцветья. Он тут же понял, что это видение послал Адриэль.

– Что это было? – спросил он, встревоженный способностями эльфа.

– Мир, от которого нас спас Эландрил. Орки уничтожили бы Верду, вытянули бы из нее все, что она могла дать, и превратили в голую пустыню. Они – сама смерть.

– Но кто они такие?

– Они были истинным злом, которого тебе и не постичь, – объяснил Адриэль. – Драконы уничтожили их еще до того, как человечество вышло из Диких пустошей. Никто не знает, откуда орки явились, – гномы впервые обнаружили их в шахтах Венгоры. Тогда по всему Иллиану запылали сражения, даже в землях моего народа. Единственный раз за всю историю эльфы и гномы встали под одним знаменем, и создал этот альянс Эландрил.

– А как он победил орков?

– Не сразу и не без помощи. – Адриэль перетек в пятую стойку. – Война тянулась годами, но постепенно орков загнали в Бессмертные горы. Они ненавидели свет, и это делало их предсказуемее: они могли путешествовать по Вечносвету ночью или же под землей.

– Что за Вечносвет? – Гидеон пропустил движение в четвертой связке и понадеялся, что эльф не заметит.

– Так орки называли мир на поверхности. – Адриэль взглянул в небо, подставив лицо солнцу. – Когда армии Иллиана загнали их на юг, Эландрил и его драконица Нилла обрушили на грязных тварей гору, и им пришлось пожирать друг друга, чтоб выжить в завале.

– Но как тогда погиб Эландрил?

Адриэль остановился.

– Несмотря на монструозную внешность, орки так же умны, как и мы, а может, и умнее. Магию они ненавидят почти так же, как свет, зато очень преуспели в алхимии, инженерном деле и создании осадных машин... – Он вздохнул. – Их король не смог победить Эландрила в бою, но знал, что, если убить дракона, драгорн тоже погибнет. И в тот самый миг, когда Скорбящий пронзил сердце орочьего короля, скрытая баллиста пронзила сильвировым болтом сердце Ниллы.

До них донесся грохот, словно сошла небольшая лавина. Облако пыли поднялось в воздух, и Галандавакс тут же сунулся в новую пещеру.

Проход как раз для вас двоих, – сказал он.

Адриэль повернулся к Гидеону, и они вместе двинулись к пролому.

– Пусть смерть Эландрила послужит тебе уроком. Жизнь драгорна полна огромных испытаний, везде подстерегает обман. В тебе будут видеть первую линию обороны против любого зла. Твои враги станут врагами Иларго. Защищайте друг друга, боритесь вместе – и победите. – Адриэль хлопнул его по спине. – Нравится тебе это или нет, Гидеон Торн, а бремя судьбы нести придется...

Глава 19. Изгнание

Валанис чувствовал это в воздухе, ощущал новый вкус на губах. Тончайшие волоски на затылке вставали дыбом, кончики пальцев вибрировали – так сильно было ощущение перемен вокруг. Магический мир ожил, как не оживал со времен...

– Невозможно... – прошептал Валанис.

Стоя на балконе Калибана, он чувствовал драконов, далеко, на другом конце мира. Ветер дул так сильно, что нельзя было расслышать ничего, кроме хлопанья капюшона по железной маске. Мороз убил бы любое существо, не связанное с магией, но даже он не мог отвлечь Валаниса от драконов.

Нет, это не совпадение...

Боги никогда не позволили бы драконам снова явиться в мир. Слишком кровопролитные войны они вели с великими змеями на заре времен. Наверняка это происки врагов... Но как? Как такое могло случиться? Сорок лет он планировал падение Иллиана и Айды, позаботился о том, чтоб драконы никогда и никакой роли не смогли сыграть в его планах. Маллиата Безгласного вывели из игры его шпионы, проникшие в Корканат с эльфами. Остальные же змеи...

Он вдруг вспомнил о горе Гарганафан на востоке. Неужели эльфы открыли гору и нашли драконьи яйца? Впрочем, неважно: драконята его планы сорвать не смогли бы. Невозможно. Эльфы почти пересекли Эдейский океан, через несколько дней они атакуют Велию. А с ними темнорожденные дикари под его началом.

У тебя появились незримые враги... – нежно прошептала ему на ухо Палдора. Как прекрасно было вновь слышать голос божества! Отчетливее всего они говорили с Валанисом в коридорах Калибана, потому он неохотно оставлял старую крепость. Но вестник богов не должен сидеть на месте.

И они наконец-то показались... – прошипел Найюс, бог магии.

Крайт, бог войны, вошел в тело и разум Валаниса, сжал его сердце так, что кровь оглушительно застучала в ушах.

Мы должны освободиться и закончить войну! Покончить с грязными ящерицами!

Валанис схватился за полуразрушенные перила, пытаясь успокоить сердцебиение. Желание спрыгнуть, разрушать все вокруг, сея хаос, было почти нестерпимым. Он обратился мыслями к кристаллу Палдоры, чтобы найти опору, но возбуждение богов было слишком сильно...

И вдруг пантеон умолк, так же быстро, как захватил его. Ужасающая тень Атилана пала на разум эльфа, возвещая пришествие повелителя богов.

Покров скоро явит себя. Бессмертный сам тебе его принесет. И если к тому времени у тебя не будет кристалла Палдоры, ты не сможешь предотвратить его уничтожение.

Валанис понял не все, что сказал повелитель богов, но принял его слова на веру. Открыв глаза, он обнаружил, что больше не стоит на балконе: боги направили его в оружейную Калибана. Не испытывая нужды в оружии, он редко заходил в эти пыльные комнаты. Ему даже странно было, что богам вообще понадобились мечи. Впрочем, кто знает, что развлекало их, когда они еще обладали телами? Возможно, убить дракона клинком просто было интереснее, чем магией.

Он ощутил, как боги управляют его зрением, вынуждая вглядеться в ряд длинных, затянутых паутиной копий, – пьянящее ощущение. Он снял капюшон и маску, присматриваясь внимательнее.

Сильвир... – прошептал ему на ухо Крайт.

Валанис смахнул паутину с сильвировых наконечников и понял, что перед ним не копья, а огромные стрелы-болты для баллист. Наконечники были длиной с его руку, усилены выгравированными рунами. Убийцы драконов...

Связь с богами вдруг оборвалась, на поясе тихонько загудел прорицатель. Валанис выругался, раздраженный, но все же взял магический шарик. В эфирном мире появилась тень Таллана.

– Господин... – Ветры иного мира рассеивали его черты, искажая бледное лицо.

– Если я решу, что ты побеспокоил меня зря, ты пожалеешь.

Таллан помедлил.

– Дело в Алидире, господин. Он снова вас подвел.

* * *

Когда-то он поделился со слугами своей силой, поэтому найти их было несложно, стоило лишь обратиться к своим ощущениям. Самандриэль Затья шла на юг с армией короля Меркариса, готовая осадить Велию. Таллан и Алидир все еще оставались на юге, на границе Иссушенных земель и Алборна. Взмахом руки Валанис открыл портал и шагнул в Калмардру.

Таллан увидел его первым и немедленно припал на одно колено, а вот Алидир медленно обернулся, и лицо его вытянулось: он прекрасно понимал, что сейчас будет. Наконец глава Длани тоже опустился на колено, глядя в пол, но успел-таки бросить на Таллана ненавидящий взгляд.

Комната, в которой они находились, по человеческим меркам была обставлена весьма роскошно, однако убранство безнадежно испортили потеки крови и трупы восьми аракешей. За окном шумела орда темнорожденных, которым не терпелось разорить следующий город.

Валанис обошел своих слуг, как русал, кружащий вокруг жертвы. Железная маска скрывала сияние его кожи, но из-под нее голос звучал глуше, еще более угрожающе, только сильнее пугая эльфов Длани.

– Кристалл был здесь, в этой самой комнате, – прошипел он. – За окном – армия, под твоим командованием легендарные аракеши, но ты все равно упустил жалкого человека. Он пришел с кучкой союзников, украл у тебя пленницу, убил твоих верных бойцов и ушел. – Валанис остановился перед Алидиром, вздохнул. – А ведь мне казалось, что ты далеко пойдешь. Я дал тебе все. И я виню себя за твои неудачи. Пока меня сковывали Янтарные чары, ты ослаб.

– Господин... – Алидир поднял на него взгляд. – Я живу, чтобы служить вам.

– Верно. – Валанис взял его за волевой подбородок, ласково, как любящий отец. – Но твой грех не в том, что ты не служишь. А в том, что ты служишь плохо.

Он поднял вторую руку, создавая на ладони шарик яркого белого света – разрушительные чары. Шар разгорался все ярче, пока силы не стало достаточно, чтобы испепелить Алидира.

Но тот встретил взгляд господина не мигая.

– Я подчинил союзницу рейнджера, – сказал он с такой уверенностью, что Валанис сжал кулак, гася заклинание.

– Объяснись. От этого зависит твоя жизнь.

Алидир откашлялся.

– Я овладел чарами Атарэ.

Валанис пристально вгляделся в его лицо, выискивая малейшие признаки лжи. Глава Длани был остер на язык и выиграл много битв, не обнажая клинка.

– Атарэ, богиня судьбы...

Валанис заучил наизусть все тексты, оставленные богами до вознесения. Атарэ оставила лишь одно заклинание, которое могло быть полезно вестнику. Тысяча лет прошла с тех пор, как он в последний раз его использовал.

– Встать, – скомандовал он.

Оба эльфа послушались. Стоя бок о бок, они особенно ярко контрастировали друг с другом: Алидир в белом, с длинными черными волосами, и Таллан в черном с золотом доспехе, щеголяющий татуировками на бледной бритой голове.

– Пока не вернешь мне кристалл, Алидир, ты изгнан из Длани, – спокойно сказал Валанис. – Если чары богини тебя подведут, придется тебе разделить судьбу остального Иллиана.

Он отвернулся от пораженного ученика к Таллану.

– Ты поведешь армию на север. Не останавливайся, пока не достигнете Велии. Если же встретишь на пути своего брата, но без кристалла Палдоры... снеси ему голову.

Таллан не смог скрыть улыбки.

– Как пожелаете, господин.

Алидир открыл рот, но не смог издать ни единого звука. Как ни мучительно было Валанису на это смотреть, но его ученик не оправдал даже самых заниженных его ожиданий и лучшего не заслужил. Впрочем, если он и правда овладел чарами Атарэ, значит, у него есть еще шанс себя проявить. Единственный шанс...

Все мысли вылетели у Валаниса из головы: магия Найюса нахлынула потоком. Он упал на колени, борясь с ослепляющей агонией, сжал кулаки так сильно, что испугался: вдруг раздавит кольцо с осколком кристалла. Снова открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Таллана. Алидир подбежал было помочь, но Таллан с силой оттолкнул его.

– Не трожь моего господина!

Валанис слышал эти слова будто издалека. Свет слепил его, все тело сковала ужасная усталость, мышцы дрожали после очередного припадка. Давно сила Найюса не повергала его на колени... но это было ему хорошим напоминанием: он, Валанис, все еще уязвим. Пока уязвим.

Отдохни, – прошептали ему боги. – Время битвы еще не пришло.

– Мне нужно вернуться к источникам. Нужно приготовиться к нападению на Велию, – сказал Валанис и пристально взглянул на Алидира. – К тому времени кристалл должен быть у меня... иначе мы потеряем все.

Глава 20. Снова вместе

Как всегда случалось перед лицом смертельной опасности, Эшер успокоился, без паники оценил ситуацию. Сжал мечи, чувствуя, как кожа обрезанных перчаток натягивается на костяшках. Вместе с Алидиром в комнату вошли Таллан и с десяток аракешей. Бежать было некуда.

– Я уже на все готов был пойти... – Алидир сверкнул идеальными зубами в злой ухмылке. – Но вот вы явились сами! Будь у вас хоть немного мозгов, бежали бы сейчас в Алборн.

Четверо сгрудились посреди комнаты спина к спине. Эту битву им было не выиграть, а со связанной Фэйлен конец и вовсе был предопределен.

– Кристалл, рейнджер. – Алидир требовательно протянул руку.

Эшер поднял мечи, оценивая свою силу и выдержку. Сможет ли он задержать противников, чтобы друзья смогли сбежать? Он сражался и с бóльшим числом аракешей, но Таллан и Алидир добавляли задачке непредсказуемые переменные, так что просчитать исход такого боя было почти невозможно.

Напряженное молчание прервало чье-то покашливание за спинами убийц. Взбудораженные аракеши обернулись взглянуть, кто это смог бесшумно пройти мимо, и вдруг один за другим попадали на одно колено... перед Настой Нал-Акетом. Старик стоял у балконной двери, расслабленно положив руку на рукоять Разорителя.

– Ты? – поморщился Алидир.

– Можешь звать меня Отцом. – Наста вперился в него провалами глазниц.

– Что вы устроили?! – крикнул Алидир коленопреклоненным аракешам. – Я Отец Полночи! Вы должны склоняться только передо мной!

– Да, ты вызвал меня на поединок. – Наста медленно вошел в комнату. – Но не убил.

– Тогда убью сейчас – и покончим с этим, – бросил Алидир.

– Ты знаешь правила Полночи лучше прочих, эльф. Ты сразился со мной, но победить не смог. Второго раза не будет.

Таллан фыркнул и потянулся за своим изумрудным клинком.

– Хватит игр.

Но аракеши вскочили, все как один направив на него клинки. И в то же мгновение новые убийцы проникли на балкон, наложили стрелы на тетивы. Эшер видел, что преимущество на их стороне, но все не мог в это поверить. Зато верил, что Наста Нал-Акет использовал их, чтобы собрать всех аракешей в одном месте и вернуть себе власть.

Алидир успокаивающе положил руку Таллану на грудь.

– И что с того? Наста, ты прекрасно знаешь, что у вас не хватит сил. Мы с Талланом просто вырежем твой орден. Но пока даю тебе шанс уйти.

– В отличие от тебя, Алидир, я не склонен недооценивать врага. – Наста кивнул в сторону Рейны, мгновенно натянувшей лук. – Думаешь, сможешь одновременно сразиться со всеми нами и уйти от этой стрелы?

Алидир мастерски скрывал свои истинные чувства, но Эшер по его лицу видел, как к тому приходит понимание. Наконец генерал вздохнул и положил руку на запястье Таллана, который готовился вытащить свой грозный скимитар.

Наста кивнул и обратился к стоящему рядом аракешу:

– Найди Эшеру и его товарищам лошадей, проводи к северным воротам. – Он повернулся к рейнджеру: – Ты помог мне в Яме. Теперь мой долг уплачен.

Алидир шагнул к нему.

– Стоит им уйти, Наста, и тебе конец.

Тот улыбнулся.

– Я так не думаю. Это твоя война, Алидир. В Иллиане множество героев, но мне не хочется входить в их число.

– Когда война закончится, я приведу армию в Полночь и своими руками вытащу тебя из твоей норы! – пригрозил Алидир.

– Буду ждать, – ответил Наста. – А ты, рейнджер, уходи.

Эшера не надо было упрашивать. Он глянул Алидиру в глаза, молча обещая скорую встречу, и вышел вместе с шестеркой аракешей.

Дорога к северным воротам оказалась пуста, и, пробежав по нескольким переулкам и заброшенным улицам, они наконец нашли двух лошадей. Пока Эшер забирался в седло и устраивал рядом Фэйлен, аракеши растаяли в тенях. Но прежде чем беглецы исчезли в ночи, перед ними вновь внезапно появился Наста Нал-Акет.

Отец Полночи перешагнул через двух мертвых темнорожденных и подошел к Эшеру.

– У вас мало времени, – предупредил Наста. – Они убили восьмерых, прежде чем мы успели выбраться. И скоро погонятся за вами.

– Мы могли бы сражаться вместе. В этой войне, – сказал Натаниэль. Эшер видел, как тяжело ему дались эти слова.

– Аракеши не созданы для войн, рыцарь Голфри. Мы останемся в тени. – Наста обернулся к Эшеру в мертвенном свете луны. – Чувствую, мы с тобой видимся в последний раз. Удачи тебе в этой твоей... новой жизни. Если решишь вдруг взяться за ум, ты знаешь, где меня искать.

Эшер разрывался между желанием обругать старика и поблагодарить, поэтому просто развернул коня и поскакал галопом на север – ничего дружелюбнее сделать не мог. Может, он и видел наставника в последний раз, но знал, что его наставления будут эхом отдаваться в чертогах памяти до самой смерти. Правда, ирония была в том, что как раз благодаря им смерти он вечно избегал...

* * *

Оказавшись среди тесно стоящих ив, Натаниэль почувствовал себя спокойнее. Селкский тракт уходил в лес и бежал дальше, на восток, к Сияющему берегу. Соленый ветер долетал даже в густую чащу. Рыцарь всегда предпочитал искать убежища в лесу, а не под звездами, этот урок он усвоил еще в начале своего рыцарского пути. В поле тебя могут окружить легко и бесшумно, а вот лес, полный шуршащих веток и сухих сучьев под ногами, – другое дело.

Если только враг не аракеш.

Словно в подтверждение его мысли, сзади бесшумно появился Эшер.

– Сходил на разведку, – сказал он. – Вокруг никого.

– Это все было слишком просто, – ответил Натаниэль. – Что-то не так, нюхом чувствую. Аракеши готовят западню. Мы так часто с ними сталкивались, что я даже не сомневаюсь.

Эшер оглянулся на фигуры эльфиек между деревьев.

– В другой раз я бы с тобой согласился, но Наста Нал-Акет явно не хочет ввязываться в эту войну. Аракеши залягут на дно, пока все не кончится.

– Ты с ним разобрался? – без обиняков спросил Натаниэль.

– Думаю, если еще раз его встречу – убью.

На его бесстрастном лице вдруг промелькнуло непривычное выражение. Натаниэль увидел, что очередное появление Насты причинило рейнджеру боль. Сердце Эшера разрывалось между человеком, который практически усыновил его в детстве, и Отцом Полночи. И вряд ли он смог бы убить его, столкнись они снова.

Наверное, Натаниэль приглядывался слишком внимательно, потому что Эшер расправил плечи и снова сделал равнодушное лицо.

– Осторожно, рейнджер, а то еще кто-нибудь решит, что ты все же человек. – Натаниэль подождал, пока он улыбнется, и сам улыбнулся в ответ.

– И правда, надо вас тут бросить и снова стать угрюмым одиночкой, – ответил Эшер, и оба фыркнули, стараясь не рассмеяться в голос.

– Смотрите-ка, он теперь над собой шутит, – поддел Натаниэль. – Я тебя не узнаю.

Эшер с улыбкой кивнул, но новый взгляд на эльфиек выдал его истинные чувства.

– Ты тоже заметил? – спросил Натаниэль. – Они... странно на нас действуют. Чем дольше я с ними, тем лучше понимаю себя, становлюсь настоящим собой. Не просто рыцарем... кем-то бóльшим. Жаль, что нас и эльфов разделяет океан, так быть не должно.

– Между ней и тобой не только океан, – заметил Эшер.

Натаниэль собрал всю выдержку Серого плаща в кулак, чтоб не уйти от ответа.

– Ты прав.

– Если не хочешь об этом говорить... – Эшер собрался было отойти, явно готовый скрыться от неловкого разговора.

– Нет, нет. – Натаниэль поднял руку, прислонился к дереву. – Просто это не тот случай, где разговоры могут чем-то помочь. Тут вообще ничего не поможет.

Эшер прищурился.

– У тебя ни морщинки на лице, а вы двое уже думаете о бессмертии?

– В моем случае – о его отсутствии, – серьезно ответил Натаниэль.

Рейнджер тихо усмехнулся.

– Думается мне, любви наплевать, вечно вы будете жить или нет.

Натаниэль был полностью согласен, но и Рейну мог понять. Кто захочет полюбить, открыться, зная, что это приведет только к боли? Он не желал ей такого.

– Ну, по крайней мере, она снова с тобой разговаривает, – сказал Натаниэль, радуясь, что удалось увести разговор от себя.

Эшер задумчиво кивнул и умолк. Молчание затягивалось, похоже было, что больше он ничего говорить не собирается и исчерпал желание над собой подшучивать. Поэтому они с Натаниэлем, не произнеся ни слова, развернулись и пошли обратно на поляну, где Рейна уже наскоро обустроила лагерь. Полноценным лагерем это сложно было назвать, но все же Наста Нал-Акет позаботился, чтоб седельные сумки лошадей были полны припасов.

Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени, от земли поднимался холодок. В хаосе жизни Натаниэль и не заметил, что зима подобралась совсем близко. В такие мгновения он особенно скучал по своему кожаному плащу.

Фэйлен лежала на одеялах, рядом ярко светились оранжевым горячие камни. Это была идея Эшера: согреваться без приметного дыма. С магией Рейны это удалось легко. Принцесса сидела рядом на укрытой мхом земле и вытирала с наставницы грязь влажной тряпицей. Натаниэль едва не сказал, что не надо на такое тратить воду, но вовремя промолчал, вспомнив, что для эльфов чистота не менее важна, чем питье.

Под его ногой хрустнула ветка, и Рейна приложила тонкий палец к губам.

– Она спит.

– Уже выспалась, – вдруг сказала Фэйлен, распахнув глаза.

Рейна тут же засуетилась вокруг нее, прикасаясь осторожно, будто к хрустальной. Помогла ей сесть, подала бурдюк с водой, укутала одеялом.

– Ты столько перенесла! Тебе надо отдыхать, – возразила она. – Мы останемся тут на ночь.

Натаниэль заметил, как Фэйлен вопросительно взглянула на Эшера. Тот кивнул. Похоже, мнению рейнджера о безопасности она теперь доверяла без вопросов – зрелище небывалое. Получив одобрение Эшера, она расслабилась и крепко обняла Рейну. Натаниэль улыбнулся: приятно было видеть, как встречаются потерянные мать и дочь, пусть и не родные.

Наконец они разжали объятия. В глазах у Рейны стояли слезы.

– Я думала, что никогда больше тебя не увижу.

Фэйлен, тоже в слезах, взяла ее лицо в ладони, поцеловала в лоб.

– А я знала, что должна к тебе вернуться. Это придавало мне сил.

Натаниэль сел рядом, сжал ее руку.

– Мы без тебя совсем раскисли, – сказал он, ожидая, что Фэйлен ответит сдержанно. Но она сжала его руку в ответ и тепло улыбнулась.

– Вы берегли друг друга – вот что важно.

– Как ты выжила? – спросил Эшер, устроившись по другую сторону «очага» из горячих камней.

– Алидир... – ответила Фэйлен, глядя в пространство, – Алидир не дал пещере обрушиться. Я собиралась убить его, хоть бы и вместе с собой, но он предложил другой путь, и я согласилась, надеясь снова увидеть тебя. – Она пристально взглянула на Рейну. – Мы вместе пробились обратно в Полночь. И он поведал мне кое-что важное... – Фэйлен коснулась левого плеча, поморщившись от боли.

– Этот подонок заплатит своими страданиями за то, что он с тобой сделал, – процедила Рейна.

Фэйлен успокаивающе улыбнулась ей.

– Выслушивать его – хуже любой пытки, уверяю тебя.

– Что он с тобой сделал? – спросил Эшер, сжав рукоять меча до побелевших костяшек.

– Неважно. Важно, что он мне сказал. Король Меркарис Тион – союзник Валаниса. Пока мы болтаем, он ведет армию на Велию.

До Натаниэля быстро дошел весь ужас положения. Север и Юг разом идут на Велию, а значит, свободные люди Иллиана окажутся между молотом и наковальней... А потом с востока придут эльфы и все подожгут. На этом фоне все усилия их маленькой компании сделались вдруг совершенно бесполезными.

– Надо предупредить короля Ренгара, – заявил он. – Армии Велии не смогут отбиться и от темнорожденных, и от северян сразу. Лириан и Серый Камень должны помочь, у острова Драгорн тоже есть солдаты. Мы еще можем перевесить...

Эшер покачал головой.

– Лирианская армия слишком мала, погоды не сделает, а Серый Камень ни за что не поможет Велии: слишком много неприязни между Грегорном и Ренгаром. У Драгорна же солдат нет, только бандиты-головорезы.

Рейна вздохнула.

– Значит, мы сами по себе.

– Но самое могущественное оружие мира у нас в руках. – Фэйлен бросила взгляд на мешочек с кристаллом у Эшера на поясе.

Повисло напряженное молчание – хоть ножом режь. Натаниэль по лицу Эшера видел, как ему стыдно, но успокоить ничем не мог. Наста ясно сказал: кристалл не предназначен для людей.

– Я не могу им пользоваться, – бесстрастно ответил рейнджер.

– Мы найдем способ... – отозвалась Фэйлен.

Натаниэль чувствовал, как быстро иссякает надежда.

– Надо продумать следующий шаг, – сказал он. – Нужно мчать прямиком на северо-восток, мимо Гелоши сразу в Баррош, там пополним припасы – и в Велию.

Эшер согласно кивнул.

– И на Селкский тракт предлагаешь не выходить? Да мы из тебя отличного рейнджера сделаем, Серый плащ.

Уютно расположившись вокруг горячих камней, маленький отряд еще долго сидел, снова и снова повторяя, как невероятно, что они опять вместе вопреки всему. Ничего хорошего о своих путешествиях они рассказать не могли, зато ничто им не мешало шутить о том, что сейчас поделывает Доран. К удовольствию Натаниэля, Эшер снова принялся вспоминать их с рейнджерами старые приключения.

Раз за разом Натаниэль ловил на себе взгляды принцессы. С каким выражением Рейна на него смотрит, он понять не мог, но слова рейнджера эхом отдавались в его памяти. Разве так важно, сколько лет им осталось? Любовь только что вошла в его жизнь, и мастером в этом деле он себя назвать не мог, но разве можно игнорировать эту вспышку, пламя, взрыв энергии?

Правда, мысли об их тяжелом положении тут же напомнили, что рассуждения о любви сейчас неуместны. С ордой темнорожденных на хвосте каждый день может стать последним. Скоро их маленький отряд окажется посреди побоища четырех армий. Как тут уснуть, думая о таком? Тем более, когда он совсем было собрался задремать, Эшер привлек его внимание.

Рейнджер сидел у светящихся камней, завернувшись в свой зеленый плащ. Одну руку держал над камнями, в другой сжимал кристалл Палдоры. Черная поверхность поблескивала в оранжевом свете.

Эльфийки, ни о чем не ведая, спали бок о бок, завернувшись в одеяла. Натаниэль же замер, чтоб рейнджер, с его-то острым чутьем, не заметил.

Даже в тусклом свете от раскаленных камней видно было, как ему тяжело. Распростертая ладонь дрожала, кулак, сжимавший кристалл, побелел, будто артефакт высасывал из него кровь. На лбу надулась крупная вена, он стиснул челюсти...

Камни все так же мерцали, ничего волшебного не происходило.

Наконец Эшер откинулся на ствол дерева, тяжело вздохнул. «Сколько же раз он вот так пытался использовать кристалл, пока мы не видели?» – подумал Натаниэль. То, что единственное оружие против Валаниса никто из них использовать не может, его, конечно, волновало. Но еще сильнее Натаниэль переживал, что Эшер себя уморит в попытках заставить его работать.

– Бесполезно, – прошептал Эшер, бросив взгляд на Натаниэля. – Даже простейших чар сотворить не могу.

Натаниэль не удивился, что он все-таки заметил, как за ним наблюдают. Поэтому просто выбрался из одеяла и сел рядом. На ладони Эшера алел свежий ожог от кристалла. Заметив обеспокоенный взгляд Натаниэля, рейнджер быстро сжал кулак и спрятал под плащом.

– А ты разве не можешь снова отколоть кусок? – спросил Натаниэль. – Сделать новое кольцо.

– На первое я потратил много времени, – тихо объяснил Эшер. – Этот кристалл не так-то легко расколоть. Да и преимущество наше как раз в том, что у нас большой кусок.

Натаниэлю тоже захотелось попробовать схватить кристалл, но он знал, что не стоит. Наслышанный о том, что он может сотворить даже с умелыми магами вроде Фэйлен, рыцарь мог разве что представить, что кристалл сделает с ним.

– То, что лишь ты можешь им управлять, – это какая-то насмешка судьбы. Будто боги против нас.

– Фэйлен думает, что нас связали Янтарные чары. – Эшер спрятал кристалл обратно в мешочек на поясе. – Может, со временем какой-нибудь эльф смог бы научиться его использовать.

Натаниэль вытянул руки над горячими камнями, грея пальцы.

– Время Валанис у нас уже отвоевал. – Он заметил, как лицо Эшера при этих словах исказилось, будто от боли. – С другой стороны, вот я сижу, разговариваю с человеком, родившимся больше тысячи лет назад. И это не считая всех чудес, которые я повидал, с тех пор как мы встретились. Как по мне, если Валанис с тобой столкнется, он обречен.

Эшер посмеялся тихонько.

– А как по мне, тебе надо было пить меньше Дорановского пойла.

Натаниэль скривился.

– Эта дрянь отвратительна! Я удивляюсь, как гномы после нее вообще вкусы различают.

Они снова бесшумно рассмеялись.

– Отдыхай. – Эшер кивнул на его одеяло. – Завтра до Барроша привалов делать не будем.

– Все так уныло, что сон не идет, – отозвался Натаниэль. – О, рейнджер из диких пустошей, поведай о своих приключениях! О том, как познакомился с Дораном и Йонасом Глэйдом. Я слышал, та еще была заваруха.

Эшер хитро ухмыльнулся.

– Проклятый гном меня сдал варварам Железного дола... как нового повара для племени.

Глава 21. Ягненок среди волков

Доран хохотал и остановиться не мог, с тех пор как начал рассказывать. Рассказывать он начал на рассвете: красное солнце напомнило ему день, когда он впервые встретил рейнджера Эшера. Тарен задремал было в седле, но гном был отличным рассказчиком и знал, как удерживать внимание. А еще болтал он очень – очень – громко.

Оживился Тарен, когда Доран упомянул варваров, живших далеко на севере. О Железном доле южанин почти не знал, а вот о здоровяках из царства льда и снега много слышал. Если они все были огромными и злыми, как Бэйл, тогда ему туда соваться точно не хотелось... Но при мысли о воине сердце кольнула печаль: все же он погиб в Иссушенных землях, защищая их народ. Тарен молча помолился Атилану, повелителю богов, чтоб даровал Бэйлу спокойный путь в загробный мир.

– Ну так вот, – продолжал Доран. – Наливается он, значит, по уши моим особым элем и натурально замертво падает! Вырубается! И хоть на голове у него спляши – ноль реакции! А мы ж охотились на здоровенного гоббера, вот ни дать ни взять папашу всех гобберов, и губернатор Данвича готов был заплатить только одному. Рейнджер-то, дурак, сказал, мол, поработаем вместе, а монеты – пополам. – Гном снова разразился хохотом. – Я-то согласился, естественно, а про себя прикидывал, как бы денежки к рукам прибрать.

– Ты собирался его предать? – спросил пораженный Тарен.

– Еще как собирался! Ты вспомни, парень, я тогда пытался из Денахейма убраться побыстрее и подальше, и, чтоб на юг отправиться, мне эти денежки были ой как нужны.

– Но почему ты пытался сбежать из Денахейма? Я думал, это королевство гномов.

Доран отмахнулся.

– А эт уже совсем другая история! Да ты погоди, тут щас интересное начнется!

Его возглас притянул новых слушателей и заставил прислушаться старых.

– И вот, залезли мы с ним, значит, в тундры Железного дола! Куда ни плюнь – белая пустошь, никого и ничего, только ветер ледяной свищет. Но я знал, что там по соседству обитает племя, которое может знать, где клятого гоббера искать. А еще я знал, что у них недавно кашевар помер, непонятно от чего. – Он снова расхохотался так, что чуть с вепря не свалился. – Значит, напоил я Эшера до полного нестояния и потащил в тундру. Чего-то там наплел – мол, принес вам лучшего повара в Иллиане.

Слушатели расхохотались, но Тарену было не смешно: во-первых, он знал Эшера и уверен был, что тот легко «накормил» бы и все племя, и наглого гнома. К тому же от историй о том, как кто-то кого-то продает, ему было не смешно.

– Вы б видели его лицо, когда он проснулся! Заковали его, значится, в кандалы и поварешку всучили. – Доран уже едва не плакал от хохота. – Вызнал я у них про гоббера что смог и пошел своей дорогой, а его оставил кашеварить для целого племени!

Солдат генерала Каиля свесился с седла:

– А потом что, господин гном? Убили монстра?

– Как Эшер сбежал? – спросил второй.

Доран перестал смеяться, ухмылка сползла с его лица.

– Гоббер в ту же ночь напал на племя. Ну, Эшер его и прикончил... поварешкой.

Повисло молчание, и в следующую секунду уже слушатели взревели от хохота.

– А ты где тогда был, Доран? – спросил Глэйд, явно зная ответ.

Доран откашлялся.

– Мне предложили заночевать, так что там же я и был. Просто... подойти не мог.

– Нет, ты скажи, где именно!

Гном нахмурился.

– Облегчиться ходил... – Его слова снова потонули в громовом хохоте. – Да тьфу на вас! Вы б попробовали в тундре погадить. Замерзает все прям на выходе...

Вот теперь и Тарен рассмеялся. Гном принялся рассказывать новые байки, и каждая выставляла его все бóльшим героем.

Глядя на север, Тарен не мог различить каравана, вышедшего из Барроша перед ними. Лишь когда небо вновь заголубело и перед путниками раскинулась великолепная Велия, они приметили беженцев, снующих по маленькой деревушке под городскими стенами. Издалека они казались муравьями, пытающимися забраться в родной муравейник. Да какой! Велия была истинным памятником человеческому уму и зодчеству.

Город был куда больше его родного Карата, его окружала серая каменная стена с турелями. Четыре огромные статуи украшали стену: четыре человека в коронах, держащие мечи остриями вниз, будто вонзая в камень. Тарен решил, что это, верно, древние короли, но великанский рост делал их похожими на грозных стражей.

Величественная стена тянулась до самого Эдейского океана, до порта, выглядевшего как город в городе. Домов за стенами каких только не было: и изящные островерхие башни с горящими на солнце шпилями, и приземистые домишки с черепичными крышами, построенные из того же камня, что и внешние стены. Дворец же, возвышавшийся над городом, сиял белым мрамором и голубыми остроконечными башенками. Вид на Алборн королевской семье наверняка открывался прекрасный.

– Дух захватывает, правда? – спросила Хадавад, тихо подъехав к Тарену.

– Не похоже на остальные города, через которые мы проезжали.

– Велия когда-то была эльфийским городом, но ее старое название давно утрачено. Стена, статуи и те невысокие домики – новые. Люди не умеют строить как эльфы...

Хадавад вздохнула, но не из-за сожалений об архитектуре. Все это время она безуспешно пыталась заплести волосы.

– Совершенно забыла, как это делается...

Тарен улыбнулся и подъехал поближе.

– Давай я попробую.

– Ты умеешь плести косы?

– В Доме сов за годы перебывало много детей, – ответил Тарен. – Мать Мадаки не разрешала мне тренироваться с Салимом, пока не сделаю всю работу по дому и не помогу остальным. Так что это для меня была просто часть жизни.

Волшебница наклонилась к нему, позволяя заплести волосы в одну прямую косу. Он почти закончил, когда каратский солдат крикнул через гомон каравана:

– Всадники едут! Из главных ворот!

Это были не просто всадники. Баррошцы разбежались, пропуская целую армию, выехавшую из города. Конница текла как алая река, развевались плащи всадников. Велийцы быстро стали полукругом, отрезая караван от города.

Генерал Каиль дал приказ остановиться, и тысячи глоток подхватили его слова. Велийские воины выстроились не сразу, но когда все же заняли позиции, Тарен понял, что в город каравану не войти.

– Не похоже, чтоб они нас с распростертыми объятиями встречали, – заметил Доран.

– Я к такому приему начинаю привыкать, – убито ответил Тарен.

Глэйд выехал к ним.

– Они напряглись, ожидают войны, Тарен. Выбирай слова тщательно.

– Я с тобой. – Хадавад достала из-за спины посох.

– Я тоже, – заявил Каиль. – Покажем им силу, чтобы не смели смотреть на нас свысока.

Доран рассмеялся.

– Какую силу? Нам тут показать-то нечего, если ты, конечно, где-то под плащом не прячешь армию.

Каиль проигнорировал слова гнома и, развернувшись, поскакал по пустоши. Остальные двое последовали за ним, не спеша, чтобы не выглядеть агрессивно. Правда, Тарен подозревал, что велийские стражники и так никакой угрозы в них не видят. Из их рядов навстречу тоже выехали трое: на лидере поблескивал приметный нагрудник с выгравированной на груди волчьей головой. Красный плащ скрепляли золотые цепочки, шлем тоже был золотой, выделял его из остальных.

– Я генерал Фалькор, – бросил офицер.

– Приятно познакомиться, генерал. Я Тарен, сын Салима...

– Где император Фарос из рода Калванари? – перебил генерал.

Тарен стиснул зубы, представляя, что бы на его месте сделал брат.

– Император мертв. Иссушенные земли больше не признают династию Калванари. Я временно буду говорить от имени своего народа, пока мы не вернемся домой и не выстроим новое государство. Это генерал Каиль из армии Карата, а это Хадавад... моя советница.

– Не вижу никакой армии, – холодно ответил Фалькор. – Только толпу, которая собирается вытянуть из моего города все соки. Нам принесли весть о том, что идет за вами по пятам, Тарен, сын Салима. С юга идет война, нам нужно к ней готовиться. А это куда сложнее, когда на пороге топчется пара тысяч беженцев с протянутой рукой. Вот приведи вы настоящую армию, мы бы вас приняли с распростертыми объятиями.

Тарен не знал, что ответить. Он представить не мог, что Велия не откроет им двери после всего, через что они прошли, в час, когда их преследуют темнорожденные. Их дом разрушен, дикари маршем идут по стране, захватывая земли. Велия была для них последним прибежищем.

– Вы не можете нас прогнать, – возразил он. – Если повернем на юг, темнорожденные нас убьют. Хотя бы пропустите нас дальше на север. Способные сражаться останутся защищать Велию как собственный дом.

Генерал Фалькор выпятил грудь.

– Я не говорил, что вас прогонят! Я сказал, что прием будет иным. Король Ренгар в своей великой милости позволил вам остаться. Однако... – Суровости в его лице не убавилось. – Вам, каратцам, не дозволено входить через главные ворота. Можете располагаться у рва за городскими стенами. Там, в нижнем городе, есть колодцы. Это все.

– Какое оскорбление! – взорвался Каиль. – Вы оставляете нас за стенами, без защиты!

– Дальше вам идти запрещено. Либо оставайтесь здесь, либо идите обратно. Вам решать. – С этими словами генерал Фалькор развернулся и поскакал в город, а за ним хвостом потянулась его бесконечная свита.

Тарен выдохнул, чувствуя, как с воздухом уходит и надежда. Он, Белый филин, не мог велеть своим людям развернуться и пойти назад. Гнев, как всегда, вскипел, готовый вырваться на поверхность. Это все Эшер! Это он сказал ему вести всех на север, в Велию! Он думал, что Велия будет их союзником, а вместо этого их бросают на растерзание стае волков, чтобы темнорожденным было чем заняться, когда они прибудут. А генерал Фалькор тем временем посмотрит, как сражаются дикари, выяснит их тактику.

– И все же это верный путь, – сказала Хадавад. Тарен даже заподозрил, что она одновременно накладывает какие-то чары: каждое ее слово успокаивало его.

– Как вы можете такое говорить? – спросил Каиль.

– Но ведь иного пути нет, – мягко ответила Хадавад.

* * *

Отгорел закат, а лагерь еще не закончили ставить. Тарену неприятно было чувствовать на себе пристальные взгляды древних королей, да и не любил он, когда его припирают к стене. Но все же людям нужно было отдохнуть после долгого пути. Он видел, как сильно они устали, как истощены животные, которых они с собой вели. Но, во всяком случае, вокруг теперь были одни поля, и темнорожденные точно не смогут подобраться к ним незаметно.

– О чем задумался? – спросил Глэйд, усевшись на брошенной бочке.

Тарен отвернулся от обожженного солнцем горизонта. За спиной рейнджера темнели шатры всех форм и размеров, теснящиеся под стенами Велии. Кое-где уже загорелись костры, Каиль отдавал приказы, выставляя часовых. У каратцев к велийцам тоже большого доверия не было.

– О чем я задумался? О том, что, если темнорожденные зайдут вон с того холма, – он указал на юг, откуда они только что пришли, – велийская армия на них отвлечется и мы сможем ускользнуть на север. Спасем всех, кого сможем...

– Боюсь, на севере вас ждет лишь смерть, – произнес вдруг незнакомый голос из теней. Он принадлежал фигуре в плаще и просторном капюшоне, стоящей у ближайшего шатра. Тарен и Глэйд поднялись, потянулись к клинкам, но незнакомец поднял руку. – Прошу, не стоит. Я пришел с миром.

Тарен все же попытался вынуть из ножен на спине короткий меч, но клинок почему-то застрял, не хотел выходить. Глэйд, похоже, испытывал те же трудности.

Темная фигура шагнула вперед, лучи угасающего солнца осветили юное лицо и изящные черты. Длинные темные волосы ниспадали из-под капюшона на грудь, и что-то в этом мужчине казалось Тарену знакомым, хоть они и никогда не встречались.

– Он говорит правду, – сказала Хадавад. Она подошла так неслышно, что Тарен даже засомневался, не растерял ли все способности. – От вас веет магией, господин.

Взглянув ей в глаза, тот снял капюшон, явив свою нечеловеческую сущность. Мгновение он постоял, изучая их лица.

– Я не первый эльф на вашем пути, – наконец произнес он.

– Нет, – ответил Тарен, не теряя бдительности. Внезапное появление чужака ему не понравилось.

– Вы встречали принцессу Рейну?

– Да, – ответила Хадавад. – И Фэйлен Халдор.

– И не только их, – быстро сказал Тарен. – Но другие два дружелюбием не отличались.

Эльф задрал подбородок, вслушиваясь в его слова.

– Вы столкнулись с Дланью Валаниса и выжили... Это настоящее чудо. Должно быть, вы великие воины.

– А ты-то кто? – Такие вопросы Тарен предпочитал задавать с мечом в руке. Вот только вытащить его по-прежнему не мог.

– Я Тай'гарн, старейшина совета короля Элима, – напыщенно заявил эльф, но для Белого филина этот титул ничего не значил.

– И зачем ты шныряешь по моему лагерю?

Тай'гарн приподнял бровь.

– Никому не позволено покидать город, особенно эльфийским гостям. Но я проник сюда, чтобы найти принцессу Рейну и вернуть ее в Айду. Однако теперь я вижу, что ее здесь нет... – Эльф окинул лагерь мрачным взглядом.

– Наши пути разошлись много дней назад, – сказал Глэйд. – После того, как темнорожденные прорвались сквозь Врата. У ее отряда миссия куда важнее и серьезнее, чем у нас.

– Миссия? – переспросил Тай'гарн. – Куда они пошли?

Глэйд и Тарен обменялись вопросительными взглядами, не понимая, можно ли ему доверять.

– В нем нет тьмы. Ему можно довериться, – сказала Хадавад.

Тарен вздохнул.

– Они отправились в Полночь, дом аракешей.

– Но зачем? – озабоченно спросил Тай'гарн.

– Чтобы забрать кристалл Палдоры, – ответил Глэйд. – Единственное оружие, способное победить...

– ...Валаниса, – закончил Тай'гарн, глядя в пространство. Его выспренные манеры как ветром сдуло, он присел на бочку, подпер подбородок рукой. – Это все меняет.

– Нам никак не узнать, получилось у них или нет, – добавил Глэйд. – Если они выжили, значит, все еще идут где-то в нескольких днях пути отсюда. Мы договорились встретиться здесь.

Тай'гарн явно был сильно озабочен, но о чем он думает, Тарен понять не мог. Он хотел сказать эльфу что-нибудь обнадеживающее, но надежды в этом мире осталось на донышке.

– Как темнорожденные смогли прорваться сквозь Врата Сайлы? – рассеянно спросил эльф.

– Все дело в звезде Палдоры, – сказала Хадавад. – Она пролетела по дневному небу и упала где-то на юге. С такой силой, что ворота сорвало с петель.

– Это сделал Валанис, – подтвердил Тарен. – Мы видели, как он сорвал звезду с небес.

Тай'гарн зажмурился, потер лоб.

– Эха Судьбы нельзя избежать...

– О чем ты? – спросил Тарен.

– Ни о чем, – отмахнулся эльф. – Мне немедленно нужно на юг.

– Но это глупо, – предупредил Глэйд. – Темнорожденных тысяч десять, да и принцессу тебе не найти. Ее сопровождает один мой друг, а он никогда не ходит проторенными дорогами. Разминетесь и даже не узнаете об этом.

Вместо ответа Тай'гарн кивнул и развернулся, чтобы уйти.

– Стой, – окликнул его Тарен. – Ты сказал, что на севере нас ждет смерть.

Эльф помедлил, но обернулся.

– Валанис теперь командует армиями короля Меркариса Тиона. Темнорожденные идут на север, а легионы Намдора маршируют на юг.

– А если мы пойдем на запад? Мои люди погибнут, если останутся тут.

Тай'гарн взглянул в сторону запада, словно мог отсюда разглядеть деревья Вековечной чащи.

– В Фелгарне вы убежища не найдете. Они согласились отправить солдат на помощь Велии. Похоже, это место определено вам судьбой. Место, где столкнутся все силы мира...

Глава 22. Эхо прошлого

Катакомбы горы Гарганафан были головокружительно огромны и тревожно темны. Гидеон зажег огонек на конце посоха, а Адриэль создал светящийся шарик, чтобы летал над ними и указывал путь. От яркого света по стенам метались резкие тени, и Гидеон каждый раз едва не хватался за оружие, краем глаза заметив движение. Эльф несколько раз напоминал ему, что в недрах горы они одни, но нервы Гидеона это не успокаивало. Ему постоянно казалось, что за ним наблюдают.

Я же с тобой, – эхом раздались в его разуме слова Иларго.

Вот бы ты и правда был рядом! Неприятно, когда мы друг от друга так далеко.

Через Иларго Гидеон чувствовал ветер на драконьей чешуе, траву между когтей. Это помогало отвлечься от каменной громады, нависавшей со всех сторон.

Я не могу пойти туда, где нет неба.

Гидеон почувствовал, как дрожь Иларго пробежала по его собственной спине.

Я и сам не рад, что пришлось сюда соваться.

Все туннели казались одинаковыми; чем глубже, тем более спертым и холодным делался воздух. Гидеон поплотнее запахнул свою красную кожаную куртку и беспрестанно дышал на руки, чтоб хоть немного согреться. Обычно ему хватало тепла посоха, но здешний холод пробирал до костей.

– Давно мы уже идем? – Его голос эхом разнесся по пещере.

– Почти весь день, – ответил Адриэль. – Путь в сердце горы долог, в первый раз я потратил несколько дней, чтобы найти дорогу.

Гидеону совсем не это хотелось услышать.

– Но ты же помнишь ее, да?

Адриэль улыбнулся.

– У меня хорошая память, как у всех эльфов, но она не всегда мне нужна: драгорн никогда не забывает ни вида, ни звука, ни вкуса. – Он прижал палец к виску. – Галандавакс показывает мне дорогу. У нас одни воспоминания на двоих, так что он хорошо помнит, как я шел.

Разговор об общих воспоминаниях вернул мысли Гидеона к Эху Судьбы. Этого кусочка головоломки он так и не понял, но его тревожило, что Райнаэль Изумрудная звезда не показывает эти воспоминания Иларго.

Дальше они с Адриэлем шли в молчании – было время подумать, как бы об этом заговорить, чтобы не нарваться на очередную загадку или урок. Выглядело это задание трудновато.

– Или не говори совсем, или говори все, – вдруг сказал Адриэль.

– Что?

– Люди... – Эльф улыбнулся уголком рта. – Ваши лица выразительнее слов.

Гидеон закатил глаза.

– Я и забыл, что ты все видишь.

Адриэль помедлил на развилке и свернул в левый туннель.

– Вот именно, господин Торн. Поэтому не надо закатывать глаза.

Гидеон проглотил остроумный ответ и решил высказать все как есть:

– Ты чего-то мне недоговариваешь. Про Эхо Судьбы.

Адриэль даже не сбился с шага.

– А что ты о нем знаешь?

Это будет труднее, чем я думал...

Давай, надави на него. Он знает ответы!

– Я даже не слышал о нем, пока не встретил Адиландру. А теперь, когда я знаю про богов... мне еще труднее понять, что это...

Адриэль поднял руку, веля ему замолчать, склонил голову к одному плечу, к другому... Гидеон понятия не имел, к чему он прислушивается, но это что-то явно было справа.

– Это пророчество, Эхо Судьбы, было произнесено тысячу лет назад Наланой Севари. Свидетелем был король Элим – ее брат – и еще несколько воинов. То были ее последние слова. – Адриэль снова остановился, присел на корточки, коснулся холодного камня. Гидеон опустил посох пониже и увидел ручеек, бегущий по туннелю, то исчезающий в бугристой стене, то проливающийся снова.

– Как она умерла? – спросил Гидеон. Ему любопытно было, как умирают драгорны.

– После битвы за Элетию, в конце Темной войны, Налана искала в Диких чащобах мальчика из племени скитальцев. Он должен был спрятать для нее нечто драгоценное. Увы, мальчика найти не удалось, а скитальцы напали на нее. – Адриэль поднялся по невысоким уступам к следующему туннелю.

– И почему мне кажется, что ты опять что-то утаиваешь?

– Некоторые тайны мы делим с драконами, к примеру правду о богах и Покрове. Но другие секреты можно поведать только вслух. Правда о пророчестве была известна лишь малому числу драгорнов.

Гидеон прикинул общее количество драгорнов на Верде.

– Нас теперь по пальцам одной руки пересчитать можно, Адриэль...

– Это правда, – мрачно ответил эльф. – Налана Севари нашла то, что драконы считали исчезнувшим еще во время Первой войны. Исчезнувшим вместе с людьми Атилана. Ее дракон Товун в то время был на совете с Райнаэль и остальными собратьями – они решали, кто заменит Гарганафана и станет новым лидером. Умирая, Товун разделил со всеми воспоминания Наланы. Все мы стали свидетелями зла, таившегося в Диких пустошах...

Адриэль снова остановился, отыскивая путь.

– Значит, Товун и Налана погибли не вместе... – Гидеон был еще молод, и ему сложно было всерьез думать о смерти, но сама мысль о том, что он уйдет, а Иларго не будет рядом, угнетала.

– Да. Товун погиб от ран Наланы. В поисках мальчика она набрела на пещеру в сердце леса. Скитальцы, как ты знаешь, – потомки первых людей, вынужденные скрываться от драконов. Похоже, они сохранили свои древние верования.

– Верования? В смысле, у богов тоже были боги? – Гидеон даже представить не мог, чтоб такой себялюбец, как Атилан, кому-то поклонялся.

– У каждого народа есть боги, Гидеон. Однако первые люди почитали лишь одно божество – покровителя сильных, не заботящегося о тех, кто не может себя защитить. Они называли его Калибаном.

– Калибан... Как крепость Атилана в горах Венгоры? Та, где источники Найюса?

– Названная в честь его обожаемого божества, – подтвердил Адриэль. – Однако никто не знает, искренне ли Атилан ему поклонялся. Старые драгорны верили, что он лишь изображал веру ради своих людей.

– А что ты думаешь?

Адриэль вздохнул.

– Думаю, он мнил себя богом и другому божеству в его мире места не было.

– Но как вообще старая вера связана с Эхом Судьбы? – Пророчество, произнесенное драгорном, религия тысячелетней давности... Гидеон так и не мог понять, что у них общего.

Эльф остановился и обернулся к нему.

– Во времена Атилана высшие жрецы Калибана носили титул «Эхо». Они, кроме прочего, заявляли, что видят будущее. Извращенная секта, тяготевшая к темной магии... Они даже верили, что Калибан дал им силы воскрешать мертвых, но лишь сильнейших. И каждое их пророчество отмечено было знаком Эха – черной дланью.

Гидеону выражение его обычно спокойного лица очень не понравилось.

– Адриэль, что было в той пещере?

Он медленно моргнул.

– Остатки темной магии. Жрецы продолжали поклоняться Калибану и в Диких чащобах, продолжали изрекать пророчества. Налана нашла их, завязался бой... но магические слова навсегда отпечатались в ее разуме. И когда брат нашел ее, она ничего больше не смогла ему сказать.

Гидеон попытался сложить все кусочки головоломки.

– Значит, Эхо Судьбы – это просто темная магия, а не послание от богов?

Адриэль сел на камень, светящийся шар завис у него над головой, обдавая ярким светом.

– Все не так просто. Магия не предсказывает будущее, Гидеон, – ни темная, ни светлая. В грядущее не может проникнуть даже разум драконов.

– Не понимаю... – По правде сказать, от этого состояния Гидеон устал сильнее всего.

Адриэль облизнул губы, раздумывая над ответом.

– Если пророчество сбудется, значит, Эхо поклоняются истинному богу, Калибану. И если он истинный бог, значит, все мы живем под пятой злобного существа, понимающего лишь язык силы... – Он взглянул на Гидеона. – Хочешь ли ты жить в таком мире?

– Я в это не верю! Я отказываюсь! – Гидеон едва удержался, чтобы не затопать ногами.

– Я тоже, – кивнул Адриэль. – Я верю, что мы так ревностно ищем ответы, что сами же исполняем пророчество.

– Нас просто не мог сотворить злой бог, – продолжил Гидеон. – Мы же не игрушки!

– Я и не сказал, что Калибан создал Верду. Он просто был богом. Драгорны веками не могли прийти к единому мнению о том, откуда он взялся и что он такое. Не думаю, что в этом туннеле мы отыщем что-то новое. Сосредоточься на том, что мы точно знаем, Гидеон. Атилан реален, и он – угроза. Покров у нас, мы найдем крепость Калибан и вместе раз и навсегда разгромим весь пантеон.

Гидеон поднял голову.

– Ого, как ты запел!

Адриэль отвернулся к темному туннелю.

– Мы так далеко зашли... Должен же я во что-то верить.

Он поднялся и поманил Гидеона за собой, пообещав, что они уже близко. Гидеон потащился следом, пытаясь унять хаос в голове. Иларго занимался тем же самым, старался разложить все по полочкам. Иллианцы почитали богов, оказавшихся ненастоящими, а вот самая древняя вера, опиравшаяся на темную магию, могла оказаться реальностью. Юного драгорна вдруг переполнило желание узнать больше, понять Эхо, даже найти их, если придется!

Однажды. Когда на кону не будет стоять вся Верда.

Гидеон глубоко вдохнул, выдохнул, стараясь отпустить пока эти мысли. Иларго был прав. И Адриэль тоже. Нужно было сосредоточиться на угрозе, стоящей на пороге, а не на какой-то древней религии, которая, может, и ненастоящая вовсе.

Стоило им войти в новую пещеру, как все мысли о пророчестве вылетели из его головы. Она была в разы огромнее, чем лабиринт туннелей, через которые они проходили, потолок ее покрывали фиолетовые кристаллы. Толстые прямые колонны из необработанного камня соединяли пол с кристаллическим потолком; то тут, то там из луж росли сталагмиты. Внутри горы Гарганафан таился оазис чистой красоты.

Адриэль подул на ладони и произвел еще три светящихся шара. Гидеон тоже выпустил парочку, наблюдая, как они разлетаются по пещере, отражаясь в озерцах холодной воды. Где-то журчал ручеек. Пройдя дальше, они увидели, как на правой стороне пещеры пол поднимается уровнями, точно лестница. Адриэль взмахнул рукой, и шар света устроился на вершине «холма». Тени исчезли, и, приглядевшись, Гидеон увидел величайшее сокровище горы.

– Покров...

Глава 23. Сходство

Галанор все не мог решить, плохо ли, что он, глядя на разрушения, которые причинили драконы, находил в этом зрелище красоту. Смотреть, как великие ящеры сжигают город дотла, было увлекательно, к тому же там эльфам грозила смертельная опасность. Но сидеть на окраине Гравосая и смотреть, как горит последний город темнорожденных, словно походный костер богов... В этом было нечто иное. Черный столп дыма поднимал пепел, словно ветер смерти, несущий останки.

Драконы летали над городом, то падая, то поднимаясь, выпуская огонь яростными струями. Пожар гудел так, что не было слышно криков, но эльфийский слух различал треск обваливающихся башен, грохот рушащихся стен. Райнаэль в этот раз благоразумно оставила их с Адиландрой сидеть на скалистом уступе в отдалении от города. Они не могли говорить с драконами, как Гидеон, но Галанору казалось, что их маленькое приключение в криссалитовой шахте Райнаэль не понравилось.

– Трудно взгляд оторвать, правда? – Адиландра подошла к нему с гримуаром Атилана под мышкой. С самого начала атаки на Гравосай она только и делала, что медитировала.

– Я никогда еще не видел таких разрушений, – ответил Галанор. – Мы годами готовились воевать с людьми, но я даже в самых смелых мечтах такого представить не мог.

Галанор прищурился и увидел, как Эменар разжимает когти и роняет с высоты троих темнорожденных. Их неизбежный конец скрыло облако пепла.

– С красотой драконов может сравниться только их умение уничтожать.

Порыв теплого ветра взметнул рыжие волосы Адиландры. Даже после многих дней без мытья аромат королевы так и притягивал Галанора...

– Но я боюсь, что тут их усилия бесполезны, – сказал он. – Война идет в Иллиане. Мы должны были накрыть армию темнорожденных, до того как они его захватят.

– Люди не так беспомощны, как ты думаешь, – пропела Адиландра. – Ты забываешь, что они победили драконов. Продержаться до нашего прибытия они тем более смогут. Что меня вправду беспокоит, так это разлад между нашими народами. Иллиан залижет раны после войны с Валанисом и дикарями, если переживет ее, конечно. Но война между людьми и эльфами будет длиться бесконечно. И может уничтожить оба народа. – Королева бросила взгляд на Галанора. – Ты такой нервный, потому что, с тех пор как мы покинули Давосай, не доставал клинка из ножен.

Галанору противно было думать, что Адиландра права, но он в самом деле чувствовал зуд в мышцах, нужду сражаться, которую веками пестовал в нем отец. Как бы ему хотелось отказаться от этой части жизни... Но правда ли хотелось? В конце концов, это ничего не значило: он может и не пережить войну. Стоит ему вновь оказаться в бою – он полезет и на десять тысяч темнорожденных. И, разумеется, погибнет.

Он поднял руки, словно защищаясь.

– Ну, после того, что вы устроили в Давосае, нас все равно упрятали в стойло.

– А ты предпочел бы оказаться там? – Адиландра указала на огненную бурю.

Галанор мысленно согласился со своей королевой. Если бы он и не сгорел в городе, то наверняка задохнулся бы от дыма. Драконы без остановки поливали Гравосай огнем, и он невольно задумался, сколько темнорожденных вообще могло там выжить.

– Ты нашла принцессу Рейну? – спросил он, с радостью уцепившись за возможность отвлечься от мрачных мыслей.

– Нет, – вздохнула королева. – Олли не с ними. Нужно дать ему время. Я наложила на него столько чар, что хватило бы на библиотеку побольше, чем у старейшины. Олли ее найдет.

– Надеюсь, – ответил Галанор. – А что там с гримуаром Атилана?

– Он написан на древнем языке... – Адиландра взглянула на толстый том и добавила тише: – На языке богов.

Не давая ей снова зацикливаться на недавнем открытии, Галанор спросил:

– Что там говорится? Там есть что-нибудь полезное?

– Атилан в деталях описывает создание криссалита и еще какого-то кристалла, которым очень гордится.

– Звучит тревожно, – заметил Галанор.

Адиландра открыла книгу в начале, пролистала пару страниц и показала ему набросок: рука с кольцом, украшенным голубым кристаллом.

– Он не дал этому камню имени, сделал несколько таких колец для самых верных союзников. Некоторые тексты перевести невозможно, но я думаю, что кристалл защищает носителя от влияния криссалита.

– Мощный инструмент для мага, – заметил Галанор. – Если он наденет кольцо и возьмет криссалит, все вокруг него лишатся магии.

– Это еще не все, – сказала Адиландра, листая страницы. – Но я боюсь правды, которую могу отыскать.

Их прервали далекие крики. От западных ворот почти ничего не осталось, но из города потянулась вереница темнорожденных – несколько сотен дикарей, в основном дети и женщины. Галанор огляделся, но не заметил ничего похожего на убежище.

Впрочем, это было уже неважно.

В следующее мгновение западные ворота и остатки стен взорвались, камни полетели вперед. Рев, от какого любой застыл бы на месте, разнесся по пустыне, и черная громада Маллиата вырвалась на волю. Его атака была жестокой, полной ненависти: огромная пасть сгребла двух темнорожденных, разгрызла в мелкие кусочки, сглотнула несколько. Когти, каждый размером с лошадь, вонзились в землю, и дракон бросился на беглецов, давя десятки дикарей, разбрасывая их взмахами крыльев.

Галанор хотел отвернуться, но не мог. Это было все равно что смотреть на буйство природы, какого больше не увидишь. Выбравшись на простор, дракон опустил голову и выдохнул. Струя пламени пронеслась по пустыне, охватила бегущих темнорожденных. Но вот гудение пламени утихло – остались лишь обожженные тела и почерневшая земля.

Эльфы замерли, не в силах найти слов. Галанор боялся, что королева, еще не забывшая ужасов, обрадуется этому зрелищу, но она сидела молча, глядя, как рушится Гравосай. Один за другим драконы отлетали от горящего могильника. Одни кружили по голубому небу, другие расселись по горам, выискивая еду.

Тень скользнула по земле, и Райнаэль грациозно приземлилась на плато. Ее зеленую чешую запорошило пеплом, испачкало золой, но величия королева драконов не растеряла. Правда, кровь, запекшаяся на ее пасти и между клыков, пугала. Непонятно было, о чем драконица думает... Но вдруг громкий рев нарушил тишину, и она резко обернулась в сторону города. Посреди разрушенного Гравосая из руин поднимался Маллиат.

И его рев, и молчание Райнаэль были Галанору одинаково непонятны, но он заметил, как дрогнули крылья драконицы, как остальные великие змеи заметили, что с Безгласным что-то не так.

– Что происходит? – спросил Галанор.

Адиландра тоже поднялась, удивленная.

– Я не знаю.

Маллиат вновь издал душераздирающий рев и выбрался наконец из руин. В его криках Галанору слышалась боль. Не телесная – нечто более глубокое, заточенное в Маллиате на тысячу лет. Бездна гнева – это Галанор очень хорошо понимал. Гнев кипел внутри дракона, но ничто не могло его усмирить. Могучий рев стих так же внезапно, как начался, и черный змей, взмахнув крыльями, поднялся в небо.

Райнаэль и остальные спокойно сидели, задрав головы, и смотрели, как он взлетает, как летит к горам, и провожали его взглядами, пока не стихло хлопанье его крыльев.

– Он решил уйти... – прошептала Адиландра.

– Уйти?

Райнаэль обернулась к ним, но без драгорна они могли разве что смотреть друг на друга.

– Он им чужой, – сказала Адиландра, пристально глядя в глаза Райнаэль. Драконица не шевельнулась. «Значит, согласна», – решил Галанор.

– Но куда он полетел?

– Он же дракон, – просто пожала плечами Адиландра. – Свободен лететь куда захочет. Но, подозреваю, мы еще услышим о Маллиате Безгласном.

Галанор на прощание глянул вслед удаляющемуся дракону и подумал, что понимает, отчего тот решил покинуть своих.

Глава 24. Проклятие Атарэ

Эшер спрыгнул с лошади, радуясь, что под ногами наконец появилось хоть что-то кроме спекшейся земли и песков пустыни. Но, несмотря на знакомую грязь, улицы Барроша были тревожаще тихими. Даже не будучи рейнджером, легко было понять, что тут случилось. И, по правде говоря, Эшер был только рад тому, что алборнцы снялись с места.

– Неужели мы теперь будем встречать одни брошенные города? – спросил Натаниэль, спрыгнув с лошади. Рейна останавливаться не спешила.

Эшер наклонился, поднял игрушку, втоптанную в грязь. И задумался, увидят ли все эти люди свои дома вновь.

– Нам все равно нужно отдохнуть, – сказала Рейна, переводя взгляд с Эшера на Фэйлен.

– Согласен. – Рейнджер видел, как сильно устала Фэйлен, весь день трясшаяся в седле по пустошам. Дорога для всех была нелегкая, но ей, избитой, каждая кочка бередила раны.

– Если я правильно помню, – начал Натаниэль, всматриваясь в улицы, – тут где-то за углом таверна. «Пчелка», что ли. Там найдутся кровати.

– Кровати? – отозвалась Рейна. – Я и забыла, что это такое...

Эшер уверен был, что услышал эхо мелодичного тона, который так давно не звучал в ее голосе. Каждая минута с Фэйлен возвращала ту Рейну, что он встретил на побережье Унмара. И ее надежда спасала его самого от отчаяния.

Вдруг его лица коснулась тень, он взглянул на небо, одновременно потянувшись к луку на спине... и порадовался, что сдержал порыв: белый сычик слетел с небес и приземлился на ближайший столб.

– Олли! – воскликнула Рейна. Сычик слетел на ее протянутую руку, устроился на кожаном наруче.

Натаниэль удивленно приподнял бровь.

– Как это он все время тебя находит?

– Наверное, заметил нас, когда мы сбежали из Ямы, – не глядя ответила принцесса, слишком занятая птицей.

– Странно это, вот что, – подытожил Эшер, но губы сами собой растянулись в улыбке. Возвращение Олли напомнило ему о Гекторе, и он понадеялся, что о коне кто-нибудь сейчас заботится, где бы тот ни был.

– Нужно убираться с улиц, – предупредила Фэйлен хрипловатым голосом.

Эшер, согласный с ней, жестом попросил Натаниэля показать дорогу, и вскоре рыцарь уже выбил дверь в «Пчелку», извинившись перед отсутствующим хозяином. Рейна повела Фэйлен наверх, искать подходящие комнаты, а рейнджер решил спрятать лошадей в переулке у коновязи и оставить воды.

– Я на разведку, пока еще светло, – сказал Натаниэль, доставая лук и накладывая стрелу на тетиву.

– Будь осторожен! – крикнула Рейна с лестницы.

По ее взгляду понятно было, что это не просто дежурное пожелание. Эшер хотел пойти с рыцарем, но понимал, что принцесса будет лечить Фэйлен магией, а значит, они обе какое-то время будут уязвимы.

– А ты, – серьезно ответил Натаниэль, – не бросайся колдовать, пока мы не поедим как следует. Тебе нужны силы.

Принцесса взглянула в усталое лицо Фэйлен, пытаясь осознать логику Натаниэлевых слов. Эшер решил помолчать: это был их разговор. К тому же он не был уверен, что Рейна оценит его мнение. В конце концов она кивнула и повела Фэйлен дальше, на второй этаж.

– На востоке есть представительство ордена, – пояснил Натаниэль и хитро улыбнулся. – У них всегда полные закрома.

– Баррош, конечно, не Калмардра, но это не значит, что тут не затаились в тенях мародеры, – предупредил Эшер.

Натаниэль поднял лук.

– Как раз на этот случай.

Когда он ушел, Эшер, пристроив лошадей, сделал из столов и стульев баррикаду внутри, поставив их плотным полукругом. Натаниэль смог бы войти, но желающим напасть пришлось бы пробираться медленно. Сам рейнджер устроился на стуле спиной к бару, ноги закинул на другой стул. Было не так удобно, как на кровати, но все лучше, чем в седле.

* * *

Наконец солнце ушло за горизонт, и Баррош озарился лунным светом. Эшер достал сильвировый меч, решая, не пойти ли искать Натаниэля. Особый металл поблескивал, в свете луны мерцали выгравированные руны.

– Он еще не вернулся? – прошептала Рейна, спускаясь с лестницы.

– Ушел всего лишь перед сумерками, – отозвался Эшер, пытаясь убедить и ее, и себя. – Дадим ему еще немного времени.

Принцесса протянула ему одеяло.

– Я знаю, ты привык просто кутаться в плащ, но ночи становятся все холоднее.

– Спасибо. – Эшер взял одеяло. Жест он оценил.

В комнате повисло неловкое молчание. Приобретя новых друзей, рейнджер обрел и новые чувства, вот только до сих пор понятия не имел, что говорить в таких ситуациях.

– Фэйлен для меня как мать... – сказала Рейна, глядя в темноту. – Родную я потеряла, а она всегда была со мной. Не уверена, что без нее я...

– Понимаю, – прошептал в ответ Эшер. – Она с тобой так долго, что ты даже не знаешь толком, кто ты без нее.

– Да, – твердо ответила Рейна.

Эшер снова перевел взгляд на меч.

– У нас всех есть что-то такое... что связывает нас с самими собой. И отпускать это страшно.

Рейна придвинулась ближе.

– Тебе не нужен меч, чтобы знать, кто ты, Эшер. Мир – это не только сражения. Просто доверься нам, и мы тебе покажем.

– А тебе не нужна Фэйлен, – ответил Эшер. – Не нужен титул, не нужна миссия. Я видел тебя на поле боя, Рейна. Ты способная, уверенная в себе. Можешь сделать правильный выбор без подсказки. Ты Рейна Севари – и этим все сказано. И если бы Фэйлен не выжила в Яме, ты все равно осталась бы Рейной Севари.

Даже в полумраке Эшер заметил, как слезы заволокли зеленые глаза эльфийки. Ему хотелось успокоить ее, да только он не знал как. И внезапно Рейна сама упала ему на грудь, крепко-крепко обняла.

– Прости меня, – сказала она. – Я тебя во всем винила. Так нельзя!

Эшер не знал, как реагировать. Никто еще перед ним не извинялся, он к такому не привык. Так что в ответ просто приобнял принцессу за плечи одной рукой. Трогательный момент, правда, нарушили заскрипевшие на втором этаже доски и облачко пыли, слетевшее с потолка.

– Наверное, Фэйлен проснулась. – Рейна тепло улыбнулась Эшеру и ушла наверх.

Он не сумел бы описать чувства, которые его захлестнули. Не хотелось, чтобы эти объятия прекращались, да и слова принцессы его порадовали. Напряжение между ними исчезло, и все, чего он хотел теперь, – чтобы она прислушалась к его совету, поняла, что это правда. А вот ее слова... в них он не был уверен. Слишком много лет прошло в боях...

Вскоре лестница снова заскрипела. Увидев, что это спускается Фэйлен, а не принцесса, Эшер удивленно выпрямился.

– Тебе нужно отдыхать. Где Рейна?

– Пусть спит, ее очередь, – отмахнулась Фэйлен. – А где рыцарь?

Что-то в ней заставило рейнджера напрячься.

– Еще не вернулся. Я как раз собирался...

Договорить он не успел. Одним красивым взмахом Фэйлен перекинула ногу через его колени и оседлала. Обнимать Рейну было неловко, но тут Эшер и вовсе оказался на совершенно новой территории. Он не раз бывал с женщинами за долгие годы, но никогда не проводил с ними столько времени, ни одну из них не знал на самом деле. Для Фэйлен это был очень уж резкий шаг, но Эшер достаточно знал об эльфийском вожделении, так что решил просто посмотреть, что будет дальше. Осталось лишь понять, куда девать руки...

– Я знаю, что ты об этом думал, – промурлыкала Фэйлен ему на ухо, взяла щетинистое лицо в ладони.

– Фэйлен...

Она приложила палец к его губам, заставляя умолкнуть, и пристально посмотрела в глаза. Ее взгляд утягивал куда-то глубоко, и Эшер, надеявшийся было, что Натаниэль скоро вернется, начал надеяться на обратное... Все было как-то странно и неправильно, но вот теплые руки Фэйлен скользнули по его груди, губы прижались к губам, и в тот же миг Эшер обнял ее, прижимая к себе...

И почувствовал, как ловкие пальцы ощупывают мешочек у него на поясе. Исполнено было мастерски, на его месте любой уже лишился бы кошеля, но Эшера не так просто было обмануть. Он отстранился и резко перехватил тонкое запястье Фэйлен, мешая схватить кристалл Палдоры.

Лицо эльфийки исказилось, взгляд метнулся к рукояти меча, торчащей из-за плеча Эшера.

– Это мое.

Эшер в шоке уставился на нее, поняв, кто на самом деле сидит у него на коленях, и губы Фэйлен искривились в злой усмешке. Он немедленно вскочил, отшвырнув эльфийку так далеко, как мог, но она в прыжке успела сделать сальто назад и приземлилась на корточки, напружинившись, как кошка перед броском.

Эшер потянул из ножен двуручник.

– Алидир!

– Мы могли все решить мирным путем, рейнджер. Но теперь придется забрать кристалл и клинок с твоего трупа.

Эшер замер. Стой Алидир перед ним во плоти – ударил бы не раздумывая. Вот только ранит меч не Алидира...

– Что ты сделал с Рейной?

– Она тебе не поможет, – равнодушно ответил Алидир.

Сердце застучало, перекрывая шум дождя за окном. К такому тренировки его не готовили. И в жизни он никогда с подобным не сталкивался. Знал только, что нужно как-то остановить Фэйлен, не убив и не сильно ранив. А Рейна сейчас, возможно, лежит на втором этаже, истекая кровью...

Алидир не смог отобрать у него кристалл, зато лишил времени на раздумья: Фэйлен с огромной скоростью вскинула ногу и ударила рейнджера в грудь, отбрасывая на барную стойку. И поясницу, и грудь боль пронзила одновременно. Он быстро вскочил, но Алидир оказался быстрее: схватил его за запястье, впился в болевую точку, заставляя разжать пальцы, и свободной рукой перехватил выпавший меч. Эшер смог вовремя подставить наруч под лезвие, но оно все равно достало руку.

– Я все потерял из-за тебя! – прошипел Алидир голосом эльфийки.

– Прости, Фэйлен. – Свободной рукой Эшер схватил ее за затылок, собрался для удара и впечатал лоб в ее переносицу так, что кровь брызнула во все стороны. Алидир отскочил. Как бы ни претило Эшеру причинять боль Фэйлен, удовольствие от того, что этот ублюдок тоже чувствует боль, победило.

Меч упал на пол, и рейнджер понадеялся, что больше колюще-режущих переменных в этой задачке не возникнет. Всем телом он врезался в Фэйлен, отшвыривая ее на баррикаду столов и стульев. Удар кулака в лицо должен был закончить дело, но Алидир быстро напомнил, каково это – драться с эльфом. Открытой ладонью он ударил Эшера в нос, сбивая с толку, и, схватив рейнджера, приложил того лицом об стол. Деревянные ножки стола подломились, Эшер упал на колени. Сильные руки схватили его за ремешки доспеха и вскинули в воздух, головой об потолок. Дерево треснуло, когда затылок встретился с крепкой балкой.

Эшер не помнил, как упал обратно на пол: когда он очнулся, Фэйлен уже стояла над ним с довольной ухмылкой.

– Не буду скрывать, – сказал Алидир, обходя копошащегося на полу Эшера, – это было приятно.

– Я тебя... – Эшер застонал от боли. – Я тебя убью...

Он нашарил было рукоять, но эльф пинком отшвырнул меч.

– Я даже не в Барроше. Но даже если бы и был, давай будем честны: ты бы меня убить не смог. Жаль только, что придется тебя прикончить чужими руками.

Злобный эльф осмотрел окровавленные ладони Фэйлен, наклонился и вытянул из-за спины Эшера свой короткий меч.

– Готов ли ты к смерти, рейнджер?

Эшер поднял голову. Фэйлен стояла над ним с мечом в руке, готовая отсечь голову.

– А ты готов? – раздался вдруг у него из-за спины голос Рейны.

Алидир не успел уйти от захвата – принцесса надежно перехватила его руку с мечом. Эшер по опыту знал, что таким захватом можно сломать локоть или выбить плечо, но принцесса вместо этого умело выкрутила запястье, чтоб враг уронил меч. Быстрый пинок под колено опустил Фэйлен на высоту Эшеровского удара. Бить ее ногой в лицо было ужасно, ощущения оказались самые неприятные, но пришлось снова встать, снова ударить.

У принцессы над левой бровью зияла рана: Алидир таки застал ее врасплох. Но в остальном она выглядела неплохо, а вот Эшер себя ощущал так, словно опять прошел через бойню у Врат Сайлы.

Втроем драться стало сложнее – не будь он аракешем, не смог бы угнаться за эльфийками. Впрочем, и ему прилетала в лицо то нога, то кулак, к тому же Алидир был так умел, что умудрялся использовать против него атаки Рейны, сбивая с толку обоих. Один раз он так увернулся, что кулак Эшера просвистел мимо лица Фэйлен, и враг успел врезать ему раскрытой ладонью в горло. Удар и так был неслабый, но Алидир еще и схватил рейнджера за лицо и толкнул на Рейну так, что они стукнулись головами. Принцесса отлетела к лестнице, а Эшер замер, пытаясь восстановить дыхание.

– Жалкое зрелище! – бросил Алидир и одним ударом вышвырнул его в окно.

В брызгах стекла Эшер вылетел на крыльцо и скатился в размытую дождем грязь. Холодный дождь помог взбодриться и не потерять сознание. Хруст стекла и топот по доскам тут же предупредили его, что Алидир сейчас снова атакует. Эльфийский кулак просвистел, будто клинок, но Эшер все же смог вскочить и заблокировать его. Следующие три удара пришлись уже по наручам, но они были всего лишь отвлекающим маневром, чтоб вынудить рейнджера поднять руки и открыть ребра. От удара в живот у него чуть не разорвало кишки... и Алидир рассмеялся в темноте, глядя, как Эшер, шатаясь, хватается за живот.

Может, боль притупила его чутье, а может, шум дождя заглушил прыжок Рейны из разбитого окна, но, выпрямившись, Эшер увидел снова сцепившихся эльфиек. Будь он способен четко мыслить, поразился бы их скорости и технике, но сейчас он мог сосредоточиться лишь на том, чтобы встать. Кое-как приняв наконец вертикальное положение, он хрустнул поясницей и размял плечи, снова готовый к бою.

Израненное тело Фэйлен не замедляло Алидира: он смог ударить Рейну в грудь с такой силой, что она шлепнулась на спину. Эшер задержал дыхание и бросился на врага, уговаривая себя видеть перед собой лишь Алидира. В последний момент он прыгнул, пытаясь скрыть свое истинное намерение, но тело Фэйлен реагировало куда быстрее и легко отбило его кулак.

– Слишком медленно! – бросил Алидир, перекрикивая шум дождя.

Подсечка – и Эшер повалился в грязь. Он сколько угодно мог себя убеждать, но все же, атакуя, видел перед собой Фэйлен. И невольно медлил, сдерживался.

– Фэйлен! – воскликнул появившийся на улице Натаниэль. У его ног стояла пара мешков, лук в руках нацелился на эльфийку. – Что ты делаешь?

– Прекрасно, – пробормотал Алидир. – Теперь придется убивать всех троих.

– Это не она! – крикнула лежащая на земле Рейна. Рана у нее на лбу снова начала кровоточить.

– Не стреляй! – Эшер вскинул руку.

Рейна наконец поднялась и уверенно встала напротив наставницы. На ее ладонях зажглись ярчайшие белые огни, воздух зарябил вокруг, от пальцев поднимался пар.

Алидир снова рассмеялся.

– О, не советую! Я занимался магией еще до того, как твои родители появились на свет, принцесса.

Фэйлен подняла руки, творя те же разрушительные чары.

– Ты можешь сделать тело Фэйлен быстрее, но не можешь усилить ее магию.

Алидир высокомерно улыбнулся.

– И ты уверена, что сможешь ее одолеть?

– Давай узнаем.

Они выпустили заклинания одновременно, озарив ночь, выпарив весь дождь между ними. Магия ослепляла Эшера, от нее мурашки бежали по коже, как от настоящего прикосновения. Впервые он вот так ощутил магию с тех пор, как потерял кольцо. Осколок всегда предупреждал его о чарах и о присутствии тех, кто их использует. И вот теперь у него на поясе висит целый кристалл Палдоры...

Это подало Эшеру идею.

Эльфийки продолжали противостоять друг другу, боролись не силой, но волей; магическая энергия так и хлестала – по ним, по грязной земле. Рейна начала сдаваться, Фэйлен подходила все ближе... И как только подошел Натаниэль, Эшер поднялся и встал прямо между двумя потоками разрушительных чар. Они ударили в него, словно вода в скалу. Эльфийки, ошарашенные его внезапным появлением и тем, что его не разнесло на кусочки, немедленно отступили.

Снова опустилась тьма, зашумел дождь, и в тот же миг Натаниэль, оказавшись за спиной у Фэйлен, плашмя врезал ей по затылку мечом. От удара она полетела вперед, прямо на кулак Рейны. Сила удара была такая, что голова ее запрокинулась, и эльфийка шлепнулась в грязь. Эшер, глядя на это, никакого удовлетворения не испытал, боясь, что телу Фэйлен досталось слишком уж сильно.

Они окружили Алидира, ожидая ответной атаки, но Фэйлен лежала неподвижно, дождь заливал ее глаза и губы. Эшер почувствовал, что все еще сжимает кулаки, что все тело подрагивает, готовясь бить еще раз... нет, десять! И все же рейнджеру тяжело было смотреть на нее и знать, что он тоже в ответе за сломанные кости и свежие раны.

Рейна присела на корточки, осторожно коснулась щеки наставницы.

– Нужно занести ее внутрь.

Эшер и Натаниэль сунулись было помочь, но принцесса без труда подняла Фэйлен на руки. Натаниэль побежал за своими мешками, Эшер последний раз оглядел пустые улицы и наконец ушел к остальным на второй этаж, в одну из спален.

Принцесса как раз уложила Фэйлен у горящего камина. У огня стали еще заметнее новые синяки и кровоточащие раны.

– Какого хрена происходит? – спросил Натаниэль, единственный целый и невредимый.

– Это был Алидир, – сказал Эшер, не сводя глаз с Фэйлен. – Пытался забрать кристалл.

– Что? Как?! – Натаниэль благоразумно отошел с пути Рейны, бегавшей в поисках простыней, которые можно было бы разорвать на бинты.

– Мы видели такую магию у Врат Сайлы, – откликнулась она, проносясь мимо.

– Помнишь ассасинов с Ро Досарном? – объяснил Эшер. – Алидир знает чары, которые позволяют вселяться в людей.

– Не во всех, – поправила Рейна, возвращаясь в комнату. – Это очень древняя, сильная магия, но не существует чар, дающих способность вселяться в кого угодно.

– И что это значит? – спросил Натаниэль.

Она разорвала наволочку, перевязала костяшки и ладони Фэйлен.

– Это похоже на чары выслеживания, когда заклинатель может узнать, где находится человек, но для этого человек должен быть помечен или носить при себе помеченную вещь.

Эшер принялся осматривать Фэйлен с ног до головы, ища метку Алидира. Рейна села напротив, то поднимая конечности наставницы, то касаясь голой кожи, но никто из них ничего не нашел.

– Спина! – вдруг вспомнил Натаниэль. – У нее болело плечо!

– Помоги, – попросила Рейна, и Эшер медленно перевернул Фэйлен. Ее одежда и так была изорвана, но Рейна быстро разодрала тунику до конца. Голая спина была покрыта царапинами и синяками после скитаний в Полночи, но ожог на левом плече выделялся: сложный узор покрывал всю лопатку.

– Что это? – спросил Эшер, коснувшись знаков.

– Древние руны, – ответила Рейна. – Я не все могу прочитать, но вот это точно символ Атарэ, богини судьбы.

Эшер вгляделся в знаки и вдруг понял.

– Эти чары стирают судьбу... – задумчиво сказал он. – Превращают в марионетку.

– Пока они на коже, тело Фэйлен принадлежит Алидиру. Надо их стереть!

Отчаянный голос Рейны заставил Эшера сосредоточиться.

– Стереть? – переспросил Натаниэль. – Как можно стереть клеймо?

Принцесса прикрыла рот рукой, разглядывая ожог. Эшер же не мог придумать, чем тут помочь. В Полночи почти не учили магии, а осколок кристалла давал ему такие магические способности, что и учиться толком не нужно было. Он точно знал лишь одно: Алидир может вернуться в любое мгновение. Что, если он способен разбудить свою «марионетку»? Этого никто не знал наверняка.

Вдруг Рейна сверкнула глазами.

– Нужно изменить чары!

– В смысле, вырезать кусок? – недоверчиво спросил Натаниэль.

– Нет. – Принцесса коснулась клейма. – Видишь эти руны? Они все необходимы, чтобы чары сработали. Если даже одна из них исказится, связь нарушится. Нам просто нужно их изменить!

– То есть снова жечь ей спину, – мрачно закончил Эшер.

– Другого выхода нет, – твердо сказала Рейна, но рейнджерский слух уловил нотку неуверенности. – Но я не смогу сотворить настолько аккуратные разрушительные чары. Натаниэль, дай кочергу.

Рыцарь помедлил, но только мгновение. Конец железной кочерги ярко мерцал оранжевым, воздух вокруг дрожал от жара. Рейна велела обоим держать Фэйлен, и Эшер понадеялся, что она останется без сознания до самого конца экзекуции...

Но она не осталась.

Эшер и Натаниэль изо всех сил вжали нечеловечески сильную эльфийку в кровать, пока Рейна быстро перечеркивала кочергой руны. От звука и запаха накатила тошнота, но Эшеру пришлось скорее сосредоточиться на том, чтобы бьющаяся Фэйлен не врезала ему рукой или ногой. Лишь спустя несколько мгновений она обмякла и снова потеряла сознание.

Все трое отступили от нее разом, каждый по-своему усталый. Ужасно было сознавать, что им пришлось сейчас сотворить, зато у них прибавилась еще одна причина убить Алидира, прежде чем окончится война. Эшер сжал было кулаки, чувствуя, как закипает внутри гнев, но с опухшими костяшками даже этого как следует сделать не получилось.

– Я убью это чудовище, – процедила Рейна сквозь слезы. – Где бы он ни был, надеюсь, что ему сейчас больно.

* * *

Алидира отшвырнуло так, что он прокатился по желтым листьям и свежей грязи. Даже под сенью ив ливень настиг его, вымочил испачканные одежды, прилепил темные пряди к лицу. Еще несколько минут Алидир чувствовал в теле боль Фэйлен, но вот она отступила, оставив его лежать ничком.

К тому времени, как он сел, нос перестал беспокоить, кулаки не болели так, словно по ним молотом били, будто по наковальне. Встав на колени, Алидир закричал в ночное небо, разочарованный, разгневанный. Рейнджер с дружками снова и снова разрушали его планы! Как один человек способен принести столько вреда?

Эльф схватился за дерево, кое-как подтянулся, поднялся на ноги, болевшие так, словно он лично бил принцессу.

Чары Атарэ были могущественны, но требовали платы. Впрочем, Алидир расплачивался с тех пор, как рейнджера наняли проводить принцессу Рейну в Велию. Понимание, что кристалл все это время был у него под носом, хранился у мальчишки, только добавляло унижения.

Он снова воочию увидел, как в Калмардре господин кружил вокруг него, явно намеренный убить. В глубине души Алидир знал, что после стольких провалов это должно было случиться, что его удел – смерть. Но он получил изгнание. Изгнание из Длани, отлучение от господина, изгнание из будущей Верды, достойной богов.

Ненависть и праведный гнев толкали его вперед, в светлое будущее, где он наконец вырвет сердце скитальца голыми руками. Эшер постарался, чтобы он лишился всего: и титула, и места в новом мире. Такую несправедливость можно было смыть лишь кровью.

Алидир вновь в отчаянии упал на колени, сжал рукоять меча. Знакомое ощущение дало ему надежду на искупление. Когда он догонит рейнджера, заберет у него второй меч и кристалл, Валанис примет его обратно в круг света.

Эльф поднялся и, собрав все силы, побрел дальше на север...

Глава 25. Покров

Гидеон медленно взбирался все выше по каменистым уступам, не отрывая глаз от сокровища и одновременно стараясь не свалиться. Он послал через посох заряд энергии, и его свечение сделалось ярче, прогоняя тени. Адриэль тоже прошептал заклинание, и летающие шары вспыхнули, осветив переливчатые грани сиреневых кристаллов в стенах пещеры. Но даже их красота меркла в сравнении с Покровом.

На возвышении стоял тонкий столбик-постамент, но металлический шар висел над ним без опоры, украшенный тончайшей вязью. Значки были такие мелкие, что не разобрать.

– Я думал, он будет... больше, – сказал Гидеон.

– Впечатляет, правда? – Адриэль обошел возвышение. – Такая маленькая вещица может причинить так много зла!

В Корканате Гидеон мечтал о жизни, полной приключений, так что, несмотря на все трудности и передряги, из которых не вылезал, с тех пор как покинул остров, все равно широко ухмыльнулся: он нашел древний артефакт в сердце горы, куда не ступала нога человека!

– Как он работает? – спросил он.

– Мы не знаем, – ответил Адриэль. – Его долго изучали, но так ничего и не добились. Судя по воспоминаниям Гарганафана, он открывает путь в иное измерение, но на этом все.

– Тогда откуда нам знать, что его можно уничтожить в источнике Найюса? Калибан ведь так и не нашли.

Адриэль снял Покров с возвышения.

– Эландрил и остальные могущественные драгорны годами пытались его разрушить, но никакая магия на него не действует, даже драконья. Ангала Мудрая целый год провела с ним на Мертвых островах.

Гидеон как наяву услышал рев драконицы, гибнущей в сердце Малайсая. Он не знал ее, но, деля душу с Иларго, разделял и скорбь от ее кончины.

– Когда Ангала прилетела обратно, ее вердикт был таков: Покров может разрушить лишь сила, породившая его. – Адриэль взглянул на артефакт пристально и напряженно, Гидеон не ожидал от эльфа такого взгляда. – Это ты – а не я – увидел новый путь для драгорнов в изменившемся мире. Значит, тебе и избавлять мир от этой угрозы. Никогда еще юному, неопытному драгорну не приходилось выполнять такое опасное задание, но ведь и драгорнов вроде тебя в мире еще не бывало, Гидеон Торн.

Он протянул Гидеону шар.

– Теперь Покров под твоей защитой.

Тяжесть ответственности, тревога о том, что ему предстояло, накатывали на Гидеона волнами, но, глядя на Покров, он чувствовал свое предназначение. Да, он уничтожит сокровище так называемых богов, и ни Валанис, ни армия темнорожденных его не остановят.

Он забрал у Адриэля Покров. Тот оказался тяжелее, чем представлял Гидеон, и холодил руку...

Но лишь мгновение.

Сфера вдруг потеплела...

Сделалась горячей...

– Адриэль... – позвал Гидеон, чувствуя, как жар проходит сквозь ладонь.

Но эльф ничего не успел сделать: магическая энергия побежала вверх по руке...

Нет, вдруг понял Гидеон. Не вверх. Покров, наоборот, вытягивал из него силу, словно он был просто громоотводом!

Брось его! – предупредил Иларго.

Но было уже слишком поздно. Шар ожил, тонкие кольца вылетели из него, закрутились в разных направлениях с невероятной скоростью. Адриэль попытался схватить артефакт, но вспышка энергии отбросила их с Гидеоном на другой конец пещеры. Скатившись по каменным уступам, они увидели вместо шара завесу ярчайшего света.

Гидеон пошарил по полу в поисках посоха, но его нигде не было. Утерев кровь со лба, юный драгорн встал, подбежал к Адриэлю, наблюдавшему за невероятным зрелищем.

– Что происходит?!

Но эльф ничего не ответил, лишь издал какой-то неопределенный звук, выражавший, видно, замешательство и беспокойство. Он задумчиво глянул на ладонь Гидеона, поднял его руку за запястье. Гидеон ожидал увидеть ожог, но никакого следа Покров не оставил.

– Ну конечно... – наконец мрачно сказал Адриэль. – Он являет себя только человеку.

Сердце Гидеона ухнуло куда-то в бездонную яму, ощущение безнадежности накрыло с головой. Что же он наделал? Тысячи лет Покров надежно хранился в руках эльфов, и вот одним прикосновением он разрушил все, что драгорны клялись защищать.

– И что теперь? – спросил Гидеон.

Надо выбираться отсюда! – отозвался Иларго. В его голосе сквозил явный ужас.

– Тебе нужно закрыть ее, – сказал Адриэль, вновь бросившись наверх.

Гидеон последовал за ним, прикрывая глаза рукой, чтобы не ослепнуть.

– Но как?

– Нужно понять это прежде, чем...

Адриэль не договорил, потому что свет вдруг угас и Покров упал на пол с абсолютно прозаичным, земным звяком. На месте потусторонних врат теперь стоял мужчина в длинных черных одеждах с красным подбоем. На руке, испещренной печеночными пятнами, выделялся перстень с огромным голубым кристаллом, стариковские пальцы сжимали длинный магический посох с острием на конце, делавшим его похожим на копье. Посох был украшен дорожкой кристаллов, бежавшей вверх к сколотому по краям красному драгоценному камню. Рукава одежд были заправлены в посеребренные наручи, украшенные мелкими зелеными кристаллами.

Крючковатый острый нос старика нацелился на них, будто клюв, седые волосы и борода спускались до самого пояса, увешанного свитками и мешочками. Глаза блестели голодом, рот кривился в жестокой ухмылке.

– Драконьи всадники... – прошептал он, и шепот эхом разошелся по пещере.

Адриэль первым пришел в себя и вскинул было руки, чтоб сотворить заклинание, но магическая сила исчезла.

Бегите оттуда! – закричал Иларго, но его крик казался совсем далеким...

Эльф снова попытался атаковать чарами, но старик только ухмыльнулся. Он ударил посохом в пол, и волна магической энергии, вспыхнув, отшвырнула обоих драгорнов. Адриэль остановился первым, ударившись о колонну, Гидеон же прокатился по пещере среди кристаллов и сталагмитов.

Иларго...

Ты не сможешь его победить, Гидеон! У него криссалит!

Не может быть. Он же только что ударил магией...

Гидеон, беги!

Иларго успел только показать ему голубой камень на костлявом пальце старика и полностью исчез.

Чувствовать себя отрезанным от него было ужасно и душевно, и телесно: на плечи словно камень навалился. Он почувствовал себя слепым, глухим, отупевшим и испугался, что это теперь навсегда... Но стон Адриэля вернул его в реальность. Юный драгорн вскочил, стараясь не обращать внимания на свежие ссадины.

Посох снова застучал по камню – это волшебник спустился с возвышения на пол пещеры. Адриэль пополз к нему, и лужи почернели от крови, бегущей из его затылка.

– Поднял на меня руку? – Волшебник подошел ближе. – Где твое уважение, эльф? Я видел, как рождается твой род! Ты должен мне поклоняться!

– Ты... не бог... – процедил Адриэль сквозь стиснутые зубы.

– Я Крайт! Мне поклонялись как богу войны еще до твоего рождения, эльф! И после твоей смерти мне будут поклоняться! – Старик вскинул посох обеими руками и ударил Адриэля по ребрам изо всех сил, так, что древний драгорн сжался в комок.

– Оставь его! – крикнул Гидеон и побежал к врагу, безо всякого плана, ведомый только яростью.

– Молчать, щенок! – Крайт ткнул посохом в его сторону и выпустил огненный шар. На пути у шара оказалась колонна, но Гидеону все равно пришлось перекатиться в сторону, чтоб не погибнуть.

Он вскочил на ноги уже с палочкой Эбигейл в руке – ничего не мог с собой поделать. И, лишь направив ее в спину Крайта, занятого Адриэлем, вспомнил, что магии у него больше нет. Но ведь у старика-то есть...

Он снова заметил голубой камень, что пытался показать ему Иларго.

Крайт взмахнул посохом, и невидимая сила пришпилила Адриэля к колонне.

– Тысячелетиями твоя проклятая порода, объединившись с этими мерзкими тварями, держала нас в ловушке! Мне приходилось смотреть на мир из-за завесы тумана. МНЕ! БОГУ ВОЙНЫ!

Адриэль закричал под натиском чар, растягивавших его как на дыбе.

Гидеон потихоньку залез обратно на возвышение, избегая луж и расколотых кристаллов. Вокруг стало темнее – лишь один светящийся шар Адриэля остался парить под потолком, – поэтому пол пришлось ощупывать руками. Он случайно толкнул Покров, и тот, откатившись, завис на краю. Гидеон тут же подхватил его мешочком, нашедшемся на поясе, чтобы не трогать голыми руками.

– Ты последний из драконьих всадников, – сказал Крайт, глядя на Адриэля. – Убить тебя сейчас или пытать вечно? Я разрываюсь. Ты и представить не можешь, как мне было скучно...

Гидеон старался двигаться в такт его речи, чтобы слова старика заглушали его шаги. Скорбящий остался его единственным оружием, но вынуть его из ножен значило привлечь внимание волшебника. Боги, очевидно, были не на стороне Гидеона, но по внезапному стечению обстоятельств он наткнулся на свой посох. Даже лишенный магии, тот оставался крепким куском дерева, зачарованным так, чтобы выдержать удар меча. Адриэль попытался оторвать голову от колонны, от усилий вены проступили у него на лбу.

– Ты... никогда... не станешь править... этим миром. И я... не... последний драгорн!

Гидеон прыгнул, занеся посох как дубину. Крайт развернулся с неожиданной для старика скоростью, и два посоха столкнулись, только вот посох колдуна оказался крепче. Посох Гидеона раскололся с такой силой, что заныли кости рук. Не выдержав, Гидеон бросил обломки. У него не было времени, чтобы попытаться осознать, что случилось, и проститься с верным оружием: красный камень с навершия Крайтова посоха впечатался ему в лицо так, что Гидеон полетел на землю.

– Да, эльфийская шавка, похоже, ты не последний всадник. – Бог войны взглянул на Гидеона сверху вниз, словно хищник, нашедший жертву повкуснее, а затем снова повернулся к Адриэлю. – Разрешаю тебе умереть.

С этими словами он вонзил острый конец посоха эльфу в грудь.

– НЕТ! – крикнул Гидеон, глядя, как лицо наставника искажается от боли.

Адриэль схватился за копье, пригвоздившее его к колонне, но смотрел только на Гидеона.

– Ви'тари...

Свет в его глазах угас. Крайт выдернул посох-копье, и обмякшее тело сползло к его ногам.

– Бесполезная порода, – заметил он. – Но рабы из них получатся превосходные.

Под Адриэлем стремительно ширилась лужа крови, и от этого зрелища у Гидеона подкашивались ноги. Наставник был воплощением мудрости и знаний, в которых Гидеон так отчаянно нуждался, чтобы стать достойным своих предшественников. Он прожил тысячи лет... и погиб в одно мгновение.

Но в десять раз хуже было осознавать, что и Галандавакс сейчас лежит мертвый у подножия горы. Гидеон вдруг испугался за Иларго куда сильнее, чем за себя.

Крайт отступил, совершенно не боясь молодого драгорна.

– Как же приятно убить настоящее, живое существо... Целые эоны мне приходилось довольствоваться лишь... тенями. Ты и понятия не имеешь, каков мир по ту сторону Покрова. В нем можно силой мысли двигать горы, поднимать из праха целые замки, создавать жизнь... Нечто похожее на жизнь. Пожинать плоды воображения! Сперва это интересно, но, когда знаешь, что все это ненастоящее... Ха! Болтаю и болтаю тут с тобой... А все потому, что у меня было лишь девятнадцать собеседников... – Его взгляд остекленел. – Целую вечность...

Он моргнул, тряхнул головой.

– Что ж, пожалуй, надо бы тебя убить. Нам ведь еще заново строить королевство!

– С тех пор как вы ушли, мир изменился. – Гидеон знал, что просто оттягивает неизбежное, но сам пока не придумал для чего. – Теперь Иллиан – это шесть королевств. Для тебя и твоего короля там места нет.

Он подполз к толстому сталагмиту и, опираясь на него, с трудом поднялся.

– Я не один, маленький всадник. Армии Валаниса поднялись по нашему зову. Атилан, повелитель первых людей, вскоре вернется, ведя за собой моих братьев и сестер. Найюс обрушит на эти земли магические силы, каких мир еще не видывал. Икалдир будет преследовать любого, кто решит восстать, Налмирон призовет бури такой силы, что задрожит твердь! – Крайт расхохотался. – Ты и представить не можешь, как силен мой король! За моей спиной целый пантеон богов, мальчишка, и каждый в разы сильнее любого мага и эльфа.

Он впился взглядом в мешочек на поясе Гидеона.

– Отдай мне Покров.

Гидеон стиснул зубы, последние слова Адриэля эхом звучали в голове. Он потянул Скорбящего из ножен.

– Ты из этой горы не выйдешь.

Крайт приподнял мохнатую бровь.

– Отдай мне Покров, дитя, или я вытащу тебя из пещеры и заставлю смотреть, как я снимаю шкуру с твоего дракона. Чешуйка за чешуйкой.

– Его зовут Иларго. И ты не посмеешь ему угрожать. – Гидеон поддался воле меча и бросился на Крайта, целясь в сердце.

– Глупый мальчишка! – Волшебник вскинул посох, и свет, яркий, как солнце, озарил пещеру.

Гидеон почувствовал, как обожгло глаза, клинок мотнуло в руке, все пошло пятнами так, что не разглядеть, куда идешь, – кругом одни силуэты. Но рука со скимитаром сама взметнулась, отбивая атаки Крайта. Ви'тари спасал от ударов, но вот магию сдержать не мог. Гидеон сперва решил, что колдун выпустил огненные чары, раз легкие так горят, но, снова пролетев через всю пещеру, обнаружил на куртке ледяную корку.

Крайт напал снова, и Гидеон подумал об Иларго. Нужно было продолжать сражаться за дракона, за его жизнь. Гидеон пошел в атаку, соединяя третью связку маг'дерет и смертоносность Скорбящего. Скимитар рассекал воздух, под ударами рук и ног волшебник отступил в глубину пещеры. Меч и посох сталкивались с неистовой силой, выбивая снопы искр. На мгновение Гидеону показалось, что он побеждает.

Но от этой мысли быстро пришлось отказаться.

Удар по ноге заставил Крайта опуститься на одно колено, но он лишь снова вскинул руку и атаковал волной горячего воздуха...

И испарился. Его темные одежды заметались между сталагмитов, мелькая красной оторочкой, и вдруг он вновь появился, так же быстро, как исчез. Рот его кривился в ухмылке.

Гидеон застонал и осел на землю, едва не выпустив скимитар. С головы до ног его покрывали порезы, и все дали о себе знать разом. Чудом он собрал волю в кулак, чтобы не упасть в обморок. Кровь бежала из ран на камни, текла к уже окровавленному острию посоха...

Ни одно живое существо не могло двигаться так быстро, даже с магией: скорость раскрошила бы кости чародея. Гидеону хватило остатков сознания, чтобы сообразить: Крайт не ускорился, а замедлил его.

Тот жестоко рассмеялся.

– Вот это раздолье! Если бы не убогая пещера, растянул бы удовольствие на много дней! Увы, я слишком давно не видел настоящего неба, не чувствовал травы под ногами. Как, должно быть, великолепен ветер...

Гидеон едва соображал, что он говорит. Смотрел лишь на тело Адриэля, лежащее за Крайтом. Адриэль не заслужил такого. И Иларго тоже. Но через несколько мгновений и его может постигнуть такая судьба...

Гидеон изо всех сил сжал рукоять Скорбящего. Израненные руки ужасно болели, но он сосредоточился на боли, чтобы не терять сознания. Опустил меч острием к земле, чувствуя, как трясутся руки и слезы выступают на глазах.

– Твое время... давно прошло, – процедил он, глотая кровь.

Крайт склонил голову к плечу.

– Вызываешь на бой бога? Да кто ты такой?

Гидеон сморгнул слезы, прекрасно зная, каким будет его следующее движение.

– Я – последний драгорн.

Он устремился вперед и подбросил Скорбящего в воздух – так, что тот, закрутившись, вонзился в низко висящий сталактит. Каменная игла отвалилась и рухнула вместе со скимитаром. Крайт вскинул посох, поднимая щит, чтоб защититься от осыпающейся породы, но Гидеон понимал, что такой простой обманкой бога войны не убить. Его тело само повторило четвертую связку маг'дерет, превращая все его конечности в оружие.

Крайт вскинул голову, встречая угрозу сверху. Гидеон прыгнул, занеся кулак...

Время совпало идеально: кулак врезался в горло Крайта, ломая трахею.

Все упало на землю одновременно: рухнули вместе со Скорбящим осколки сталактита, Гидеон приземлился на противника, испуганно хватающегося за горло, хрипящего и задыхающегося. Схватил его за запястье, прижал коленом и стащил с пальца старика кольцо с голубым камнем. Оставил Крайта во власти его же криссалита. Ни одна магия больше не смогла бы его спасти.

Он навис над волшебником, одновременно поднимая упавший посох.

– Без магии ты всего лишь старик. Ты никогда и не был богом... – сказал он и вонзил острие Крайту в голову. Одежды на груди врага потемнели еще больше, он ахнул, и его глаза потухли.

Посох загудел, медленно запульсировал красный камень. Гидеон сунул перстень Крайта в карман, особенно ясно почувствовав каждую рану. Мягкое свечение сделалось еще сильнее, камень запищал на высочайшей ноте, раня его слух. По посоху пошли трещины, сквозь которые начали пробиваться лучи ярчайшего света...

Об этом заклинании Гидеон слышал еще в Корканате. И ничего хорошего оно не несло.

Подхватив Скорбящего, он очертя голову бросился к выходу. Свет посоха озарил каждый угол пещеры, но теперь Гидеона волновало другое.

Адриэль...

Одна мысль заставила его остановиться. А права на такую ошибку у него не было. Он наклонился и забросил тело эльфа на плечо. Вес прибавился, движения замедлились, раны начали кровоточить еще сильнее, но он просто не мог оставить Адриэля под завалом рядом с этим выродком. Наставник заслужил большего.

Заклинание дошло до пика, и посох взорвался. Но Гидеон не увидел его и не услышал: взрывной волной его швырнуло прямо на стену пещеры у входа, и наступила темнота...

Глава 26. Бей или беги

Глядя на избитое, изломанное тело Фэйлен, Рейна поняла, что никогда не сможет избавиться от чувства вины. Порезы, синяки и ожоги на ее спине были делом их рук, а не только Алидира. До путешествия на Иллиан принцесса даже представить себе не могла, что сможет ранить живое существо, стольких убить... Зато теперь отлично представляла все, что сделает со злобным темным эльфом. Увидь ее мысли другие сородичи – содрогнулись бы.

Прошла ночь, прошел день, но Фэйлен так и не очнулась, лишь шевелилась иногда. Рейна вливала и вливала лечебную магию в ее раны, но чувствовала, что ее собственные силы иссякают. Сон не шел, есть не хотелось. Натаниэль и Эшер каждый раз предостерегали ее от того, чтобы лечить Фэйлен ценой своего здоровья.

Зачарованный лук Аделлума стоял у тумбочки, поблескивая в свете луны черным лаком. Рейна понимала, что даже натянуть тетиву не сможет, если растратит силы, но не могла избавиться от мысли, что лучше бы это Фэйлен, более мудрая, более сильная, очнулась, а она лежала без сознания.

– Эшер меня сменил, – сказал Натаниэль, сев напротив с чашей свежей воды. – Сегодня через нас вся Гелоша прошла. В Велии яблоку будет негде упасть.

Рейна кивнула, она тоже заметила беженцев, шедших через Баррош в сторону столицы. Присутствие Натаниэля ее успокаивало, и это было ужасно. Лучше бы каждому из них пойти своей дорогой, когда все это закончится... Но она не могла отрицать своих чувств к нему. С тех пор как Фэйлен вернулась, Рейна много раз пожалела о том, что наговорила Натаниэлю и Эшеру с горя. Мама была бы недовольна.

– Ты винишь себя, – заявил Натаниэль, прервав неловкое молчание, висевшее между ними. – У тебя на лице все написано.

– Я устала от этой войны. От того, что нам приходится делать...

– Война – это тяжело... – рассеянно ответил Натаниэль, глядя куда-то вдаль.

– Вовсе не тяжело. В этом и беда. Мне должно быть больно, должно быть тяжко убивать, лишать других жизни... Но это не так. С тех пор как мы высадились на иллианском берегу, я только и делаю, что убиваю, сражаюсь, и у меня здорово получается. Я боюсь будущего: что война потребует от меня делать вещи еще более ужасные, а я даже глазом не моргну.

Она отвернулась от камина, крепко зажмурилась, пытаясь сдержать слезы.

Натаниэль накрыл ее руку своей, сжал. Как же Рейна любила его мозолистые ладони, всегда теплые, как бы холодно ни было вокруг! Его прикосновение успокаивало, само его присутствие утешало. И как тут сделать вид, что она ничего не чувствует? Стоило об этом подумать, как сердце забилось быстрее.

Может ли она любить того, чья жизнь куда короче ее собственной? Горе от его ухода будет ужасным, но счастье, которое он принес ей, нельзя сравнить ни с чем. Глядя в его темные глаза, она понимала, что он готов на все, готов прожить с ней любую жизнь. Рейна нежно коснулась его щеки, его волевого подбородка, но не успела сказать ни слова, как Эшер прогрохотал по лестнице и ворвался в комнату.

– Уходим, быстро! – скомандовал он.

Рейна отвернулась от потрескивающего камина и прислушалась. Сперва звук был еле различим, но постепенно становился все громче, пока не превратился в какофонию, затмевающую все.

Барабаны...

– Они здесь, – пояснил Эшер.

– Сколько у нас времени? – спросил Натаниэль, начав спешно собирать вещи по комнате.

– Армия еще в дороге, но разведчики уже зашли в город.

Рейна отвела волосы с лица Фэйлен.

– Нельзя ее двигать, ей нужен отдых.

Эшер отвернулся от окна.

– Выбора нет, Рейна. С ними придут Алидир и Таллан, подожгут город и выкурят нас.

– Как далеко Велия?

– Если будем ехать всю ночь, к утру доберемся, – ответил Натаниэль.

– Всю ночь? – Рейна вновь обеспокоенно взглянула на Фэйлен.

– Целая армия нас преследовать не может, – сказал Эшер, – но, если остановимся, разведчики на ящерицах нас задержат, пока не дойдут остальные.

Принцесса глубоко вздохнула.

– Тогда едем.

Оба кивнули и постарались поднять Фэйлен как можно быстрее и осторожнее. Рейна подошла к двери первой, наложив на тетиву стрелу из зачарованного, никогда не пустеющего колчана.

Где-то разбилось стекло, грохот выбитой двери эхом разлетелся по городу. Над крышами домов и лавок поднялось рыжее зарево больших и малых дикарских костров.

– Готовы?

Дождавшись кивков, принцесса пинком открыла дверь и ступила на улицу, целясь повыше: битва у Врат Сайлы показала, что темнорожденные – отличные верхолазы. Фэйлен безвольно болталась между Натаниэлем и Эшером. Из-за нее они шли медленно, но все же успели добраться до лошадей.

Войдя в переулок последней, Рейна успела увидеть нескольких дикарей в конце улицы. Их лохмотья и деревянные доспехи сменились сталью, почерневшей от запекшейся крови, заостренные забрала напоминали клювы ястребов. По крышам на гигантских ящерах, крошащих когтями черепицу, пробиралась еще пара темнорожденных. Ей, стоящей в начале переулка, было от них никак не скрыться.

– Рейна! – шепотом позвал Натаниэль. Он как раз помог Эшеру затащить Фэйлен в седло и быстро занялся своей лошадью.

Дикари-наездники тем временем уже спрыгнули на землю с копьями наперевес и счастливо взвыли, завидев новую жертву. Их пешие товарищи побежали к ней, размахивая топорами и мечами.

Рейна глубоко вдохнула, задержала дыхание. Война – это легко.

Первая стрела пронзила череп ближайшего ящера, прошила внутренности, разорвала плоть, окатив всадника кровью и слизью. Он полетел вперед и тут же с хрустом встретился челюстью с сапогом Рейны.

Вторая стрела угодила в грудь оставшегося всадника, и тот врезался прямо в бегущих за ним пеших воинов.

– Рейна! – крикнул Натаниэль. – Надо уходить!

Еще трое наездников показались в конце улицы, прямо за бегущими. Рейна выпустила последнюю стрелу, пришпилившую дикаря к стене, и, довольная своими успехами, запрыгнула на коня позади Натаниэля. Они поскакали по улицам, но из теней вылезали все новые и новые темнорожденные, а за их спинами город уже накрыло волной пламени.

Три ящерицы бежали по крышам, неся на себе наездников. Не переживай Рейна за жизни остальных, обязательно остановилась бы поглазеть на удивительных созданий.

– Они за нами гонятся! – крикнула она сквозь гул ветра.

Эшер свернул в другой переулок, и вскоре ящеры исчезли из виду. Теснота мешала лошадям разогнаться, но Эшер явно выбрал место, где их точно не достанут лучники.

Олли вдруг взмыл вверх, и, подняв голову, Рейна увидела тень огромного ящера, перепрыгнувшего над ними с крыши на крышу. Стрела снова легла на тетиву, Рейна сосредоточила все свои эльфийские чувства.

Стоило им выехать на следующую улицу, как один из ящеров прыгнул на угол одного из домов, обваливая кладку. Он широко раскрыл пасть, демонстрируя ряды острейших зубов, всадник вскинул копье, но Рейна, не теряя времени, выстрелила в пасть – самую верную цель. Ящер свалился с ног и покатился по земле, давя наездника.

– Где северная дорога? – крикнул Натаниэль.

– Там! – ответил Эшер, сворачивая на другую улицу.

Вскоре они выехали на Селкский тракт, проходивший через весь Баррош. Позади, у южных ворот, уже видны были первые отряды темнорожденных, входящие в город, их барабаны гудели в ночи, огни факелов растянулись до горизонта, то там, то тут возвышались силуэты бредущих в цепях горных троллей, подгоняемых копьями. Огромные ящеры и тролли посмирнее тащили за собой осадные машины.

Эта армия вовсе не похожа была ни на ту, что налетела на них у Врат Сайлы, ни на ту, с которой они сражались в Западном Феллионе. Рейна не знала, сколько воинов у короля Ренгара, но опасалась, что против такой орды их не хватит. А ведь был еще Меркарис со своими войсками! Так стоило ли вообще ехать в столицу Алборна, отступать из которой останется разве что в море?

«Нет, – подумала она. – Отступать будет некуда». Велия станет их последним полем боя, там они сразятся с врагом. Там их ждет победа или смерть.

– Слишком долго мы провозились, – бросил Эшер, оторвав взгляд от армии дикарей.

Словно подтверждая его слова, из-за соседней крыши показались два оставшихся ящера. Их наездники окинули жертв голодными взглядами...

– Ходу! – крикнул Натаниэль.

Рейна выстрелила в ящера, собиравшегося спрыгнуть с пекарни. Остаток пути ящер пролетел мешком, второму пришлось выбирать другое место для спуска... Это дало лошадям несколько мгновений, чтоб вырваться из Барроша. Дикарское копье просвистело на пару дюймов мимо Рейны и Натаниэля, все больше разведчиков пускалось в погоню. Рейна, будь ее воля, палила бы в них бесконечно, но, трясясь в седле на такой скорости, о метких выстрелах можно было забыть.

Фэйлен так и болталась безвольно, откинувшись на плечо Эшера. Тот придерживал ее свободной рукой. Начиналась самая долгая ночь в их жизни. Рейна надеялась только, что лошади выдержат.

Часть 3

Глава 27. Начало конца

Золотой рассвет коснулся зеленых полей Велии, вселяя надежду на то, что новый день будет лучше предыдущего. Но Тарен, сын Салима, давно уяснил, что одними надеждами сыт не будешь, – ему приходилось всего добиваться в бою, и этот день исключением не станет. Гелошцы пришли ночью – их встретили за толстыми воротами Велии с распростертыми объятиями. И Тарен эту несправедливость терпеть не собирался.

– Я требую встречи с королем Ренгаром! – закричал он поверх шеренги солдат, надеясь, что какой-нибудь капитан его услышит. – Впустите вы нас или нет, я хочу поговорить с человеком, владеющим этими землями!

– Отвали, – ответил один из стражников.

Тарен был уверен, что с Глэйдом, Дораном и Хадавад легко пробьется через охрану, никого не убив. Вот только ничего им это не даст: велийская армия в отместку просто сметет беженцев. Такую силу им не одолеть.

Доран громко фыркнул.

– Хочешь, чтоб король тебя услышал, парень? А ты сломай кому-нибудь колено. – На этих словах стражники глянули на него боязливо. – Когда человеку колено ломают, он так орет, что крик на мили разносится! Король Ренгар услышит точно.

Из открытых ворот выехал Тай'гарн, их новый эльфийский друг. В одной руке он держал поводья, в другой – посох. Его сопровождали еще двое эльфов, судя по их одежде и великолепным клинкам. Похоже, они решили наплевать на предупреждение и отправиться на юг в поисках принцессы.

– Это что, Калеб Йорден? – спросила Хадавад, приглядываясь.

Глэйд удивленно рассмеялся.

– Похоже на то!

– Я его даже отсюда унюхать могу! – заорал Доран.

Тарен посмотрел в ту же сторону и заметил рядом с эльфами потрепанного старика: на голове гнездо седых волос, усы торчат во все стороны, как бурьян, на нечищеные доспехи накинут видавший виды плащ, рука уверенно держит бутыль с вином, будто рукоять меча.

– Кто он? – спросил Тарен.

Глэйд обменялся взглядами с Дораном.

– Рейнджер. В каком-то смысле.

– Чегой-то он с эльфами делает? – спросил Доран, изо всех сил вытягивая шею и шаркая туда-сюда, пытаясь хоть что-то разглядеть за спинами велийских стражников.

Тай'гарна остановил один из офицеров, с которыми Тарен так хотел поговорить. Слов отсюда было не разобрать, но эльф явно не впечатлился.

– На его месте я бы не вставала на пути у эльфийского старейшины, – тихо сказала Хадавад.

Тарену ужасно интересно было снова посмотреть на магию. Что Тай'гарн сделает со стражниками? Превратит в лягушек? Заставит исчезнуть? Так будет куда проще пройти через ворота...

Оглушительный рев рога пронзил воздух где-то в вышине, предупреждая жителей столицы. За спинами стражников начался хаос, забегали горожане. Капитан, говоривший с Тай'гарном, отвлекся и принялся выкрикивать своим людям приказы. И хотя его голос заглушали крики и гудение рога, Тарен почувствовал, что случится дальше.

– Они закрывают ворота! – крикнул Глэйд, увидев, как стражники разбежались, чтобы не мешать створкам.

– НЕТ! НЕТ! НЕТ! – Тарен вскинул руки в мольбе. – Вы должны нас впустить!

– Чего там? – спросил Доран.

Хадавад первая бросилась к южной стене, откуда открывался вид, какого они еще не видали. Тарен едва подавил бессознательное желание развернуться и бежать куда глаза глядят. Горизонт растекся черной рекой смерти, разродился армией настолько огромной, что земля затряслась под ногами от их шагов. Туча дыма плыла по небу от тысяч факелов в руках дикарей. Если бы не вой рога, по полям катился бы сейчас грохот боевых барабанов.

Тарен мог бы придумать с десяток ругательств, совершенно точно описывающих, как он себя чувствовал и что думал о ситуации, но всех вокруг сковало молчание. Воля темнорожденных подавляла.

Нужно было задавить в себе панику, немедленно. Крики людей, мечущихся внизу, привели Белого филина в чувство. Нужно было спасать своих.

– Что это? – спросила Хадавад, вновь привлекая его внимание к орде.

Вдалеке, преследуемые кучкой темнорожденных на ящерах, во весь опор неслись две лошади. Тарену это зрелище было знакомо: бывало, и преследовал кого-нибудь на каратских улицах, и сам убегал. Когда лошади оказались ближе, стало заметно, что каждая несет по два всадника. И что расстояние между ними и ящерами стремительно сокращается.

– Это Эшер! – крикнула Хадавад, разглядевшая наездников быстрее остальных.

– Нечестно! Ты себе глаза молодые захапал! – Доран вынул из ножен короткий, но широкий меч и, сунув два пальца в рот, свистнул, призывая своего лихого вепря.

К ним подъехали Тай'гарн и двое его эльфов. У стражников на воротах были заботы посерьезнее, чем троица желающих выехать из города. Старейшина молчал, но по квадратной челюсти ходили желваки, блестящие глаза уставились на Эшера и остальных.

– Веди своих людей к воротам, Тарен, сын Салима, – вдруг сказал он.

– Что ты собрался делать?

– К воротам! – повторил Тай'гарн и ускакал в поля.

Тарен помедлил, потому что трудно было отвести взгляд от эльфов, рвущихся навстречу десятитысячной армии, но справился с собой.

– Генерал Каиль! – крикнул он, и тот выехал из-за домов. – Гоните всех к воротам! Немедленно!

Увидев орду темнорожденных, Каиль замер, но, к его чести, очнулся быстрее, чем Тарен, и, собрав своих людей, принялся отводить беженцев к воротам, на восток. Оглянувшись на приближающихся всадников, Тарен заметил, как сильно те измождены: Фэйлен безвольно висела в руках рейнджера, как мертвая.

Вскоре они съехались с Тай'гарном, его спутники развернулись и поскакали бок о бок с Рейной и остальными. В тот же миг обе истощенные лошади рухнули, тонко, скрипуче заржав. Один из эльфов невероятным маневром подхватил Фэйлен, не дав ей упасть, и затащил в седло. Эшер и Натаниэль кубарем прокатились по земле, Рейна же приземлилась на ноги. Все трое побежали к Тарену и остальным, но дикари уже наступали на пятки...

Тай'гарн резко остановил коня и грациозно спрыгнул. Его голубые одежды развевались на зимнем ветру, деревянный посох стоял рядом, словно молодое деревце. Тарен порывался было закричать, предупредить эльфа, что он занимается безнадежным делом, что никому не выстоять против десятка наездников на ящерах и многотысячной армии...

Но очень быстро понял, что сила старейшины куда больше, чем человеческая и даже эльфийская.

Темнорожденные, несшиеся по полям с огромной скоростью, нацелили луки и копья на новую, беззащитную добычу. Но когда между ними и Тай'гарном осталось лишь с десяток шагов, эльф упал на одно колено и ударил посохом в землю. Простое движение, но в магии ничего не бывает просто. Земля треснула, будто лед, и пошла волнами, словно Эдейский океан. Огромные ящеры проваливались в трещины, ломая хребты, всадников выдергивало из седел.

Наконец Тай'гарн поднялся, а ящеры и всадники остались лежать на вздыбившемся клочке земли, которому никогда уже было не стать прежним. Эльф вновь вскочил в седло и поскакал обратно к городу, высоко вскинув посох, как маяк надежды.

Болтать с Эшером и остальными времени не было – успеть бы до ворот, пока темнорожденные не подошли! Рог все выл, но звук барабанов стал отчетливее, покатился по полям перед дикарями. У ворот царило безумие: тысячи беженцев кричали, умоляли впустить их, генерал Каиль и его люди били рукоятями мечей в створки. Но перед Тай'гарном и его сияющим посохом толпа разошлась без всяких возражений. Все эльфы казались им особенно величественными, и этот не был исключением – он внушал уважение одним своим видом.

– ОТКРЫТЬ ВОРОТА! – прогремел его голос над перепуганной толпой.

– Взгляните на юг! – ответили со стены. Тарен прищурился и увидел, что говорит генерал Фалькор. – Мы не можем их открыть!

К нему присоединился кто-то еще, и только слепой не разглядел бы на его голове золотую корону.

– КОРОЛЬ РЕНГАР! – вновь крикнул Тай'гарн. – ОТКРОЙТЕ ВОРОТА... ИЛИ Я СДЕЛАЮ ЭТО САМ!

Повисло молчание, слышен был лишь грохот марширующей армии. Темнорожденные начали скандировать что-то на своем уродливом гортанном языке.

– Я их открою, – сказала Рейна, доставая свой черный лук.

Тарен уже видел его в действии и знал, чем это грозит. Одна стрела разнесет в щебень не только ворота, но и часть стены. Эшер положил руку ей на запястья, заставляя опустить лук, потому что тяжелые створки начали открываться. Беженцы Тарена не стали дожидаться приглашения и ринулись внутрь, рейнджеры и эльфы остались направлять людской поток, чтобы все попали в Велию.

– Тай'гарн! – крикнул Тарен, заметив, что старейшина остался за воротами один. – Что ты делаешь? Они закрывают!

Старейшина вонзил посох в землю, и тот застыл. Эльф, присев на корточки, принялся рисовать вокруг в грязи руны, а под конец неслышно прошептал что-то.

– ЗАКРЫТЬ ВОРОТА! – закричал какой-то офицер.

Тай'гарн успел протиснуться в щель закрывающихся ворот, и створки захлопнулись у него за спиной, встали на место тяжелые засовы.

– Что ты наколдовал? – спросил Белый филин.

– Время, – загадочно ответил эльф.

– ОГОНЬ! – скомандовал кто-то со стены, и тысячи стрел взмыли в небо.

Прилегающие к воротам улицы были запружены беженцами из трех велийских городов и Карата. Тарен привык толкаться в толпе, а вот для Тай'гарна, судя по выражению его лица, это было что-то новое. Подошли его спутники, один нес на руках Фэйлен. Все они были так красивы, что Тарен поневоле задумался, существуют ли вообще уродливые эльфы.

– Старейшина Тай'гарн! – Рейна вышла к ним из толпы, смертельно усталая, но не менее прекрасная.

Старейшина склонил голову.

– Принцесса Рейна.

Она нахмурилась.

– Но почему вы здесь? Давно ли вы в Иллиане?

Тай'гарн огляделся.

– Пожалуй, нам лучше поговорить в другом месте, ваше высочество.

– Рейна... – Эшер забрал Фэйлен у эльфа, не обращая внимания на его угрожающий и шокированный вид. У Тай'гарна дернулся глаз, когда он услышал, что к его принцессе обращаются не по титулу.

– Фэйлен нужна лечебная магия. – Рейна сжала локоть старейшины. – Я сделала все, что могла, но у меня не было возможности восстановить силы.

Тай'гарн кивнул было, но тут со всей своей рыцарской свитой явился король Велии собственной персоной.

– Принцесса Рейна! Как отрадно видеть, что вы живы и здоровы! Жаль, правда, что мы встречаемся в таких сложных обстоятельствах... – Он глянул на высокие стены и полет новых стрел.

– Нам нужно где-то уложить Фэйлен, – быстро ответила Рейна.

– Во дворце найдутся покои. – Король указал на маленькую крепость, возвышавшуюся над городом.

«Теперь-то, конечно, найдутся», – подумал Тарен. Интересно, где это гостеприимство было час назад?

Они двинулись за рыцарями Ренгара, расталкивавшими бесконечную толпу. Тарену было неловко, что приходится оставлять своих на улицах и идти во дворец, но что поделать – важные решения принимала маленькая горстка людей, и он должен быть среди них, быть голосом своего народа.

– Калеб! – позвал Глэйд, шедший в конце с Дораном и Хадавад.

– Йонус Глэйд! Собственной персоной! – Лохматый рейнджер похлопал его по спине.

Доран фыркнул.

– Я смотрю, ты решил по эту сторону ворот остаться, Йорден.

– Ну а что ж. – Калеб пожал плечами. – На той-то стороне кабаков нет.

Слушая крики кровожадных дикарей из-за стены, Тарен мог лишь надеяться, что меч в руке пьяный рейнджер держит так же крепко, как бутылку.

Глава 28. Мировой крюк

Галанор не помнил, за какого дракона цепляется, Ворграфа Дитя гор или Белдрогу Охотника, – ему просто хотелось слезть уже поскорее и почувствовать ногами твердую землю. Они уже долетели до похожего на коготь отростка Айды, известного как Мировой крюк, и Адиландра отдыхала внизу, на берегу, вместе с драконами, безостановочно летевшими от самого Гравосая. Однако дракон Галанора остался парить над землей.

– Прошу прощения! – крикнул эльф, высунувшись между шипов его хребта. – Вы не забыли, что я все еще тут?

Дракон повернул голову, глянул на Галанора одним глазом и зарычал. Галанор понятия не имел, хороший это знак или нет, но древний змей вдруг резко ухнул вниз, а с ним и желудок эльфа. Пляж стремительно приближался, и было непонятно, дракон остановится или воткнется в песок. Галанор изо всех сил стиснул зубы и просто вцепился в гребень, надеясь, что дракон тоже не собирается умирать.

Двое драконов поменьше разлетелись с дороги, давая старшему место для приземления. Четыре мощных когтя вонзились глубоко в песок, и Галанор с облегчением выдохнул: наконец-то можно слезть на землю!

Стоило ему спрыгнуть, как дракон снова поднялся в воздух, могучие крылья взметнули песчинки, окатив Галанора с ног до головы.

– Спасибо! – крикнул он в небо, отплевавшись и протерев глаза.

Двое наблюдавших за этим драконов дружно покачали головами. Проведя достаточно времени с Иларго, Галанор знал, что так они выражают веселье.

Он отряхнул потертый доспех и подошел к Адиландре.

– Когда над тобой начинают смеяться драконы, сразу чувствуешь, что жизнь и правда круто поменялась.

Его королева, сидевшая на камне, скрестив ноги, ничего не ответила. Ее глаза были открыты, но ничего не видели, белые, как мрамор. Галанор уже был знаком с этой магией и решил подождать, надеясь, что сычик Рейны со своей хозяйкой и видит все, что происходит в Иллиане.

Райнаэль Изумрудная звезда горделиво сидела поодаль, глядя на север. С тех пор как они покинули Гравосай, королева драконов держалась особняком. Галанор с ней говорить не мог, чувствами она не делилась, но он подозревал, что зеленая драконица, как любая мать, переживает за свое дитя. Гидеон с Иларго, возможно, уже летели от горы Гарганафан к Мировому крюку, но юный дракон впервые оказался так далеко от стаи, готовой его защитить.

Подумав об этом, эльф обернулся к югу, куда улетел Маллиат Безгласный. Вот уж кому не нужно было переживать, что рядом нет стаи! Горе всякому, кто встретится с черным драконом, веками мучившимся в Корканате! Галанор надеялся, что в конце концов Маллиат найдет если не себя, то хотя бы покой.

Ход его мыслей прервали драконы, как один вскинувшие головы. Он обернулся к морю, посмотреть, что их так взволновало. Гигантский змей, на котором он летал, пал с небес в океан, будто брошенное копье, но у самых волн величественные крылья вновь распахнулись, дрожа на ветру, как паруса, лапы ушли под воду, взметнув фонтаны воды. Мгновение – и дракон взлетел снова, унося с собой другое существо.

Галанор как зачарованный наблюдал за ним, уверенный, что это все же Белдрога Охотник: в когтях змей сжимал гигантского кита. Уронив добычу на песок, он приземлился сверху и одним точным укусом прикончил ее. Остальные драконы тут же слетелись на труп, истекая слюной. Галанор подумал, что за их трапезой наблюдать ему бы не хотелось, но Белдрога ее и не допустил: зарычал на молодняк, мотнул рогатой головой в сторону океана и снова вцепился в добычу. Драконы переглянулись, ища друг у друга поддержки, и, похоже, решили, что пытаться оттяпать кусок кита не лучшая идея. Один за другим они поднялись в небо и полетели в залив искать себе добычу.

– Я понял! – Галанор попытался перекричать громкое жевание Белдроги. – Вы учите их охотиться!

Дракон поднял окровавленную морду, и эльфа окатило волной раздражения из-за прерванной трапезы. Галанору потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он на самом деле только что наблюдал, и он тут же поспешно отошел, решив больше не мешать.

– Драконы... – вздохнул он.

Вид крови, смешивающейся с водой, и запах океана напомнили ему об острове Драгорн. О грязных делах, которые пришлось провернуть. О детях, утащенных в пучину морским народом. Куда бы он ни отправился, сколько бы добрых дел ни совершил, память об этих детях и юных волшебниках Корканата всегда будет преследовать его – он знал.

Но не успел он с головой отдаться мрачным мыслям, как Адиландра моргнула и уставилась на него изумрудными глазами, по ее загорелым щекам потекли слезы.

– Что такое? – Галанор подбежал к ней. – Что ты увидела?

Она не сразу смогла сосредоточиться на мире вокруг.

– Рейна и остальные укрылись в Велии... Их окружили.

– Темнорожденные?

– Тысячи темнорожденных, – прошептала Адиландра. – В Малайсае они были просто неуправляемой толпой, но там, у врат Велии... Я не видела такого со времен Темной войны.

– Они быстро идут, – заметил Галанор.

– И не только они, – мрачно сказала Адиландра. – Их боевые машины тащат огромные монстры – тролли, горные гиганты. Стены Велии их не сдержат.

Галанор заходил взад-вперед по хребту мягкой дюны. Угораздило же застрять на другом континенте!

– Я знал, что мы должны были лететь туда сразу после Малайсая. Разрушать их города было бессмысленно! Они просто займут весь Иллиан и никогда не вернутся в Айду!

– Успокой свой разум, Галанор. Ты говоришь так, словно они уже победили.

Галанор остановился и обернулся к королеве.

– Я видел, сколько воинов покинуло Малайсай. Знаю, сколько придет в Велию. У Иллиана нет шансов. У людей воюют лишь мужчины, так что они сами вполовину себя ослабили. Эльфы, гномы, темнорожденные – все понимают, что это глупо!

Тень заслонила солнце. Галанор поднял голову и увидел, что Райнаэль Изумрудная звезда внимательно смотрит на него. Как создание такого размера могло так незаметно подкрадываться? Ее яркие голубые глаза уставились в его, одним взглядом удерживая на месте, пока на Галанора не снизошел покой.

Адиландра тоже задрала голову.

– Война пришла в Иллиан. Человеческий мир стоит на краю...

Райнаэль медленно вдохнула и обернулась на запад, туда, где за горизонтом лежали берега Иллиана. Гидеон ждал, что она заревет, но драконья королева молчала. Ее подданные все так же отдыхали на берегу, Белдрога сидел, зарывшись мордой в китовью требуху. Райнаэль развернулась, скрипнув когтями по песку, и застыла в том же положении, что раньше, обратившись на северо-восток.

Галанор вопросительно взглянул на Адиландру. Навязанное ему спокойствие тут же улетучилось. Он ожидал, что драконы начнут действовать, но, похоже, опять столкнулся с их пассивной натурой.

– Что происходит? – спросил он.

– Она будет ждать драгорна, – пояснила Адиландра.

– Знаю, они попросили их дождаться, но... – Галанору трудно было даже слова подобрать. Пока они прохлаждаются на пляже, где-то там рушится мир! – Они ведь могут поговорить с Иларго и Галандаваксом? Может, встретимся с ними по пути, над океаном?

Адиландра покачала головой.

– Гора Гарганафан слишком далеко даже для уз.

– Но мы не можем тут оставаться! – запротестовал Галанор. – Люди не сдержат темнорожденных! Да к тому же туда сейчас прибудут наши сородичи и камня на камне не оставят!

– Никто не сможет сдвинуть дракона с места, кроме другого дракона, – ответила Адиландра.

– О, это мне прекрасно известно! – Галанор вновь почувствовал себя запертым в Драконьем пределе. – Как вы можете так спокойно бездействовать?

– Я потеряю в Велии больше, чем ты, Галанор из дома Ревири, – бросила Адиландра. – Все, что нам сейчас остается, – не поддаваться чувствам. Мы должны уважать волю драгорна, даже такого юного, как Гидеон. Он велел дожидаться его и Иларго с Покровом. Так мы и должны поступить.

Галанор сел на ближайший камень, уверенный, что драгорн уже должен был прилететь. Или оказаться достаточно близко, чтобы Райнаэль почувствовала сына.

– Они могут и не прилететь, – мрачно сказал он.

– Ты беспокоишься за Гидеона.

– Я беспокоюсь о том, что мир рушится, а мы просто печемся тут на солнце, которое плевать хотело, что уже зима.

– Ты еще никогда ни за кого не переживал, правда? – Адиландра склонила голову к плечу, ожидая ответа, которого он давать не собирался. – Хорошо, что ты переживаешь хотя бы за человека.

– Почему? – спросил Галанор, не поднимая глаз.

– Значит, твой бесхребетный отец тебя не сломал, – без обиняков ответила Адиландра.

Галанору хотелось огрызнуться, защитить главу рода, но это был просто рефлекс. Не искреннее желание.

– Ты с ним знакома?

– Ты помолвлен с моей дочерью, Галанор. Конечно, я знакома со всей твоей семьей. Дома ты был всего лишь оружием своего отца. Когда мы снова встретились в Малайсае, я думала, что ты не изменился и тебя радуют только сражения. Хорошо, что ты встретил Гидеона Торна: это напомнило тебе, кто мы на самом деле. Я надеюсь, что, когда все закончится, ты найдешь новый путь, по которому не нужно идти со скимитаром на поясе. Нашему народу нужны такие, как ты, Галанор, чтобы и мы все нашли однажды собственный путь.

Слова Адиландры наполнили его надеждой... И все же Галанор знал, что они никогда не сбудутся. Без клинка в руке, без повода для борьбы он не знал, куда себя деть. Конечно, он хотел бы жить так, как желала ему королева, но путешествие показало ему, что где-то постоянно идут битвы, всегда находится за что сражаться. Если он выживет в одном бою, то просто бросится в следующий. Очень долго он думал, что это отцовское воспитание, но теперь понял про себя правду.

Он всегда будет выбирать схватку.

Глава 29. Последний драгорн

Открыв глаза, Гидеон увидел над собой северное сияние, пляшущее среди звезд. Зеленые и пурпурные всполохи пробегали по небу, и это успокаивало. Раскинув руки, он почувствовал под пальцами мягкую траву. Вокруг не было ни ветерка, но аромат зеленого леса поднимал настроение, хотя Гидеон сперва не смог вспомнить, зачем его вообще нужно было поднимать...

Гидеон... – позвал знакомый голос.

Гидеон сел и увидел переливающегося изумрудными оттенками Иларго, а за ним леса, цветущие луга и зеленые поля. Так значит, это их прибежище...

– Что случилось? – спросил Гидеон.

Иларго не ответил, но на его шкуре и на коже Гидеона открылось вдруг множество порезов и неприятных ран в одних и тех же местах. Воспоминания начинали возвращаться: вот он сражается с богом войны, вот взрыв обрушивает пещеру, вот умирающий Адриэль... От последней картины слезы навернулись на глаза. Но когда Гидеон снова взглянул на своего дракона, все раны исчезли. Во внутреннем мире, который они делили как вечные друзья, все было идеально. И не по-настоящему.

– Ты ранен, – сказал Гидеон, глядя в голубые глаза Иларго.

Ты тоже. Мы делим боль.

– А Галандавакс?

Иларго глянул куда-то влево, словно мог разглядеть вдали черного дракона.

Погиб вместе с Адриэлем.

Смерть драгорна еще тяжелее было вынести, зная, что с ним погиб дракон, невероятное создание. Огромная вина придавила Гидеона: это он отдернул Покров и выпустил Крайта в мир. Это он во всем виноват...

Ты не знал, что так будет, Гидеон. Даже Адриэль не знал. Покров всегда был для нас загадкой.

– Что ж, загадка разгадана. В руках человека Покров несет смерть. – Гидеон поднялся, перед глазами вновь замелькали жуткие воспоминания. – Крайт был могуч, он владел магией лучше любого эльфа, а ведь он даже не придворный маг Атилана! Представь, что будет, если выберется Найюс...

Или сам Атилан...

Гидеону даже думать не хотелось, на что способен король первых людей.

– Покров нужно уничтожить. Потому что любой из них сможет повернуть ход войны. – Он задумчиво уставился на горизонт. – Но как мы это сделаем без Адриэля и Галандавакса?

Дело виделось ему безнадежным.

Мы справимся. Как все драконы и драгорны до нас справлялись тысячи лет. Предлагаю начать с первой проблемы.

Гидеон уже знал, о чем думает связанный с ним Иларго, и встревожился.

– Стой... где я?

Все, что он помнил, – яркий свет и... боль.

Иларго закрыл глаза и опустил голову, почти коснувшись его лбом. Из их общей памяти ничего не исчезало, и Гидеон вновь пережил те последние мгновения в пещере.

– Я без сознания, – догадался он. – И до сих пор внутри горы.

Я не могу тебя разбудить. Мне было трудно даже привести тебя сюда.

– Сколько времени прошло? Давно я там?

Иларго помедлил.

Почти два дня.

Не будь Гидеон внутри прибежища, у него бы закружилась голова.

– Два дня? – переспросил он. Но ведь они уже должны были встретиться с Галанором и Адиландрой на Мировом крюке!

Вечно они ждать не будут, – сказал Иларго, понимая его беспокойство. – Моя мать не позволит Валанису победить.

– Что, если я... – Гидеон не смог договорить. Не потому, что застрял под тоннами камней, но потому, что, не выберись он, Иларго тоже умрет.

Скоро узнаем. – Иларго растянулся на мягкой траве. – Ты очнешься. А пока давай отдохнем вместе.

Гидеон тоже без слов знал, о чем думает дракон. Иларго старался его успокоить, но сам боялся, что Гидеон скоро умрет там, в одиночестве и в темноте. И если их путешествию суждено окончиться вот так, пусть лучше это случится в прибежище.

Юный драгорн сел, откинувшись на грудь Иларго, чувствуя приятное тепло его чешуи, слушая ровное биение его сердца.

– Много плохих вещей случилось, чтобы судьба привела меня к тебе. Но я с радостью прошел бы через все это вновь.

Иларго изогнул шею, устроил огромную голову рядом с ним. Он не сказал ни слова, но Гидеон ощутил ласковое смирение и сам невольно расслабился. И понадеялся, что в свои последние мгновения Адриэль тоже успел поговорить с Галандаваксом.

* * *

Он не знал, сколько времени прошло: в прибежище оно не имело значения, а наяву вокруг стояла тьма. Гидеон даже не понимал, открыл ли он глаза, – настолько бездна была темна.

Я еще тут.

Иларго. Его слова несли облегчение.

Я ничего не вижу...

Можешь двигаться?

Все болело. Дракон восстанавливался быстрее, поэтому кровью они не истекли, но Гидеон все равно чувствовал каждый синяк. Спина затекла, руки и ноги отказывались двигаться. Его охватила паника, сердце заколотилось в груди, дыхание сбилось.

Не волнуйся, Гидеон. Ты жив. А проблемы могут подождать.

Гидеон сосредоточился на словах Иларго, успокоил дыхание. Повторять упражнения маг'дерет он не мог, но вот дыхательные техники были ему доступны.

Можешь дотянуться до палочки Эбигейл?

Гидеон осторожно подвигал пальцами, нащупал чехол на бедре, высовывающуюся из нее деревянную рукоятку. Теперь все выглядело не так уж и безнадежно.

Я думал, она мне больше не нужна.

Тебе плохо, а она поможет направить магию.

Гидеон вытащил палочку. Сгибать локоть было больно, раны на костяшках открылись. Он тихо застонал от боли, но вспомнил древнее заклинание света. Пещера озарилась так, что глазам стало больно, но, проморгавшись, он смог оценить весь ужас своего положения.

– Это же могила... – прохрипел он. Во рту было сухо, как на Плоских пустошах. Единственное, чего он сейчас желал, – выпить из прохладного ручья... из водопада...

Покров с тобой?

Гидеон нащупал мешочек у пояса прежде, чем взглянул на него. Металлический шар так и сидел там, туго завязанный. Решив, что носить такой мощный артефакт на поясе как-то небезопасно, Гидеон переложил его в карман куртки.

Можешь двигаться? – снова спросил Иларго.

Гидеон сел, снова застонав, и спину пронзила внезапная боль, каменная крошка посыпалась с волос, одежда из-за запекшейся грязи и крови сделалась неопределенного цвета. Осколки сталактитов завалили его ноги по самые голенища сапог, но, к счастью, он смог их сбросить.

Гидеон, взгляни на левую ногу!

Он послушался, поднеся палочку поближе, и ахнул: Скорбящий вошел в его бедро дюйма на три. Правда, шок от такого зрелища легко было преодолеть, потому что боли он не чувствовал.

Это худшая рана из тех, что остались, – заверил Иларго.

Гидеону жаль стало дракона, которому пришлось терпеть всю эту боль, да еще и в сознании.

Были и хуже?

Пара сломанных ребер и... вот этих шевелящихся штук у тебя на руках и ногах.

Гидеон рад был, что способность улыбаться его не покинула.

Это пальцы, Иларго.

Да, они. Когти, конечно, куда лучше, но и в этих кости срослись.

Гидеон все не мог оторвать глаз от торчащего из ноги меча.

Я его сейчас вытащу.

Осторожнее!

Он коснулся меча и заорал от боли. Сжал растрескавшиеся губы, три раза глубоко вздохнул... и выдернул скимитар одним быстрым движением. Его крик эхом пронесся по пещере, и где-то в глубине разума в унисон взревел Иларго. Гидеон тут же зажал рану.

Используй палочку.

Он коснулся дыры в бедре кончиком палочки, прошептал древние слова, но заклинание вытягивало силы так стремительно, что пришлось остановиться.

Если продолжу лечиться, снова упаду в обморок.

Так прижги рану.

Гидеон усмехнулся.

Традиционная драконья медицина.

Он собрался, вновь направил палочку на бедро. Еще одно заклинание – и свет сделался ярче, залил все. Звук был такой же мерзкий, как и запах, но решительность Иларго затмевала желание отдернуть руку, пока рана не затянулась окончательно. Боль принесла с собой гнев, и Гидеону пришлось взять в кулак всю волю, чтобы не отшвырнуть палочку. Зато, покричав, он сразу почувствовал себя лучше.

– Ладно... – сказал он себе. – Надо выбираться.

Он повторил это еще раза три и все-таки поднялся на ноги. Вход в пещеру, где хранился Покров, исчез, пурпурные кристаллы и сталактиты завалило обломками камня. Вот и хорошо, подумал он, пусть могила Крайта останется безвестной.

Гидеон перебрался через ближайший булыжник и нашел среди обломков тело Адриэля. Как же мало он знал о древнем эльфе... как много мог бы у него узнать! Но опасность и важность их миссии отодвинули все разговоры на второй план... Адриэль помнил мир, каким тот был до Темной войны, до Валаниса. Сколько историй пропало...

Они будут жить в нас, – сказал Иларго. – Ты не для всех пока готов, но Галандавакс передал мне свои воспоминания, прежде чем улететь в следующий мир.

Гидеон не был уверен, что человеческий мозг вообще может быть готов к воспоминаниям древнего дракона или эльфов. Сам-то он даже первые годы в Корканате вспомнить толком не мог!

Он был и всегда будет драгорном, но мне хочется знать, кем он был до всех этих войн.

Однажды узнаем вместе.

Гидеон соскользнул с валуна, подошел к Адриэлю, однако, как бы осторожно он ни двигался, все тело болело. Он поднимал эльфа на руки целую вечность, но в конце концов справился.

Гидеон. Я согласен, что его нельзя оставлять под горой, но он тебя замедлит.

Я его не оставлю, Иларго.

Мы можем за ним вернуться.

Гидеон зарычал от боли и усилий: нужно было одновременно огибать камни, светить себе палочкой Эбигейл и нести Адриэля.

Может статься, что мы никогда больше не вернемся. Я его не брошу.

Несогласие Иларго клином торчало в голове, но Гидеон все равно двинулся вперед.

Надеюсь, ты помнишь дорогу. Для меня тут все выглядит одинаково.

Глава 30. В осаде

Поскольку Велия готовилась к войне, во дворце не осталось стражников, обычно открывавших все эти бесконечные двери. Эшер, впрочем, справлялся и сам, распахивая их все пинками грязных сапог. Он спешил не зря: Фэйлен у него на руках с самого Барроша не сказала ни слова.

Король Ренгар и его рыцари отставали, их то и дело задерживали солдаты и подданные: нужно было отдавать приказы о защите города. Эшера и остальных же ничто не могло удержать – им нужно было найти удобное место для Фэйлен.

– Туда! – крикнула Рейна Тай'гарну, указывая на сад с видом на город.

Натаниэль бросился вперед, открыл перед ними двери, впуская во дворец шум и грохот осажденного города. Эшер подумал, что Фэйлен холодный ветер и хмурые облака только навредят, но решил не перечить эльфийской мудрости.

– Положи ее на траву, – велел Тай'гарн.

Рейнджер осторожно уложил Фэйлен под самым большим деревом, среди цветов. Эта эльфийка столько перенесла, чтобы вернуться к ним...

Старейшина и двое его спутников встали на колени вокруг, повернули ее руки ладонями кверху, выпрямили ее ноги. Стоило Тай'гарну прошептать что-то, как цветы и травинки склонились к Фэйлен, обвились вокруг ее щиколоток и запястий. Ветви дерева шевелились на ветру, бросая на ее лицо тени.

Олли, верный белый сычик Рейны, внимательно наблюдал за эльфийской магией с дерева. Эшер с удовольствием последовал бы его примеру, но его отвлекало монотонное скандирование за стенами. Чтобы не мешать эльфам, они с Натаниэлем подошли к каменному парапету. В мирное время вид захватывал бы дух: внизу раскинулась вся Велия, четыре статуи нависали над ней, будто стражи. Все портили только десять тысяч кровожадно орущих темнорожденных.

Скандировали они нарочно, чтобы нагнать страху на горожан и защитников Велии: так казалось, что врагов еще больше. По стенам вверх-вниз сновали красные плащи: одни заряжали баллисты, другие пополняли запас стрел, большинство спешило на посты, готовясь к бою. За стеной по земле тянулась ровная полоса вонзенных в почву стрел – предупреждение темнорожденным, что за этой чертой их ждет смерть с небес.

Не заступая за границу, дикари рассредоточились, охватив половину городского периметра. Рев монструозных троллей и горных гигантов заглушал их голоса, в ответ из города раздавались крики ужаса.

К парапету подошли Глэйд, Доран и Тарен, оставив Рейну с Хадавад помогать эльфам.

– Живые-здоровые, ты глянь! – заорал гном. – Вот и ладушки!

– Рад встрече, – сказал Глэйд, стиснув плечо Эшера и хлопнув Натаниэля по спине. – Одним видом воодушевляете.

– Ага, вот только какого ж хрена вы за собой армию притащили? – Доран наконец выглянул за парапет.

– Наше путешествие было нелегким, – ответил Натаниэль, оглянувшись на Фэйлен и эльфов.

– Вы его нашли? – спросил Тарен. – Нашли камень, о котором говорили?

Эшер переглянулся с Натаниэлем и снова обратился взглядом к горизонту. Он не мог вслух сказать, что кристалл, ради которого они через столько прошли, бесполезен, как щебень.

– Да, камень у нас, – ответил за него Натаниэль.

– Но это же здорово! – просиял Тарен.

Доран обернулся к рейнджеру.

– А силы у него достаточно будет, чтобы от этих ублюдков избавиться?

Эшер вопросительно оглянулся на Тай'гарна.

– Сомневаюсь...

– Только гляньте, – сказал Тарен, глядя на толпы внизу. – Город сейчас по швам лопнет.

Эшер окинул взглядом внешние стены и кольцо темнорожденных.

– Ничего. В городе безопасно: темнорожденным эти стены не пробить, и даже гиганты недостаточно высоки, чтоб на них залезть.

Натаниэль указал на армию дикарей.

– Но у них есть катапульты.

Доран провел пальцем по парапету и облизал кончик.

– Велийский камень крепок. Тут побольше надо, чем пара катапульт.

– А главные ворота? – спросил Натаниэль.

На его вопрос ответила неслышно подошедшая Хадавад:

– Старейшина Тай'гарн выиграл нам немного времени.

Эшер успел повидать Хадавада в трех телах, но ни разу в женском и тем более таком юном. Впрочем, после всех чудес, которые рейнджер повидал на своем пути, к новому облику мага он привык быстро. А вот Натаниэлю, судя по его мечущемуся взгляду, времени нужно было побольше.

– С помощью своего посоха он наложил на ворота чары, которые даже троллю придется пробивать несколько дней.

Тарен перегнулся через парапет.

– Тысячи лет люди говорили то же самое про Врата Сайлы. Но мы все видели, что с ними случилось.

«Валанис случился», – подумал Эшер. Темный эльф был в этой войне игроком, действия которого никто не мог предугадать. Вот почему они так нуждались в кристалле. Рейнджер ощупал мешочек на поясе. Время уходило.

– Простите за опоздание! – Король Ренгар стремительно вошел в сад. – Война, сами понимаете.

Он окинул взглядом Эшера и эльфов, слегка наморщил царственное лицо.

– Старейшина Тай'гарн, я обязан спросить: вы говорили со своим королем? Эльфы прибудут на подмогу?

Рейнджеры вернулись под дерево. Эшер заметил, как Рейна переглянулась с Тай'гарном. Прибыть-то эльфы прибудут. Вот только не с подмогой.

Тай'гарн встал рядом с принцессой.

– Наш флот уже в пути, ваше величество.

На лице Ренгара отразилось видимое облегчение. Король Велии до этого вел мелкие войнушки с Серым Камнем и им подобными, но такую битву никто из иллианских правителей даже представить себе не мог.

– Изабелла, королева Лириана, пообещала прислать армии Фелгарна, – сказал Ренгар, глядя на запад. – Однако им до нас еще несколько дней.

– Ваше величество, – вмешалась Рейна, – мы принесли дурные вести. Король Меркарис...

– Тоже идет по мою душу, – закончил за нее король. – Старейшина Тай'гарн привел Серых плащей и все мне рассказал. Намдорцы атаковали их в Дарквелле. Похоже, мы вступаем в войну, которой мир не видывал веками!

Тут уж Эшер не смог сдержаться:

– А для тебя это красиво звучит, да?

– Эшер... – предостерегающе вмешалась Рейна.

Но рейнджер уже шагнул вперед.

– Пока ты прохлаждался в своем дворце, люди Иллиана бились за свою свободу. Столько домов лежат в руинах, города обратились в пыль, тысячи погибли от рук этих дикарей! Думаешь, это они славу тебе поднесли на тарелочке? Думаешь, войдешь в историю героем? Неважно, кто там придет тебе на помощь, королек. Этого все равно не хватит.

– Эшер, – снова вмешалась Рейна. – Тебе нужно отдохнуть.

Рейнджер видел, что рыцари Ренгара все как один готовы достать мечи и защищать честь своего короля. Часть его, обозленная часть, очень хотела, чтобы они так и сделали. Ему нужно было с кем-то подраться, только это помогало ему расслабиться.

– Серые плащи, говорите? – быстро перевел тему Натаниэль.

Но Ренгар так и смотрел на Эшера в упор холодным взглядом, не желая сдаваться.

– Не боись, парень, – нарушил молчание Калеб Йорден, рассевшийся на траве и привалившийся спиной к дереву. – Много наших сестер и братьев благополучно добрались до Велии под моим... – Он рыгнул и залил в глотку еще эля. – ...чутким руководством. Ты мне вроде как денег должен...

Король даже не стал скрывать кислую мину.

– Лорд-маршал Хорварт и его рыцари помогают укреплять защиту города.

– Много ли их осталось? – спросил Натаниэль.

– Недостаточно.

«Хоть это он понимает», – подумал Эшер. И если у него есть хоть толика здравого смысла, он сейчас должен думать о том, как по-тихому вывести народ, чтоб враги не пронюхали.

Король в замешательстве взглянул на Фэйлен.

– У меня множество комнат, так что вы можете устроить леди Халдор...

– Фэйлен вернется к нам, в свое время, – заверил Тай'гарн, и это были лучшие новости, что Эшер слышал за последнее время. – Место эльфов среди природы, а не в каменных чертогах.

Король не нашелся, что ответить на это заявление, поэтому просто поджал губы и закивал как болванчик.

– Что ж, эльфийские заботы оставлю эльфам. Мне предстоит закончить подготовку к обороне, – наконец сказал он и глянул на рейнджера с Рейной. – Вы, должно быть, невероятно устали. Если пожелаете, для вас готовы покои.

В последний раз неласково покосившись на Эшера, он ушел.

Если бы рейнджер действительно не устал так сильно, бросил бы ему в спину что-нибудь остроумное. Но вместо этого глянул на настороженную Рейну. Со всех сторон наседали враги – как тут разобрать, кто твой союзник?

– Тебе надо отдохнуть. – Она ласково коснулась его груди. – Задираешь человека, командующего многотысячной армией. Давно ты спал?

Голоса темнорожденных и грохот барабанов действовали ему на нервы, но вот прикосновение Рейны успокаивало.

– Полагаю, – сказал Тай'гарн, глядя, как красные плащи исчезают во дворце, – сперва нам нужно поговорить. Мне очень интересно услышать о вашем путешествии.

* * *

Алидир поплотнее завернулся в грязные лохмотья, пряча эльфийские уши и прекрасное лицо, перепачканное грязью, чтоб сойти за своего среди этого сброда, зовущего себя людьми. Много дней он шел среди беженцев из Гелоши, даже прошел через Баррош, где, как он знал наверняка, прятались рейнджер и эльфийки. Конечно, продолжать путь с караваном было рискованно, но Алидир не знал города, а обыскивать каждый дом было долго. К тому же по пятам шли темнорожденные, а значит, его добыча уже скоро будет в Велии.

И вот он внутри...

С появлением на горизонте варваров ворота Велии закрылись, и отыскать цель сделалось совершенно невозможно. Несколько тысяч каратцев, калмардранцев, гелошцев и баррошцев заполонили улицы, гомоня и сея хаос. Чтобы не толкаться в толпе, эльфу пришлось скрываться на крышах и в самых грязных переулках.

Пока он, пробиваясь сквозь толчею, шел к воротам, принцесса и Эшер успели исчезнуть, если вообще доехали до Велии. Что, если они не успели? Весь его план строился на предположении, что они опередят темнорожденных и укроются в городе. Снова вселиться в Фэйлен не получалось, и это разозлило его так, что он с трудом сдерживался. Все его существо сосредоточилось на том, чтобы сдерживаться и не начать убивать каждого на своем пути.

Он стал еще осторожнее, с тех пор как заметил старейшину, сражавшегося с Самандриэль в Дарквелле. Сопровождали его еще два воина, и, хотя Алидир не сомневался в своей способности одолеть всех троих, драка вышла бы слишком шумная. Как раз таких он тысячу лет учил аракешей избегать.

Трагедия собственного изгнания давила так сильно, что он прислонился к холодной стене, мокрые лохмотья так и липли к коже. Неужели он и вправду сделал столько ошибок? Он обладал такой силой, такой властью... но так и не смог победить врагов.

Он прогнал от себя эти мысли, стиснул кулак. Для сомнений не время и не место – они разъедают мозг, а его господину нужна сила. Недостойного Валанис не наградил бы частичкой могущества Найюса.

– С дороги! – раздался крик, и мимо поспешили велийские солдаты, таща на плечах толстые бревна. Их устанавливали, одним концом упирая в ворота, а другим – в землю, в специально вырытые укрепления. Последний рубеж обороны, которая не выстоит.

– Глупцы... – пробормотал Алидир себе под нос и снова побрел по улицам, ища рейнджера. Кристалл Палдоры переломит ход этой войны. Темнорожденные, северяне, даже эльфы Айды станут не важны, если Валанис сможет использовать всю мощь магии Найюса. С ней господин навсегда изменит мир. Нужно лишь этот кристалл найти...

* * *

Под пристальным взглядом старейшины Эшер чувствовал себя голым. Тай'гарн внимательно слушал рассказ Рейны о путешествии и первой встрече с Эшером на берегах Унмара, не упуская ни единой детали, но то и дело поглядывал на висящий у Эшера на поясе мешочек. Эльфы, склонившиеся над Фэйлен, иногда удивленно поднимали головы. Эшер их понимал: ему самому не верилось, хотя он все это пережил.

– И вот теперь мы здесь, – закончила Рейна повесть об их долгом приключении. – Но где теперь Алидир, мы не знаем.

– Наверное, все еще с дикарями и Талланом, – предположил Натаниэль.

– Хотел бы я сойтись с ним в бою. Очень хотел бы, – сказал Тарен, глядя куда-то вдаль – без сомнения, думая об отце и брате.

– Нет, не хотел бы, – резко оборвал его Эшер.

Возможность сразиться с Алидиром ему представлялась много раз, но постоянно что-то мешало. Эшер повел плечами, чувствуя вес вражеского меча. Вернет ли он его когда-нибудь...

– Так ты владеешь силой кристалла, рейнджер? – спросил Тай'гарн.

Эшер глянул на Рейну, которая не стала пускаться в детали, рассказывая об их злоключениях в Яме.

– «Владею силой» – это сильно сказано. Я могу его держать.

– Не дадите ли взглянуть? – Старейшина протянул руку.

Эшер подумал, что, может, у старейшины получится лучше, но мысль вложить кристалл Палдоры в чужую ладонь ему не нравилась. Но удерживать такое могучее оружие при себе тоже было бессмысленно, раз обращаться с ним он не может. Он достал кристалл из мешочка – гладкий, прохладный, на ощупь самый обычный.

Тай'гарн потянулся к сокровищу, но, вместо того чтобы забрать, взялся за ладонь Эшера – рейнджер костяшками почувствовал тепло его пальцев даже сквозь перчатки. Волоски на руке встали дыбом, мышцы задрожали под кожей. Тай'гарн почему-то вдруг зажмурился, стиснул зубы... И осторожно сжал пальцы Эшера вокруг кристалла, стараясь не касаться артефакта.

– Янтарные чары связали тебя с кристаллом, – пояснил Тай'гарн. – Раньше он мог служить кому угодно, но теперь признает только тебя.

– А Валанис? – спросила Хадавад. – Он способен подчинить его силу?

– Может, это наш шанс? Используем кристалл против него? – спросила Рейна. Эшер не переставал удивляться, откуда у нее столько энергии.

Тай'гарн поднял руку, останавливая ее.

– Источники Найюса загадочны и наверняка изменили Валаниса. Магия, текущая сквозь него, сильна. Подозреваю, что кристалл ему нужен, чтобы управлять этим самым течением. Я бы не стал отдавать кристалл ему из простой надежды, что это его убьет.

Натаниэль вздохнул.

– Другого оружия у нас нет.

– А как его победили в прошлый раз? – Глэйд отобрал у Калеба Йордена бутылку и выкинул.

– Принеся жертву, – ответил Тай'гарн.

Эшер почувствовал взгляд старейшины, но сосредоточился на кристалле. А скольким ему придется пожертвовать, чтобы использовать силу, запертую в черном кристалле? Ему захотелось ради интереса прямо сейчас сотворить простое заклинание огня, но усталость была слишком сильна: магия выжмет его досуха, и он не сможет приглядывать за Фэйлен.

– В последние дни Темной войны, – начала Рейна, – старейшины объединили силы с Гарганафаном, королем драконов. Вместе у них получилось заточить Валаниса в Янтарные чары, но это стоило им жизней.

– И что же, его нельзя заточить куда-нибудь снова? – спросил Тарен.

– Без дракона нельзя, – мрачно ответила принцесса.

Доран в обычной гномской манере похлопал Тай'гарна по ноге.

– Нигде там у вас дракон под подолом не припрятан, а?

Выражение лица старейшины, вернее отсутствие этого самого выражения, говорило само за себя.

– Пока неважно, как именно мы победим Валаниса, – сказал Натаниэль, кивнув на звук барабанов темнорожденных. – Сейчас есть проблема посерьезнее.

Наверное, рейнджера это должно было бы обеспокоить, но сражаться с темнорожденными и солдатами Намдора он, по крайней мере, умел.

– Почему они до сих пор не напали? – спросил Тарен, положив руку на рукоять кинжала.

Калеб Йорден неуверенно встал на ноги, ища глазами выброшенный эль.

– Темнорожденные, они же – ик! – дикари. Каннибалы! Напугать хотят сперва. Чтоб мясо наше вкуснее было...

Хадавад закатила глаза.

– Верните ему эль, пусть лучше займет рот бутылкой.

– У них преимущество. – Натаниэль отвернулся от пьяного рейнджера. – В теории им вообще ничего не нужно делать, они нас могут даже голодом заморить. – Он прошелся по лужайке, взглянул на темнорожденных. – Но не станут. Валанис не для того притащил их с другого континента, чтобы посадить ждать.

– А что бы ты сделал на его месте? – спросил Эшер, уже зная ответ.

– Я бы приказал им ждать, да, но не пока мы помрем от голода. Я бы дождался прибытия Меркариса и его армии, а уж потом ударил.

Эшер хотел согласиться, но вмешалась Рейна:

– Значит, нам всем нужно отдохнуть, пока велийцы караулят. Мы им еще пригодимся.

Рейнджер не собирался спать, пока не проснется Фэйлен, но и от возможности присесть отказываться не собирался. Он надеялся, что присутствие эльфов немного успокоит бурлящий внутри гнев, но знал, что только хороший отдых поможет вновь овладеть собой...

И тут в сад вышел Нед Фенник.

Эшер сразу же заметил мощную фигуру Серого плаща, вышагивающего рядом со своим командиром, лорд-маршалом Хорвартом. Рейнджер не встречал их со времен битвы с аракешами за Западный Феллион. Шрам на лице Хорварта напомнил Эшеру, как лорд-маршал стоял на воротах, когда по ним ударил, неся разрушения, магический лук Аделлума.

А вот Нед Фенник... О нем остались совсем другие воспоминания.

Он был его личным палачом в темнице Западного Феллиона. И возможность отплатить рейнджеру до сих пор не представилась.

Ему, конечно, сильно хотелось убить человека, прижигавшего его кожу, резавшего плоть, избивавшего до потери сознания... Вот только Натаниэль этого не допустит. И все же Эшер задумался, много ли успеет сделать, пока друг его не оттащит.

Хорварт подошел прямо к Рейне.

– Когда до меня дошел слух, что вас видели после Западного Феллиона, – он глянул на Калеба Йордена, – я сперва не поверил. Вы так много сделали для нас, стольких рыцарей спасли той ночью...

Поток комплиментов прервался, потому что Эшер встал, быстро пересек сад и впечатал кулак прямо Неду Феннику в лицо. От удара боль пронзила костяшки, открылись старые раны, но это стоило того, чтобы полюбоваться, как удивление на лице рыцаря сменяется болью и он валится в траву. Увы, вставать он не спешил – а Эшер так надеялся! Тогда можно было бы врезать ему еще разок.

Рейнджер думал, что Хорварт сейчас выхватит меч или хотя бы оттолкнет обидчика от своего рыцаря, но вместо этого лорд-маршал прикрыл глаза и склонил голову. Натаниэль, что интересно, и пальцем не пошевелил.

– Сукин ты сын! – Фенник приподнялся на одной руке, другой прикрыл рот. Наконец он встал и тут же потянулся за мечом, глаза его горели жаждой отмщения.

Лорд-маршал повернул к нему голову.

– Поднимешь меч, Фенник, и я разрешу тебе с ним сразиться.

Эшер не шевельнулся, надеясь, что Фенник не понял, что Хорварт на самом деле имеет в виду. Обманчиво безоружный, рейнджер провоцировал его одним взглядом. Если он поднимет меч... Что ж, Эшер не мог поручиться, что не убьет его прямо там, в дворцовом саду.

Фенник перевел взгляд с Эшера на Хорварта, взвешивая шансы.

– Этого бешеного пса надо усыпить!

– Фенник! – рявкнул Хорварт. – Пойди осмотри наши позиции на стене! Сейчас же!

Нед Фенник утер окровавленный рот и сплюнул на землю зуб.

– Слушаюсь.

Глянул он на прощание не ласковее Ренгара.

Доран рассмеялся.

– Так ты здесь друзей не заведешь, парень!

Лорд-маршал Хорварт одернул знаменитый кожаный плащ.

– Наш орден никогда не сможет расплатиться с тобой за то, что ты сделал, рейнджер. Мои рыцари очень высокого мнения о твоих действиях в Западном Феллионе.

Эшер его не слушал: сверлил взглядом удаляющегося Неда Фенника. Аракеш внутри него хотел выловить Серого плаща в темном углу и перекинуть через стену на корм темнорожденным. Но именно эти злые мысли и отрезвили его, напомнили, что он теперь выше этого. Никакого больше бездумного «бей или беги». Теперь у него есть люди, о которых надо позаботиться...

– Вижу, ты больше не носишь плащ, – сказал Хорварт Натаниэлю, так и не поднявшемуся с каменной скамьи.

Натаниэль быстро глянул на Рейну.

– Я сделал выбор.

– Что ж... – Хорварт облизнул губы. – В любом случае буду рад видеть тебя на стене. Твой лук нам пригодится.

– Я рада, что он умеет им владеть, – вмешалась Рейна. – Его стрелы много раз спасали мне жизнь.

– Таковы все бойцы, прошедшие тяжелую школу Западного Феллиона. – Хорварт склонил голову. – Я иду на стену. Отдохните: день обещает быть длинным, а ночь еще длиннее.

После его ухода Эшер обернулся к Натаниэлю, вопросительно приподняв бровь.

– Не смотри на меня так, – ответил тот не моргнув глазом. – Я надеялся, что ты его прикончишь.

Эшер улыбнулся. Приятно было снова посмеяться.

Глава 31. Вопрос веры

Король эльфов сидел под сенью шатра, возведенного прямо посреди палубы, и раздраженно массировал переносицу. Целыми днями он слушал, как его генералы и командир гвардии спорят, какая стратегия лучше. Отбросить план вторжения, атаковать с другой стороны, подождать, пока темнорожденные и велийцы перебьют друг друга, объединиться с Ренгаром ради победы над Валанисом... Список вариантов тянулся и тянулся. Отказываться от вторжения после сорока лет подготовки Элим не собирался. Это выставит его слабым, недостойным правителем. А он был абсолютно уверен, что это не так.

Сидя на импровизированном троне, Элим то и дело сжимал свиток с пророчеством. Он знал, что пророчество ложно. Раз богов нет, как они могут прорицать будущее? Но древние руны говорили о союзе двух берегов, обещавшем победу.

– Мой повелитель. – Варо вновь привлек внимание короля к столу, заваленному картами, вокруг которого собрались генералы и старейшины.

Элим расслышал лишь последние слова их спора.

– Никаких альянсов с людьми, – заявил он. – Они слишком долго поклонялись несуществующим богам, расхаживали по нашей земле как по своей, словно она дарована им их фальшивыми богами. Я сказал, что Иллиан снова станет нашим, – так и будет. Вы боитесь их числа, но забываете про нашу силу! На нашей стороне магия! Одна лишь наша воля разрушит их стены в пыль, им придется либо склониться перед нами, либо погибнуть! Мы вновь обрушим на темнорожденных свою ярость, как уже делали столько лет назад! Целыми днями я слушаю, как вы паникуете, и мне это надоело. Если кто-то со мной не согласен, морской народ наверняка любезно согласится доставить вас обратно в Айду.

Генералы переглянулись, многие пытались поймать взгляд Варо, но тот упорно не поднимал головы от карт. После нескольких секунд напряженного молчания Элим отправил их готовить воинов к высадке. Варо кивнул стражникам у входа в шатер, и полог опустился. Король и командир гвардии остались наедине.

– Они все равно нас услышат, – сказал Элим, подперев голову рукой.

– Мы совершаем ошибку, – ответил Варо, умоляюще глядя на него.

– Ты хочешь сказать, что я совершаю ошибку, – поправил Элим.

– План был иным. Больше времени на подготовку и...

– И еще драконы, больше кораблей, больше солдат. Мне все это известно, Варо. Но Валанис пытается вновь захватить Иллиан, и где-то там, посреди всего этого, сейчас моя дочь.

Варо поднял голову, и Элим понял, что старый друг собирается сказать что-то, чего он слышать не хочет.

– С каких пор вам стало не все равно?

– Мы друзья, Варо, но не забывай, с кем говоришь, – предупредил король.

Гвардеец глубоко вздохнул.

– Я знал, что после ухода Адиландры вы ожесточитесь, – так и случилось. Знал, что вы будете держаться на публике, как любой король, чья жена демонстративно ушла, выразив несогласие. Но ваше сердце ожесточилось и против Рейны, и в это я поверить не мог. Я видел, как вы отталкивали ее все дальше... Так с чего же вы вновь начали за нее волноваться?

– Ты будешь называть мою жену королевой, а мою дочь принцессой. Продолжишь в том же духе – и никто больше не обратится к тебе как к командиру гвардии.

Но Варо не замолчал:

– Я был на вашей свадьбе. Я был рядом, когда родилась Рейна. Я веками слушал ваши проповеди о богах и согласен, что нечего им поклоняться, если их не существует. Я согласился на это вторжение, и я до сих пор согласен. Но пусть другие считают, что их королю никто не нужен, – я вижу, что вы нуждаетесь в Адиландре и даже в Рейне.

Дальше Элим слушать не стал. Он вдруг вскочил и в мгновение ока оказался перед Варо, схватил его за горло. У гвардейца на шее и на лбу вздулись вены, он схватил Элима за запястье, пытаясь оторвать его от себя. Глаза короля наполнились слезами – он почувствовал, как легко Варо мог бы вырваться из его хватки.

Элим отпустил его.

– Ты мне верен, Варо. Ты всегда был на моей стороне. – Он скользнул пальцами по краю стола. – Да, я хочу найти жену и дочь, но я должен дойти до конца – не только ради Рейны. Валанис вернулся. Я помню Темную войну и не желаю ее повторения. Сколько у нас драконов, сколько тысяч эльфов – все это не имеет никакого значения, когда на доске такая фигура, как Валанис. Его нужно остановить, прежде чем он станет еще сильнее.

Варо потер горло.

– Если мы так спешим из-за Валаниса, тогда союз с людьми имеет смысл. Вместе мы победим его, найдем Рейну, вернемся в Айду и придумаем новый план. Наше преимущество в бессмертии.

– НЕТ! – Элим бахнул по столу кулаком, в котором сжимал свиток. – Никакого союза! Мы сами творцы своей судьбы! Мы превосходим их! Мы захватим Иллиан, уничтожим Валаниса и вернем мою дочь домой! Но не потому, что на то воля богов, а потому, что я так сказал!

Повисло молчание. Элим слышал, как караульные переминаются с ноги на ногу за пологом, и подумал, что скоро вся армия узнает о том, как он сорвался.

– Я должен знать... – проговорил Варо, не сводя глаз со свитка. – Я должен знать, что повергает моего короля в безумие. Вы везде носите его с собой, будто ищете поддержку в написанном. Что такого могут эти слова, чего не может командир вашей гвардии?

Элим взглянул на своего самого старого друга и вздохнул.

– Я долго скрывал это от всех, даже от жены, – с усилием проговорил он. – Ты никогда не встречал мою сестру, Налану. Она бы тебе понравилась: яростная, как ты, заботливая, как Адиландра. Когда я был еще ребенком, она отвергла трон, чтоб стать драгорном. Героиня, стольких вдохновившая во время Темной войны вместе с леди Сайлой.

– Я слышал о леди Налане. Правда, не от вас.

– Тебе известно, что перед смертью она произнесла пророчество, Эхо Судьбы. Но никто не знает, откуда взялись эти слова. Перед нашим добровольным изгнанием на Айду многие верили, что пророчество послали боги. Этим разговорам нужно было положить конец. Годы ушли у меня на то, чтобы примириться с правдой, годы ушли на то, чтобы убедить наш народ, что никаких богов не существует. По крайней мере, тех, что позволили бы людям уничтожить драконов.

– И какую правду вы узнали? – спросил Варо, не сводя глаз со свитка.

Элим развернул на столе пергамент из человеческой кожи и прижал углы кубками, демонстрируя три стиха пророчества, написанных кровью, и черный отпечаток ладони внизу. Варо пристально вгляделся в пергамент, в каждую черточку, каждую деталь.

– Что это?

– Я нашел его в пещере, глубоко в сердце Диких чащоб после смерти Наланы. Это было жилище скитальцев, примитивных людей, любящих рисовать на стенах. – Король зажал между пальцами край свитка. – И на собственной коже. Не знаю, что там делала Налана, драгорны мне так и не ответили. Знаю лишь, что прямо перед смертью она прочла эти слова. Вот оно, Эхо Судьбы – бред умирающей эльфийки. Она могла сказать что угодно, просто эти слова – последнее, что она видела, все, что смогла вспомнить.

Варо завороженно провел пальцем по свитку.

– Почему вы никогда не показывали его мне? А остальным? Это помогло бы разрушить веру в Атилана.

– Не хотел осквернять ее память, – ответил Элим, стараясь выбросить из головы воспоминания об умирающей сестре, так похожей на Рейну... – Люди принесли столько смертей и насилия, что давно стало понятно: боги оставили нас. Но сомнения в их существовании пришли позже, спустя века. Не я заронил семена неверия, его породили годы жизни без богов.

– Так поэтому... – Палец Варо остановился на второй строфе. – Поэтому вы не желаете заключать союз с людьми. Потому что о нем сказано в пророчестве.

– Я не могу своими действиями подтверждать его. Это уничтожит все, над чем я трудился, все, чем мы стали. Сегодня эльфы сильнее, чем когда-либо, потому что верят в себя, а не в богов.

Варо выпрямился.

– Забудьте об этом. Сейчас важно то, что мы знаем. А мы знаем, что нас слишком мало.

Элим поднял руку, давая понять, что спор окончен.

– Ничего не хочу слышать. Когда придет время, я отдам тебе приказ идти в атаку, и ты его выполнишь. – Видя, что Варо собирается протестовать, он повторил жест. – Можешь идти. Я хочу отдохнуть.

Гвардеец приподнял полог, прищурился от ослепительного света.

– Я бы не беспокоился о том, что наши действия могут добавить пророчеству хоть сколько-нибудь правдоподобия, ваше величество. Там же говорится о бессмертном человеке.

Глава 32. Жить настоящим

Увидев свет в конце узкого туннеля, Гидеон чуть не расплакался. Путь назад был долог и труден: мало того что приходилось нести на руках тело Адриэля, взрыв, устроенный Крайтом, обрушил несколько туннелей, и Гидеон был вынужден искать путь в темноте. Порой, когда они подходили к подземной реке, Иларго заставлял его остановиться и поспать. И все же при виде света Гидеон повеселел и быстрее захромал вперед, стиснув зубы, терпя стреляющую боль от раны в левом бедре. Рана начала затягиваться, но усталость Иларго не давала ей затянуться до конца.

Гидеон надеялся выйти под голубое небо и белые пушистые облачка, но солнце уже садилось, надвигалась темнота. Его бессмертный друг поднялся, взглянул на него глубокими голубыми глазами. Видеть Иларго было радостнее, чем рассвет, чем самый красивый день. Золотые искорки пробегали по зеленой чешуе в лучах заходящего солнца. Некоторые раны еще не затянулись до конца, и на теле дракона они были больше, особенно те, что зияли на спине и на левом бедре. Гидеон почувствовал себя виноватым, как всегда, когда из-за него доставалось другому.

Он аккуратно положил тело Адриэля на землю и потянулся к дракону, склонившему голову навстречу, – коснуться друг друга на мгновение, наслаждаясь тем, что они наконец-то снова вместе. Когда Гидеон отступил, Иларго обернулся влево, и Гидеон, взглянув туда же, почувствовал, как в глазах закипают слезы.

Галандавакс лежал, свернувшись в кольцо, у подножия горы. Кровь, вытекшая из его груди, окрасила каменистую, бесплодную землю в черный, но из-под черноты уже пробивались всевозможные цветы и травы, которые по всем законам природы не смогли бы там выжить. Гидеон знал, что никогда не перестанет удивляться тому, как драконы влияют на мир. Ему хотелось лишь одного: никогда больше не увидеть, как жизнь рождается из их смерти.

Все произошло быстро, – сказал Иларго.

А что теперь? – Гидеон давно не пользовался голосом. Говорить через узы теперь было куда привычнее.

Верда примет его.

Гидеон сперва не понял, но, приглядевшись, заметил, что сквозь черную чешую Галандавакса тоже прорастают цветы и лозы. Пройдет время, и он превратится в покрытый цветами курган, утратив всякое сходство с великим змеем. Но вот с Адриэлем такого не случится.

Хоронить его у подножия горы, куда больше не ступит ничья нога, казалось как-то неправильно. Адриэль заслужил гробницу, подходящую не только драгорну, но и эльфу.

Но ведь мир о нем никогда не узнает. Он сражался в Войне драконов, в Темной войне. Он был героем прошлого, и здесь...

Гидеон оглянулся на луга и зеленые поля, окруженные густыми лесами, на простор, где одинаково прекрасны были и рассветы, и закаты...

Это лучшее место, – прошептал Иларго.

Пусть Адриэль совершил много подвигов, но он тысячу лет считал домом Драконий предел. Покоиться среди полей и лесов – вот чего он желал бы как эльф и драгорн.

Наверное, это человеку внутри меня спокойнее было бы похоронить его под камнем, в гробнице.

Иларго наклонился, коснулся мордой его плеча.

Дом драгорна всегда под небесами.

Гидеон все же задумался, не насыпать ли над Адриэлем хоть небольшой курган из камней, но решил, что сам не хотел бы покоиться отдельно от Иларго. Он поднял эльфа на руки и усадил среди травы, прислонив к боку черного дракона, – так они всегда отдыхали, когда были живы. Цветы и травы тут же потянулись к эльфу. Отойдя обратно к Иларго, Гидеон увидел, что древнего драгорна почти скрыло покрывало лоз и многоцветья.

Как будто процесс пошел быстрее, стоило им оказаться вместе... – Натура мага сразу же восхитилась чудесами природных чар, но Гидеон не стал развивать эту мысль и затих, отдавая последнюю дань уважения.

С последними лучами солнца Адриэль и Галандавакс исчезли из виду – Верда и вправду приняла их. Неожиданно было ощущать вместо запаха разложения сладкий аромат цветов.

Твой род прекрасен даже в смерти. – Гидеон утер слезы. Он не запомнил, как долго они стояли вот так, прощаясь. Уйти было тяжко, тяжко было понимать, что они никогда больше не увидятся с Адриэлем и Галандаваксом. Пусть они мало времени провели вместе, но Гидеон знал: то, что Адриэль для него сделал, он запомнит... что ж, буквально навсегда.

Идем. Галандавакс был старейшим из моих родичей, зелень наверняка захватит половину горы.

Гидеон обернулся к кургану и обнаружил, что, с тех пор как Адриэль и его дракон воссоединились, травы действительно разрослись, лозы начали карабкаться на склон.

Говорят, что все поля и леса Верды родились из драконов. Мама помнит, как Маллиат ей об этом рассказывал.

Не могу представить, как Маллиат что-нибудь кому-нибудь рассказывает. Но, наблюдая за всем этим, готов поверить, что Вековечная чаща растет на драконьих костях.

Нам пора.

Иларго отвернулся и двинулся между деревьев в поля, окружавшие гору.

Гидеону захотелось помолиться за упокой древнего драгорна, но он слишком много знал о богах, а одного и вовсе только что убил, так что смысла в этом не было. Он вспомнил последний разговор с Адриэлем: если пророчество истинно, религия Эхо может дать Верде нового бога.

Мама никогда не рассказывала об этом... Калибане.

Гидеон уже не мог разглядеть Иларго за деревьями, но теперь расстояние не имело значения. Он бросил последний долгий взгляд на курган и поспешил за другом.

Адриэль не хотел верить, что Калибан настоящий. Во времена Атилана драгорны считали его злым божеством, понимающим лишь язык силы... – Гидеон мысленно отвесил себе подзатыльник, вспомнив, что Иларго и так все слышал через него.

Время размыло воспоминания и людей, и эльфов. Так что эльфы стали поклоняться тем, кто их создал, и передали эту веру вернувшимся из Диких чащоб людям, которые тоже забыли, откуда взялись. Может, Калибан тоже древний король, которого мифы сделали бессмертным богом, как Атилана.

Время покажет, есть что-то в этом Эхе Судьбы или нет.

А пока надо сосредоточиться на Покрове. Так или иначе, Атилан и остальные вполне реальны.

Перед Гидеоном вдруг снова возникли последние мгновения Адриэля. Иларго тут же усилил узы, помогая другу справиться, и, вновь открыв глаза, драгорн обнаружил, что зашел далеко в поля и первые звезды уже показались в сумеречном небе. Глядя на величественную фигуру дракона, он отбросил воспоминания и вновь подумал о том, как здорово, что в его жизни появился дракон. И был очень благодарен, когда Иларго обернулся и прильнул к земле, чтобы ему было проще взбираться. Хромать уже порядком надоело.

Куда ты собрался?

Гидеон знал, куда направляется его друг, но ему нравилось слушать его успокаивающий голос.

Там, на юге, река. Очень хочется пить...

Гидеон улыбнулся тому, как дракон откликнулся и на его желание. Он мог бы спросить, почему они идут, а не летят, но знал ответ, и ему не хотелось заставлять дракона признавать, что тот слишком устал.

Мы опаздываем... – пробормотал Гидеон, устремившись мыслями на юг, к Мировому крюку.

До Крюка два дня полета. И еще три до Велии.

Нет, мы не просто опаздываем. Мы уже опоздали! Кто знает, что темнорожденные успели сотворить с Иллианом! Может, эльфы уже высадились и всех поубивали?

Иларго пересек поле и вошел в очередной лесок, перекусывая торчащие ветки, чтобы не сбили драгорна с его спины.

Что думаешь делать? – спросил он, услышав вдали журчание ручейка.

Ты уже знаешь, что я думаю.

Ага. Но, может, мне тоже нравится тебя слушать.

Только Иларго мог заставить его улыбнуться, как бы ни было тяжело. Гидеон ласково погладил его чешую, наслаждаясь теплом. Ночи в этой части света были прохладные, как в Корканате, но юный драгорн успел привыкнуть к пустыням южной Айды, и морозец наступающей зимы кусал его сильнее.

Нас слишком долго не было. Не думаю, что они все еще ждут нас на Крюке. – Гидеон усмехнулся. – Зная Галанора... Он, наверное, уже выстругал лодку и гребет через океан.

Иларго не ответил, но ему и не надо было. Гидеон чувствовал его согласие, его улыбку.

Значит, в Велию! – заявил дракон, приободрившийся от мысли, что совсем скоро утолит жажду.

Значит, в Велию...

Гидеон соскользнул с драконьей спины и наклонился к воде, Иларго же зашел в холодную реку по самую грудь. На юного драгорна вновь навалилась усталость: дали о себе знать дни блужданий по туннелям горы Гарганафан. Хорошо было упасть на колени, набрать в потрескавшиеся ладони ледяной воды, но еще лучше было умыться наконец. Грязь и запекшаяся кровь сходили с кожи, но все он отмыть не мог, как бы ни старался. Подумал о том, чья это кровь, и слезы вновь навернулись на глаза. Там была и его, и Крайта, и Адриэля...

Он устал сражаться.

Тяжело было думать, что это лишь начало его пути драгорна. Глупо было верить, что больше никто не будет угрожать его жизни и процветанию Верды.

Наверное, мне нужно просто к этому привыкнуть.

К вот этому привыкни!

Иларго метко плюнул в него целым ведром воды, промочив с головы до ног. От холода захватило дух, но не успел он проморгаться, как дракон, хлопнув крыльями, послал в его сторону здоровенную волну. Гидеон сплюнул воду.

– Что ты делаешь? – просипел он вслух.

Ты слишком много раздумываешь о будущем. Ты теперь бессмертный, Гидеон, сосредоточься на настоящем.

Жалкий, мокрый вид не располагал к мыслям о настоящем, но сдаваться Гидеон не собирался – взмахом руки он поднял стену воды и обрушил ее на Иларго. И, лишь глядя, как дракон отфыркивается, понял, что сотворил чары без посоха, без палочки. Да посоха и не было больше. Задумавшись о том, как он теперь управляет магией, Гидеон пропустил очередной плевок водой, и ледяной водопад снова быстро вернул его в настоящее.

Так они смеялись и плескались в реке, пока Гидеону не стало слишком холодно. Впрочем, когда твой друг – дракон, костер не проблема, и вскоре они устроились у огня, под звездами, посреди поля. Одежду Гидеон разложил сушиться, а сам прислонился к теплому драконьему боку. Драконьи крылья надежно защищали его от ветра.

Отправляемся на рассвете... – засыпая, едва слышно прошептал Иларго.

Может, успеем в Велию раньше всех.

Ответом ему было тихое похрапывание. Гидеон улыбнулся и пообещал себе утром поддразнить дракона на этот счет. Он закрыл глаза и прижался к теплой чешуе Иларго, сонно думая об Адриэле.

«Я не последний драгорн», – сказал тот Крайту перед смертью. Гидеон так и уснул с этой мыслью, твердо веря, что и сам не останется последним драгорном. Что позаботится об этом...

Глава 33. Стук в двери

Эшер вздрогнул и проснулся – он всегда так просыпался в последнее время. Одной рукой схватился за кристалл Палдоры, другой за рукоять меча... но доставать его из ножен не стал, потому что узнал прекрасную женщину, склонившуюся над ним.

– Фэйлен... – прошептал он.

Эльфийка стояла перед ним на коленях, касаясь небритой щеки, пристально разглядывая каждый дюйм лица. Эшер прикорнул под деревом в полдень, а глаза открыл в темноте. Сколько же времени прошло...

Но от далекого грохота ударов, разносившегося по всему городу, все вопросы вылетели у него из головы. Судя по направлению и звуку, атака шла на главные ворота. Рейнджер попытался встать, но Фэйлен положила руку ему на грудь, ласково, но твердо.

– Тише. Это уже давно продолжается.

Эшер не мог поверить. Как он умудрился дрыхнуть под эти звуки? Он высунулся из-за дерева и увидел Тай'гарна с приятелями, стоящих на краю сада как часовые. Натаниэль так и заснул, сидя на каменной скамье, Рейна – у его ног, прислонившись щекой к колену. Ни Тарена, ни рейнджеров видно не было, и это сбивало с толку.

– Ты вымотался, – сказала Фэйлен. – И нуждался в отдыхе не меньше моего.

Эшер повернулся к ней, крепко сжал лежащую на груди руку.

– На тебе ни царапины... – неверяще пробормотал он.

Фэйлен улыбнулась, глядя на Тай'гарна.

– Нельзя недооценивать магию старейшин. – Она хмуро взглянула на левое плечо. – Вот только шрамы останутся. Чары, которые наложил на меня Алидир, нельзя убрать полностью.

Эшеру это не понравилось.

– Но ведь он не может снова захватить твое тело?

Фэйлен вновь улыбнулась, и он невольно за ней повторил.

– Это ничтожество больше не получит надо мной власти благодаря вам. Просто останется пара шрамов... – Она коснулась челюсти Эшера, осторожно повернула его голову. – И у тебя тоже. Это моих рук дело...

Эшеру тяжело было смотреть, как она печалится.

– Вы с Рейной не виноваты. Виновен лишь один эльф, и он заплатит.

Фэйлен кивнула, но по ее взгляду видно было, что она не согласна.

– Я говорила с Тай'гарном. Никто не знает, где Алидир.

– Наверное, где-то там, – Эшер мотнул головой в сторону стены, – вместе с темнорожденными, думает, как пробиться.

– С кристаллом успехов так и нет? – тихо спросила она.

Эшер вздохнул.

– Пока нет. Но, – саркастически добавил он, – магия на меня, похоже, снова не действует. Это прогресс.

– Мы найдем выход, – пообещала Фэйлен, и он поверил ей, успокоился. Накрыл ее щеку шершавой ладонью.

– Я думал, мы снова тебя потеряем.

Фэйлен погладила его костяшки и улыбнулась, ободряя.

– Я крепче, чем ты думаешь, скиталец.

Оба тихонько посмеялись, потом умолкли, глядя друг другу в глаза, наслаждаясь мигом покоя под сенью старого дерева.

– Спасибо, – наконец сказала эльфийка. – Ты помог не только мне, ты был рядом с Рейной и делал то, чего я не могла.

Эшер убрал руку.

– Если ты о том, что я ее защищал...

– Нет. Спасибо и за то, что вы просто были рядом. Вы оба. – Она бросила взгляд на Натаниэля. – Вы постоянно напоминали ей, что Иллиан общий и за него не нужно сражаться. Когда все закончится, Рейна заключит мир между нашими народами, потому что вы показали ей, что это возможно. Вы показали ей любовь.

Эшер тоже глянул на юных влюбленных.

– Думаешь, это возможно? Что-то большее между нашими народами, чем простое перемирие?

Взгляд Фэйлен приковал его к месту.

– Выясним, когда кончится война.

Эшер почувствовал, что в его сердце снова распускается надежда. Словно он вынырнул глотнуть воздуха, а попал в совершенно новый мир. Мир, где все только начинается.

– Я сейчас вдруг почувствовал, что мог бы эту войну закончить в одиночку, – самодовольно ухмыльнулся он.

Фэйлен поднялась, вторя его ухмылке, прижала палец к губам и кивнула на Рейну.

– Идем. Я еле-еле уговорила ее отдохнуть. Пусть поспит еще.

Рейнджер поднялся, стараясь не шуметь, не беспокоить парочку. Грохот вдалеке продолжался, удары стали размереннее. Велии сегодня было не до сна.

– Какого хрена они там творят? – спросил он.

Фэйлен подошла за ним к парапету, другие эльфы даже голов не повернули. Эшер проследил за их напряженными взглядами и заметил, что мощные деревянные ворота даже ни разу не дрогнули под шквалом горящих снарядов. За стенами под ордой темнорожденных даже травы не было не видно. Вспышки поджигаемых снарядов, которые они закладывали в катапульты, освещали фигуры в доспехах. Катапульты направлены были на ворота, каждый удар сопровождался монотонными криками дикарей.

– Они уже давно пытаются пробиться, – сказала Фэйлен. – Но ворота пока стоят.

Эшер взглянул на Тай'гарна.

– Долго продержится твой щит?

– Под таким напором? – отозвался старейшина. – Не слишком. Когда мы изгнали темнорожденных, я был ребенком, но они запомнились мне неуправляемой толпой дикарей. Эти же действуют... слишком слаженно.

Эшер плохо помнил последние два дня. О чем они рассказали старейшине?

– В Калмардру их привел Таллан Тассарион, – на всякий случай пояснил он.

– Мастер меча...

Слова старейшины снова отправили Эшера в закоулки памяти. Он помнил, как сражался с темным эльфом после встречи с Фэйлен и Рейной. Как давно это было... словно в другой жизни.

– Я так понял, он их командир.

– Он могущественный противник. – Старейшина облокотился о каменный парапет. – Говорят, пока он держит меч, его не победить.

– Может, он и силен, – заметила Фэйлен, – но его клинок не способен пробивать ворота и рушить стены. Зато у нас есть лук Аделлума, а Накир Галворд похоронен под вратами Сайлы.

Очередной пылающий валун ударился в ворота, вспыхнул щит Тай'гарна, и оранжевый ореол пламени поднялся над воротами.

Старейшина отвернулся от стены.

– Благодаря вам Валанис потерял двух генералов, ваш подвиг, без сомнения, должен войти в историю. Но оставшиеся трое меня все еще беспокоят. Допустим, Алидир с Талланом где-то там, но где же Самандриэль Затья? Мы столкнулись с ней в Дарквелле, она вела с севера войска короля Тиона.

– Вот когда король Севера появится, – сказал Эшер, не сводя глаз с огромной армии, – тогда и получим все ответы.

Он с трудом сдержался, чтобы не выплеснуть настоящие чувства, не высказать, какая безнадежность настанет, когда к этой десятитысячной армии подойдет еще одна.

– Почему никто об этом не говорит? – вдруг раздался голос Рейны. Сидевший рядом Натаниэль рассеянно моргал. – На нас движутся две армии, лирианские силы не успеют вовремя, но вы рассказывали, что эльфийские силы уже ближе к этим берегам, чем к Айде. Почему не связаться с моим отцом и не заключить союз?

Тай'гарн последним обернулся к принцессе.

– Королю Элиму уже известно о темнорожденных. Его предупредили еще до вашего прибытия. – Старейшина выразительно взглянул на остальных эльфов, и от рейнджера это не укрылось. – Вторжение пройдет по плану.

Эльфы переглянулись. Говорить о вторжении перед теми, чью землю они собирались захватить, было стратегически неправильно. Рейнджер незаметно поднес руку к рукояти меча.

– Тогда... – Рейна сглотнула, – дайте мне свой прорицатель, я сама поговорю с отцом.

Тай'гарн открыл было рот, но высокий эльф из его свиты встрял в разговор:

– Мы не должны обсуждать это при всех.

Тай'гарн поднял руку, веля ему замолкнуть.

– Ты ослеп, Эзерик, и не видишь, что происходит? Мы больше не сражаемся за землю и наследие. Эта битва закончит войну, начавшуюся задолго до твоего рождения. А начал ее Валанис, не люди. – Старейшина взглянул на Рейну и Фэйлен. – Только двое из нашего народа по-настоящему увидели человечество, каким оно стало. Усмотрели мир там, где мы видели лишь насилие. Я помню те дни...

– Но эти дикари нам не ровня... – попытался возразить Эзерик.

Старейшина резко развернулся к нему, взглядом заставив замолчать.

– Ослушаешься меня – я буду очень разочарован. Ослушаешься принцессу – подвергнешься наказанию. Знай свое место, Эзерик.

Воин отвел глаза и молча поклонился. Старейшина казался Эшеру слишком юным, чтобы его настолько уважали и слушались, однако рейнджер даже на мгновение задумался, не встречал ли его в детстве, пока учился у Наланы?

– Увы, ваше высочество, – продолжил Тай'гарн, – я уже пытался поговорить с королем Элимом, но прорицатель нас не связал.

Плечи Рейны уныло опустились.

– Как это возможно? – спросила Фэйлен.

– Я уже видел подобную магию во время Темной войны. Валанис всегда следит за тем, чтобы помощь не пришла.

Натаниэль тоже подошел к парапету, прищурился, вглядываясь в толпу темнорожденных.

– Будь Валанис там, мы бы знали. Должно быть, это Алидир или Таллан.

Новый взрыв потряс город, но в этот раз грохот сопровождался криками. Эшер бросился к парапету, боясь худшего, но ворота все еще стояли – последний огненный камень улетел вбок и ударил в верхушку стены, отправив с десяток солдат к праотцам. Красные плащи заметались с ведрами воды, но внимание рейнджера привлекли не они, а крики, раздавшиеся в ответ из разных районов города.

– Похоже, королю Ренгару надоело ждать, – заметил Натаниэль.

Эшер пришел к тому же выводу, глядя, как первый залп из катапульт отправляется в полет. У велийцев орудий было меньше, чем у врага, да к тому же целиться им приходилось между четырех гигантских статуй.

– Если мы атакуем, они могут поменять стратегию, – заметила Рейна. – И целью станет город...

Они наблюдали молча, ожидая, что темнорожденные и правда начнут атаковать иначе, но огненные валуны по-прежнему летели в щит Тай'гарна. Велийцы, впрочем, не оставались в долгу и сеяли в стане врага хаос: дикари стояли друг к другу так близко, что те, кому повезло увернуться от пылающих снарядов, все равно загорались и тут же кидались подпаливать товарищей.

– Таллан держит их на коротком поводке, – сказал Тай'гарн. – Пока мы в безопасности.

Загремели доспехи – верный знак, что где-то поблизости Доран. И действительно, они с Глэйдом вышли в сад. Эшер заметил, что Глэйд постоянно выглядит одинаково усталым, и подумал, что его старый друг ведь и правда... стар. Когда воину уж за пятьдесят, ему лучше в такие битвы не ввязываться. Но раз уж оказались по эту сторону стены, вариантов было немного.

– Что там? Драться не пора еще? – пробурчал Доран, чавкая свининой, которую отрывал зубами прямо от кости.

– Еще нет, господин гном, – ответила Рейна, чуть улыбнувшись. – Надеюсь, это не ваш вепрь.

Доран осмотрел кость, нахмурившись так, что глаза потерялись в густых бровях.

– Не! – наконец отмахнулся он. – Глянул бы я на того, кто попытается сожрать эту старую подошву! Если при жизни не загрызет, так куском поперек горла встанет!

– А где Тарен? – спросил Эшер.

Глэйд кивнул на укрепления внизу.

– Пошел помогать расставлять каратских солдат в помощь велийцам.

Доран помахал костью.

– Хороший он парнишка!

С этим Эшер был согласен, особенно после того, как увидал его в бою. Тарен точно был сыном Салима Аль-Анана, никакого сомнения. Порой рейнджер даже видел в нем себя, хоть и не в хорошем смысле. Он беспокоился, что Тарен сломя голову бросится в бой и, если с ним что-то случится, его люди от такой потери не оправятся.

– А Хадавад? – спросил Натаниэль.

Эшер давно научился об этом человеке вопросов не задавать, зная, что Хадавад из тех, кто творит что хочет, таинственно и без объяснений.

– Думаю, она с Тареном, – ответил Глэйд.

– Полагаю, Калеб Йорден просто упал и уснул где-нибудь, пьяный? – спросил Тай'гарн.

Доран расхохотался, чуть не подавившись мясом.

– Гляди-ка, а ты его повадки хорошо выучил!

– Он собирался найти таверну, – пояснил Глэйд.

На меч Йордена Эшер с самого начала не рассчитывал. Опустившийся рыцарь только и знал, что пить да зашибать легкую монету. В осажденном городе и то, и то сделать было сложно.

– Возможно, нам стоит поступить так же, – неожиданно сказал Тай'гарн. – Подкрепить силы. Эта битва будет длиться не один день и не одну ночь. Мы должны быть к ней готовы.

Эшер таких сражений избегал всю жизнь, как и любой аракеш. Его тренировали не для долгого боя – из него выковывали острейший клинок, точный, разящий с одного удара. В Западном Феллионе его после сражения подлечила магия кристалла, после Врат Сайлы помогла Рейна, иначе он бы так и страдал от ран, полученных в Иссушенных землях, но все же битвы его вымотали. Искать, где бы отужинать в осажденном городе, казалось как-то не к месту, но старейшина был прав: к бою надо готовиться.

– Что будем делать, когда явится мой отец? – без обиняков спросила Рейна.

Эшер уже достаточно знал Фэйлен, чтобы заметить мимолетные изменения в ее лице, выдававшие чувства. Похоже, она уже много раз думала над этим вопросом. Но решения никакого не предложила.

Тай'гарн взглянул в сторону вражеского лагеря.

– Давайте решать по одной проблеме за раз, ваше высочество. По одной проблеме за раз...

Эшер видел, что ответ старейшины Рейне не понравился, но положение было такое отчаянное, что и не поспоришь. Ему же больше не понравился выбор слов, потому что сам он видел не одну проблему, а десять тысяч...

Глава 34. Смерть родича

Валанис стиснул кулак, выжимая из осколка кристалла Палдоры всю силу до капли. Над ним расцветала буря, способная вобрать в себя все бури, – из черных облаков в землю Верды били молнии его гнева. Ураган, способный смести целые деревни, швырял в стены Калибана мокрый снег и град. Молнии откалывали от гор куски размером с дома.

Он чувствовал, что это не все. Где-то под поверхностью лежали необъятные глубины магии, только и ждущие, чтобы их выпустили в мир. Валанис стиснул зубы, в поисках контроля изо всех сил цепляясь за силу кристалла. Еще немного... еще немного, и он коснется... Его руки дрожали, вены светились под кожей. Звериный рев сорвался с губ, но гром заглушил его, и Валанис упал на колени.

Осколок давал ему больше власти, чем было у него во время Темной войны, но этого было недостаточно. Магия Найюса требовала более сильного сосуда... хотя Валанис знал, что нет никого достойнее. Иначе зачем богам выбирать его? Он мог коснуться магии богов через источник, но не вестнику создателей всего живого прятаться в пещере! Он должен быть там, за стенами Калибана, вести Верду в новую эру.

Он поднял голову к небу, наблюдая, как природа подчиняет созданную им бурю. Дождь постепенно стих, молния танцевала среди облаков, не обрушиваясь больше на горы. Это была проверка, и обернулась она неудачей. В последний раз, когда он сражался против драконов, под его знаменами шла армия эльфов – в ней было его преимущество. Темнорожденные умело ловили и убивали одиноких драконов, но против силы, поднимающейся на востоке, они ничего не смогут поделать. Армии Севера, ведомые Тионом, не лучше: намдорцы разбегутся от одного вида дракона, а ведь на них летят десятки.

Нет. Лишь он способен разобраться с ними.

Валанис вытянул руку, рассматривая грубое кольцо, выкованное рейнджером. Черный кристалл в оправе был его единственным союзником.

Этого будет достаточно, – прошептал голос Палдоры из-за дверей.

Валанис ушел с залитого дождем балкона и вернулся в теплую спальню. Он снял маску и капюшон, позволяя светлым волосам упасть на темные одежды. Струи дождя стекали с его доспехов на ковер, но темному эльфу было все равно: его внимание принадлежало лишь богам. Он, как всегда, ждал, что они заговорят с ним: в прошлый раз боги явили ему древние сильвировые копья, но с тех пор постигать силу кристалла Палдоры приходилось самому...

И вот они явились...

Валанис вскричал в агонии, чувствуя, что ему словно пику вонзили в голову. Он вновь упал на колени, неспособный сдержаться, схватился за голову, царапая череп, словно пытался докопаться до источника боли, но его не было – лишь страдание без конца. Звук утихающего шторма исчез, исчезли и его собственные крики, оставив лишь бездну, из которой звали голоса богов. Они подавляли, переполняли своего вестника...

– Прекратите! – крикнул Валанис. – Прошу, прекратите!

Но голоса становились все громче, все невыносимее. Цвета померкли, и бездна поднялась навстречу, поглотив его.

Наконец он открыл глаза. Сперва слух уловил лишь вой ветра, потом – действующий на натянутые нервы стук балконных дверей по каменной стене. Валанис лежал на спине посреди спальни и всем телом, всей кожей чувствовал напряжение, искрящее в комнате.

Боги пришли...

Он вскочил и побежал по коридорам, по лабиринту туннелей, пока не добрался до ощетинившихся сталагмитами пещер Венгоры, до источников Найюса. Сила богов ощущалась там так отчетливо, будто протяни руку – и дотронешься до них.

– Что случилось? – спросил он у пустой пещеры.

Покров! – крикнул кто-то в его голове.

Покров нашелся, – добавил голос Найюса.

Он покинул нас! – горестно воскликнула Палдора.

Валанис оборачивался то на один голос, то на другой, надеясь увидеть хоть тень богов.

– Кто покинул? – спросил он, не понимая, что происходит.

Он недостаточно силен! – возразил другой бог.

У него кристалл! – запротестовала Палдора.

Осколок! Этого недостаточно! – вмешался низкий мужской голос.

У Валаниса вновь закружилась голова. Ни смертные, ни бессмертные не должны слышать, как ссорятся божества.

Крайт погиб! – крикнула какая-то женщина.

Валанис остолбенел и решил, что ослышался. Как может погибнуть бог войны?

Валанис... – позвал от ближайшего источника голос, без сомнения принадлежавший Атилану. – Валанис...

Кристаллы замерцали, словно отвечая повелителю богов.

Вестник осторожно заглянул в источник, не в силах отвести глаз от движения кристаллов. Атилан вновь позвал его, и он осторожно погрузил пальцы в воду. Мгновение – и кто-то схватил его за руку, стиснул, словно клещами. Валанис невольно потянулся назад – бесполезно. Чужая рука дернула и утащила его под воду, в озеро жидких кристаллов.

Сила Атилана поглотила его. Валанис почувствовал хватку на челюсти, словно кто-то вскрыл все его существо с головы до пят. Сила, магия, наполнившие его тело, вытолкнули сознание в некое иное место, где плотское существование не имело значения. Вспышки света ослепили его, хоть он и знал, что смотрит теперь не глазами. Исчезло ощущение себя, осталось лишь внимание, прикованное к местам, частям света, где источники магии били достаточно сильно.

Теперь ты видишь...

Голос Атилана доносился будто бы отовсюду. Замелькали вспышки, цвета, пейзажи, и наконец перед Валанисом предстала огромная незнакомая гора. Еще вспышка – и его новообретенное зрение проникло сквозь скалу внутрь. Взрыв потряс пещеру изнутри, и эльф скорее понял, чем увидел, что произошло. Внутри разгорелась битва, выплеснулось огромное количество магии. Покров тоже был там...

Смотреть на мир так было непривычно, все сбивало с толку. Атилан завладел им, направляя взгляд, показывая изломанное тело, оставшееся гнить под горой.

Повелитель Крайт...

Валанис знал, что должен быть поражен этим открытием, но в этом месте ему казалось, что он всегда знал о смерти бога войны. Знал, что тот лежит под горой на Айде, названной Гарганафан, в честь короля драконов. Однако один вывод он для себя сделал: бога можно убить, если он обретет тело.

Крайт был слаб!

Атилан надавил на него так, что Валанис на мгновение испугался, что сейчас перестанет существовать. Глупо было полагать, что Атилан не читает его мысли как раскрытую книгу.

В этом новом месте между Вердой и небесами Валанису стоило лишь подумать о чем-то – и все ответы приходили сами. Он хотел узнать, что может убить бога, и ответ явился ему вместе с картиной, которой он не видел тысячу лет. С высоты, сквозь купол мира, он увидел Эдейский океан и дракона, парящего над ним в потоках ветра. На спине дракона сидел всадник.

Человек, – подтвердил Атилан. – Новое поколение драгорнов поднялось против нас.

Валанис больше не обладал ни губами, ни ртом, ни носом, поэтому не мог фыркнуть. «Как человек может стать драгорном?» – подумал он.

Не стоит недооценивать человечество. Они могущественнее, чем ты думаешь, особенно этот. Теперь он больше, чем человек. Он бессмертный. Убийца богов.

Валанис захотел узнать о всаднике больше, но стоило ему сосредоточиться на драконе, как все поплыло.

Ты увидел все, что мы могли тебе показать. Убей драгорна и верни Покров. Лишь тогда ты докажешь, что достоин...

Валанис знал, что должен быть доволен тем, что боги признают его достойным звания их вестника, но что-то было в словах Атилана... что-то еще...

Делай, как я сказал, Валанис, и мы возвысим тебя до бога... бога войны!

Валанис вырвался из источника, хватая ртом воздух. Он понятия не имел, сколько времени прошло, сказал ли ему Атилан еще что-то... Тяжело дыша, он выполз на холодные камни. Что только что произошло? Где он был? Казалось, века прошли с тех пор, как Атилан предложил ему место в пантеоне. На мгновение Валанис даже усомнился в том, что все это действительно было.

Призвав магию, он в то же мгновение поднялся на ноги. Странно было вновь ощущать свои конечности, свое тело. Закрыв глаза, он увидел зеленого дракона и его всадника, летящих через океан прямо к нему. Покров был у всадника, все происходило именно так, как предсказали боги: бессмертный человек принесет ему желанное. И право стать богом.

Бог войны... Валанису определенно нравилось, как это звучит.

Глава 35. Столкновение двух миров

Рейна изо всех сил старалась запомнить, впитать каждое мгновение, чтобы вспоминать потом те мирные часы с друзьями и любимыми. Доран и Глэйд привели их к длиннющему столу, за которым, видно, любили пировать короли и королевы Иллиана, и отправились разведывать, что там осталось на брошенной кухне. Принцесса села, положив голову на плечо Фэйлен, и просто слушала, как рейнджеры и Натаниэль делятся историями о путешествии на север. Даже Тай'гарн вступил в разговор, вспоминая, каким когда-то был Иллиан.

На мгновение у Рейны даже получилось представить, что она в идеальном мире, где Велия не в осаде, где мир не рухнет вот-вот в бесконечную войну. Всего лишь на мгновение...

Но далекие гулкие удары не давали забыться надолго. Пара часов – и темнорожденные разрушат щит Тай'гарна, превратят ворота в пылающие щепки.

Из сада сквозь открытую дверь послышался особенно громкий удар.

– Пойду взгляну, – сказал Натаниэль, отодвинув тарелку.

Глядя ему вслед, Рейна захотела вскочить, как всегда пойти за ним. Она знала, что им нужно поговорить, прежде чем начнется настоящая битва, но от одной мысли об этом кровь бросалась в лицо, сердце начинало биться чаще. Она не могла отрицать то, что к нему чувствует, да и глупо было ссылаться на краткость человеческой жизни на пороге сражения, которое легко может стать последним для них обоих. И если так случится, лучше провести последние часы вместе.

Она ласково сжала руку наставницы и встала. Фэйлен была ее опорой, с ней принцесса снова чувствовала себя целой, полностью собой. Оставалось только надеяться, что однажды она овладеет целительной магией не хуже Тай'гарна, хотя ей, тридцатилетке, трудно было даже представить, что такое – прожить две тысячи лет.

Рейна двинулась к балкону, ожидая получить от Фэйлен предостерегающий взгляд, но наставница лишь проводила ее теплой улыбкой, так редко появлявшейся на ее лице. Одним взглядом она словно благословила Рейну. Не то чтобы юной принцессе нужно было ее разрешение, но реакция наставницы ее ободрила.

Солнце поднималось из-за дворцовых стен, окрашивая небо в розовый, прогоняя звезды, но красоту рассвета разрушали летящие камни и черная орда темнорожденных, растянувшаяся до самого горизонта. Рейна подумала, что в Эландриле, в сердце лесов Айды, рассвет начался бы с пения птиц и шелеста древних деревьев. Здесь же звуки природы заглушали крики дикарей и удары по щиту Тай'гарна, наверняка разогнавшие птиц во всех окрестных лесах.

Натаниэль обернулся к ней.

– Нашим северным катапультам уже нечем стрелять.

Рейна встала рядом с ним у парапета. Натаниэль был прав: только южные катапульты продолжали стрелять. Дикари разбежались так, чтобы четыре гигантские статуи закрывали их от стрелков, а сами продолжали бить в ворота. Каждый горящий валун ослаблял щит. Эльфийским взором принцесса видела, как тот становится все тусклее.

– Щит скоро рухнет, – сказала она.

Они постояли в молчании, прекрасно зная, что хотят поговорить. Но как же сложно было первой сказать что-то тому, кого она так...

– Мне надо тебе кое-что сказать... – выпалили оба разом, обернувшись друг к другу.

И рассмеялись. Что же Натаниэль хотел сказать? То же, что Рейна, или наоборот – что им следует держаться на расстоянии? Стоило принцессе заглянуть ему в глаза, как она поняла, что всегда будет с ним счастлива, пусть даже и недолго.

Они снова заговорили одновременно, и Натаниэль сдался:

– Думаю, первое слово за принцессой.

Рейна самодовольно улыбнулась.

– И последнее! – Она сглотнула, зная, что сейчас произнесет слова, которые уже не получится забрать обратно. Оставалось только надеяться, что Натаниэля это не оттолкнет. – Думаю, я... То есть нет, я точно знаю, что я...

Ее слова потонули в реве трех огромных рогов, расставленных между статуями. Обернувшись, Рейна увидела, как красные плащи бегут к западному краю стены. Трубный рев не смолкал, но принцесса не понимала, что происходит.

– Они пришли... – сказал Натаниэль, глядя на северо-запад, где из-за деревьев на горных склонах уже показались первые шеренги. Даже эльфийское зрение не нужно было, чтобы разглядеть золотых гербовых львов на белых знаменах. Намдорцы маршировали вперед, щеголяя золочеными доспехами и белыми плащами, каждый вооружен копьем и мечом. Их король, Меркарис Тион, ехал со своими рыцарями во главе армии. С такого расстояния разглядеть лица было невозможно, но только король Севера мог позволить себе такую охрану.

– О нет... – Рейна заметила кое-что еще: осадные машины, способные уничтожить защиту Велии.

– Что ты видишь? – спросил Натаниэль.

Сперва они просто мелькали над верхушками деревьев, но вскоре выехали на простор.

– У них осадные башни, – ответила Рейна.

Темнорожденные уже заметили северян и расступились, пропуская башни. Длинными копьями они погнали к орудиям троллей, чтобы те заняли место намдорцев. Толстыми цепями тварей приковали к орудиям, и те заревели еще громче, ударяя кулачищами в грудь, как в барабаны. Рейна хорошо рассмотрела тех, кто ближе всех стоял к стенам: вместо доспехов на них нацепили каратские щиты, наверняка собранные у Врат Сайлы.

Эшер первым присоединился к Рейне и Натаниэлю.

– Нам нужно на стены, – уверенно сказал он и обернулся к Тай'гарну. – Сможешь разрушить эти башни?

Старейшина взглянул в чистое небо.

– Это возможно. Но нужно время.

– Выиграем столько времени, сколько сможем, – ответил Эшер. – Но оно больше не на нашей стороне.

Фэйлен вышла в сад и бросила Рейне зачарованный лук.

– Велийцам пригодится твоя меткость, – тихо сказала она.

Слова были простые, но несколько неожиданные из уст Фэйлен. Впрочем, у Рейны не было времени раздумывать, почему вдруг наставница обрела в ней такую уверенность.

Они с Натаниэлем переглянулись, молча пообещав друг другу выжить и закончить разговор, и побежали к стене, оставив Тай'гарна в саду.

– Куда чертов кабан подевался?! – заорал Доран где-то в коридорах дворца, явно намереваясь скоро к ним присоединиться.

* * *

Пробраться через запруженные народом улицы оказалось не так-то просто. Рейна то и дело бросала взгляд на стены, молясь богам, чтобы осадные башни еще не подошли. Фэйлен бежала впереди, полностью исцеленная, с кошачьей грацией перепрыгивая через телеги, брошенные бочки и ящики. Порой им наперерез вырывались потерявшиеся лошади, и Натаниэлю, не умевшему, как эльфы, проскальзывать и протискиваться через любую щель, приходилось туго.

– Глэйд! – раздался среди шума знакомый голос. – Эшер!

Тарен выбежал из переулка и тут же угодил в табун бесхозных лошадей.

– Тарен! – крикнул Глэйд, чтобы южанин мог протиснуться на голос.

Одна из лошадей, испугавшись, вскинулась на дыбы. Рейна с невероятной скоростью бросилась вперед и выхватила зазевавшегося ребенка прямо из-под копыт. Перепуганная мать тут же забрала девочку и исчезла в толпе. Натаниэль тем временем подскочил к лошади и схватил ее за повод.

– Тихо, малыш, тихо! – попытался он успокоить несчастное животное.

– Откуда они взялись? – спросил Глэйд.

Тарен утер пот со лба.

– Я как раз закрывал конюшню, но тут Гектор перепугался...

– Гектор? – недоверчиво переспросил Эшер.

– Ага. Глэйд нашел его после битвы за Врата Сайлы. – Тарен оглянулся через плечо на беснующихся лошадей. – Ему, похоже, нравится убегать.

Эшер улыбнулся.

– И чем дальше, тем лучше.

Краем глаза Рейна заметила какое-то движение: Эзерик и Налмар бежали по крышам, избегая толп. Пусть она и Фэйлен владели многими видами оружия, теперь в бой вступали настоящие эльфийские воины – зрелище будет завораживающее.

– Медлить нельзя, – напомнила Фэйлен.

Вместе с Тареном маленький отряд побежал по лестнице, зигзагом ведущей на западную стену. Батальон каратских воинов занимал позицию над главными воротами – одетые в черное, они резко выделялись среди красных велийских плащей. Пробегая мимо, многие кивали Тарену, но он мчался по лестнице за Рейной и остальными, не обращая внимания.

Эзерик и Налмар уже стояли на укреплениях среди велийских солдат. Эшер с Натаниэлем побежали искать лучшее место для позиции, Глэйд присел на верхнюю ступеньку, давая отдых усталым коленям. Его лысина блестела от пота.

– Я пойду к генералу Каилю, – сказал Тарен. – Не все его люди знают язык северян.

– Береги себя, – напутствовала Рейна. – Бейся изо всех сил.

Тарен достал из ножен на спине два клинка, висевших рукоятями вниз.

– А можно биться как-то иначе?

Глэйд наконец встал, скинул тяжелый кожаный плащ.

– Староват я уже для этого...

Под плащом оказался легкий доспех и кольчуга. Рейна даже представить не могла, что этот человек когда-то был портным.

– Рейна! – позвал Натаниэль с укрепления.

Фэйлен догнала ее, и вместе они побежали к друзьям, остановившимся справа от главных ворот. Может, из-за царственного статуса, может, потому, что они внушали уважение одним своим эльфийским видом, солдаты расступались, пропуская их вперед. Слева над воротами возвели укрепления, с которых королю Велии открывался прекрасный вид на армию, пришедшую уничтожить его королевство. Рядом с Ренгаром стоял, сунув за пояс большие пальцы, лорд-маршал Хорварт. Хадавад тоже внезапно оказалась среди командующих – готовилась к бою, сжимая посох. За ними из стороны в сторону вышагивал генерал Фалькор, выкрикивая приказы и рассылая вестовых то передать приказы, то поднести стрел.

– Стрелами эти башни не остановить, – сказал Эшер, понизив голос.

Рейна кивнула и, запрокинув голову, заметила, что чистое небо вдруг затянуло серыми облаками.

Осадные башни разделились: четыре поехали на юг от ворот, еще четыре – на север. Одна же двигалась прямо к ним.

– Разве не должен король Ренгар произнести речь? – спросила Рейна, вспоминая вдохновляющие слова Хорварта перед битвой за Западный Феллион.

Эшер усмехнулся себе под нос.

– Когда башни подъедут, Ренгара и след простынет, я тебе обещаю.

Мимо пробежало еще несколько солдат, зычный голос Неда Фенника разнесся по стене.

– Рассредоточиться по велийцам! – кричал Нед, направляя Серых плащей.

Эльфийка напряглась: вдруг Эшер решит закончить драку, которую вчера начал? Она точно знала: если бы не тысячи вражеских солдат, движущихся на них, рыцарь уже летел бы со стены.

– ЗАРЯЖАЙ! – крикнул генерал Фалькор, и другие офицеры на стене подхватили приказ.

Рейна, Натаниэль и Эшер взялись за стрелы. Фэйлен потеряла свой лук в Яме и осталась теперь с тем, что любой эльф назвал бы тупым человеческим мечом. Однако в руках Фэйлен и он, без сомнения, разил бы врагов налево и направо.

– ПЕРВАЯ ШЕРЕНГА! ЦЕЛЬСЯ В ТВАРЕЙ! – крикнул генерал Фалькор, указывая на троллей, тянущих башни. – ВТОРАЯ ШЕРЕНГА! ЦЕЛЬСЯ ПО ДУГЕ!

– Рейна, – сказал Эшер, не сводя глаз со своей стрелы, – целься в края. Заколоти их там.

Принцесса слегка ослабила тетиву и, осмотрев осадную башню, поняла, что рейнджер был прав: если выстрелить как следует, стрелы прибьют к башне откидной мост. Вечно не продержится, но хотя бы даст им подготовиться к встрече, что бы оттуда ни выскочило.

Осадные башни продолжали катиться через поля, через городок под стенами. Золотые солдаты Намдора тащили самые длинные лестницы, что Рейна видела в жизни, и ей сделалось тревожно. Все так же били барабаны, и дикари, повинуясь им, с кровожадной радостью ломились в атаку. Для нее они были уже на расстоянии выстрела, но для велийцев еще нет, так что приходилось ждать.

И ожидание было мучительным.

Принцессе предстояла уже третья битва, самая крупная из всех. Глядя на готовых сражаться друзей, она успокоилась, натянула тетиву, прицеливаясь, как всегда, точно.

– ПЕРВАЯ ШЕРЕНГА! ОГОНЬ! – зычно скомандовал Фалькор, и тысячи стрел полетели в наступающую армию, многие вонзились в толстую шкуру троллей. Твари неприязненно взревели, запрокинув головы, скаля клыки толщиной с человеческую руку. Вместо павших от выстрелов дикари тут же нагнали копьями новых.

Первую стрелу Рейна выпустила в осадную башню, наслаждаясь мощью своего лука. Стрела легко вошла в дерево, прибивая дверь к раме. Вторая стрела прибила ее с другой стороны.

– ВТОРАЯ ШЕРЕНГА! ПЛИ!

По команде Фалькора лучники, стоявшие позади Рейны, сменили тех, что стояли рядом с ней. Стрелы взметнулись в воздух и, описав дугу, устремились точно к башням.

Краем глаза Рейна заметила движение и повернула голову: Хадавад вскочила на укрепление и вскинула посох. Свист стрел заглушил ее заклинание, но его суть сразу сделалась понятна: каждая стрела в небе вспыхнула.

– Они пытаются поджечь башни... – заметила Фэйлен. Рейна могла лишь надеяться, что это сработает. Тучи, призываемые Тай'гарном, еще только стягивались, а орудия уже приближались к стене.

Но стрелы погасли так же внезапно, как загорелись.

– Что? – вырвался у Натаниэля вопрос, который мысленно задали себе все. Каждая стрела достигла цели, но без огня они были бессильны остановить башни. – Ветер?

Он взглянул на грозовые тучи в вышине.

– Нет, – отозвалась Фэйлен. – Огонь был магический, и потушить его можно лишь магией...

Эшер опустил лук и оперся о стену.

– Алидир...

– Или Таллан, – ответил Натаниэль. – Теперь нам возиться с обоими.

Фэйлен сунула меч в ножны и вытянула руки.

– Мне хватит сил поджечь вон ту, самую ближнюю.

– Не надо. – Эшер взял ее за запястье. – Они будут искать, кто это сделал. Не будем подставлять им цель.

Рейна согласно кивнула и заметила, как пятятся от них велийские солдаты. Она не могла их винить: рядом с ней и остальными было особенно опасно. Если Таллан и Алидир обнаружат их позиции, силы противника сосредоточат атаки именно в этом месте.

– ПЕРВАЯ ШЕРЕНГА! – снова крикнул Фалькор. – ПО ТВАРЯМ! ОГОНЬ!

В этот раз Рейна стреляла с первыми лучниками. Ее стрела мощно загудела и ударила по цели раньше остальных. Голова тролля взорвалась фонтаном красного месива – только толстые клыки упали на землю. Со своей позиции Рейна могла прицелиться лишь в двух других троллей у башен, и оба тут же погибли от ее смертоносной руки. Правда, вторую башню тут же перехватил горный гигант: с разбега врезался в нее и резво покатил вперед.

Вблизи гиганты выглядели не менее отвратительно, чем тролли: ростом с дюжину мужчин и в два раза выше троллей, из лысых черепов торчали небольшие рога, плоские острые уши были покрыты коростой. Казалось, зубастой пастью эти твари способны разорвать человека надвое. Толстыми четырехпалыми кистями они сжимали дубины из цельных древесных стволов. Гигант, толкавший правую осадную башню, был весь утыкан стрелами, но доспех из карпатских щитов надежно его защищал.

– Убить великана! – заорал Нед Фенник откуда-то из-за спин лучников.

С позиции Рейны убить гиганта не получалось, зато она могла отлично прицелиться ему в руку. Стрела, усиленная магическим луком, вонзилась в костяшку гиганта, разорвав палец. Монстра это, конечно, не убило, но замедлило башню достаточно, чтобы Серые плащи, стоявшие на стене там, куда она должна была ударить, смогли подготовиться.

Натаниэль обернулся к шестерым рыцарям, собравшимся встречать надвигающуюся на них башню.

– Оставьте эту нам. Лучше помогите там. – Он указал на тот край стены, до которого должна была вот-вот доехать следующая башня. Рыцари помедлили, неуверенные, стоит ли выполнять приказы Натаниэля.

– Вы его слышали! – рявкнул Хорварт с укрепления.

– ДЕРЖИСЬ! – предупредил Фалькор за мгновение до того, как катапульта послала в ворота очередной пылающий валун. Стену тряхнуло, магический щит заискрил.

На верхней платформе началась суматоха: рыцари, раздвигая ряды солдат, повели короля вниз, в безопасное место. Рейна специально встретилась с ним глазами, одним взглядом давая понять, что думает о правителе, бросающем свои войска на поле боя. Короля это, впрочем, не остановило – не медля ни секунды, он припустил во дворец.

– ЗА КОРОЛЯ И ВЕЛИЮ! – крикнул Фалькор. – ЗА ВАШИ СЕМЬИ! ВЫ НЕ СДАДИТЕ ЭТУ СТЕНУ!

Башни подошли уже совсем близко, вторая шеренга лучников выпустила стрелы. Рейна отступила на шаг, чтобы удобнее было целиться, Натаниэль и Эшер, убрав луки, присоединились к Фэйлен, Глэйд поспешил на северную стену, помогать Тарену, а Дорана пока не было видно.

– КЛИНКИ НАИЗГОТОВКУ! – скомандовал генерал, доставая собственный меч.

Рейне не хотелось ждать – она утыкала стрелами верхушку ближайшей башни, и кровожадный вой дикарей внутри сменился удивленными криками боли. Задняя стена разлетелась: зачарованные стрелы пробивали дерево и, цепляя дикарей, вышибали их из башни на головы своим же. Некоторые приземлялись уже мертвыми, некоторые в полете все же успевали выкрикнуть что-то.

Стену тряхнуло: башни наконец остановились. Рейну оглушил скрежет камней, крошащихся под весом перекидных мостов. Каждая башня наладила такой мост, кроме одной: той, что стояла напротив Рейны. Темнорожденные бились внутри, пытаясь опустить мост, но стрелы держали его прочно.

– Слушайте меня, – сказал Эшер, обернувшись к велийским солдатам. – Кто бы оттуда сейчас ни вылез, смотрите им прямо в глаза. Дайте понять, что это ваш дом и без боя вы его не сдадите. Защищайте друг друга, не опускайте мечи. Прежде чем сойтись с северянами, придется одолеть темнорожденных. Все, что вы о них слышали, – правда. Они звери и каннибалы, но дерутся неорганизованно. Помните, чему вас учили, и снова увидите свои семьи.

Велийцы закивали. Одни решительно стиснули зубы, другие обменялись кивками с бойцами рядом, молча обещая прикрывать друг друга. Рейнджер умел вдохновлять, и Рейна подумала, что лучше бы он обратился к солдатам, чем Фалькор.

На стене уже кипела битва: лязг сталкивающихся мечей заглушил боевые крики темнорожденных в полях. Эльфийский взор Рейны быстро отыскал среди сражающихся Тарена, бросившегося в гущу боя. Решив, что неплохо бы напомнить дикарям, что их ждет, принцесса выпустила еще три стрелы, убив пятерых темнорожденных прежде, чем перекидной мост упал, раскрошив парапет.

Звуки и запахи, вид врагов, вывалившихся из башни, били словно обухом, особенно по эльфийскому чутью. Темнорожденные, крича и завывая, бросились по мостику, атакуя не только нюх и слух.

Первая кровь была бы за Эшером, не выстрели Рейна раньше. Стрела своей мощью отбросила дикаря назад, ближайшие дикари полетели с моста, тех же, кто успел добраться до стены, встретил клинок рейнджера.

Время разговоров прошло. Остался лишь лязг клинков и брызги крови. Ритмичные залпы катапульт отбивали обратный отсчет: скоро он достигнет неизбежного конца, ворота станут уязвимы, и ход битвы снова переменится, как в тот миг, когда появились осадные башни.

Бой с ордой темнорожденных занял все мысли Рейны. Первого она уложила ударом лука, второго пинком отправила к Натаниэлю, тут же размозжившему дикарю череп. Следующий враг высоко подпрыгнул, надеясь обрушиться на нее всем весом, но не учел быстрой эльфийской реакции – стрела прошила его прямо в воздухе. Рейна подхватила упавший труп и тут же заслонилась им от топора, летящего ей в голову. Топор застрял в доспехах мертвеца, и Натаниэль этим воспользовался, вонзив меч рубаке прямо между ребер, быстро переглянулся с Рейной, и они оба тут же бросились на следующих врагов.

Велийские солдаты расступились, мудро рассудив, что Эшеру нужно дать место для его аракешских приемов. Его меч разил во всех направлениях, отбивал атаки под любыми углами и отвечал нападающим смертоносно точными ударами.

Если кто-то подбирался слишком близко, он совершено неизящно бил его яблоком меча и в худшем случае отправлял в отключку, а в лучшем – сразу к праотцам. Натаниэль танцевал вокруг Эшера, перехватывая тех, кто пытался на рейнджера наскочить.

Фэйлен металась из стороны в сторону, избегая ударов, но ее меч при этом разрубал врагов одного за другим. Темнорожденные валились вокруг нее как подкошенные, но их места тут же занимали другие – стало очевидно, что дикари нацелились именно на нее. Прорубив себе путь через четырех велийцев, они принялись теснить Фэйлен к краю стены, пытаясь сбросить в город.

Для лука стало слишком тесно, и Рейна, повесив его за спину, вытащила из ножен скимитар. Вскочив на трупы упавших друг на друга темнорожденных, Рейна прыгнула прямо на врагов, атаковавших наставницу. Фэйлен отступила в сторону, давая насаженному на меч противнику соскользнуть вниз со стены. К сожалению для остальных темнорожденных, эльфийки на этом не остановились. Они бились совершенно по-разному, но их движения дополняли друг друга, превратив двух воительниц в единый стальной смерч. Человек успел бы лишь меч поднять, а они уже управились со всеми врагами.

Эшер тем временем, рыча, выставил клинок горизонтально. Быстрый удар навершием в голову – и оглушенный дикарь свалился со стены обратно в поле. Натаниэль, быстро перекатившись, вскочил, вонзая меч в живот врага, собиравшегося атаковать рейнджера со спины.

Конца этому не было. Поток дикарей в доспехах обрушивался на них как водопад. Эльфийская выносливость еще поможет Рейне и Фэйлен, но на сколько хватит людей?

– Хорварт! – крикнул Нед Фенник, заглушая стоны умирающих.

Рейна обернулась к наблюдательной площадке над воротами и увидела, что темнорожденные добрались и туда. Лорд-маршал, позабыв про почтенный возраст, держался вместе с несколькими Серыми плащами. Фенник попытался пробиться к нему мимо Рейны и остальных.

Принцессе не хотелось смотреть, как гибнет командир Серых плащей, но она понимала, что не время выбирать, за кого заступаться: каждый способный оборонять Велию был для них одинаково важен.

Полыхнула вспышка, и мимо Рейны пролетела дюжина темнорожденных. Все же не все в бою были равны. Хадавад словно танцевала с посохом, вот только каждое ее движение замораживало, обжигало, ломало врагов, по глупости вставших у нее на пути. Это была такая яркая магия, что ее было видно со всех концов стены.

– Хадавад! – крикнула Рейна, пытаясь ее предупредить, но оклик эльфийки заглушил Нед Фенник, спешащий по лестнице и что-то кричащий своему командиру. Серые плащи пытались прикрывать командира со всех сторон, но горящий камень из катапульты им было не остановить. Рейна первой заметила, что снаряд летит по другой траектории – не в ворота. Она снова окликнула Хадавад, но окруженная дикарями волшебница сама билась не на жизнь, а на смерть.

– Рейна! – позвал Натаниэль, но он был слишком далеко, чтоб остановить ее.

Огненный шар несся по небу, обещая смерть, но Рейна, взбежавшая на платформу, чувствовала, как зудит под кожей ее собственная магия, как просится наружу. Принцесса упала на колени, уходя от удара какого-то дикаря, приподнялась, вскинула руки, и воздух сгустился, создавая щит. Огненный валун ударил по щиту сильнее, чем Рейна ожидала, но она выдержала. Пламя охватило щит, закрыв грозовые тучи над головой. По шее скользнул поток холодного воздуха – это пролетело мимо разрушительное заклинание Хадавад, разрубившее пополам очередного темнорожденного.

Новый огненный шар ударил в щит. И еще один. И еще. Каждый понемногу ослаблял ее, и в конце концов жар и осколки начали пробиваться внутрь. Последний снаряд угодил в самый центр щита, разрушая заклинание, и все потерялось в ослепительной вспышке.

Рейна заморгала и замотала головой, пытаясь укрыться от пепла и щепок. Еще мгновение ей понадобилось, чтобы понять: она лежит на спине в нескольких футах от того места, где только что стояла.

– Рейна... – Хадавад поползла к ней, по ее лбу струилась кровь.

Нед Фенник уже успел подняться на четвереньки и пытался привести в сознание лорд-маршала, но, когда Рейна попыталась пошевелиться, облака над ней закружились, голова отяжелела...

– Рейна! – закричал Натаниэль где-то поблизости. И это было последнее, что она услышала, прежде чем ее поглотило забвение.

* * *

Король Меркарис Тион восторженно наблюдал за разворачивающимся перед ним зрелищем. Зеленые поля Велии захлестнули полчища врагов, на знаменитой стене королей кипел бой, а он еще не потерял в сражении ни одного человека. Темнорожденные были толпой бездумных убийц, которых нужно было просто направлять на врага. Скоро Алборн падет, склонившись перед мощью Валаниса, и он, король Севера, получит власть над всеми народами людей!

Белые плащи его солдат, смешавшихся с темнорожденными у городских ворот, ярко контрастировали с черными доспехами дикарей. Меркарис подумал, что, если ему повезет, на темнорожденных падет вся тяжесть потерь при вторжении, и тогда его собственные солдаты беспрепятственно войдут в город. Тогда-то он и сможет показать миру свою истинную силу – магию, которой обучился в Калибане и которую теперь желал использовать во имя Валаниса.

– Таллан! – позвала Самандриэль, подъехав ближе.

Меркарис, тронув поводья, последовал за ней. Темнорожденные и северяне расступались, пропуская их, и король подозревал, что Самандриэль они боятся куда больше, чем он. Одетые в черно-золотые доспехи, укутанные темными плащами с низко опущенными капюшонами, Самандриэль и Таллан казались ему воплощенной опасностью, щекотали ему нервы. И это чувство Меркарису даже нравилось...

Самандриэль спрыгнула с коня и присоединилась к Таллану, стоявшему посреди поля. Казалось, мечник пребывает в глубоком трансе. Меркарис, заметив, что встреча их обоих не очень-то обрадовала, вспомнил, как вели себя остальные члены Длани: любви друг к другу они не питали вовсе. Он передал поводья одному из рыцарей и встал рядом с эльфами, будто тоже командовал наравне с ними.

– Откуда взялся шторм? – спросил он, чувствуя магию в воздухе.

– Как всегда, внимателен, король Тион, – ответил Таллан.

– Ни один человеческий маг не смог бы такого сотворить, – заметила Самандриэль.

– Я пытаюсь его замедлить. Должно быть, это дело рук принцессы... – Таллан высунул язык, словно змея, пробующая воздух.

– Нет, брат. Это старейшина, с которым я столкнулась в Дарквелле. Эти чары смердят его магией!

– В городе эльфы? – задумчиво спросил Меркарис. Ему хотелось снова опробовать свою магию на эльфе. Убивать советника принцессы, Мьоригана Мьорго, оказалось так упоительно. Как можно отказаться от возможности вновь испытать это пьянящее чувство...

Таллан проигнорировал вопрос.

– Кто-то колдовал над воротами. Катапульты, кажется, о нем позаботились, но буря продолжает сгущаться.

– Может, ты убил принцессу, – зло ухмыльнулась Самандриэль.

– На этих стенах не только эльфийские маги. – Таллан обернулся к темнорожденному-альбиносу рядом. – Вождь Кетт, продолжайте обстреливать ворота.

Тот фыркнул, но приказ отдал. Меркарису этот дикарь казался абсолютным животным: его кожу покрывали толстые красные линии татуировок, голова была наполовину выбрита, с другой половины свисали длинные белые волосы. Огромный, покрытый запекшейся кровью тесак на спине темнорожденного намекал королю, что бой один на один с ним – самоубийство. Впрочем, не то чтобы Меркарису нужно было прибегать к подобному варварству. У него была волшебная палочка и умение ею пользоваться.

– Вели своим людям приготовить таран, – приказал Таллан Меркарису. – Этот щит долго не продержится.

Проглотив раздражение от того, что ему раздают приказы, Меркарис улыбнулся.

– Я и есть таран.

Глава 36. Две королевы

Адиландра взглянула на происходящее глазами Олли, и сердце ее упало: с прибытием новой армии силы Валаниса почти удвоились. Сперва она обрадовалась, увидев новых солдат, но ее радость тут же улетучилась, когда они объединились с темнорожденными, вместо того чтобы им противостоять. Похоже, темный эльф все же успел извратить души людей. Велия наполнилась дикарями и кровожадным зверьем, рвущимся пустить кровь...

Рейна...

Стоило Адиландре произнести имя дочери, как сычик повернул голову к зубчатой стене, на которой сцепились две армии. Ярость и ужас витали над полем боя: велийцы бились, защищая своих, а темнорожденные просто веселились.

Черные глаза Олли сосредоточились на платформе над воротами. Рейну ранили! Она лежала на досках, не шевелясь, но рыцарь Натаниэль защищал ее от нападающих. Он носился как смертоносный призрак, не подпуская дикарей к возлюбленной, но сопротивление его выглядело для Адиландры безнадежным: ее дочь по-прежнему не шевелилась.

Она должна ей помочь!

Королева разрывалась между тем, чтобы продолжать наблюдать за дочерью и попытаться предпринять что-то полезное. Гнев понемногу закипал в ее душе: она не ощущала себя такой беспомощной и обозленной, с тех пор как темнорожденные схватили ее и заставили биться на арене. Слишком долго она наблюдала, как ее дочь сражается в одиночку с силами, против которых должен был выйти весь ее народ во главе с королевой! Это она должна была бороться и испытывать боль, а не Рейна. Решимость обуяла Адиландру: если придется плыть в Велию через океан – что ж, она отправится прямо сейчас.

Чары спали, связь с сычиком тут же оборвалась. Морской бриз омыл ее, вернул эльфийскую остроту ощущений. День снова стал ясным, стая драконов парила над Мировым крюком. Ветер доносил вонь китовых туш, такую сильную, что из Адиландры едва не вышла рыба, которую Галанор приготовил прошлым вечером.

Игнорируя отвлекающие звуки и виды, она отыскала взглядом Райнаэль Изумрудную звезду. Зеленая драконица так и сидела на линии прибоя, царственно подняв голову и не сводя глаз с севера. Адиландра побежала к ней и пронеслась мимо дюны, на которой Галанор тренировался с мечом.

– Что случилось? – крикнул он вслед.

– Мы уходим! – ответила она, не останавливаясь.

Влетев в воду, королева зашла по колено и остановилась напротив зеленой драконицы. Райнаэль глянула на нее сверху вниз, но невозможно было понять, о чем она думает: непривычный глаз не мог различить выражений драконьих морд. Адиландра понадеялась ощутить хотя бы ее чувства, но королева драконов вновь обратила взгляд на горизонт, ничем не делясь.

– Райнаэль, Изумрудная звезда небес... – Адиландра подождала, пока на нее обратят внимание, но драконица на нее даже не взглянула. Чтобы привлечь ее внимание, королева решила упомянуть темного эльфа: – Я видела ужасные события, что разворачиваются сейчас в Иллиане. Валанис атаковал раньше, чем мы думали. Темнорожденные напали на Велию, и моя дочь...

Она опустила голову – перед глазами все еще стоял образ раненой Рейны, лежащей у зубцов стены.

– Моя дочь там. Она ранена.

Снова глянув на Райнаэль, она увидела, что драконица смотрит на нее немигающими голубыми глазами. Невозможно было не дрогнуть под таким взглядом.

Галанор тем временем тоже зашел в воду, на его безупречном лице отразилось беспокойство. Но Адиландра лишь покосилась на него, потому что знала: обращаясь к Изумрудной звезде, негоже отвлекаться. Райнаэль требовала к себе уважения – в противном случае она и вовсе не стала бы слушать.

– Мы больше не можем медлить, – продолжила королева эльфов. – У тебя достаточно силы, чтобы изменить ход этой войны. Чем дольше мы ждем, тем больше земель захватывает Валанис.

Райнаэль фыркнула и вновь отвернулась к горизонту.

– Я знаю, мы согласились дождаться Адриэля и Гидеона, но темнорожденные продвигаются быстрее, чем мы могли представить. Они прямо сейчас осаждают Велию...

Она запнулась, неспособная больше ничего придумать. Райнаэль перестала обращать на нее внимание. Но вот раненая Рейна вновь встала перед ее мысленным взором, и Адиландра взялась за уговоры с новыми силами:

– Ты единственная, кто способен все изменить. Нам нужно лететь! Теперь ты обязана помочь Иллиану...

На этих словах Райнаэль обернулась и уставилась на нее так, что Адиландра невольно отступила на шаг. От драконицы исходили волны раздражения, заражая Адиландру теми же чувствами. Она знала, что Райнаэль ее не тронет, но глупо было забывать, что над ней возвышается хищник, не имеющий равных. И не переносящий глупцов.

– Гидеон теперь драгорн, – объяснила Адиландра. – Людей и драконов вновь соединили узы. И сейчас тысячам людей угрожает Валанис, как угрожал моему народу во время Темной войны. И среди этих людей тоже могут быть драгорны. Гарганафан в той войне отдал свою жизнь за...

Она не договорила: Райнаэль расправила крылья и взревела, задрав голову к небу. Пожалуй, о жертве Гарганафана королеве драконов напоминать не надо было.

– Адиландра... – тихо, предупреждающе позвал Галанор. Но Адиландра лишь отмахнулась и глубоко вдохнула. Ей нужно было добраться до дочери. Если для этого надо выиграть спор с драконом, она это сделает.

– Рейна слишком долго сражалась в одиночку, – сказала она Галанору. – Все они боролись со злом безо всякой поддержки. Пришло время напомнить Валанису и его породе, что им есть кого бояться.

На последних словах она пристально взглянула Райнаэль в глаза.

Райнаэль махнула головой, разворачиваясь, вытянула хвост. Адиландра пристально наблюдала, как огромная драконица выходит на песок, как остальные оборачиваются к ней. Галанор подошел к своей королеве, как всегда стремясь ее защитить.

– Что происходит? – спросил он.

На этот вопрос Адиландра не могла ответить точно, но поняла, почему драгорны были так важны в прошлом.

Райнаэль рыкнула на Белдрогу, и тот немедленно поднялся, обернулся к собравшимся. Его могучий рык сотряс воздух, и драконы, взревев в ответ, в едином порыве взлетели, вздымая крыльями песчаные облака. Райнаэль обернулась к эльфам и склонила голову, подставляя шею.

– Кажется... – неверяще проговорила Адиландра. – Кажется... мы летим на войну.

Глава 37. На стене

Эшер утер кровь, заливающую глаза, чтобы лучше видеть врага. Темнорожденные бросались на велийские укрепления, не разбирая дороги, и рейнджеру пришлось как следует упереться ногами в землю, чтобы не скользить по окровавленным камням. С севера на юг вся стена кишела дикарями. Велийцы и Серые плащи сражались достойно, но темнорожденные превышали их числом. Многие, видя, как неистово сражается Эшер, пытались его обойти на пути к лестнице в город.

– Обороняйте лестницы! – крикнул кто-то. Небольшой отряд велийцев отошел с позиции, бросившись куда сказано, оставив Эшера открытым с фланга. В лицо темнорожденному, пытавшемуся напасть спереди, прилетело шипастое навершие меча. Парировать удары еще троих, не убивать сразу четвертого врага позади... Эшер краем глаза видел, как приближается зазубренный клинок, и понимал, что единственный выход – как следует пнуть дикаря, но так он сам потеряет равновесие, упадет, на милость остальным трем.

Впрочем, через мгновение это все стало неважно, потому что из хаоса вынырнула Фэйлен и отвесила темнорожденному такого пинка, что тот улетел со стены. Эшер вскинул меч, отбив клинки противников вверх, тем самым вынуждая их открыться. Новые доспехи дикарей были хороши, но рейнджер, крутанувшись на месте, вспорол всем троим животы аккурат там, где кирасы чуть не доставали до ремня.

Сильная эльфийская рука схватила его за плечо и дернула назад, освобождая проход Серым плащам, бросившимся сдерживать поток дикарей. Эшер на мгновение остановился перевести дух. Он чувствовал, как горят легкие, как что-то стискивает грудь, и знал, что, если переживет этот день, дадут о себе знать и раны, которых он пока не чувствует.

Очередь огненных валунов грохнула о платформу над воротами, сотрясая стену. Эшер обернулся посмотреть, что от нее осталось, и обнаружил, что в пылу битвы переместился далеко к северной стене. Натаниэля и Рейны не видно было, а Глэйд и Тарен сражались неподалеку, у подножия гигантской статуи, нависавшей над ними. Эзерик и Налмар метались между зубцов стены как одержимые, их скимитары мелькали размытыми пятнами. Эльфийская сталь легко проходила сквозь броню темнорожденных, но эти двое умудрились даже не запачкаться, в отличие от Фэйлен, покрытой кровавыми потеками.

– Нужно вернуться к Рейне и Натаниэлю! – крикнула она сквозь гвалт сражения.

Эшер кивнул и вновь принялся выискивать их взглядом, но тут совсем рядом зарычал от боли Глэйд. Старый рейнджер лежал на спине, одной рукой удерживая направленное ему в грудь копье, а другой отбиваясь от меча. Эшер, забыв обо всем, ринулся к другу на помощь, расталкивая велийцев и Серых плащей, рубя темнорожденных, пытавшихся к нему сунуться. На полном ходу он сбил с ног дикаря-копейщика, улетевшего прямиком под ноги мечнику, давая Глэйду возможность подняться. Фэйлен тем временем прикрывала его от любого, кто осмеливался сунуться.

Тарен прорвался к ним, перепрыгнув через труп, и ринулся на темнорожденного, опрокинувшего Глэйда. Эшер вонзил меч в первого врага, тут же прикончив его. Второй успел вновь поднять свой зазубренный клинок, но против Тарена это было все равно что ветка: южанин танцевал вокруг, каждым ударом коротких мечей вскрывая новую артерию.

– Йонус... – Одним взглядом Эшер сказал Глэйду больше, чем мог словами.

– Я тебя тут не брошу, – ответил старый рейнджер.

Эшер взглянул на город.

– Темнорожденные уже пробираются по улицам.

– Я сказал, что не брошу тебя тут! – Глэйд протиснулся между Эшером и Тареном, одним ударом нанизав на меч темнорожденного, пробившегося через Серых плащей.

Фэйлен бросилась в толпу, помогать рыцарям, но дикари все как один кинулись на нее, позабыв про Серых плащей. Эшер собрался было помочь ей, но Эзерик и Налмар его опередили, тут же заняв места троих павших рыцарей.

– Что там Тай'гарн делает? – спросил Тарен, направив пару каратских солдат к следующей осадной башне.

Эшер взглянул на плотные серые тучи, набухавшие в небе. Они обещали сильнейшую бурю, но пока помощи от старейшины не было никакой.

– Глэйд, – Эшер крепко сжал плечо друга, – надо, чтобы ты сходил и посмотрел, почему он так долго возится.

– Нет! – упрямо повторил рейнджер. – Я же тебе говорил...

– Глэйд! – Эшер сжал его плечо сильнее, глядя в глаза. – Нам всем тут недолго осталось держаться. Ты должен передать это Тай'гарну и сказать, чтоб пошевеливался!

Глэйд вздохнул, моргнул медленно. Идея ему явно не нравилась.

– Не перережь всех сам, оставь мне.

Эшер похлопал его по спине.

– Иди!

Глэйд побежал к лестнице, остановившись лишь разобраться с двумя дикарями, попавшимися на пути. Эшер проводил его взглядом, уверенный, что спас другу жизнь.

– Эшер! – Фэйлен вынырнула из сутолоки, перепачканная в свежей крови. – Нужно защитить Рейну!

Рейнджер понимал, о чем она, и был полностью согласен. Принцесса была единственной, кто мог отговорить эльфов от нападения и превращения битвы в абсолютный хаос.

Эшер взглянул на Тарена, но тот указал в сторону стены.

– Идите! Найдите Рейну и Натаниэля, тут мы справимся!

– Только выживите, – ответил Эшер.

Они с Фэйлен развернулись и побежали обратно к платформе. Несколько темнорожденных прорвали оборону велийцев и кинулись на них, но тут же нашли свой конец на остриях мечей.

А вот перед крюками пришлось остановиться. Крюки на веревках пролетали над стеной и, протащившись по камню, цеплялись за край между зубцами. Их было штук десять, за ними следовали гигантские лестницы.

– Вот же... – прошептал Эшер, видя, что все больше темнорожденных карабкается наверх.

Двое Серых плащей попытались оттолкнуть лестницу от стены, но было слишком поздно: на нее уже забралось слишком много темнорожденных. Первые дикари, добравшиеся до верха, тут же полетели вниз, пронзенные мечами, но все больше и больше просачивалось между стеной велийских защитников и Серых плащей.

Теперь ни по стене, ни по зубцам было не побегать: везде кипел бой. Эшер и Фэйлен без устали рубили всех, на ком не было красного или кожаного плаща, руки и запястья рейнджера гудели от постоянного столкновения клинков. Он знал, что совсем скоро они онемеют и он уже не сможет поднять двуручник.

Солдат, окружавших мостик ближайшей осадной башни, вдруг раскидало, многие так и не поднялись. На стену ступил уродливый гигант, вооруженный обоюдоострым клинком длиной в человеческий рост. На нем был лишь похожий на ведро шлем, один наруч и потрепанная набедренная повязка. Из торса торчали стрелы, между ребер – кинжал, но монстра это ничуть не беспокоило. Он взревел, пустив волны по жирному пузу, и одним ударом меча снес нескольких велийцев разом.

– Направо, – предложила Фэйлен. – Я зайду слева.

Они разделились, собираясь напасть на гиганта с двух сторон, но Эшер краем глаза заметил движение: что-то на большой скорости разбрасывало темнорожденных в разные стороны. Загадка быстро разрешилась: раздалось знакомое гиканье, и Доран, сын Дорейна, на спине вепря врубился в толпу дикарей, одной рукой рубя их коротким широким мечом, другой – топором. Кто успевал уйти от клыков вепря, тут же попадал под раздачу.

С боевым кличем гном выпрыгнул из седла и врезался в грудь здоровяка. Тот, не удержавшись под весом Дорана, с грохотом повалился на землю. С несвойственной ему обычно яростью и жестокостью гном принялся рубить его голову и грудь то мечом, то топором и не остановился, пока огромный дикарь не превратился в фарш.

Закончив, Доран сплюнул кровь и обернулся к Эшеру.

– Без меня начали, а! Поверить не могу!

Эшер закатил глаза и обвел стену широким жестом.

– Тебе много придется наверстать.

Доран нехорошо ухмыльнулся и забрался на перекидной мостик осадной башни.

– Я Доран, сын Дорейна из клана Сталебрюхов! Вы еще пожалеете, что зенки свои на меня растопырили! – Он расхохотался в безумной радости и кинулся в башню. Сражался он не хуже эльфов, хоть и куда менее изящно.

Эшер и Фэйлен оставили гнома заниматься тем, что ему давалось лучше всего, и побежали дальше, но вскоре стена ритмично затряслась, зашаталась ближайшая осадная башня. Рейнджер склонил голову к плечу, прислушиваясь, но в тот же миг из-за стены раздался чудовищный рык. Окровавленная трехпалая рука ухватилась за верхушку башни, вторая, четырехпалая, – за край стены. Голова размером с Эшера высунулась из-за края зубчатой стены и окинула воинов жадным взглядом. Вонючее дыхание, вырывавшееся из пасти великана, могло бы осла свалить.

Гигант довольно ухмыльнулся и полез на стену, обещая Велии огромные разрушения.

– Осторожно! – закричали солдаты.

Эшер метнулся вперед не думая, чего с ним раньше не случалось. Взбежав по сваленным в беспорядке телам, он оттолкнулся от стены и прыгнул на голову гиганта, вонзив меч прямо в огромный глаз, в самый череп. Монстр взревел в агонии, но крик быстро оборвался – мертвый гигант полетел вниз... а с ним и Эшер.

– НЕТ! – воскликнула Фэйлен, но рейнджер едва ее расслышал за собственным криком.

Рейнджер присел на корточки, схватился за торчащий из великанской глазницы меч так крепко, как только мог. Падение было коротким. Туша гиганта так грохнула о землю, что Эшера сбросило с его лица на увешанную щитами грудь. Царапина на лбу снова закровоточила, правое колено запульсировало от боли, но времени оценивать свои раны не было.

Он оказался по другую сторону стены...

О лестницах, веревках и осадных башнях не могло быть речи: убьют сразу. Перед ним расстилалось бушующее море дикарей и белых плащей с севера. Тролли все шли вперед, а вот другие гиганты, заметив павшего товарища, не спешили забираться на стены.

Опаснее всего были дикари: те, кого не раздавил гигант, принялись карабкаться на труп, пытаясь достать рейнджера. Вытащить двуручник, чтобы отбить первую атаку, он не успевал, зато короткий меч всегда был под рукой. Свободной рукой Эшер перехватил запястье темнорожденного, удерживая его клинок, и вонзил острие прямо ему под челюсть. Двое других тут же пали под быстрыми ударами меча. С тремя следующими пришлось повозиться: они атаковали с разных сторон. Но они взобрались на гиганта, а значит, их ждала смерть. Рейнджер снял со спины меч Алидира и встретил удар следующего врага сильвировым клинком, а коротким мечом рассек дикаря чуть ли не пополам.

Взглянув на два коротких меча в руках, он понял, что надо делать, чтобы прожить дольше пяти минут. Пока новые темнорожденные карабкались по трупу, он вонзил мечи в щели между щитами, освобождая руки. Красная повязка промокла от крови, но выбора не было. За мгновение до того, как сверху обрушился удар топора или меча, ткань легла на глаза, отрезав рейнджера от солнечного света, оживив совсем иной мир.

Учителя в Полночи не советовали использовать эликсир против толпы: звуки, запахи, вкусы, даже давление воздуха на кожу – все грозило чувствам перегрузкой. Особый звук, с которым зазубренный клинок рассек воздух в дюймах от лица, он, впрочем, заметил: перекатился и встал уже с двумя короткими мечами в руках.

– Вперед! – прорычал он.

Шесть сердец забились вокруг быстрее, выдавая все намерения до того, как дикари напали. Эшер был так сосредоточен, что мог предсказать не только откуда последует удар, но и с какой силой, кого парировать, от кого уходить. Лязг доспехов говорил о том, где враг открылся. Сильвир легко находил плоть, а алмазное острие так же легко протыкало броню.

Труп гиганта быстро превратился в погребальный курган, заваленный телами поменьше. Эшеру приходилось скидывать их ногами, чтобы освободить себе место для маневра. Это был его островок в океане врагов, и расставаться с ним он не собирался.

– ЭШЕР! – крикнула Фэйлен со стены прямо над ним – в повязке легко было узнать ее голос и определить место.

Еще трое дикарей полезли к нему, но тут же повалились, порубленные на части. Рейнджер ударил головой очередного темнорожденного, спихнул намдорца и снова обернулся к Фэйлен.

– РЕЙНДЖЕР! – Этот голос прозвучал дальше, на северной стене. Эзерик сидел на зубце, словно кот, держа что-то в руках. Издалека Эшер не мог разобрать, что именно, но вскоре понял, в чем план.

– ХВАТАЙСЯ! – крикнула Фэйлен сверху.

Трюк, который исполнил Эзерик, был под силу разве что эльфу. Он спрыгнул со стены, сжимая веревку, несколько шагов пробежал по каменной кладке и, как маятник, полетел вперед, навстречу Эшеру. Поняв, что через пару мгновений эльф окажется у ног гиганта, Эшер сунул клинки в ножны и побежал по бедру трупа. Одного дикаря, возникшего на пути, он столкнул плечом, другой получил кулак в лицо.

Эзерик приближался на полной скорости, вытянув руку. Понимая, что дополнительный вес их замедлит, Эшер разбежался и прыгнул в том же направлении, в котором летел эльф. Они крепко схватили друг друга за наручи, взлетая все выше, но вершина стены все еще была слишком далеко, и, разжав хватку, рейнджер беспомощно шлепнул ладонью по камню, пытаясь удержаться...

Но другая рука поймала его.

– Держу! – крикнула Фэйлен, свесившись с парапета. Рядом Налмар так же вытянул Эзерика.

Они едва успели перевалиться через край стены рядом с отрядом велийцев, отбивавшихся от темнорожденных на перекидном мостике, как стрелы отскочили от камня там, где Эшер с эльфом только что висели.

– Спасибо, – тяжело дыша, просипел Эшер, стаскивая повязку. – Вам обоим.

Эзерик молча кивнул.

– Идем, скиталец. – Фэйлен помогла Эшеру подняться. – Бой еще не окончен.

Подбежал Доран со слипшейся от крови бородой.

– Щас кончится, если будешь за стену прыгать! – крикнул он Эшеру. – И великан, кстати, считается за одного!

Эшер покачал головой.

– Я слишком многих убил, чтобы считать теперь дикарей.

Гром прокатился по небу. Наконец-то. Дождь застучал по велийским доспехам, вспышки молний очередями пробегали меж облаков, каждая порождала гневный треск грома.

– Эшер!

Рейнджер обернулся и увидел на королевской платформе Натаниэля.

Вместе с Фэйлен, Дораном и эльфами Эшер пробился через темнорожденных, валивших из осадной башни у платформы. Его короткие мечи легко разрубали клинки дикарей, пробивали новые доспехи. На бегу он вонзил оба в живот дикарю, преграждавшему путь, взревел врагу в лицо и швырнул его со стены в город. Следующий дикарь атаковал с неудобного угла, но чей-то топор, просвистев мимо головы Эшера, вошел ловкачу в череп.

– Не за что, дружище! – заорал Доран.

Эшер поблагодарил бы его, если б не увидел, что Натаниэль защищает неподвижно лежащую Рейну. Когда доходило до боя, рыцарь легко подтверждал, что Серые плащи – опасные противники и что не только у аракешей есть свои трюки. Он умудрялся атаковать во всех направлениях, используя даже эльфийские приемы, но темнорожденных было слишком много, ему приходилось расталкивать их руками и ногами. Большинство нападало на него, но находились и трусы, направлявшие клинки на принцессу.

Заметив знакомую фигуру Неда Фенника, тащившего оглушенного лорд-маршала, Эшер разозлился – теперь у него была еще одна причина свернуть мерзавцу шею. Эти двое должны были погибнуть со своими соратниками в Западном Феллионе, но всегда умудрялись незаметно смыться, вместо того чтобы помогать.

Фэйлен и остальные эльфы взбежали на платформу, перепрыгивая через четыре ступеньки, обогнав рейнджера и гнома. Эшер еще только сошелся с первым врагом, а они уже вовсю показывали темнорожденным легендарные эльфийские умения, расчищая место вокруг принцессы и рыцаря. Эшер пригнулся под мечом дикаря, одним движением выпустил ему кишки алмазным клинком и, разогнавшись, пинком скинул темнорожденного со стены.

– Фэйлен! – позвал Натаниэль, подняв Рейну на руки.

Доран поменялся с Фэйлен местами, удерживая дикарей вместе с Эзериком и Налмаром. Они втроем встали на защиту, и никто не смог их превзойти ни в силе, ни в скорости.

– Нужно унести ее со стены! – поспешно сказала Фэйлен.

Вспышка, яркая, как солнце, ослепила их: небеса раскололись с грохотом, от которого все на поле боя едва не оглохли. Молния ударила прямиком в ближайшую осадную башню, будто брошенная богом, – достаточно могучая, чтобы сорвать крышу и пройти через все орудие в землю. Башню разорвало, обломки вспыхнули. Изнутри послышались крики, но их было мало: большинство погибло от удара молнии, а тем, кто выжил, приходилось бороться с огнем и дымом.

Еще две вспышки со страшным громовым треском предали огню две другие башни. Несколько молний просто ударили в землю, но им удалось посеять хаос: одна поразила гиганта в грудь, как копье, и тот повалился в толпу темнорожденных.

– Эшер! – крикнула Фэйлен. – Надо идти!

Доран и эльфы начали отходить. Эзерик перекинул через плечо обмякшее тело Хадавад, Налмар нес ее посох. Многие пали сегодня, но потерять Хадавад и Рейну значило обеспечить Валанису победу. Новые молнии ударили с темных небес, уничтожив башню у южной стены.

«Это их немного задержит», – подумал Эшер. Даст защитникам время зализать раны, посчитать убитых и спланировать дальнейшую оборону.

На северной стене, теперь очищенной от осадных башен, велийцы, Серые плащи и каратцы добивали оставшихся темнорожденных.

– Эшер! – снова позвала Фэйлен.

Рейнджер рассеянно кивнул, разрываясь между тем, чтобы остаться, и тем, чтобы следовать за друзьями. Без башен, просто по лестницам и веревкам, подниматься было бы для врагов самоубийством. Все, что он смог бы, – добить оставшихся на стене. Мысленно он представлял себе, как его алмазное лезвие разрубает каждого из них...

Он глянул на меч Алидира и задумался, не этот ли зачарованный клинок заставляет его бездумно кидаться в бой. Эшер тут же спрятал его и взглянул в глаза Фэйлен – это всегда помогало собраться с мыслями. Их маленький отряд через столько всего прошел вместе, что единственным правильным выбором было последовать за друзьями.

– Идем во дворец, – предложил он. – Доран, приведи Тарена.

Они побежали по стене мимо неудачливых темнорожденных, которых поглощала река красных плащей.

Эшер знал, что это далеко не конец. Пусть сегодня Велия победила, они заплатили за это многими жизнями, а темнорожденные скоро пробьют ворота. И уж этот бой вничью закончиться не сможет. Под знаменами Валаниса столько воинов, что он, как всегда, выйдет победителем, даже не показываясь на поле боя. Рейнджер решил не задумываться о том, каково будет столкнуться с темным эльфом лицом к лицу, и вместо этого принялся размышлять о новой тактике защиты.

Он знал: дальше будет только хуже...

Глава 38. Кровь под дождем

Алидир, тысячу лет настраивавший все свои пять чувств на мир незримого, легко отыскал источник магии. Стоило первым тучам подозрительно быстро собраться над Велией, волоски на его шее встали дыбом. Он проследил путь магии до дворца, возвышавшегося над городом. За долгие века Алидир проник во множество укрепленных зданий и замков, но сегодня мог просто войти в ворота не таясь: все способные держать оружие были на стене. Как раз туда ему совсем не хотелось.

Дворец был брошен, лишь несколько слуг метались по залам, собирая ценные вещи, чтобы спрятать. Какой-то человечишка преградил эльфу дорогу, называя его мародером и вором – логичный вывод, учитывая его лохмотья и кипящий снаружи бой. Алидир ударил его так сильно, что сломал шею. Соблазнительно было просто разорвать несчастного магией, но ему не хотелось, чтобы маг, творящий грозу, его учуял. К тому же убивать людей голыми руками никогда не надоедало.

Помедлив у входа в большой зал, Алидир услышал голос короля Ренгара, лихорадочно высказывавшего что-то своим генералам.

– Где мой маг? – допытывался король. – Где Галкарус Вод? Мне необходимо поговорить с королевой Изабеллой...

– Лирианцы еще даже не перешли Унмар, ваше величество, – отозвался один из генералов.

– Башни разрушены! – крикнул кто-то вбежавший в зал через потайную дверь. – В них словно боги молнии бросали!

– Атилан на нашей стороне! – радостно воскликнул один из генералов.

– Это, наверное, эльфийская магия, – разумно предположил Ренгар. – Не видно ли на горизонте парусов?

– Нет, ваше величество.

Алидир невольно усмехнулся. О, когда эльфы прибудут, велийцы узнают первыми! Он давненько не видел свой народ в бою, но шпионы Валаниса в Айде рассказывали о суровых тренировках и подготовке к вторжению. Они помогут уничтожить человечество... но и сами падут перед огромным числом темнорожденных и силой господина. Алидир надеялся, впрочем, что многие эльфы присягнут Валанису и помогут расчистить путь для богов.

– Унесите со стены трупы, убедитесь, что защитникам хватит стрел, – продолжил Ренгар. – И пусть над воротами кипит масло.

– Что делать с телами темнорожденных, ваше величество? Их там много.

Король помедлил.

– Зарядите в северные катапульты и отошлите туда, откуда они пришли!

Алидир проскользнул мимо открытой двери, довольный тем, что этих идиотов даже не нужно убивать: они сами станут творцами собственной погибели.

Магия, исходившая из дворца, была почти осязаема, как плотный туман. Последовав за ней, эльф оказался в саду, раскинувшемся на террасе у самых дворцовых крыш.

«Ну разумеется, они здесь», – подумал он. Обращаясь к магии, эльфы всегда искали поддержки у природы. Алидир к этому средству не прибегал, считая, что даже той частички сил Найюса, что течет в его жилах, достаточно, чтобы обуздать магию.

В конце сада у каменного парапета стоял эльф в развевающихся серо-голубых одеждах. Вокруг бушевали ветер и дождь, но его волосы покойно лежали на плечах, одежду не промочило ни капли. От эльфа исходила сила, давая Алидиру некоторое представление о его способностях. Этот новый противник не обладал ни его мощью, ни знаниями, но недооценивать его было опасно. Алидир столько раз проигрывал рейнджеру, человеку, что это научило его смирять гордыню. Услышь братья и сестры по Длани, о чем он думает, посмеялись бы. Впрочем, двое из них, мнивших себя бессмертными, уже погибли.

– Так вот кому эльфы теперь раздают титулы старейшин... – Алидир медленно вышел на тропинку среди цветов, не обращая внимания на проливной дождь.

– Так вот кому Длань теперь раздает звания генералов. – Старейшина спокойно обернулся.

– Я Алидир Ялатанил, глава Длани, – солгал Алидир. Он все равно собирался вернуть себе это звание.

– Я старейшина Тай'гарн, советник короля Элима. Но не забивай себе голову моим именем и титулом. Скоро тебе вообще не нужно будет ничего запоминать.

Старейшина вынул руки из складок мантии, и на пальцах его забегали молнии.

– Тебе меня не напугать, мальчишка. Я видел, как пали твои предшественники. – Алидир медленно обошел старейшину, впившись в него взглядом. – Я пожалую тебе быструю смерть, скажи только, где рейнджер.

Тай'гарн повернулся вслед за темным эльфом и остановился, когда тот оказался у парапета.

– Кристалла Палдоры тебе не видать. Впрочем, ты уже наверняка это понял.

Алидиру за долгую жизнь угрожали столько раз, что он привык от угроз просто отмахиваться. Но напоминание о провале разозлило его. Без предупреждения он взмахнул рукой, посылая в старейшину плотную воздушную волну вместе с каплями дождя. Жалкий щит мальчишки разбился, и тот полетел через весь сад. Когда же он снова смог встать на ноги, дождь уже промочил его до такой степени, что от его безупречного вида не осталось и следа.

Пару мгновений померившись взглядами, они бросились в противоположные стороны, пуская друг в друга разрушительные заклинания из-за кустов. Где-то зелень запылала, где-то покрылась льдом, где-то ее и вовсе вырвало с корнем. Алидир сотворил ледяное копье и силой мысли швырнул его между деревцами, но Тай'гарн оказался куда быстрее, чем он ожидал, напомнив Алидиру, что тот сражается не с принцессой Рейной и не с Фэйлен Халдор. Копье вонзилось в дерево, прибив к нему лишь рукав старейшины. Тай'гарн успел ловко высвободиться из мантии и отбежать, прежде чем Алидир поджарил дерево огненным заклинанием.

Старейшина откатился от пылающего ствола, вскочил и запустил в Алидира молнией. У Алидира не было времени увернуться, но он сумел вскинуть руку и выставить щит, достаточно сильный, чтобы сдержать молнии. В другой руке он незаметно собрал шар раскаленной, как лава, энергии. Шар вибрировал на ладони, готовый лететь в цель, и в то же мгновение заклинание Тай'гарна иссякло. Алидир воспользовался моментом. Старейшина попытался отпрыгнуть, чтобы спасти свою жизнь, но вот ногу спасти не успел: шар ударил его в колено, прожигая плоть и кости насквозь.

Как же замечательно было слушать его крики!

Алидир подошел к изгороди, склонился над раненым эльфом.

– Никто тебя не спасет. Даже боги от тебя отвернулись.

Тай'гарн стиснул зубы в ужасной агонии. Ответа Алидир и не ожидал.

Заклинания, впрочем, тоже.

Корни вырвались из земли, цепко обхватили руки и ноги, вспарывая кожу, вонзаясь в плоть, грозя раздробить кости.

Заклинание, способное его освободить, уже вертелось на языке, но старейшина вскинул руку и выпустил шар яркого света. Алидира отбросило назад вместе с вырванными корнями и протащило по земле до самого парапета. Он чувствовал себя так, словно его ударило молнией, обгоревшая одежда дымилась. Ему совсем немного нужно было, чтобы перевести дух, но тут раздался новый голос. Лысый темнокожий мужчина бежал Тай'гарну на помощь. Он был одет как воин, но ни к велийцам, ни к каратцам явно не принадлежал: доспех у него был кожаный, с наклепанной сверху кольчугой. Он был явно измотан и едва тащился, по лбу его стекал пот.

– Беги... – прошипел Тай'гарн.

Алидир уже успел подняться. Лысый огляделся, заметил его белые одежды... О, этот взгляд! С таким обычно вызывают на бой.

– Беги! – взмолился Тай'гарн, не в силах подняться.

– Тебе стоило его послушать. – Алидир двинулся человеку навстречу.

Первый удар лысого был медленным, предсказуемым. Всего-то и надо было, что отойти и смотреть, как меч вонзается в землю. Куда опаснее оставался Тай'гарн, несмотря на серьезную рану, еще способный на неприятные чары. Впрочем, старейшина потерял много крови и совсем скоро не будет представлять опасности.

Человек атаковал снова и снова, с каждым разом все медленнее. Судя по крови на его доспехах, он явился со стены – значительное расстояние для такого старика! Темному эльфу быстро надоело с ним играть: он перехватил противника за запястье, крепко сжал. Кость сломалась легко. Стиснув второй рукой его горло, Алидир прижал воина к дереву.

– А может, ты знаешь, где рейнджер? – с усмешкой спросил он, потому что ответ читался в глазах несчастного. – О да... ты знаешь, где Эшер... Скажи мне – и я сделаю тебе то же предложение, что ему. – Алидир кивнул на Тай'гарна, готового вот-вот потерять сознание. – Нельзя отвергать быструю смерть. Старейшина не даст соврать.

– Эшер... тебя... убьет... – прохрипел лысый.

Алидир вздохнул. Упрямый старик начал его порядком утомлять. Он решил сломать ему шею – хоть какое-то развлечение, – но тут позади раздался шорох. Алидир легко увернулся от меча, летящего в голову. Избегнувший своей участи лысый упал на землю.

– Со стариком подраться хочешь, а? – спросил второй человек. Вонь его дыхания пробивалась даже через стену дождя. – Давай! Посмотрим, как ты выстоишь против этого старикана!

Старый пьяница, одетый в разномастные части кожаных и железных доспехов, атаковал Алидира с неожиданным мастерством: явно владел приемами Серых плащей. Давно не мытые космы и разросшиеся усы делали его похожим на нищего, но сражался он как рыцарь.

– Я Калеб Йорден, сын Ролана, рыцарь ордена Серых плащей! Пусть меня запомнят как... – Он подавился последними словами, захлебнулся кровью. Алидир выдернул алмазное лезвие меча из его груди – вышло оно, как всегда, чистым.

Уверенный, что в кустах больше никто не прячется, Алидир вновь вернулся к воину, лежащему под деревом. Тот смотрел на него широко распахнутыми глазами, сжимая сломанное запястье. Этот взгляд Алидир тоже знал, видел много раз: в нем был не страх – хуже. Неповиновение. Сломить его волю будет непросто, на это уйдет много времени.

А времени у него не было.

Кто-то уже бежал по коридору в сад. Некоторые шаги были тяжелые, человеческие, некоторые легкие, быстрые. Эльфы! Похоже, рейнджер сам нашел его, но не один. Алидир успел лишь бросить на лысого гневный взгляд, обещающий смерть при следующей встрече.

Подождав на краю сада, он увидел Эшера, выбегающего под дождь, рыцаря с принцессой на руках и Фэйлен, которая явно уже оправилась от ран. Хуже того: с ними были двое эльфов, гном и, судя по виду, юный каратец.

Алидир не сомневался, что мог бы уничтожить их всех, но эльфы слишком хорошо владели магией, а гномы были известны естественной сопротивляемостью чарам. Это уже не говоря об Эшере, от которого магия просто отскакивала. Слишком много вероятностей. Он не был до конца уверен, выйдет ли из этого боя со всеми конечностями и кристаллом в придачу. Бессмысленно было бы захватить кристалл, но умереть от кровопотери, не успев вернуть его законному владельцу.

Нет. Он напал на след и выследит жертву. Велия в осаде, все они заперты в этих стенах.

Он дождется подходящего момента и ударит снова...

Глава 39. Цена войны

Натаниэль устал нести Рейну до самого дворцового сада, но отказывался передавать ее Эзерику и Налмару. Кровь из свежей раны пропитала его рукав, капала на землю, оставляя дорожку. Но все могло подождать: Рейне нужно было отдохнуть в безопасном месте, где Тай'гарн сможет ее вылечить. К счастью, Хадавад помощь оказалась не нужна: она быстро очнулась и продолжила путь через город на собственных ногах.

Эшер первым вышел на балкон и тут же бросился вперед, чем-то встревоженный. Натаниэль, шедший за ним, замер, не понимая, на что смотрит. Где-то зелень была сожжена, где-то заморожена, где-то вырвана с корнем. Маленькие деревца все еще пылали, язычки пламени мигали под дождем. На главной дорожке, раскинув руки, лежал Калеб Йорден. Дождь бил безостановочно, размывая кровь на его лице, на потрепанном плаще.

Когда они впервые встретились в Лириане, Натаниэль не почувствовал к этому рейнджеру ничего, кроме жалости. Но теперь устыдился: Калеб Йорден долгие годы был Серым плащом, служил королевству, наставлял младших, спасал жизни. Он не заслужил жалости. Единственный грех, который он совершил, – влюбился. Как и отец Натаниэля когда-то.

Эшер постоял немного над мертвым рейнджером, но тут его внимание привлекло высокое дерево неподалеку от главной дорожки. Рейна зашевелилась на руках у Натаниэля, но тот лишь крепче прижал ее к себе и направился за Эшером.

– Глэйд! – крикнул Тарен.

– Жить буду... – ответил старый рейнджер, сидевший под деревом. – Ему помогите...

Натаниэль повернулся и увидел Тай'гарна, лежавшего лицом вниз на мокрой траве. Нога его, отрезанная ниже колена, валялась в нескольких футах и еще дымилась. Эзерик и Налмар в одно мгновение оказались рядом и принялись осматривать старейшину в поисках иных ран. Но сколько бы они его ни звали, он не отвечал.

– Он выживет? – спросила Фэйлен.

– Об этом рано говорить, – туманно ответил Эзерик.

– Но как такое могло случиться? – спросил Натаниэль. – Несколько темнорожденных прорвались в город, но так далеко никто не смог зайти.

– Это был не дикарь... У него был такой же меч... – сдавленно ответил Глэйд, явно страдая от боли, и кивнул на украшенный алмазами меч за плечом Эшера. – Калеб меня спас.

– Алидир... – вдруг хрипло проговорила Рейна. Она очнулась, но выглядела сонной. Натаниэль хотел уложить ее на траву, но она тут же попыталась встать, и ему пришлось поддержать ее за локоть.

– Он в городе. – Эшер, осматривавший запястье Глэйда, встал, пристально глядя на горизонт, в сторону темнорожденных и северян.

– Как он сюда проник? – спросила Рейна, цепляясь за плечо Натаниэля в попытках устоять на ногах.

– Уже неважно, – ответил Эшер. – Главное, что он тут. А значит, в саду теперь опасно.

– Старейшину Тай'гарна нельзя переносить, – заявил Налмар, положивший светящуюся изнутри ладонь на обрубок ноги Тай'гарна.

– Но здесь мы оставаться не можем, – возразил Эшер, осматривая сад. – Место открытое с трех сторон, к тому же он знает, что здесь мы собираемся.

Натаниэль был с ним согласен. Погода понемногу улучшалась, лучи солнца проглядывали сквозь умирающие чары Тай'гарна, дождь понемногу стихал, но о том, чтобы оставаться в саду, не могло быть и речи. Им нужна была защита не только от стихии, но и от удара эльфийского клинка в спину.

– Во дворце оставаться тоже нет смысла: слишком много входов и выходов, – заметил он.

Эшер глянул на него.

– Ты что-то придумал.

Натаниэль кивнул, обрадованный, что рейнджер так хорошо его понимает.

– Здесь неподалеку представительство ордена. Там полно Серых плащей, они способны, по крайней мере, задержать Алидира, если он надумает сунуться.

Эзерик фыркнул.

– Ты думаешь, победивший старейшину спасует перед несколькими ранеными рыцарями?

– Он сбежал, услышав, что вы идете, – стиснув зубы от боли, прошипел Глэйд. – Чем нас больше, тем лучше, вот и все.

– Тьфу! – сплюнул Доран. – А я считаю, надо остаться и дождаться этого труса! Пусть топора моего попробует, паскуда!

Далекий грохот заставил всех обернуться к городу. Катапульты вновь с удвоенной энергией принялись атаковать ворота.

– И снова пошел обратный отсчет... – рассеянно прошептала Рейна.

– Щит быстро истончается, – заметила Хадавад. – Скоро сражаться мы будем уже на улицах.

Натаниэль собрался было бежать обратно на стену, но заметил, что Рейна едва стоит на ногах, и придержал ее, бросив на Фэйлен озабоченный взгляд. Та кивнула: принцессе был нужен отдых. Им всем он был нужен.

– Мы идем в представительство, – твердо сказала она, глядя в глаза Эшеру. Рейнджер был единственным, кто вряд ли обрадовался бы компании Серых плащей, но он не протестовал, а вот эльфы стиснули зубы, явно не собираясь делать ни шага.

Рейна отступила от Натаниэля и обернулась к ним.

– Вы никогда не сталкивались с Алидиром, поэтому запомните: если Эшер дает вам совет, лучше ему следовать. Оставаться здесь слишком опасно. Натаниэль прав: Серые плащи дадут нам убежище, и Алидиру сложнее будет туда пробиться. И с этого мгновения повинуйтесь приказам Фэйлен как моим.

Она говорила таким тоном, что Натаниэль невольно улыбнулся. Он и забыл уже, когда улыбался в последний раз. Рейна снова пошатнулась, но на этот раз ее подхватила Хадавад.

– Позволь, – сказала она. – Это меньшее, что я могу сделать. В конце концов, ты спасла мою жизнь.

– Просто... голова немного тяжелая... – ответила Рейна, потерев глаза.

Эшер и Тарен помогли Глэйду встать, подобрали его меч. Йонус Глэйд был настоящим воином: столько лет охотиться на монстров во тьме и выжить – это о многом говорило. Но теперь его рука выгибалась под неестественным углом, два пальца были раздроблены, так что в следующей битве на него надежды не было. А следующая битва непременно должна была случиться.

Доран присел на корточки над Калебом, осторожно закрыл его глаза.

– Пусть Грарфат и Ямномора найдут для тебя место в своих чертогах, друг.

Натаниэль хотел, чтобы изгнанного рыцаря похоронили так, как он того заслуживал, но понимал, что время похорон придет позже. Его утешало лишь то, что Калеб Йорден погиб с честью.

* * *

Улицы Велии утопали в телах: мертвые велийские солдаты ровными рядами лежали на своих красных плащах. Кровь с них не смыли, но уложили аккуратно, так, словно после смерти они обрели покой. Вот только Натаниэлю, помнившему, в какой жестокой битве они встретили свой конец, в это верилось слабо.

Женщины бегали по улицам, пытаясь отыскать мужей, дети рыдали над павшими отцами, заливая слезами гербовых волков. Солдаты, вернувшиеся со стены, приходили почтить память павших братьев.

Густой дым валил из-за стены и становился все гуще каждый раз, когда новый пылающий валун ударял в щит Тай'гарна. Ветер разносил дым по городу, и ориентироваться было тяжело, вот только мертвых тел он спрятать не мог. Натаниэль думал, что под сбор тел выделят лишь главную улицу, но павших было так много, что они уже лежали и на соседних. Среди них были и Серые плащи, каждый с мечом на груди. Увидев их, Натаниэль прослезился: он знал каждого, и пусть не со всеми ладил, но верил, что они были хорошими людьми.

Тарен помедлил у первого обнаруженного ими тела в черном плаще. Натаниэль не сразу, но тоже узнал его: Каиль, генерал каратской армии. Кто-то рассек ему лицо, но смертельную рану нанес клинок, прошедший сквозь щель в доспехах. Тарен закрыл глаза генерала и одними губами произнес молитву. Слез в его глазах не было – лишь холодная решимость.

– Пришли, – позвал Эшер с крыльца.

Натаниэль вспомнил, как в последний раз входил в это здание. Вспомнил Элайт Невандар, своего оруженосца, и невольно улыбнулся. Какой острой на язык она была, какой благородной – многим было до нее далеко. В тот раз они под конвоем вели Эшера к Дариусу Девалю, чтобы тот представил рейнджера королю Ренгару.

Тогда все было так просто! Но, глядя на Рейну, Натаниэль думал, что этой простоты ему теперь было бы мало. Он никогда не знал такой любви, принцесса заполняла пустоту в его жизни, о которой он даже не подозревал.

Фэйлен оттеснила Эшера плечом от зеленой дубовой двери.

– Думаю, лучше постучать мне...

Серый плащ, открывший дверь, оказался тем же здоровяком, что впустил их и прошлый раз, целую жизнь назад. Но теперь его здоровенная голова была испещрена шрамами, а один глаз заплыл, побагровел.

– Мы ищем убежища, – сказала Фэйлен.

На физиономии здоровяка отразилось еще больше смятения, чем до этого, но все же он их впустил. Внутри собралось около сотни Плащей, в основном раненых. В главном зале и на галерее все умолкли, когда вошел отряд со своими ранеными. Первым их встретил Нед Фенник, совершенно здоровый, не считая сломанного носа и пары синяков – да и те он получил благодаря Эшеру.

– И снова на тебе ни царапины. – Натаниэль сам удивился, что сказал это вслух.

Фенник оскалился, шагнул к нему, но Эшер преградил ему путь.

– Подраться хочешь? Я всегда готов, не сомневайся, – прорычал он.

Не успел Фенник ответить, как заговорил лорд-маршал Хорварт:

– Что все это значит? – Он крепко сжал плечо Фенника, отодвинул того назад. – Это наши гости. – Он перевел взгляд на Натаниэля. – И гости должны знать, что начинать стычки невежливо.

– Лорд-маршал, мы пришли в поисках защиты, которую дворец нам дать не способен, – дипломатично вмешалась Рейна.

– Разумеется, мы защитим вас, ваше высочество.

– Буду с вами честна: за нами охотится враг более могущественный, чем темнорожденные, и он уже в городе. Позволив нам остаться, вы рискнете жизнями своих рыцарей.

Хорварт помрачнел.

– Серые плащи лучше всех осознают этот риск. Из-за того, что мы оказали вам гостеприимство в первый раз, Западный Феллион лежит в руинах.

Натаниэль не знал, к чему он ведет, но не удивился бы, если бы их тут же выкинули за дверь. Он даже не смог бы винить его за это: в конце концов, эта сотня рыцарей в представительстве – все, что осталось от ордена. Остальные погибли в Западном Феллионе... защищая их с Рейной.

– Однако, – продолжил Хорварт уже добродушнее, – мы рыцари этих земель. Серые плащи никогда не отказывают попавшим в беду. Отдыхайте, эти стены хорошо охраняются.

– Поспорим? – пробурчал Доран и тут же получил тычок от Глэйда.

– Спасибо, лорд-маршал, – ответила Рейна. – Эльфы Эландрила вечно будут вам обязаны.

Юный рыцарь вызвался их проводить, но Натаниэлю преградил дорогу знакомый силуэт. Длинные, до плеч, волосы Дариуса Деваля слиплись от крови и грязи, на вытянутом лице красовались старые и новые порезы. Но даже раненый, он напоминал скорее принца, чем рыцаря. Натаниэль ожидал ядовитых слов или хотя бы неприязненного взгляда, но Деваль просто протянул ему руку.

– Здравствуй... брат.

Натаниэль помедлил, но руку пожал.

– Здравствуй.

– Я видел тебя на стене, – объяснил Дариус. – И в Западном Феллионе. Там ты сражался достойно. Слышал, ты бился и у Врат Сайлы.

Натаниэль кивнул, не понимая, что происходит.

– Бой был чертовски тяжелый. Не такой, как здесь, но...

Дариус нервно облизнул губы – такого Натаниэль за ним раньше не замечал.

– Увы, только в такие времена становится понятно, чего стоят лидеры. – Он хмуро взглянул на Фенника, стоящего поодаль. – Я прошу прощения за то, как вел себя с тобой. Ты стал великолепным рыцарем. Твой отец гордился бы тобой.

Искренность в его голосе застала Натаниэля врасплох. Он даже не думал, что Деваль на нее способен. Годами Дариус относился к нему так, как лорд-маршал всем заповедал относиться к сыну Тобиаса Голфри. Натаниэль, сын рыцаря, нарушившего обеты, был в ордене черной овцой, сколько себя помнил. Извинений он не ожидал, потому не мог сообразить, как ответить.

– Спасибо, – наконец выдавил он.

Дариус кивнул и ушел. Тоже не похоже на него: отпуская комплименты, старый Деваль всегда ожидал, что его начнут расхваливать в ответ. Пораженный Натаниэль проводил его взглядом и вернулся к друзьям.

Все так устали, что остаток дня пролетел для них в мгновение ока. Налмар и Эзерик остались с Тай'гарном, по очереди пытаясь заживить его ногу. Хадавад хотела помочь, но эльфы, недовольные человеческой магией, ее отвергли, поэтому она села в углу медитировать.

Храп Дорана слышался даже сквозь стены комнаты, которую тот разделил с Тареном и Глэйдом. Натаниэль не стал их тревожить и пошел в комнату, которую выделили ему, Эшеру, Фэйлен и Рейне. Рейнджер спал, сидя на койке, Фэйлен – рядом, положив голову ему на плечо. Казалось, между ними определенно что-то происходит, как бы невероятно это ни звучало.

– Пусть поспят, – прошептала стоявшая в дверях Рейна.

Принцесса, как всегда, была прекрасна. Она умылась, и, хоть на лице и руках проявились ссадины и синяки, они не могли запятнать ее красоту, погасить улыбку, что всегда влекла Натаниэля.

Кое-как они нашли местечко, не занятое рыцарями, – угловую комнатушку на чердаке, дом пауков и отжившей свое мебели. Рейна подошла к круглому окошку, выходившему на закат. Натаниэль встал рядом, любуясь черепичными крышами Велии. Под крышами город страдал, горевал, погружаясь в хаос и отчаяние, – только красота золотого солнца обещала надежду и свет.

– Сегодня, завтра, через несколько дней... все может кончиться. – Рейна обернулась к Натаниэлю, положила руку ему на грудь. – Я не хочу покидать этот мир, отрицая единственную правду, в которой уверена.

По ее глазам, по ее губам Натаниэль видел, что Рейна вот-вот поцелует его и скажет то, что он так хотел услышать. Он накрыл ее руку своей... но тут в его сердце закралось сомнение.

– Ты хочешь сказать это сейчас? Когда все рушится? Легко любить, зная, что не будет последствий.

Глаза Рейны наполнились слезами, она коснулась его щеки.

– Я скажу это сейчас, потому что любовь дает мне силы жить. Любовь поможет мне бороться, потому что я знаю, какую жизнь хочу прожить после победы.

Глядя на нее, Натаниэль и сам не смог удержаться от слез, притянул ее ближе, заглядывая в глаза: правда это или нет? Рейна взглянула в ответ, и один этот взгляд рассказал ему все: о любви, с которой она пыталась бороться, о страхе, который она наконец победила.

– Сколько бы ни было нам отмерено, – продолжила она, – я всегда буду любить тебя. До конца вечности.

Натаниэль крепко обнял ее, приподнял и поцеловал.

– Я люблю тебя, – прошептал он, глядя в ее изумрудные глаза, прежде чем поцеловать снова.

Глава 40. Мертвые острова

Галанор навсегда запомнил тот миг, когда увидел раскинувшиеся внизу Мертвые острова, освещенные закатными лучами. Архипелаг тянулся на юг, самый большой его остров заселили люди и переименовали в Драгорн. Вид на далекий город пробудил воспоминания, которые он предпочел бы закопать поглубже. Встретив настоящего драгорна, Галанор начал воспринимать вторжение людьми на острова как еще большее оскорбление: весь архипелаг когда-то принадлежал драгорнам, но Война драконов изменила все.

Мертвые острова были для него местом скорби. Обнадеживала лишь мысль, что Гидеон и Адриэль дадут ордену новую, мирную жизнь, как драгорны прошлого. Галанор поднял голову, взглянул на восток, высматривая над шипами Белдроги гору Гарганафан, укутанную туманом. Его все еще беспокоило, что ни один из драгорнов не прилетел на Мировой крюк. Он уважал Адриэля, а Гидеона и вовсе считал другом.

Странное чувство: он помнил, как относился к людям на Драгорне, какую роль сыграл во вторжении, а вот теперь нашел в одном из них близкого друга. Четыре сотни лет ему рассказывали, кто он, но одной встречи хватило, чтобы обнаружить настоящего себя.

Желудок вдруг улетел куда-то в горло, рваный плащ взметнулся над головой: Белдрога, до этого летевший спокойно, без всякого предупреждения нырнул за остальными драконами. Они пронеслись мимо Райнаэль Изумрудной звезды, спускавшейся куда неторопливее.

– Почему обязательно... – Галанор повернул голову, чтоб хоть немного подышать, – надо лететь... так быстро?

Синий дракон вдруг выровнял полет, и желудок эльфа с таким же неприятным ощущением вернулся на место. Галанор до боли уцепился за толстые шипы, борясь с желанием просто соскользнуть и упасть в Эдейский океан.

Открыв наконец глаза, он понял, что Белдрога летит между двумя островами. Галанор перевел дух и бросил на дракона взгляд, от которого слабые духом обычно падали на колени. Охотник прошел вплотную к скалам, составляющим узкий проход между двумя островами, и спускался все ближе и ближе к морю, пока кончики когтей не вспороли черную воду.

Галанор старался впитать взглядом все вокруг, пока величие древнего дома драконов не погрузилось в ночную тьму. Он вырос на историях про драгорнов, живших на этих островах, тренировавшихся, чтобы стать знаменитыми героями. Просто увидеть это место он считал привилегией, тем более с драконьей спины.

Радость и восхищение, впрочем, быстро улетучились, потому что Белдрога взмахнул крыльями, уносясь выше, к скалам, и приземлился на плоском пятачке за сотню футов до вершины. Он фыркнул и повел плечами, явно намекая, что Галанору пора слезать, и стоило ногам эльфа коснуться камня, как дракон слетел с выступа.

– Почему мы остановились?! – крикнул Галанор, приложив ладони рупором ко рту, и, подбежав к краю, увидел, как Белдрога парит над океаном. – Велия в той стороне!

Он указал на север. И вовремя отбежал, заметив, что Райнаэль Изумрудная звезда как раз пошла на снижение. Взмах ее могучих крыльев, раскинувшихся, как у Белдроги, на всю площадку, взметнул длинные волосы и плащ Галанора. Драконица едва помещалась на скале, но все же дала Адиландре спуститься как следует, с достоинством.

– Кажется, Охотник тебя не очень любит, – заметила Адиландра.

Галанор проигнорировал ее очевидное наблюдение.

– Почему мы остановились? – снова спросил он. – До Велии уже недалеко.

– Им нужно отдохнуть, Галанор. – Адиландра обернулась, наблюдая за тем, как улетает, спрыгнув с края, Райнаэль. – По младшим видно, что они устали.

Галанор не смог скрыть раздражения:

– Маллиат нес нас с Гидеоном от Корканата до Малайсая без остановок!

– А ты наверняка способен бежать быстрее меня, – возразила Адиландра. – Нет смысла сравнивать одного дракона с другим.

Галанор вздохнул и подошел к самому краю скалы. Они были в четырех сотнях футов над океаном, еще на сотню над ними возвышалась скала. Прекрасно, они тут застряли!

Королева тихонько ахнула у него за спиной, и он резко развернулся, потянувшись к рукояти скимитара. Но никакой угрозы не было: Адиландра зачарованно смотрела внутрь пещеры, зиявшей в скале. Издалека та походила на вырезанное кем-то жилище: четыре каменные колонны поддерживали бугристый потолок овальной залы, посреди стоял длинный стол, вырезанный из цельного камня, с каждой стороны по три мраморных стула и еще один – во главе стола.

– Это... – Галанор не мог с ходу подобрать слов.

– Зал совета драгорнов... – ответила Адиландра, прижав пальцы к губам.

В молчании они миновали колонны и вошли в зал. Пол устилали древние ковры, время затерло их узоры и текстуру. Адиландра взмахнула рукой – и вспыхнули жаровни, пламя осветило зал, в дальних углах обнаружились двери.

Внимание Галанора привлекла стена справа: прекраснейший барельеф, вырезанный из белого камня. Эльф провел кончиками пальцев по фигурам, пытаясь вспомнить, какое же событие там изображено. Драгорны на барельефе вели армию эльфов, гномов и парящих в вышине драконов на врага, но противоположная сторона барельефа была так повреждена, что, приглядевшись, с уверенностью можно было сказать лишь одно: враг этот был ужасен.

– Невероятно... – прошептала Адиландра с другой стороны зала. За ее спиной Галанор заметил еще один барельеф. Он был поврежден меньше, и на нем без труда можно было разобрать, как эльфы и драгорны древних времен изгоняют темнорожденных за Врата Сайлы.

Адиландра обошла стол и приблизилась к барельефу Галанора.

– Это было еще до меня, – сказала она.

– Это те, о ком я думаю? – спросил Галанор, указывая на поврежденные фигуры.

– Редкое событие: эльфы и гномы выступили вместе против общего врага. – Королева с отвращением взглянула туда, куда он указывал. – Не желаю говорить об этом мерзком племени. Пусть история их забудет!

Она отошла, но Галанор так и не смог отвести глаз от барельефа.

– Орки... – прошептал он.

Королева остановилась во главе стола, внимательно рассматривая стул с высокой спинкой. Она положила гримуар Атилана на столешницу, освобождая руки, ее пальцы скользнули по гладким краям спинки.

– Что там? – спросил Галанор.

– Сам Эландрил сидел на этом стуле. – Глаза королевы наполнились слезами. – Первый из драгорнов сидел прямо здесь, планируя, как защитить Иллиан от...

– От зла, – закончил за нее Галанор.

Адиландра обернулась, глядя на третий, последний барельеф на дальней стене. Он явно был вырезан куда позже, потому что изображал Валаниса, пойманного в Элетии, окруженного старейшинами и Гарганафаном.

– Все это – великие битвы своего времени. Эландрил сражался против отвратительнейших созданий и погиб. Валтир и леди Сайла изгнали темнорожденных. Эрилайя вела за собой драгорнов во время Темной войны, но погибла от руки Валаниса.

– Это же... – Галанор повернулся, рассматривая все барельефы сразу. – Я и представить не мог, что увижу такое. Это история...

Адиландра подошла к закрытой двери в дальнем левом углу. Старое дерево душераздирающе заскрипело, створки медленно открылись, разрывая паутину.

– Быть не может... – не сдержался Галанор.

Их прибытие пробудило чары – во тьме вспыхнули жаровни. Перед эльфами предстала огромная зала, раз в двадцать больше предыдущей. В каменных стенах были вырезаны полки, забитые сотнями книг. Дверь открывалась на среднюю площадку винтовой лестницы: вверх она вела к древним книгам, вниз – к стеклянным витринам и постаментам.

– Ты слишком много тренировался сражаться, – заметила Адиландра. – Это карманное измерение.

Галанор перегнулся через перила, рассматривая содержимое витрин внизу.

– Сокровищница с трофеями – вот что это!

– Я бы скорее назвала ее библиотекой. – Адиландра повела его вниз по лестнице, но Галанор, дождавшись, пока ступеньки расширятся, обогнал ее, желая немедленно все рассмотреть.

– Я думал, люди разграбили Мертвые острова века назад, – сказал он, вжавшись ладонями в стекло ближайшей витрины.

– Думаю, они просто так и не нашли это место. Высоко среди скал, без лестниц... оно не для людей.

Галанор улыбнулся.

– Оно не для тех, у кого нет дракона.

В витрине перед ним стояла на подставке латная перчатка. Эльфийские руны на табличке внизу гласили: «Молотобой – перчатка короля Коддуна из клана Битворожденных».

– Она принадлежала королю гномов! – воскликнул Галанор и подбежал к копью на длинном постаменте. Но не успел он потянуться за оружием, как Адиландра шлепнула его по руке.

– Ничего не трогай. Кто знает, какие чары наложены на эти реликвии?

Галанор жаждал коснуться копья, названного Убийцей гигантов, но руки убрал. К тому же вокруг было слишком много трофеев и даров, которые ему хотелось запомнить.

Адиландру больше привлекали стоящие вокруг книги.

– Боевые трактаты... и некоторые написал Эландрил! – Она пошла вдоль полок, читая корешки. – А здесь жизнеописание Гарганафана, а вот тут – хроника войн с темнорожденными... и биография Валтира!

Галанор улыбнулся ее восторженности. В последнее время у них было не очень-то много поводов для счастья, но теперь они отыскали место, хранящее историю всего мира!

– Вот эта называется «Восхождение Эрилайи»!

– А это что за книги? – Галанор указал на дальнюю стену полок. Двадцать томов в красных кожаных переплетах не утратили цвета, но странность была не в этом, а в паутине цепей, опутывавшей их.

Адиландра протянула к ним руку, стараясь не трогать.

– Названий нет...

Галанор стер пыль с таблички над книгами. На табличке значились два слова.

– «Первая война»... – вслух прочитала Адиландра. – Здесь наверняка записаны воспоминания старейших драконов.

– Но зачем цепи? – Галанор заметил на металле древние руны.

– Потому что драгорны спрятали от мира его историю. Единственные записи об Атилане и первом королевстве...

Галанор отступил на шаг.

– Думаю, теперь это все принадлежит Гидеону и Адриэлю.

Адиландра ничего не ответила, неотрывно глядя на скованные книги. Ее разум все еще боролся с правдой. Вера потеряна, дочь в опасности... Как же она держалась все это время?

– Посмотрим, можно ли здесь отдохнуть, – наконец сказала королева. – Завтра мы уже будем в Велии.

Галанор не знал, что ожидает их на Сияющем берегу, но понимал, что глупо ожидать чего-то, кроме кровопролития.

И знал, что с этими мыслями уснуть ему будет тяжело.

Часть 4

Глава 41. Таран

Король Меркарис Тион окружил себя столькими намдорцами в белых плащах, чтобы из его шатра мерзких темнорожденных даже видно не было. После того как велийцы разрушили осадные башни, дикари сделались нервными и непредсказуемыми: им нужен был противник, иначе они начинали кидаться на всех, кто оказывался рядом. Только Таллан и Самандриэль уверенно вышагивали по полю боя, никого не боясь, но с ними всегда ходил вождь Кетт, темнорожденный-альбинос, и к нему дикари соваться не смели.

Солнце уже зашло, но сон к королю не шел: катапульты безостановочно долбили эльфийский щит.

– А вы сами разве не можете его разрушить? – спросил он у Таллана.

– Я и забыл, что это твоя первая настоящая битва, – отозвался эльф.

– Но он все продолжает об этом напоминать, – сухо ответила Самандриэль.

– Чтобы разрушить магию щита, мы должны его коснуться, – объяснил Таллан. – Но если мы подойдем к воротам, на нас тут же прольется кипящее масло и полетят стрелы. Катапульт достаточно.

Меркарис привык к снисходительному тону генералов Длани, но раньше они хотя бы не насмехались над ним перед его же людьми. Чтобы избавить себя от дальнейшего унижения, он вернулся в свой шатер и, положив перед собой волшебную палочку, принялся медитировать. На берегах источников Найюса, наставляемый самим Валанисом, он научился сосредотачивать магию.

Громогласный рев, раздавшийся всего в нескольких футах от его шатра, разрушил всю концентрацию, не на шутку разозлив короля. Меркарис схватил палочку и, выскочив наружу, увидел, что один из троллей взбесился и раскидывает дикарей и намдорцев направо и налево. Цепи на его ногах лопнули, а на руках – провисли. Насадив темнорожденного на заостренные клыки, тролль отшвырнул его, и голодная толпа тут же скрыла несчастного. Для Меркариса все они были одинаковые животные.

Тролль шагал, раскидывая орду, пока не оказался перед намдорцами, окружавшими королевский шатер. Рыцари вскинули копья, готовясь отражать атаку, но Меркарис не спеша поднял палочку, сотворил связывающее заклинание, и тонкая светящаяся нить туго захлестнулась вокруг шеи тролля, подчиняясь королевской воле. Монстр задохнулся, захрипел и упал на четвереньки. Он попытался зареветь на подошедшего Меркариса, но тот просто затянул петлю туже, и тварь заткнулась.

– Вот что бывает, когда животным дают управлять другими животными! – крикнул он. Намдорцы, разумеется, засмеялись.

Чего Меркарис не заметил, так это Самандриэль Затью, появившуюся из теней. Ее двойное копье прошло сквозь магическую нить как сквозь воду, разрывая магию. Тролль взревел от гнева всего в нескольких футах от короля, но разрушительное заклинание тот произнести так и не успел: огромная сила запечатала его губы. Но не только эти чары поразили Меркариса: тролль попытался раздавить их, а Самандриэль выставила руку, и он замер. Не было ни света, ни искр, ни заклинаний, но Меркарис чувствовал силу, вибрировавшую между Самандриэль и чудовищем.

– Животные служат лучше, когда их дрессируют, – промурлыкала Самандриэль. – Нужно лишь найти укротителя. – Ее глаза сверкнули золотом из-под капюшона. – Тебя ждут в первых рядах, Меркарис.

Короля злило, что она обращается к нему перед его же рыцарями так, будто пытается дрессировать его самого.

– В первых рядах? – переспросил он.

– Щит почти упал, – объяснила Самандриэль. – Тараны выстроились, солдаты ждут приказаний. Намдорцы первыми войдут в ворота Велии, – сказала она чуть громче.

– Это честь для нас, – с улыбкой солгал Меркарис.

– Твои воины будут удерживать ворота и займут первые районы города. Потом выпустим туда троллей, гигантов и остальную орду – пусть веселятся.

Меркарис понимал, что, если хоть словом усомнится в плане, Самандриэль накажет его на глазах у рыцарей. Все, что он мог, – начать раздавать приказы, не обращая внимания на оторопелые лица своих воинов. Все они, как и их король, думали, что войдут в город последними, переложив бремя потерь на дикарей.

Проходя мимо, Самандриэль сжала его плечо.

– Докажи, что ты достоин милости Валаниса, – прошептала она, – и не придется умирать вместе с ними.

Король молча склонил голову. Когда все закончится, весь Иллиан падет на колени перед ним, повелителем всех людей, сенешалем Валаниса. Он создаст из пепла новую армию. Нужно лишь пережить эту войну.

Даже верхом он доехал до огромных стен Велии не сразу. Намдорцы маршировали за ним, белая линия протянулась через все войско темнорожденных. Между королем и воротами оставался лишь нижний город с его огородами и крошечными домишками. Катапульты все так же били по эльфийскому щиту.

– Все готово, ваше величество, – сказал гвардейский командир, указав на ряд заостренных бревен на дороге.

Меркарис спрыгнул с коня и крепко сжал в руке палочку. Вся намдорская армия смотрела на него, ожидала разрушения ворот. Последний огненный валун пролетел по ночному небу и ударил в щит, разбивая его на кусочки, стукнулся в ворота. Темнорожденные радостно завопили, ударяя оружием в кирасы.

Пришла очередь Меркариса.

Он взмахнул палочкой, поднимая в воздух бревно, которое без магии подняли бы лишь человек тридцать. Для него же это была все равно что веточка, игрушка для забав. Главные ворота вспыхнули вдалеке, огонь осветил лица стоящих на стене велийцев.

Меркарис махнул запястьем, и первый таран на невиданной скорости за несколько мгновений долетел до ворот. Он ударил в створки с такой силой, что его разнесло в щепу. Но мощные петли выдержали. Король поднял следующее бревно, собрав все силы, палочкой послал его вперед. Створки под очередным ударом подались назад.

Король надеялся услышать за стенами крики, но его охватило монотонное скандирование, раздававшееся со всех сторон. Большие обломки второго бревна улетели в город, но велийцы, скорее всего, соорудили баррикады. Третий таран снес верх левой створки, в дыре показались дома. Четвертый ударил в правую створку, пробив брешь – достаточную, чтобы смог протиснуться человек. Пятый и последний оставил от ворот лишь доски и щепу.

– ЩИТЫ! – скомандовал гвардейский командир.

Тесно сомкнув ряды, намдорцы подняли щиты, прикрывая головы и бока, создавая вокруг себя стальной панцирь. Простым заклинанием Меркарис воздвиг невидимый щит вокруг себя и повел своих людей через нижний город. Велийцы суматошно бегали у разбитых ворот, выстраивались лучники и копейщики, но все это было уже неважно. Армия Валаниса взяла город.

Глава 42. Брешь

Эшер открыл глаза, понимая, что разбудил его громкий шум. Фэйлен уже бежала к двери и звала Рейну, на ходу цепляя клинок к поясу. Эшер невольно потянулся к своим ножнам и разочарованно вздохнул: меч остался торчать в черепе гиганта. Вскочить и последовать за Фэйлен его заставил грохот сапог снаружи: все Серые плащи, которые могли держаться на ногах, носились по дому, собирая оружие. Где-то вдалеке Нед Фенник и лорд-маршал Хорварт выкрикивали приказы, готовясь к битве.

– Что происходит? – спросил выбежавший из своей комнаты Тарен, сжимая рукоять клинка.

– Мы слышали взрыв, – добавил Глэйд. Его переломанная рука висела на перевязи.

– Ворота, – пояснил Эзерик, оставивший Налмара с Тай'гарном. – Щит пал.

– Твой старейшина сможет сражаться? – спросил Эшер.

– Он не способен даже стоять.

А Эшер-то надеялся, что одноногий эльф хотя бы очнется и будет готов обрушить на врагов серьезную эльфийскую магию... Впрочем, вышедшая в коридор Хадавад все же давала надежду на то, что магия у них все-таки будет.

– Я останусь с ним, – сказал Глэйд. – Мы оба сейчас в бою бесполезны, но приглядеть могу.

Эзерик хотел было поспорить, но велийские рога завыли над городом, тени заметались во всех направлениях. Фигуры в доспехах бежали на запад, к воротам, остальные – на восток, к дворцу.

– Ворота! – крикнула Рейна, пробегая мимо с Натаниэлем и Фэйлен.

Маленький отряд переглянулся и обменялся кивками. Их ждала следующая битва, очередная опасность потерять друга или любимого и встретить смерть. И только плечом к плечу с этими людьми и эльфами Эшер согласен был погибнуть.

– Ладно, – сказал он. – Смотрим в оба, Алидир шляется где-то тут. – Эшер помедлил, услышав знакомый храп. – Кто-нибудь, разбудите Дорана. Ночь будет долгая.

* * *

Собравшись, они побежали за Серыми плащами, которых в строю осталось всего несколько десятков. Эшер заметил, что Эзерик, Налмар и Фэйлен держатся поближе к Рейне. Пусть принцесса и могла постоять за себя и других в битве, для эльфийских воинов она была принцессой, а Фэйлен видела в ней дочь. И Эшер, пожалуй, тоже, в каком-то смысле. Ему тоже хотелось ее защищать, но он понимал, что лучше даже не думать соваться ей под ноги.

Доран скакал рядом на своем боевом вепре. Он был рейнджером, сколько Эшер его помнил, с какими только монстрами не сражался. Порой рассказывал истории о битвах между гномьими кланами, воюющими за территорию или шахты. Доран единственный из них видел такую мясорубку раньше, и Эшер рад был иметь такого союзника.

По улицам и переулкам к воротам уже бежали велийские солдаты. Во главе некоторых батальонов скакали на конях командиры, но знакомых среди них не было. «Воины, никогда войны не нюхавшие», – подумал Эшер. Короля Ренгара, конечно, нигде не было видно.

Эшер снял со спины сложенный лук, протянул Натаниэлю.

– Держи. Ты стреляешь лучше моего.

Натаниэль, не сбавляя хода, удивленно уставился на лук.

– Я не могу его принять...

– Можешь, – возразил Эшер. – Он сильнее твоего и тебе подойдет лучше. Иди с Рейной, займите выгодную позицию. Выбирайте цель с умом. Не пропускайте троллей и гигантов.

Он обернулся к Фэйлен, зная, что та его услышала. Они обменялись кивками, и эльфы отделились от отряда.

– Запрещаю тебе умирать, скиталец! – крикнула Фэйлен, уводя их по другой улице.

Прежде чем последовать за ней, Натаниэль обернулся к Тарену и Дорану.

– Не давайте ему творить глупости.

Доран расхохотался.

– Поздновато спохватился, парень!

Вспышка рассекла небо, заставив их остановиться, и огненный шар рухнул через пару улиц. От взрыва земля под ногами содрогнулась, вспыхнуло пламя, далеко разнеслось эхо криков и грохот разрушения. Мгновение – и еще три пылающих валуна ударили по городу, неся смерть простым велийцам.

– Встречаем их у ворот! – крикнул Эшер Хорварту. – Там широким строем не пройти! Это наш единственный ша...

Он умолк, завернув за угол и увидев масштабы разрушения.

Они опоздали.

Намдорцы уже маршировали по обломкам ворот, их золотые доспехи когда-то символизировали честь и славу, белые плащи – чистоту и отвагу. Но только не на службе Валаниса.

Вел их человек, которого Эшер видел лишь издалека, – Меркарис Тион, король Севера. На его кирасе сверкал золотой лев, герб рода Тионов. Оружия у короля почему-то не было... Вернее, было, но не то, которое они ожидали увидеть. Он взмахивал волшебной палочкой, и десятки велийских солдат, державших оборону, разлетались в яркой вспышке. Под прикрытием разрушительных чар северяне понемногу занимали город.

Строиться и маневрировать времени не было, и противники просто побежали друг на друга, сталкиваясь в какофонии стали и воинственных криков. Первые ряды намдорцев, ощетинившись копьями, пробили доспехи атакующих велийцев и слаженно отошли назад, уступая место мечникам, тут же сцепившимся с Серыми плащами и солдатами в кровавой схватке.

– Хадавад! – позвал Эшер и, встретившись взглядом с чародейкой, мотнул головой в сторону короля. Хадавад кивнула и побежала к велийцам, ища удобное место, чтобы нырнуть в гущу боя.

Чары Меркариса косили людей налево и направо, никто не мог к нему подобраться. По крайней мере, из тех, кто не мог сопротивляться магии. Эшер протиснулся между двумя Серыми плащами и вытащил короткие мечи. На рыцарей как раз выбежала троица намдорских солдат, но он перехватил их: первый обломал клинок об алмазное лезвие, второму сильвировая молния рассекла горло. Первый удивленно уставился на сломанный клинок, третий же получил меч в бок и не успел опомниться, как взмах обоих мечей лишил его головы, легко пройдя через кости и мышцы.

Эшер готов был пробиваться дальше, но Доран на вепре ворвался в бой и расчистил ему путь. Выскочив из седла, он отправил своего скакуна сеять хаос, а сам принялся рубить намдорцев направо и налево, как сухие деревья, сперва отсекая ноги, а потом приканчивая раненых.

Тарен рядом сражался двумя клинками, и стиль его напоминал стиль самого Эшера, но двигался Белый филин грациознее. Впрочем, у него и оружие было обычное, а не зачарованный клинок и гномий сильвировый меч. Пусть рейнджеру иногда недоставало изящества, рубить врагов ему удавалось куда легче.

Перед ним открылась брешь, и он, воспользовавшись этим, ступил вперед, заняв территорию. Тарен прикрыл его, отражая атаки желающих ударить в спину, Доран валил тела под ноги желающим напасть с флангов. Вспышка света подсказала Эшеру, в какой стороне искать Меркариса, но бегущие в ворота солдаты оттесняли и оттесняли защитников дальше в город.

– Хадавад! – крикнул Эшер, надеясь, что чародейка его услышит.

Он крутанулся на месте, с разворота рубя противников мечами, в эльфийском стиле, обезоруживая, атакуя со смертоносной точностью. Сильвировым клинком Эшер заблокировал меч, летящий ему в голову, и вонзил алмазное лезвие прямо намдорцу в грудь, пробивая и доспех, и бьющееся сердце. Не сбросив тело с клинка, он двинулся вперед, прикрываясь мертвым врагом как щитом, пока не добрался до короля. Он остановился и швырнул мертвое тело в рыцаря, попытавшегося прикрыть царственную спину. Намдорца отнесло в сторону, и Эшер, успев замахнуться, срубил ему все повыше носа.

Король Тион развернулся и бросил на рейнджера разъяренный взгляд. Выглядел он злым как зверюга – все так о нем говорили. Но Эшер не отвел глаз, давая понять, что видал настоящих монстров. Меркарис вскинул палочку, посылая заклинание ему в грудь, но оно развеялось, как струйка дыма, ударившая в кирпичную стену. Челюсть у короля так и отвисла, он глянул на палочку, словно проверяя, не сломана ли она. Еще два заклинания, отрикошетив от Эшера, поразили парочку намдорцев. Эшер же с улыбкой сделал еще шаг вперед. Хадавад раскидала посохом рыцарей, стоявших между ней и Меркарисом, пользуясь преимуществом, которое дал ей Эшер, и прицелилась. Король не успел защититься от заклинания, и его унесло в толпу белых плащей. Дюжину намдорцев он сбил с ног, но они валили и валили в ворота неудержимо, и вскоре лязг доспехов заглушил его крики и хруст костей. Сколько солдат протопталось по нему прежде, чем другие смогли подхватить его и унести?

Эшер едва ли мог назвать это победой. За воротами оставались еще тысячи темнорожденных, да и Таллана с Алидиром не было видно.

Рейнджер утер кровь с лица и снова бросился в бой.

* * *

Натаниэль не смог взбежать на внешнюю стену Велии так же быстро, как эльфы, зато на лестнице успел пустить несколько стрел в толпу, валившую через ворота. Промахнуться по ней было невозможно – так много намдорцев скучились в проходе. Сверху была отчетливо видна линия соприкосновения: на одной стороне намдорцы в белом, на другой – велийцы в красном. Где-то в этом месиве затерялись Эшер с остальными, но Натаниэль не раз видел их в бою и не сомневался, что они еще живы.

Он выпустил еще одну стрелу в море белых плащей, удивляясь мощи рейнджерского лука. Конечно, силой выстрела он не мог соперничать с луком Рейны, но стрела летела в цель с невероятной точностью. Наконец он присоединился к эльфам, палившим в орду по ту сторону стены.

– Цельтесь в троллей! – крикнула Рейна.

Натаниэль наложил стрелу на тетиву, прицелился в намдорско-дикарскую армию. Лучники, выстроившиеся на стене в два ряда, стреляли по обеим сторонам, над разрушенными воротами велийцы снова готовили фонари и масло – пока что у них не получилось обварить северян, защищавшихся щитами.

За последними рядами белых плащей шли гиганты и тролли. Гиганты брели, круша все на своем пути огромными бревнами. Тролли повиноваться не желали и шли вперед лишь потому, что гиганты тянули их на цепях, а темнорожденные подгоняли копьями. Оружия у них не было, но природа дала им толстую шкуру и шипы на предплечьях, так что и они сносили все на своем пути.

Стрелы Рейны летели дальше всех, ни на дюйм не отклоняясь от цели, каждая попадала прямо в яблочко, раня тварей. Одному троллю разорвало колено, и он, повалившись вперед, упал на ногу великана. Тот в ответ так огрел его бревном, что раненый тролль подлетел в воздух. Следующая стрела вонзилась гиганту чуть повыше глаза. Обычная застряла бы в толстой шкуре, но стрелы, выпущенные из зачарованного лука, обычными было не назвать: с невиданной силой она прошила череп монстра насквозь, заливая его глаза кровью и мозгом.

– Отличный выстрел! – крикнул Натаниэль, глядя, как гигант валится на улицу нижнего города, давя темнорожденных.

С севера и юга раздавался шум боя. Натаниэль отошел от эльфов, не понимая, как намдорцы так быстро оказались на стене...

Зрелище, которое он увидел, живо напомнило ему битву за Западный Феллион, когда Аделлум открыл порталы в крепость. Темнорожденные так и валили из черных бездн, открывшихся на разных концах укреплений.

– Они на стенах! – раздались крики велийцев.

– Можешь закрыть? – спросил Натаниэль, помня, как Фэйлен справилась в Западном Феллионе.

Все стрелки, кроме Рейны, обернулись. Эльфы прикинули расстояние между входом и выходом в порталы...

– Слишком много темнорожденных, – заметил Эзерик.

– Они не смогут долго продержать такие порталы, – сказала Фэйлен. – Нужно прорываться.

Налмар покачал головой.

– Когда мы доберемся до порталов, они уже закроются. Мы просто застрянем на стене, а нужно держаться лестницы.

Натаниэль взглянул на Рейну, все так же отстреливавшую гигантов и троллей. Один из великанов сорвал с таверны нижнего города крышу и прикрывался ею от стрел, как щитом. Но принцессу это не остановило.

– Здесь больше нельзя оставаться, – предупредил Натаниэль.

– Еще немного! – взмолилась она.

Рыцарь взглянул на эльфов и понял, о чем они думают: если задержатся на стене, они могут не успеть уйти, но монстров нельзя пропускать в город...

– Мы на юг, – бросил Эзерик.

– Мы на север, – ответила Фэйлен, сменив лук на человеческий меч, что носила на поясе.

Натаниэль щелкнул рычажком на луке, как делал Эшер, и плечи лука сложились, удобно зацепившись за колчан и освободив руки для рыцарского меча. Длинный клинок ему был знаком и привычен, ощущался как продолжение руки, он хорошо знал его баланс, его остроту.

Велийцы первыми встретили темнорожденных. Красные плащи затянули дикарей в яростную битву, дав Эзерику и Налмару отстреляться. Стрелы прошли в нескольких дюймах от велийцев, но каждая вошла точно в грудь или в лицо темнорожденному. На северной стене солдат было меньше, поэтому и Натаниэлю с Фэйлен пришлось пойти в атаку, прикрывая Рейну.

Рыцарь изо всех сил старался не крутиться под ногами у Фэйлен, а иногда даже оттаскивал велийцев, чтоб дать ей больше места. Темнорожденные бросались в бой хаотично и яростно, под их стиль, если его можно было назвать таковым, невозможно было подстроиться. Натаниэль атаковал и парировал четко, методично, как положено рыцарю, но против дикарей приходилось биться и руками, и ногами, распихивать их локтями и отвешивать пинки – только так получалось их сдерживать. Впрочем, пинками скидывать их со стены оказалось приятно.

Вдалеке ревели гиганты – благодаря смертоносной точности Рейны их число быстро сокращалось. Но Натаниэль зря отвлекся на принцессу: дикарь, воспользовавшись этим, протаранил его, стремясь оказаться поближе к эльфийке и ударить ее в спину. Мысль об этом так разозлила Натаниэля, что он просто схватил темнорожденного за лицо, крепко, словно клещами, и быстро ударил лбом в переносицу. Дикарь заорал от боли и отшатнулся, но Натаниэль успел сорвать с пояса кинжал и вонзить ему в горло. Врага он держал крепко, пока тот не перестал хрипеть и не затих.

– Нужно идти! – предупредила Фэйлен и выбросила вперед руку, отталкивая темнорожденных магической волной и давая велийцам возможность перегруппироваться.

Натаниэль был полностью согласен. Он знал, что скоро враг посерьезнее темнорожденных выйдет из портала, ища стрелка, который смог уложить столько гигантов и троллей.

– Еще немного! – ответила Рейна, прицеливаясь.

Вернулись Эзерик и Налмар с окровавленными скимитарами.

– Нужно уходить, – тяжело дыша, проговорил Эзерик. – На нашей стороне портал закрылся, но их в городе уже слишком много.

– Отходим со стены, – согласился Налмар.

Стоило Рейне спустить тетиву, как велийцы снова бросились на темнорожденных. Последний гигант получил стрелу в горло, и оно разорвалось изнутри, наполнив рот монстра кровью. Он сделал еще шаг и завалился в гущу дикарей. Несколько выживших троллей побежали дальше сеять хаос.

– Рейна! – позвал Натаниэль. – Надо убираться со стены!

Принцесса глянула на него протестующе, но кивнула. Фэйлен предупредила оставшихся велийцев, что задерживаться на стене опасно, надеясь, что они тоже побегут вниз.

– Идите! – закричали они в ответ, готовые защищать дома от темнорожденных.

Натаниэль последним ступил на лестницу, когда портал закрылся, пропустив последнего, самого опасного врага, которого они видали с тех пор, как началась битва. На краю стены, глядя на них сверху вниз, стояла стройная фигура в черно-золотом плаще. Лицо ее скрывал капюшон и полумаска, в руке она держала копье с двумя остриями.

Рейна, не тратя времени даром, прицелилась в нее из зачарованного лука. Зрение Натаниэля не способно было проследить полет стрелы, но он был уверен, что очередной генерал Валаниса сейчас погибнет. Только дарованное им оружие способно было убивать членов Длани, а луком Аделлума Рейна владела мастерски.

Но стрела вдруг отклонилась от цели и отлетела под неестественным углом. Натаниэль моргнул. Одним быстрым, незаметным движением Самандриэль Затья вскинула копье и в последнее мгновение отбила стрелу. Не будь она ученицей Валаниса, все кончилось бы совсем иначе. Но темная эльфийка, выставив руку, пустила в лестницу шар зеленого пламени, на лету пожирающий камень, словно дерево.

Пути вниз больше не было.

Натаниэль обернулся в сторону второй лестницы, с другой стороны платформы, но вся она была забита темнорожденными. Велийцы над ними героически сдерживали натиск, но поражение их было делом времени: приближалась Самандриэль.

– Быстрее! – крикнул Эзерик и спрыгнул на ближайшую крышу. Крыша эта была на двадцать футов ниже стены и отстояла от нее футов на пятнадцать – невозможный прыжок... для человека.

Налмар нырнул за Эзериком, оба, приземлившись, перекатились по черепице. Фэйлен и Рейна с тревогой оглянулись на Натаниэля, тоже поняв, что ему такое не под силу.

– Прыгайте! – закричал Эзерик.

Натаниэль глянул в сторону Самандриэль и увидел, что она приближается. Не спеша, уверенная, что добыча поймана.

– Идите! – гаркнул Натаниэль.

– Я тебя не брошу, – твердо ответила Рейна.

Рог завыл на востоке города, но звук был не тот, что предупреждал о нападении: три коротких рева вместо длинных. Новый рассвет озарил сотни белых и голубых парусов. Эльфийский флот шел по волнам Эдейского океана прямо в восточную часть велийского порта. Этот вид должен был вселять надежду, но Натаниэль был одним из немногих, кто знал: станет только хуже.

– Рейна... – Фэйлен положила руку принцессе на плечо.

– Я тебя не брошу! – вновь сказала Рейна, накладывая стрелу на тетиву.

– Тебе нужно идти. – Натаниэль почувствовал, как слезы закипают в глазах. Вот сейчас они расстанутся и, возможно, никогда не увидятся снова.

– Я не пойду, – прошипела Рейна сквозь стиснутые зубы.

– Мне жаль, – сказала Фэйлен, но не только Натаниэлю. Не успела Рейна защититься, как наставница схватила ее и сбросила со стены.

Падая, Рейна протестующе вскрикнула, но приземлилась на крышу без единой царапины. Она тут же метнулась к лестнице, но Эзерик и Налмар ее удержали.

– Иди. – Натаниэль кивнул на крышу. – Отведи ее в порт. Постарайтесь, чтобы не стало хуже!

– Прости, – прошептала Фэйлен и спрыгнула со стены.

Натаниэль взбежал по лестнице и бросился помогать велийцам. Темнорожденным приходилось драться плечом к плечу – не самая удобная позиция с их-то манерой боя. Многих посбрасывали со стены свои же товарищи. Сквозь поредевшее войско виднелась фигура Самандриэль. Темнорожденных загнали на платформу, но стоило последнему дикарю пасть от велийских клинков, зачарованное копье одним взмахом убило троих красных плащей. Двух остальных Самандриэль пронзила острием и сбросила со стены.

Наклонив голову, она уставилась золотыми глазами на сложенный лук Натаниэля.

– У тебя лук аракеша, но ты не он. Так? – Она зло ухмыльнулась, и ухмылка эта обещала мучительную смерть.

Натаниэль был к этому готов. Он схватился за меч и встал в боевую стойку.

Самандриэль приближалась. Черный плащ развевался за ее спиной, острие копья смотрело рыцарю прямо в грудь. Но вдруг чья-то рука схватила ее сзади за плечо, короткий меч с алмазным лезвием пронзил доспех и вышел из груди с другой стороны. Самандриэль широко распахнула глаза, охнула...

Натаниэль этого не ожидал, но наконец смог выдохнуть, благодарный Эшеру, который так вовремя пришел на помощь.

Но улыбка тут же сползла с его лица, потому что за упавшей Самандриэль стоял не Эшер. А Алидир Ялатанил.

Вместо обычной самодовольной усмешки губы эльфа кривила презрительная гримаса.

– Ты никогда не умела видеть общую картину, сестра, – прошипел он на ухо Самандриэль. Ее глаза засветились, вены под кожей зажглись золотом, конечности затряслись, как в припадке, и из раны забил яркий свет. Натаниэль уже видел такое в Западном Феллионе, когда Рейна убила Аделлума из его же лука. – А теперь, – произнес Алидир, походя сбрасывая готовое взорваться тело со стены в город, – давай добудем кристалл, а?

Вот теперь он снова усмехался.

Глава 43. Исполненные обещания

Эшер уже почти не видел остатки ворот: намдорцы теснили велийцев все дальше и дальше. На горизонте белые плащи перетекали в черные доспехи темнорожденных. Враг надвигался слишком быстро, и Эшер не мог сделать ничего – только смотреть, как падают под ударами мечей простые жители, не успевшие вовремя спрятаться. Ни дикари, ни солдаты короля Тиона никого не щадили на своем пути.

Из гущи боя выбежал Доран, подняв над головой намдорского рыцаря, и с яростным ревом запустил им в окно лавки мясника. Попав, он расхохотался, довольный, что наконец-то сражается в доброй битве, и ринулся обратно, размахивая мечом и топором.

Тарен куда-то исчез, когда их оттеснили еще на одну улицу, но переживать за него времени не было. Даже перегруппироваться времени не было: казалось, воинам Валаниса нет конца. На место каждого намдорца и темнорожденного, убитого рейнджером, тут же вставал новый.

Восточный рог продолжал реветь через короткие промежутки, но Эшер понятия не имел, что это значит. Едва ли это был призыв к атаке – куда тут атаковать, когда тебя прижимают к стене! Впрочем, и рог, и все остальные мысли забылись, стоило ему услышать другой рев со стороны разрушенных ворот. Земля затряслась от ритмичных шагов – так могла шагать лишь орда троллей. Эшеру бы пальцев обеих рук не хватило пересчитать, сколько троллей он убил, но как побеждать монстров в таких условиях? На тролля нужно расставить ловушку, положить приманку, выбрать место для атаки... Убить его вот так, в бою один на один, пока вокруг кипит битва, рейнджер не мог: ему просто не хватит на такое сил.

Краем глаза он заметил, как что-то темное упало со стены, приземлилось среди троллей и темнорожденных. Эшер успел разглядеть руки и ноги, но важнее всего было, что фигура светилась. Ударилась о землю она неслышно – все заглушали крики сражавшихся и лязг мечей, – но вот за тихим падением последовала ярчайшая вспышка. Все звуки враз как будто стихли... и раздался взрыв.

Троллей в воротах сожгло сразу же, как и всех, кому не повезло стоять рядом с телом. Энергия расходилась от него волнами, неся разрушение и хаос.

Эшера сбило с ног, и он тут же поблагодарил за это судьбу, потому что во всех домах на улице повылетали стекла. Трещины пошли по фундаменту, даже по остаткам главных ворот и городской стене.

– РЕЙНДЖЕР! – прогремел над полем боя усиленный магией голос.

Эшер встал на ноги рядом с Дораном, остановившимся сломать шею темнорожденному, и осмотрелся в поисках хозяина голоса. Остальные тоже начали подниматься, ошалело оглядываясь по сторонам. Только у ворот некому было вставать – на камнях чернело огромное пятно гари. Проход был теперь частично завален телами дохлых троллей – хоть какая-то передышка.

– РЕЙНДЖЕР! – снова прогрохотал голос.

Эшер поднял голову, прослеживая путь упавшего тела, и наткнулся взглядом на надвратную платформу. На таком расстоянии деталей было не разобрать, но он ясно увидел фигуру в белом, приставившую меч к горлу другой фигуры, стоящей на коленях.

– Алидир... – процедил рейнджер.

– Там Натаниэль, что ли? – Из-за звона в ушах вопрос Дорана прозвучал откуда-то издалека.

Эшер узнал доспехи рыцаря, и сердце его упало. Он не мог понять, что происходит. Где Рейна? Где Фэйлен и остальные эльфы? Алидир их уже убил? Все эти вопросы так и жгли его, к несчастью для попытавшихся окружить противника намдорских рыцарей: Эшер прыгнул на них и закружился вихрем сильвира и стали, вспарывая глотки.

– Ты что делаешь?! – крикнул Доран ему вслед.

Не обращая на него внимания, Эшер побежал к лестнице южной стены, избегая боев, кипевших в переулках, мимо ворот. На обожженных камнях никого не было: и живых, и мертвых отшвырнуло взрывом. А пытавшимся подняться врагам повезло, что Эшер спешил.

Но вот лестница...

Темнорожденные, не угодившие во взрывную волну, теперь вприпрыжку спускались вниз. Эшер сжал рукояти клинков, зарычал по-звериному, готовый рубить каждого, кто встанет у него на пути. Дикари, стоявшие в передних рядах, что-то пролаяли ему на своем гортанном языке, вперившись в легкую, как они думали, добычу. Но не успел завязаться бой, как Эшеру пришлось прикрыть глаза рукой, защищаясь от яркой желтой вспышки, уничтожившей ближайших врагов. Во все стороны полетели обломки камня, новые магические атаки расшвыряли темнорожденных. Взглянув направо, рейнджер заметил Хадавад, готовую к очередной атаке. Он благодарно кивнул и побежал дальше, сквозь дым и облака пепла. Переживших атаку чародейки он легко отправлял на тот свет ударами мечей.

От быстрого бега по лестнице у Эшера сдавило грудь, легкие так и горели. Утерев пот и кровь со лба, он постарался не смотреть на море темнорожденных за стенами. А вот на востоке заметил нечто, о чем успел забыть: сотни бело-голубых парусов тянулись вдоль горизонта по переливающимся в утреннем свете волнам. Эльфы прибыли...

Так вот почему он не увидел на стене ни Рейны, ни ее подданных: они отправились сражаться в совсем иной битве.

Рейнджер постарался об этом не думать и сосредоточиться на деле. Алидир уже ждал его на платформе. Эльф выглядел бледной тенью прошлого себя: грязные лохмотья, не менее грязное лицо. Натаниэль стоял на коленях у самого края, вцепившись в запястья Алидира, а тот одной рукой сжимал его волосы, а другой приставил к горлу меч.

– Полагаю, для тебя это будет простой обмен... – начал Алидир.

– Насрать мне на твой обмен, – перебил Эшер. – Я пришел не болтать, а прикончить тебя.

Он расстегнул застежку своего зеленого плаща, сбросил его, поведя плечом.

Самодовольная усмешка Алидира превратилась в оскал.

– Как пожелаешь.

Пинком он сбросил Натаниэля со стены и ринулся на Эшера с обнаженным мечом.

– Эшер! – только и успел крикнуть рыцарь.

Эту ошибку рейнджера Наста Нал-Акет обязательно привел бы в пример своим аракешам, объясняя, почему друзья не более чем слабость: вместо того чтобы следить за Алидиром, Эшер смотрел, как рыцарь отчаянно цепляется за мокрые камни... и тут же получил навершием меча в лицо.

Пришлось откатиться, но, по крайней мере, он убедился, что Натаниэль не упал.

Алидир прошелся между ними.

– Что ж, это неизбежно должно было закончиться твоей смертью, рейнджер. Иного пути нет. Ты обладаешь тем, чего так жаждет мой повелитель, а он ради этой вещи горы свернет.

Эшер ему не ответил. Годы сражений сделали его атаки куда красноречивее слов. Старую собаку не выучить новым фокусам.

Он бросился на Алидира и в последнее мгновение прыгнул, высоко занеся клинок и целя сверху вниз. Эльф парировал удар, но у Эшера было преимущество второго клинка. Зачарованный меч свистнул, готовый располовинить врага от плеча до паха, но рассек лишь воздух.

– Как предсказуемо. – Алидир пнул его в грудь, и рейнджер отлетел на другой край платформы.

Без плаща, вечно мешавшегося под ногами, Эшер легко вскочил, встал в стойку. На месте Алидира он не дал бы себе подняться, использовал бы преимущество, но эльф остался на месте.

«Поиграть со мной решил...» – подумал Эшер.

– Оглянись! – Алидир обвел стену рукой. – В этот раз тебя ничто не спасет! Никаких пещер, которые можно обрушить, никаких падающих с неба звезд, никаких эльфов... – Он взглянул на мешочек, привязанный к поясу Эшера. – И никакая магия тебе не поможет.

Эшер ничего не ответил. Его молчание говорило само за себя.

– Так я и думал, – улыбнулся эльф. – Странно ведь размахивать мечом, когда к твоим услугам столь могущественная вещь!

– Ты ничего не знаешь, – ответил Эшер, готовый сорваться с места.

– Я знаю, что ни одному человеку не под силу управлять этим кристаллом. Он тебя защищает, но стоит им воспользоваться – поглотит. Есть, впрочем, и для такого жалкого существа, как ты, способ овладеть его силой, но я тебе ничего не расскажу.

Эшер провел одним лезвием о другое.

– Не переживай, когда я с тобой закончу – заговоришь.

Мелькнули зачарованные клинки, полетели искры. Эшер пригибался, уходил от сильных ударов эльфа, каждый из которых мог оказаться смертельным. Алидир был быстр, его единственный клинок работал за два, успевая и парировать, и атаковать. Эшер нырнул вниз и смог достать зачарованным мечом бедро эльфа. Алидир зарычал от боли, но все же сумел извлечь выгоду из неловкой позы рейнджера. От пинка, отбросившего его на зубец стены, у Эшера заболели разом и ребра, и поясница.

Рейнджер вскочил на ноги так быстро, как смог, стараясь не обращать внимания на боль и хрипы в груди. Алидир тут же бросился в атаку, не давая продохнуть, – рубил без остановки, с размаху, пытаясь сбить противника с толку. Эшер встретил его клинок своим, сильвировым. Контратака была грубой, но действенной – навершием зачарованного меча Алидиру прямо промеж глаз. От удара эльф попятился, из рассеченной брови потекла кровь.

– Ну! Давай! – крикнул Эшер, встряхнувшись перед очередной атакой.

Алидир утер кровь и наградил его испепеляющим взглядом. Они сошлись снова, сталь зазвенела о сталь. Клинок эльфа не раз достал Эшера, но серьезно ранить не смог, хотя удар по бедру и заставил его пошатнуться. Зачарованный клинок прошел через дубленую кожу и кольчугу, как сквозь бумагу. Эшер чувствовал, как кровь стекает в сапог.

За спиной Алидира Эшер все еще видел макушку Натаниэля, видневшуюся над краем стены. Рыцарь пытался забраться обратно, но сил у него оставалось все меньше. С эльфом нужно было кончать поскорее, решил Эшер, иначе Натаниэля он вытащить не успеет. В Полночи из него десятилетиями выбивали подобные мысли, но, глядя, как друг борется за жизнь, он поддался чувствам и бросился на Алидира без всякого плана, стараясь лишь быстрее победить его.

Их клинки мелькали в вихре эльфийских приемов, каждый грозил отнять жизнь. Рейнджер упал на одно колено, изображая, что ему больнее, чем на самом деле, но парировал меч Алидира его близнецом. Эльф открылся, и в тот же миг сильвировый меч устремился ему в живот... и вонзился бы глубоко, не перехвати его Алидир свободной рукой. По пальцам потекла кровь, кончик меча вошел в плоть, но Эшер не мог протолкнуть его глубже, как ни старался. Они с Алидиром оба побурели от усилий, кровь заливала камни между ними.

– Это... за Элайт! – крикнул Эшер, собрав весь свой гнев, и вновь попытался вонзить меч, но Алидир зажал его, словно стальными клещами.

– Я даже не знаю, кто это, – прошипел он сквозь стиснутые зубы и крутанул мечом, увлекая вместе с ним алмазный клинок рейнджера. Описав полукруг, скрещенные мечи с силой ударили в сильвировый клинок, который грозил проткнуть эльфа, и вышибли его из рук рейнджера вместе со вторым мечом.

Теперь Эшер стоял на коленях, безоружный, ожидая удара, что снесет его голову. Вот только не для того он прошел через ад, чтобы погибнуть вот так. Правой рукой он перехватил запястье Алидира в момент атаки. Простой удар кулаком в локоть – и эльф выронил меч. Эшер поймал рукоять в полете, но, вместо того чтобы ударить вверх – Алидир уже показал, что это бессмысленно, – рубанул врага по левой ступне.

Алидир вскрикнул и отшатнулся, оставив половину ступни на камнях, но Эшер не собирался давать этому змею передышек: прыгнул на него, замахнувшись мечом. Эльф хоть и страдал от боли, но все же каждый раз уходил от удара, пока не сумел ловко увернуться и ударить Эшера в сустав плеча с такой силой, словно обрушил на него молот.

Эшер выронил меч. Теперь оба они остались безоружны, пришлось действовать кулаками. Алидир сделал вид, что хочет ударить рейнджера локтем в лицо, но вместо этого подтащил его к себе за плечо, развернул и зарядил такой удар в спину, что Эшер вновь отлетел к краю стены. Если бы не кожаный доспех и кольчуга, кулак Алидира наверняка раскрошил бы ему хребет. Рейнджер снова поднялся на ноги, но во рту стало солоно от крови, и правая рука онемела в нескольких местах.

– Когда ты уже поймешь... – тяжело дыша, сказал Алидир. – Ты не сможешь меня остановить. Как муравей не может остановить опускающийся на него сапог...

Но Эшер его едва слушал. Он сосредоточенно наблюдал за Натаниэлем, которому удалось высунуть над краем стены локоть. Значит, нужно было сражаться дальше. Отдать за жизни своих друзей все, что потребуется. Поэтому, еще даже спины не распрямив, Эшер бросился на Алидира, надеясь свалить его врукопашную, но Алидир оказался сильнее: отступил всего на шаг и всадил колено рейнджеру в живот, выбив из того весь дух.

А уже в следующее мгновение Эшер почувствовал, что эльф давит пальцами ему на веки.

Он тут же схватил его за запястья, но сколько ни боролся – все было бесполезно: Алидир давил и давил, пока кровь не побежала по рукам. Рейнджер закричал в неописуемой агонии. Кажется, Натаниэль выкрикнул его имя, но звуки исчезли, осталась только боль...

Когда эльф наконец отпустил его, Эшер почувствовал, как колени ударились о камень, и закрыл глаза рукой, но боль не исчезла, зрение не вернулось. Единственное окно в мир закрылось, наступила тьма, но во тьме ожили все пять чувств: бесцветный мир в его голове обрел очертания, перед внутренним взором встала четкая картинка.

Он слышал, как вытекает кровь из ступни двигавшегося рядом эльфа, как бьется его сердце – сильнее, чем у Натаниэля, и медленнее. Он чувствовал запах стекавшего по лицу рыцаря пота, мешавшегося с металлическим запахом крови, поднимавшимся над полем боя. Пальцы ощущали каждую трещинку и впадинку камня. Утреннее солнце разгоралось все жарче, его лучи казались осязаемыми – руку протяни и схватишь.

Но первым звуком, заставившим его навострить уши, был скрежет черного кристалла по камню. Рейнджер чувствовал его, и этот зов невозможно было не услышать.

Алидира можно было победить лишь одним способом. И не в битве.

Эшер поднялся на ноги, достал кристалл Палдоры. Глаза болели так сильно, что он до крови стиснул кристалл, пульсирующий в руке.

Алидир расхохотался.

– И что ты будешь с ним делать? Давай, пробуй! Я заберу его из твоей окоченевшей руки, после того как он тебя поглотит!

Эшер глубоко вздохнул и вытянул руку с кристаллом. Обращаться к его силе было нелегко, приходилось изо всех сил цепляться за жизнь, но в этот раз Эшер шел на это осознанно, радуясь, что сможет забрать с собой и Алидира. Смех эльфа оборвался, и Эшер ухмыльнулся. Он прекрасно знал, что хочет сделать с главой Длани.

– Что ты... – прохрипел Алидир, схватился за грудь. – Невозможно...

Эшер согнул пальцы, и эльф рухнул на колени, хрустнув костями. Он заорал, но хруст ломающихся костей был для Эшера громче крика. Алидир попытался ползти вперед, но огромная сила отбросила его назад, выкручивая конечности под неестественными углами, ломая пальцы.

Внутренним взором рейнджер видел все, кожа Алидира была для него все равно что прозрачной. Он видел, как лопаются сосуды, как трескаются кости... Но не только Алидир истекал кровью: кровь текла из носа Эшера по губам, текла из ушей щекочущей струйкой. Вены на побелевших руках вздулись... Он знал, что невозможно почувствовать душу, жизненную силу, но сейчас, сжимая кристалл Палдоры, он ощущал, как его отрывает от этого мира...

Но не разжимал хватку.

Тело Алидира словно сворачивалось само в себя, руки и ноги сделались короче, превратившись в сплошную массу изломанных костей и хрящей. Больше он уже не мог ни кричать, ни бороться.

Эшер чувствовал, как магия кристалла вытягивает магическую силу из Алидира. Оказывается, кристалл не только отдавал свою силу – он мог и забирать чужую. Однако каждая капля магии, что он забирал у Алидира, иссушала его собственное тело. Но он готов был заплатить эту цену.

– Эшер! – Голос Натаниэля доносился издалека, словно с луны. Рейнджер не мог сосредоточиться ни на чем, кроме шума крови в ушах.

Вокруг глаз Алидира набухли ярко-красные вены, но Эшер видел лишь разрывающиеся сосуды. И когда от эльфа не осталось ничего, кроме полутрупа, способного лишь моргать, рейнджер опустил руку, разжал магическую хватку. Он прекрасно чувствовал, в каком углу окровавленной платформы лежит зачарованный меч с алмазным лезвием, ощущал его магическую вибрацию кожей. Стоило ему протянуть руку, как рукоять сама легла в ладонь.

Его ноги словно приросли к камню, невероятным усилием воли он сделал первый шаг к Алидиру. Эльф мог лишь смотреть, как к нему приближается черный силуэт на фоне розового неба.

– Я сказал, – прохрипел Эшер, – что верну его тебе. Я человек слова...

Он вонзил зачарованный клинок в грудь Алидира и давил, пока окровавленная гарда не уткнулась в грудину. Эльф выкатил глаза, распахнул рот, но не смог издать ни звука.

Эшер ощутил копящуюся в Алидире энергию еще до того, как она пробилась сквозь раны. Из глаз забили лучи белого света, которые рейнджер видел как потоки тепла. Безмолвный стон превратился в нечеловеческий рев...

Первая взрывная волна вот-вот должна была ударить, как вдруг руки Натаниэля обхватили Эшера за пояс, потянули вниз, и они оба кубарем полетели по лестнице с королевской платформы. Волна прокатилась над ними, но Эшер услышал, как крошится камень в стенах вокруг ворот.

– Прикрой глаза! – предупредил рейнджер.

Эльф затих на мгновение... и раздался оглушительный взрыв. Его сила снесла остатки ворот и подбросила королевскую платформу в воздух. Натаниэль схватил Эшера за ворот и потащил вдоль стены, пытаясь уйти от падающих обломков. На месте велийских ворот образовалась огромная дыра, в которую запросто могла бы пройти шеренга солдат. Натаниэль что-то кричал Эшеру, но тот мог думать только об одном.

Алидир мертв...

Глава 44. Взгляд в вечность

Стоило Рейне коснуться земли, как она тут же помчалась к южной стене, моля богов, чтобы успеть к Натаниэлю, до того как Самандриэль Затья его убьет. Но безжалостная рука Фэйлен остановила ее, приперла к стене таверны «Олень».

– Пусти! – запротестовала принцесса.

– Мне жаль, Рейна, – со слезами на глазах сказала Фэйлен. – Ты единственная, кто способен предотвратить то, что может случиться.

– Натаниэль умрет! Вот что может случиться!

Эзерик и Налмар, приземлившиеся дальше, перехватили намдорских рыцарей. Скимитары танцевали так быстро, что вскоре от отряда северян остался один человек. Он, впрочем, быстренько развернулся и побежал в другом направлении. Налмар бросил ему в затылок огненное заклинание, и бедняга умер прежде, чем упал на землю.

Фэйлен с силой надавила на плечо принцессы, удерживая ее на месте.

– Если наш народ войдет в город, погибнут все! Подумай, Рейна! Твой отец не станет разрушать Велию, если будет знать, что ты в городе! Он должен узнать!

– Ты переоцениваешь любовь короля ко мне, – ответила Рейна.

– Нет. Он твой отец, это самое главное. Он должен это понять наконец, – прошептала Фэйлен.

Мысли Рейны путались, звуки битвы и крики умирающих сбивали с толку, но она знала главное: Натаниэль прямо сейчас один борется за жизнь!

Фэйлен отпустила плачущую принцессу, осторожно большими пальцами отерла ее мокрые щеки.

– Мне жаль, что тебе приходится нести это бремя. Я взяла бы его на себя, если бы могла, но сейчас лишь ты стоишь между Иллианом и Айдой...

Рейна сморгнула слезы. Она знала, что Фэйлен жизнь отдаст за нее. Фэйлен всегда поступала правильно... Но ответственность, к которой наставница пыталась готовить ее с ранних лет, оказалась вдруг такой огромной...

– Натаниэль умеет выживать, – добавила Фэйлен. – Он боец. Одной стычки с генералом Длани мало, чтобы его убить. Вы еще встретитесь.

Эзерик и Налмар остановили еще один отряд рыцарей, напомнив Рейне, что Велия все еще в опасности. Действовать нужно было срочно, сейчас!

– Проведите меня в доки, – сказала она.

* * *

Чем дальше они уходили на восток, тем тише становился шум сражения. Улицы забиты были беженцами из других городов и велийцами – все старались держаться от западной стены как можно дальше. Куда ни взгляни, везде перепуганные лица: мужские, женские, детские. Смерть приближалась, и все это знали.

Это был не ее народ, но все же – народ. Такой же, как эльфы. Пусть ее соплеменники этого не видели, но люди точно так же жили ради своих любимых, защищали их, радовались дням, что удавалось провести вместе.

Но как убедить в этом отца?

Велийские солдаты как раз открыли восточные ворота и как могли сдерживали толпу, рвавшуюся в порт: одни стремились побыстрее уплыть, другие – хотя бы сбежать как можно дальше по побережью, пока темнорожденные не станут лишь ужасным воспоминанием. Солдаты встали у ворот полукругом, чтоб пройти мог лишь король и его свита.

– Король Ренгар! – крикнула Рейна из-за плеча рыцаря, заслонявшего ей проход.

Король бросил на нее взгляд и тут же обернулся, поняв, кто его зовет.

– Принцесса Рейна? Пропустите ее! – приказал он.

– Мой отец прибыл.

– Да, слава богам, – кивнул Ренгар. – Я собирался поприветствовать его и обсудить план контратаки. Мои люди не продержатся долго.

«Может, и продержались бы, сражайся ты вместе с ними», – подумала Рейна, но промолчала.

– Пожалуй, лучше я первой поприветствую его, ваше величество. На эльфийском мы говорим куда быстрее, чем на вашем языке. А чем скорее эльфы вступят в город, тем лучше.

Ренгар задумался, но кивнул.

– Как вам будет угодно, принцесса. Я последую за вами.

Рейна бросилась к кораблям на всей эльфийской скорости. Как Ренгар собирался за ней следовать? Эльфам люди всегда казались слишком медленными, а этот и вовсе не спешил, будто не его город горел!

Она пробежала между двумя стоящими на якоре кораблями быстрее ветра, выскочила на край причала. Сотни бело-голубых парусов надвигались на нее, под ними блестели серебром доспехи воинов, колыхались на ветру синие плащи. В руках каждого воина – заряженный лук, нацеленный на город. Самый большой корабль шел прямо на нее.

Рейна поймала отцовский взгляд и расправила плечи.

* * *

Элим вышел из шатра, поправил диадему так, чтоб кристалл сверкал чуть выше середины лба. Этот кристалл хранил магическую силу, так же как те, что украшали рукоять королевского скимитара. Царственный доспех был легким, как сухой лист, но крепким, как гномьи кости, за плечами развевался желтый плащ. Выйдя на палубу, Элим окинул взглядом восточные стены Велии и порт, раскинувшийся у их подножия.

В городе кипела битва, отзвуки ее доносились до эльфов, и Варо уже отдавал приказы, расставляя своих воинов на палубах: все впереди идущие корабли целились в сторону города. Элим крепко сжал свиток с пророчеством, спрятанный в поясе, готовый мановением руки начать вторжение...

И вдруг он увидел ее.

Он подбежал к борту, склонился над ним, чтобы лучше разглядеть стоявшую на причале девушку в лохмотьях. Сперва он не поверил глазам. Рейна? В таком виде? Но это, без сомнения, была его дочь. Спиной он чувствовал взгляд Варо, ждущего хоть какого-нибудь приказа... Но не мог оторвать от нее взгляд.

– Ваше величество?

– Стойте, – велел Элим, взмахнув рукой.

Рейна нырнула в холодную воду и скрылась в черной глубине океана, неподвластной даже эльфийскому взору, но не успел корабль причалить, как она перелезла через борт и спрыгнула на палубу.

Это была вовсе не та девчонка, которую он послал в Иллиан. Да и не девчонка вовсе – женщина, сполна познавшая мир за стенами прекрасных лесных дворцов. Его дочь видела смерть и войну, прошла все испытания с боем. В ее взгляде мерцала сталь.

– Отец...

Еще недавно он отругал бы ее за то, что не обратилась к нему «ваше величество», но теперь не нашел в себе сил на это. Ему хотелось крепко обнять ее и никогда не отпускать. Слишком долго он отталкивал Рейну и, казалось, смирился с тем, что они никогда не будут близки, но, глядя на нее теперь, чувствовал себя таким... уязвимым.

– Ваше величество? – снова позвал Варо.

Элим взглянул на командира гвардейцев, на своих воинов, готовых спустить тетиву по первому приказу. И он хотел уже отдать этот приказ, но Рейна шагнула вперед.

– Так мы победить не сможем, – уверенно сказала она. – На нашей стороне нет своих и чужих. Либо мы победим Валаниса вместе, либо вместе проиграем, отец. Я видела нашего врага, для него нет разницы между двумя берегами – он сожжет оба.

Элим протянул было руку, чтоб коснуться лица дочери, но в последний миг опустил.

– Они живут на земле, принадлежащей нам по праву, и ты это знаешь.

– Мы подвели их, – продолжила Рейна. – Мы должны были пестовать человечество, но подвели их. Они такие хрупкие, их жизни по сравнению с нашими – ничто. Люди так дорожат мгновениями, потому что каждое может стать последним, и мы должны защищать эти мгновения, не отбирать их. Люди видят мир иначе, но, возможно, мы сможем чему-то у них научиться!

– Рейна... – Элим разочарованно покачал головой. – Неужели ты не понимаешь? Им нечему нас учить, мы превосходим их.

– Нельзя превзойти кого-то в любви, – возразила Рейна. – Они способны на любовь точно так же, как мы, я это знаю. Так почему мы не можем мирно жить вместе?

– Знаю, чтобы выжить, тебе пришлось сражаться за них, но еще до твоего рождения было решено, что мы станем править этими землями. – Элим крепко сжал свиток в поясе. – Мы сами пишем свою судьбу...

Рейна гордо вскинула подбородок совершенно материнским движением и, сняв со спины лук, взглянула на Элима так, что только дурак после этого не прислушался бы к ее словам.

– Ты пришел не для того, чтоб избавить мир от Валаниса, – сказала она с отвращением, ранившим сердце короля. – Ты пришел мстить. Отобрать земли, которые сам же бросил. Я не позволю тебе ранить ни единого человека.

Элим и моргнуть не успел, а стрела уже легла на тетиву. Он поднял руки, успокаивая лучников, тут же нацелившихся на Рейну. Он много раз слышал об этом луке из донесений во время Темной войны и знал, что дочь победила Аделлума Бово в крепости Серых плащей. Это оружие было мощнее, чем любой их меч, любой лук, но, что важнее всего, владела им единственная, кого он не мог приказать убить.

– Рейна, не делай этого, – попросил он.

– Помоги нам победить Валаниса. Все остальное может подождать.

Элим вскинул подбородок, подражая дочери.

– Похоже, ты наконец-то становишься воином.

– Я всегда им была, отец. Ты просто не желал этого видеть.

Король обернулся к Варо, окинул его невидящим взглядом, не веря, что сейчас отдаст тот самый приказ...

Глава 45. Плечом к плечу

Натаниэль ошарашенно глядел на сильвировый меч, вонзившийся в камень между его ног. Приземлись клинок чуть выше – петь бы рыцарю сейчас фальцетом. Впереди лежали дымящиеся руины того, что когда-то было главными воротами и королевской платформой. Петли не просто вырвало – не хватало целых кусков стены по обе стороны, лишь обломки и мертвые тела. Больше темнорожденных ничто не сдерживало.

Он выдернул меч из камня и протянул сидящему рядом Эшеру.

– Кажется, это твое.

Тот забрал меч одним движением, даже не обернувшись. Вместо глаз у него было кровавое месиво, на щеках запеклись струйки крови. В остальном же он выглядел просто побитым и потрепанным. Натаниэль впервые почувствовал, что рейнджер и правда вдвое старше него.

– Выглядишь ужасно, – усмехнулся он.

Эшер чуть улыбнулся в ответ.

– Зато дышится легче, а?

Натаниэль нахмурился.

– В каком смысле?

– Без этого мешка с дерьмом.

Оба невольно рассмеялись, сидя на опустевшей стене.

– Я так понимаю, ты можешь... – Рыцарь рассеянно указал на свои глаза.

– Так же, как ты, я видеть не могу. Зато могу лучше.

Натаниэль хотел было рассмеяться снова, но сил не хватало.

– Ты использовал кристалл Палдоры. Значит...

– Нет. – В голосе Эшера слышалось отчаяние. – Еще секунда – и он бы меня убил. Я им не управляю, а без этого Валаниса не победить.

Натаниэль взглянул на идущие с востока корабли.

– Возможно, у эльфов есть ответ. Они же вроде мудрые, да?

– Вроде? – с улыбкой переспросил Эшер. – Только при Рейне такого не говори.

Рыцарь усмехнулся и обернулся на запад. Картина, которую он увидел, мигом стерла с лица улыбку. За стеной (хотя полноценной стеной это назвать было теперь сложно) все еще стояли тысячи темнорожденных. Им оставалось лишь войти в город...

Эшер тоже обернулся на запад.

– Они не наступают.

Натаниэль не сразу сообразил, о чем он, – то ли от усталости, то ли от шока, то ли потому, что Эшер правда видел лучше. Но, приглядевшись, он понял, что рейнджер прав: черная толпа остановилась на границе нижнего города, хотя первые ряды явно рвались в бой.

– От ворот ничего не осталось... да и от стены, в общем, тоже. Почему они не нападают?

– Не знают, кто устроил взрыв, – ответил Эшер, поднимаясь. – Они знают про магию, но сами ее не используют...

Спина его хрустнула так громко, что слышно было даже через кожаный доспех.

– Они просто ждут... – Натаниэль потянулся за мечом, но нащупал лишь пустые ножны: клинок потерялся где-то в хаосе взрыва.

Налетел холодный бриз, Эшер облизнул губы, словно пробуя воздух на вкус.

– У нас мало времени.

Натаниэль вновь взглянул на армию темнорожденных и понял, о чем был его мрачный комментарий. От дикарской орды отделилась одинокая фигура в черных с золотом доспехах. Натаниэль подался вперед, чтобы рассмотреть Таллана Тассариона, последнего из Длани. За плечами эльфа развевался темный плащ, в левой руке белел нефритовый скимитар. С такого расстояния черты лица разобрать было невозможно, но ветер вдруг сдул капюшон, обнажив бледный лысый череп.

– Темнорожденные, может, и не знают, что это был за взрыв, зато Таллан знает, – сказал Натаниэль, обернувшись к Эшеру. – Он бы сразу повел их на город.

– Но не повел.

– Так почему?

Натаниэль понятия не имел, что может твориться в голове у опасного безумца вроде Таллана. Почему он медлит? Велия была сейчас все равно что орех с расколотой скорлупой, ее защитники еще не встали в строй после атаки. Рыцарь отвернулся от орды и взглянул на город. Западная часть представляла собой плачевную картину смерти и разрушения: здания здорово пострадали от взорвавшихся генералов Длани, некоторые дома до сих пор пылали после ударов катапульт. Улицы были завалены телами и врагов, и защитников, кровь стекала в сточные канавы. Чем ближе к воротам, тем больше валялось вокруг камней, некоторые куски, отколовшиеся от стены, были размером с лошадь.

Как вдруг вновь завыли рога.

– Вот поэтому он и не спешит, – сказал Эшер.

Натаниэль бросился на внутреннюю сторону стены, вытянул шею, пытаясь хоть что-то разглядеть над крышами. Рога ритмично выли все выше, им аккомпанировал грохот сапог и громыхание доспехов. Велийцы разошлись, пропуская бело-голубую колонну, и у Натаниэля челюсть отвисла от удивления: тысячи эльфов слаженно маршировали по улицам Велии.

– Быстрее! – крикнул он и кинулся к лестнице.

Когда они добежали до остатков ворот, эльфы уже успели выстроиться напротив темнорожденных. Пролом был такой огромный, что им даже скучиваться не пришлось бы для атаки. Окинув быстрым взглядом разрушения, Натаниэль протиснулся мимо красных плащей и застыл в восхищении.

Каждая деталь доспехов сверкала белизной, отполированной, окаймленной серебром. Свои изящные вытянутые шлемы эльфы носили гордо, как короны, синие плащи ниспадали тяжелыми складками. В руках воины держали копья и щиты, да такие, что воин внутри Натаниэля тут же захотел все пощупать: щиты формой напоминали наконечник стрелы, по краям они были окованы серебром, но внутри были стеклянными. Стекло было не полностью прозрачным, и от этого ноги рыцарей казались шире, чем на самом деле. Кто вообще делает щиты из стекла?

Ряды эльфов расступились, пропуская короля Ренгара с его оставшимися генералами и группу эльфов, одетых как Тай'гарн. Вперед вышел эльф, который никем, кроме их короля, быть не мог: он выглядел еще более царственно, чем его безупречные подданные, его желтый плащ скользил по камням, идеально причесанные черные волосы украшала диадема с кристаллами.

А потом показались Рейна и Фэйлен.

Натаниэль пробился сквозь толпу и побежал к ним, но пятеро эльфов с флангов тут же ощетинились копьями, не давая приблизиться к своему королю.

– Натаниэль! – Рейна протиснулась мимо эльфов и дала им отмашку встать в строй. Те удивились, но подчинились.

Натаниэль чувствовал, что на них смотрят сотни глаз. Взгляд ее отца и вовсе сверлил его череп безжалостно, будто кинжал. По лицу Рейны без слов было ясно: мир-то она заключила, но очень шаткий. Натаниэль знал, как легко эльфы поддаются эмоциям, и последнее, чего им с Рейной хотелось, – разозлить короля Элима и превратить эту бойню в трехстороннюю войну. В изумрудных глазах Рейны искрилась радость от встречи и мучительное, но пока несбыточное желание обняться.

Король Элим взглянул на войска за проломом.

– Войска Валаниса ведет Таллан Тассарион. Говорят, он непобедим...

– ...с мечом в руках, – закончил за него Натаниэль. – Да, мы знаем.

Король так глянул на него, что рыцарь тут же пожалел, что влез.

– Отец, это Натаниэль Голфри, бывший Серый плащ. Он сопровождал меня, с тех пор, как я высадилась на этих берегах. Спас меня... – Она обернулась к Натаниэлю. – От столького меня спас...

Король глянул на него словно на жалкую букашку.

– Не знаю, что здесь происходит, – тихо сказал он, – но я этого не одобряю.

Принцесса вновь обернулась к отцу.

– Сперва Валанис. Потом все остальное.

– Как пожелаешь. Король Ренгар!

Правитель Велии расправил плечи, но выше Элима не стал.

– Пусть ваши рыцари прикрывают наш тыл. Им лучше не путаться у эльфов под ногами. – Король эльфов отвернулся к своим гвардейцам, не дожидаясь ответа. – Командир Варо, этот миг славы за вами.

Светловолосый эльф шагнул вперед. Натаниэль ожидал, что Элим отойдет к Ренгару, как любой король, но он просто достал скимитар и присоединился к воинам. Варо принялся раздавать приказы на эльфийском, но его голос заглушил знакомый гномий бас.

– Эшер! Далеко собрался-то? – Доран пробрался через толпу вместе с Хадавад и Тареном. Натаниэль, конечно, рад был их видеть живыми и относительно здоровыми, но быстро повернулся взглянуть, что там с другом.

– Эшер! – крикнул он, увидев, что рейнджер направился к пролому в стене. Решив, что Эшер собрался выйти против Таллана, Натаниэль хотел броситься за ним, но тот вдруг словно растворился за стеной.

– Что он делает? – спросила Рейна.

– Что хочет, как и всегда...

Гвардеец продолжил что-то выкрикивать на эльфийском. После каждой фразы воины с яростным криком ударяли копьями в щиты. Даже после рассказов Рейны о том, как изменился ее народ, Натаниэль такого увидеть не ожидал. Эльфийские воинственные крики подстегнули темнорожденных, и те ответили гортанным ревом.

– Какого хрена этот чокнутый туда полез? – Доран подбежал к Хадавад и Тарену.

Натаниэль вгляделся в толпу темнорожденных, ожидая возвращения Эшера.

– Понятия не имею.

Зная, что на них все еще смотрят, он осторожно обхватил пальцем палец Рейны. Внезапно, но вовремя подошла Фэйлен, заслоняя их от Элима. Они смогли наконец взяться за руки, сжали друг друга так крепко, что Рейна едва не размолола Натаниэлю костяшки.

– Эшер... – выдохнула Фэйлен, не сводя глаз с рейнджера, возвращающегося в город. За спиной у него чернели, как неминуемая смерть, ряды темнорожденных.

– Ну конечно... – Натаниэль приподнял бровь, заметив в руках у Эшера знакомый двуручник. Клинок окрасился красным от рукояти до острия – каждый его дюйм покрывала запекшаяся кровь гиганта.

Эшер подошел ближе, безошибочно найдя их, несмотря на отсутствие глаз. Фэйлен и Рейна ахнули, увидев его. Фэйлен, как показалось Натаниэлю, переживала сильнее, чем можно было ожидать, но он ничего не сказал. В отличие от Дорана.

– Вот это шрам так шрам! – заорал гном, перекрывая воинственные крики эльфов. – Как ты его заработал?

Фэйлен ласково коснулась щеки рейнджера.

– Ты это сделал, верно? Поэтому тут все... – Она бросила взгляд на обломки стены.

– Что сделал? – переспросила Рейна.

– Убил Алидира, – ответил Натаниэль. – Сразу после того, как тот убил Самандриэль.

Все посмотрели на Эшера с уважением, и он это, бесспорно, заслужил, вот только вряд ли выражения лиц для него теперь хоть что-то значили.

– Но как? – хрипло спросила Фэйлен.

– Долгая история, – отозвался Эшер, завязывая глаза привычной алой повязкой. – Если выживем сегодня, расскажу.

Он сжал руку эльфийки и решительно двинулся к орде дикарей.

– Что ты делаешь? – крикнула Рейна, указывая на эльфийскую армию.

Эшер поправил сильвировый клинок на спине, вскинул меч.

– Иду с этим заканчивать! – крикнул он в ответ.

Натаниэль улыбнулся, глянул на командира гвардейцев.

– Он вообще не любитель речей.

Доран расхохотался.

– Так а мы чего телимся? – крикнул он и припустил за Эшером.

Хадавад постучала посохом по земле.

– Мы так далеко зашли... – сказала она и побежала через руины ворот.

За ней бросился Тарен.

– Больше никто из моих людей не умрет!

Натаниэль пнул камень и достал из-под него велийский меч. Не свой, конечно, не выкованный Серыми плащами, но для темнорожденных сгодится.

– Не бросать же их сражаться одних, – сказал он, дерзко усмехнувшись.

– Тогда будем биться вместе! – Рейна вытянула из колчана стрелу.

Вместо ответа Фэйлен обернулась к ближайшему эльфийскому воину и вытянула у него из ножен скимитар.

– Я позаимствую.

– Рейна! – Король Элим шагнул вперед, прервав речь гвардейца, но троица уже развернулась и побежала на запад.

Глава 46. Битва за Велию

Эшер слышал топот друзей позади, грохот эльфийских сапог, но даже самые быстрые эльфы не могли его обогнать. Таллан крикнул что-то, заглушая воинственных дикарей, и вскинул зеленый меч, вызвав новую волну рева. Эшер почувствовал, как нефритовый клинок со свистом указал на него...

С самыми быстрыми дикарями Эшер встретился сразу за руинами нижнего города. В их глазах он наверняка выглядел обреченным безумцем, жаждущим смерти. Проживи они на пару мгновений дольше – передумали бы. Рейнджер едва ли не предсказывал их движения по тому, как колебался воздух вокруг. Между первых двух врагов он пробежал, отбив их клинки, под третьим проскочил, рубанул его хозяина по животу и, оставив того на поживу смерти, ринулся в самую гущу орды.

Топоры, мечи и копья полетели в него со всех сторон, но благодаря обострившемуся чутью он видел все поле боя, сохранял идеальный баланс, прекрасно представлял, где находится. Позволив телу самому вспомнить техники, которые годами вколачивали в него в Полночи, он сделался идеальным оружием и каждый раз уходил от атаки, не забывая тут же ответить. Его меч рубил конечности и головы, да не по одной за раз, а враг, подкравшийся слишком близко, неизменно получал шипастым навершием меча.

Благодаря эликсиру ночного зрения Эшер слышал, как рядом сражаются друзья: Доран летел сквозь орду, словно выпущенный из катапульты, размахивая мечом и топором. Звук и запах заклинаний Хадавад на поле боя казался необычно отчетливым, посох отзывался особым звуком, стоило чарам поразить врага.

Неподалеку Эшер расслышал особый свист скимитара – эльфийский клинок разил со скоростью, недоступной ни одному человеку, и Эшер подумал бы, что это сражается Рейна, но вдруг слева прилетела стрела, поразив четырех дикарей сразу. Еще три стрелы наповал убили троицу, кидавшуюся на Эшера, и лишь после этого принцесса достала свой скимитар. Ее атака дала рейнджеру немного свободы, и он немедленно этим воспользовался, описав мечом смертельную дугу. Лезвие прошло сквозь доспехи двоих дикарей и вонзилось в бедро третьего, опрокидывая его на землю.

Гортанный крик сзади должен был предупредить Эшера об атаке, но он уже не нуждался в предупреждениях: какая-то темнорожденная бежала на него, перескакивая через тела павших. Однако, чтобы вытащить меч из бедра врага, нужно было время. Он отступил, врезал кулаком ближайшему дикарю, чтобы не мешался под ногами, и, дождавшись, пока темнорожденная прыгнет, схватил ее за затылок и направил лицом прямо на шипастое навершие торчащего из трупа меча. Медлить было нельзя, поэтому он высвободил наконец клинок и снес голову дикарю, которому только что врезал.

Эльфийская армия вонзилась в строй темнорожденных с оглушительным грохотом, пробила его, будто стрела. Эшер склонил голову, прислушиваясь к тому, как стеклянные щиты принимают первые удары, как по мечам темнорожденных расходятся едва заметные трещины. Еще пара ударов – и клинок одного из дикарей раскололся, потом следующий, следующий – звенящая волна пронеслась по полю боя, это дикари оставались без оружия.

Однако рейнджер недолго радовался: эльфы тоже умирали. Предсмертный крик вечного существа звучал особенно трагично и неестественно, но суровая правда была в том, что враги все еще превосходили их числом. Они нападали как стая зверей, никто не учил их сражаться по-воински. Пока эльфам удавалось сдерживать их на подступах к городу, но отступление перед превосходящими силами было лишь вопросом времени.

Все, что мог Эшер, – сражаться изо всех сил. Он смог отбить летящий ему в грудь кинжал, но не успевал увернуться от меча, нацеленного в спину. Был соблазн перекатиться, но Эшер знал: стоит оказаться на земле, как его к этой самой земле тут же пришпилят копьями. Поэтому он принял удар. Меч рассек кожаный доспех и мышцы, рейнджера бросило вперед, но он, воспользовавшись этим, влетел в дикаря, оттолкнулся, развернулся и в один миг обезглавил его.

Свистнул в воздухе чей-то меч, и не успел другой дикарь сделать и шагу, как Натаниэль одним ударом снес ему половину головы. Рыцаря прикрывал Тарен, по сравнению с которым они оба были как черепахи. Дикари пытались задавить их числом, но островок сопротивления рос: до них добрались Доран и Хадавад, потом присоединились Рейна с Фэйлен. Все вместе они замкнули кольцо и ощетинились всем доступным оружием.

Эльфы мало-помалу вгрызались в ряды темнорожденных. Налмар с Эзериком оторвались от войска и присоединились к старым товарищам. Эшер чувствовал страх, но он исходил не от эльфов и не от его друзей, а от врага. Темнорожденные, окружившие их, перестали бездумно бросаться в бой – только самые дерзкие продолжали нападать.

Эшер услышал чей-то легкий бег. Чувства его были сейчас острее, чем эльфийские, но новый противник слишком быстро перескочил через трупы и прыгнул в центр круга. Эшер обернулся – Таллан Тассарион уже вовсю орудовал скимитаром. Рейна получила сапогом в живот и улетела в толпу темнорожденных. Фэйлен с Натаниэлем бросились отбивать ее у орущих дикарей. Доран размахивал топором, которым с легкостью дробил кости, но Таллан парировал так мощно, что в руках у гнома осталось одно топорище.

Тарен подобрался к эльфу со спины, намереваясь двумя мечами перерубить ему позвоночник. Южанин был быстр и за годы на каратских улицах научился сражаться уверенно – будь на месте Таллана обычный противник, уже был бы мертв. Но в этом эльфе не было ничего обычного. Он не глядя завел свой меч за спину, отбил атаку Тарена и одновременно ударил его по ноге. За этой контратакой последовал удар коленом в лицо, сбивший Белого филина с ног.

Эшер замахнулся мечом так, чтобы наверняка снести Таллану лысую башку, вот только тот повел рукой, словно в танце, и заблокировал атаку. Удар в лицо – и Эшер отлетел в толпу кровожадных дикарей, не давших ему сразу броситься в бой снова. Благодаря внутреннему взору он прекрасно понимал, что происходит у него за спиной, но уверенно парировал все удары спереди.

Таллан избежал первых двух ударов посоха Хадавад, отбил каждое ее разрушительное заклинание, а последнее поймал в кулак и отправил обратно в чародейку. Удар был так силен, что та с криком отлетела в толпу, тут же скрывшись за спинами темнорожденных.

Эшер меж тем отвлекся на последнего дикаря, решившегося на него напасть, – располовинил его от паха до плеча. Когда же он обернулся к настоящему врагу, оказалось, что Доран побежал помогать Хадавад и Тарену, а Натаниэля, Рейну и Фэйлен отнесло волнующимся морем эльфов и темнорожденных.

Налмар с Эзериком обошли Таллана с двух сторон и напали одновременно. Казалось, темный эльф обречен, но он умудрился с невероятной скоростью пнуть одного и вонзить скимитар во второго. Эшер оказался слишком далеко, чтобы помочь: пинок переломил ногу Эзерика в колене, он упал, и темнорожденные тут же захлестнули его, нанося удар за ударом, пока эльф не перестал дергаться. Налмар прожил чуть дольше – крепко стиснул изумрудный клинок, вошедший ему в живот и вышедший из спины. Таллан выдернул клинок и ударил эльфа в горло. К тому мгновению, как Эшер скрестил с Тассарионом клинки, Налмар был уже мертв.

Рейнджер атаковал, парировал, вспомнил каждый прием, известный аракешам, но раз за разом лезвие рассекало воздух. Таллан сделал сложное движение запястьем, и его скимитар рассек наруч и запястье Эшера. От боли тот выронил меч, но тут же перехватил рукоять здоровой рукой. И не успел ударить, как Таллан парировал. Их клинки раз за разом ударяли друг в друга, но темный эльф успел ранить Эшера в грудь и во вторую руку, снова выбив меч. Мощный удар кулаком в лицо завершил дуэль, отправив его ползать среди трупов.

– Выбирай. – Таллан пошел за ним по грязи. – Ты можешь отдать мне кристалл – и все закончится быстро, рейнджер. Или... – Скимитар просвистел над головой Эшера. – Или я просто заберу его с твоего трупа.

Какая-то тень пролетела над ними, заслонив свет, но рейнджер, ни на что не обращая внимания, потянулся за сильвировым мечом.

И все же Таллан был слишком быстр – ударил прежде, чем Эшер успел схватиться за рукоять...

С невероятной скоростью другой скимитар отразил вдруг его атаку в нескольких дюймах от лица Эшера. Столкновение двух клинков выглядело необычно: искры всех цветов и размеров так и разлетались от них. В небе снова мелькнула какая-то тень – так быстро, что Эшер не понял сперва, что происходит. Когда же он вновь обернулся к Таллану, оказалось, что тот получил разрушительные чары в грудь и резво катится по земле.

Неожиданный спаситель протянул Эшеру руку. Тот взялся за нее и тут же понял, что перед ним человек: ладонь была слишком уж грубая для эльфа. А вот сердце билось так громко и четко, как обычно не бывает у людей. Да к тому же медленнее. Этот юноша был моложе Рейны и, пожалуй, даже моложе Тарена, но только что победил Таллана и мечом, и магией.

– Без повязки, наверное, будет удобнее, – предположил мальчишка.

– Ты кто такой? – спросил Эшер.

– Мое имя Гидеон... Гидеон Торн.

Эшер взглянул в небо и... сдержался, не ахнул, но челюсть у него отвисла: над ним всего в нескольких футах с ревом промчался дракон.

Все существо рейнджера взрывалось от новых ощущений, но паника перекрывала все. Он на пальцах одной руки мог пересчитать, сколько раз за всю жизнь впадал в панику, – и все в детстве, в Полночи, – но перед таким хищником, как дракон, такая реакция казалась вполне естественной.

– Не волнуйся, – сказал Гидеон. – Он со мной.

Эшер воспринял это заявление скептически: все его пять чувств трубили об опасности, потому что дракон снова пролетел мимо, обдавая темнорожденных струями пламени. Десятки, сотни дикарей занялись пламенем. Те, кто не замер в ужасе, побежали в панике, сея хаос. Дракон прошел над полем боя, несколько раз ныряя в толпу и возвращаясь с добычей. Мощные когти давили орущих врагов в кровавую кашу и выпускали.

Громкий топот возвестил о том, что Таллан очнулся. Тяжелое дыхание эльфа стало громче, он расшвыривал с пути дикарей, не успевших отбежать. Точно зная, где лежит меч, Эшер поддел его носком сапога и поймал в воздухе.

– У него клинок ви'тари... – озадаченно и обеспокоенно сказал Гидеон. – Я сам с ним разберусь.

Эшер не смог стереть с лица удивленное выражение.

– Да кто ты, мать твою, такой?

Гидеон шагнул в сторону Таллана.

– Я – последний драгорн.

Эшер понятия не имел, о чем он говорит и что такое ви'тари, но уверенности парню было не занимать. Рейнджер двинулся было за ним, вот только путь ему преградили темнорожденные, сломя голову бегущие от дракона. Пока Гидеон и Таллан фехтовали с невиданной грацией, ему пришлось всаживать меч в животы бесконечных дикарей. Каждый удар заглушал звон клинков ви'тари – там шла дуэль сильнейших.

Темнорожденные пытались нападать на Гидеона с флангов, но тот умудрялся одновременно сражаться с Талланом мечом и отбивать их атаки магией. Эшер пытался подобраться ближе, надеясь хоть чем-то помочь, но темнорожденных меньше не становилось.

Несколько Серых плащей пробрались сквозь ряды эльфов и атаковали отряд дикарей, который упорно лез исключительно на Эшера. Когда толпа врагов чуть поредела, рейнджер уловил знакомый запах Неда Фенника. Рыцарь был с ног до головы покрыт кровью и потом – выходит, все-таки знал, за какой конец меч держать. Эшер недобро ухмыльнулся ему, вонзая клинок в очередного темнорожденного. Фенник помедлил, решая, стоит ли вступать в заранее проигранный бой, и, как всегда, струсил, отступил за спины эльфов.

Последнего дикаря, стоявшего между ним и Гидеоном, Эшер зарубил, когда над горизонтом поднялось солнце. Перед его внутренним взором предстала величественная картина: бойцы сражались на равных, танцуя, нападая и парируя, их клинки выбивали разноцветные искры. Гидеон отклонился назад, уходя от удара, грозившего снести ему голову, и упал на колено. Таллан направил зеленый клинок ему прямо в грудь, и Эшер хотел было вмешаться, но парень выставил вперед раскрытую ладонь, и острие остановилось в паре дюймов от его кожи. Ни один человек, тем более такой молодой, не обладал такой магической силой, чтобы остановить меч Таллана Тассариона.

Рейнджер мог только наблюдать, понятия не имея, что думать о Гидеоне Торне и его драконе. Без палочки, без посоха, одной силой воли... Эшер чувствовал, как по вискам Таллана от усилий катится пот.

– Кто это? – спросила подбежавшая Рейна, вся в крови и грязи. Эльфы почти окружили их, дав мгновение передышки.

Следом, раскидывая дикарей налево и направо, подбежали Фэйлен и Натаниэль. Выглядела их компания неважно, но Эшер, нюхом чувствовавший разницу между кровью друзей и врагов, с облегчением убедился, что смертельно никто не ранен. Усталые, они наблюдали за дуэлью Гидеона и Таллана, пораженные мощью обоих. Таллан продолжал наседать изо всех сил, но Гидеон все так же удерживал его клинок в дюйме от ладони... Как вдруг с нечеловеческой скоростью юноша убрал руку и увернулся. Таллан пронзил воздух, а драгорн, как он себя называл, всадил локоть ему в лицо, ударил ребром ладони по запястью. Генерал пошатнулся, выронил клинок, но Гидеон свободной рукой подхватил рукоять. Эшер даже шагнул вперед, зная, что он сделает дальше, и не веря...

Таллан вскрикнул: собственный меч вошел ему в живот и вспорол до груди.

Эшер первым почувствовал, как закипает энергия в теле эльфа – силища, способная раскалывать камни. А Гидеон выдернул скимитар и спокойно отошел, явно не зная, что сейчас случится.

– Уходи от него! – крикнула Рейна.

Гидеон как раз разглядывал клинок, а из ран Таллана, из его глаз уже начали бить первые ослепительные лучи. Эшер чувствовал только их тепло, поэтому единственный не заслонил глаза. Таллан упал на колени, взметнулась пыль и грязь, Эшер едва успел оттолкнуть Рейну с Фэйлен...

– Иларго! – крикнул Гидеон.

Гигантские крылья хлопнули над головой, от порыва ветра седеющие волосы упали Эшеру на лицо. Даже не видя, он почувствовал, как дракон упал с небес, подхватил Таллана и снова взмыл в воздух, порывами ветра разбрасывая всех, кто нетвердо стоял на ногах. Швырнув труп в толпу темнорожденных, он тут же полетел в противоположную сторону.

Таллан ушел из жизни так же мощно, как его братья и сестры, но забрал с собой сотню дикарей, не меньше, остальных раскидало взрывной волной. Гидеон вскинул руку, воздвигая щит, и волна разбилась о него, никому не причинив вреда.

– Он был из Длани! – возбужденно воскликнул юный драгорн. Эшер уже отвык от таких энергичных ребят.

– Кто ты такой? – спросила Фэйлен со слезами на глазах, а Рейна все не могла оторвать взгляд от дракона в небе.

Дальше Эшер не слушал: неподалеку от них вдруг исчезли все звуки, даже сам воздух исчез. Рейнджер склонил голову к плечу, призывая все свои пять чувств, пытаясь понять, что это такое... Но все резко вернулось на круги своя.

– Валанис... – проговорил Эшер, обернувшись в сторону портала. Услышав имя темного эльфа, все обернулись вместе с ним.

Рука рейнджера нащупала кристалл Палдоры. «Я не готов», – подумал он. Несколько мгновений против Алидира едва не высосали его досуха, пустота все не уходила, будто часть его уже умерла. А против Валаниса придется держаться дольше. Но силы воли у него на это не хватит.

Но если он не попытается, погибнут все...

Валанис стоял один, в окружении эльфийских воинов. Сердце его билось ровно, каждый удар как раскат грома. Полы тяжелого плаща хлопали о поножи, край капюшона – о железную маску. Эшер нахмурился, почувствовав в воздухе запах незнакомого металла: рядом с Валанисом парили тринадцать гигантских копий.

Эльфы, окружавшие его, не спешили нападать. Эшер слышал их шепот. Они боялись. Вокруг Валаниса образовался пустой круг. Тысячу лет никто не видел темного эльфа, никто не знал, на что он способен. Но Эшер видел падение звезды Палдоры и крушение Врат Сайлы. Для него все было очень даже понятно.

Но не успел он добраться до Валаниса, как эльфы разбежались, давая место дракону. Тот приземлился, да так, что земля дрогнула под мощными лапами и от оглушительного рева, какого Эшер в жизни не слышал. Обе армии рассыпались: темнорожденные побежали с криками, эльфы держались спокойнее, но отступили, вскинув стеклянные щиты и взяв копья наизготовку. Драконы, как и Валанис, за тысячу лет стали мифом, и никто не знал, чего от них ожидать.

– ИЛАРГО! – Гидеон бросился мимо Эшера. – НЕТ!

Эшер побежал за ним, хотя скорость Гидеона была сравнима с эльфийской. Рейнджер растолкал неуверенных эльфов, сломав строй, и увидел легендарное противостояние: дракон Иларго бросился на Валаниса, пытаясь достать того пастью, полной острейших зубов. Он был не так велик, как Эшеру сперва показалось, но вполне мог бы проглотить человека целиком.

Валанис вскинул руки, и воздух между ним и драконьей пастью заискрил от магии. Уперевшись в преграду, Иларго изогнул шею, пытаясь достать эльфа с другой стороны, но везде встречал сопротивление.

– Иларго! – Не успел Гидеон добежать несколько футов, как Валанис резко опустил руки, и с ними дернулась вниз драконья голова, словно эльф привязал к его чешуе нити. Морда Иларго сбила Гидеона с ног, и тот повалился в кровавую грязь.

Дракон упрямо зарычал и напал снова. Эшер прикинул, как бы вмешаться, но быстро понял, что в этом бою ему не выжить: дракон просто-напросто затопчет. Его и так затолкали эльфы, расступившиеся только ради Фэйлен и Рейны.

– Эшер! – позвал Натаниэль, потянувшись к его плечу.

Эшер подошел ближе и вновь увидел Валаниса. Дракон все так же нападал на него, но темный эльф взмахами отталкивал клацающие челюсти. Иларго явно не хватало места: не желая убивать стоящих вокруг эльфов, он не решался размахивать хвостом. Вместо этого он поступил так, как и ожидалось от дракона, – эльфы вместе с Эшером успели отпрянуть прежде, чем Иларго выдохнул пламя. Но огненной бури не случилось: Валанис снова вскинул руку, и пламя окатило невидимый щит, очерчивая его края. Сердце темного эльфа билось все так же ровно.

Он соединил ладони, и челюсти дракона захлопнулись, поток пламени тут же прервался. Иларго сердито затряс головой. Гидеон уже вскочил на ноги и тоже побежал к Валанису со сверкающим скимитаром в руке. Темного эльфа это не впечатлило – он послал в сторону парня заклинание, которого Эшер раньше не видел. Драгорн, только что бежавший во всю прыть, почти застыл на месте, двигаясь медленно, как в патоке. Валанис вновь обернулся к рассерженному и, похоже, сбитому с толку дракону. Между ладоней он создал разноцветный энергетический шар – Эшер слышал, как искрит магия, как истончается вокруг нее воздух.

А потом Валанис швырнул шар в дракона.

Заклинание ударило Иларго в грудь, и огромная драконья туша отлетела назад, давя всех, кому не повезло оказаться на пути. Но внимание Эшера было приковано к Гидеону, упавшему в тот же момент.

Валанис рассмеялся странным, нечеловеческим хохотом.

– Так это ваше пробуждение я почувствовал? Сопляка-драгорна и его ящерки?

Эшер бросился на него вместе со стоявшими впереди эльфами. Больше двух дюжин клинков нацелились на Валаниса, но тот и бровью не повел. Его сердце грохотало все так же ровно. Стоило им приблизиться, как он обрушил на них свою магию. Его ногти царапнули воздух, словно когти кинувшегося на жертву медведя, и тела эльфийских воинов тут же начали обращаться в пепел – лишь пустые белые доспехи с синими плащами падали на землю, ветер разносил черную золу.

Когда крики утихли, среди пустой брони и пепла остались стоять лишь двое. Больше эльфы атаковать не решились, поняв, что это – верная смерть. Но Эшеру было наплевать на магию. Валанис атаковал его чарами снова и снова – бесполезно. Рейнджер просто стоял, опустив меч. Наконец у всех на глазах Валанис выпрямился и замер.

– Ты... – прошипел он.

– Я, – ответил Эшер.

Поняв, что даже с осколком кристалла Палдоры магия Валаниса против него бессильна, он приободрился. Призвав все свои чувства, он убедился, что Рейна, Натаниэль и Фэйлен далеко за спинами эльфов. Похоже, кроме него, дураков, желающих выйти против Валаниса, не нашлось.

Гигантские копья с сильвировыми остриями все так же парили в воздухе. Эшер о них не забывал, понимая, что, если магия на него не действует, это не значит, что не подействует огромная железка, которую Валанис может в него запустить одним пальцем.

Не тратя времени даром, рейнджер бросился вперед, стремительно сокращая расстояние. Его меч рубанул сверху вниз, но лишь ударился об землю. Второй удар мог бы снести эльфу голову, но рассек воздух. Валанис вдруг оказался слишком близко для удара мечом – пришлось атаковать рукоятью. Темный эльф перехватил ее, удерживая с такой силой, что Эшер мигом вспомнил: под тяжелым плащом и железной маской все-таки скрывается эльф.

Валанис схватил его за горло и поднял над землей.

– Как такое мелкое, незначительное существо может принести столько неприятностей?

Эшер зашарил по поясу в поисках кристалла. Он понятия не имел, что собирается делать, но знал, что сделать это необходимо. Сквозь ткань мешочка он ощутил острые грани кристалла, но удушье мешало думать как следует, пальцы сделались непослушными...

Тень накрыла их, и земля вновь затряслась: Иларго с оглушительным ревом упал с небес, заставив Валаниса отпустить противника. Но не успел Эшер встать на ноги, как множество рук обхватило его за пояс, за плечи и утащило подальше от темного эльфа. Он пытался сопротивляться, рвался обратно, но эльфы были сильнее, и вскоре их ряды поглотили его.

– Держите его в тылу! – скомандовал Элим.

Эшер перестал бороться и обернулся к королю эльфов. Его раздражение было заметно даже под повязкой.

– Думаешь, я не знаю, кто ты? – Элим навис над ним. – Думаешь, я не знаю, чем ты обладаешь?

Он перевел взгляд на мешочек у Эшера на поясе.

– Не дайте ему приблизиться к Валанису!

Новые руки потащили Эшера за доспех, все дальше от боя. Иларго, вновь отброшенный назад, заревел от боли. Острый слух рейнджера разобрал крики умирающих эльфов, превращающихся в пепел.

– СМОТРИТЕ! – пронесся по полю боя хор голосов.

Эшер склонил голову, перебирая в уме ощущения и запахи, пока в сознании не сложилась картинка, заставившая его выпрямиться. Державшие его эльфы тоже замерли, уставившись в небо.

Целая стая драконов спускалась с небес, раскинув кожистые, как у летучих мышей, крылья и дыша огнем. Они были так огромны, что на их фоне Иларго и вправду выглядел лишь ящеркой. Могучие когти разрывали почву, мощные лапы сотрясали землю.

На поле сражения воцарился невиданный до сей поры хаос: драконы давили, жгли, замораживали по сотне дикарей за раз. Меньшие летали над ордой, выхватывая добычу, пронося ее прямо по сражающимся и роняя с огромной высоты. До Эшера и эльфов донесся запах горелой плоти.

Совсем близко захлопали крылья – это Иларго с Гидеоном взмыли в небо. Эшер пожалел, что не может видеть этого зрелища своими глазами. Они набрали высоту, уходя от разрушительных заклинаний Валаниса, но вскоре темный эльф о них забыл, перед ним встала проблема посерьезнее: дракон в три раза больше Иларго приземлился прямо перед ним и выдохнул струю пламени. Тут же слетелись еще несколько змеев, добавив к струе пламени и свой огонь. Эльфы рассредоточились, чтобы не мешать драконам, и бросились добивать растерявшихся темнорожденных. Те понятия не имели, что теперь делать: Длань пала, Валаниса охватил огненный вихрь – некому стало ими командовать.

Все новые и новые драконы приземлялись вокруг Валаниса, окатывая его пламенем. Земля почернела, доспехи падших эльфов расплавились в лужи серебра. Стоило одному дракону остановиться, чтоб перевести дух, его место тут же занимал другой, готовый испепелить темного эльфа.

Подбежали Рейна и Фэйлен с Натаниэлем.

– Что они делают? – спросила принцесса.

Судя по направлению ее голоса, Эшер понял, что она спрашивает не о драконах, атакующих Валаниса, а о чем-то далеком, но сам он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме драконьего пламени и гибели стольких, что он такого раньше и представить себе не мог.

– Собираются их сбросить... – ответил Натаниэль.

Эшер повернулся в сторону Велии, прислушался... Он был готов ахнуть, но за него это сделала целая толпа. Двое драконов царапали и грызли постамент одной из огромных статуй, нависавших над полем боя. Он повернулся к Валанису, пытаясь быстро подсчитать скорость и расстояние...

– Надо уводить всех! – крикнула Фэйлен и побежала туда, где спина к спине сражались велийцы, эльфы и Серые плащи.

Громоподобный рев раздался над полем боя, заставив всех взглянуть на Валаниса. Того все так же окутывало пламя, но один из драконов завалился на бок – из черепа его торчало гигантское копье. Все новые и новые копья вылетали из пламени во всех направлениях, с легкостью пробивая драконью чешую. Великие змеи ревели в гневе и тут же падали, пронзенные копьями. Струи пламени сделались такими слабыми, что сквозь них показался силуэт Валаниса, совершенно нетронутого огнем. Он раскинул руки, и новые копья полетели в драконов.

Раздались крики – огромный змей получил копье в бок и упал с небес. Затряслась земля, волны пыли ударили во все стороны, едва не сбив Эшера с ног. Фэйлен, Рейна и Натаниэль надрывались, пытаясь докричаться до всех, кто мог услышать...

Вдалеке раздался треск камня. Драконы наконец-то сняли одного из древних королей с его постамента. Другие драконы, атаковавшие Валаниса, тут же поднялись в небо. Сотни людей и эльфов побежали прочь от гигантской статуи, со свистом летящей с огромной высоты. Валанис выпустил последние копья, и еще один дракон погиб в тот же миг, пронзенный через пасть.

Рейна оттолкнула Натаниэля с пути падающей статуи и сама отпрыгнула вместе с Фэйлен. Эшер вытащил из надвигающейся тени столько раненых, сколько смог, слушая испуганные крики Неда Фенника, по ошибке побежавшего на запад, а не на север и не на юг. Его судьба была предрешена.

Древний король рухнул с большей силой и грохотом, чем любой дракон, подняв тучу пыли, густую, как гороховый суп. Королевская голова молотом ударилась о то место, где стоял Валанис. Нед Фенник и многие, бежавшие рядом с ним, погибли под обломками, но Эшер почувствовал то, чего не заметил больше никто.

Один выжил...

Валанис ушел сквозь портал прежде, чем смерть настигла его. Эшер обыскал все поле боя, уверенный, что темный эльф появится где-нибудь еще, но все, что он обнаружил, – драконов, уничтожающих дикарей, неспособных уйти от струй огня и льда, гнавших их от стен Велии.

Ветер переменился.

Глава 47. Возвращение домой

Гидеон запрыгнул на спину дракона, и через пару мгновений битва, бушевавшая вокруг, осталась далеко внизу, превратилась в море белых и черных точек, окаймленных красным. Эльфы отгоняли темнорожденных от города, а велийцы сгоняли дикарей с флангов прямо на мечи бессмертных.

Ты как-то плохо дышишь.

Это... из-за ребер...

Гидеон держался за Иларго одной рукой, другой держался за грудь. Заклинание, которое Иларго получил в живот, сломало его драгорну пару ребер. Пришлось влить в кости и мышцы побольше целебной магии, надеясь, что естественная заживляющая сила дракона ускорит лечение.

Иларго наклонил крыло, и Гидеону открылась сцена боя драконов с Валанисом. Темного эльфа охватил неистовый драконий огонь: ярость Райнаэль и остальных влилась и в драгорна, закипела. Они винили Валаниса в жертве Гарганафана тысячу лет назад. Их жажда мести казалась Гидеону странной: он думал, что драконы выше этого, но вот на его глазах они обрушивали весь свой гнев на темного эльфа.

С высоты драконьего полета было прекрасно видно, что темнорожденные обречены. Им просто негде было укрыться от десятков драконов.

Кто был тот слепой человек?

Понятия не имею.

Он сразился с Валанисом и выжил.

Не просто выжил. Атаки Валаниса ему ничего не сделали. – Гидеон видел, как заклинания темного эльфа обтекают слепого, как вода.

Кто это? – встревоженно спросил Иларго.

Гидеон знал, что дракон смотрит на запад от Велии, и тоже обернулся в ту сторону. Поля на рассвете все еще казались темными, синеватыми, но скачущие по ним всадники точно носили цвета Лириана – зеленый и желтый. Их было куда меньше, чем дикарей у стен Велии, но благодаря подкреплению темнорожденным теперь некуда было отступать.

Это союзники! Воины Лириана подписали нашим врагам смертный приговор.

Теперь темнорожденные сотнями гибли в тени величайших хищников Верды. Ворграф Дитя гор, потомок самого Гарганафана, приземлился среди них, давя дикарей всем своим телом, расшвыривая хвостом. Его ледяное дыхание убивало так же быстро, как огненное.

Другие драконы постоянно касались уз Гидеона и Иларго, пытаясь выяснить, где же Адриэль с Галандаваксом. Чтобы не отвлекать их, оба решили пока оставить эту историю при себе. Таиться от Райнаэль было труднее: ее связь с Иларго была так же сильна, как связь молодого дракона с его драгорном. Гидеон почувствовал, о чем именно она спрашивает.

Они думают, что Адриэль отправился искать Калибан...

Гидеон убрал руку с груди, радуясь, что теперь способен глубоко вдыхать. Под темно-красной кожаной курткой он нащупал Покров.

Не впускай их. Нужно сосредоточиться на Валанисе.

Думаю, Эменар и Белдрога о нем позаботятся.

И снова Гидеон без пояснений обернулся туда, куда смотрел Иларго. Белдрога Охотник, уцепившись за стену, скреб когтями камень у подножия гигантской статуи. Пристроившись поудобнее, он ударил хвостом и пробил в крае стены дыру, достаточно большую, чтобы голова пролезла. Огонь, вырвавшийся из его пасти, окутал самого Белдрогу, плавя каменный постамент древнего короля.

Они правда думают, что сработает?

Так можно убить Валаниса одним ударом.

Гидеон понимал ход их мыслей, но также понимал, что такой удар унесет не одну жизнь. Впрочем, поздно было спорить: по каменному исполину снизу вверх побежала трещина, даже корона его раскололась. Эменар Золотая заложила круг над городом и с разгона врезалась ему в спину.

Далекий рев эхом разнесся внизу, наполнив сердце Гидеона ужасом. Это был не призыв к бою, не изъявление гнева, а крик боли и страдания. Иларго круто развернулся вправо и нырнул вниз, чтобы лучше разглядеть Валаниса. Долвосари Буревестник лежал на земле, из его могучей головы торчало копье. Эхо его гибели разнеслось по общему сознанию драконов, и рев прокатился над полем боя. Ворграф ринулся сквозь толпу темнорожденных, не заботясь об эльфах, которым приходилось отпрыгивать с его пути. Он занял место Долвосари, прибавив ледяное дыхание к струям, бьющим в Валаниса.

Новые и новые копья вылетали из пламени. И каждое находило цель. Гидеону казалось, что это раз за разом пронзают его сердце. Дракон внутри него знал всех драконов, даже если лично они не встречались. Многие были старше Иларго, но и двое молодых пали от копий, вонзившихся в бок. Гидеон схватился за дракона покрепче, борясь с желанием улететь подальше, чтобы Иларго не пострадал.

Нужно держаться.

Иларго изогнул гибкое тело, чудом уходя от копья.

Гидеон пригнулся и услышал, как над головой просвистел стальной наконечник. «Одним меньше», – подумал драгорн, но копье все же задело хвост Иларго, отбив кусочек от шипа на конце.

Ворграфу другое копье попало в плечо у самой груди. Рана не смертельная, но ему пришлось отскочить от Валаниса, и темная фигура тут же проявилась из пламени. Сверху Гидеон видел, что Валанис окружен магическим щитом. Какая же невероятная сила нужна была, чтобы удерживать натиск семерых драконов! Пусть магические силы самого Гидеона увеличились с тех пор, как он стал драгорном, на такой подвиг он точно не был способен.

Падает!

Древний король наконец поддался, его постамент разлетелся на осколки, гигантская фигура полетела вниз, подталкиваемая Эменар. Даже сверху зрелище было пугающее, а уж с земли...

Грохот, с которым она упала, потряс мир. Валаниса и всех, кому не повезло оказаться рядом, скрыла взметнувшаяся туча пыли.

Волна радости прокатилась по сознанию драконов, раздался дружный победный рев. Они победили темного эльфа, закончили войну раз и навсегда!

Адиландра была права: лишь драконы могли освободить Верду от его власти. Но цена оказалась высока: несколько драконов, и юных и древних, пали в этой битве, погибли сотни, если не тысячи, эльфов, а потери велийцев и за один день было не подсчитать, не говоря уж о разрушениях, изранивших город.

Темнорожденные попытались было сунуться на запад, но стена лирианцев, ощетинившаяся мечами и копьями, преградила им дорогу.

Я нашел Адиландру и Галанора! – радостно объявил Иларго.

Отнеси меня к ним!

Гидеон задержал дыхание, а Иларго, сложив крылья, нырнул вниз.

Где эти двое спешились, было непонятно, но Гидеон заметил, что они успели пробиться в самую гущу темнорожденных, и предложил Иларго приземлиться покрасивее прямо перед ними, расчистив место.

Драконьи лапы грохнули о землю, раздавив сразу шестерых, следом вырвалась струя огня, так что спрыгнувшему драгорну не пришлось никого убивать.

Иларго бросился в толпу дикарей, как пес, гоняющий птиц, и тогда Гидеон увидел Адиландру, танцующую танец смерти. Чары безостановочно летели из ее ладоней, отправляя темнорожденных к праотцам: вот молния из левой руки поразила сразу троих, вот одним взмахом правой она отшвырнула десяток. Человеческому магу было бы трудно одновременно творить столь разные заклинания, но с королевой никто не мог сравниться в скорости.

Обнаружить Галанора тоже было легко: он не позволял окружить себя надолго. Оба его скимитара двигались быстро и естественно, как продолжение рук, и на каждого врага он тратил не больше одного удара.

– Ты опоздал! – крикнул Гидеон, метнувшись вправо и прикончив двух случайных дикарей.

Галанор с разворота одним движением перерезал горло сразу трем и, выпятив грудь, улыбнулся – довольный, как всегда в бою.

– Вы, иллианцы, знаете, как приветствовать гостей! – крикнул он в ответ.

Здорово было вот так посмеяться вместе, хоть и посреди битвы. Дикари, окружая их, смотрели испуганно, но не отступали, по-звериному веря, что возьмут числом. С помощью клинка ви'тари и с поддержкой Галанора Гидеон за минуту доказал им, что это не так. Человек и эльф кружили в едином танце – без Скорбящего такое было бы невозможно. Меч помогал Гидеону держать ритм и даже защищать эльфа от ударов, нацеленных в спину. Наконец последний отряд дикарей развернулся и побежал... в сторону ждущей их Адиландры. От чар ее они уйти не смогли, магия выкосила всех.

Когда последний враг пал, королева наконец шагнула к Гидеону.

– Рада снова тебя видеть.

Гидеон хотел было ответить, но краем глаза заметил, что к ним сквозь толпу темнорожденных, перепрыгивая через трупы, пробивается какая-то белая фигура. Не успел он обернуться, как враг высоко прыгнул, занеся над Адиландрой огромный тесак. Этого дикаря-альбиноса Гидеон видел не первый раз: они уже встречались в покоях Богини, когда Адиландра пыталась спасти друзей. Тогда альбинос обезглавил друга прямо на ее глазах, избил ее, одурманенную и неспособную сопротивляться в полную силу.

Вот только теперь королева мыслила совершенно ясно.

Дикарь, сжимая высоко занесенный тесак двумя руками, явно хотел располовинить ее, но Адиландра вскинула ладонь и магией остановила его в полете. Дикарь попытался вырваться, но вышло лишь жалкое подергивание. Адиландра повела пальцем, и тесак унесся куда-то вдаль.

– Вождь Кетт... – промурлыкала она.

Гидеон увидел, как чистейшая ненависть сверкнула в ее глазах, и понял, что она собирается убить дикаря самым медленным и болезненным способом. Кетт это заслужил, но Гидеон просто не мог позволить убить кого-то таким жутким образом. Он шагнул к королеве, но Галанор преградил ему путь и молча покачал головой. Адиландра в этом нуждалась.

Вождь Кетт, парящий в воздухе, начал извиваться, глаза его налились кровью, вены набухли, напряглись мускулы. Красные татуировки вспыхнули, словно лава, и задымились. Он заорал, из-под татуировок показались обгоревшие мускулы.

– Адиландра... – позвал Гидеон, не в силах этого вынести.

Но королева на него даже не взглянула. Она согнула пальцы, и Кетт закричал снова.

– Адиландра! – Гидеон уже готов был оттолкнуть Галанора и вмешаться, но тут королева сжала кулак и резко повернула руку. Бледная грудь Кетта надулась, полиловела. Он застонал в последний раз и замолк. Адиландра бросила мертвое тело на землю, уставилась на него с ненавистью.

– Все кончено... – прошептала она.

Когда обернулась, ненависти в ее взгляде больше не было – она смотрела куда-то в пространство и, кажется, чувствовала стыд. Гидеон подумал, что зверь, сидевший внутри нее, наконец ушел.

Спустя несколько мгновений она справилась с собой и улыбнулась им.

– Рада тебя видеть, Гидеон.

Он только кивнул, не зная, что сказать.

К счастью, заговорил Галанор:

– Как это случилось? – спросил он, глядя на эльфов, сражающихся бок о бок с велийцами.

– Это не я, – отозвался Гидеон. – Они уже бились все вместе, когда я прибыл. Может, их объединила общая ненависть к темнорожденным.

– Сомневаюсь, – возразила Адиландра. – Мой муж не остановил бы вторжение ради этого...

– Ну, по крайней мере, нам не надо биться друг с другом! – добавил довольный Гидеон. – Теперь просто надо постараться, чтобы так и осталось.

– Жаль, что мы не смогли прилететь вместе. – Галанор положил руку ему на плечо. – Хотел бы я ворваться в битву вместе с тобой! Глядишь, попал бы в учебники истории.

Гидеон улыбнулся, но взгляд его остался печальным.

– О, уверен, тебе посвятят отдельную главу. Мне тоже жаль, что мы не встретились, – сказал он, стараясь не выдавать скорби.

Но Адиландра все равно заметила.

– Где Адриэль?

Гидеону не пришлось ей отвечать: за его спиной содрогнулась земля. Приземлившийся дракон явно был тяжелее Иларго и горячо дышал в шею. Гидеон медленно обернулся, хотя уже знал, кого увидит, – так резво побежал к ним Иларго. Над ним возвышалась Райнаэль Изумрудная звезда. Ее зеленая чешуя была испачкана кровью, в перепонках крыльев виднелись дыры от стрел и мечей. Голубые глаза вперились в Гидеона. Все новые и новые драконы приземлялись рядом, выжигая траву, разгоняя темнорожденных.

Где Адриэль и Галандавакс? – прямо спросила королева драконов.

Гидеон переглянулся с Иларго, и они оба открыли разум Райнаэль, вверяя ей все свои воспоминания с самого Малайсая. Она фыркнула и подняла голову, слушая о приключениях внутри горы Гарганафан, а стоило Гидеону поделиться последними мгновениями Адриэля, как все драконы на поле боя взревели в небо. Но теперь то был не победный рев.

– Что происходит? – спросил Галанор.

Гидеон обернулся к друзьям.

– Адриэль и Галандавакс пали в пещере.

– Что? – нахмурилась Адиландра. – Как?

Объяснения вертелись у Гидеона на языке, как вдруг иной могучий рев охватил все поле. Эльфы и велийцы, вскинув мечи, взревели не хуже драконов. На востоке от темнорожденных не осталось и духу – все, кто уцелел, разбегались на запад и на север. Велия была спасена. Райнаэль в последний раз прорычала в ответ на воспоминания Гидеона и, вскинув голову, позвала своих. Команда ее была понятна и драгорну: уничтожить оставшихся темнорожденных.

Гидеон шагнул было вперед, но Иларго загородил ему дорогу.

Моя мать больше нами не командует.

На глазах у Гидеона Райнаэль Изумрудная звезда взглянула на сына в последний раз и улетела, не став с ним спорить, но вместо освобождения Гидеон вдруг почувствовал себя так же одиноко, как после смерти Адриэля. Как первые дракон и всадник в новом мире, они оказались отрезаны от остальной стаи.

Адиландра смотрела на него все так же вопросительно, явно желая узнать, как Адриэль, могущественный драгорн, мог погибнуть на таком простом задании. Гидеон и сам хотел ей все объяснить, но не в таком хаосе. К тому же его миссия была не закончена.

– Я все объясню, когда вернусь, – сказал он.

– Вернешься? – переспросил Галанор. – Но мы только что сюда добрались.

Гидеон похлопал себя по куртке.

– Нужно уничтожить его...

Адиландра проследила за его рукой.

– Ты нашел его. Покров.

– Одно дело найти его, – заметил Гидеон. – Но как ты отыщешь Калибан? Это иголка в стоге сена, к тому же в горах слишком холодно даже для дракона.

– Мы его найдем, – ответил Гидеон самым решительным тоном, на который был способен. – Мы обязаны.

Тебе нужно отдохнуть, – строго перебил его Иларго.

Ты не отдыхаешь, значит, и я не буду.

Иларго фыркнул и поднялся в небо.

Гидеон вздохнул, зная, что, пока он не передохнет, этот упрямец не вернется. И заметил, что руки и ноги действительно болят от усталости, а живот бурчит от невыносимого голода.

– Наверное, сначала продумать план – неплохая идея... – сказал он, наблюдая, как Иларго гоняется за темнорожденными.

Многие эльфы и велийцы осели на землю там же, где стояли: кто-то раненый, кто-то просто измученный. Те, кто не был в гуще боя, сохранили достаточно сил, чтобы помочь пострадавшим. Повсюду валялись горящие и замороженные трупы, мертвым телам не видно было ни конца ни края. К тому же Гидеон понятия не имел, что велийцы собираются делать с рухнувшим королем: годы понадобились бы, чтобы расколоть статую на мелкие кусочки. Может, маги Корканата могли бы помочь хоть в этом. На бой-то они не явились.

– Тогда идем. – Адиландра повернула к городу. – Найдем подходящее место и послушаем о твоем путешествии.

Гидеон сунул Скорбящий в ножны и двинулся за королевой. Чем ближе они подходили к воротам, тем больше эльфов обращало на них внимание. Он не знал, насколько среди них знаменит Галанор, но Адиландра была их королевой, пропавшей на четыре года. И вот она тут, идет с ними, вся в крови их врагов. Вокруг слышались шепотки и бормотание, но никто не подошел, да и сама королева старалась ни с кем не встречаться взглядом.

– Стойте! – Гидеон повернул к тому месту, где победил Таллана.

Нефритовый скимитар так и торчал из земли. Формой он был похож на Скорбящего, но рукоять – черная, а клинок – зеленоватый. Гидеон осторожно вытащил его из земли, осмотрел внимательнее. Изысканный скимитар в его руках ощущался как и Скорбящий, словно Гидеон не мог полностью им управлять.

– Это клинок Таллана Тассариона, – заметила Адиландра.

– Я знаю. Я убил его этим скимитаром.

– Ты убил одного из Длани? – возбужденно спросил Галанор.

Но Гидеона больше волновало само оружие.

– Это клинок ви'тари. Значит, Таллан был драгорном?

– Нет, – ответила Адиландра. – Валанис отобрал ви'тари у павшего в бою драгорна и черной магией извратил его суть, а потом подарил Таллану. Клинок, что раньше служил лишь драгорнам, теперь служит любому.

Гидеон снова взглянул на скимитар, поняв вдруг, что именно держит в руках.

– Он слишком опасен. Его нельзя оставлять здесь.

– Ты драгорн, тебе и решать его судьбу, – ответила Адиландра и пошла дальше.

Галанор отошел, склонился над погибшей эльфийкой.

– Прости, сестра, – сказал он, забирая у нее ножны, и обернулся к Гидеону. – Спрячь его сюда.

Гидеон вложил клинок в ножны и повесил на спину. Мелькнула мысль спросить совета у Адриэля или Райнаэль, но теперь он был один.

Ты знаешь, что это не так, – прозвучал в голове голос Иларго. – И вообще, я знаю, что с ним делать.

Гидеон почувствовал, как Иларго перебирает его воспоминания и останавливается на Корканате. Потом все потемнело: дракон показывал ему пещеры под островом! Старое логово Маллиата.

Отлично! Может, пока оставлю тебя при себе.

Где-то на другом конце поля Иларго вместо ответа снес хвостом сразу троих дикарей.

– Где Маллиат? – спросил Гидеон.

Галанор уловил печаль в его голосе.

– Улетел, после того как они стерли с лица земли Гравосай.

– Просто улетел? – Гидеон удивленно взглянул на него.

– На запад. Он теперь, наверное, где-то на юге от Врат Сайлы.

– Но почему? Почему он так поступил? – Гидеон искренне не мог понять, как дракон может по своей воле отделиться от остальных, разорвать узы.

Галанор опустил голову.

– Он больше не один из них. То, чем он стал... Не думаю, что он способен стать прежним.

Он не просто объяснил, куда делся дракон, – было в его словах еще что-то... Но Гидеон решил пока не спрашивать. Что бы ни творилось в душе Галанора, он сам расскажет, когда придет время. А времени у них впервые за все путешествие было в избытке. Валанис потерпел поражение, темнорожденных стерли с лица Верды, и вдобавок между людьми и эльфами, как это ни удивительно, сложился союз.

Впереди ждали тяжелые испытания. Ему еще предстояло убедиться, что Атилан и его приближенные навеки заперты в другом мире, но пока Гидеон позволил себе на мгновение вздохнуть свободно...

* * *

Адиландра специально опередила Галанора и Гидеона, надеясь, что сможет подчинить себе бушующие внутри чувства. Адриэль погиб. Валанис погиб. Драконы наконец-то вернулись – сбылась мечта, которую она лелеяла так давно. Все эти мысли крутились у нее в голове, пока ноги впервые за тысячу лет попирали землю Иллиана. Царство ее предков, земля ее родителей оказала ей холодный прием. Надвигалась зима, листва облетала с деревьев, и, оглядываясь вокруг, королева видела лишь смерть. Элим годами обещал, что, когда они вернутся, она почувствует себя дома. Но она не почувствовала. Это был не ее дом. Более того: как оказалось, он не был им никогда.

Иллиан принадлежал людям.

Одолеваемая этими мыслями, она одновременно боролась с собой, пытаясь похоронить воспоминания о плене, которые вновь пробудило убийство вождя Кетта. Она беспрестанно повторяла себе, что все кончено: Богиня уже наверняка мертва, Кетт мертв, Кренорака, этого зверя, зарезала Лорвана, а Малайсай лежит в руинах. Когда драконы закончат, темнорожденные окончательно уйдут в историю.

Но сколько времени должно пройти, чтобы все это стало для нее лишь частью истории?

Годами дикари охотились за Адиландрой, убили ее самых верных и преданных последователей, отправившихся за нею ради миссии, которую она так и не смогла выполнить. Это Гидеон и Галанор нашли Драконий предел и вернули драконов в мир. Она же все это время была в Малайсае, ее уделом стало страдание: дурман, арена, пиры темнорожденных, ночи в покоях Богини... Она через все это прошла, веря, что Атилан и боги на ее стороне. Выходит, сил ей придавала ложь.

Последние четыре года разрушили все, чем она жила, за что держалась, когда ее муж заставил весь народ эльфов бросить вызов богам. И пусть в этом он был прав, но ошибался во всем остальном. Плен у дикарей кое-чему научил Адиландру: ей хватит и собственных сил. Слишком долго она оставалась «женой короля Эландрила». Так больше нельзя...

Чем ближе они подходили к Велии, тем хаотичнее метались вокруг люди, сновали то из пролома, то в пролом, помогая раненым. Это напомнило Адиландре битву за Элетию. Правда, тысячу лет назад она была лишь ребенком, теперь же эльфы расступались перед ней, опускались на одно колено. Раньше она встревожилась бы, достойно ли выглядит перед подданными, но теперь просто гордилась тем, что смогла сразиться с ними бок о бок, как воин среди воинов.

По рядам эльфов словно прокатилась волна: один за другим они преклонили колено. Велийцы, оставшиеся стоять, удивленно озирались, а среди них как на ладони была ее дочь.

Адиландра судорожно вздохнула, чувствуя, как слезы текут по щекам. Рейна побежала к ней, и она бросилась навстречу, петляя среди склонившихся воинов. Они буквально врезались друг в друга, заключили в объятия. Адиландра крепко прижимала к себе дочь, не желая отпускать. Запах ее волос был слаще всего в мире... Как вообще она могла оставить ее?

– Я так скучала по тебе! – прошептала Адиландра.

– Как... – Рейна взглянула матери в глаза. – Как ты здесь оказалась? Ты же ушла...

Адиландра улыбнулась и взглянула на кружащего в небе Иларго.

– Я вернулась с ними.

– Ты... Ты нашла их... – прошептала пораженная Рейна.

– Не совсем. И почему мне кажется, что этот союз – твоих рук дело?

Рейна просияла.

– Боги на нашей стороне!

Адиландра призвала весь свой королевский опыт, чтобы удержать на лице улыбку. За спиной дочери ждала Фэйлен. Адиландра разжала объятия, не отпуская руку Рейны, и притянула старую подругу к себе.

– Ты сделала то, чего я не смогла. – Королева сморгнула слезы.

– Я бы никогда ее не бросила, – плача ответила Фэйлен. – И вас, ваше величество.

Адиландра взглянула поверх ее плеча на двух людей, устало стоявших позади эльфов. Благодаря Олли она знала, что это Эшер и Натаниэль Голфри, но решила, что лучше пока не раскрывать всех карт.

– Нам о стольком нужно поговорить! – Большим пальцем она стерла со щеки Рейны каплю крови и хотела уже отвести дочь в город, как из толпы вышел еще один знакомый эльф.

– Адиландра...

Перед ней стоял король Элим, ее муж, с которым она прожила в браке восемьсот пятьдесят лет.

Она не знала, как теперь поприветствовать его, хотя, сидя в малайсайской клетке, множество раз представляла, что скажет ему. Конечно, она любила Элима, все же они провели вместе века, но их золотые дни пришли и ушли за много лет до того, как она отправилась на поиски драконов. Они заводили все новых и новых любовников, отдалялись друг от друга все дальше, даже обедали вместе все реже. Четыре последних десятилетия Элим все глубже погружался в мысли о мести, истреблении народов и вторжении – эти идеи убивали добрую, нежную душу, в которую она когда-то влюбилась. Но, что хуже всего, он извратил и мысли ее людей, запятнал память их предков.

Он подошел, раскрыв ей объятия, но Адиландра осталась стоять прямо и гордо. Элим понял, что, если попытается обнять ее, ничего не выйдет, и мельком оглянулся на остальных эльфов – убедиться, что не выглядит глупо. Адиландра видела по взгляду, что это все еще тот мужчина, которого она когда-то любила, и он искренне счастлив ее видеть... Но нет. Поздно.

Из толпы вышел человек, одетый роскошно, как подобает людскому королю. Сопровождавшие его велийские рыцари также намекали, что он – августейшая персона.

– Многие поколения будут славить этот день! Славить первый союз людей и эльфов! – провозгласил он. В рядах велийцев раздались радостные крики. – Вместе мы победили общего врага! Представьте же, чего еще мы сможем добиться сообща!

Элим наконец оторвал взгляд от жены и обратился к правителю Велии:

– Король Ренгар, позвольте представить вам мою супругу, королеву Адиландру из дома Севари.

Адиландра услышала свой титул, но решила пока ничего не говорить.

– Вашу супругу? – эхом отозвался Ренгар, окинув ее сверху вниз оценивающим взглядом.

Устав от внимания, она отступила на шаг, чтоб не загораживать Гидеона с Галанором.

– Короли Иллиана и Айды, позвольте лучше я вам представлю Гидеона Торна, первого человека-драгорна.

Элим помрачнел, но, глядя на Рейну, Адиландра ощутила надежду: лицо дочери озарилось именно теми чувствами, на которые должен был вдохновлять драгорн. Эльфы преклонялись перед орденом драгорнов, почитали их как героев и миротворцев. Само существование Гидеона доказывало, что война между людьми и эльфами бессмысленна. Доказывало, что у двух народов есть нечто общее. Никто не имел права оспорить выбор дракона.

– Невозможно, – сказал Элим чуть громче, чем следовало.

В ответ на его слова зеленый дракон слетел с небес и приземлился за спиной Гидеона, идеально выбрав момент. Все невольно отступили на несколько шагов, включая короля Ренгара.

– Это Иларго. – Гидеон показал большим пальцем через плечо. – Он вас приветствует.

По выражению на драконьей морде Адиландра поняла, что Иларго имел в виду кое-что другое.

– Слово это нам известно, – сказал король Ренгар, не сводя глаз с Иларго. – Но, боюсь, мне непонятно, что оно предполагает.

Адиландра взглянула на Рейну, на короля, и улыбка матери превратилась в улыбку дипломата.

– Найдется ли место, где мы все сможем поговорить?

– Ага! – раздалось вдруг из-за синего плаща эльфийского воина. – И чтоб там эль наливали!

Адиландра улыбнулась теплее, впервые за тысячу лет увидев гнома своими, а не совиными глазами. Доран, сын Дорейна, сопровождал ее дочь в походе по Иссушенным землям, сражался с ней плечом к плечу у Врат Сайлы, а это значило, что в глазах королевы он всегда будет героем и добрым другом семьи.

– Я бы и сама не отказалась выпить, – добавила она, не обращая внимания на удивленные взгляды.

Глава 48. Убеждение

Пытаясь обуздать магию Найюса, Валанис вновь обратился к кристаллу Палдоры. Впустив в свое тело божественную силу, он обрек себя на вечную борьбу.

Семеро драконов, не меньше, окружили его, атаковали огненной бурей. Самые губительные струи его щит сдержал, но мощь Найюса искушала ответить на атаку. Валанис чувствовал, как магия течет через его тело, знал, что у него есть чем ответить, но понимал, что, если поддастся, чары вытянут из него жизненные силы, сделав уязвимым к припадкам.

Щит от драконьего пламени был единственным способом удерживать баланс. Найюс кричал ему в ухо, заглушая рев пламени. Жар был едва выносим, свет ослеплял – Валанису пришлось закрыть глаза...

Убей их! – приказывал Найюс. – Призови мою силу!

Бог магии показал ему копья с сильвировыми наконечниками, напоминая, что они лежат у его ног.

Ты проигрываешь битву, – прошипела Палдора.

Валанис задумался о титуле, который ему предложили. Что богу войны убийство каких-то драконов? Если он хочет заменить Крайта в пантеоне, значит, должен доказать свое право на это.

Темный эльф стиснул зубы и призвал весь свой гнев. Одну руку он держал над головой, усиливая щит, другой повел над копьями, поднимая их с земли. Сильвир раскалился, готовый пронзать драконью чешую.

Одно за другим копья пролетали сквозь щит, и каждое острие обрывало вечную драконью жизнь. Натиск уменьшился, и Валанис знал, что призывать еще больше силы глупо, но кристалл Палдоры поддерживал его, и темный эльф решился. Он расширил щит, отталкивая пламя, и его взору предстало поле боя: вокруг лежали мертвые и раненые драконы, уцелевшие уносились в небеса.

Розовое рассветное небо заслонила тень. Подняв голову, Валанис увидел лицо какого-то древнего мерзкого короля, летящего на него. В правой ладони начало зарождаться заклинание настолько разрушительное, что грозило разбить венценосную башку до того, как она вколотит его в землю.

Но он вобрал в себя слишком много силы.

Осколок кристалла Палдоры не справлялся: прежде чем слететь с пальцев, заклинание обожгло ладонь, распалось несущими боль молниями. Темный эльф с криком упал на колени и, когда статуя уже почти обрушилась на него, из последних сил открыл под собой портал и рухнул вниз.

Падение было коротким, но приземление – жестким. Ударившись о сталактит, Валанис прокатился по полу пещеры в мягком свете источников. Осколки каменного короля успели попасть в пещеру, засыпав его пылью, и портал захлопнулся. В прохладе самой большой пещеры Калибана от раскалившегося доспеха и маски повалил пар.

Застонав от боли, Валанис стащил капюшон, сорвал маску. Пусть его не спалили заживо, но шею и правую щеку щипал ожог, драконье пламя подпалило концы волос. Правую руку все еще трясло после неудавшегося заклинания, плоть едва не обуглилась, и новый припадок был уже на пороге...

Осколок становился все слабее, словно боги решили оставить своего вестника...

Ты исчерпал свою полезность, Валанис! – прогудел в голове голос Атилана. – Вместо того чтоб поставить Иллиан и Айду на колени, ты объединил их! Ты проиграл!

Последние слова повелителя богов подкосили Валаниса. Он осел на краю ближайшего источника, судорожно дыша, чувствуя, как горят ожоги.

– Драконы! – в гневе воскликнул он. – Как?.. Откуда?..

Он знал, что должен винить лишь свою слабость, но ярость была сильнее, кровь кипела. Как он должен был победить древних змеев?! Даже против армии темнорожденных и намдорцев их было слишком много!

Мы дали тебе силу...

– Вы дали мне слишком много сил!

Да... слишком много. И слишком поздно поняли свою ошибку. Возможно, стоит забрать их и поискать нового вестника, нового бога войны...

Валанис вскинул голову, глядя в потолок невидящим взглядом. Как же так вышло? Его Длань, самые верные слуги, мертвы. Они подвели его, а он подвел богов. Сорок лет он стравливал людей и эльфов, манипулируя обеими сторонами, чтобы война точно случилась, но никогда не брал в расчет драконов. «Дети огня и пламени – будущего залог»... Эхо Судьбы говорило о драконах, но не предупреждало, что они разрушат его планы!

Может быть, изберем рейнджера? – промурлыкала Палдора из-за Покрова.

Темный эльф резко выпрямился, на мгновение его лицо исказила гримаса отчаяния, но гнев победил.

– НЕТ! – крикнул Валанис в темноту пещеры. – Он всего лишь человек! Не лучше животного! Ему не справиться с силой Найюса!

Он владеет кристаллом... – сказала Палдора.

– Вздор! – рявкнул Валанис. – Он никогда вам не покорится! В их руках Покров. Возможно, они уже на...

Он умолк, внезапно поняв... Даже думать о таком было кощунством, но отчаяние придало ему дерзости. Он подвел богов, они готовы изгнать его из прекрасного мира будущего, но...

– У них Покров... – задумчиво повторил он.

Потому что ты не смог его найти! – огрызнулся Найюс.

Потому что ты не смог забрать его у мальчишки! – добавила Палдора.

Валанис поднялся, расстегнул ремешки доспехов, сунул обожженную руку в источник, ожидая облегчения боли... но облегчение не пришло. Кожа не зажила. Ему отказали в магии источников...

– Они попытаются его уничтожить, – все так же бесстрастно продолжил он, глядя в пространство остекленевшими глазами. – На их стороне драконы – значит, скоро они поймут, как это сделать...

Боги молчали. Валанис улыбнулся, поняв, что завладел их вниманием.

– Вскоре они найдут путь к этим источникам и навсегда закроют единственную дверь, через которую вы можете вернуться.

Невозможно... – Аура Атилана заполнила пещеру, давя на Валаниса. – Им никогда не найти Калибан.

– Невозможно? То же самое говорили и о людях-драгорнах. И о том, что звезду не сорвать с неба. Невозможен союз между людьми и эльфами. Мы живем в эпоху невозможного!

Громкий писк заполнил его слух, угрожая поглотить все. Новый припадок приближался с каждым мгновением.

Говори яснее, – приказал Атилан.

– Без меня некому будет им противостоять. – Валанис сбросил остатки одежды. Его тело уже наливалось светом изнутри. – Я должен быть готов встретить их, когда они придут, иначе ваше великое возвращение не состоится.

Он зашел в источник по пояс, ожидая, когда же магия Найюса омоет его.

Но боги молчали.

Валанис стиснул кулаки, призывая всю силу кристалла Палдоры. Пережидать припадок в воде – верный способ утонуть. Вот они, два простых пути, простершиеся перед ним: жить как вестник богов, подняться выше бессмертных... или умереть.

Он готов был принять любую судьбу.

Источник вдруг ожил, наполняя его невероятной силой, силой Найюса, и Валанис ахнул. Тысячу лет назад, когда он упал в эти воды, ему показалось, что его разрывают на части. Но теперь, после стольких лет, они стали все равно что теплое одеяло. Магия, текущая сквозь его тело, начала залечивать раны, свет, бегущий по венам, померк. Осколок кристалла Палдоры ожил и засиял, давая власть над мощью Найюса.

Да не посмеет никто усомниться в нашей милости, – наконец объявил Атилан. – Уничтожь отступников, Валанис. Отбери у них Покров и присоединись к нам.

Валанис не поверил своим ушам. Он только что... заставил богов принять его правила?

Впрочем, сомнения его длились недолго. С улыбкой на лице он ушел под воду.

Глава 49. Война не кончена

Эшер почувствовал, как по залу пробежал ветерок – это все разом повернули головы в его сторону. Потому что стоило двойным дверям закрыться за ними, как он произнес четыре самых важных слова:

– Валанис все еще жив.

Выражений лиц он не видел, но удивленное молчание было красноречиво. Биение каждого сердца – и громоподобный стук сердца драгорна тоже – ускорилось. Король Элим прошел мимо Ренгара, сидевшего вместе с немногими избранными за длинным столом, который притащили в колонный зал, и остановился напротив Эшера.

– Ты уверен, скиталец? – спросил он.

– Он теперь рейнджер, – вмешалась Фэйлен. Эшер услышал, как шея Элима потерлась о воротник, когда он повернул к ней голову. Эльфийка сглотнула – бесшумно для всех, кроме рейнджера.

– И не забывайте, что он аракеш. – Ренгар, единственный не измотанный битвой, отпил вина.

– Неважно, кто я, – перебил Эшер, пока его не кинулись защищать. – Валанис жив.

Гидеон Торн помахал рукой перед лицом.

– Ты это... видел?

Он был единственным в зале, кроме Ренгара, кто не получил никаких ран. Наоборот, драгорн пах сладко, как эльф. Либо он избежал ранений благодаря боевым умениям, либо связь с драконом давала и другие преимущества кроме возможности полетать у него на спине.

Эшер склонил голову в сторону Гидеона. Смотреть на него он не мог, да это и не нужно было, но человеческие жесты успокаивали людей. На пути к дворцу он заметил, как многие, поняв, что перед ними слепой, которому не нужна помощь, начинали чувствовать смутную тревогу.

– В последний миг он открыл портал, – пояснил Эшер. – Ваша статуя ударила в землю.

Он чувствовал недоверие Элима, Ренгара и даже лорд-маршала Хорварта, сидевшего на стуле у одной из белых колонн. Командир Серых плащей был изранен, пожалуй, сильнее всех. От него остро пахло кровью, левый глаз закрывала повязка. Остальные, включая Адиландру, королеву эльфов, ссутулились под гнетом тяжелых новостей.

– Но куда он мог сбежать? – спросил эльф, сопровождавший Гидеона и Адиландру. Эшер не сразу вспомнил, что его зовут Галанор.

– Вот именно. – Король Элим скрестил руки на груди. – Да и зачем ему сбегать в такой момент?

На это у рейнджера ответа не было. Он просто знал то, что знал.

– Я о его поступках судить не могу, – ответил он. – Валанис – эльф, так что вы его, пожалуй, поймете лучше.

Он не хотел выказывать неуважение к народу Элима, особенно учитывая, что некоторыми из них он сильно дорожил, но вот сам король ему очень не нравился.

Элим угрожающе шагнул вперед, за ним – Варо, командир его гвардейцев.

– Так, может, тебе оставить это дело эльфам и вернуться в чащобу, из которой ты выполз?

– Хватит. – Слово Адиландры имело власть даже над королем эльфов, он тут же умолк. – Этот рейнджер заслуживает благодарности и уважения. Он не просто сопровождал нашу дочь – он хранит то, чего так жаждет Валанис.

Все снова обернулись к Эшеру, но Элим лишь фыркнул.

– Это мы должны хранить кристалл Палдоры, – резко заявил он. – Я требую, чтобы ты передал его нам, немедленно!

– У тебя кристалл Палдоры? – Галанор, опиравшийся плечом о колонну, выпрямился.

Рейна отошла от Натаниэля и встала рядом с рейнджером.

– Только Эшер может им владеть. Для всех остальных кристалл слишком силен, никто его не удержит.

– Какая глупость, – отозвался Элим. – Я держал его своими руками.

Слова короля пробудили старые, смутные воспоминания. Он вспомнил, как король, еще мальчишка, передает кристалл Налане... Элим был ранен тогда, кристалл висел на цепочке, как медальон...

Рейнджер потер лоб, отчаянно пытаясь ухватиться за тусклые картинки...

– Я взяла в руки осколок, – сказала Фэйлен непривычно тихим голосом, словно пыталась казаться меньше перед своим правителем. Эшеру это не понравилось. – И едва не осталась калекой.

– Это ничего не доказывает, леди Халдор, – огрызнулся Элим. – Лишь то, что для этого нужен более сильный эльф.

Король кивнул одному из старейшин, стоявших во главе стола, жестом веля отобрать кристалл.

Но у Эшера была идея получше.

– Пожалуйста! – Он бросил кристалл Палдоры Элиму, и тот, по-эльфийски быстро, невольно поймал его.

Дальше случилось то, что рейнджер и предвидел.

Пальцы Элима судорожно сжались, вены вздулись сначала на руках, потом на лице. Крик превратился в хрип. Командир гвардейцев и старейшины бросились к нему, но их король рухнул на стол и бессильно сполз вниз.

– Эшер! – строго крикнула Рейна.

Рейнджер растолкал старейшин и крепко схватил Элима за запястье. Хватка короля была сильна, достать кристалл оказалось сложнее, чем он надеялся, но в конце концов тот перекочевал к нему. Элим тут же вдохнул с облегчением, кашляя и отплевываясь, приближенные поспешили поставить его на ноги. Варо оттолкнул Эшера, потянулся за скимитаром, но рейнджер просто стоял, опустив руки, уверенный, что, если достанет меч, прольется кровь.

Натаниэль шагнул между ними, внимательно уставился в глаза Варо. Эшер слышал, как хрустнули его костяшки, когда он сжал кулаки. Пусть рыцарю эту битву никогда было не выиграть, то, что он вмешался, значило много. Рейна успокаивающе положила руки на плечи обоих воинов.

Ренгар приподнял голову.

– Думаю, нам всем нужно отдохнуть и выпить.

Все, кроме Дорана, его предложение проигнорировали. Гном, сидевший рядом с раненым Йонасом Глэйдом, тут же налил себе эля, не обращая внимания на происходящее.

Элим стряхнул услужливые руки старейшин. Эшер чувствовал, как горит его лицо, как гнев закипает внутри, будто эльф вот-вот кинется. Только взгляд Рейны немного пригасил его ярость.

Король эльфов глубоко вздохнул, поправил ворот.

– Так значит, Валанис жив, – хрипло сказал он. – И мы обладаем оружием, способным убить его раз и навсегда. Полагаю, выбор у нас невелик. Единственный вопрос: готов ли ты, рейнджер?

Все вновь уставились на Эшера.

– Я могу его убить, – солгал тот. – Алидира Ялатанила я ведь этим кристаллом убил.

Сердце Натаниэля забилось быстрее, щеки разгорелись. Он так и сверлил Эшера взглядом, потому что знал правду. Но Рейна и Фэйлен, скорее всего, тоже удивленно на него уставились.

– Ты использовал кристалл? – с надеждой спросила Рейна.

Эшер кивнул с каменным лицом.

Громкая отрыжка Дорана нарушила молчание.

– А искать-то как ублюдка будем?

Адиландра и Гидеон переглянулись через стол, едва заметно даже для эльфов.

– Может, ты знаешь? – спросил Эшер, обращаясь к драгорну.

Тот облизнул губы.

– Райнаэль Изумрудная звезда думает, что он сбежал в Калибан. Только там он мог бы спрятаться.

Эшер чувствовал, что парень хочет сказать еще что-то, но понятия не имел что.

Адиландра подняла руку.

– Прежде чем продолжить, давайте поделимся друг с другом деталями событий, которые с нами произошли. Возможно, собрав эти истории воедино, мы сможем найти способ покончить с этой угрозой раз и навсегда.

Рейна быстро перевела взгляд с Галанора на короля Ренгара, но Эшер все равно это почувствовал.

– Некоторые истории не стоит рассказывать всем подряд, – сказала она.

– Согласна, – кивнула Адиландра и что-то приказала старейшинам на эльфийском.

Те тут же бросили Элима и подошли к королю Ренгару и лорд-маршалу Хорварту. Те заерзали на месте, предчувствуя недоброе, но эльфы были слишком быстры: положили ладони им на головы, и глаза Хорварта с Ренгаром закатились, головы упали на грудь – обоих охватил сон.

Гидеон подался вперед, неотрывно глядя на Галанора.

– Мое путешествие началось в Корканате...

* * *

Закончив рассказ, Гидеон наконец глотнул воды. Собственные приключения, облеченные в слова, сделались более настоящими и одновременно даже для него самого звучали как сказка. Все, через что он прошел, от боя с Галанором на стене Корканата до убийства бога под горой Гарганафан, казалось чужой историей – уж конечно, она не могла принадлежать мальчишке-сироте, который даже звания мага не получил. Впрочем, он понимал, что дни, когда он так стремился стать магом, остались позади: с тех пор на него свалилась куда бóльшая ответственность.

Его рассказ о Покрове вызвал шквал вопросов, но Адиландра велела всем сидеть и слушать. Гидеон старался объяснять не торопясь, чтобы его слова как следует до всех дошли. Новость о том, что боги когда-то были людьми первого королевства, стала для Рейны и Фэйлен ударом – они то и дело утирали слезы. Король Элим, как и ожидалось, наоборот, явно ощутил облегчение: ведь весь свой план вторжения он основывал на том, что боги – выдумка.

Но что всем явно не понравилось, так это древнейший секрет драгорнов.

– Абсурд! – Элим хлопнул ладонью по столу. – Как ты смеешь заявлять, что мы всего лишь неудавшиеся создания безумного короля?!

– Элим! – одернула его Адиландра. – Не забывай, с кем разговариваешь! Гидеон – драгорн.

Гидеон выдержал изучающий взгляд короля и ответил:

– Мне жаль вам об этом рассказывать, ваше величество. Но если вас это утешит, по-моему, неважно, кто был первым. Главное, что все мы сейчас здесь и можем друг у друга кое-чему научиться.

Элим взглянул на дочь и покачал головой.

– Это... Это ложь.

– Но как еще человек мог бы стать драгорном? – заметил Галанор.

– Молчать! – рявкнул Элим. – Дом Ревири будет говорить, когда спрашивают.

Это расстроило Иларго.

Внезапный удар сотряс крышу, посыпалась штукатурка, раздался далекий рев. Все одновременно вскинули головы, но увидели, конечно, лишь арки потолка.

– На вашем месте я бы с Галанором так не разговаривал, – спокойно, но твердо сказал Гидеон.

Элим задрал подбородок и отвернулся. Увидев это, Гидеон почувствовал, как его наполняет уверенность. Главное было не слишком увлекаться этим ощущением.

Они всё возвращались и возвращались к этой теме, поскольку всем присутствующим было сложно в полной мере осознать такое откровение. Гидеону эти перемены казались не такими уж важными, но он и не прожил всю жизнь, веря, что принадлежит к высшему народу.

Рейна оправилась от шока быстрее всех. Но ей труднее далось осознание того, что такое Покров.

– Я не понимаю. Так Эхо Судьбы – божественное пророчество, которое сбылось? Так, мама?

Адиландра вздохнула.

– Знания Гидеона – от драконов. Они неоспоримы.

В памяти Гидеона вновь зазвучал голос Адриэля, объясняющий суть.

– Эхо Судьбы – это просто самосбывающееся пророчество. Мы хотим, чтобы оно сбылось, и сами ищем способы претворить его в жизнь. – Про жрецов Эхо и бога Калибана он решил пока не рассказывать. Это было бы слишком.

– Я не искала способ сорвать звезду, – возразила Рейна, – но звезда Палдоры взошла на дневное небо и разрушила Врата Сайлы. Разве не об этом знаке разрушения говорилось в пророчестве?

– Так это случилось? – Вот об этом Гидеон не знал.

– Да, – с нажимом сказала Рейна. – А сегодня союз двух берегов победил великое зло, дав нам надежду на спасение и вечный мир. «Дети огня и пламени – будущего залог», а ты прилетел сюда на драконе!

– «Но только избранный знает мрачный битвы итог», – вмешалась Фэйлен.

Рейна улыбнулась и взглянула на Адиландру.

– Четыре года назад моя мать оставила Эландрил и отправилась искать драконов, зная, что мы падем, если сразимся с Валанисом без них.

Адиландра улыбнулась уголком губ.

– Ты думаешь, пророчество говорит обо мне?

– Я в это верю, – ответила Рейна и снова взглянула на Гидеона. – И вот... прибыл бессмертный человек, принес Покров, который так желает Валанис. Сперва мы думали, что это об Эшере, но если твои слова – правда, значит, Покров нужен Валанису больше кристалла. – Принцесса перевела дух. – Это божественное пророчество.

Вот только что за бог его послал?

Этот вопрос преследовал Гидеона с тех пор, как Адриэль рассказал ему про Эхо и их древнюю веру. И обрел плоть, когда король Элим развернул на столе потрепанный свиток. Драгорну сразу бросился в глаза черный отпечаток ладони под строфами. Адриэль говорил, что так жрецы «подписывали» все пророчества Калибана. И вот древняя печать перед ним.

– Боюсь, что это не так, – сказал Элим.

– Что это? – спросила Адиландра.

Но не успел король ответить, как чародейка по имени Хадавад подошла к столу и не мигая вперилась в свиток.

– Черная рука... – прошептала она.

– Что такое «черная рука»? – переспросил Галанор.

Хадавад моргнула, словно выходя из транса, и покачала головой.

– Ничего. Простите, что перебила. Продолжайте.

Элим бросил на нее мрачный взгляд.

– Как я и говорил, ничего божественного в этих словах нет. Этот свиток моя сестра Налана нашла в Диких чащобах. Ее последние слова лишь повторяли то, что она увидела перед смертью. Вот и все.

– Почему ты никогда мне его не показывал? – спросила Адиландра.

– Не хотел впутывать в это мою сестру. Она была героиней. Убедить наш народ, что мы не нуждаемся в богах, и не вывалять ее имя в грязи было трудно.

Адиландра вздохнула и обернулась к дочери.

– Это доказательство, Рейна. И не единственное. – Она выложила на стол небольшой кошель и достала из него книгу в кожаном переплете. Книга была в четыре раза больше, чем кошель, но Гидеону было не привыкать к карманным измерениям.

– Это гримуар Атилана, – продолжила королева. – Некоторые страницы даже написаны им на древнем языке.

Гидеон замешкался, зачарованный гримуаром.

– Я убил Крайта в Айде, так что он был вполне настоящим, я вас уверяю.

– Поверить не могу, что ты убил бога войны, – прошептал Галанор, склонившись к нему. – Гидеон Богоубийца... Как-то неправильно звучит.

Драгорн оценил попытку Гидеона немного разбавить серьезность, но по лицу Рейны видел, что спор не закончен. Последним он достал из кармана золотое кольцо с голубым кристаллом и положил на стол.

– Я кое-что забрал у него перед смертью.

– И что это? – спросил Натаниэль.

Рыцарь Гидеону нравился, он казался честным малым.

– Кажется, это единственный спо...

– Его сделал сам Атилан, – перебила Адиландра. – Самым верным слугам он раздал такие кольца. Лишь они позволяют использовать магию в окружении криссалитов.

– Ну и заноза в заднице крысалиты эти! – воскликнул Доран.

– Их больше не существует, – ответила Адиландра. – Драконы уничтожили все.

Гидеон откинулся на стуле.

– Откуда вы все это знаете? Про кольцо.

Королева пролистала гримуар и наконец нашла набросок перстня с голубым кристаллом.

Принцесса Рейна отошла от стола, ее взгляд метался между свитком, кольцом и книгой, на лице отражалась та же борьба, что Гидеон видел когда-то во взгляде Адиландры. Он никогда не был верующим, но правда о богах его потрясла до глубины души. Каково же тогда пришлось тем, кто верил сильнее...

– Этого не может быть, – снова и снова повторяла принцесса. – Я слишком много всего видела... Такое не может быть совпадением.

Ты должен ей рассказать, – вмешался Иларго.

Гидеон взглянул на сводчатый потолок. Дракон кружил над дворцом, стараясь оставаться так близко, как мог.

Мы не драгорны старых времен. Мы не должны начинать с лжи.

Молчание – это не ложь.

Гидеон...

Гидеон задумчиво потер подбородок. Между ним и Иларго была связь... и никаких секретов.

– Есть кое-что еще, – объявил он.

Гидеону не нравилось лишнее внимание, поэтому он быстро и коротко рассказал все, о чем ему поведал Адриэль: про Эхо, про их веру, про крепость Валаниса и того, в честь кого ее назвали, – Калибана. Все, что он мог, – поделиться фактами. А уж захотят ли собравшиеся верить в неизвестный пантеон... Этим он управлять не мог.

– В общем, это и правда может быть пророчество, – закончил он. – Просто о настоящих богах мы ничего не знаем.

Хадавад оперлась о посох, сжимая его обеими руками, и напряженно глянула на разложенные на столе артефакты.

– Кажется, не все так очевидно с этим первым королевством.

Рейна уронила голову на руки, пряча лицо. Сперва Гидеон отобрал у нее старых богов, чтобы тут же заговорить о новых. Он и сам чувствовал, что это нечестно, – он ведь так мало знал о божественном и надеялся лишь, что эти малые знания помогут победить Валаниса.

– Давайте пока сохраним это между нами, – предложил он. – Правда о богах может погрузить Иллиан в хаос. А новости о происхождении вашего народа погрузят в хаос Айду.

– Низкого же ты мнения о нашем народе, драгорн, – резко произнес Элим, но взгляда от стола не поднял.

Не забывай, кто ты, – сказал Иларго.

Гидеон глубоко вдохнул и постарался говорить как миротворец:

– Как пожелаете. Не мне вам советовать, как управлять эльфами и что им рассказывать.

– Твои советы – это советы драконов, – заметила Адиландра прежде, чем ее муж успел ответить. – Они нам понадобятся.

Рейна поднялась, привлекая всеобщее внимание.

– Все это сейчас неважно. Важно то, что мы теперь должны уничтожить Покров любой ценой. Если нам перестанут угрожать... Если нам перестанет угрожать Атилан и остальные, не появится и следующего Валаниса.

– Вы правы, ваше высочество. – Гидеон встал ей навстречу. – Прежде всего мы обязаны уничтожить Покров, но это моя, и только моя миссия. Я не могу возложить ее на других.

Рейна обезоруживающе улыбнулась.

– У тебя Покров, у нас кристалл Палдоры. Раз Валанис и источники Найюса в одном и том же месте, значит, нам по пути.

Он хотел было запротестовать, но не нашел слов.

– Совершенно исключено, – возразил Элим.

Адиландра успокаивающе подняла руку.

– У нас есть все, что нужно, чтобы избавить мир от зла, кроме хладнокровия. Давно ли вы все спали как следует? Многие в этом зале сражались днями напролет. Предлагаю сегодня отдохнуть. А вечером соберемся вновь и решим, что делать дальше.

Эшер, самая загадочная личность в комнате, откашлялся.

– Велийцы верят, что одержали сегодня великую победу. Эльфы тоже. На западном балконе есть сад, давайте соберемся там, а они пусть празднуют вместе. – Он обернулся к Элиму. – Если, конечно, союз заключен надолго.

Все взгляды обратились на короля эльфов, а тот взглянул на дочь.

– Сперва разберемся с Валанисом и Покровом. Все остальное – потом.

Гидеон снова задумался, что случится, если эльфы ополчатся на Иллиан? На чьей стороне тогда будет место драгорна?

Наше место будет между ними, – ответил Иларго, и Гидеон согласился с ним, радуясь, что уж на его стороне всегда будет дракон.

– Давайте разбудим короля и лорд-маршала. – Адиландра снова сделала жест в сторону старейшин. – Пусть думают, что мы выбрали отдыхать, а не разговаривать.

Глава 50. Провидение

К тому времени, как Натаниэль и Рейна смогли остаться наедине, солнце почти село. Весь день они просидели с Адиландрой и Фэйлен, наслаждаясь каждым мигом, проведенным вместе, рассказывая друг другу истории о своих путешествиях. Королева про свое заточение у темнорожденных говорила мало, но никто и не допытывался. То, что Адиландра иногда следила за ними через Олли, их поразило, но Рейна куда больше переживала за пленение матери, а вот Натаниэль не мог не думать, что именно она видела из их с Рейной... отношений.

По большей части их разговоры крутились, конечно, вокруг откровений Гидеона. Рейне очень интересно было узнать про неизвестный пантеон, а Фэйлен задавалась вопросом, почему о нем никто никогда не слышал. Все сводилось к первому королевству людей и загадке Эха. У Адиландры никаких соображений на этот счет не было – похоже, новость эта что-то сломала в ее душе. Хотя, скорее всего, это оказалась просто последняя капля, решил Натаниэль.

Больше всего он радовался тому, что Адиландра приняла их с Рейной чувства. Правда, в глубине души он не мог не подозревать, что королева просто понимает: на этом свете он надолго не задержится. Он тряхнул головой, чтобы отогнать эту мысль, и сжал руку Рейны, намекая, что им нужно поговорить с глазу на глаз.

Они успели быстро повидаться с Галанором, нареченным Рейны. Натаниэль изо всех сил старался казаться таким же великолепным воином, как эльф, но Галанор был слишком безупречен, что лицом, что телом.

– Кажется, наша свадьба отменяется, – сказал он, с хитрой улыбкой глядя на Натаниэля. – Я подвел вашего отца и опозорил дом Ревири.

К вящему раздражению Натаниэля, Рейна нежно коснулась щеки Галанора.

– После того, о чем поведала наша королева, тебя будут славить как героя. Как ее дочь, я безмерно уважаю тебя и благодарна за то, что ты не бросил мою мать в трудную минуту.

Не то чтобы беды Галанора были Натаниэлю близки. Этот эльф не похож был на того, кого он ожидал увидеть, особенно после встречи с командиром гвардии Варо. Натаниэлю, может, и хотелось бы с ним подружиться, но из-за общего прошлого Галанора с Рейной сделать это было до обидного сложно.

Галанор отошел в сторону.

– Я вас оставлю. Похоже, вам многое нужно обсудить.

Попрощавшись, он исчез в коридорах дворца. Высоким гостям отвели верхние этажи, нижние же превратились в лазарет для раненых. Натаниэль подозревал, что Ренгар так радушно открыл двери своего дома, чтобы впечатлить эльфов, особенно короля Элима. Знал бы тот его истинную натуру...

– По нам настолько все понятно? – спросила Рейна, переплетая пальцы с пальцами Натаниэля.

– Ну, эльфы очень проницательные. – Он улыбнулся и наклонился ее поцеловать.

Не отрываясь от его губ, Рейна зашарила по двери в поисках ручки, и они ввалились в комнату, не глядя по сторонам.

– Подожди... – Рейна отстранилась. – Ты ведь хотел мне что-то сказать.

Натаниэль ухмыльнулся от уха до уха.

– Я...

– Я люблю тебя, – перебила принцесса, улыбаясь так же широко.

* * *

Через какое-то время, когда они все же вынырнули из своего блаженства, Натаниэль взглянул поверх обнаженных бедер Рейны, с удивлением понимая, что не может больше сосредоточиться на ней. Солнце уже коснулось горизонта, за окном расстилался прекрасный пейзаж, обезображенный мертвыми телами. Раненых было не меньше, но, к счастью, Иллиану теперь помогали эльфы – народ, кое-что соображавший в магии.

Натаниэль надеялся, что хоть кто-то из Серых плащей выжил, хотя ему трудно было представить их место в новом мире. Из того, что Адиландра и Рейна рассказали о Гидеоне, он понял, что постепенно рыцарей могут заменить драгорны.

– И что же способно тебя отвлечь от меня? – спросила Рейна, проводя пальцем по его груди.

Натаниэль отлично понимал, что пытается делать: думать о чем угодно, кроме Эшера.

– Он еще жив...

– Валанис?

– Да. И теперь Эшеру придется с ним сразиться. Я надеялся, что до этого не дойдет, но теперь это неизбежно.

Рейна коснулась его щеки.

– Мы будем сражаться все вместе. Эшер уже смог убить кристаллом Алидира. Когда придет время, мы поможем ему победить и Валаниса.

Натаниэль знал правду. Ему отчаянно хотелось рассказать о том, что он видел на королевской платформе, но рейнджер явно лгал не без причины. Нужно было с ним поговорить.

Рейна обернулась к двери за мгновение до того, как раздался стук и послышался голос Фэйлен. Натаниэль едва успел натянуть штаны, прежде чем Рейна открыла наставнице дверь. Смотрела та не осуждающе, а смущенно.

– Перед встречей в саду твоя мать созвала собственный совет. Зовет нас обеих. Натаниэля не пригласили, – извиняющимся тоном добавила она.

Рейна хотела было возразить, но Натаниэль вмешался:

– Все в порядке. Пойду найду Эшера.

Виноватое выражение на лице Фэйлен сменилось озабоченным.

– Я не видела его с самого совета. Исчезать он умеет лучше всякого призрака.

Но Натаниэль знал, где искать.

Надевать ту же одежду, в которой недавно сражался, было неприятно, но другой у него попросту не было. Впервые за всю жизнь он осознал, что у него нет ничего своего. Раньше были хотя бы плащ и меч, но меч остался где-то под обломками ворот, а от плаща он отказался по собственному желанию. Осталась только кожаная броня с плеча Рассела Мэйбери и одолженный Эшером лук.

Пробираться через город было не проще, чем перед битвой. На улицах теснились беженцы и велийцы, потерявшие жилища под огнем катапульт. Мертвых раскладывали группами по месту обитания, чтобы родным проще было их искать: каратцев отдельно, велийцев отдельно, эльфов тоже. В лирианских же войсках пострадавших почти не было, и лесной народ помогал своим соседям управляться с бесконечным потоком раненых.

С трупами намдорцев и темнорожденных обращались одинаково неуважительно: сваливали на телеги и вывозили из города, чтоб сжечь. Что будет с северными землями, пока никто не понимал: Меркарис Тион не оставил наследников, а от армии остались жалкие клочки. Намдорцам и всем землям под намдорским знаменем предстояло жестоко поплатиться за ошибки своего правителя.

– Натаниэль! – окликнул Тарен с другой стороны улицы.

Пропустив телегу с мертвыми, Натаниэль подбежал к нему, крепко сжал его предплечье. Тарен, выросший на улицах, битвы не боялся, и его лицо, его крепкое тело были тому подтверждениями. Правда, Белым филином его теперь можно было назвать с натяжкой: кожаные доспехи изрублены так, что не починить, белый плащ стал какой угодно, только не белый.

– Рад тебя видеть, – сказал Натаниэль. – Прости, что не подошел после совета, нужно было еще кое-что наверстать...

– Я представляю, – ухмыльнулся Тарен.

– Вот ты только не начинай...

Он рассмеялся.

– Я рад за вас обоих. Помолился бы богам, чтобы послали мне такую же любовь, вот только не знаю, кому молиться...

Натаниэль согласно кивнул. Драгорн, конечно, раскрыл им свой главный секрет, но все прошло как-то мимо рыцаря. Он просто был рад, что все выжили и ни с кем не нужно прощаться.

– Как твой народ? – спросил он.

Тарен вздохнул, оглядев творящийся на улицах хаос.

– Где-то в этих стенах. Мы понемногу пытаемся собрать всех в одном месте, но это нелегко. Многие на вашем северном языке не говорят.

– А дальше что будете делать? Карата и Калмардры ведь больше нет.

Тарен глянул в сторону дворца.

– Вернемся в Иссушенные земли, там потеплее. Я уже договорился с королем, он пошлет весть в Трегаран и Амираску, они помогут. – Он скорбно опустил голову. – От нашего дома лишь они и остались.

– Империю можно возродить, – заметил Натаниэль, пытаясь его подбодрить.

– Но нужно ли? – возразил Тарен. – Нет, в будущем нашего народа я не вижу ни империй, ни королевств.

Натаниэль приподнял бровь.

– А что тогда?

Тарен улыбнулся.

– Пока не знаю. Наверное, что-то более справедливое.

– Твоим людям с тобой повезло.

Южанин вскинул руки, защищаясь от похвалы.

– Я не их лидер, в этом и беда. У Трегарана и Амираски свои правители, к тому же там полно работорговцев.

Натаниэль похлопал его по плечу.

– Если нужен будет лишний меч, чтобы с ними сразиться, только свистни.

– Спасибо, Натаниэль. Приятно знать, что у нас в этом мире есть союзники.

Рыцарь тепло улыбнулся ему.

– Друзья, Тарен. У вас есть друзья.

Тарен улыбнулся в ответ.

– Да, пожалуй, это слово мне нравится больше. Пойдешь на тайную встречу в саду?

– Да, но сначала хочу найти Эшера.

– Извини, не видел его.

Натаниэль только отмахнулся.

– Кажется, я знаю, где он.

В какой бы переулок он ни свернул, каждый клочок земли занят был ранеными и мертвыми, но кое-как ему удалось добраться к западным конюшням. Внутри было прохладно, бóльшая часть коней разбежалась, но в дальнем углу, среди разбитых стойл, Натаниэль заметил знакомую фигуру. Эшер сидел на соломе и гладил лежащего рядом Гектора.

– Я так и думал, что ты здесь. – Натаниэль прислонился к столбу. – Пришел попрощаться?

Эшер выглядел неважно: глаза завязаны грязной красной тряпицей, на лице запеклись грязь и кровь. Рядом лежали двуручник и сильвировый меч – непривычное зрелище, рейнджер ведь никогда не расставался с оружием.

Он тяжело вздохнул, потрепал лошадиную морду.

– С нами ему никак не пойти. Что бы там ни случилось с кристаллом, я, может, не вернусь вовсе. А возможно, и все мы.

С этим Натаниэль поспорить не мог. В глубине души ему хотелось найти способ отговорить Рейну от поисков Калибана. Он знал: дремлющие среди снегов и туманов пики Венгоры не то место, куда стоит соваться без карты.

– Думаю отдать его Тарену, – добавил Эшер. – Они старые знакомые, да к тому же Гектор от него убежать не пытался. – Он взъерошил коню гриву. – Эх ты, трус несчастный...

– Ты солгал, – прямо сказал Натаниэль.

– А ты и не возражал.

Рыцарь выпрямился, скрестил руки на груди.

– Решил, что у тебя есть какая-нибудь причина. Чертовски серьезная причина. Но теперь вижу, что ты просто решил шваркнуть Валаниса кристаллом, и неважно, что с тобой самим будет. Я этого принять не могу.

Рейнджер молчал.

– Эшер, тебе нельзя использовать кристалл. – Натаниэль пытался говорить так убедительно, как мог. – Я говорю серьезно. Даже если ты сумел хоть немного подчинить его себе, он убьет тебя раньше, чем ты убьешь Валаниса. Зачем ты солгал?

Эшер повернулся к нему.

– Если бы я сказал правду, эльфы просто забрали бы его у меня и спрятали так, чтобы никто не нашел. – Он покачал головой. – Мы оба знаем, что это единственная вещь, способная его победить. И я единственный, кто может ею владеть. К тому же Покров теперь важнее. Если нам повезет, Гидеон успеет его уничтожить, пока я отвлекаю Валаниса.

– А что случится, если ты погибнешь раньше него, ты подумал? Бросишь нас одновременно отбиваться от него и уничтожать Покров?

– Такого не случится... – возразил Эшер.

– Ты этого не знаешь! – рявкнул Натаниэль, раздраженный тем, как легко друг собрался собой пожертвовать.

Эшер откинулся на деревянную стенку.

– Теперь я знаю, как им пользоваться.

Натаниэль проглотил возражения.

– То есть после боя с Алидиром ты понял, что делать с кристаллом, чтобы он тебя не убил? – недоверчиво спросил он. – А что изменилось?

– Источник.

– Источник Найюса? – переспросил Натаниэль.

Эшер встал и принялся вновь навешивать на себя оружие.

– Кристалл не просто дал мне силы – он высосал магию из Алидира.

– Но ты все равно едва не умер.

– Искупавшись в источнике, Валанис стал сильнее всех. Магии в этих водах – хоть залейся.

– Вот именно, – возразил Натаниэль. – Валанис – эльф, но даже он не способен ее сдерживать.

– За этим ему и нужен кристалл. – Эшер сжал мешочек на поясе. – Источники дадут мне силу управлять кристаллом, а кристалл будет вытягивать магию из источников и даст над ней власть. Одно без другого не работает.

– Это ты так думаешь. Валанис – эльф, а эльфы, как мы сегодня узнали, созданы магией. Может, ты взорвешься, если сунешься в этот источник!

– Еще мы узнали, что их создал человек, а не бог. Но всего нам знать не дано. Я уверен, что источники – ключ к силе кристалла. С ним я смогу управлять их магией.

– И тебе придется носить его с собой всю оставшуюся жизнь. И кстати, может, Валанис убьет тебя до того, как ты успеешь принять ванну, – посчитал своим долгом напомнить Натаниэль.

– Ты забыл наше самое большое преимущество. Кристалл делает меня неуязвимым к магии. Если Валанис захочет меня убить, ему придется это сделать голыми руками.

– А ты забыл, что он это почти и сделал. Если б не Иларго, он бы тебя просто придушил.

Эшер положил руку на плечо друга.

– Другого выхода нет. – Он потянул Гектора за повод и повел к выходу из конюшен. – Не переживай, Натаниэль. Может, я от старости успею помереть, пока мы будем искать этот Калибан.

– И то верно. Удивительно, что ты вообще еще скрипишь, дедуля, – отозвался Натаниэль. Ему было интересно, почувствует ли Эшер его нахальную ухмылку.

– Не пищи там, внучок. Этот дедуля тебя еще может к праотцам отправить.

Натаниэль рассмеялся.

– Никуда ты меня не отправишь. Ты же знаешь, что Рейна потом с тобой сделает.

Эшер улыбнулся.

– Тут ты прав, она страшная женщина. Кстати, успели вы с ней, ну, того...

Натаниэль только измученно застонал в ответ.

* * *

Фэйлен невольно начала вести себя как прежде: молчала, опустив голову, держалась за спиной Рейны. Много месяцев она ходила среди иллианцев с гордо поднятой головой: хоть ее мнение о людях изменилось, она всегда ощущала, что эльфы лучше во всем. После смерти Мьоригана она вздохнула свободно, условности эльфийского общества ее больше не сковывали.

Но вот, снова оказавшись перед лицом своих правителей, она сделалась той, кем ей велено было оставаться много лет: прислугой. Рейна пыталась втянуть ее в разговор, спросить мнения, но Фэйлен молчала. Не высовываться, тихо наставлять принцессу – вот ее роль. Но как бы она ни любила свою воспитанницу, роль эту она теперь ненавидела. Путешествие по Иллиану пробудило в ней нечто особое, теперь она нуждалась в высшей цели.

Войдя в тронный зал, Фэйлен поняла, что для нее ничего не изменится. Адиландра позвала старейшин, командира гвардии и подчинявшихся ему генералов. Фэйлен, несмотря на близость к королевской семье, по положению была ниже всех собравшихся. Впрочем, заметив за длинным столом Тай'гарна, она невольно улыбнулась. Старейшина был бледен, под обрубок его ноги подложили подушку, но все же остальные старейшины успели спасти ему жизнь.

В другом конце зала на троне Ренгара сидел король Элим.

– Мраморный трон, – ядовито произнес он. – Как по-человечески.

Двойные двери захлопнулись за Фэйлен и Рейной – те даже подпрыгнули от неожиданности. Это вошла Адиландра, пристально глядя на мужа.

– Я попросила короля Ренгара уступить нам этот зал, и он милостиво согласился, но не думаю, что его согласие распространялось на трон.

Элим неловко встал, одернул одежды.

– Зачем ты нас собрала, Адиландра?

Фэйлен тоже было интересно. После того как они покинули зал в первый раз, Адиландра решительно увела их с Рейной от Элима и его свиты, несмотря на то что король желал с ней поговорить. Напряжение между ними живо напоминало о старых временах.

– Я вызвала вас всех как свидетелей, – ответила королева. – Но ваши мнения я, разумеется, выслушаю.

– Свидетелей чего? – спросил Элим.

Взгляд Адиландры остановился на Фэйлен и Рейне.

– Нового начала для нашего народа. Слишком долго мы заботились лишь о себе. Встали на путь войны, решив применить наши способности для насилия над другими. – Королева помедлила, глядя королю в глаза. – По воле моего мужа мы покинули Иллиан, отправившись в добровольное изгнание, оставив драконов и драгорнов гибнуть от рук дикарей. Мы не делали ничего, лишь готовились убивать и мстить. Наши предки никогда бы не сотворили подобного, особенно во имя мести.

К счастью, пока мы отсутствовали, люди стали цивилизованнее, но это мы должны были направлять их. Останься мы, мир сейчас выглядел бы совсем иначе. Валанис не смог бы найти союзников, его война закончилась бы куда быстрее.

Элим подошел к столу.

– Я был прав. Я всегда был прав. Сегодня мы получили доказательства того, что богов не существует. Неважно, кто кого создал, мы сильнее и просвещеннее. Мы должны править этим миром!

Адиландра вздохнула.

– Валанис верит в богов, а ты нет, но крови ты пролил не меньше.

– Ты сравниваешь меня с этим монстром? – огрызнулся Элим.

– Ты превратил нас в посмешище, Элим, – спокойно ответила Адиландра. – Ты извратил нашу природу. Неважно, существуют ли боги, в которых мы верили, – вера давала нам внутренний закон, а ты заставил его забыть. Просвещенные народы несут миру не смерть, они делают его лучше. Сильные не завоевывают, не уничтожают других, они объединяются.

Тай'гарн подался вперед.

– Что вы предлагаете, ваше величество?

Адиландра глубоко вдохнула и сделала шаг к Элиму.

– Все мы виноваты в этом. Пусть то были приказы короля, мы следовали им слишком слепо. Я виновна в том, что молчала, когда нужно было возразить. Поэтому теперь говорю всем вам: больше никогда я не буду стоять и смотреть, как эльфы впустую тратят свои вечные жизни на вещи столь варварские, как месть и высокомерие!

– И чего же вы хотите? – спросил Варо, нервно взглянув на короля.

– Она хочет, чтобы мы склонились перед ней, – ответил Элим. – И только перед ней.

Фэйлен чувствовала, как напряжение между королем и королевой растет, ширится на весь зал. Все затаили дыхание. Фэйлен взглянула на Рейну, ожидая увидеть на ее лице тревогу или смятение, но принцесса была совершенно спокойна, как и ее мать. «Женщины из рода Севари сильнее, чем многие думают», – подумала Фэйлен.

– Это будет мирная передача власти, – объяснила Адиландра, – эльфы признают дом Севари законными правителями. Они...

– Передача власти не бывает мирной, – перебил Элим. – За долгие годы наш народ привык подчиняться мне.

– Вот именно: долгие годы, – уколола его Адиландра. – Поэтому для Эландрила будет лучше, если его король отправится в изгнание. Так же, как он когда-то обрек на изгнание своих подданных.

И снова в зале повисла зловещая тишина. Фэйлен хотелось закричать от радости: ее королева хотела для Айды и своего народа того же, чего хотели их предки. И это было единственное будущее, которого она, Фэйлен Халдор, желала.

Элим застыл, глядя на жену, приоткрыв рот. В глазах у него блестели слезы, но от отчаяния или от злости – невозможно было сказать.

Молчание нарушил Тай'гарн:

– Я согласен с королевой Адиландрой.

Элим и Варо разом повернули головы в его сторону. На мгновение Фэйлен показалось, что гвардеец сейчас кинется на Тай'гарна. Правда, вряд ли он успел бы: даже раненый, старейшина все еще был сильнее всех в этом зале.

– Я согласен, – кивнул другой старейшина, сидевший рядом с ним.

– Согласен, – откликнулся другой.

За несколько мгновений каждый выбрал сторону – с Элимом остались лишь Варо и двое его генералов. Все трое сгрудились рядом со своим королем.

– Рейна? – тихо позвал король. Но принцесса пересекла зал и встала рядом с матерью.

– Время вернуться на правильный путь, отец.

Фэйлен поспешила присоединиться к своей королеве и принцессе, выразить свое горячее согласие.

– А что вы об этом думаете, леди Халдор? – спросила Адиландра.

Она помедлила, чувствуя, что все взгляды обращены к ней.

– Я хотела бы увидеть мир моих родителей. Мир без войн.

– Это нелепо! – взорвался Элим, ударив по столу. – Я король по крови! По праву рождения!

– Если наш народ не желает видеть на троне меня, пусть изберет другого правителя, – спокойно сказала Адиландра. – Но это будешь не ты.

Элим с криком разметал кубки на столе.

– А что мне прикажешь делать?!

Адиландра даже бровью не повела.

– Это твое изгнание, поступай как хочешь. Тебе открыты все дороги, кроме дороги в Эландрил. Возможно, тебе стоит поселиться среди людей.

– Людей? – переспросил пораженный Элим.

– Мужчина, которого я когда-то полюбила, все еще жив, хоть и прячется где-то глубоко внутри, – ответила Адиландра, позволив себе немного чувств. – Отыщи его и верни мне.

Элим зарычал и широкими шагами поспешил к двери, бросая злобные взгляды на своих старейшин. Но, дойдя до Рейны, помедлил. Сквозь маску гнева проглянула глубокая печаль. Элим потерял куда больше, чем просто трон...

Адиландра протянула руку, останавливая Варо, последовавшего было за ее мужем.

– Звание командира гвардии больше тебе не принадлежит, Варо из дома Гроваль.

– Что? – прошипел Варо.

– Эта честь будет возложена на дом Халдор. – Адиландра обернулась к Фэйлен.

Та не сразу поняла, что сказала ее королева. А когда поняла, заметила наконец, что все уставились на нее.

– Халдор? – эхом откликнулся Варо. – Что эта прислуга может знать о том, как защитить правителя?

– Фэйлен повидала больше битв, чем ты, – вступилась Рейна. – Она пережила самые ужасные атаки Валаниса. И как воин она точно лучше тебя.

Фэйлен все не могла найти слов, но расправила плечи и под пристальным взглядом Варо встала увереннее. Неужели ей сейчас и вправду пожаловали пост командира гвардии? Рейна смотрела на наставницу с гордостью, Адиландра отступила, пропуская Варо и двух генералов, стремительно вырвавшихся из зала.

– Ваше величество... – вот и все, что смогла выдавить Фэйлен.

– Кроме тебя, я на этом посту никого видеть не желаю, – ответила Адиландра.

– А Галанор? Я думала...

– Он лишь недавно понял, что значит жить без поводка. Ему нужно время, чтобы найти свое место в мире. А нас ждет следующее собрание.

* * *

Королева со свитой из генералов и старейшин шествовала по коридорам, и Фэйлен, хоть и не привыкла еще к новому званию, старалась держаться поближе.

Из-за угла донесся шум, и процессия остановилась. В коридор, сиявший чистотой до того, как король Ренгар распахнул двери для раненых, выбежали двое солдат, таща под руки какого-то избитого человека. Увидев, кто перед ними, они замерли, но Адиландра жестом велела им проходить: похоже, дело у них было срочное. Фэйлен посмотрела им вслед и лишь тогда узнала в несчастном, чьи переломанные ноги волоклись по земле, намдорского короля. Тот едва смог обернуться в ответ.

Фэйлен встречала короля лишь раз, во время банкета в честь их прибытия в Велию, но его выразительные черты сложно было не узнать, хоть он и выглядел так, словно проиграл бой с троллем. Эльфийский слух уловил, как один из солдат прорычал, прежде чем свернуть за угол: «Наш король казнит тебя на месте, псина ты бешеная».

Несмотря на то что король Севера служил Валанису, Фэйлен отчего-то казалось, что убивать его неправильно, но она решила, что с судьбами человеческих правителей должны разбираться люди. По вине Меркариса Тиона погибло бессчетное число велийцев, его казнь была делом решенным.

По сравнению с дворцом и городом в саду было тихо. Солнце самого кровавого дня в истории Иллиана наконец село. В небе замерцали звезды, луна дарила прохладные лучи, равнодушная к битвам и смертям. В темных полях горели костры, бросая отсветы на сваленные рядом тела дикарей и намдорцев, на обломки, бывшие когда-то величественной статуей древнего короля.

Старейшины раскрыли ладони, и мягкий свет магических шаров, взлетевших в воздух, выхватил из тьмы фигуры рейнджеров и Тарена с Натаниэлем, ждавших у парапета. Взгляд Фэйлен тут же приковал Эшер. Он, как всегда, держался спокойно и уверенно, но было заметно, как беспокоят его раны. На плечи он набросил темно-красный велийский плащ в цвет повязки, закрывавшей то, что осталось от глаз. Вид рейнджера разбивал Фэйлен сердце. Как бы ей хотелось забрать его отсюда, заставить отдохнуть, излечить все его раны... Но она прекрасно знала, что Эшер на это не согласится.

Она чувствовала на себе взгляд его невидящих глаз, чувствовала связь с ним, которую невозможно было отрицать, но их обоих ждали неотложные дела. И все же на мгновение она увидела будущее, в котором служила Адиландре, командуя гвардейцами, а Эшер жил с ней в Айде и наконец узнал покой. Это была самая радостная ее мысль за долгое, долгое время.

– Где Гидеон? – спросила Адиландра.

Галанор вышел из-за дерева.

– Скоро будет. Он сказал, что ему нужно в Корканат.

Адиландра приподняла бровь.

– Что ж, привилегия драгорна...

– Вон он! – Рейна взглянула в звездное небо. Фэйлен никогда не уставала смотреть, как принцесса любуется чудесами мира.

Иларго спланировал ниже, захлопал могучими крыльями, останавливаясь над садом. История знала лишь несколько драконьих имен, и потому Фэйлен было особенно необычно узнать еще одно. Сравнительно небольшой дракон как раз поместился между изгородями и деревьями, но все равно выглядел здесь чужеродно. Гидеон соскользнул с его спины и вошел в круг света. Он, без сомнения, был человеком, но магия, текущая сквозь него, придавала юноше величественности.

– Простите, опоздал. Я что-нибудь пропустил?

Фэйлен хотелось рассказать всем про смену власти, про то, как все изменилось не только для королевы, но и для нее. Однако это были дела эльфийские, а собрались они ради всей Верды.

– Нет, – ответила Адиландра. – Ты как раз вовремя.

– Отлично...

Видно было, что Гидеону столь важная роль непривычна. Фэйлен пришлось себе напомнить, что он по сравнению с ней – ребенок... да и вообще младше всех в саду. Но, покинув Корканат, этот мальчишка как-то умудрился взвалить на себя судьбу всего мира.

– Так мы все согласны, что с Покровом разобраться нужно прежде всего? – тем временем сказал он.

– Валаниса создал первый король и его свита, – ответила Рейна. – Если не выкорчуем источник зла, никогда не будем знать покоя.

– Звучит просто, – вмешалась Хадавад, – однако если Валанис укрылся в Калибане, нам придется с ним сразиться.

– Валаниса я беру на себя, – заявил Эшер.

– Собрался побеждать его кристаллом? – скептически спросила Фэйлен. – Ты еще не восстановил силы после Алидира.

Эшер обернулся к ней.

– Я справлюсь.

– Скажи им, – сурово потребовал Натаниэль.

Эшер вздохнул.

– Мне просто нужно добраться до источников.

– Ты хочешь войти в источник Найюса? – встревоженно спросила Адиландра.

– Магии источников вместе с силой кристалла будет достаточно, чтобы сразиться с Валанисом.

Фэйлен покачала головой.

– Тебе нужно не просто сразиться с ним. Нам не нужно, чтобы ты отвлекал его ценой своей жизни, Эшер. Если не можешь управлять силой кристалла, даже не пытайся.

– Источники Найюса довели Валаниса до безумия, – пояснила Адиландра. – Даже если сможешь его убить, могут быть последствия.

– Для этого и нужен кристалл, – возразил Эшер. – Он поможет держать магию источников в узде.

Фэйлен хотела об этом поспорить, да не могла. Эшер был, возможно, прав, ведь именно за этим Валанис тысячу лет искал кристалл Палдоры.

– Прошу прощения, – вмешался Гидеон, – но получится у Эшера или нет, а отвлекающий маневр нам нужен. Если я использую разрушительные чары, пока Покров будет в источнике, то, возможно, уничтожатся и сами источники, и Валанису негде будет прятаться. Его поглотит собственная сила.

– Но Эшер к тому времени будет уже мертв, – заметил Натаниэль.

– В этой войне погибли тысячи, – скорбно ответил Гидеон. – Атилан об этом позаботился. Если не положим конец его планам, кто знает, сколько еще таких «вестников» он создаст? У нас есть оружие, способное его убить, и я очень надеюсь, что ты сможешь им воспользоваться, Эшер, но меньшее, что нам нужно сделать, – отвлечь его, пока уничтожаем Покров.

Фэйлен почувствовала, как улетучивается ее надежда. Невозможно было спорить с мудрым не по годам драгорном.

Галанор вышел вперед.

– По-моему, нам стоит довериться рейнджеру. Он уже смог обратиться к силе кристалла и без источников. Так что заслужил хотя бы одну попытку.

Эшер благодарно кивнул.

– У меня получится.

– Я бы на твоем месте этот кристалл вообще проглотил, парень, – сказал Доран, опираясь на меч. – Так, чтоб не потерять.

– Все эти разговоры бессмысленны, если мы не найдем Калибан, – напомнила Хадавад.

Адиландра взглянула на Гидеона.

– Драконы знают, где он?

– Нет, – ответил тот, покачав головой.

– Даже приблизительно? – спросил Натаниэль.

– Известно только, что он построил его где-то на западе Венгоры, высоко в горах.

– Западный хребет Венгоры тянется на сотни миль, – заметил Натаниэль.

Доран многозначительно поднял палец.

– И гобберами кишит, и прочими тварями!

– Значит, нужно выступать немедленно, – подытожила Хадавад.

Начались споры о том, как обыскивать горы, но Фэйлен не слушала, отчаянно пытаясь ухватиться за воспоминания, крутящиеся в голове. Что же это было... Что-то настолько важное, что она...

Фэйлен ахнула.

Все обернулись к ней, но она уже спешила во дворец. Кто-то звал ее, но голоса вскоре стихли за спиной, а она все бежала, огибая велийских солдат, перепрыгивая через сидящих на полу раненых.

Где же он?

Пробежав по самому свежему следу крови, она наконец догнала рыцарей, тащивших Меркариса Тиона. Его переломанные ноги истекали кровью, но он этого уже не замечал – лишь безвольно висел на руках своих тюремщиков, и Фэйлен заподозрила худшее.

– Он жив? – спросила она, загородив им проход в главную залу.

– А тебе что? – сказал один из солдат. Другой толкнул его в грудь, указав глазами на уши Фэйлен. Грубиян встал по стойке смирно и извинился.

– Так он жив? – нетерпеливо переспросила Фэйлен.

– На последнем издыхании, госпожа. Но король Ренгар наверняка потребует его казнить.

Фэйлен выпрямилась, задрала подбородок.

– Королева Адиландра приказала, чтобы его отдали мне, – властно сказала она.

Солдат это не убедило.

– Но, госпожа, король Ренгар захочет...

– Король знает, что он жив? – перебила Фэйлен, глядя на раненого.

– Еще нет, мы собирались...

– Ваш король получит его, когда мы закончим допрос. Этот человек знает кое-что важное... – Фэйлен запнулась, помня, что велийцы думают, будто война окончена. – Нечто способное повлиять на будущее нашего союза.

В эти дела они встревать явно не хотели, и, воспользовавшись их замешательством, Фэйлен схватила Меркариса за ворот и потащила в противоположном направлении в два раза быстрее, пока не добралась до сада.

– Он знает, где Калибан, – выдохнула она, бросив короля Севера на дорожку посреди сада.

– Ты уверена? – спросила Адиландра.

– Дык мертвого ж не допросишь! – возразил Доран.

– Он еще жив, – заверила его Фэйлен. Глэйд наклонился над королем, проверил пульс на единственной целой руке.

– Откуда ему знать, где Калибан? – спросил рейнджер.

Фэйлен помедлила, понимая, насколько сомнителен ее источник.

– Алидир мне об этом сказал в Яме.

– Нельзя верить этой змее, – отозвался Тарен. – Все его слова – ядовитые и лживые.

Она покачала головой.

– У него не было причины лгать. Он упомянул это мимоходом.

– И наверняка не думал, что ты так долго проживешь, – добавил Эшер.

– Вот именно, – согласилась Фэйлен, благодарная за поддержку.

Доран подошел к королю.

– Ну, допустим, знает он. – Гном пнул руку Меркариса, тот тихо застонал. – Как его разговорить-то?

– Тай'гарн? – позвала Адиландра. Старейшина подошел к ним, хромая на костылях.

– Нам не нужно с ним говорить. – Он опустился на траву, поддерживаемый с двух сторон, и положил ладонь Меркарису на лоб.

– Ты это о чем? – спросил Доран.

– Это древние чары, господин гном, – пояснил старейшина. – Меня им научили старшие в конце Темной войны.

Меркарис застонал, глядя на них невидящим взглядом.

– Я никогда... никогда вам не скажу...

Тай'гарн закрыл глаза, и Меркарис умолк, его изломанное тело содрогнулось. Старейшина наклонил голову к одному плечу, к другому... и открыл глаза.

– Разум этого человека так хрупок, все как на ладони... Валанис уже подвергал его этим чарам.

– Так он знает? – спросила Рейна. – Он знает, где Калибан?

– Да, король Намдора бывал в его стенах.

Адиландра взглянула на Фэйлен, и та воспрянула духом. Все же не зря она претерпела столько мук от рук Алидира! Сперва привела Рейну в порт, чтобы та остановила вторжение, а теперь помогла добыть важные сведения. Оставалось лишь надеяться, что хоть теперь она сможет спокойно спать по ночам.

– Где он? – спросил Эшер. – Как туда добраться?

Тай'гарн задумался над ответом.

– Обычным путем не войти и не выйти. Эта крепость – оплот магов. Похоже, Алидир нашел Меркариса, когда тот блуждал в пещерах под Калибаном.

– Значит, мы полетим... – Гидеон взглянул на Иларго.

– Не придется. – Тай'гарн подал знак одному из старейшин, и тот достал из складок мантии деревянную шкатулку. – Раз я увидел Калибан, то смогу открыть портал.

В шкатулке оказалась горсть переливающихся кристаллов, наполненных магией.

– Так чего мы ждем-то? – Доран постучал концом широкого меча по камню.

– «Мы»? – Эшер обернулся к нему. – Идти обязательно только двоим. – Он кивнул на Гидеона.

– Одни вы не пойдете! – запротестовала Рейна. – Вы же не сможете открыть портал обратно!

– Искупаюсь в источнике и смогу, – возразил Эшер.

– Я пойду. – Галанор положил ладони на рукояти скимитаров.

– Я тоже, – добавил Натаниэль.

Адиландра шагнула вперед.

– Я так далеко зашла не для того, чтобы пропустить конец Валаниса. – Она подняла руку, заставляя возмутившихся старейшин и генералов замолчать. – Если же я не вернусь, уверена, что ваша мудрость приведет наш народ в новую эру.

– На нас тоже можешь рассчитывать. – Тарен похлопал Дорана по бронированному плечу.

– Нет, – быстро ответил Эшер. – Сейчас твои люди нуждаются в тебе сильнее, чем когда-либо, Тарен, сын Салима. Твой путь тяжел, но уверен, что Глэйд, Доран и Хадавад помогут тебе всем, чем смогут.

Доран выпучил глаза и открыл было рот, но Глэйд вовремя вмешался, не дав потоку брани вырваться наружу:

– Народ Иссушенных земель может на нас рассчитывать.

– Мы проследим, чтобы они подготовились к путешествию домой, – добавила Хадавад.

Тарен явно разрывался между двумя путями, лежащими перед ним. Всю жизнь он сражался за то, во что верил. И вот теперь ему пришлось выбирать.

– Ты сражался за свой народ с самого детства, – обратился к нему Натаниэль. – Но теперь им нужен не боец, а лидер. С сильными союзниками, – добавил он, взглянув на рейнджеров. – Будь тем, кто им нужен, Тарен. Живи...

Тарен медленно кивнул.

– И вы тоже обязательно выживите.

Доран фыркнул и с лязгом рухнул на каменный табурет.

– Заявляю ответственно, что дерьмо это все...

Иларго вдруг свечкой взвился в воздух, взмахи его крыльев сдули листву с деревьев. Мгновение – и силуэт дракона скрылся на западе среди звезд.

– Куда это он? – спросил Галанор.

– К Венгоре, – ответил Гидеон. – Идея с порталом ему не особенно понравилась.

– В пещерах Калибана Иларго нам помочь не сможет, – объяснил Тай'гарн.

Гидеон указал большим пальцем себе за плечо.

– Ему это скажите.

– Но ведь он не знает, куда лететь, – удивилась Адиландра.

– Когда мы туда прибудем, он меня найдет.

– Значит, решено, – объявила Рейна. – Нас семеро, и мы отправляемся в Калибан.

Королева вновь приподняла бровь.

– Спорить с ней бесполезно, – сказала Фэйлен, выудив из шкатулки кристалл.

– Я открою портал. – Тай'гарн поднялся, опираясь о старейшин. – Каждый возьмите по кристаллу, на всякий случай.

Галанор, Рейна и Адиландра – те, кто умел открывать порталы, – разобрали кристаллы.

Тай'гарн занес руку, чтобы бросить свой, но помедлил.

– Даже несмотря на то, что мы знаем, я на всем ощущаю след божественного вмешательства. Сама судьба свела людей и эльфов. Если боги все же существуют и слышат нас, я молюсь, чтобы этот союз вновь принес мир в наши земли.

Старейшина бросил кристалл, и у парапета разверзлась черная бездна портала, края ее искрили молниями.

Эшер достал из ножен сильвировый меч и шагнул во тьму.

Глава 51. Бремя судьбы

Чтобы ощутить смертельный холод на той стороне портала, Эшеру не понадобились даже обостренные чувства. Ветер завывал, раздувая плащи и волосы, воздух был разрежен. Рейнджер понял, что стоит на каменном полу. Звуки, отталкиваясь от скал, рисовали в его сознании образ балкона с каменными перилами.

Из портала все вышли с оружием наготове. Рейна целилась из лука Аделлума во все углы, Натаниэль направил лук Эшера на единственную дверь, Гидеон, Фэйлен и Галанор рассредоточились со скимитарами в руках. Лишь Адиландра вышла безоружная, но не с пустыми руками – на ладонях пылали сгустки энергии.

Эшер опустил сильвировый меч, не чувствуя ничьего присутствия.

– Ну, по крайней мере, нас пока никто не убил, – сказал он и двинулся к двери.

Его новый плащ скользнул по полу, старым костям стало полегче в тепле. Мебели в комнате не было, только большая кровать и камин, вовсю обогревающий комнату.

– Он тут спит? – прошептала Рейна. – Никогда не думала, что Валанис нуждается в сне.

– Он силен, но он всего лишь эльф, – напомнила Адиландра. – Не забывай об этом.

Эшер потянул носом.

– Здесь никто не спал уже несколько дней, а может, и дольше.

Гидеон вздохнул.

– Должно быть, он у источников.

Озираясь, они покинули спальню и принялись исследовать Калибан. Каменные коридоры казались бесконечными, одни заброшенные комнаты вели в другие, факелы потрескивали на стенах, пылая в сознании Эшера как маяки среди воющего ветра, который просачивался всюду, пытался сбить с толку. Стоило ему ощутить запах Валаниса, напасть на след, как ветер тут же его сдувал. К тому же вокруг быстро билось шесть сердец и даже самые мягкие шаги казались топотом копыт.

– Это какой-то лабиринт, – заметил Галанор.

Натаниэль обернулся к рейнджеру.

– Эшер?

– Ничего не понятно, – ответил он. – По-хорошему, нам бы идти вглубь скалы, но стоит мне что-то унюхать, как ветер сносит запах в новый коридор.

Они продолжили блуждать среди комнат, добросовестно проверяя каждую. Эшер подумал, что Валанис, возможно, умеет сбивать со следа, вот только какие такие чары могли скрывать одновременно звук и запах? Впрочем, он ни на секунду не забывал, на кого охотится.

– Взгляните туда, – тихо сказала Рейна.

Она стояла у стены на Т-образной развилке, ее голос иначе отражался от камня, словно на стене были какие-то неровности.

– Что это? – спросила Фэйлен.

Стоило ей заговорить, как картина прояснилась для Эшера: на стене кто-то вырезал барельеф, изображающий великую битву. Эшер провел по нему рукой, ощупывая драконов и крепость в середине.

– Это Первая война, – объяснил Гидеон. – И последняя битва между силами Атилана и драгорнами.

Рейна тоже коснулась камня.

– А Валанис знает правду о богах? Об Атилане?

– Думаю, что нет, – ответила Адиландра. – Когда он стал фанатиком, я была еще ребенком, но помню, как он разглагольствовал, прежде чем развязать войну. Он верил, что боги когда-то жили на Верде, но драконы изгнали их на небеса. И что его судьба – вернуть их.

Эшера эти уроки истории не интересовали, к тому же каждое слово, произнесенное в стенах Калибана, выдавало их с головой.

На других стенах тоже красовались барельефы, каждый рассказывал свою историю, но Фэйлен положила руку принцессе на плечо, чтобы та не отвлекалась. Не время было изучать реликвии прошлого.

– Стойте, – велела Адиландра, замерев на месте.

Обернувшись, они увидели, что королева стоит на очередном перекрестке, закрыв глаза. Она медленно подняла протянутую руку...

– Что такое, мама?

Адиландра резко распахнула глаза.

– Я его чувствую.

Эшер присоединился к ней и напряг все чувства, а потом ударил мечом по стене коридора, от которого они отвернулись. Звук эхом отскочил от камня и побежал все дальше и дальше... но в последнее мгновение изменился. Разница была едва заметная, но Эшер уловил, как гладкая рукотворная стена переходит в естественную, бугристую.

– В конце этого коридора пещеры, – пояснил он.

– Я чувствую магию источников, – добавила Адиландра.

Все как один затаили дыхание, сердца забились быстрее. Вот оно. Если они войдут в пещеру, назад дороги не будет.

– Уничтожь Покров поскорее, – напомнил Эшер Гидеону.

Тот не остался в долгу:

– Не вырони кристалл.

Семеро воинов выбрались из коридора и тут же оказались в совершенно темном лабиринте пещер. Фэйлен выпустила из ладони шар света для тех, в чьих жилах не тек эликсир ночного зрения.

– Еще кто-нибудь это чувствует? – загадочно спросил Натаниэль.

– Я, – ответил Галанор. – Что-то странное...

Эшер тоже это ощущал. Чем дальше они заходили в пещеру, тем страннее становилось вокруг, но замечали это, похоже, лишь он да эльфы. Звук шагов был какой-то неправильный, потому что каменный пол не был на самом деле полом.

– Это все точно неправильно, – объявила Рейна, стоя вверх ногами на потолке. Гидеон сделал осторожный шаг и вспрыгнул на потолок рядом с ней.

– Я видел такую магию в Драконьем пределе. Должно быть, мы уже близко к источникам.

И действительно: вскоре лицо рейнджера озарил свет. Все тринадцать источников казались живыми, колыхались тихонько, словно это были не озерца, а маленькие океаны, полные жидких и одновременно твердых кристаллов. Естественные колонны поддерживали своды просторной пещеры, повсюду торчали сталактиты.

Маленький отряд продвинулся глубже.

– Теперь я вижу... – раздался вдруг голос Валаниса, заставив их замереть. Звучал он как будто отовсюду разом. – Многие эоны мой род верил, что сама наша природа, милость, оказанная нам богами, отличает нас от людей. Но в тебе, рейнджер, я вижу то же упорство, то же стремление, ту же страсть... Пожалуй, между нами и вправду нет разницы.

Темный эльф медленно поднялся из источника, мерцавшего перед ними. Доспеха и маски на нем больше не было, длинные светлые волосы и бледное лицо резко контрастировали с темными одеждами. Эшер слышал, как по коже эльфа пробегают, треща, всполохи энергии.

– Вы пришли убить меня, – продолжил Валанис, – но тем самым исполнили божественное пророчество, принесли мне вещь, которую я искал больше тысячи лет.

Темный эльф воззрился на Гидеона.

– Вы верите, что я – чудовище, но это неправда. Отдайте Покров – и умрете быстро, безболезненно.

– Боги не настоящие! – выпалила Рейна.

– Рейна! – предостерегающе крикнула Адиландра.

– Слушай свою мать, дитя, – сказал Валанис. – Богохульства я не потерплю.

– Но это правда! – не сдавалась Рейна. – Все они – первые люди, которые создали нас. И это единственное, в чем ты прав.

Валанис рассмеялся.

– Неужели? Какая мастерская ложь, принцесса. Однако до твоего отца тебе далеко. Вот пример эльфа, поистине сбившегося с пути.

Рейнджеру надоело его выслушивать, и он с рыком бросился на Валаниса, занеся сильвировый меч.

– Стоять! – Валанис вскинул руку, и переливающаяся волна света накрыла Эшера и остальных.

Услышав позади вскрики, рейнджер остановился. Его друзья застыли, словно окружавшие их сталагмиты, но все же он чувствовал едва заметные движения. Рейна успела выпустить стрелу, но та так и не слетела с тетивы, двигаясь ужасающе медленно. Галанор и Фэйлен пытались поднять скимитары, на ладонях Адиландры и Гидеона загорелись первые искры заклинаний. Валанис щелкнул пальцами, и кристаллы, которые они взяли, чтоб открыть портал, вылетели и попадали на пол.

– Боюсь, вернуться вы не сможете, – спокойно заметил он. – Аплодирую твоим достижениям, и я сейчас не только о сопровождении принцессы. Попасть в Полночь и продержаться там нелегко, особенно дикому, свободному скитальцу. Ты столкнулся с испытаниями, которые многим не под силу, но справился и выжил. Вот она, разница между легендой и героем. – Валанис сел на край источника, провел ладонью по жидким кристаллам. – Западный Феллион, Врата Сайлы, Велия... Я понимаю, почему ты им приглянулся.

Эшер ничего не понял, да и наплевать ему было, что там Валанис бормочет. Пока тот распинался, он пытался спланировать атаку, предугадать контратаки, обдумать, как будет действовать сам. Он понимал, что, пока не доберется до источника, магия ему не поможет, а значит, придется полагаться лишь на физическую силу. Вот только даже его боевой опыт немногое мог противопоставить силе древнего эльфа.

– Ну что, рейнджер, ты все просчитал? Каким будет твое первое движение? Что сделаю я? Как буду защищаться? Ты больше, чем человек, но все же человек. Я даже за повязкой вижу, как крутятся шестеренки у тебя в голове.

Особое зрение Эшера было его преимуществом: взгляд никак не мог выдать его намерений. Темный эльф ожидал, что он кинется на него с мечом, но рейнджер медлил. Звуки и тепло справа говорили, что от ближайшего источника его отделяет всего одна колонна. Если броситься на Валаниса, но в последнее мгновение прыгнуть в сторону, останется только нырнуть, и все изменится.

– Слишком много болтаешь... Как все вы.

Он побежал вперед, изо всех сил стараясь держаться так, будто собирается напасть, но за колонной резко свернул вправо – только алый плащ взметнулся за спиной. Источник был совсем близко: пара футов – и можно прыгать. Он сжал кристалл на поясе, готовый бороться с потоками магии...

Эшер не понял, что произошло. Валанис... вышел из источника прямо перед ним, хотя только что был слева. Кристаллы соскальзывали с него, стремительно твердея и вновь размягчаясь, стоило им упасть обратно. Эшер замер, прислушался, изучая место, где Валанис сидел до этого, но никаких признаков жизни не почуял. Эльф перед ним не был иллюзией.

Валанис насмешливо улыбнулся.

– Это и есть твой план? – Он шагнул к Эшеру. – Источники едва не убили меня, тебя же они просто вывернут наизнанку. К тому же боги никогда не позволят тебе черпать отсюда силу.

– У меня есть кое-что, чего у тебя нет, – бросил Эшер, пятясь с высоко поднятым мечом.

– Зато у меня есть Покров. – Валанис взглянул на замершего Гидеона. – Стоит богам вернуться, и кристалл Палдоры мне больше не понадобится, я сам стану богом! Да и потом, даже с кристаллом ты всего лишь человек. Ты себя переоцениваешь.

Эшер почувствовал, как кожа темного эльфа нагревается, как ускоряется биение его сердца.

– Может, у меня нет глаз, но я все вижу. Тебе нужен кристалл, прямо сейчас. Как думаешь, надолго хватит осколка, что у тебя на пальце?

– О, понимаю, – промурлыкал Валанис. – Ты надеешься пережить меня. Да я за одно мгновение оставлю тебя калекой и заберу Покров. Впрочем, время на то, чтобы вбить тебя в землю, я потрачу!

Эшер перестал отступать и бросился на него, в прыжке нацелив рунный меч эльфу в лицо. Валанис отступил, повернул плечо, уходя от сильвирового острия. Снова и снова клинок пронзал воздух: Валанис шаг за шагом отступал. Но вот наконец он отбил короткий меч рукой и схватил Эшера за горло.

– Не беспокойся, я дам тебе увидеть новый мир.

Эшер выронил клинок, забился, чувствуя, как сжимается стальная хватка на его горле. В запасе была одна контратака, самая очевидная... но Валанис быстрее и сильнее. Стоит ударить его свободной рукой, как эльф ее обязательно перехватит и сломает. Оставалось полагаться на неожиданный прием, которого рейнджер не выполнял уже много лет. Подтянувшись на вытянутой руке Валаниса, он оттолкнулся от земли и обхватил его руку ногами. У темного эльфа было два выбора: выпустить его или остаться с вырванной из сустава рукой.

Выбор его Эшер прочувствовал на себе: земля полетела навстречу и больно ударила в спину. Голос Насты Нал-Акета эхом раздался в голове: «Не отдавай им и дюйма, мальчик! Стисни зубы, прими боль как старого друга. Всегда атакуй!»

Эшер стиснул зубы и пнул врага в колено. Эльф не удержался, упал, и следующий удар сапога пришелся ему в лицо. Валанис откатился комом развевающихся одежд, в воздухе запахло кровью. Эльф медленно поднялся, коснулся кончиками пальцев рассеченной губы. Рейнджер слышал, как он растирает кровь между пальцами...

– Не переживай... – прохрипел Эшер. – Я тебе еще и не такое покажу!

Валанис оскалился и бросился на него, жаждая мести. Холодный разум Эшера предсказывал все атаки эльфа, но ответить на них он просто не успевал. Раз за разом тот ударял Эшера в грудь, в лицо, в живот, все болезненнее, отталкивая все дальше, пока темный эльф совсем не перестал сдерживаться. Последний удар буквально отшвырнул рейнджера с силой кузнечного молота. Полет, правда, вышел короткий – Эшер врезался спиной и затылком в одну из колонн. Обладай он обычным зрением, оно обязательно помутилось бы от такого удара. К счастью, чувства аракеша все еще работали как надо, сообщая ему обо всем, что происходит. К несчастью, они говорили, что Валанис надвигается прямо на него.

Темный эльф легко поднял Эшера за горло, прижал к колонне.

– Не сделать ли мне тебя своей ручной зверушкой? Я могу даже вернуть тебе глаза. Чтоб ты, стоя на коленях у трона, наблюдал, как бой войны очищает мир от грязных людишек.

Эшер знал, что его и без того красное лицо начало лиловеть. Он перестал цепляться за запястье эльфа и вместо этого схватился за его большой палец и выкрутил до хруста. Воздух ворвался в измученные легкие, но времени собираться с силами не было: Валанис яростно зарычал, сжимая сломанный палец...

Рейнджер саданул его кулаком раз, другой, надеясь подправить точеное эльфийское лицо и сбить врага с толку хоть на мгновение. Валанис не уворачивался, но стоило Эшеру замешкаться, как твердые, словно стальные, костяшки ударили его в лицо.

Кажется, он потерял сознание, потому что не помнил, как упал. Мгновение – и вот Валанис уже стоит над ним, не утирая кровь, струящуюся изо рта. Не успел Эшер подняться на четвереньки, как получил удар. От второго он покатился по земле, как мяч, сломав по меньшей мере одно ребро, и замер, красный плащ разметался вокруг, будто лужа крови. Каждый вдох отдавался болью, но холодок сильвирового клинка, спрятанного под плащом, у ноги, помогал собраться.

Сильная рука схватила его за плащ и вздернула. Эшер позволил своему якобы безвольному телу развернуться... и ударил клинком Валанису в живот. Расчет был точный: он подобрал меч бесшумно, под плащом, убедившись, что сталь не скрипнула и не звякнула. Но темный эльф все равно умудрился перехватить меч за рукоять и резко выкрутить. В мгновение ока сильвировый клинок оказался в животе рейнджера. Эшер охнул, схватился за рукоять, ловя ртом воздух. Боль и шок лишили его дара речи, колени подогнулись, но он даже не заметил, как упал.

Валанис отошел на шаг.

– Если ты не ожидал такого поворота, значит, я тебя перехвалил. – Он нащупал кристалл в мешочке у Эшера на поясе. – Подумать только, я столько крови пролил ради этой вещицы... А теперь она мне даже не нужна.

Он достал кристалл и швырнул Эшеру, как простой камень.

Эшер открыл рот, пытаясь сказать хоть что-то... но мог лишь тяжело дышать, стоя на коленях, глядя, как Валанис отворачивается и уходит к остальным. Стрела Рейны наконец слетела с тетивы и медленно поплыла по воздуху. Валанис отбил ее ударом и, сунув руку в карман беспомощного Гидеона, достал маленький металлический шарик.

– Наконец-то...

Эшер завалился на спину, чувствуя, как острейшая боль пронзает кишки. Он все провалил. Сейчас Валанис откроет портал и выпустит Атилана, самого могущественного мага, какого знал мир. Он никого не спас, только дал отсрочку. Великая и ужасная тень поглотит Верду, а он будет лежать, истекая кровью, и наблюдать за началом конца.

Ощущения постепенно угасали. Единственное, на чем он мог сосредоточиться, – завораживающее движение кристальных источников. Он склонил голову, прислушиваясь, – ближайший источник был от него на расстоянии вытянутой руки. За плеском слабеньких волн Эшер чувствовал, как бьются сердца его друзей. Если все живы, значит, есть еще шанс...

Из последних сил, крепко стиснув зубы, он вырвал сильвировый клинок из живота. Кровь тут же хлынула из раны, и он ощутил, как вместе с ней из него вытекает жизнь. Еще пара мгновений – и тело откажется ему повиноваться, придет смерть... Чувствуя себя и все вокруг чудовищно медленным, рейнджер подполз к краю источника. Манящее тепло обдало лицо.

Понимая, что терять ему нечего, он крепко сжал кристалл в кулаке и нырнул.

Валанис что-то крикнул, но Эшер этого уже не услышал. Его затянуло в подводный ураган, время потеряло значение. Что, если он уже целую вечность покоится в этом магическом коконе и вся жизнь рейнджера ему просто приснилась? Его кожа, мышцы и скелет казались тремя разными существами, живущими в нем, пытающимися перерасти друг друга. Агония вдруг сменилась экстазом и снова превратилась в жгучую боль. Голоса звали из бездны: одни запугивали, другие обещали бесконечную силу.

Сперва он чувствовал сопротивление, магия источника грозила вот-вот оставить его. Боги – как они себя называли – не хотели отдавать ему свою силу, но Эшер сжал кристалл, требуя больше магии, боролся с богами за власть, перетягивая магическую силу, как канат. Но никто не мог сопротивляться кристаллу. Рейнджер чувствовал, как магия источника начинает вливаться в его тело. Он побеждал...

Тьма отступила, сверху засиял круг света. Впрочем, определить, где верх, где низ, было сложно: свет дробился, отражаясь в гранях сотен жидких кристаллов, и Эшер перестал понимать, что реально, а что нет, лишь чувствовал, что крепко держит в кулаке кристалл Палдоры.

Он подумал о Рейне, о Натаниэле, о Фэйлен, и туман в голове рассеялся. Непонятно было, как двигаться в этом пространстве, но стоило ему захотеть вынырнуть навстречу свету, как он вынырнул. Реальность стала четче, ярче. Повязка исчезла, зрение вернулось – он снова видел мир. Затянулась рана на животе, не осталось даже шрама, лишь гладкая кожа, а кости казались теперь тверже сильвира.

Валанис стоял, уставившись на него.

Эшер опустил голову и увидел, как кристалл сияет сквозь его сжатые пальцы. Но сердце не колотилось в груди, пытаясь угнаться за потоком магии в венах, и кожа не светилась. В отличие от Валаниса, он полностью управлял своей силой.

– Невозможно... – прошептал эльф.

Эшер ухмыльнулся и нырнул в источник, только чтобы вынырнуть у Валаниса над головой и приземлиться на потолок. Он ударил эльфа пульсирующим от магии кулаком, и тот отлетел в источник у стены, скрылся среди переливающихся кристаллов. Эшер огляделся, но Валанис все не показывался, прятался где-то в протоках, соединявших магические озерца.

На всякий случай рейнджер поставил вокруг себя щит, чтобы у эльфа не получилось прорваться, пока он освобождает своих. Один взмах руки – и чары, окутывавшие их, разлетелись на осколки. Все удивленно заморгали, пытаясь понять, что происходит.

Фэйлен коснулась его лица.

– Твои глаза...

– Что случилось? – спросила Адиландра.

– Где Валанис? – Гидеон высоко занес Скорбящего, ощупал куртку на груди... и пал духом. – И где Покров?

– Там, где вы его не достанете! – громогласно отозвался Валанис с другой стороны пещеры. Он выступил из источника, Покров висел над его раскрытой ладонью. – Может, ты и заполучил кристалл, но вся твоя магия против меня не поможет.

Валанис поднял руку, демонстрируя серебряное кольцо, когда-то принадлежавшее рейнджеру.

– Нам обоим теперь нипочем магия. Но я скоро отберу у тебя эту стекляшку и с удовольствием посмотрю, как ты взорвешься.

Эшер крепко сжал кристалл Палдоры.

– Я стал куда сильнее... – Он на мгновение стиснул руку Фэйлен и прыгнул. Неведомая сила сама утянула его в колыхавшийся на потолке источник, презревший законы гравитации. В мгновение ока он выпрыгнул из него и ухватил эльфа обеими руками. Завязалась борьба, но теперь Эшер чувствовал, что разницы в силе у них почти нет. Рейнджеру удалось утащить Валаниса за собой в источник, кристаллы полетели во все стороны. Бой продолжился и на другом плане бытия: сцепившись, они плыли в протоках, угощая друг друга такими мощными ударами, какие обычный человек был бы просто не способен пережить.

На мгновение они выныривали то из одного источника, то из другого, яркие вспышки рассеивали тени, стоило Эшеру впечатать кулак в лицо эльфа. Сила кристаллов постоянно излечивала их обоих, приходилось вытаскивать противника из воды, чтобы не колотить его впустую. И все же Валанис был сильнее. Эшер понимал, что даже с кристаллом долго не продержится.

Рейнджер дождался, пока они не вынырнули из самого близкого к отряду источника, и потянулся за Покровом, впечатав руку Валаниса в острые камни берега и ударив локтем в его запястье так, что тот выронил сферу. В памяти всплыли слова Гидеона о том, что людям нельзя трогать Покров, но Эшер мог думать только об одном: как отнять его у Валаниса.

– НЕТ! – заорал эльф.

– Не надо! – крикнул драгорн.

Эшер поймал Покров и бросил Гидеону. В полете сфера вспыхнула ярчайшим светом.

– Уничтожь ее! – успел крикнуть Эшер, прежде чем эльф ударил его в лицо.

Валанис попытался вырваться из источника, но рейнджер обхватил его за пояс и утащил обратно. Вынырнув в другом месте, они увидели, как раскрывается портал света, как Гидеон бежит к сфере...

Валанис снова ударил Эшера, пытаясь выбраться, но тот не отпускал: вцепился как клещ, взяв в захват его руку и сдавив сгибом локтя шею. Ни один не сдавался, все, что они могли, – наблюдать, как сквозь завесу белого света тянется рука. Темный эльф даже перестал сопротивляться на мгновение, уверенный, что наблюдает явление бога.

Гидеон с эльфийской грацией проскользил по камням, занес над головой клинок ви'тари и резко опустил. В тот же миг отсеченная рука упала на землю. Валанис закричал, забился и свободной рукой изо всех сил сжал кулак Эшера. Рейнджер почувствовал, как ломаются пальцы, как кристалл впивается в плоть...

Гидеон успел схватить Покров и побежал к ближайшему источнику, спрятавшемуся между сталактитов. Он сунул руку в кристальные воды и произнес разрушительное заклинание. Держать руку в источнике юному магу было ужасно больно, он кричал, но продолжал исполнять свой долг.

Эшер почувствовал, как изменилась магия внутри источников. Чистейшая, безграничная мощь из другого мира потянула кристаллы к себе. Валанис продолжал давить, но из захвата рейнджера не так-то просто было вырваться.

– НЕТ! – крикнул темный эльф.

Из портала показались окровавленные одежды и навершие магического посоха, за ними высунулись голова и плечи старика с длинной белой бородой. Испещренное морщинами лицо искажала гримаса боли и гнева.

– Этот мир никогда твоим не был! – крикнул Гидеон королю богов, вливая в заклинание новые силы.

Вдруг белое сияние свернулось само в себя, начисто отрезав голову и плечи Атилана от тела. Увидев это, Валанис перестал бороться, и его давление на кулак Эшера наконец ослабло.

– Не может быть... – едва слышно прошептал темный эльф.

Эшер сжал его горло сильнее.

– Если ты не ожидал такого поворота...

Темный эльф сильнее забился в его руках, грозясь вырваться.

– Ну... ты понял.

Призвав всю магическую силу, рейнджер зажал голову Валаниса и резко повернул.

Тело вестника богов обмякло, и Эшер выпустил его, позволив уйти под воду. Валанис был мертв.

Гидеон спрыгнул с потолка, рука его дымилась. Через источники Эшер чувствовал, что от Покрова ничего не осталось, что волна разрушения пошла по всем сосудам магии, на которых держался Калибан. Пещера задрожала, стены начали покрываться трещинами. Сталактиты, надламываясь, полетели в разные стороны под странными углами.

– Нужно выбираться! – предупредил Галанор. – Пещера рушится!

– Эшер, идем! – позвал Натаниэль, но рейнджер не шевелился, так и стоял в источнике.

– Эшер! – крикнула Рейна.

Фэйлен первой подбежала к воде, положила руку Эшеру на плечо.

– В чем дело? Почему ты не идешь?!

– Быстрее! – прокричал Гидеон сквозь грохот падающих камней.

Рейна и Натаниэль тоже бросились к рейнджеру, и Адиландре пришлось заклинанием остановить летевшую в них каменную плиту.

– Я не могу с вами, – отозвался Эшер.

Хоть ему и больно было видеть, как переменились лица друзей, он протянул руку и высыпал из ладони черную пыль – остатки кристалла Палдоры.

– Нет! – закричала Рейна, слезы потекли по ее лицу. Натаниэль не мог подобрать слов, но в глазах его были ужас и отчаяние. Фэйлен осторожно коснулась лица Эшера, по щекам ее тоже пролегли дорожки слез.

– Прости... – прошептал Эшер.

Фэйлен склонила голову, не обращая внимания на рушащиеся потолки.

– Мы ведь так и не пожили...

– Знаю, – ответил он, не в силах сдержать слез.

Вся мощь источников обрушилась на Эшера, лишившегося кристалла, загоняя его обратно на глубину. Он взревел нечеловеческим, искаженным магией голосом, золотые вены запульсировали на его светящейся коже, угрожая разорваться, вывернуть его наизнанку... Тяжело дыша, он вцепился в камни у берега, не зная, когда приступ поборет его окончательно.

– Мне недолго осталось. Вам тоже.

Фэйлен сдвинула брови, явно отказываясь уходить.

– Прочь! Быстрее!

Новая волна пробежала сквозь Эшера, прошла по всему его телу, и он снова взревел, напряг каждый мускул, чтобы не поддаваться конвульсиям. Через него текла чистейшая магия, только и ждущая момента вырваться наружу. Рейнджер встретился взглядом с Натаниэлем и, увидев его покрасневшие глаза, придумал вдруг, куда направить магию, которая так жаждала свободы. Он протянул руку, крепко схватил Натаниэля за лицо и передал маленькую частичку силы, пустил по всем сосудам, по каждому дюйму тела, сразу же налившегося магией.

Маленькая течь сломала дамбу. Он знал, что следующий приступ уже близко. Последний приступ.

– Что это было? – спросил Натаниэль, тяжело дыша.

Эшер взглянул на Рейну.

– Теперь у вас есть вечность. – Он знал, что сперва они не поймут, но со временем... – Вы должны выжить. Поживите и за меня тоже!

Каждое слово давалось ему с трудом.

Очередной толчок пошатнул пещеру, и падающие камни завалили сразу несколько источников.

– Я не могу найти кристаллы! – крикнул Галанор, шаря по каменистой земле в поисках кристаллов, которые отобрал у них Валанис.

– Нет времени! Надо идти! – позвал Гидеон, но Фэйлен им пришлось тянуть за собой общими силами.

Эшер смотрел им вслед, пока они не скрылись в коридорах Калибана, а потом ушел на глубину, чувствуя, что следующий приступ уже близко. Из магического кокона он прислушался в последний раз, убеждаясь, что друзья выбрались из крепости. Глубина вокруг сияла молниями, словно в грозу, но он держался. Он вглядывался внутренним взором в пещеру, но не понимал, видит реальность или же сон.

Калибан рушился вокруг, под его обломками гибло древнее зло, гнездившееся там тысячелетиями. Эшер улыбнулся из бездны между мирами и сдался на волю магии, наконец-то склонив голову перед судьбой.

* * *

Натаниэль бежал по коридорам, подталкивая Рейну и таща за собой Фэйлен, – больше он ничего не мог сделать. Коридоры рушились, вся крепость постепенно обращалась в пыль. Все, о чем он мог думать, – последний взгляд Эшера, его друга. От его прикосновения в груди словно забилось новое сердце.

– Сюда! – Гидеон резко свернул налево – и вовремя: потолок правого коридора рухнул. Натаниэлю пришлось перекатиться в сторону, чтобы не угодить под каменную плиту. Сильная рука Рейны схватила его за плечо.

– Не останавливайтесь! – крикнул бегущий впереди Гидеон.

– Куда мы? – крикнул в ответ Галанор.

Натаниэля волновал тот же вопрос. Калибан рушился им на головы, а выхода из недр горы не было.

– Доверьтесь мне! – ответил драгорн, вовремя выставив щит против обломков падающей стены.

Фэйлен бежала рядом. Взгляд ее был пуст, но, по крайней мере, теперь ее не приходилось тащить.

– Сюда! – Гидеон снова выставил руку, и магический удар вышиб двери в покои Валаниса.

Натаниэль помедлил, зная, что это тупик, но остановиться значило погибнуть на месте, пришлось следовать за драгорном на балкон, в леденящий холод.

Теперь они точно были обречены. Балкон вот-вот готов был обвалиться и утянуть их за собой.

– А теперь что? – спросил рыцарь.

Гидеон подбежал к краю и задрал голову, вглядываясь в плотные тучи и туман. На лице его отразились сомнения, но он промолчал. Балкон тряхнуло, зашатался поддерживавший его снизу валун. Натаниэль хотел было снова потребовать ответа, боясь больше за жизнь Рейны, чем за свою...

– Прыгаем! – скомандовал драгорн, но натолкнулся на пять вопросительных взглядов. Балкон снова зашатался. – Да прыгайте же!

С этими словами он бросился вниз.

Галанор и Адиландра первыми послушались приказа и тоже прыгнули, скрывшись в тумане быстро и бесшумно, как капли дождя.

– Вы его слышали! – Фэйлен подбежала к краю и тоже нырнула в туман.

Натаниэль наконец схватил Рейну за руку, и они прыгнули с края вместе. На последнем шаге камень у них под ногами треснул, и осколки полетели вслед.

Непонятно было, что там в тумане, долго ли лететь до земли, нет ли внизу скального выступа, о который их расплющит... Несколько мгновений они падали, но вдруг туман рассеялся и внизу показались Ледяные долины. Если бы не обстоятельства, вид был бы прекрасный, но паника мешала Натаниэлю увидеть происходящее под другим углом. Он заметил эльфов и Гидеона, летящих ниже, но вдруг красный дракон вынырнул из тумана и распахнул крылья, планируя совсем рядом. Отпустив руку Рейны, Натаниэль схватился за один его шип, Рейна – за другой. Убедившись, что они держатся крепко, дракон взмахнул крыльями и набрал высоту. Приглядевшись, Натаниэль увидел, что впереди на Иларго летит Гидеон, а Галанор, Адиландра и Фэйлен сидят на спине какого-то незнакомого голубого дракона. Рыцарь дрожащей рукой погладил теплую чешую, не веря своей удаче.

– Иларго привел друзей! – крикнул Гидеон.

Натаниэль снова сжал ладонь Рейны, благодарный прибывшим вовремя драконам. Они с принцессой переглянулись, без слов зная, что оба скорбят.

Рейна подалась вперед, коснулась лбом его лба.

– Что теперь?

Натаниэль проглотил слезы, проглотил терзавший его гнев. Лицо Эшера так и вставало перед глазами, стоило ему зажмуриться.

– Теперь будем жить. – Он улыбнулся. – Будем жить и за него тоже.

Эпилог

Шесть месяцев спустя

Это был самый ясный и теплый день уходящей зимы, ни облачка, ни тучи не пятнало идеально синее небо. Гидеон не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым, и, хлопая вместе со всеми, улыбаясь от уха до уха, знал, что всегда будет хранить в сердце это зрелище, как двое его друзей женятся на скалах Сияющего берега.

– За господина и госпожу Голфри! – Голос Йонаса Глэйда потонул в аплодисментах.

Пожалуй, свадьбу эльфийской принцессы следовало праздновать с бóльшим размахом, но жених с невестой хотели видеть лишь близких, а спорить с двумя прославленными героями королевства никто не решился. Гидеон чувствовал, что ему повезло провести с ними эти полгода, пока они все вместе помогали отстраивать Велию. Быть приглашенным сюда как друг... это была большая честь.

Он взглянул на гордую мать, королеву Адиландру. Фэйлен, стоявшая рядом с ней, тоже явно радовалась за новобрачных, но в ее глазах все равно плескалась печаль. Та же печаль, которую все они хранили в сердце с той самой ночи в пещерах Калибана. Гидеон не переживал потерю Эшера так же глубоко, но ему тяжело было видеть, как горюют друзья.

– Пьем за счастье молодых! – взревел Доран Сталебрюх.

Гидеон поднял кубок и весело чокнулся с Галанором.

Натаниэль и Рейна двинулись по усыпанному лепестками проходу, благодаря всех, кто смог прийти. Тарен, сын Салима, глава нового совета, правящего Иссушенными землями, крепко обнял обоих. Он приехал специально ради свадьбы, заявив, что такое событие не пропустит ни за что на свете.

Нам бы тоже наведаться в Трегаран и Амираску, – сказал Иларго. – Убедиться, что с этими работорговцами покончено.

Гидеон взглянул на дракона.

Думаю, Тарен отлично с ними справился. Ты просто хочешь что-нибудь сжечь.

Иларго выпрямился, задрал голову, подражая величественной позе матери.

Просто хочу мир от зла избавить.

Не беспокойся, будет у тебя еще шанс.

Взгляд Гидеона остановился на молодой женщине рядом с Тареном. Хадавад оставила свой посох стоять на земле ни к чему не прислоненным и обняла молодоженов. Многие месяцы Гидеон втайне от всех обсуждал с ней древний свиток короля Элима. Особенно чародейку интересовал черный отпечаток ладони, как и гримуар Атилана. И свиток, и книга теперь принадлежали Гидеону – подарок Адиландры. Новому драгорну предстояло заняться созданием ордена, но все эти месяцы его разум занимал лишь вопрос: какие тайны им еще предстоит разгадать? Впрочем, глядя на счастливую пару, он подумал, что загадки первого королевства могут подождать.

Рейна с Натаниэлем и его утянули в искренние, любящие объятия. Кроме любви от них исходила магия. Для эльфийки это было обычное дело, но вокруг Натаниэля, человека, такая аура выглядела странно. Гидеон подозревал, что еще очень и очень долго будет иметь удовольствие называть Натаниэля Голфри своим другом.

Когда солнце взошло так высоко, как это было вообще возможно зимой, все расселись за длинным столом, еще утром накрытым слугами короля Ренгара. Над столом установили шатер, вокруг расставили жаровни, чтобы никто не замерз. Там было место даже для того, чтоб Иларго смог просунуть голову. Все принялись за еду и выпивку, остановившись лишь ради тоста пустому стулу рядом с Натаниэлем. Рыцарь снял с пояса короткий сильвировый меч и положил на стул.

– За тех, кто отдал свои жизни, чтобы могли жить мы.

Гидеон поднял кубок вместе со всеми, вспоминая тех, кого потерял: Адриэль, Эбигейл... даже драконов, павших в битве за Велию. Все были для него важны.

Постепенно день угас, ночь накрыла Сияющий берег, а гости все продолжали пить и веселиться, наслаждаясь заслуженным праздником.

– Ну? Что дальше делать надумали? – обратился Доран к чете Голфри.

Рейна и Натаниэль с улыбкой переглянулись. За шесть месяцев они успели обсудить этот вопрос и с Гидеоном тоже.

– Похоже, пока мы были в Лириане, Эшер сходил в банк и кое-что поменял в документах на землю, обещанную ему королем Ренгаром за то, что он проводил Рейну и Фэйлен в Велию.

– Он оставил все нам, – вмешалась Рейна. – Семье Голфри, – добавила она, ласково улыбнувшись Натаниэлю.

– Умел он удивить! – воскликнул Доран.

– А где находится эта земля? – спросил Глэйд.

Натаниэль рассмеялся.

– Вы на ней стоите!

Глаза Тарена округлились.

– Вот это вид будет у вас из окна!

За столом принялись рассуждать о том, что готовит будущее, и только Доран принялся травить байки двухсотлетней давности. «Старая привычка взяла верх», – подумал Гидеон.

Ему выпала честь сидеть рядом с королевой эльфов. В Адиландре все еще ощущался воинский дух, как в те дни, когда они познакомились, но за шесть мирных месяцев ее жизнь вернулась в привычное русло, и выглядела королева блистательно, как и должна была. Гидеон был благодарен судьбе за то, что стал свидетелем ее превращения в главу всего эльфийского народа, и за то, что гнев все же немного ее отпустил. Темнорожденные разбудили в ней дикого зверя, живущего в каждом. Похоже, ради своего народа Адиландра могла преодолеть все.

– Как вам то, что Рейна будет жить в Иллиане? – спросил он на фоне разговоров.

Кажется, такие вопросы королеве задавать нехорошо, – предупредил Иларго.

Гидеон тут же пожалел о своей горячности и напомнил себе, что они больше не беглецы, прячущиеся на малайсайской крыше. Теперь перед ним правительница всего эльфийского народа.

Адиландра помедлила.

– Я буду скучать по ней и по Натаниэлю. Не сомневаюсь, что именно они перекинут мост между Иллианом и Айдой. – Лицо королевы смягчилось. – Но мне, конечно, хотелось бы, чтобы перекидывали они его из Айды.

– Я знал, что свадьбу вы не пропустите, но все же удивлен: как это вы не вернулись на Опаловый берег?

– У этих шести месяцев в Иллиане были свои преимущества. Мы помогли заново отстроить Велию, встретились с правителями Лириана и Серого Камня. С каждым днем наш союз с людьми крепнет.

– А как ваш народ?

Адиландра вздохнула.

– Для этого нужно время. Воины пересекли Эдейский океан с мыслью о том, что вернут Иллиан, даже если придется идти по трупам мужчин, женщин и детей. С поддержкой Тай'гарна и старейшин убедить их в обратном немного легче. Они подчиняются своей королеве, о большем я просить пока не могу. Но однажды мы все же вернемся на путь предков.

– Буду ждать с нетерпением. – Гидеон обнадеживающе улыбнулся ей. – Про Элима что-нибудь слышно?

Адиландра откинулась на стуле, позволив Фэйлен ответить.

– В основном слухи, – сказала та. – Его видели покидающим Велию в тот же день, как мы вернулись из Калибана. Одни говорят, что он пошел на север, другие клянутся, что он двинулся на запад.

Гидеон заметил, что говорить об этом ей неприятно, и сменил тему:

– А как поживает командир гвардии?

Фэйлен искренне улыбнулась.

– Боюсь начать так сильно скучать по Рейне, что буду красть кристаллы у старейшин и каждый день открывать портал, чтобы повидать ее.

Все расхохотались, включая Адиландру. Отсмеявшись, Фэйлен ответила серьезнее, напряжение в ее голосе не укрылось от Гидеона:

– Нет лучшего способа почтить павших, чем помочь родиться новому мирному веку. Он всегда желал только мира... – тихо добавила она.

Галанор ушел.

Гидеон глянул через стол, увидел, что место рядом с Хадавад пустует, и, отсалютовав Рейне и Натаниэлю кубком, покинул шатер, на ходу погладив любимого дракона.

Внизу ревели волны Эдейского океана, разбиваясь о белые скалы. Над океаном земным раскинулся океан небесный, полумесяц царил в окружении звезд – самый подходящий фон для силуэта одинокого эльфа. Галанор стоял у края скалы, прикрывая рот ладонью.

– Не знаю, что страннее видеть, – объявил Гидеон, – тебя без мечей или тебя с трубкой.

Галанор наконец зажег трубку, огонь на мгновение осветил его идеальное лицо.

– Это всё рейнджеры. Глэйд и Доран постоянно курят эту штуку.

– Многие оценили твою помощь Велии, – начал Гидеон.

Галанор рассеянно кивнул. Они постояли в молчании, завороженные ритмом волн.

– Ты собрался уйти, да? – наконец спросил Гидеон.

Галанор выдохнул облачко дыма.

– А ты? – Он взглянул на север, на далекий горизонт, мерцающий факелами Велии. – Город почти пришел в себя, Валанис мертв, Покров уничтожен. Разве тебе не нужно создавать новый орден?

Гидеон взглянул на свою правую ладонь. На коже так и остался шрам – ожог в виде древних знаков, украшавших когда-то Покров. Даже Иларго не смог залечить этот шрам: может, Покров и был разрушен, но в каком-то смысле он остался с ним навсегда.

– Ты знаешь, о чем я, – ответил Гидеон. – Через несколько дней эльфы отплывают в Айду, но ты с ними не отправишься. Есть у меня подозрение, что ты решил уйти подальше ото всех, включая меня.

Галанор глубоко затянулся трубкой.

– Ты стал отвратительно проницательным. – Он выдохнул клуб дыма. – Мне больше нет места среди эльфов. Адиландра собирается перековать их, вернуть старые дни. Я же не могу просто переписать свою душу заново и двинуться дальше. Да и глупо было бы верить, что тихая, мирная жизнь меня успокоит. Раньше я мечтал о том, чтоб жить в Вековечном лесу или Амаре и никого никогда больше не убивать.

– А теперь?

– За шесть месяцев я наслушался от Голфри и рейнджеров историй об Эшере. Он сделал много того, чем не гордился, и всю оставшуюся жизнь пытался искупить грехи. Может, есть что-то в этом рейнджерстве...

Гидеон не мог в полной мере с ним согласиться.

– Я бы сказал, что ты уже искупил ошибки и сошел с пути, который твой отец для тебя выбрал, но жизнь рейнджера эльфу с твоими талантами как раз подойдет, надо признать. Ты много хорошего сможешь сделать для Иллиана.

Галанор опустил трубку и повернулся к Гидеону.

– Вот только найти меня будет сложновато.

Я его всегда найду!

Гидеон улыбнулся словам Иларго.

– Не для нас.

Они снова умолкли, любуясь звездным горизонтом. Какой же длинный путь остался позади... Они вместе пересекли целый мир туда и обратно.

– А ты что будешь делать дальше? – спросил Галанор.

Гидеон и сам много думал над этим вопросом.

– Большинство драконов, и старых и молодых, вернулись в Драконий предел. Времена, когда они жили бок о бок со свободными народами, окончены. Но кое-кто пожелал остаться, они согласны с тем, что миру нужен новый орден драгорнов. – Гидеон усмехнулся себе под нос. – Правда, я понятия не имею, как он должен выглядеть. Наверное, для начала изучу сокровищницу, которую вы нашли на Мертвых островах.

Галанор радостно кивнул.

– Отличное начало!

– А потом попробую найти Маллиата, узнаю, излечил ли он свою душу.

– Убедифь хотя бы, што он полмира не сожжет, – прошамкал Галанор, не вынимая трубки изо рта.

Тут Гидеон поспорить не мог.

– Победа над Валанисом принесет нам эпоху покоя, но мир велик, и я боюсь, что новые опасности таятся во тьме.

Галанор хлопнул его по спине.

– Как хорошо, что у людей Верды есть драгорн!

С этим Гидеону спорить не хотелось. Он не сомневался в своем предназначении, своей роли в судьбе мира, как и Эшер в свои последние мгновения. И хотя надеялся, что жизнь отдавать не придется, все же знал, что сделает это легко, если понадобится. Как драгорн.

– Эй, вы двое! – радостно крикнула Рейна из шатра. – Все веселье пропустите!

Гидеон счастливо улыбнулся ей. Что за вздор – праздновать свадьбу героев Верды с мыслями о каком-то там зле, которое, может, придет, а может, и нет. И это вместо того, чтобы пить и веселиться с друзьями до рассвета!

Самого прекрасного рассвета в его жизни.

Об авторе

Писательская карьера Филипа началась как хобби: задавшись целью написать книгу, которую ему самому хотелось бы прочитать, он, работая медбратом скорой помощи, писал в перерывах между сменами.

Первый свой роман Филип опубликовал в 2016 году и вскоре начал работу над эпической фэнтези-сагой «Эхо Судьбы», немедленно попавшей в топ бестселлеров Амазона в четырех странах.

Живет Филип в Манчестере с женой и двумя детьми и, несмотря на то, что уже стал одним из самых популярных авторов самиздата, верит, что все только начинается.

Филип К. КвантреллСокровище богов

* * *

* * *

Действующие лица

Эхо СудьбыПророчество

Пролог

Тысячу лет назад...

Часть 1

Глава 1. Возвращение драгорна

Глава 2. Нет прощения

Глава 3. Отмщение

Глава 4. Те, кто остался

* * *

Глава 5. Краеугольный камень

* * *

Глава 6. Полная картина

Глава 7. На север

* * *

Глава 8. Меньшее из двух, но все же зло

* * *

Глава 9. Семья

Глава 10. Доля венценосца

Глава 11. Без границ

Часть 2

Глава 12. Тревожные вести

* * *

Глава 13. Ветер надежды

Глава 14. Дыра в сердце мира

Глава 15. Заклейменная

Глава 16. Враг моего врага

* * *

Глава 17. Новые друзья

* * *

Глава 18. Гора Гарганафан

Глава 19. Изгнание

* * *

Глава 20. Снова вместе

* * *

Глава 21. Ягненок среди волков

* * *

Глава 22. Эхо прошлого

Глава 23. Сходство

Глава 24. Проклятие Атарэ

* * *

* * *

Глава 25. Покров

Глава 26. Бей или беги

Часть 3

Глава 27. Начало конца

Глава 28. Мировой крюк

Глава 29. Последний драгорн

* * *

Глава 30. В осаде

* * *

* * *

Глава 31. Вопрос веры

Глава 32. Жить настоящим

Глава 33. Стук в двери

Глава 34. Смерть родича

Глава 35. Столкновение двух миров

* * *

* * *

Глава 36. Две королевы

Глава 37. На стене

Глава 38. Кровь под дождем

Глава 39. Цена войны

* * *

Глава 40. Мертвые острова

Часть 4

Глава 41. Таран

Глава 42. Брешь

* * *

* * *

Глава 43. Исполненные обещания

Глава 44. Взгляд в вечность

* * *

* * *

Глава 45. Плечом к плечу

Глава 46. Битва за Велию

Глава 47. Возвращение домой

Филип К. Квантрелл
Сокровище богов

Эхо Судьбы
Пророчество