Name: Двери зимы
Author: Игорь Свинин
ISBN: 978-5-6052552-2-2

Игорь Свинин
Двери зимы. Наследники Триглава. Книга вторая

Через Драмский хребет, край снежных призраков и неприступных горных пиков, лежит путь Ланека и его друзей в столицу Новой Империи. Но, кажется, госпожа судьба отвернулась от них. Буран застиг врасплох, повозка сломалась, непонятные твари напали на обоз, а потом ещё и Надгорный жёлоб пересох. Если в канале не будет воды, барки останутся у пристани – и тогда гвардейцы непременно поймают беглецов.

Кто поможет чужакам в посёлке рудокопов-драманов, кто укроет их от всевидящего ока механической ищейки Равновесия? Хорошо, что страже и управнику не до них: среди оставшихся без работы лодочников-ульганов зреет смута. Смогут ли четверо странников выбраться из Змеева Насеста на последней барке, или им придётся решать загадку: почему внезапно пересох канал? Узнают ли они, откуда на двери заброшенного дома герб рода Антамаров и что за напасть дремлет под укрытыми туманом развалинами забытого царства велтов-великанов?

Пролог

Приземистый кривобокий домишко из серого плитняка издали выглядел замшелым куском скалы. Давно покинутый хозяевами, он подслеповато таращился пустым окошком. Сухая осенняя трава и опавшие листья перед распахнутой дверью казались нетронутыми. Иного укрытия, кроме этой хижины, на гладком склоне не было. Чтобы слиться с камнями или создать зеркальный морок, нужно использовать заклинание. Но цверг-беглец мог лишь обсыпать себя скрывающим алхимическим порошком. Всё его племя было начисто лишено способностей к колдовству. Надежда на спасение у шпиона одна – перебраться через ущелье по узкому висячему мостику и пересечь границу княжества. Её обозначил грубо отёсанный межевой столб на другой стороне провала. Вершину каменного бруса до сих пор украшали меч, посох и два языка пламени – герб Антамаров, прежних хозяев этих мест. Они сгинули лет десять назад, при нашествии южных пиратов, но теперешний владелец земель Правого рога, князь Таремиро, так и не удосужился выбить здесь свои символы.

Миновав склон, единственная дорожка стелилась между краем обрыва и отвесной стеной, упираясь в опоры мостика, продолжаясь с другой стороны. Там не то что бежать, даже быстро идти опасно. Стоит оступиться, и отправишься прямиком на корм пещерным кобольдам. Тропа была пуста, значит, добраться до границы цверг вряд ли успел – он опережал охотников Равновесия лишь на сотню шагов.

Кермик, капитан гвардии Совета Равновесия, присел на обросший лишайником валун. Стрелок в сером кафтане расположился рядом, установил на треногу дальнобойное ружьё с длинным толстым бронзовым стволом и держал тропу под прицелом. Весь склон теперь как на ладони, деваться шпиону некуда. Ещё один солдат спрятался за кустом ближе к ущелью.

– Не чувствую колдовства ни в этой хижине, ни вокруг неё, – сообщил искатель Равновесия, пряча указующий магию кристалл в суму, и тоже опустился на камень.

– Ну что же, подождём, – решил капитан, – нужно поймать его живым. Скоро наш беглец сам поймёт, что прятаться глупо. А мы пока отдохнём.

Дыхание предзимья уже накрыло склоны гор, иссушив скудный травяной ковёр, хотя внизу, в долине, деревья едва подёрнулись золотом и пурпуром. Отряд капитана уже неделю шёл на закат, без отдыха от самого Гунта, портового города в устье реки Рены, стараясь нагнать шпиона магов-заговорщиков. Покинув болотистую равнину Прилучья, зажатую между дугой Драмского хребта и Зелёным морем, гвардейцы поднялись на кряж Правого рога, за которым лежат земли княжества Таремиро. Совет Равновесия Гунта не имеет над ними власти, и ловить там речного цверга-беглеца Кермику не позволят.

Полвека назад армия Равновесия объединила две враждующие державы – Старую Империю Магов-странников и Республику Вольных Мастеров. Но до дальних окраин так и не добралась, оставив тамошней знати земли и титулы. Взамен бывшим вельможам пришлось поклясться в преданности Новой Империи. Теперь же это причиняло Совету множество неудобств.

Князья с баронами, пусть и нехотя, подчинялись кодексу Равновесия. Делали вид, что пресекают занятия запретными науками и тёмной магией, и вмешиваться в свои дела никому не позволяли. Получить у них разрешение на расследование – и уж тем более на поимку – удавалось очень редко.

Кермик лишь брезгливо сжал губы, вспомнив надменного толстяка Таремиро. Без сомнения, князь постарается вставить в колёса правосудия как можно больше палок – недаром на его гербе свернулся узлом хищный морской угорь, такой же жадный и изворотливый, как и сам Таремиро. За пятнадцать лет правления князь сумел прибрать к рукам зе́мли трёх соседей. Все они погибли или пропали, не оставив наследников. Странное совпадение. Не пора ли Равновесию всерьёз заняться этим захолустьем?

– Капитан, смотрите! – прервал его раздумья искатель.

– Это что ещё за гости?

На другой стороне ущелья, перед мостом, появились две фигуры с изящными дорожными тростями, закутанные в серые плащи. Под широкими полями шляп тускло отблёскивали голубые фарфоровые полумаски, расписанные золотом. Ни дать ни взять – скучающая знать на прогулке. Почему одни, где их слуги, охрана? Что они забыли в этой глуши, где полно лихоманов и беглых каторжников? Или эти двое не так просты, как кажутся? Готовят нам засаду? В расписных палках наверняка ещё и магические жезлы, а что спрятано под плащами, мы и подавно не знаем. Кермик дал солдатам знак быть начеку и поднялся во весь рост. Заметив его, незнакомцы остановились: видимо, передумали пересекать мост. Наверняка хорошо рассмотрели форменный капитанский кафтан, а значит, не доверяют слугам Равновесия, считая их возможными врагами.

Пока непонятно, где прячется цверг, эти двое здесь не нужны. Если они решат напасть или силой пересечь мост, отрезать им дорогу стрелку́ с ружьём труда не составит. Нужно лишь перебить один из канатов подвеса. Правый пришелец взмахнул рукой, показав Кермику, что желает говорить.

– Смотри за тропой в оба! – приказал стрелку капитан и кивнул искателю. – А вы со мной.

Он поднялся на уступ и оказался выше тропы, как раз напротив незнакомцев.

– Капитан гвардии Равновесия Кермик! – представился он. – Кто вы и какое у вас здесь дело?

– Хотим спросить, что делают люди Совета на землях господина Таремиро!

– Я не обязан отчитываться перед неизвестными! К тому же земли вашего князя начинаются на той стороне ущелья! – Кермик указал на столб.

– Помогите, господа, помогите!

Из хижины выскочил цверг-шпион и бросился к тропе.

– Не смейте его преследовать! Он подсуден только князю! – потребовал незнакомец, вскинув руку. Воздух над ней вскипел, скручиваясь в белый гудящий шар.

В ответ искатель шагнул вперёд, прикрывая командира, и поднял серебряный жезл, окутанный голубыми колючими искрами. Солдат у тропы замешкался, глядя на господ.

– Не слушать его! Бей по ногам! – крикнул Кермик стрелку, спрыгнул с уступа и бросился наперерез цвергу.

Грохнул выстрел, шпион споткнулся, рухнул на тропу, потом встал, опираясь рукой о скальную стенку, и поковылял вперёд. Кермик почти догнал его, но коротышка обернулся, увидел рядом капитана, испуганно рванулся вперёд и сорвался с обрыва. Крик быстро затих внизу.

– Грязные портовые крысы, что вы наделали! – всплеснул руками незнакомец.

– Вы ответите за это! – пригрозил второй. – Мы подадим жалобу в Совет!

– Воля ваша, господа, – пожал плечами Кермик, отступая назад, на широкое место. – Но позвольте спросить: что вы сами здесь делаете? Мне кажется, пришли на встречу с беглым преступником? Он-то точно вас узнал. Как вы связаны с заговором в Гунте? Назовите ваши имена!

– Не ваше дело, капитан! Хотите арестовать, обращайтесь к господину Таремиро. А теперь извините, у нас дела.

Незнакомцы развернулись и направились по тропе за выступ скалы.

– Вы дадите им уйти? – спросил искатель.

– Придётся. Они по ту сторону границы, – вздохнул Кермик и указал подбежавшим солдатам на дно ущелья. – Достаньте коротышку, хорошенько обыщите хижину и всё вокруг.

* * *

С приближением зимы портовый Гунт становился тихим и пустым. Ещё недавно улицы пестрели одеждами купцов из разных земель, а теперь лишь горожане да крестьяне из ближних сёл топтали цветные плиты мостовой, спеша по своим делам. Оказавшись в городских стенах, Кермик поймал безлошадный шарабан и отправился прямиком в казарму – перед визитом в Башню Равновесия стоило привести себя в порядок. Двухэтажный гвардейский дом стоял на улице Мечников и был не так уж и велик. Солдат Равновесия на всё Прилучье едва три сотни наберётся, да и те разбросаны по заставам и посёлкам долины.

Первым делом капитан приказал дежурному принести горячей воды, достал походное зеркало и бритву. Когда лезвие прошлось по грубой коже шрама, Кермик скрипнул зубами. Каждый раз, глядя на своё отражение, на обожжённую левую щёку, он вспоминал сражение в подвалах Приюта на Колесе и ненавистного механика. Ведь это именно он, мастер Дарен, вручил своему подручному Ланеку бомбу с разрывающим заклятья зельем. Конечно, вспышка выжгла запретное колдовство, повергла магистров-заговорщиков. Но вместе с ними поразила и солдат Равновесия! Многие получили ожоги, а пятеро и вовсе ослепли. Кермик успел зажмуриться, но кожу на щеке и запястье сожгло напрочь. Сколько ни колдовали над ним лекари, свести шрамы до конца так и не смогли.

«Нет, нельзя, никак нельзя было разрешать выскочке довести задумку с бомбой до конца. Ещё немного, и гвардия смяла бы и магистров, и водяных големов без помощи механика и его друга-нежити. Тела их тогда так и не нашли. И оборотня тоже. Ну, допустим, оборотень после вспышки мог просто рассыпаться в пыль, а вот сам Дарен – вряд ли. Его подручные-подростки тоже исчезли. Не иначе все вместе ускользнули из подвала. Знать бы ещё как».

Кермик стёр полотенцем остатки мыльной пены и убрал бритву. На столе лежали свёрнутые в трубку и запечатанные сургучом донесения от соглядятаев. Капитан быстро просмотрел их и отбросил. Дарен не спешил попадать в расставленные ловушки. Путей из долины Прилучья всего три. Первый лежит на восток, в Ригль. За ним начинаются земли бывшей Республики Вольных Мастеров. Казалось бы, куда ещё бежать механику? Только проскользнуть незамеченным мимо заставы Правого рога не получится. Слева дикие горы, справа болотная топь. Второй путь ведёт на юго-запад, через горные тропы Левого рога, в княжества за хребтом. Одной из них Кермик недавно проходил, за остальными присматривают верные люди. Дарен нигде не объявлялся. Лучшее, что мог придумать механик, – затеряться среди торговых караванов и проскользнуть в срединные земли через Змеиное ущелье. Хотя и там громилу со шрамом никто не приметил. Наверняка Дарен решил затаиться и переждать, а теперь, в последние дни осени, думая, что искать его уже перестали, выползет из своей норы и отправится прямиком к Надгорному жёлобу, древнему каналу, прорубленному цвергами в скалах Драмского хребта. А уж по жёлобу вместе с последними торговыми барками доберётся почти до самого Хороса.

Кермик снова коснулся щеки, вздохнул с сожалением.

«Если бы я сам ловил столичного выскочку, тот бы уже гнил на каторге. Но мне дали другой приказ».

Капитан провёл щёткой по волосам, оправил кафтан и кликнул дежурного.

– Прибери здесь.

Пора идти на доклад в Башню Равновесия.

* * *

Кермик толкнул массивную дубовую дверь, инкрустированную оберегами от магии, – не почувствовав угрозы в госте, прозрачные кристаллы остались тёмными и безжизненными.

– Господин помощник советника, разрешите войти?

– Разумеется, я вас жду.

За два месяца кабинет куратора совершенно не изменился. Кажется, даже письменные принадлежности на каменной крышке стола лежали на тех же местах, не сдвинувшись ни на пядь.

Хозяин кабинета протирал большие круглые очки. Закончив, водрузил их на нос и взглянул наконец на капитана.

– Итак, говорят, ваш поход увенчался успехом?

– Да, – кивнул Кермик, – но не полным. К сожалению, взять шпиона живым не удалось.

– Прискорбно, – вздохнул помощник советника. – Мы могли узнать от него много интересного. При нём нашли что-нибудь примечательное?

– Многое. Во-первых, это. – Капитан опустил на стол мешочек с плоскими камнями шириной в ладонь, чёрными, как сажа.

Помощник взял один, провёл по нему пальцем – на коже остался чёрный след.

– Горящие камни? Любопытно. И узор на них необычный, не находите? Ещё что-то?

– Несколько записок с донесениями. – Кермик выложил на стол тугую трубку из скрученных пергаментов. – О положении дел в ордене Белого Дракона, в гильдиях, в городской страже и даже в гвардии Равновесия. Всё это нам известно, непонятно лишь, как коротышка добыл сведения. Но одна записка меня заинтересовала особо.

Рядом с трубкой лёг обтрёпанный листок потемневшего пергамента. Четыре аккуратные строчки обрамляла цветная рамка, на ней два Змея гнались друг за другом, стараясь укусить за хвост. Снизу чёрный – объятый алыми языками пламени, сверху синий – крылатый, в окружении облаков и тумана.

Куратор прищурился, читая вслух полустёртые строчки:

Подземный огонь разгорится, дав страждущим силу.

Небесная влага сгустится, явившись по зову,

Прольётся дождём ледяным на горящие камни.

Но оба уснут, подчиняясь наследника воле.

– Написано на староимперском, – задумчиво произнёс помощник советника. – Хотя, судя по шрифту и вензелю, к этому тексту приложили руку речные цверги. Похоже на пророчество из забытого культа. Срочно дам задание нашим архивариусам разыскать первоисточник.

– Это ещё не всё.

Кермик положил на полированный мрамор столешницы литую бронзовую брошь размером с ладонь. В центре – скрещённые меч и посох, над ними – два языка пламени, а вокруг свился кольцом знакомый пылающий Змей.

– Ещё любопытнее! – Куратор даже чуть привстал и придвинул к себе светошар. – Если не ошибаюсь, это же герб баронов Антамаров? А вы были как раз у границ их бывших владений. Неужели в заговор бунтовщиков Гунта вовлечён ещё и князь Таремиро?

– Очень может быть, – кивнул Кермик. – Мы столкнулись с двумя магами, они пытались помешать нам поймать шпиона магистров Белого Дракона. Возможно, это люди князя.

– Прискорбно, прискорбно. Мы ждали, что распутать заговор будет непросто, но, видимо, всё ещё хуже, чем казалось. Обвал начинается с малого камешка. Если опоры Равновесия рухнут здесь, в Прилучье, эхо раскатится по всей Империи. И знать, и мастера сорвутся с поводка, и тогда хаос, новая большая война. Мы не можем этого допустить!

– Разрешите мне отправиться в княжество с отрядом.

– Нет-нет, это дело для советников, никак не меньше. Потребуются все свободные силы, их ещё нужно собрать. А вам придётся идти по другому следу. – Помощник советника провёл пальцем по спине объятого пламенем Змея на броши. – И я знаю, знаю, куда он ведёт: в посёлок Змеев Насест на Западном тракте.

Глава первая
Танец снежных прыгунов

Ветер взвыл рассерженным котом, когтистой лапой ударил в лицо, закружил пухлые хлопья снега вокруг повозки. Ланек натянул шерстяной капюшон, поёрзал, удобней усаживаясь на облучке, и сощурился, пытаясь разглядеть стены ущелья, по которому тащился маленький торговый обоз. Но увидел совсем иное: за растрёпанной вуалью вьюги озорные лохматые шары скакали по уступам утёсов, играли в догонялки, спускаясь всё ближе к заметённой ленте Западного тракта. В их весёлых прыжках было нечто завораживающее и пугающее. Так стая хищников терпеливо преследует добычу, дожидаясь, когда она свалится без сил. Выше, в морозной круговерти, плыл огромный белый лик. Снежные волосы развевались по ветру, а пронзительный взгляд сапфировых глаз сверлил дерзких людей, посмевших продолжать путь среди бурана. Стая приближалась, Ланек вжался спиной в войлочный полог повозки, стиснул приклад самострела, схватился за рычаг, собираясь натянуть тетиву, и покосился на возницу. Он тоже всё это видит? Но стоило на мгновение отвлечься, как лик исчез, рассыпался на серые и синие пятна. И лохматые шары пропали. Привиделось, наверное, снова воображение расшалилось. Да и ветер начал стихать, снежные струи прильнули к камням, превратились в жидкие ручейки позёмки. Из-за спины сквозь свист вьюги доносился печальный струнный перезвон – это пело ка́нтеле в руках Аники. Удивительно, как чисто и нежно мог звучать старый, потёртый кусок дерева. Хозяин оружейной лавки отдал его почти задаром – может, странную рыжую девчонку пожалел? И она, лишь чуть подтянув струны, сразу заиграла всем на удивление. Но всё равно с кантеле пришлось повозиться, исправить колки, натереть земляным маслом, чтобы оно и впредь звучало так же звонко.

«Как у неё пальцы не мёрзнут на таком ветру?»

Ланек обернулся. Аника ехала во второй повозке, укрылась клетчатым шерстяным плащом и перебирала под ним струны кантеле. Но вот перестала, поправила пальцами рыжие пряди чёлки, привычно прикрыв правый, изумрудно-зелёный глаз. Левый, тёмно-карий, насторожённо смотрел вперёд и выше – на окутанные снежной пылью скалы. Кажется, она прислушивалась к чему-то скрытому за белёсой пеленой. Может быть, тоже увидела странные клубки и призрачную снежную личину? Её сестра Марика, высокая, голубоглазая и белокурая, закуталась в бурую войлочную накидку, натянула до носа меховой капюшон и откровенно скучала. Привалилась спиной к тюкам, свесив ноги с воза, равнодушно глядела на плывущие мимо скалы. Теперь, когда вьюга улеглась, погонщики стали торопить мулов. Дорога была ровная, колёса легко прорезали свежий рыхлый снег, и мастер Дарен, опасаясь отстать, запрыгнул в повозку. Его работа – охранять караван, но сейчас, кажется, явной угрозы нет, можно прикорнуть рядом с учеником.

Три гружёные повозки уже пятый день катились по Драмским горам, торопясь добраться до посёлка Змеев Насест. Там начинается Надгорный жёлоб, единственный прямой путь в срединные земли, другого нет. Даже горные цверги не рискнут пробираться по зимним перевалам. Мешкать нельзя, скоро от верхней пристани Насеста отплывут последние торговые барки. С первыми морозами прорубленный в скалах канал покроется льдом, а после и снегом. Всё это Ланек и сёстры слышали от мастера Дарена уже много раз. Зимовать по эту сторону гор, в Прилучье, им никак нельзя, это тоже все понимали – рано или поздно люди Равновесия выследят беглецов. Дарену грозит острог лишь за то, что он, будучи мастером-механиком, прикинулся гильдейским мечником. А если припомнят похищение аристократа, сопротивление властям и хранение запретных механизмов... До того, что он спасал от магов-заговорщиков не только Анику, но и весь Гунт, дознавателям дела нет. Лучшее, что ждёт Ланека и девочек, – возвращение в сиротский приют, из которого они едва вырвались. Уцелевшие наставники из ордена Белого Дракона наверняка припомнят воспитанникам своё недавнее поражение. Ведь это именно Ланек сломал их магическую машину – источник армии водяных големов. Зато в столичном Хоросе Дарен с Ланеком могли получить защиту гильдии механиков, а сёстры – убежище в поместье своей бабки. На счастье, в последнем торговом караване из Прилучья не хватало охранников. Ими и нанялись Дарен с Ланеком, а девочкам пришлось работать стряпухами. Марика долго кривила губы, но согласилась.

Повозки ходко шли по дороге, пробитой в скалах. На тёсаных камнях иногда встречались знаки – топор, кирка или молот.

– Видишь? – указал на них Дарен. – Это гербы цверговых родов, строителей тракта и Надгорного жёлоба.

Слева, где-то далеко внизу, пряталась в белёсой завесе Рена, неспешно неся свои воды в бухту Гунта.

Вдруг музыка смолкла. Аника снова глядела вверх, в снежную пелену.

– Ты чего? – толкнула её локтем сестра.

– Они там, впереди. Скоро будут здесь. Прыгают, катятся кубарем, смешные. Чисто кубарики! А за ними... – Аника вдруг поёжилась.

– Что? Прыгают? Кто там прыгает? Какие кубарики?

Дарен обернулся к вознице:

– Кто тут может прыгать?

– Не знаю. Степные коты так высоко не забираются. Если только...

Налетел резкий порыв ветра, взвихрив целое облако снега, и следом за ним с карниза над дорогой посыпались белые мохнатые шары величиной с кочан. Забавно подскакивая, они понеслись навстречу повозкам. Сквозь свист вьюги донеслось громкое скрипучее стрекотание. Услышав его, мулы встали, испуганно захрапели и попятились. Дарен спрыгнул с борта и выбежал вперёд, вытаскивая меч. Ланек поспешно натянул тетиву, нащупал колчан с арбалетными болтами, хотя на первый взгляд ничего угрожающего в меховых мячиках не было – скорее они казались забавными. Пока не подкатились к самым ногам.

– Парень, мулов охраняй! – рявкнул Дарен, замахиваясь мечом.

Ланек едва успел вложить стрелу в желобок самострела и бросился вперёд, заслонив собой мула. Один из клубков нёсся прямо в лицо. Развернулся в прыжке, распахнул крылья и, выпустив восемь мохнатых ног, распушил усы-щётки, издав скрипучий угрожающий стрёкот. Под четырьмя выпуклыми переливчатыми глазами щёлкали острые жвала. Руки сами вскинули арбалет, болт ударил почти в упор, отбросив зверя за сугроб.

– Только не убивайте их, ради Хороса! – раздался с последней повозки крик хозяина. – Или будет ещё хуже!

Дарен недовольно крякнул, повернул меч плашмя и на лету отбил самый большой из шаров. Раздался гулкий звук, словно клинок ударил по пустому котлу. Клубок отлетел за кромку обрыва, следом ещё один, и ещё. Ланек отбросил арбалет, выхватил из повозки доску и тоже принялся отгонять прыгунов. Их было много, куда больше десятка. Один, высоко подскочив, приземлился на холку мула. Возница пытался удержать хрипящих от ужаса животных, но они продолжали пятиться, заваливая воз на бок. Заднее колесо подкатилось к краю дороги и вот уже повисло над обрывом. Четыре прыгуна вскочили на полог повозки и рвали жвалами войлок.

«Так мы им не нужны? Они за товаром охотятся?»

– Держи, держи мулов!

Подбежал сын хозяина и схватил оглобли, не давая повозке скатиться за край, Ланек бросился на помощь. Возница всё тянул поводья, оцепенело глядя назад. Там прыгуны, не обращая на него внимания, продолжали рыться в поклаже под разодранным пологом. Остальные обогнули повозку по кромке обрыва и катились к следующей. Дарен метнулся им наперерез, занося меч. Марика тоже соскочила в снег и озиралась, подыскивая оружие.

По ущелью разнёсся резкий, скрипучий вскрик струн. Звери замерли, повернули головы. Аника стояла у колеса, пальцы снова пробежали по ладам кантеле, извлекая стрекочущие звуки, похожие на вопли самих жуков. Воспользовавшись заминкой, Дарен сорвал с оглобли горящий масляный фонарь, выдернул пробку склянки и швырнул в сторону застывшей стаи. Фонарь упал, масло выплеснулось и вспыхнуло. Прыгуны с испуганным шипением отпрянули.

– Огонь нужен! Давайте ещё огня!

Парни оттащили наконец повозку от края и стали искать что поджечь. Но на их оглобле висел стеклянный светошар, а разбить его не так-то просто, да и нечему в нём гореть.

– Эй! – Ланек ткнул в бок хозяйского сына. – Масло в товаре есть?

– Да, оно там...

Палец указал на полог, на котором всё ещё сидели четыре прыгуна, тараща чёрные блестящие глаза на огонь. Дарен бросился к последней повозке, где лежал его тюк с припасами. Разлитое масло уже начало затухать, жуки двинулись было вперёд, но Аника снова ударила по струнам, заставив их остановиться.

– Зажмурьтесь! Скорее все зажмурьтесь!

Марика оттолкнула сестру, размахнулась и швырнула в масло горсть шариков величиной с орех. Белая вспышка озарила окрестные скалы, между повозками взметнулось облако пара. Меховые мячи с испуганным стрёкотом посыпались с дороги за край обрыва. Когда Ланек открыл глаза, снег не спеша оседал на камни. Налётчики сбежали.

– Браво! – всплеснул руками Дарен, поклонившись Марике. – Я думал, мои бомбочки давно кончились.

– Приберегла несколько штук. На такой вот случай.

Девочка самодовольно усмехнулась и стала отряхивать снег с капюшона.

– Успокойте мулов! – крикнул возницам хозяин каравана. Он стоял рядом с Дареном, глядя на потухшее пламя и разбитый фонарь. – Дорогая вещь, алостанская. Кто за неё платить будет?

Мастер окинул взглядом дорогу, пустой склон, поднял светильник и подал хозяину.

– Всего-то стекло разбилось, на первом же базаре купишь новое. Ты почему кричал: не убивать? Знаешь, что это за твари? Видел раньше?

– Не видел, слышал только. Знакомый цверг в корчме болтал, что есть в Драмских горах снежные прыгуны, слуги Хозяйки зимы. Живут на скалах под самыми облаками, вниз не спускаются. Охотятся на птиц, а людей не трогают, если первым на них не полезешь. Но если убить такого, остальные обязательно отомстят и Хозяйка проклятие нашлёт.

– Эй, смотрите, что они тут натворили!

Сын торговца взобрался на повозку, заглянул в дыру полога, порылся в свёртках и тюках, вытащил разорванный на лоскуты холщовый мешок.

– А что в мешке было?

– Сыр из Ригля. – Торговец горестно вздохнул: видно, уже прикинул убытки. – Пряный, с анисом. Восемь головок по три фунта. Что там осталось?

– Четыре только!

– Каждый по одной стащил, – усмехнулся Дарен. – С собой унесли. А я думал, им мы нужны! Вон челюсти какие... Значит, на запах аниса сбежались.

– Это твой недогляд, северянин! – обернулся к нему торговец. – Не обессудь, из жалованья вычту!

– Чего это? Тогда уж поровну дели...

Сын хозяина выпрямился и указал за сугроб.

– Вот заглотово племя, там ещё один!

– Где?

Все, кроме возниц, бросились вперёд по дороге, но первой там оказалась Аника и села на корточки, уложив кантеле на колени. Остальные столпились вокруг, с ужасом рассматривая мохнатое существо. Оно шевелило суставчатыми ногами и жалобно скрипело, глядя на людей. Снежный прыгун лежал кверху брюшком. Тельце было не так уж и велико, в три ладони длиной. Большим он казался из-за восьми длиннющих, в локоть, мохнатых ног, больше похожих на кошачьи лапки с выпущенными когтями. За спиной топорщились четыре покрытых белым мехом крыла, округлых и плотных, как скорлупа ореха. Вот что гудело при ударе, как медный котёл! Стрела пригвоздила верхнее левое крыло к дороге, кажется, ещё и бок оцарапала. Ланек поднял деревяшку, а Дарен медленно потянул из ножен меч. Услышав шелест железа, Аника резко обернулась. Бросила сердито:

– Вы что, не видите? Кубарику плохо, он боится! Отойдите, я скажу ему, чтобы не кусался.

Она тронула струны, и кантеле глухо заскрипело. Кубарик замолчал, прислушиваясь, а потом ответил тихим стрёкотом. Замер, сложил лапки, но свернуться клубком ему мешала стрела. Аника потянулась к ней.

– Ты опять? – Отпихнув сестру в сугроб, Марика вырвала у Ланека доску и замахнулась на прыгуна. – Когда ты перестанешь всех жалеть? А если он тебя цапнет? Гляди, какие жвала! Он точно ядовитый!

– Прекрати! – Аника вскочила и перехватила оружие сестры. – Кубарики не виноваты, они же нас не трогали, просто голодные. Их к нам послали!

– Послали? Что за глупость! Кто?

– Я не поняла, только они его боятся и слушаются.

– Пропадёшь ты когда-нибудь со своей жалостью! – Марика бросила доску и сердито отвернулась.

– Подожди, кого прыгуны слушаются? – Дарен коснулся шерстяного брюшка кончиком меча. – Ты это от него узнала?

– Да, их заставили. Они людей сторонятся. Надо его освободить, и он уйдёт!

– Согласен. Если прибьём эту тварь, Хозяйка зимы накажет, – поддакнул торговец.

– Тогда лучше я.

Дарен отодвинул девочку, потянулся к древку, осторожно взял его двумя руками, потом резко сломал. Мохнатое крыло соскочило с обломка, и кубарик сразу свернулся в клубок. Несколько мгновений лежал неподвижно, потом осторожно выглянул из-под края панциря, застрекотал, ударил лапами по снегу и скатился с дороги.

– Надеюсь, не вернутся, чтоб им сгинуть! – Дарен спрятал меч в ножны. – Нам теперь главное до Насеста добраться, пока всю дорогу не замело.

– Это верно, – кивнул хозяин и пошёл к повозкам, где его сын осматривал упряжь.

– Этот мул ногу подвернул, груз тащить не сможет. А с одним по такому снегу даже с места не тронемся. И ось треснула, того и гляди лопнет, тогда колесо заклинит. Отец, придётся первый воз здесь бросить!

– Бросить, без присмотра? Хочешь меня по миру пустить, жабий сын? Чем за груз платить будем? Если только Дарен с ним останется...

– Ну уж нет! – взмахнул рукой мастер. – А если завтра последняя барка в Хорос отправится, пока я здесь буду барахло стеречь? Не для того мы сюда тащились, чтобы в Насесте зимовать!

Подошёл возница третьей упряжки.

– Хозяин, мулы напуганы, отдохнуть бы надо, чтобы успокоились.

– Где отдыхать? На камне, в снегу? Все вы хотите меня разорить, заглотовы дети! – Купец ткнул пальцем в плиты дороги. – Если метель разыграется, мы здесь и останемся! Как ты, глупый гусь, всех от ветра укроешь?! Помёрзнут гнедые, и мы вместе с ними! Нет, нужно двигать, пока мулы не застоялись.

– Слушай, а сколько ещё до Насеста? – вмешался Дарен. – В посёлке дорожная стража на башне. Нужно только знак подать, что нам подмога нужна.

– Ага, пришлют, помогут, а потом им платить придётся. Знаю я этих цвергов, за монету удавят! Да я лучше сам впрягусь!

– Смотри, как бы больше не потерять! – качнул головой Дарен.

– Отец, скоро смеркаться начнёт.

– Да знаю я! – отмахнулся хозяин. – Надо костёр развести, а у нас даже фонарь потух... Ладно, несите масло и запасные оглобли – будем делать факелы, попробуем на склон взобраться.

– Не надо, у меня кое-что лучше есть, – остановил их Дарен. – У алхимиков купил. Только считай, что за сыр мы в расчёте. Ланек, взведи-ка самострел.

Мастер порылся в своём тюке, привязал к арбалетному болту толстую деревянную трубку с торчащей верёвочкой, вложил снаряд в жёлоб, чиркнул огнивом, рассыпав пучок искр, и, запалив фитиль, выстрелил в небо. Все следили, как уносится вверх крохотный огонёк, и вдруг на его месте с громким хлопком распустилась огненная роза.

– Надеюсь, нас заметили. – Дарен вернул оружие Ланеку. – Теперь ждать будем. Может, лампу пока зажечь, воды согреть?

– Да, это мысль, – кивнул хозяин. – Вот пусть твои девицы и займутся. А вы чего рты раскрыли? – прикрикнул он на возниц. – А ну, быстро к мулам, укройте их и успокойте.

Помощь явилась быстро. Сначала донеслись лязганье и свист, потом над скалами показались клубы тёмного дыма, из-за поворота выползло облако снежной пыли, в котором светились три ярких пятна. Хозяин выбежал вперёд, размахивая фонарём. Сизая пелена замедлила ход и остановилась в двадцати шагах от каравана, шум стих.

– Эй, это вы на помощь звали? – донёсся из снежной завесы зычный голос.

– Да, да, мы! Я Седрик из торговой гильдии, хозяин этих повозок.

Из пелены вынырнул горный цверг, невысокий, но широченный в плечах, как и весь его род. Кожаные куртка и штаны измазаны в саже, на глазах под меховой ушанкой – выпуклые очки в кожаной оправе. Крепыш сдвинул стёкла на лоб, окинул взглядом обоз и путников.

– Что у вас стряслось?

– Снежные прыгуны налетели, мулов напугали.

– Кто? Прыгуны? Да ладно заливать! – хохотнул цверг. – Прыгуны – это же сказки для детей, чтобы в горы не совались.

– Да я их видел как тебя! – возмутился торговец. – Огромные, белые такие. Одного мы даже подстрелили!

– Ага, может, ты и Хозяйку их видел?

– Не видел, врать не стану, – обиделся Седрик, – только одна коняга вон жилы растянула и ось у воза треснула: если дальше по снегу ползти, того и гляди опрокинемся.

– Так бы и сказал, а то байки травишь... Ладно, цепляйте к крюкам две телеги, дотащим.

Снежная пыль уже осела, и стал виден источник шума и дыма – повозка на четырёх огромных колёсах с железными ребристыми ободьями. Впереди висел клин снегового плуга, обитый медными листами, который, словно нож, разрезал сугробы, сбрасывая за край дороги. В центре рамы пыхтел пузатый паровой котёл с высоченной закопчённой трубой. Между колёсами, словно колонны, торчали два цилиндра, опутанные трубками, блестящие шатуны лениво вращали маховик и шестерни привода. На дорогу спрыгнул второй цверг, ещё более чумазый, и сбросил на снег моток толстенных верёвок.

Пока мулов выпрягали, а оглобли повозок крепили к крюкам, Ланек ходил вокруг невиданной колесницы с открытым ртом, пытаясь понять, как же она работает. Сзади на раме висел ещё один плуг, близнец переднего, за обоими прятались одинаковые сиденья, штурвалы и рычаги управления.

«Это и понятно: не сможет такая громадина развернуться на узкой дороге. Значит, теперь она задом наперёд поедет. Вот бы посмотреть ещё, как всё внутри устроено».

– На борт не пущу, – качнул головой цверг, поймав взгляд Ланека. – Некогда за тобой приглядывать.

– Не расстраивайся, – хлопнул ученика по плечу Дарен. – Вот доберёмся до Хороса, я тебе интересней штуки покажу.

Цверги развернули фонари на трубе в сторону посёлка. Один уселся за штурвал, второй подбросил в котёл угля. Распахнулась дверца топки, алый свет на мгновение озарил лицо кочегара. Шатуны ожили, раскручивая шестерни, парокат окутался белыми облаками, дёрнулся и неспешно тронулся. Ланек запрыгнул во вторую повозку вместе с девочками. Марика всё ещё что-то недовольно бурчала Анике, а та только отмахивалась, потом и вовсе взяла кантеле и начала перебирать струны, но за шумом музыки почти не было слышно. Струи снежной пыли текли с откосов, заметая следы каравана. И снова Ланеку показалось, что там, в синей сумеречной круговерти, парит странное, укутанное белой вуалью лицо, провожая путников пристальным взглядом.

Глава вторая
Праздник Дверей зимы

Когда вдали показались сторожевые башни Змеева Насеста, снегопад окончательно стих, словно поняв, что путешественникам он уже не страшен. В сизых клубах снеговых туч возник просвет, как если бы кто-то раздёрнул плотный занавес. В ущелье хлынули лучи закатного солнца, тени резко обозначили каждый выступ, и открывшийся со склона вид стал похож на старую гравюру.

Посёлок занимал утёс над рекой и был весь как на ладони. К большим квадратным башням полуразрушенной крепости жались приземистые круглые домики, карабкаясь ярусами по чёрным скалам. Они и сами казались их частью, грибами-наростами. Дальше стены ущелья широко расходились, поворачивая. Серая лента Рены свилась в петлю, охватив каменистую отмель. Там у причала стояла пара больших судов и несколько крохотных лодочек.

– Успели! – выдохнул Дарен. – Две барки ещё остались. Но эти-то точно последние. Как доберёмся, нужно сразу места на них купить.

Третья большая лодка как раз отчаливала, направляясь вниз по течению в бухту Гунта. Ланек хорошо рассмотрел угловатую надстройку барки, больше похожую на деревенский дом. В окошках горел свет, из трубы шёл жидкий дымок. Дарен тоже проводил судно взглядом и завистливо вздохнул.

– Да, удобно тем, кто из Хороса в Гунт сплавляется. Плыви себе по течению в тепле и уюте. Жаль только, выше Насеста река бурная и берега непроходимые. Бывал я там не раз. Назад в столицу по Рене не попадёшь. Для обратного пути цверги Надгорный жёлоб построили, локтей на двести выше. По нему барки в срединные земли отправляют – разбирают их там, у нижнего причала, поднимают к верхней пристани и снова собирают.

Дорога плавно спускалась вниз и дальше шла меж фундаментами двух огромных пятиугольных бастионов. Их плоские крыши могли бы служить небольшому посёлку главной площадью и были совершенно пусты, даже снег сдувало с гладких чёрных плит.

– Смотри, видишь борозды на камнях? – указал Дарен. – Это следы когтей Змея. Его цверги запрягали в плуг, когда резали Надгорный жёлоб, так речные болтают. А сами горные помалкивают.

По кладке в самом деле тянулись длинные глубокие прорези, занесённые снегом. Хотя Ланек скорее решил бы, что это желоба водостоков. Между ними больше сажени, если это в самом деле следы когтей, какого же размера был сам Змей?

Размышления прервал пронзительный скрип тормозов: паровая повозка замедляла ход. Дорога упёрлась в ворота, сложенные из огромных гранитных блоков. Кованая решётка была поднята, на арке сияли целых семь больших светошаров. Видно, посёлок прежде был богат – даже над воротами портового Гунта их было всего пять. Машина прогремела окованными колёсами по камням и остановилась, выпустив облако пара. Торговец с помощниками принялись отвязывать повозки от тягача. А Ланек снова подошёл к двигателю, заворожённо глядя на шатуны и зубья шестерней.

– Не зевай, мы спешим. Эка невидаль – старый цвергов парокат! – Дарен сунул ему заплечный мешок и арбалет. – Давай, вон сестрички уже у караулки.

– Благодарю за службу, северянин. – Рядом остановился Седрик.

– И тебе, что принял, – кивнул Дарен. – Ну, раз мы больше вам не нужны, пойдём ночлег искать.

– Надеюсь, ещё свидимся. Счастливо, парень.

Купец хлопнул Ланека по плечу, достал кошелёк и шагнул навстречу слезающему с пароката рулевому. Аника с Марикой стояли около караулки, поставив заплечные мешки на снег. С крыльца на них глазели два речных цверга в пузатых бронзовых латах. Дарен показал им дорожные бумаги, и четвёрка вошла в посёлок. Девочки бодро устремились по главной улице к крепости.

– Нет, туда мы не пойдём, – остановил их мастер. – Вон высокий шпиль, это управа, а в ней ещё и резиденция наблюдателей Равновесия. Лучше им на глаза не попадаться, так что свернём к торговцам. Купим места на следующей барке.

Дарен кивнул на каменную лестницу вниз, в глубь узких улочек, больше похожих на кривые тропки в расщелинах гор. Сёстры пожали плечами и послушно отправились куда указано, мастер следом, а Ланек задержался, не в силах оторвать взгляд от пароката за воротами – тот как раз съехал с площадки перед караулкой на дорогу, что уходила наверх вдоль стены. Когда повозка скрылась из виду, Ланек, собираясь нагнать остальных, спустился на несколько ступенек и вдруг остановился как вкопанный. От ворот донёсся знакомый голос:

– Эй, караульный, кто сейчас прибыл?

«Кермик! Капитан гвардии Равновесия с Сорочьей заставы. Он-то что здесь забыл? В прошлый раз Дарена в острог отправил, меня – в приют, а если и теперь привяжется? Мастер говорил, он и в пещере под Водяным колесом был, командовал штурмом крепости колдунов. Спасибо Кривой Пряхе, тогда мы от него удрали».

Хватило одного осторожного взгляда из-за угла, чтобы убедиться: у караулки стоял капитан собственной персоной. У его ноги замерла удивительная собака. Вся она состояла из винтов, рычагов, бронзовых пластин и разноцветных гранёных стёклышек. Внутри черепа, в проволочной корзинке, висел стеклянный пузырёк с сияющей каплей, на голове блестели шесть глаз-кристаллов. Ланек уже видел подобный механизм в хижине охотника на Сорочьей горе. Тогда был близнец паука-светопряда, ищейка запретной магии, а этот напоминает поджарую алостанскую гончую.

«Наверняка пёс тоже чует запретную магию, а может, и просто любую. Шут знает, чему ещё научили его искусники Равновесия».

– Обоз торговый пришёл, хозяин и три извозчика, – почтительно отчитывался перед Кермиком стражник-цверг. – Ещё пассажиры были: две девицы и их охранник с учеником.

– Охранник?

– Да, мечник-северянин, детина тот ещё.

– А шрама на щеке у него не было?

– Не знаю, ваша милость, – развёл руками коротышка. – У него вот такая бородища. Кажется, они вниз ушли...

Ланек поспешно юркнул за угол, скатился по ступеням и, увидев впереди плащ мастера, выдохнул: «Спасибо тебе, судьба, Кривая Пряха, отвела беду. Явись Кермик чуть раньше... А ведь капитан за нами пришёл! Вернее, за Дареном».

Затормозить не получилось, подошвы скользнули, Ланек с разбега влетел в широкую спину механика и больно приложился о пластину скрытого под тканью панциря. Дарен резко обернулся, сгрёб мальчишку одной рукой и поставил перед собой.

– Ну, куда летишь? Убьёшься ненароком.

– Мастер, там Кермик, он вас ищет!

– Вот ляд! Так и знал, не может, чтобы всё так гладко обернулось. А откуда понял, что меня?

– Он про шрам на щеке спрашивал! А ещё с ним собака механическая. Похожа на паука с Сорочьей горы.

– Тогда точно по мою душу. И собаку взял. Плохо дело. – Дарен вытащил из сумки полупустой пузырёк со скрывающим порошком, высыпал чуть на ладонь, сдул часть на Ланека, остальное подбросил в воздух над собой. – Надеюсь, это следы нашей жизненной силы хоть немного подавит. Жаль, последний, в этой глуши нового не найти. Ты вот что, сёстрам не говори: им-то ничего не грозит, капитан их не знает. Если кто начнёт спрашивать, рассказывай, что мы в самом деле к ним нанялись.

– Да, понял, мастер. В Гунте нанялись.

– Постараемся проскользнуть на барку в последний момент, чтобы с Кермиком разминуться. А там ищи ветра в поле...

– Эй, чего вы там? Примёрзли? – окликнула спутников Марика. – Куда дальше?

Аника вертела головой, разглядывая зубчатые карнизы каменных крыш, припудренные снегом проёмы окон, украшенные незатейливым узором. Двери в домах были широченные, но низкие, почти квадратные, как раз горным цвергам впору.

– А что это? – Аника указала на кое-где сохранившиеся медные бляхи с выпуклыми силуэтами рудничных и кузнечных инструментов.

– Знаки родов, ещё от старых хозяев остались, – ответил Дарен. – И все они горным цвергам принадлежат. Это самые старые семьи, первые потомки Драма, Хозяина гор. Потому они себя драманами зовут. Считают, что все горные цверги произошли из этих мест. А теперь, видишь, здесь лодочники селятся.

Навстречу попадались только щуплые речные жители, которые смотрели на чужаков хмуро и неприветливо. Лишь пара любопытных детишек увязалась следом.

Резиденция торговой гильдии располагалась в длинном каменном бараке, выстроенном ступеньками вдоль склона. Дарен низко нагнулся и вошёл в квадратную дверь, махнув остальным. Ланек плёлся последним, зацепился за косяк прикладом арбалета, висящего за спиной, оглянулся и заметил у соседнего дома мальчишку-цверга в потёртом кожушке и шапке с торчащим драным ухом. Он держал за руку чумазую девчушку. Эта парочка не отставала уже несколько кварталов.

«Да они что, следят за нами, что ли? Чего тогда не прячутся? Ладно, шут с ними. Будут надоедать – поймаю и разберусь».

Снаружи уже сгущались сумерки, но внутри конторы сияло несколько светошаров. Девочки стояли у окна, а Дарен – у стойки в дальнем конце зала.

– Покупаю четыре места на ближайшую барку до Хороса. – Мастер выложил на стойку восемь серебряных талеров. – Когда отправляемся?

Речной цверг в чёрной шапочке конторщика с сожалением глянул на деньги и усмехнулся.

– Заберите, мы не продаём места.

– Почему? Уже кончились? Тогда дайте на следующую, там же внизу две барки!

– Я ведь сказал: не продаём.

Цверг демонстративно отвернулся, уставился в свиток.

– Нет, так не пойдёт! – Дарен упёрся локтями в стойку, звякнув ножнами меча, и навис над щуплым служителем. – Если места есть, почему не продаёте? Ждёте, когда жёлоб замёрзнет?

Конторщик поднялся со стула, устало вздохнул, почти с ненавистью глянул на посетителя и занёс руку над рычажком звонка.

– Вам сказано: мест нет, и всё! А теперь уходите! Или я позову стражу.

Дарен недовольно крякнул и направился к троим посетителям, скучающим в другом углу.

– Вы, уважаемые, тоже места ждёте? Давно?

Двое даже не подняли головы: один угрюмо глядел в стену, другой дремал, – только третий вздохнул и пожал плечами.

– Шестой день уже. Всё одно твердят: пока не продаём. И не объясняют ничего.

– А вы что? Ждёте, пока канал замёрзнет?

– А что делать-то? Назад в Гунт топать? Может, всё ещё сладится.

Дарен плюнул в сердцах, развернулся и вышел. Ланек и девочки догнали его только на улице.

– Мастер, так мы что, в Хорос не попадём?

Но тот только отмахнулся, глядя вверх, в переплетение улиц, и озадаченно почёсывая щёку.

Ланек огорчённо вздохнул.

«Вот ведь Кривая Пряха, одной рукой прикрыла, пропа́сть не дала, а другой удачу отобрала. Не попаду в столицу – прощай, учёба на механика. Мне и так уже двенадцать, другие с малолетства начинают. Скоро меня даже в мечники не возьмут».

Уже стемнело. Дарен обернулся к пригорюнившимся подросткам:

– Ну, с дорогой позже будем разбираться. А пока нужно ночлег найти, да подешевле.

– Хотите, я провожу? За три монеты.

Из подворотни вынырнул мальчишка-цверг, следом снова семенила девчушка.

– Ты поэтому за нами таскался? – Ланек шагнул навстречу, с подозрением рассматривая парочку. – Заработать хочешь?

– Здесь самая ближняя корчма – «Три Змеевых чешуйки», – ничуть не смущаясь, ответил цверг. – И недорого там.

– У вас тут что, все названия про Змея? Только про него и слышу! – хмыкнула Марика.

Дарен недовольно покосился на неё и кивнул.

– Веди, даю два медяка. Держи первый, второй под вывеской получишь.

– Ладно, – недовольно скривился мальчишка.

– Стойте, не давайте ему ничего. – Марика схватила мастера за руку. – Этот молокосос получит деньги и сразу сбежит!

– Глупая дылда! – парировал цверг. – Если длинная, думаешь, старше? Мне двенадцать уже! И не сбегу я. Нам подношение нужно на праздник Дверей зимы, мне и Ниле, каждому по монетке. Иначе всю зиму удачи не будет.

– Что за праздник? – Аника присела перед девчушкой. – А можно его увидеть? Я давно не была на празднике.

Пугливая Нила позволила незнакомой человечьей девице стереть грязь со щеки, заправить светлые волосы под шапку. Даже руку брата выпустила и ответила:

– Зиму встречать пойдём. Там все будут: и мы, и горцы. А вы разве не знаете?

– Что с них, равнинников, взять! – махнул рукой мальчишка. – Пошли, пока совсем не стемнело.

Ночь входила в посёлок. В узких улочках, под свесами крыш округлых домиков, похожих на каменные грибы-боровики, длинные тени слились в один покров. Если бы не свежий чистый снежок, отражающий свет окон, в переулках царил бы полный мрак.

– Слушай... как тебя? – окликнул проводника Дарен.

– Регин, – не оборачиваясь сообщил паренёк.

– Так вот, Регин, может, ты знаешь, что у вас в посёлке творится? Почему барки в Хорос не отправляют?

– Болтают, что жёлоб опустел, – с готовностью ответил паренёк. – Кроме горных, наверх никого не пускают. А барка, которую там собрали, говорят, так у причала и стоит.

– Понятно, а что управа?

– Да ничего. Там же одни камнелобые сидят. Все, видишь ли, потомки горных князей. Мы, речные, для них хуже головастиков. Будут они с нами болтать...

«Камнелобые! Это так речные цверги горных зовут? – сообразил Ланек. – А я думал, они все друг с другом ладят».

– Вот ваша корчма.

Проводник остановился около двухэтажного дома с ярко освещёнными окнами. Над входом висели три огромные бронзовые пластины – чешуйки, на них были нарисованы кружка, окорок и кровать.

– Да, большой был дракон, – задумчиво кивнул Ланек, глядя на чешую.

– Какой это тебе дракон? Дракон так, мелкая ящерица, – обиделся Регин. – Наш крылатый Змей, он был выше любой башни, сверкал ярче солнца, как синяя молния, а когда пролетал по небу, горы тряслись. А драконы что? И летать-то почти не умеют. Да на севере на них бароны охотятся, как на кабанов.

– Это верно, охотятся, сам видел, – кивнул Дарен и подал проводнику пару монеток. – Вот, держи.

Мальчишка аж подпрыгнул от радости.

– Две? А ещё одна за что?

– За хорошую беседу. Ну, бывай, дальше мы сами.

Корчмарь был неприветлив, но, когда Дарен заговорил с ним на у́льго, родном языке речных цвергов, согласился принять постояльцев и запросил недорого.

– И ещё, северянин, – добавил он по-имперски, когда гости уже собирались подняться. – Двери зимы открываются, все в Насесте должны пойти на праздник, даже проезжие. Будьте в полночь перед управой и не забудьте подношение Хозяйке.

– А какое? – спросил Ланек. – Я слышал, что монетки хватит?

Корчмарь молча кивнул.

Постояльцам выделили две крохотные комнатки. Голые каменные стены, две кровати и светошар под потолком. Когда поклажу засунули под койки, Дарен собрал подопечных и закрыл дверь в коридор.

– Вот что, – сообщил он вполголоса. – Вы идите на праздник вместе со всеми, а я сначала к знакомым наведаюсь, разузнаю, что на самом деле происходит.

– Скорей бы на праздник! – обрадовалась Аника. – Мастер Ди, а что там будет? Ужас как интересно!

– Вот ещё, была охота среди недомерков толкаться! – недовольно скривилась Марика. – Лучше бы дали отоспаться. Может, без меня обойдётесь?

– Нет, все отправимся! Вот, держите. – Дарен подал Ланеку семь медных монет. – По одной вам на подношение, одну за меня, остальное на угощение. Только глупостей не натворите. Самое главное – помалкивайте.

Когда шаги мастера затихли внизу, Марика рухнула на кровать, раскинув руки, и капризно протянула:

– Вы что, опять его послушаетесь? За день ноги не сбили?

– Нет, пойдёмте, это же интересно! – Аника схватила сестру за руку, пытаясь поднять.

– Тебе же сказали: все должны там быть, мы обещали, и обманывать теперь неправильно. – Ланек подбросил на ладони деньги и спрятал в карман. – Главное – не мелькать на глазах у стражи.

В дверь робко постучали.

– Вас на праздник зовут, – донёсся детский голос.

Марика недовольно вздохнула и позволила сестре себя поднять. Корчма уже опустела, но спрашивать дорогу не пришлось – жители посёлка в нарядах, украшенных синими и белыми лентами, тянулись вверх по улице. Там, перед зданием управы, выстраивались в колонну и двигались в сторону крепости по дороге, огороженной высокими шестами, увитыми белой блестящей мишурой. И дети, и взрослые под аккомпанемент флейт и бубнов напевали хором протяжный гимн. Троица пристроилась в конце колонны. Над толпой низкорослых речных цвергов возвышались десятки людей, большей частью таких же проезжих. Ланек озирался, стараясь разглядеть капитана Кермика, но тщетно. Зато заметил наблюдателя Равновесия с золотым глазом на плече серого форменного кафтана.

Там, куда упирались ряды шестов, на чёрной стене башни висела огромная маска, сотканная из синих и белых лент, – лицо Хозяйки зимы. То самое, что смотрело на Ланека из-за завесы бурана! Жители и гости кланялись лику, опускали дары в две каменные чаши и присоединялись к толпе, окружившей площадь. Широкоплечие горные цверги стояли у самой стены, особняком: видно, они закончили шествие первыми.

Бросив в чашу монетки, друзья смешались с толпой, сразу с площади уходить не стали. И не зря. Когда подношения кончились, на концах шестов вспыхнули огненные фонтаны, рассыпая синие искры. Юноши и девушки обоих цверговых родов закружились в танце под звуки бубнов и флейт, а дети устроили в центре площади весёлую игру, швыряя друг в друга мячи, обтянутые белым мехом. Ланек уже присматривался к лотку с пышками и яблоками в меду, собираясь купить сестричкам угощение, когда Аника схватила его за руку и повела из толпы в круг.

– Идём, Пакля!

Ланек не стал слишком сильно упираться, и они оказались в окружении других парочек. Девочка тянула за собой, увлекая в общий хоровод, Ланек неуклюже старался повторять движения остальных танцоров. Пары кружились, взявшись за руки. Аника звонко засмеялась, её волосы разлетелись веером, открыв правый, изумрудный глаз, обычно спрятанный под прядью.

Вдруг рядом раздался истошный визг. Все остановились, даже музыка смолкла. Посреди толпы детей замерла девчушка, с ужасом глядя на мяч у себя в руках. На нём появилась трещина, из которой глядели блестящие глаза. Девчушка отбросила кубарика, тот развернулся на лету, выпустив ноги, и пустился наутёк. Ланек заметил, что одно крыло пробито. Старый знакомый! Дети с криком бросились врассыпную, побросав мохнатые игрушки. Белый прыгун не мешкая затерялся среди них. Стражи кинулись вперёд с копьями наперевес, прокалывая и разбрасывая шары. Ланек оказался в самом центре кутерьмы, Аника схватила его под локоть и, уворачиваясь от прыгучих мячей, потащила к краю площади. А потом дальше, в узкий проулок. Прижалась к стене, придерживая под плащом что-то круглое.

– Молчи, Пакля, молчи, пожалуйста!

Аника выпустила свою ношу. Кубарик выпал на снег, раскрылся, вскочил и прижался к её ногам, глядя на Ланека и тихо поскрипывая.

– Где он! Эй, ищите! – доносились крики с площади. Цверги бестолково бегали в своих пузатых доспехах, размахивая оружием.

– Вы куда удрали? Чего я должна вас искать? – Рядом возникла Марика, заметила прыгуна и отпрянула, потянулась рукой к кинжалу на поясе. – Ты что, с ума сошла! Зачем его приволокла? Отгони сейчас же!

– Марика, перестань, он же не нарочно! Он маленький ещё, и у него крыло пробито, и от остальных отстал, вот и увязался за мной.

– Так ты знала, что прыгун за нами тащится? И не сказала? – надвинулась на сестру Марика и снова отскочила, стоило кубарику шевельнуться.

– Вы бы его прогнали, и мастер Ди наверняка бы прогнал!

– И правильно, не хватало из-за него влипнуть!

– Тише вы! – прикрикнул на девочек Ланек. – Надо думать, как удрать, пока нас с ним не поймали.

– Эй, дылды, слышите меня? Давайте сюда.

Из прохода меж домом и каменным забором махал давешний знакомый в шапке с торчащим рваным ухом.

Аника подхватила кубарика и бросилась к Регину, Марика следом.

Ланек последний раз обернулся, встретился взглядами с плетёным ликом на стене башни.

«Значит там, на дороге, сама Хозяйка со свитой вышла нас приветствовать! И за что такая честь?»

Глава третья
Подполья Змеева Насеста

Почти полвека назад Равновесие разбило армию цвергов Драмского хребта, взяв приступом крепость Змеева Насеста. Тогда же советники попытались снести этот символ власти горных князей. Только вот блоки стен оказались слишком прочными, колдунам-искателям не разметать. Да и чёрный гранит под магическим огнём последней битвы местами сплавился намертво. Уцелевшие горные цверги, что умели работать с камнем, попрятались по тайным катакомбам, а от речных здесь толку мало. Наконец, кое-как сбросив верхние ряды блоков, советники махнули на крепость рукой. Так и остались полуразрушенные квадратные бастионы на своих местах, напоминая о былом величии. Дарен покачал головой, разглядывая тончайшие швы кладки, дивясь мастерству древних каменотёсов, потом накинул капюшон и вышел на площадь у подножия главной башни.

Ветер раздувал пламя факелов, трепал ленточки огромного бело-синего лика на чёрной стене. От этого Хозяйка казалась живой, строго глядела на крохотных смертных, что копошились внизу. У чаш для подношений скучали стражники. Смотрели они в дальний конец улицы, залитой светом фонарей, – там уже играла музыка и виднелись первые ряды праздничного шествия, его возглавляли старшины горных родов в расшитых серебром мантиях. Наверняка где-то там сейчас наблюдатели Равновесия, а может, и капитан Кермик. Вот уж с кем встречаться нет никакой охоты. Но в управу попасть нужно, значит, придётся толпу обойти. Дарен прижался к стене башни, придерживая ножны, чтобы не звякали, прокрался за спинами цвергов и нырнул в тень переулка верхнего квартала. В лабиринте изломанных улочек легко затеряться, но над круглыми крышами домов был отлично виден остроконечный шпиль с большим сияющим шаром на конце.

Механик добрался до заднего крыльца управы как раз вовремя, когда праздничное шествие удалилось в сторону площади, и достал крохотную бусину-светильник. Входов в здание было два. Главный охраняла стража, а на этой, задней двери висел хитроумный замок. Конечно, он не преграда для мастера механики. Куда хуже, если здесь есть ещё и охранное заклятье.

«Эх, жаль пропавшего Болтуна, полезный был парнишка. Конечно, странно это – делить с кем-то тело, но ведь он мне не мешал, а помогал изрядно. Честно от магов защищал, пока не обессилел вконец. И здесь бы сразу колдовство почуял. Может, там, под приютом, после вспышки разрывного зелья он в самом деле восвояси отправился? Обещал же, что мы с ним разойдёмся в подходящий момент. Куда уж лучше-то? Когда бомба грохнула, все чары в пещере как ветром сдуло. Марика вон до сих пор колдовать не может. Может, и нашу связь просто обрезало? Не хочется думать, что парнишку-призрака развеяло дочиста. Ладно, пора внутрь пробираться. Обычно горные цверги больше механике доверяют, чем колдовству, но лучше проверить. Придётся потратить последнюю щепоть проявляющего порошка».

Тончайшая пыль из опустевшей склянки, поблёскивая в лучах светца, облачком стекла под ноги. Если бы на её пути встретились нити плетений заклятья, она бы обязательно их показала. Теперь можно смело вскрывать замок. Дарен достал походные инструменты и уже через минуту шагал по пустым и тёмным залам. Обшарив стены узким лучиком светца, нашёл нужную дверь, прокрался в кабинет, устроился в глубоком кресле и приготовился ждать. Уж это он умел. За витражным окном заиграли сполохи фейерверков, праздник у цвергов в самом разгаре. Может, хозяин и не явится сегодня? Тогда все труды зря. Дарен даже задремал, убаюканный тиканьем настольных часов, как вдруг встрепенулся – в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась, вспыхнул свет, и в кабинет вбежал цверг в кафтане имперского управника, сорвал с шеи гирлянду белых и синих лент, шагнул к зеркалу и крикнул, обращаясь к отражению:

– Нет, ну разве не бестолочи эти выдры? Стража называется! Устроили панику! Зато горцы спокойны, как всегда, но с места не сдвинутся! Ниже их достоинства.

Хозяин кабинета был так же невысок, как и все его сородичи, но к какому из родов цвергов он принадлежит? Лицо округло, как у речников-ульганов, светло-жёлтые волосы собраны в тугую косу, но без подвесок-оберегов. И в плечах он широк, хотя до детей Драма не дотянул. Дарен знал ответ на загадку: управник был полукровкой – сыном рудокопа и дочери лодочника. Потому Равновесие и поставило его на этот пост, ведь он был роднёй обоим племенам. Ему известно то, что никогда не откроют чужаку-человеку.

Кресло под механиком скрипнуло. Полукровка мгновенно повернулся, вскинул руку, готовый защищаться, но вгляделся в спокойную улыбку гостя и облегчённо выдохнул.

– Дарен? Издали бы нипочём не признал. Оброс. Брови-то как сумел отрастить? Или наклеил? Вылитый северный дикарь. Когда ты перестанешь меня так пугать?

– С началом зимы, Брун. Сейчас меня Андерс зовут. А ты, вижу, повеселился на славу.

– Какое там! У башни был настоящий снежный прыгун! Настоящий, представь! Такого даже старшины не помнят! Стража суетится, ловит, а его, наверное, уже след простыл.

– Думаешь, не найдут?

– Найдут или нет, лучше не будет. Весь посёлок всполошился, как курятник, в который лиса влезла. Так что не тяни, выкладывай, зачем явился?

– Хотел узнать, надолго ли я здесь застрял. Что, жёлоб в самом деле пересох?

Полукровка вздрогнул, оглянулся, шагнул к двери, задвинул засов, потом сел в кресло напротив гостя, но только на самый краешек.

– Вот что, Дарен, тебе по старой гильдейской дружбе скажу: воды в жёлобе едва выше колена. Барки и до первого шлюза не дойдут.

– Как я помню, Надгорный жёлоб наполняется из Змеева стока, а тот – из горных ручьёв, для которых драманы новое русло прорубили к верхней пристани. Так что, в горах все ручьи пересохли?

– При чём тут ручьи? – отмахнулся управник. – Всё это сказки для равнинников. Если старики не врут, сток начинается в Змеевом Гнезде, озере на вершине пика Великанов. А там никто не бывал уже сотни лет! – Брун откинулся на спинку сиденья, устало вздохнул и прикрыл глаза. – Только ведь и прыгунов все сказкой считали, а теперь они по площади скачут. И вы, значит, с ними на тракте подрались? Правду старики говорили: не к добру Двери зимы открываются...

– А тебе уже обо всём доложили?

– Управник всё должен знать первым.

– Что за Двери зимы? Второй раз уже слышу.

– И ещё услышишь. Ведь вы, люди, тоже смерть старого года празднуете. Цверги верят: в это время граница земного мира с иным совсем тонкой становится. А раз в столетие миры сходятся настолько близко, что двери между ними распахиваются настежь, и с той стороны может всё что угодно явиться. Потому нам и нужна защита Хозяйки. А когда именно это время наступит, старики по тайным книгам угадывают... Вот так-то, господин механик. Народ у нас суеверный, этим сказкам верит, а мне расхлёбывать.

Цверг сел глубже, откинулся на мягкую спинку, сдёрнул платок с настольного светильника. Белый шар на ножке осветил его усталое лицо.

– Не представляешь, как тяжело на таком посту полукровке. С какой радостью я бы вернулся в Хорос, в школу гильдии. Только там я был своим, а для всех цвергов – хуже чужака. Речные кланяются и заискивают, сами же только и думают, какую подлость устроить. Горные, наоборот, нос воротят. Все сплошь из княжеских родов, надменные, будто их замки до сих пор стоят целёхонькие на вершинах. Если кто и знает, что на самом деле творится в горах, то это они. Так ведь молчат, как сычи, свои замшелые тайны хранят. А рыбоеды скоро взбунтуются. Барки для них всё! Торговля, заработок, припасы на зиму. И что мне делать? Стража тоже из ульганов, на них надеяться нельзя.

– Подожди, а Равновесие и правитель?

– Правитель Марух? – Управник даже сплюнул с досады. – Что может этот тюфяк! Колдовать толком не умеет, даром что потомственный маг. Потому, говорят, его сюда и сослали, с глаз долой. Горные, сам знаешь, магов ненавидят, а это ничтожество ещё и презирают. Равновесие... Два гвардейца да два наблюдателя. За трактом и пристанью присматривают, и то ладно. Недавно ещё капитана с искателем прислали, только им до наших бед нет дела, всё каких-то заговорщиков ищут. Сколько я депеш в Гунт отправил! Но там, видно, своих дел хватает.

– Да уж, это верно, ещё год не разгрести, – пробормотал Дарен. – Так, может, отряд в горы снарядить, всё разведать? Неужто раньше никто по Змееву стоку не поднимался?

– В том-то и дело, что нет. Вокруг Гнезда места заповедные. Там, говорят, Хозяйка со свитой гуляет, а остальным нельзя. И дорога туда идёт через старые катакомбы с гнёздами кобольдов. Но и это ещё полбеды. На склоне пика Великанов лежит Ангзнум, город мёртвых. Упрямые драманы не разрешают даже приблизиться к могилам своих предков ни речникам, ни полукровке, ни уж тем более магу. Кроме старшин никто тамошних троп не знает, после войны выше старых склепов никто не поднимался, больно уж кобольды и снежные фурии расплодились. Теперь вот прыгуны в стаи сбиваются.

– Так мне проще пешком вдоль жёлоба пойти, чем ждать, когда вы с барками разберётесь?

– Может, и так, горных ведь не прошибёшь. Слушай, может, ты с ними поговоришь? Драманы механиков всегда уважали.

Дарен вздохнул, задумчиво потянулся пальцами к щеке, наткнулся на колючую бороду и отдёрнул руку.

– Ладно, – нехотя кивнул он. – Наведаюсь к одному знакомому. Дед Рунган всё ещё на бастионе живёт?

– Где же ещё? Только он теперь не спускается даже по большим праздникам.

В коридоре послышались шаги, раздался стук. Брун и Дарен вскочили.

– Управник, вы здесь? – донеслось из-за двери. – Стража сказала, вы вернулись. Видели, что случилось на площади?

– Капитан Кермик? Подождите, я сейчас открою, – откликнулся хозяин и шепнул гостю: – Как я от него устал! Тебе лучше выйти вот там.

В нише за конторкой прятался чёрный ход. Дарен протиснулся в низкий проём, с сожалением бросил под ноги щепоть драгоценного скрывающего порошка, встряхнув почти опустевшую склянку. Но делать нечего, не хватало ещё, чтобы бронзовая собака Кермика учуяла следы.

– Иду, уже иду, – услышал он, прежде чем закрыть за собой дверку.

* * *

– Что замерли? Давайте за мной.

Регин махнул девочкам и Ланеку, нырнув под нависающий каменный карниз. Марика недовольно скривила губы и первой начала протискиваться в темноту по узкому проходу между стеной и забором. Полы плащей цеплялись за выступы камней, угрожающе трещали, но скоро беглецы оказались в небольшом треугольном закутке между стенами. Сверху пробивались слабые лучики уличного фонаря, позволяя различить хотя бы очертания лиц.

– Эй, коротышка, а ну стой! – Марика схватила проводника за рукав рваной куртки. – Ты куда нас ведёшь? Нам в корчму нужно, там мастер ждёт.

– Хотите в «Три чешуйки»?

– Да. Но чтобы стража не сцапала.

– Две монеты.

– За что это? – возмутилась Марика. – Гляди, будешь попрошайничать, наш Кубарик быстро всю твою кровь высосет.

Ланек усмехнулся, слушая их болтовню.

«Похоже, этот паренёк Марике чем-то понравился, иначе давно бы получил леща или чего похуже. К остальным цвергам, что к горным, что к речным, Марика относится как к пустому месту. Зато южан и знать горячо ненавидит. Интересно почему? От самой принцессы ответа не добьёшься. Кажется, Дарен что-то знает, но тоже помалкивает».

– Глупая ты, дылда, – отпарировал проводник. – Прыгуны кровь не пьют. Тем более у цвергов.

– Чего же вы их так боитесь?

– Кто боится-то? Это всё горцы, я в Хозяйку... – Регин замешкался, но всё же договорил, опасливо покосившись на прыгуна, – не верю.

– Зато я вот скоро поверю, – пробурчал под нос Ланек, вспомнив белый лик, парящий в метели.

– Высосет ещё как! Думаешь, вру? Давай руку.

– Не пугай, чего ты! – толкнула сестру Аника и погладила Кубарика по голове. – Не хочет он никого обижать, сам боится.

– Слушай. – Ланек нагнулся, тронул белый мех. – Что вообще вы про них знаете?

– Да сказки одни, – пожал плечами Регин. – Старшие пугали, что это глаза Хозяйки. Тех, кто обычаев не соблюдает, утащат к ней в чертог и в таких же прыгунов обратят...

– Так она злая, ваша Хозяйка? – Аника присела, обняла Кубарика. – Тогда я его обратно не отдам!

– Нет, не то чтобы... Говорят, она справедливая и...

– Ладно, поняли уже, – кивнула Марика. – Слушай, а что стражники с Кубариком сделают, если поймают?

– Не знаю, – снова пожал плечами проводник. – Прихлопнуть его нельзя. Наверное, в клетку засунут, а может, Равновесию отдадут. И вас заодно – особенно тебя, рыжая, раз ты с ним болтать умеешь. Вдруг ты ведьма?

– Значит, надо Кубарика к своим спровадить! – решительно заявила Марика. – Или спрятать. Только где?

– Внизу, у подъёмника, где ещё! – хмыкнул Регин. – Там до скал рукой подать, и охраны нет, да и вообще никого не бывает.

– Ну и как же мы туда попадём? Надо через главную улицу идти, а там сейчас стражи полно.

– Не надо через улицу, по-другому проведу. Только сначала монету давай!

– Ладно.

Марика глянула на Ланека, тот полез в кошель и подал ей медный кружок. Девчонка сунула плату в ладонь Регину.

– Доволен? Теперь веди и не трепись!

– Как скажешь, дылда. Идём через мастерские. Светец у вас есть?

Миновав несколько переулков, четвёрка очутилась в полуразрушенном доме без крыши. Регин откинул в сторону запорошенную снегом рогожу, отодвинул гнилые доски и указал на каменную лестницу, уходящую куда-то вниз. Марика достала светец – коробочку с хитрой крышкой, под которой пряталась светящаяся бусина, – и шагнула к потёртым ступенькам, но Ланек остановил её, забрал фонарь, вытащил нож и пошёл первым. Огненная принцесса только фыркнула ему в спину, но уступила. Ход был низким, как раз впору цвергам. Пришлось скрючиться, но голова всё равно доставала до потолка. На счастье, лестница оказалась не слишком длинной и привела в просторный зал с гладким высоким сводом, грудой деревянного мусора и тремя выходами. Над каждым сиял вмурованный в стену маленький светошар.

– Это старые мастерские, – пояснил Регин. – Горные тут работали, ковали, серебро варили и много ещё чего делали. Когда они после войны вернулись, только наверху стали селиться, над башней, а все нижние улицы нам достались. Наши под землю спускаться не любят, вот и забросили тут всё. Так что можете идти смело: никого не встретим и к самому подъёмнику выберемся...

– Сверху развалины, снизу помойка! – ехидно подытожила Марика.

Регин недовольно покосился на неё, но промолчал. Аника держала Кубарика на руках, поглаживая по голове. Он присмирел под каменными сводами, не чувствуя живого ветра, прижал крылья и съёжился, едва слышно поскрипывая.

Подземелье освещалось множеством мелких светошариков в стенах. Часть уже выковыряли, только гнёзда остались, но света здесь было даже больше, чем на поверхности. Тут и там темнели дыры замурованных колодцев, стояли диковинные механизмы, затянутые пыльной паутиной, с потолка свисали обломки сгнивших лестниц. Иногда за низкими каменными перилами просматривались другие залы, вырубленные ещё глубже, и было понятно, что они уходят уступами вниз по склону, как и домики наверху. Два раза пришлось обходить тёмные провалы в неведомые недра. Ланек заглянул в один такой и ничего не рассмотрел. Снизу тянуло холодом и сырым камнем. Понятно было одно: посёлок огромен и сверху – едва ли его половина. Сколько же цвергов жило здесь раньше?

Четвёрка пробиралась вперёд в молчании, даже сёстры притихли. Когда впереди что-то с грохотом упало, все подпрыгнули. Звук ещё не успел разбудить эхо в запутанных проходах, а Регин уже махнул рукой и, обернувшись, сделал страшные глаза. Потом приложил палец к губам, приказывая молчать, прыгнул к проёму, за которым послышался шум. Ланек прикрыл ладонью светец, прокрался следом и тоже заглянул внутрь. В мешанине теней от рам, рычагов и зубчатых колёс двигалась фигура с фонарём в поднятой руке – горный цверг в кожаной куртке рудокопа и шапке-ушанке. Регин незаметно погрозил незнакомцу кулаком и потащил Ланека назад к девочкам. Потом вытолкал всю компанию в небольшую каморку и прошептал:

– Это Своран, недоучка из горных. Опять по нашим подвалам рыщет, морда каменная! Дождётся он у меня! Лучше, чтобы он вас не видел, иначе всё старшему брату расскажет, а тот – старшина рода Каменной наковальни. Я вас другим путём проведу.

Пришлось спускаться ещё ниже, в узкие тёмные проходы под мастерскими. Фонарей здесь не было, и Марика передала Регину светец. Ланек шёл следом за ним, всё так же сжимая рукоять ножа.

– Страшновато тут, – прошептал он. – У вас нечисть не водится?

– Какая нечисть, ты что? – хихикнул Регин. – Тут раньше цвергово серебро ковали. Кругом его частички: и в стенах, и в полу. Вот уж где ничего тёмного не заведётся, так это здесь. А разные зверюги могут. Те же снежные фурии...

– Правда, что ли? – Марика остановилась и потянулась к кинжалу.

– Ага, испугалась, дылда! – снова хихикнул проводник. – Нет тут никого. Фурии вокруг посёлка не водятся. Горные шакалы шныряют иногда, но они пещер не переносят.

Ланек молча слушал их подначки и вдруг сбоку, в пятне света, заметил очень знакомые линии.

– Эй, стойте! Регин, посвети!

В тёсаный камень стены была врезана восьмиугольная дверца, даже низкорослому Регину только по грудь. На тёмно-зелёной бронзе выпукло проступала узкая лента, сплетённая в трилистник. Знак Триглава! Ланек узнал бы где угодно символ, который столько раз чертил пальцем в воздухе, призывая незримую защиту. Девочки о нём не подозревают и не должны. Но там, за листом бронзы, может прятаться что-то связанное с его семьёй. Нельзя же просто так пройти мимо!

– Ты знаешь, что это за дверь?

– Да кто её разберёт? – пожал плечами Регин. – Тут много кладовок закрытых. Горцы, когда из посёлка бежали, попрятали разное, а вернулись не все. Вот и стоят их тайники. Потому, поди, Своран тут и рыщет. Ты только открывать не пробуй – нарвёшься на ловушку.

– Пакля, а тебе-то что до этой дверки? – удивилась Марика.

– Просто знак знакомый, – отмахнулся Ланек, ощупывая изъеденную патиной створку.

Ни ручки, ни петель, ни замочной скважины. Может, это и не дверь? Тогда что?

– Ладно, пошли дальше, – сдался он, решив оставить находку на потом. – Далеко ещё?

– Да рядом, считай: подняться осталось, вот уже лестница.

После подземелий залы мастерских казались светлыми и просторными, в одном даже были настоящие окна. Узкие и высокие, они глядели на подъёмник. Его каменная лента блестела в лунном свете, отполированная катками тележек, почти отвесно падая вниз, к речному причалу. Даже свежий снег не мог на ней удержаться. На другой стороне спуска виднелись дикие необработанные скалы.

– Эй, а где Кубарик? – спохватилась Марика, огляделась, встряхнула сестру за плечи. – Ты зачем его отпустила? Мы же ради него сюда и тащились. Где теперь его искать?

– Я не знаю... Мы как поднялись, он спрыгнул и всё время рядом был...

– Эй, ищите его! Кубарик!

Но прыгун как в воду канул.

– И что теперь делать? Вот ничего тебе нельзя доверить.

Марика уселась на обломок деревянной лестницы, насупилась и сложила руки на груди.

– Так я его сейчас позову!

Аника вытащила из-под плаща кантеле и прошлась пальцами по струнам. Скрипучий звук раскатился по углам, и издалека послышался ответ. Аника обернулась на голос Кубарика и снова тронула лады. Из-за кучи мусора показалась белая макушка с блестящими чёрными глазами. Прыгун смотрел недоверчиво, но, услышав новый аккорд, свернулся и подкатился к ногам сестёр.

– Ну, ты зачем убежал? – спросила его Аника и погладила блестящий мех. – Уходить не хочешь? Всё равно придётся, здесь тебя обидеть могут. Иди. Видишь, там скалы, свою родню ищи.

Кубарик, кажется, понял её, взобрался на подоконник и уселся там, поблёскивая тёмными глазками.

– Иди, иди! Уходи! – уже твёрже приказала Аника и снова тронула струны.

Кубарик наклонил голову, попятился и спрыгнул куда-то вниз.

– Так вот она, ведьма! Вот кто в посёлок прыгуна привёл!

У дальней двери стоял Своран. Теперь Ланек лучше рассмотрел его: мальчишка-горец, наверняка ровесник, потому что куртка рудокопа ему ещё великовата.

– А ты, выдра, значит, ведьме помогаешь? Теперь старшины узнают, кто предатель!

– Эй, погоди, – крикнул Регин. – Ты не понял! Стой, поговорим!

Но Своран только усмехнулся и скрылся за дверным проёмом.

Глава четвёртая
Беготня по подземельям

Дарен взбирался к самому верхнему бастиону старой крепости, задумчиво шагая по тёсаным ступеням из пятнистого плитняка. Кривые улочки опустели. И речники, и горцы уже вернулись с праздника, собрались с семьями у горящих очагов, чтобы отпраздновать ночь Первого снега, как заведено предками. Мысли снова и снова возвращались к неуёмному капитану Равновесия.

«Сколько раз он уже рушил все планы? Дважды, это точно. Сначала на Сорочьей горе, потом в пещерах под приютом Гунта. Хотя... там мы скорее были союзниками. Пока отряд Кермика штурмовал подвалы приюта, ребятам удалось незаметно пронести к магической машине бомбу с разрывающим зельем. А потом...»

Резко заныла отметина от ледяного копья магистра Маркона. Механик схватился за грудь, остановился и резко выдохнул. Боль нехотя отползла, скаля зубы, затаилась где-то под рёбрами.

«Я же помню, как острая ледышка пробила мой панцирь, помню, как она грудь прошла навылет. И... всё. После такого не выживают. А Ланеку, когда бомба полыхнула, всё лицо сожгло, и ногу он сломал, когда с лестницы падал. Но потом мы все на пустырях оказались – и я, и Ланек, и его толстый дружок, и сестрички Антамар. Невредимыми. Если бы не шрам под сердцем да не рваная дыра в нагруднике, подумал бы, что всё привиделось. Чудо, не иначе. Или сам Триглав помог своим наследникам и мне за компанию. Жаль, я этого не видел. Выходит, не ошибся в Ланеке и все три части целого собрал: Разум, Силу и Душу. Теперь бы добраться до столицы, до главной резиденции механиков. Только там Ланек и Аника будут в безопасности до поры. Пухляш остался у Слепых братьев, и это даже к лучшему. Монахи-воители не дадут Воляна в обиду ни колдунам, ни Равновесию. Вызвать Триглава у детей не получится, пока снова вместе не соберутся. Это тоже правильно, не доросли ещё до такой силы.

Всё-таки судьба – госпожа хитрая. Как там Ланек её величает? Свела троих в крепости магов-странников, когда им без своей силы было не обойтись. Свела, потом снова разлучила. Знать бы, куда она всех нас ведёт. Кермик в той битве тоже цел остался, значит, Равновесие одержало верх над колдунами. Хорошо это для гильдии или плохо? С одной стороны, наши вечные враги, аристократы, часть влияния утеряли. С другой стороны, если в Прилучье теперь будет спокойнее, Равновесие отправит лишних солдат в другие места – скорее всего, на восток, в бывшую Республику. Это уже хуже. Как ни прикидывай, первым делом нужно до столицы добраться и нигде не наследить. Лишь бы Ланек не обнаружил свою силу раньше времени, парень может дров наломать».

Размышляя, механик и не заметил, как добрался до остова верхнего бастиона, что когда-то охранял дорогу к пристани Надгорного жёлоба.

Здесь разрушители потрудились на славу: бо́льшая часть чёрных блоков валялась вокруг огрызков стен. Единственная тропа петляла между ними, постепенно взбираясь к уцелевшему куску укрепления. Приземистые домики жались к отвесным скалам, в крохотных окнах горел свет. Дарен постучал в квадратную дверь.

Открыл молодой горный цверг. Он показался смутно знакомым, но только когда заговорил, Дарен понял, что это кочегар пароката. Без кожаной ушанки и сажи на щеках его и не признаешь.

– Оставь печаль осени за порогом, войди в Двери зимы и раздели с нами угощение! – так сегодня приветствовали гостей во всех драманских жилищах посёлка.

– Прочных сводов этому дому, – ответил механик на да́рго, языке горных цвергов, поклонился и шагнул внутрь.

Зачем отказываться от сытного ужина, рискуя оскорбить хозяев? Тем более Дарен уже заметил в глубине комнаты старшину рода Медной кирки, Рунгана, – тот сидел на высоком стуле во главе стола.

– Будешь седьмым, – кивнул старик. – Хорошее число, мастер Дарен. Садись, угощайся.

Пожилой рудокоп указал на почётное место справа от себя. По левую руку сидела молодая женщина, она поднялась, принесла гостю тарелку и лёгкими шлепками успокоила двух мальчишек, которые при виде бородатого чужака принялись шушукаться и хихикать. Кочегар пароката сел в конце стола.

– Варнана – моего внука – ты уже знаешь: он ваш караван вытащил из заносов. Это его отец и мой сын Гирин, его жена Аннун и остальные мои внуки – Тун и Ванор.

Дарен кивнул каждому, машинально потёр щёку и кивком поблагодарил хозяйку.

«Может, сегодня судьба всё-таки на моей стороне, раз я седьмой?»

– По делам к нам? – осведомился Рунган.

– Проездом. Думал сначала, что не задержусь. Но теперь торопиться некуда, жёлоб-то пересох.

Мужчины как по команде нахмурились. Старик усмехнулся, но тоже промолчал, продолжая уплетать густой бобовый кисель.

– А вы видели, сегодня на площади Рамуна плясала с Бурдом? – поспешила сгладить неловкое молчание женщина. – Не иначе семьи скоро породнятся.

– Как же! Барун нипочём не согласится, – с готовностью подхватил Гирин.

Механик слушал поселковые новости и сплетни, уплетая вкуснейший пирог с бобами и мёдом.

– И рыжая девчонка с равнины, в клетчатом плаще, тоже хорошо отплясывала со своим белобрысым кавалером, – продолжила хозяйка.

– Аника плясала с Ланеком? – удивился Дарен.

– И неплохо, даже не затоптали никого, – добродушно хмыкнул её муж. – Так это ваши спутники? Если бы не снежный прыгун...

– Кто? Там был снежный прыгун?

– Да-да, прыгун, настоящий! – оживились дети, побросав ложки. – Мы так напугались, а потом все бросились убегать!

– Тише, не шумите! – приструнила детей Аннун. – Да, настоящий прыгун. Всех распугал, а сам куда-то исчез. Говорят, на вас целая стая напала на тракте? Я не поверила, но теперь, когда сама его видела... Я бы, наверно, умерла от страха.

– Было такое, – кивнул механик. – Всё обошлось. Мешок анисового сыра стащили, мулов напугали и сбежали. Никого не укусили даже.

Разговор оживился. Теперь все обсуждали вернувшихся прыгунов, а Дарен положил руку на грудь. Старый шрам заныл под рубахой.

«Ланек, Аника и рядом кубарик – это неспроста! Что там опять детки без меня учудили? Надо быстрей заканчивать – и в корчму, пока не поздно...»

Когда ужин завершился, хозяйка и младшие дети унесли тарелки на кухню, за столом остались лишь мужчины. Рунган обтёр лоб, развалился в кресле и глянул на гостя, прищурив глаза, отчего они почти спрятались в морщинах сероватой кожи.

– Ну так зачем пожаловал, мастер? Только не говори, что навестить. Я же знаю: вы, механики, ничего не делаете просто так.

– Хотел бы поспорить, но ты прав, – вздохнул Дарен. – Нам нужно скорее попасть в столицу, иначе...

– Равновесие? – усмехнулся старик.

Дарен кивнул.

– И кто же твои юные друзья, если за ними гвардия гоняется?

– Девочки – наследницы знатного рода, которых все считали мёртвыми, а паренёк сбежал из приюта драконьего ордена.

– Так это ты устроил в Гунте переполох?

– Нет, – протестующе поднял ладони Дарен. – Куда мне тягаться с Равновесием и орденом, я просто механик. Это они сцепились, а я едва ноги унёс.

Дед ехидно усмехнулся и кивнул своим мыслям.

– Ну да, в Насесте не так весело. Змеев сток пересох, торговля встала, речное племя, как всегда, нас, драманов, во всём винит. Грозят в ущелье побросать, если воду не пустим. Управник и капитан стражи требуют проводить отряд гвардейцев к верховьям, узнать, что там случилось.

– Так покажите им дорогу! Если барки навсегда встанут, это же беда для всего Прилучья! Ваши семьи тоже кормятся с перевозок. Может, стоит ради общего дела отказаться от старых суеверий?

– Суеверия! – Гирин в возмущении вскочил с лавки. – Даже выдры нас так не оскорбляли!

– Тише, сынок! – остановил его старик. – Много ты помнишь людей, которые так же чисто говорят на дарго? Нет? Он не хотел нас обидеть и обычаи наши уважает, просто Дарен – человек науки. А такие не на помощь предков надеются, а на свой ум и знания, верно говорю?

Механик кивнул.

– Но и нас пойми, мастер. У нас больше нет владений, даже эти лачуги нам не принадлежат. Нет прежней свободы, мы заперты в посёлке, как в клетке. Последнее, что у нас ещё не успели отобрать, – обычаи драманов, детей гор. Хочешь, чтобы мы уступили и их? Кем мы тогда будем? Безымянным сбродом вроде речников-ульганов, чтобы кочевать за удачей, гнуть спину за подачки и лизать сапоги хозяевам? Вот это и будет значить, что Равновесие победило.

– Да, я понимаю, – кивнул Дарен. – Но беда-то общая. Не хотите вести искателей сами – нарисуйте карту...

– Нет, – качнул головой Рунган. – Сток идёт через Ангзнум, город мёртвых. Только погребальное шествие старшин сможет пройти мимо Стражей – и никто кроме, поверь мне. И в обход, через старые штольни, тоже никто лезть не рискнёт – желающих попасть на обед кобольдам не много.

– Не поверю, что к верховью только два пути! Нет никаких тайных тропинок?

– Вокруг – заповедные земли Хозяйки, цверги в них не заходили веками. А если кто и заходил, то не вернулся.

– Значит, мы застряли здесь до весны?

Рунган хитро усмехнулся.

– Совсем нет, мастер-механик. Ты ещё можешь успеть на последнюю барку!

– Последнюю? Но ведь сток скоро замёрзнет. Уже и лужи...

– Ну, может, всё ещё и переменится, да и кости что-то ломит, не иначе к теплу. Ведь так, внучок?

Старик обернулся к Варнану.

– Шлюз на нижнем ущелье закрыли, вода в жёлобе немного поднялась, – кивнул парень. – Конечно, барка по течению плыть не сможет, так мы сейчас на неё паровую машину ставим и гребное колесо.

– Они завтра днём отправятся. – Старик вздохнул, плотнее закутался в плед. – Про это мало кто знает. У тебя есть время, механик. Забирай своих детей и будь на пристани. Тебе помогут мимо стражи проскользнуть, если получится. А уж если нет, тогда сам думай.

Дарен встал и, приложив руку к груди, поклонился старшине.

– Я не забуду этой услуги. Чем я могу...

– Не нужно, мастер Дарен. – Старик протестующее поднял ладони. – Просто напомни о нас своим гранд-мастерам, напомни, что драманы всегда были союзниками. Пусть не забывают об этом, когда мы попросим помощи.

* * *

Своран усмехнулся и исчез в полумраке.

– Стой! – крикнул Регин и бросился следом за горцем, у двери обернулся. – Чего встали? Надо догнать его, или он всё брату расскажет!

Топот ног эхом метался под гулкими сводами. Мелькали уже знакомые комнаты, за ними какие-то большие длинные залы, выпуклые гербы на стенах, оплетённые угловатыми рунами. Здесь Своран, стараясь оторваться, стал петлять между старыми верстаками и станками.

– Эй, длинноногий, – крикнул Регин, – обойди его сбоку!

Ланек послушно свернул, куда указали, скатился по короткой лестнице в длинную яму, молясь Кривой Пряхе, чтобы не дала переломать ноги, пробежал насквозь и выскочил наверх по пологому спуску перед самым носом горца. Пальцы ухватили полу куртки рудокопа, но засаленная кожа выскользнула.

Своран увернулся и шарахнулся в сторону, задев гору хлама. Сложенные в пирамиду старые каркасы и деревянные шестерни с шумом рассыпались, преследователю пришлось отскочить назад, обегая облако едкой пыли.

Ланек вырвался на чистое место и понял, что коротышка исчез. Пробежав ещё с десяток шагов, встал, недоумённо озираясь.

– Где, где он? – Сзади налетел запыхавшийся Регин и остановился, озадаченно вертя головой. Торчащее рваное ухо шапки болталось из стороны в сторону. – Куда этот шнырь делся?

Он бросился к соседней куче мусора, перевернул доску, отбросил ветхое полотнище.

– Стой ты, не пыли! – недовольно буркнул Ланек. – Видишь, следов на полу нет.

Над каменными гербами сияли крохотные светошары, в их ровном белом свете любая отметина на нетронутом сером покрове была бы отлично видна.

– Но не улетел же он! Где мы его потеряли?

– Эй, помогите! – раздалось рядом.

Ланек и Регин бросились на голос, обогнули кучу обломков и увидели широченный провал квадратного колодца с остатками ржавой решётки, прикрытой сверху гнилыми досками. В проломе над чёрной бездной, вцепившись руками в изъеденный сыростью прут, висел Своран, с испугом глядя на преследователей.

– Что, попался, каменюга! – злорадно усмехнулся Регин.

– Эй, вы чего? Вытащите меня! – взмолился драман.

– Сейчас. Только не дёргайся! – Ланек шагнул вперёд, пробуя ногой деревянную перекладину.

– Стой, провалишься! – оттащил его назад Регин. – Пусть повисит! Сам виноват!

– Ты что, хочешь его бросить? Это неправильно! – отмахнулся Ланек, осторожно встал на четвереньки, потом упал на живот и пополз, стараясь дотянуться до пальцев Сворана.

– Да пусть свалится, там невысоко, роста два-три. У них же бока каменные, ничего ему не будет!

– Голова у тебя каменная! – почти простонал беглец. – Вдруг там, на дне, колья? Чего я вам вообще сделал!

– Шпионил тут, разнюхивал. Больше не будешь!

– Хватит болтать, держи меня за ноги! – крикнул Ланек.

Он оттолкнулся локтями, услышал под грудью пугающий хруст гнилого дерева, но продвинулся ещё и схватил беглеца за запястье. От толчка кусок доски рухнул вниз, ухнув о невидимое дно. Своран вцепился в руку так сильно, что стало больно, потом ухватился за ворот Ланекова плаща, ткань натянулась, завязки врезались в шею спасателя.

– Так ты меня придушишь.

Ланек ухватил вторую руку горца и почувствовал, что решётка под ними начала прогибаться с предательским скрипом.

– Так и знала, белобрысый, только оставь тебя без присмотра, сразу вляпаешься! – раздался недовольный голос подоспевшей Марики.

– Ой, ты что! Хватайте его скорее! – встревоженно охнула Аника. – Они же падают!

Регин рванул Ланека за ноги, едва не сдёрнув башмаки, но сил у щуплого мальчишки явно не хватало.

– Я их не вытащу один таких тяжеленных!

Девочки тоже вцепились в Ланека и общими усилиями потащили назад. Вскоре и он, и Своран оказались на настиле у края колодца.

Все отползли подальше от тёмной дыры и, тяжело дыша, уселись кто на полу, кто на брусьях. Марика подобрала брошенный светец, поднесла к лицу Сворана.

– Ну, кого ты ведьмой считаешь? Мою сестру?

– Я... да... нет... – опешил цверг.

С одной стороны, перед ним была девочка, хоть и человеческая. Но, с другой, в прищуренных голубых глазах плескался такой гневный огонь, что хотелось держаться от неё подальше.

– Просто... это же она прыгуна звала, разве нет?

– Запомни, недорослик, она не ведьма! Это я тебе как маг говорю!

– Так ты тоже... – Своран испуганно отодвинулся от неё ближе к Ланеку.

– Эй, дылды, так что с ним делать будем? – Регин кивнул на спасённого. – Чтобы он помалкивал и по моим подвалам больше не шастал.

– Твоим?! – вскочил Своран, забыв про опасения. – Да это наши мастерские! Над ними мой род жил! Вон, на гербы в стенах посмотри!

– Да что мне твои гербы! – тоже вскочил Регин. – Вспомнил, что тут полвека назад было! Теперь это наши дома, вы сами их бросили!

– Мы бросили? Это ваши господа из Равновесия нас прогнали. Знаешь, сколько моих предков побили в осаду и сколько потом сгинуло от голода, когда в шахтах прятались...

– Так нечего было бузу поднимать!

– А лучше было, как вы, сапоги им вылизывать?

– Из-за вашей гордости чуть всех цвергов не передавили!

– Лучше быть гордым, чем продажным! Говорят же: «Не ищи чёрного снега, не ищи честного речного цверга!»

– Ага, а ещё: «Горные го́рды, у всех каменные морды!»

– Да я...

Своран отвесил Регину смачный тумак, тот в ответ ударил противника в живот, а потом хотел лягнуть в пах, но Ланек растащил их и растолкал в стороны. Всё-таки он был выше на голову.

– А ну хватит! Будете драться, обоих свяжем и оставим тут, чтобы остыли!

– Точно, Пакля, – поддержала его Марика, – вместе свяжем и оставим. Пусть попинаются вволю.

– Перестаньте все! – возмутилась Аника. – Так нельзя!

– Да, это неправильно. – Ланек задумался. – Слушай, Своран, как нам заставить тебя помалкивать?

– Мы, драманы, не должны врать, это бесчестно!

– Я же говорил! – хихикнул Регин. – Опять он со своей гордостью!

– Вот ведь засада! Да, мастер говорил, что они упрямые, хоть лоб расшиби. Что делать-то? – Ланек уставился на сжавшего губы Сворана.

«Если бы я мог его убедить... Вдруг Отец Триглав поможет, пусть и без оберега?»

Ланек мысленно представил висящий в воздухе огненный трилистник. В глазах мелькнуло радужное сияние, и на мгновение мир превратился в стопку тонких полупрозрачных листов. На чётких, словно карандашных, рисунках отпечаталось всё, что было вокруг: и потолок, и стены, и кучи хлама, и мальчишки, и сёстры. А рядом с каждым предметом рассы́пались аккуратные строчки, словно заметки неведомого автора. Ланек даже выдохнуть не успел, как видение сошло на нет, но и двух секунд оказалось достаточно. Он успел прочесть заметки вокруг Сворана и понял, что́ нужно сказать упрямому цвергу, чтобы убедить его, заставить молчать.

– Своран, мы же тебя спасли, так? На тебе теперь долг жизни, и я требую его вернуть именем Драма-праотца или сообщу старшинам о твоём бесчестии.

– Откуда ты... – отшатнулся горец. – Да, теперь я вам обязан.

– Так вот, я требую молчать обо всём, что произошло сегодня в этих мастерских! Говори, что не был в подвалах или никого не встретил. Вину за ложь я беру на себя.

– Я буду молчать, – покорно кивнул цверг.

– Пусть поклянётся, – вмешался Регин.

Своран произнёс на дарго десяток чеканно звенящих слов. Поднял с пола небольшой камень, приложил ко лбу, потом к сердцу и подал Ланеку.

– Залог, что я выполню клятву.

– Не соврал, – усмехнулся Регин. – А ты, белобрысый, не промах. Откуда только узнал про эти их... законы? Ладно, идём наверх. И про монеты не забудь.

– Хорошо, – махнул рукой Ланек.

Он не стал говорить, что прекрасно понял Сворана. Что слова клятвы возникли на карандашном рисунке ещё до того, как были сказаны. Это видение было ещё короче, окружающее сразу приняло прежний облик. Осталось только возбуждение, чувство прикосновения к чему-то великому, грандиозному. Пришлось напрячь все силы, чтобы вести себя как обычно. А хотелось кричать, и смеяться от переполняющей силы, и рыдать от мудрости, упавшей на плечи. Даже дыхание перехватило. Ланек незаметно выдохнул и тряхнул головой, приходя в себя.

– Эй, ты тут остаёшься? – толкнул он совсем сникшего горца.

– Нет, с вами поднимусь. Чего уж теперь, всё равно скоро ночь кончится, нужно домой к брату. Он сегодня на подъёмнике дежурит, как раз вернётся, будем праздновать.

* * *

Дарен ждал в «Трёх чешуйках», сидя у окна. Заметив в полумраке силуэты подопечных, вышел им навстречу. Окинул недовольным взглядом и сразу спросил:

– А где Марика?

Ланек обернулся, за спиной были только Аника и Регин.

«Ну и куда опять делась наша вздорная принцесса?»

Цверг под взглядом механика стушевался.

– Ладно, я вас к корчме привёл, а дальше сами.

Он махнул рукой и исчез в проулке.

– Она нас догонит, – виновато улыбнулась Аника. – Она там, кажется, нашла родню.

– Кого? – опешил Дарен. – Родню? Здесь? В Змеевом Насесте? Пусть даже так! Но я сколько раз вам повторял: не выделяйтесь, не обращайтесь без нужды ни к кому! Тем более к тем, кто вас узнать может! По приюту соскучились?

Механик выдохнул и махнул рукой.

– Ладно, ты хоть запомнила, где это было?

– Да, там дом смешной, с двумя крышами, и красивая дверь...

– А ну веди, показывай. У нас нет времени на её глупости!

Аника устало побрела вверх по улице и остановилась перед резной дверью старого дома.

– Вот она. Здесь был герб Антамаров.

На старом, почерневшем дереве родового знака цвергов – скрещённые кузнечные молоты в огне горна – виднелись свежие отверстия от гвоздиков и белёсые царапины. Что-то набили поверх резьбы и после сорвали второпях.

– Кто-то вас заманил, а потом следы замёл, – недовольно вздохнул Дарен, разглядывая табличку. – Тут магом быть не нужно, чтобы понять.

Он осторожно заглянул в пустые тёмные окна. Ни огонька, ни движения.

– Войдём, но держитесь за мной.

Он выудил из сумки светец, достал нож и, прикрываясь рукой от возможного удара, осторожно толкнул дверь. Она оказалась не заперта и открылась легко, без скрипа. Внутри темнота и безмолвие, хозяева давно оставили это жилище. Обычной утвари вроде стульев и полок – и той нет. Но сразу бросилось в глаза странное: пол тщательно выметен, ни пыли, ни мусора, ни следов. Марика как в воду канула.

Глава пятая
Поиски Марики

Кермик зевнул, прикрыв рот рукой, и огляделся: не заметил ли кто секундной слабости капитана гвардии? Но улица была пуста, жители Насеста разошлись по домам продолжать праздник. Даже около здания управы было пусто. Лишь бродячая собака плелась мимо, но, заметив бронзовую гончую, испуганно взвизгнула и скрылась за углом.

«Нужно наконец отдохнуть, сразу после этого визита. Или же я просто не замечу очередной след».

В окне кабинета управника горел свет. Полукровка здесь, и это весьма кстати.

Кермик толкнул парадную дверь, она оказалась заперта, тогда капитан направился ко входу для стражи. На стук явился дежурный, недовольно ворча, что ему давно пора быть дома с родичами, но, разглядев гостя, поперхнулся и поспешно отступил, пропуская высокое начальство. Гончая следовала за хозяином, цокала острыми когтями по каменному полу старого здания. Кабинет управника был заперт изнутри. Полукровка долго возился, прежде чем отпереть, и сразу же согнулся в поклоне, приглашая войти. Бронзовая гончая беспокойно заметалась по кабинету, обежала стол, долго ходила вдоль задней стены, но наконец вернулась к хозяину, так ничего и не обнаружив.

– Странно, – хмыкнул капитан, усаживаясь в плетёное кресло. – Вы не заметили здесь ничего необычного? Например, признаков опасной магии? Собака волнуется.

– Нет, что вы, чужих здесь давно не было, а у цвергов магия откуда? – развёл руками управник. – Когда Ульг лепил нас из речного ила, тайного огня пожалел. Ваши творцы были милосерднее.

Хозяин кабинета уселся напротив Кермика, но на край кресла, глядя с услужливой улыбкой, готовый предугадать любое желание гостя.

«Полукровка что-то скрывает, это ясно. Обвинить его напрямую? В чём? К тому же без этого проныры пока не обойтись. Это не Гунт, солдат Равновесия здесь нет, да и стражу набирают из речных пройдох. Хоть бойцы из них бестолковые, но к драманам после большого бунта доверия нет. Ульганы тогда их не поддержали, побоялись армии Совета. Но кого они станут слушать теперь, если дело до серьёзной свалки дойдёт? Конечно, своего начальника, того, кто выдаёт им жалованье».

Кермик кивнул, сделав вид, что поверил.

– Может, и так, господин управник. Но сейчас мне хотелось бы знать: что вызвало переполох на площади? Стоит мне опрашивать свидетелей и стражу или сами всё объясните?

– О нет, не беспокойтесь! – всплеснул руками Брун. – Недоразумение связано с местными суевериями. На празднике был живой снежный прыгун, а жители посёлка увидели в том плохой знак. Считается, что снежные твари не могут приближаться к владениям цвергов, а если явятся, то принесут несчастье.

– Хорошо, если так. Мне было показалось, что начались беспорядки. И ваша стража выглядела совершенно беспомощной!

– Что с них взять, господин капитан. – Управник сжался, развёл руками и почти умоляюще взглянул на посетителя. – Стража – тоже цверги и верит в проклятие. Вы понимаете?

– Ваше счастье, что неразбериха быстро утихла. – Кермик отвернулся от полукровки, разглядывая картину на стене, и холодно добавил: – Вы обещали найти следы преступников, за которыми я прибыл. Сегодня все явились на праздник, даже проезжие. Неужели ваши люди так и не приметили среди них громилу-среднеземца со шрамом, белобрысого мальчишку и толстяка?

– Нет, господин капитан. – Управник задумчиво качнул головой, припоминая. – Кажется, мальчишка в посёлке появился, ученик мечника, но толстяка и среднеземца со шрамом не припомню.

– От вас никакого проку. – Кермик поднялся и шагнул к двери, собираясь уходить. – Советникам стоит задуматься о вашей замене.

– Постойте! – Полукровка вскочил, догнал капитана и умоляюще поднял ладони. – Порошу вас, не спешите. Вы ищите кого-то, кто хочет отбыть в столицу. Тогда рискну предположить, что он попытается проникнуть на последнюю барку, которая отходит завтра после полудня.

– Уже завтра? Я слышал, что только через два дня?

Управник гордо улыбнулся.

– Наши горные мастера постарались! Справились раньше, двигатель уже работает. Только охраны у нас мало, а желающих отплыть слишком много. Прошу вас, помогите обеспечить порядок на пристани, без ваших солдат мои недотёпы не управятся.

Кермик помедлил мгновение, потом кивнул.

– Хорошо, я пришлю людей, а вы приструните наконец своих подчинённых!

– Конечно, лично займусь. Обещаю, такого позора, как сегодня на площади, больше не повторится! Сам вытрясу из каждого стражника все замшелые предрассудки.

На улице Кермик полной грудью втянул сырой холодный воздух, выдохнул облако пара и погладил кончиками пальцев грани камней-глаз бронзовой гончей. В голове немного прояснилось, но многодневная усталость никуда не исчезла.

«Скользкий тип этот управник, надеяться на него нельзя. Придётся завтра проследить за всем самому, значит, с утра нужно быть бодрым. Пора выспаться. Механик никуда не денется, в Насесте он как в ловушке».

* * *

Марика приотстала от мальчишек, разглядывая округлые домики из тёмно-бурого плитняка. Аника плелась следом, кутаясь в плащ. Эта долгая ночь, пляски на площади, беготня по подвалам и расставание с прыгуном изрядно её утомили. Захотелось даже обнять сестрёнку, согреть, как в детстве, когда она рыдала над мёртвым жуком или уже окоченевшим птенцом, выпавшим из гнезда.

«Вот ведь дурочка! До сих пор всех жалеет, сколько бы её ни били, ни унижали. А кто её саму пожалеет, кроме меня? Ладно, сейчас до корчмы доберёмся, там тепло и одеяла. А то уже глаза слипаются, хоть пальцами держи... Стоп, а это что?»

На дверных досках, потемневших от влаги и ветра, тускло блеснул небольшой, меньше ладони, герб: скрещённые посох, прямой меч и два языка пламени над ними.

«Чеканная латунная бляха подёрнулась патиной, значит, висит давно. Но откуда здесь знак дома Антамаров? Кто там живёт? Родня? Подданные? Бывшие слуги?»

– Смотри! – Марика встряхнула прижавшуюся к ней сестрёнку, указывая на дверь. – Это же наш герб.

– А? Ну и что? Идём, я замёрзла и спать хочу.

– Ты никого в доме не чувствуешь?

– Не знаю, голова болит, – поморщилась Аника и широко зевнула. – Давай завтра.

– Ладно, догоняй белобрысого, а я тут немного осмотрюсь.

Марика поднялась на низкое крыльцо и осторожно толкнула дверь. Петли ответили глухим, едва слышным скрежетом, но створка открылась легко. Внутри было темно и тихо.

– Эй, есть тут кто?

Звук голоса утонул, словно в вате.

«Кажется, правда нет никого. Чего я сюда лезу, а? И светец остался у Пакли. Ничего, сейчас глаза привыкнут. Чуть-чуть света от фонаря у соседнего дома в окно попадает».

Пальцы нащупали самоцветную рукоять зачарованного кинжала. Дарен хотел, чтобы она запрятала трофей как можно дальше, слишком уж это дорогое оружие, дочке простого торговца не по карману. Любой поймёт, что такая игрушка под стать аристократу. Но Марика отказалась расставаться со своим оберегом, лишь перевесила его на бок, ближе к спине, чтобы был незаметен под плащом. Хотя теперь, когда она осталась без священного внутреннего огня, чары кинжала уже недоступны, разве что могут подарить немного удачи. Но ведь сталь клинка-то хуже не стала, по-прежнему и подброшенный волос легко режет, и железный гвоздь. Девочка выдохнула и, перешагнув порог, вышла на середину комнаты.

«Пока вроде всё спокойно. Стульев нет, огромный стол, на полках пусто. Ничего интересного. Куда дальше? Обычно кухня в домах цвергов сразу после зала. Может, там что-нибудь найдётся».

Над очагом висели три древних, тусклых светошарика. На полках не было ни утвари, ни посуды: когда хозяева уходили, они забрали всё.

«Интересно, почему на двери оставили бронзовую гербовую бляху, а из дома забрали даже старые горшки?»

Сбоку почудилось движение – там была дверь в кладовую и лестница вниз, в подвалы. Из подполья тянул тёплый ветерок, и где-то в глубине шевелились тусклые тени и пятна света. Девочка остановилась перед лестницей, попыталась заглянуть вниз, не решаясь спускаться. Мало ли кто там бродит.

– Эй! – позвала она ещё тише, чем в прошлый раз. – Вы там?

Никто не ответил.

– Всё, иду назад! – пробормотала Марика под нос. – Правильно Аника сказала: нечего тут делать. Похоже, это не она, а я дура!

Девочка развернулась и направилась к выходу. Вдруг дверь перед ней резко захлопнулась, сзади на голову накинули мешок, а руки так быстро и сноровисто стянули за спиной, что она не успела даже потянуться к оружию.

– А ну пустите меня! – взвизгнула Марика, но её уже повалили, спутав и ноги тоже.

Орать бы со всей мочи, чтобы Ланек услышал, но рот закрыли повязкой прямо поверх грязной дерюги мешка.

Множество рук подняли её и поволокли. Сначала Марика отчаянно дёргалась и извивалась, визжала сквозь кляп, но потом устала и поняла: бесполезно. Глупо тратить последние силы. Пока что её не обыскивали, не пытались раздеть, не били, даже кинжал не забрали. Да и несли бережно, если это можно так назвать. Когда паника начала отступать, сердце перестало колотиться и дыхание выровнялось, пленница попыталась понять, что происходит, кто её скрутил и зачем.

«Это не грабители и не наёмные убийцы – зачем им волочь меня куда-то? Тут же, в подвале, пристукнули бы. Или устроили сначала что похуже, слышала я, что творят наёмники и дезертиры».

Марику даже передёрнуло от ужаса, и она принялась себя успокаивать, но получалось плохо. А потом её и вовсе поставили на пол.

«Уже пришли? Почему молчат? Что хотят делать? А если...»

Дыхание перехватило от ужаса.

«Может, если их попросить, разрыдаться... Глупо, не поможет. Нужно дотянуться до кинжала. Сейчас, как только руки освободят...»

Но здесь её снова подняли и понесли.

«Нет, у этих другие планы, я им нужна живой и невредимой. Зачем только?

Нет, не может быть, только не это! Только не замуж! Кто-то хочет узаконить владение нашими землями? Выдать меня за какого-нибудь знатного урода! Как только выследили? Откуда узнали? Я же думала, про нас с Аникой уже все забыли! А теперь увезут в замок, обвенчают и посадят в башню на всю жизнь!»

Пленница снова принялась дёргаться, но скоро устала и затихла.

«Проклятые наёмники, боитесь мне навредить? Вам повезло, что мой огонь погас, а то бы все визжали, обожжённые. Только развяжите руки, я покажу, что и без колдовства драться умею!»

Послышалось звяканье, скрип петель. Марика насторожилась, прислушиваясь. Воздух посвежел, кожа рук почувствовала дуновение ледяного ветра.

«Значит, мы поднялись наверх. И что? Даже крикнуть не могу.

Дурёха я, хуже Аники! Ну чего в этот дом полезла? Мало ли, откуда здесь наш герб? Может, ещё с тех пор, как дед торговлю со столицей вёл».

Пленницу положили на жёсткие носилки. Марика снова прислушалась, но кроме звука шагов ничего услышать не удавалось, похитители были на редкость неразговорчивы.

«Ну почему, почему меня, почему сейчас? Где громила с белобрысым, когда они нужны? Не хватились ещё? А когда хватятся...

Жалеть себя поздно, думай, как выбираться. Получится сбежать? Или нет? Кем прикидываться? Может, хватит играть в дочку торговца? Сыграю глупую наследницу, в Гунте получилось. Если они знают, кто я... да если и не знают. Твердить, что я из знатных, тогда испугаются или попробуют выкуп получить».

Путешествие в неизвестность всё тянулось, тело ужасно затекло. Иногда доносился звук осыпающихся камней, подъём сменялся спуском. Послышалось журчание текущей воды, кожа рук ощутила мелкие, обжигающе холодные брызги. Шуршание гальки, плюхающие шаги стали громче и звонче. Теперь звуки дробились и множились.

«Мы в каменных коридорах, с ручьями под землёй? В катакомбах?»

Пленницу сняли с носилок, посадили, развязали ноги, убрали повязку со рта.

– Отпустите меня сейчас же! – как можно визгливей заорала Марика. – Вы знаете, с кем связались? С вас головы снимут только за то, что прикоснулись ко мне! Ну, быстро развязывайте!

Вокруг послышался испуганный и удивлённый шёпот множества голосов. Руки ей действительно развязали и сдёрнули мешок с головы. Марика молниеносно выдернула из ножен кинжал, вскинула голову и замерла, не зная, что делать дальше. Вокруг, преклонив колени и склонив головы, стояли ульганы в разноцветных накидках, с белыми масками на лицах. Вперёд вышел ульган в синем плаще, низко поклонился пленнице и протянул вперёд раскрытые ладони.

– Приветствуем тебя в нашем святилище, госпожа Антамар!

* * *

Ланек проснулся и сразу сел, пытаясь понять, где находится. В ушах гулко ухал пульс, пальцы сжимали колючее одеяло, мокрая рубаха прилипла к спине. Перед ним всё ещё проносились недавние видения: свист и вой злого зимнего ветра, пляшущие тени бурана и – совсем рядом, на расстоянии руки, – снежный лик Хозяйки в облаке развевающихся волос и с пронзительным, проникающим в самую душу взглядом синих глаз. А теперь вокруг было слишком тихо, лишь кто-то сопел рядом. На соседней кровати свистела носом Аника, уткнулась в белёную стену, укутанная по самую макушку в шерстяное одеяло.

«Мы в корчме. А где мастер? И почему Аника здесь, а не у себя? Ах да, кажется, вспомнил. Вчера, когда мы не смогли найти Марику, она начала всхлипывать ещё на улице, а отогревшись, совсем разревелась. Никогда не знал, как успокаивать девчонок. Мастер сообразил укутать рыжую одеялом, она согрелась и заснула. И я тоже как сидел, так и упал. Хорошо, плащ с башмаками снял заранее. А Дарен, значит, ушёл куда-то. Вот ведь, вчера ревела, а сейчас сопит как ни в чём не бывало. Марика бы уже давно вскочила и тормошила всех, рвалась бы на поиски. Даже не верится, что они сёстры, такие разные».

Утренний свет из занавешенного окошка пятном упал на подушку Аники, на рассыпанные по серому холсту волосы. Они словно искрились изнутри, играя оттенками меди, и Ланеку вдруг захотелось их коснуться.

«Интересно, мягкие они или колючие, как у меня?»

Он уже протянул было к Анике руку, когда в дверь постучали.

– Идите завтракать, – позвала из-за двери хозяйская дочка.

Ланек отдёрнул пальцы, вскочил, ругая себя за глупость. Потом осторожно встряхнул девочку за плечо.

– Эй, вставай. Есть идём.

Аника села, сонно потирая глаза. Пока она потягивалась, Ланек сунул ноги в башмаки, плеснул в лицо из кувшина, утёрся и выглянул из окна наружу. От вчерашних облаков не осталось и следа, солнце светило с ярко-синего неба, сгоняя с окрестных крыш свежий снег, по каменной черепице уже струилась вода. Кажется, в Змеево ущелье ненадолго вернулась ранняя осень.

– Пакля, а где мастер Ди?

– Откуда я знаю? Может, в вашей комнате спал, пойду проверю. А ты давай, в общем, вставай и спускайся.

Щёлкнув замком, Ланек вышел в коридор. Дёрнул соседнюю дверь – заперто, внутри тихо.

«Наверно, Дарен уже ушёл и теперь ждёт внизу».

Но в общем зале среди немногих завтракающих гостей механика не оказалось. Ланек сел за свободный стол и подпёр щёки кулаками, глядя на скоблёные доски.

«Что теперь делать-то? Если не выберемся из Насеста, останемся на всю зиму. А вдруг через полгода уже поздно будет, вдруг мастера в гильдии Хороса скажут, что я слишком старый, чтобы учиться? Не быть мне тогда механиком. И Марику бросать нельзя. Пока не отыщется, мы все здесь застряли».

На столе появились две миски с па́рящей бобовой кашей и кувшин.

– Ешьте, оплачено, – буркнул цверг-корчмарь.

Ланек послушно взял глиняную ложку. Варево было довольно вкусным, и масла хозяин не пожалел. Рядом уселась Аника, положила на стол глухо звякнувшее струнами кантеле, подтянула к себе миску.

– Я знаю, мастер Ди её найдёт, – кивнула она Ланеку, приподняв со лба прядь и весело прищурив левый, карий глаз. Второй, зелёный, смотрел серьёзно, даже печально. – Он же ушёл Марику искать?

– Эй, недокормыши, чья эта деревяшка со струнами? – На стол опёрся подвыпивший северянин-торговец, расплескав взвар в кувшине. – Твоя, белобрысый? Или подружки твоей рыжей? А ну, давай, бренчи, а то тоскливо в этой дыре.

«Вот где мастер, когда он нужен? Был бы здесь, к нам бы не цеплялись разные...»

– Слушай, уважаемый, нам сейчас не до музыки. – Ланек потянул к себе кантеле, чтобы спрятать с глаз долой. – Давай потом как-нибудь...

– Хорошо, я сыграю! – легко согласилась Аника и улыбнулась открыто и приветливо. – А вы, пожалуйста, сядьте за свой стол.

Девочка отодвинула миску, встала и отстранила торговца ладошкой.

– Ну... ладно, – растерянно кивнул северянин. Он-то ждал, что подростки будут упираться, а то и в драку полезут.

Аника накинула на плечо ремень, тряхнула волосами и тронула струны. Хватило нескольких аккордов, чтобы все разговоры в зале стихли и гости повернулись к огненноволосой музыкантше.

А она ещё и запела высоким чистым голосом:

Угрюмая крепость с утёсами схожа,

Зелёное море кипит у подножья

И волны бросает в порыве лихом,

Как войско на приступ – полки за полком.

Но тщетно погибелью замку грозятся,

Лишь брызгами соли и пеной ложатся

На старые плиты, укрытые мхом.

Лишь чайки над ними кричат о былом...

Когда последний аккорд стих, торговец-северянин поднял руку.

– Хозяин, лучшего взвара девчонке от меня. И пусть сыграет ещё!

Аника отпила из поспешно поданной кружки и снова тронула струны.

Дверь распахнулась, и ввалился Дарен. Окинул взглядом зал, шагнул к подопечным.

– Поели? Собирайтесь, мы уходим!

– Эй, не мешай, пусть поёт... – подал было голос торговец из своего угла, но Дарен обернулся к нему так, чтобы стала хорошо видна рукоять меча у пояса.

– Приятель, извини, мы спешим. Или ты хочешь возразить?

Но торговец лишь молча сел на лавку и угрюмо мотнул головой. Зато подал голос корчмарь:

– Слушай, мечник, если твоя девчонка будет играть для гостей, можете жить бесплатно.

– Извини, мы торопимся, но спасибо, – кивнул Дарен. И подтолкнул Ланека к лестнице, сунув в руки ключ. – Давай живо наверх за вещами.

Теперь пришлось в придачу к арбалету, сумке и заплечному мешку тащить ещё и пожитки Марики.

От корчмы Дарен повёл их не вверх, навстречу утреннему солнцу, а в противоположную часть посёлка, туда, где над нижней пристанью навис обрушенный остов нижнего бастиона.

– Мастер Дарен. – Аника дёрнула механика за рукав. – Вы нашли сестру?

– Нет, – буркнул он. – А времени совсем не осталось, нужно отыскать твою сестрицу до полудня, поэтому идём к собачнику. Лишь бы согласился помочь. Цверг он не простой, живёт один, на отшибе и в собаках своих, говорят, души не чает. Так что не сболтните чего лишнего, а лучше вообще помалкивайте!

Ниже ульганских улиц посёлок выглядел совсем заброшенными. Жилых домов почти не попадалось, от половины остались лишь стены. Лай собак слышался издалека. В тени старого укрепления за железными решётками рычали на чужаков три огромных чёрных пса. Ланеку сразу же вспомнился Уголёк с Сорочьей горы – такая же короткая и плотная шерсть, налитые силой мышцы и вытянутая морда. Дарен остановился в трёх шагах от забора, подойти ближе не рискнул, Ланек встал у него за спиной. Аника шагнула было к ограде, но механик остановил её. Как ни странно, собаки притихли, глядя на девочку, но, когда скрипнула, открываясь, дверь хижины, залаяли с новой силой. Хозяин, горный цверг в сильно потёртой робе горняка и кожаном шлеме с широкими отворотами, остановился у калитки, молча разглядывая гостей.

– Прочных сводов этому жилищу, – поклонился Дарен. – Твои собаки?

– И вам доброго здравия, – кивнул цверг. – Мои, чего хотел? Только сразу говори, у меня дел по горло.

– Хозяин, твои псы смогут найти в посёлке человека?

Цверг задумался, но, похоже, совсем о другом: стоит ли связываться с чужаками.

– Вообще, мои собаки больше по камням, рудам разным...

– А люди чем сложней? – удивлённо развёл руками Дарен. – Запах-то ещё сильнее.

– Это верно. – Цверг обернулся, глядя на своих питомцев. И наконец решился. – Ладно, полта́лера, тогда я ваш до заката. А уж найдём, нет – тут как Хозяйка решит.

– Дороговато, но ладно, – легко согласился Дарен. – Чернокаменные ищейки того стоят, знаю. Договор заключать не будем, слову горного я верю. По рукам?

Цверг открыл калитку и нехотя пожал протянутую ладонь механика.

– Возьму Седую, – сообщил он, – самая спокойная. Кого искать будем? Есть что из вещей пропавшего?

– Вот, платок. Начать можно с дома, где она исчезла.

Седой собаку звали за серебристые кончики волосков. При каждом движении шерсть переливалась, словно полированный металл. Проходя мимо Дарена и Ланека, ищейка недовольно ворчала, но, поравнявшись с Аникой, примолкла и, когда девочка коснулась её уха, лишь покосилась недоверчиво.

– Великий Драм, прародитель! – крякнул цверг. – Первый раз такое вижу. Седая хоть и спокойная, но чужим не даётся. Никому не даётся.

– Да уж, я сам девчонке удивляюсь, – кивнул Дарен. – Как звери её слушают. А верно говорят, что в этих собаках кровь горных шакалов?

– А то! – гордо хмыкнул цверг. – Недаром все чернокаменные такие выносливые. И кобольдов с нечистью терпеть не могут. Да и нюх у них на зависть.

Седая бежала впереди, натянув поводок. В брошенном доме покружила по залу и направилась через кухню к спуску в подвал.

– Значит, её вниз увели, – кивнул Дарен.

Ланек спускался по лестнице последним, цепляясь рогами арбалета и сумкой Марики за выступы стен и косяки. За двумя крохотными кладовками оказался большой подземный зал. На полу в многолетней пыли отчётливо виднелись следы нескольких пар ног, но отпечатков женских башмаков среди них не было.

– Это речные выдры, их сапоги! – сообщил собачник, наклонившись со светцом к полу. – Трое из местных, один чужак. Или с юга, или из-за камня пришёл. Как думаешь, это они вашу девчонку умыкнули?

Дарен только пожал плечами. Седая покружилась на месте, принюхиваясь, и бросилась в один из тёмных проходов. В следующем зале опять остановилась, дожидаясь хозяина. Тут даже нюх был не нужен – среди следов сапог появились дорожные башмаки Марики с крохотными подковками.

– Твоя? – показал на них цверг.

– Она, – кивнул Дарен.

– Видно, тут её на пол поставили. Так зачем её ульганы уволокли? Вроде выдры людей раньше не воровали. Горных – бывало, своих тоже. Зачем она сюда сунулась, в эти подвалы? Что искала?

– Если б знать. Дело вроде с её родом связано. – Механик вопросительно глянул на Анику. – А ты что думаешь? Кого твоя сестра могла встретить? Куда её повели и зачем?

Аника удручённо вздохнула, видимо, вспоминая тяжёлые времена.

– Не знаю. Нас раньше отовсюду гнали, даже знакомые, а речные цверги никогда не обижали. Они у отца служили, когда мы ещё жили дома, играли с нами часто, на лодке катали. И кормилица наша тоже из ульганов.

– Может, и правда она кого из ваших прежних слуг встретила? Почему тогда тебе не сказала? – недоумённо пожал плечами Дарен. – Вот ведь взбалмошная девчонка! Могла бы о нас подумать. Теперь ищи её, а у нас времени в обрез!

Отпечатки башмаков Марики снова исчезли, а цверговы начали петлять по подземным комнатам и наконец вывели по полуобрушенной лестнице наверх, в руины заброшенного дома. На гладких камнях истёртой мостовой, по которым текли остатки талого снега, следы сразу же затерялись. Седая несколько раз чихнула, а потом уселась, виновато глядя на хозяина и жалобно повизгивая. Дарен наклонился, провёл по камню пальцем и поднёс его к глазам, потом показал собачнику тончайший налёт жёлтого порошка.

– Вот ведь крысы! Следы скрыли. Здесь точно что-то нечисто. Слушай, вот твои полталера. – Механик подал собачнику две медные монеты. – Нужно по окрестностям пройтись. Ты же нанялся ко мне до заката? Если найдёшь девочку с голубыми глазами, волосами цвета тусклого серебра и в бурой накидке с меховым капюшоном, веди её к углу верхнего бастиона, я буду ждать. Приведёшь – получишь ещё монету. Не захочет идти – передай ей этот платок и скажи, что мастер Ди ждёт принцессу Велму.

Глава шестая
Потерянный огонь

В святилище собрались потомки самых разных родов ульганов с белыми, жёлтыми и русыми волосами, с одной, двумя и даже четырьмя косицами. В причёсках блестели подвески-обереги из раковин, горного хрусталя, обкатанной гальки, рыбьих костей и даже бусин алостанского обсидиана. Цверги, пытаясь подражать аристократам-чародеям, оделись в цветные плащи, некоторые опирались на посохи. Все нацепили маски без гербов и узоров, как у древних магов-странников. И держались гордо, без привычной угодливости. Марике вдруг стало смешно, она с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть. Потом разглядела на синем плаще вожака вышитый серебром герб рода Антамаров, и по спине пробежал холодок.

«Они ждали именно меня? Всё это время в Насесте? Знали, что мы отправимся в столицу, следили за нами? Но зачем? Чего они от меня хотят?»

Ладонь, сжимающая костяную рукоять зачарованного кинжала, сразу вспотела. Марика осторожно огляделась, прикидывая, удастся ли сбежать. Она стояла на возвышении из красного гранита. Гладкие своды круглого зала, высеченного в желтоватом известняке, опирались на ряд массивных колонн. Несколько шаров-фонариков освещали ниши с фресками, дальний конец зала тонул в темноте. Возможно, выход именно там. Что за спиной, она не видела, а обернуться не решалась. Наконец, успокоив сердцебиение, спросила:

– Где я?

Предводитель поклонился, прежде чем ответить. Он был на две пяди выше остальных и чуть шире в плечах, но по сравнению с человеком всё равно низковат.

– В горах неподалёку от Насеста, госпожа. Это священное место нашего народа.

– А меня-то вы сюда зачем притащили? – Марика даже ногой топнула, изображая злость, хотя сама едва сдерживала дрожь. – Да вы представляете, что мои родственники с вами за это сделают?

– Простите нас, госпожа, – склонился предводитель ульганов, – но мы больше не могли ждать: за нами следит Равновесие. Вы должны поверить: если бы мы начали вас уговаривать в посёлке, они...

– Уговаривать? Зачем? На что?

– Вы не помните, госпожа? Вы правда не помните?

По рядам снова прокатился недоумённый шёпот.

– Что я должна помнить?

– Тогда посмотрите на фреску за вашей спиной.

Марика медленно, с опаской, обернулась, ожидая чего угодно.

– Это Ульг, Хозяин рек.

В центре фрески возвышался великан с головой выдры, простирающий руки над двумя фигурами поменьше. Левая изображала речного цверга в рыбацкой одежде, с белыми волосами, заплетёнными в косицы с раковинами-подвесками и с сетью в руке. Вторым был человек в гладкой маске мага-странника. На его принадлежность к роду Антамаров указывал герб на плаще – меч, посох и два языка пламени. Маг держал в ладонях лепесток живого огня, протягивая его цвергу. Потемневшую от времени фреску обрамляли высеченные из алого гранита языки пламени, и на каждом темнела незнакомая руна.

– Старые маги были странниками, хранителями, помощниками, – снова заговорил предводитель. – Нынешние решили стать господами. Но мы не роптали, мы ждали, мы всегда надеялись получить обещанный дар от вашей семьи. Мы готовились, и вот время пришло. После войны, когда каменные головы ушли из старых шахт, мы начали искать и нашли это священное место. А потом Хозяин рек привёл вас прямо к нам, в Насест. Теперь мы готовы принять ваш дар.

– Принять? Вы думаете, я должна вам что-то передать?

– Это ваша судьба, ваше предназначение, моя госпожа. Она записана здесь, прямо на этой стене. Я сразу узнал вас, когда вы вошли в посёлок. Наша встреча предначертана Ульгом.

Предводитель выпрямил спину и, глядя на руны, обрамляющие фреску у Марики за спиной, торжественно, нараспев прочитал:

Под взорами Древних, у края земли великанов

Дочь пламени вручит безродным чужое наследство.

Подземный огонь разгорится, дав страждущим силу!

Цверг снова склонился, протянув к гостье руку с раскрытой ладонью.

– Мы ждём его, вашего священного огня!

Он шагнул к Марике, следом за ним, не отрывая от девочки восхищённых взглядов, придвинулись остальные цверги. От этого слитного движения толпы у неё по спине снова пробежал холодок.

– Хорошо, – стараясь держаться уверенно, кивнула Марика. – Если я передам его вам... что будет потом?

– Мы сможем колдовать! Мы получим власть над стихией огня! Наш род сравняется с древними родами магов-странников!

«Так вот почему у отца в замке было так много речных цвергов. Они верно служили, надеясь получить способность колдовать!»

– Почему вы решили, что я этого захочу? Вдруг вы натворите чего-нибудь плохого?

– Но, госпожа Антамар, вы должны. Вы же не думаете, что ваш род сгинул просто так? Другие маги боялись, что мы, низкий народ, получим в дар ваше пламя! И они постарались, чтобы в Подлунье не осталось Антамаров. Сколько вам самой пришлось скрываться, терпеть лишения по их милости. Неужели вы не хотите отплатить?

Марика сжала губы, вспомнив свои скитания и приют.

– Допустим, я соглашусь. Чем это поможет мне, сестре, друзьям? Мы застряли в вашем Насесте!

– Поверьте, госпожа, мы не забываем добра, мы очень быстро доставим вас в столицу. У нас есть возможности.

– Ладно. А что нужно сделать?

– Вы можете для начала показать нам свой огонь? Прямо сейчас. Ваше пламя. Огонь рода Антамар. Мы ждали этого так долго!

– Да, да, огонь, покажите нам ваш огонь! – прокатилось по рядам ульганов.

Марика застыла, не зная, что ответить. Десятки цвергов с жадным восторгом поедали её глазами.

«Как я покажу им огонь, если не могу колдовать? Проклятая бомба, проклятые магистры. Проклятый приют! Что мне делать? Что соврать? Или сказать правду?»

– Покажите нам его! – Предводитель, склонив голову, встал на колено. – Хотя бы искорку.

* * *

Тёплый ветер летел по ущелью вслед за лучами утреннего солнца, слизывая снежный покров с камней, заставляя оседать рыхлые сугробы, укрытые в тёмных углах. Ланек распахнул полы плаща, потом и вовсе откинул их. Под шерстяной тканью стало слишком жарко.

– Вот не думал, что погода так переменится. – Механик утёр пот со лба. – Теперь жёлоб ещё с неделю не замёрзнет, это точно. Значит, есть возможность из этой дыры выбраться. Ну, не отставайте.

– Подождите, мастер Ди! – остановила его Аника. – А мы разве не будем сестру искать?

– У нас сейчас другие дела. Не пропадёт Марика, я позаботился. Веришь мне, рыжик?

Аника неуверенно кивнула. Она шла последней, то и дело оглядывалась вниз, туда, где остался следопыт с собакой.

– Я не могу её бросить, она меня никогда не бросала. Даже если совсем плохо было.

– Тут ещё посмотреть, кто кого бросил! – возмутился Ланек, глядя, как чернокаменная ищейка обнюхивает землю.

Похоже, этот цверг сделает как обещал. Но всё равно боязно за Марику. Кто её увёл, зачем?

Все встречные прохожие спешили в одну сторону – к верхнему бастиону. Туда же направились Ланек Дарен и Аника. Укрепление стояло на вершине скалы, рассекающей ущелье надвое. По дну его левого рукава струилась Рена, по правому пролегал Надгорный жёлоб, первая пристань которого пряталась за остатками крепостной стены.

– Эй, постойте, проводник не нужен? – окликнули из боковой улочки.

Из-за угла махал Регин в неизменной шапке с торчащим ухом. Он распахнул полы кожушка и обмахивался.

– Пока за вами бежал, запарился на солнышке.

– А ты здесь откуда? – удивился мастер.

– Мимо проходил и вас приметил. Вы же вышагиваете, как каланчи, за три версты видно. Ну, куда вас отвести? Недорого.

– Нет уж, сами доберёмся. Верхний бастион вон, как на ладони.

– Ну как хотите, – пожал плечами цверг. – Но вокруг пристани нынче стражи полно. Пропускают только тех, кто место купил. А я могу и в обход провести. Вы же на причал попасть решили?

– Ладно, – недовольно выдохнул Дарен. – Веди, но помалкивай потом, что нас встретил.

– Давайте за мной, только пригнитесь.

Регин шёл закоулками, по узким проходам между рассыпанных блоков и битых камней, к самому бастиону. Затем пролез в широкую брешь в кладке и остановился уже внутри.

– А теперь тише! Не ломитесь, как велты, а то заметят, – обернулся он к троице. – Скоро к пристани выберемся.

Внутри заброшенного укрепления стояли заросли сорной ивы и горного стланика. Щуплый цверг легко протискивался между прутьями, а вот Дарену приходилось силой продираться сквозь цепкие кусты. Ланек и Аника старались не отставать, чтобы ветки не успели сомкнуться. Наконец вся процессия остановилась перед узким проёмом в крепостной стене.

– Ну, дальше я с вами не пойду. Так что плати, – протянул руку проводник.

– Держи, вымогатель. – Дарен кинул ему медяк. – Помалкивай про нас, ты обещал.

– Само собой, – кивнул мальчишка и исчез в зарослях.

Ланек первым протиснулся в узкий проход и начал пробираться вперёд, пока не оказался в высокой нише с аркой. На уровне глаз лежала мостовая верхней пристани, вдалеке виднелись ноги людей и цвергов. Часть стены обвалилась, и кто-то сложил из обломков крутую лестницу, по которой можно выбраться прямо к причалам. Но сначала не мешало бы осмотреться.

Пристань Надгорного жёлоба накрывал, опираясь на ряды гранёных колонн, высокий сводчатый навес из камня. Между колоннами тянулись ряды закутков-кладовок, построенных из чего придётся. Наверное, в них купцы хранили товар до погрузки. Рабочие носили узлы и тюки, поднимаясь с ними по трапам на барку, пришвартованную к причалу. Широкая и длинная, собранная из отдельных плавучих коробов, она казалась просто огромной. Над палубой громоздилась трёхэтажная надстройка, за кормой блестело свежими заклёпками деревянное гребное колесо, пыхтела судовая машина. Два цилиндра, сверкая на солнце тусклой бронзой боков, ходили из стороны в сторону, выпуская белые струи пара. Толстая закопчённая труба извергала облака сизого дыма. Хорошо, что его сносило ветром в сторону посёлка, а не к причалу, забитому грузами, людьми и цвергами-носильщиками. Счастливчики, успевшие купить место на судне, торопливо поднимались по сходням под присмотром местной стражи.

На другой стороне жёлоба виднелись выдолбленный в скале Змеев сток и врезанные в него водяные колёса с огромными, позеленевшими от времени бронзовыми шестернями. Это они приводили в действие створы шлюзов и лебёдки подъёмников, но сейчас стояли неподвижно. Жиденький ручеёк, текущий с гор, лишь бессильно скользил по лопаткам колёс и падал в широченное корыто шлюза верхней пристани. Справа, в конце причала, шумела пёстрая толпа безбилетников и торговцев. Стражники-речники в бронзовых шлемах и пузатых кирасах как могли сдерживали её, подпирали плечами заслон из деревянных щитов, не давая прорваться к сходням. Немногочисленные горные цверги-плотники не суетясь доделывали что-то в каркасе судна, гребном колесе и снастях.

– Эй, пустите нас! – кричали люди, напирая на забор. – Почему там столько недомерков? Они все билеты скупили! Куда смотрит Равновесие! Выдры совсем обнаглели! Гоните их, здесь честным торговцам места не хватает!

– Нет, смотрите, там одни столичные. Гильдию! Зовите торговую гильдию! Пусть рассудит нас!

– Это людей там слишком много! – орали в ответ речные цверги. – Мы для вас никто! А нам семьи кормить нужно!

Толпа напирала, но, на счастье стражников, все действовали вразнобой. А мечники-наёмники и вовсе держались в стороне, поглядывая на двух магов Равновесия в форменных серых кафтанах со значком глаза и весов на плече. Наблюдатели стояли у заграждения, не вмешиваясь в стычки охраны с торговцами и путешественниками. Ещё один серый стоял в тени колонны, сжимая в руке боевой жезл. У этого на плече над весами блестела золотая стрела. Искатель! Серьёзная сила. Такой и магистру ордена не уступит. Если в ход пойдёт оружие, он, конечно вмешается. Когда двое цвергов всё-таки проскользнули сквозь ряд стражников, намереваясь добраться до барки, у них на пути вырос один из наблюдателей.

– Вернитесь назад и обратитесь в торговую гильдию, – невозмутимо посоветовал он.

Второй добавил громко, так, чтобы в толпе услышал каждый:

– Те, кто успел оплатить проезд, уже получили свои места и никак не ущемлены. Продажа велась честно. Сожалеем, но барка не выдержит всех желающих. Пожалуйста, разойдитесь, обратитесь в контору торговцев, она находится на улице Пескарей...

– Да мы знаем! – раздалось из толпы. – Почему эти трусы из гильдии не придут сюда сами?

Но наблюдатель замолчал и отвернулся, дав понять, что разговор окончен. Ланек потянулся вверх, чтобы рассмотреть, что творится за оградой, поскользнулся и чуть не свалился. Сзади зашуршали камешки, рядом появился Дарен, встал на уступ и окинул пристань взглядом.

– Ну конечно, сам капитан нас ждёт. Видишь? У третьей колонны.

Если бы не мастер, Ланек мог и не заметить силуэт Кермика в тени. Бронзовая гончая сидела около его ноги и внимательно поводила острой мордой.

– Попробуем пройти к главному пассажирскому трапу, капитана миновать никак не получится, – прошептал Дарен. – Его гончая нас учует. Придётся пробраться через дальние грузовые трапы, пока наблюдатели отвлеклись на безбилетников.

– Подождите, мастер Ди, мы же должны Марику дождаться. Вы сказали, её приведут к бастиону! Вы что, хотите её здесь бросить?

– Тьфу, заглотова кожа! Никто никого не хочет бросить. Просто у нас нет времени. Я за ней вернусь. А вы двое должны попасть на барку сейчас, потом может и не получиться. Найду я принцессу, слышишь, рыжик? Вернусь перед самым отплытием.

Аника доверчиво кивнула. Дарен ещё раз выглянул наружу, обежал взглядом причал и воскликнул:

– О, вот он нас и проведёт. Так, ждите здесь и никуда не уходите!

Мастер подтянулся на руках, выбрался из ниши на мостовую и не спеша пошёл к складу, где цверг в кожаной робе что-то искал в недрах большого ящика.

* * *

– Мастер Дарен? – Варнан поправил кожаный шлем, бросил железку в ящик, оглянулся на наблюдателей Равновесия. – Где вас прыгун водил? Вы чуть не опоздали, скоро отправимся!

– Видели, что творится? – указал на заграждение механик. – Пришлось окольными путями пробираться.

– Да, – кивнул цверг, – кто-то всё-таки разболтал про барку. Все сбежались.

Механик хмыкнул, глядя в пол.

– Я так и думал, шила в мешке не утаишь.

– А где ваши?

– Там, у стены, в трещине прячутся. – Дарен указал на нишу. – Слушай, отведи их на барку. Я перед самым отплытием вернусь, зайду по носовому трапу. Видишь, там капитан Равновесия у колонны? Он по мою душу. Как бы досмотр перед отходом не устроил.

– Ясно, – кивнул Варнан. – Сделаем.

– И ещё. – Дарен подал ему свёрток. – Отдай это мальчишке, когда окажетесь на барке. Если я не успею, присмотри за ними, а доберётесь до равнин, отправь их обоих в торговую гильдию, здесь для них письмо.

Цверг кивнул:

– Хорошо, детишек спрячем.

– Я твой должник.

– Не стоит, деда благодари. Эй, Свори, иди сюда.

Из ворот склада вынырнул подросток-цверг в куртке рудокопа.

– Ему можно верить? Не разболтает?

– Как мне самому. Свори, бери вон тот ящик, несём его к стене бастиона.

* * *

– Эй, вылезайте, – послышалось сверху, – я от мастера Дарена, ваш проводник на барку.

Ланек выглянул наружу, узнал цверга, кочегара с пароката.

– Здорово, парень. Всё ещё хочешь паровую машину увидеть вблизи? Ну вот и посмотришь. Только нужно вас на барку провести.

Ланек забросил наверх вещи, потом сам выбрался на мостовую причала, обернулся и заметил ровесника.

– Своран? Ты?

– Пакля?

– Знакомы уже? – удивился кочегар. – Когда успели?

– В посёлке столкнулись, – буркнул Ланек.

– Слушай, идея, нужно вас местами поменять. Свори уже много раз на борт поднимался, его охранники запомнили. Ну-ка встаньте рядом.

Мальчишки послушались, Варнан осмотрел их, недовольно качая головой.

– Да, не слишком вы похожи, но деваться некуда. Меняйтесь одёжкой, портки можете оставить.

Аника поспешно отвернулась, а мальчишки принялись развязывать шнурки на одежде. Роба крепыша цверга была даже ему самому великовата, и на Ланеке откровенно болталась, как на вешалке, зато в длину была коротка, а Своран так и не сумел натянуть чужую куртку – в плечах оказалась узка, и её просто бросили в ящик вместе с плащом, заплечным мешком и остальной поклажей.

– Эй, а ты не замёрзнешь? – спросил Ланек у Сворана, оставшегося в одной рубахе.

– Вот ещё! Плохо ты нас, драманов, знаешь! – усмехнулся тот. – И солнце сегодня припекает.

В довершение образа Ланеку нахлобучили шапку с кожаными ушами. Варнан хмыкнул, глядя на результат.

– Ну что же, сойдёт. Нож в заплечник спрячь, нам такое носить не положено.

– А мой самострел?

– Придётся здесь оставить.

Ланек с сожалением погладил приклад. Он столько возился с оружием, начищал, смазывал, настраивал, и теперь нужно с ним расставаться.

– Ладно, держи! – Он сунул самострел и тул с болтами Сворану. – Подарок.

– Благодарствую, поменяю на что-нибудь, нам-то никакое оружие нельзя.

– А ты, барышня, лезь в ящик, – велел девочке Варнан, сняв крышку.

– Туда? – Аника недоверчиво глянула внутрь.

– Давай быстрее, иначе тебя на борт не протащить. И ещё прикрыть сверху придётся, так что потерпи.

Девочка вздохнула и послушно полезла куда указали. Цверг набросил на неё тряпку, сверху водрузил шестерню и несколько хитро изогнутых трубок. Потом указал Ланеку на ручки.

– Берись, пойдёшь сзади. Шапку надвинь и помалкивай. Под ноги смотри, не споткнись.

Пришлось попотеть, чтобы поспеть за силачом-цвергом, для которого увесистый ящик был, видимо, совсем не в тягость. Стражник у трапа жестом остановил их. По Ланеку он лишь скользнул взглядом, но ящиком заинтересовался.

– Что там?

– Детали для машины, – ответил Варнан.

Стражник чуть приоткрыл крышку, заглянул под неё, увидел блеск медных трубок и махнул рукой:

– Проходите.

Носильщики сделали несколько шагов, Ланек облегчённо выдохнул, глядя на приближающийся борт барки, и запнулся за перекладину. Ящик качнулся, изнутри послышался звон струн – кантеле, с которым Аника не согласилась расстаться, ударилось о стенку. Стражник удивлённо обернулся. Цверг поставил ящик, разминая плечо, улыбнулся наблюдателю.

– Хорошая медь, звонкая, гулкая. Не обманул купец.

– Да, – кивнул слуга Равновесия. – Давай, проходи, не задерживай.

– Конечно, уважаемый, – кивнул Варнан и поспешно схватился за ручки.

Около паровой машины был выгорожен отсек для склада деталей, здесь ящик опустили на палубу, цверг быстро рассовал трубки и шестерни по углам.

– Вылезай, – велел он безбилетнице и повернулся к Ланеку, протянув свёрток с одеждой. – Держи, одевайся, а куртку верни Свори. Это ещё его деда-рудокопа одёжка. – Потом достал из-за пазухи свёрток поменьше, завёрнутый в холстину. – А это тебе мастер Дарен передал. Здесь не сидите, вдруг кто заглянет. Пробирайтесь к носу вдоль правого борта и прячьтесь где-нибудь среди груза. Не высовывайтесь, пока не отплывём. Потом я вас найду.

Ланек быстро облачился в привычную одежду. Они с Аникой осторожно начали пробираться куда велено, натыкаясь на многочисленных пассажиров. Кого здесь только не было: северяне и среднеземцы, южане, мечники, пара магов в бирюзовых плащах и масках, но большей частью торговцы-ульганы. Все толпились между кормой и каютами. Пока парочка продвигалась по палубе, шум в порту всё усиливался. Что же там творится? Наконец Ланек нашёл укромное место среди тюков и указал на него Анике.

– Сиди здесь, я гляну, что на пристани.

Он влез на ящик, подтянулся, взобрался по тюкам и увидел весь причал как на ладони. Пассажирский трап уже начали снимать, это и вызвало крики возмущения. Стражники с трудом сдерживали толпу. По грузовым сходням ещё заносили грузы, а горцы уже отвязывали первые причальные канаты. Ланек долго высматривал мастера, но так и не смог увидеть.

– Пакля, где они? – Аника дёрнула его за ногу.

– Не знаю, не вижу ни его, ни Марики! Похоже, сейчас отплывать будем.

– Я чувствую: она где-то далеко и уходит всё дальше. А без неё я не уеду!

Ланек скатился с тюков, схватил её за локоть.

– Стой, может, ты ошиблась? А если они уже здесь, на барке?

Аника отбросила прядь со лба и пронзительно глянула на него разноцветными глазами, отрицательно качнув головой.

– Нет их здесь, я знаю. Сестра бы меня никогда не бросила, и я не могу. Уплывай, я не обижусь, ты же хочешь в столицу попасть.

Девочка вдруг чмокнула его в щёку, подхватила кантеле, сумку и бросилась по проходу к левому борту. Ланек глубоко вздохнул, замерев в нерешительности.

«Ну что же ты делаешь, Кривая Пряха? Я же так никогда не доберусь до столицы! Или снова хочешь загнать меня в лапы Равновесия? За что?»

Потом выдохнул и кинулся следом за рыжей.

– Стой, я с тобой!

Догнав, начал сбивчиво объяснять:

– Слушай, если мастер спрятался на барке, пусть уплывает. Кермик же его ищет! Про вас с сестрой он и вовсе не знает, меня, может, и не помнит в лицо. А мы с тобой Марику найдём! Отыщем Регина, он нам поможет. Найдём того собачника. Ему же уже заплатили. Идём скорей!

Ланек и Аника сбежала вниз по трапу, мимо удивлённых грузчиков. Стоящий неподалёку наблюдатель лишь скользнул по ним равнодушным взглядом. Его не интересовали те, кто сходит на берег.

Глава седьмая
Тени Левого рога

Цверги глядели на Марику, словно ожидая великого чуда. Вожак вновь низко поклонился.

– Госпожа, вы можете показать свой огонь прямо сейчас? Мы все ждали этого так долго. Не отказывайте нам в маленькой радости.

Марика замерла, не зная, что делать. Она уже давно не чувствовала источника магии, того самого трепещущего тепла в груди, которое позволяло ей управлять обычным земным пламенем. Не чувствовала с тех пор, как в подземелье приюта у неё за спиной ослепительно полыхнула бомба из разрывающего зелья. Сколько раз она пыталась вернуть внутренний огонь, повторяя простые упражнения для малышей, которым научила её бабушка, но не смогла создать даже крохотной искорки. А эти хотят настоящего огня.

«Что будет, если они поймут, что колдовать я больше не могу? Нужно что-то придумать. Они не маги, значит, не знают, как работает наш священный огонь. Получится обмануть, сказать, что сейчас он спит? Или раскусят? Эти коротышки тоже хитрые».

– Может, она самозванка? Может, вы ошиблись? – выкрикнули из толпы.

– Замолчите, не позорьте нас перед госпожой! – рявкнул предводитель. – Вилит, Свирн, подойдите.

Из толпы выбрались два пожилых ульгана в плащах пурпурного цвета, цвета баронов Антамаров.

– Вы, как и я, много лет жили в замке господина, вы узнаёте его дочь?

Первый, в серой маске из плохого фаянса, опираясь на палку, долго всматривался в лицо Марики, второй только окинул её взглядом и обернулся к толпе.

– Я хорошо помню баронессу. Если бы не знал, что она умерла, то решил бы, что госпожа моя передо мной! Эта госпожа как две капли воды на неё похожа.

– Да, – кивнул второй. – Только моложе. Это дочь барона, я её узнал.

– Ну, у кого ещё сомнения?

– Всё это только слова, пока она не покажет алое пламя своей семьи! – проворчал сгорбленный старик в первом ряду.

– Да, пусть покажет пламя! – поддержали другие.

– Покажите, госпожа, – снова обернулся к ней предводитель. – Развейте наши сомнения. Вам же это ничего не стоит!

Марика отступила на шаг, ближе к фреске со своим предком, словно он мог её защитить, подняла ладонь в привычном жесте и уже сложила было губы трубочкой, чтобы дунуть, но потом вдруг опустила руку, взглянула в глаза предводителю и качнула головой.

– Мой огонь является только в минуту нужды. Я не могу тратить его ради ваших глупых сомнений!

– Не хочет? Не может? – прокатилось по толпе.

– Она не хочет делить его с нами! – снова прокаркал старик в первом ряду. – Она такая же, как остальные колдуны! Мы для неё всего лишь рабы!

– Она не хочет делиться! Мы зря её притащили! Схватите её!

– Стойте, – поднял руки предводитель. – Мы ещё не выслушали её. Госпожа, почему вы не хотите явить нам огонь?

– Совсем недавно у меня была битва с магистрами ордена Белого Дракона, я потеряла много сил. – Марика старалась, чтобы её голос звучал властно, словно это она здесь хозяйка и требует ответа от цвергов, а не наоборот. – Если я потрачу остатки сейчас, то не смогу поделиться с вами, когда придёт время. Моё пламя должно окрепнуть. Если вы покажете себя добрыми слугами, я дам вам обещанную нашим родом награду. Клянусь землями Левого рога, где стоит замок моих предков!

– Опять служить? Пора расплачиваться! – выкрикнул старик.

– Она нас обманывает!

– Я говорил, это самозванка! У неё нет огня! Нужно убить её, чтобы не выдала нас Равновесию!

– Может, она и есть соглядатай Равновесия!

– Тише, молчите! Вы испортите всё, что мы готовили столько лет! – вскинул руки предводитель. – Мы отведём госпожу к Велтовым столбам, Глаз огня сам всё решит! До тех пор гостья останется под охраной. Все согласны?

– Да, отведём её! Глаз сам решит! Согласны!

Главный снова обернулся к Марике:

– Простите, госпожа, но мы не можем вас отпустить. Если вы всё-таки Антамар, Глаз это покажет и восстановит ваши силы, если нет... боюсь, вы уже не сможете вернуться в Насест.

* * *

Дарен в последний раз оглянулся на барку и нырнул в нишу. Миновав узкий ход, снова оказался внутри бастиона, отряхнул плащ и штаны от пыли. Дальше, до угла укрепления, пробирался по старому следу, сквозь смятые кусты.

«Если собачник привёл Марику, придётся отдать ему обещанную монетку, а осталось их всего две. На барке нужно будет продать что-то из вещей или работу какую подыскать, путь-то неблизкий. Главное, к отплытию не опоздать».

У пролома никого не было, Дарен взобрался на стену по обрушенным блокам и огляделся: ни следопыта, ни его собаки. Значит, ещё не нашёл.

«Что делать? Ждать или...»

Пробираясь по узкому лазу назад к пристани, механик услышал ровное пыхтение машины – цверги разводили пары, значит, с минуты на минуту отчалят.

«Что же делать? Тоже проскользнуть на барку к Ланеку? Или дальше искать вздорную девчонку? Вот ведь сколько с ней хлопот! Зачем она вообще одна полезла в тот дом? Могла бы меня дождаться. Хотя я бы не стал на это время тратить. Так, уже пассажирский трап снимают. Над кипой груза голова Ланека, значит, они на борту. Отлично. Кого он ищет на причале? Вот он я! Нет, не видит».

Дарен достал опустевшую бутылочку скрывающего порошка и долго тряс её. Набрал крохотную щепотку, осторожно рассыпал по плащу.

«Хоть немного, но ослабит след жизненной силы. Гончая далеко, надеюсь, не учует».

Паровая машина выбросила белое облако, лопатки качнулись. Толпа, поняв, что сейчас барка уплывёт, навалилась на стражу. Наблюдатели побежали к заслону, грозя жезлами, даже капитан Кермик исчез со своего поста. Назад никто не смотрел.

«Вот он шанс! Или сейчас, или...»

Механик выпрыгнул из ниши, метнулся к ближайшему складу, схватил два плоских тюка, согнулся вдвое, забросив один на спину, а вторым, как щитом, прикрылся сбоку от стражи и вслед за тремя другими грузчиками двинулся было к последней носовой сходне... И вдруг остановился.

«Что я им скажу? Что отправил их из Насеста обманом, а Марику бросил одну? Что они двое важнее нашей вздорной принцессы? А что они обо мне подумают? Нужно, чтобы они мне верили, иначе все старания насмарку. Если не смогу стать им другом, кого они будут слушать, когда обретут настоящую силу? И чего натворят по глупости?»

Дарен шагнул назад, бросил тюки и скользнул за колонну.

«Придётся разыскать Марику, а уж потом нагонять эту парочку. Главное, они в безопасности. В срединных землях Равновесие вряд ли станет их искать. Главное, чтобы до торговой гильдии добрались, а там им помогут».

Мастер выглянул из-за колонны, оценивая обстановку. Стражники и наблюдатели Равновесия едва сдерживали толпу: ещё чуть-чуть, и она прорвётся к трапам. На ящик у заграждения взобрался управник, вскинул руки и заговорил, перекрикивая шум:

– Друзья мои, люди и цверги, успокойтесь! Вы же знаете: все билеты проданы, а большего груза барка не выдержит. Но, заверяю вас, мы сейчас же начнём составлять списки на следующую, все желающие отправятся на ней! Мы даже пожертвуем ради этого грузами управы Насеста и казны Гунта. А пока совет старшин оплатит ваше проживание в посёлке в пределах условленной суммы. Прошу, пройдите к управе, там вас ждут писцы.

Толпа притихла, перестав давить на забор, а потом многие бросились в посёлок, торопясь добраться до площади и стать первыми в очереди на довольствие.

– Ай да плут, – усмехнулся Дарен. – И ведь ничего не дал, а заставил уйти. Список – это же не купленный билет. Кто сказал, что вторая барка отправится раньше весны?

Трюк сработал хорошо. Две трети недовольных ушли, а оставшиеся уже не смогут опрокинуть стражу. Дарен ещё раз глянул на барку.

«Ну, Ланек, счастливо добраться тебе и твоей подружке. Триглав за тобой присматривает, я знаю. Надеюсь, увидимся вскорости. А мне пора на встречу с собачником».

Механик шагнул к нише в стене крепости и втиснулся в проход.

* * *

Капитан Кермик встал за колонной, чтобы его не беспокоили снующие цверги и люди, но так, чтобы видеть бо́льшую часть причала. Бронзовая гончая замерла рядом и, иногда поводя головой и сверкая вправленными в металл прозрачными кристаллами глаз, искала след жизненной силы мастера Дарена, её частички оставались на всём, чего мастер касался, это вернее любого запаха.

«Проклятый механик должен быть здесь, сегодня ему дана последняя возможность ускользнуть из Насеста до начала весны. Он обязательно явится, и я его не упущу. Хотя в такой толчее это непросто».

Кроме отплывающих на барке путников и торговцев сюда сбежались все, кто надеялся проскользнуть тайно или перекупить, пусть и по тройной цене, драгоценное место на борту. Дым сизыми клубами валил из трубы паровой машины, мелькали шатуны, гудели шестерни. Сейчас гребное колесо ударит лопастями, и барка отвалит от пристани.

«Последний шанс, механик. Давай, где же ты, появляйся. Чутьё подсказывает, что столичный выскочка уже здесь, на пристани, затаился где-то в тени. Ничего, ему придётся пройти по одному из мостков, а за чужими спинами не спрячешься, любой цверг ниже его на две головы. Да и в плечах ему редкий горец соперник.

По главному трапу два местных тащат ящик. Тот, что сзади, выглядит странно. Высоковат, куртка рудокопа болтается, словно с чужого плеча. Человек? Безбилетник? Некогда разбираться, пусть этим занимаются наблюдатели и писари. Главное, что это не Дарен».

Гончая у ноги вдруг встрепенулась, провожая цвергов-носильщиков взглядом глаз-кристаллов, и снова успокоилась.

«Что-то учуяла? Этот оборванец связан со столичным выскочкой? Проверить»?

Мостки начали убирать, толпа навалилась на стражников в надежде прорваться.

«Может, это одна из задумок механика? Подтолкнуть безбилетников к бунту, а самому проскользнуть, пока все отвлеклись»?

Бронзовая собака снова ожила, направив острую морду в сторону носильщиков, и нетерпеливо переступала лапами. Неужели нашла?

– Найди! – приказал Кермик. – Догони!

Гончая сорвалась с места и устремилась вперёд, цокая когтями по камням. Завидев её, цверги шарахались в стороны. Кермик старался не отстать, уже предвкушая, как схватит механика и обвинит в подстрекательстве к беспорядкам.

Но собака стремилась совсем не к Дарену – к колонне жался мальчишка-ульган в грязной рваной куртке и шапке со стоячим драным ухом. Гончая прижала его к стене, ткнулась носом в карман и беззвучно обнажила клыки.

Кермик подошёл, сверля мальчишку угрожающим взглядом.

– Ну, что у тебя там? Показывай!

– З... зачем?

– Быстро! – рявкнул капитан.

Подросток полез в карман. На грязной ладони тускло блеснула медная монетка.

– От кого ты её получил?

Мальчишка затряс головой.

– Не помню, господин...

– Не ври мне! Я знаю, чьи это деньги. Ну? Или ты ещё не понял, кто я? Хочешь, чтобы тебе всыпали кнутом, как бродяге? Посёлок и так переполнен бездельниками, зачем здесь ещё один? Отправим тебя на каменоломни.

– Нет, мне нельзя, у меня сестра...

Подросток дёрнулся было, собираясь бежать, но бронзовая гончая вновь надвинулась на него, клыки оказались у самого горла.

– Если скажешь, получишь ещё четверть талера.

– Ладно, это мастер Ди.

– Опиши его.

– Худой, плешивый...

– Он не принимает нас всерьёз, пытается врать. Ну-ка...

Гончая чуть прикусила ухо мальчишки, так что из него потекла струйка крови.

– Северянин, – испуганно затараторил Регин. – Высокий, плечи широченные, борода чёрная, усы. Меч с собой таскает...

– Вот так и нужно было отвечать с самого начала. Значит, выскочка мечником-северянином прикинулся? И шрам под бородой спрятал. Умно. Ну, рассказывай дальше. Он один?

* * *

Ищейка остановилась, принюхиваясь, замерла и глухо гавкнула, сообщив хозяину, что взяла след.

– Хорошо, умница. – Цверг-следопыт положил ручищу на холку, погладил жёсткую шерсть. – Веди, Седая! Веди!

Они добрались уже до северной окраины посёлка. Когда-то здесь с раннего утра суетились драманы, поднимая на поверхность руду, но теперь вокруг – лишь бурьян и запустение. Входы в штольни завалены или запечатаны кладкой, чтобы не завелись кобольды и другая нечисть. Собака уверенно шла по следу, огибая скелеты рудничных подъёмников и остовы вагонеток. Поднялась по давно заросшей тропинке к диким скалам, остановилась перед разобранным завалом.

«Видно, что вход расчистили недавно, но кто и зачем?»

Горные цверги забросили добычу ещё до войны. Месторождения серебра истощились, и приходилось вгрызаться в недра всё глубже, в поисках новых жил. Потом, когда рудокопов осталось слишком мало, чтобы перебирать горы пустой породы, они начали искать металл в диких горах, вдали от посёлка и прохожих троп. В этом деле чернокаменные ищейки были большой подмогой, но в последнее время работы у них убавилось. Многие драманы оставили горный промысел, зарабатывая на пропитание переправой по жёлобу, ремонтом пристани, створов и лебёдок.

«Если кто-то из драманов решил заняться старыми штольнями, он бы не стал таиться от родичей. Для людей лаз слишком низок, значит, это речные. Тем более нужно разобраться, что затевают выдры и зачем им человечья девчонка».

Цверг намотал на руку ремень, привязанный к ошейнику ищейки, протиснулся в узкий проход и направился вглубь, в темноту. Он помнил, как по этому тоннелю ходили родичи с фонарями на шапках и катились вагонетки, и, хоть и был тогда совсем юным, хорошо запомнил все повороты и выступы. Слабого света от входа было достаточно, чтобы не спотыкаться. Но всё же, когда стало совсем темно, пришлось достать светец. Седая уверенно тянула хозяина по чёткому следу. Тоннели были пусты и темны, но вскоре впереди забрезжил свет выхода. Цверг спрятал светец, ускорил шаг. И вдруг снаружи в солнечных лучах сверкнули белые хвостовые шипы снежной фурии. Зверь остановился у входа, что-то вынюхивая на осыпавшихся камнях. Собачник схватил ищейку за поводок, зажал ей пасть и приник к стене – с таким противником им не справиться, а из оружия при себе только короткий хозяйственный ножик на поясе. Седая, конечно, постарается защитить, да только жаль её: сколько чернокаменных собак уже сгубили ядовитые шипы эти свирепых тварей.

«Переждём здесь. Ветерок дует от входа в глубь горы, значит, наш запах тоже в тоннель уносит. Фурия нас не учует. Подземелий она не любит и просто так внутрь не полезет, будет бродить снаружи, а там только следы похитителей. Пусть за ними и гонится».

Когда шипение и фырканье снаружи утихли, цверг осторожно отпустил морду рычащей собаки, цыкнул на неё и двинулся вперёд как можно тише, хотя гравий всё равно похрустывал под ногами. За аркой никого не оказалось, следы зверя уходили вверх по склону. Значит, он решил не связываться с большой толпой двуногих. И всё равно нужно быть начеку: фурии очень умны и предпочитают нападать из засады, когда жертва ни о чём не подозревает. Цверг проверил, как выходит из ножен его ножик, посмотрел на короткое лезвие и со вздохом убрал обратно. Отцепил от ошейника ремень и пристегнул к нему ребристую гирьку из потайного кармана – кистень куда лучше ножа: можно бить издалека, не опасаясь ядовитых шипов.

Ищейка бежала по извилистой тропинке между серыми глыбами, в трещинах которых ещё прятались шапки вчерашнего снега, следопыт спешил за ней. Они чуть не потеряли след у горного ручья, но потом Седая, побегав вдоль другого берега, снова его нашла и уже без помех вывела хозяина к подножию пика Великанов. Где-то выше раскинулись запретные гробницы Ангзнума, а впереди, на дне расщелины, прятались в тумане Велтовы столбы.

Невдалеке послышались звяканье металла и приглушённые голоса. Следопыт тихо свистнул, подзывая питомицу, завязал ей пасть холщовой лентой и осторожно выглянул из-за камня.

Вниз по уступам спускалась процессия: полтора десятка вооружённых копьями речных цвергов. Среди них человек в бурой меховой накидке. Из-под капюшона выбились серебряные волосы. Та самая девчонка!

«Куда это выдры её ведут? В развалины Велтовых столбов? Кто в своём уме решится на такое? Или они хотят подняться к Ангзнуму? Забыли о мёртвых стражах? Хотят в жертву её принести? А что делать мне? Смотреть? Один я их остановить не смогу. Нет, хвала Драму, пошли в другую сторону, вдоль по склону. Нужно подобраться ближе, отсюда ничего не слышно. Может, удастся понять, что они замышляют».

Глава восьмая
Голос кантеле

Ланек и Аника остановились лишь около ниши в стене бастиона. Но бежали они зря, никто их не преследовал. Последний трап уже лежал на плитах причала, серые кафтаны наблюдателей исчезли, а стражники оттесняли возмущённую толпу оставшихся без билетов к складам у подножия бастиона. У причала послышались вздохи паровой машины. Цилиндры судового двигателя ходили из стороны в сторону, пуская в небо белые клубы, сверкая бронзовыми боками, а шатуны сновали вверх и вниз, раскручивая маховики. Гребное колесо повернулось, шлёпая лопатками по воде. Цверги оттолкнули посудину от причала, и она, чуть покачиваясь на стоячей воде канала, поползла на север, неторопливо набирая скорость.

Лишь дюжина речных цвергов стояла на корме, прощаясь с роднёй. Остальные путешественники были чужаками и сразу принялись устраиваться на борту, перекладывая поклажу и ссорясь из-за места. Ланек пытался разглядеть среди них Дарена, но не нашёл. Наверняка мастер укрылся между тюков, дожидаясь, пока пристань скроется за поворотом.

– Идём, тут нам делать нечего.

Ланек спустился в нишу сам, помог девочке и стал пробираться по трещине на другую сторону стены.

– Пакля, подожди. – Аника схватила его за плечо. – Куда мы сейчас?

– Доберёмся до угла бастиона, там должен ждать следопыт. Если нет, сами его подождём, – ответил Ланек, опёрся о стену и едва не рухнул назад, когда камень вдруг выпал из кладки.

Аника отскочила, кантеле на ремне под плащом ударилось о выступ и глухо заворчало, словно жалуясь.

– А мастер Ди? Ты думаешь, он правда уплыл?

– Конечно, уплыл! Лучше под ноги гляди, я чуть не загремел, – буркнул Ланек, вытащил из сумки полотенце и протянул спутнице. – Струны замотай, чтобы не гудели.

«Уплыл, куда ему деваться? Кермик весь посёлок перевернёт, чтобы его найти, и нипочём не остановится. Он сам похож на бронзовую собаку, что за ним таскается, злую, холодную и неутомимую, вцепится – не отпустит. Где только Равновесие таких находит. Теперь Дарена рядом не будет – может, и этот от нас отвяжется. А если нет? Что делать?»

Ланек зацепился плащом за корявую ветку куста, дёрнул раз, другой, потом, разозлившись, рванул со всей силы. Ткань затрещала, поосыпались сухие листья.

«Чего злишься? И разнылся опять, недаром Паклей прозвали! С самого Жабьего леса всё на мастера надеешься. Ну уплыл он – и что? Жизнь кончилась? Сам выкручусь, в первый раз, что ли? Без Дарена от Равновесия не сбегу?»

Аника позади чихнула в локоть, совсем тихонько, но насторожённый Ланек всё равно вздрогнул.

«Да нет, не один. Сестрицы от меня не отстанут, и я их не брошу».

Угол бастиона уже рядом, Ланек начал было взбираться по огромным блокам к пролому в стене, но вдруг услышал сверху шорох камней и замер. На той стороне мелькнул серый рукав.

«Равновесие! Вот заглотовы дети!»

Он отпрянул, наткнулся на Анику, обернулся и зажал ей рот. Потом приложил к губам палец, отпустил ладонь и жестом приказал идти назад. Сам попятился следом, не сводя глаз с пролома, стараясь ступать как можно тише.

«Так вот куда наблюдатели с пристани исчезли, все бросились кого-то ловить! А если следопыта? Наверняка его, кого же ещё! Только как они узнали? Следили за нами? Нужно быстро где-нибудь затаиться!»

Аника остановилась у трещины, обернулась, вопросительно глянув из-под рыжей чёлки. А Ланек лихорадочно вертел головой, соображая, в какую сторону двигаться.

«Назад на пристань нельзя, барка ушла, теперь там каждый чужак будет на виду. Во внешней стене много других лазов, но к ним тропинок нет, придётся сквозь заросли ломиться, наблюдатели наверху сразу треск услышат. Нет, лучше будем пробираться в глубь крепости. Укроемся в развалинах, потом в посёлок спустимся».

В узкой горловине бастиона росла лишь высокая сухая трава, пробиваясь между чёрными плитами. Если присмотреться, на них до сих пор заметен угловатый цвергский орнамент и полустёртые гербы горных князей. Ланек остановился и, не выходя из кустов, огляделся. Между внешней стеной крепости, подпёртой массивными контрфорсами, и внутренней цитаделью лежал широкий проезд, мощённый всё теми же чёрными плитами. Нужно быстро миновать его, пока никто сверху не заметил. Почти напротив бастиона в каменной кладке укрепления зиял тёмный провал. Ланек ещё раз осмотрелся, схватил Анику за руку и бросился прямиком в найденное укрытие.

Они влетели внутрь цитадели, пробежали ещё несколько шагов, Ланек запнулся и грохнулся, едва успев подставить руки.

– Пакля! Пакля, ты как? – всполошилась Аника.

– Нормально, вот проклятый каменюга! Тише, нужно переждать тут, пока серые уберутся.

Они осторожно доковыляли до стены, уселись на камни, Ланек поглаживал ушибленное колено. Аника тихо вздыхала, наверняка думала о сестре. Погони не было. Глаза немного привыкли к полумраку, и стало ясно, что вокруг – пустой сводчатый зал, но понять, насколько он велик, не получалось. Выждав некоторое время, Ланек поднялся.

– Ладно, идём дальше.

– Пакля, здесь кто-то есть!

– Где?

Он попытался схватиться за нож и вспомнил, что тот остался в ящике на барке. Найти бы камень по руке, но поблизости такого не оказалось, лишь тяжёлые блоки да гладкие плиты под ногами.

«Знать бы ещё, кто это. Ведь не слышно даже шагов! Только дыхание, но чьё? Может, это и не люди совсем, и не цверги...»

По спине пробежали противные мурашки, но сзади прижалась Аника, и это добавило смелости.

«Будь это наблюдатели, давно бы нас скрутили!»

– Эй, кто там? – крикнул Ланек. – Выходите, я вас слышу! А то камнем брошу!

– Чего орёшь?

– Я же говорил тебе, это тот сопляк, который с речной выдрой путался, с Регином!

Слева вспыхнул фонарь. У выступа стены стояли двое мальчишек-горцев, чуть старше Сворана на вид, в поношенных холщовых зипунах. Оставив светец в нише, они решительно направились к чужакам, обступили Ланека и угрюмо его разглядывали.

– Вы чего тут высматриваете, дылды? – пошёл в наступление тот, что повыше. – А ну валите назад, колдуновские прихвостни!

– Скажете кому, что нас видели, – огребёте! Верно, Клин?

Второй драман глянул на вожака и поднял кулак. Ланек заметил, что у него не хватает половины безымянного пальца.

– С чего бы это! – Ланек ударил по кулаку, отбросив его в сторону. – Где хотим, там и ходим!

Драка вскипела сама собой. Местные хоть и были на голову ниже, но куда как коренастее и словно сделаны из гранита, не зря их Регин камнеголовыми называл. Ланек приложил старшего, отбив об него кулак, и отбросил к стене беспалого. Но и сам получил под рёбра и в грудь и сел с размаху на пол, так что копчик заныл.

– Вы что? Вы зачем? – Аника бросилась на драчунов. – Какие прихвостни? Мы от Равновесия убегаем! Там снаружи серые, за нами гнались!

Она выхватила кантеле, намереваясь огреть им Клина по голове, полотенце упало со струн, те угрожающе загудели. Мальчишки, услышав про солдат, отступили от Ланека и переглянулись.

– Равновесие? За вами? А не врёшь? – переспросил беспалый и насторожённо оглянулся на арку входа. Клин же переводил взгляд с рыжих волос девочки, выбившихся из-под капюшона, на инструмент и обратно.

– Так ты та самая девчонка из «Трёх чешуек»? Утром там пела?

– Ну я, тебе-то что. – Аника всё ещё держала кантеле наготове.

– Ладно, не злись. И ты, белобрысый, прости, ты меня тоже хорошо приложил, не слабак. Если вы сами от серых бегаете...

– Просто в крепость драманам заходить нельзя, – пояснил беспалый. – Мы тайком, а тут вы...

– Если поймают, сразу в кандалы. Ну, миримся? Где вы солдат видели?

– Наверху, на бастионе, – зло буркнул Ланек.

Подростки переглянулись.

– Значит, через ворота назад нельзя.

– А то я не знаю. Кидаетесь сразу, говорил же...

– Ладно, прости. – Беспалый протянул руку. – Мы вас выведем безопасной дорогой, куда вам нужно. Только поклянись на камне, что не шпион.

– На каком камне? – дал ему подзатыльник Клин. – Он же равнинник! – И обернулся к Ланеку. – Ты же вроде ученик мечника?

– Угу.

– Ну так клянись честью мастера, и пошли. А подружка твоя нам потом сыграет и споёт, согласны?

– Конечно, сыграю, – кивнула Аника, пряча кантеле под плащ.

– Клянусь именем Андерса, своего мастера гильдии мечников Гунта, что я не шпион Равновесия! – приложил Ланек руку к сердцу. – И она тоже.

Внутри уцелевших укреплений старой крепости было бы совсем темно, если бы не редкие окна-бойницы под самым потолком. Длинные переходы и большие залы казались странно пустыми. Подвалы в посёлке были просто набиты хламом, а здесь, в залах и коридорах цитадели, – лишь голые стены, гладкие полы и кучки камней у стен. Шорох шагов догонял эхом, окружал со всех сторон, и хотелось красться совсем бесшумно.

– Эй, а чего здесь так пусто? – прошептал Ланек.

– Так ведь тут оружие было и разные машины для обороны, – так же тихо ответил Клин. – Механиков и горных князей. Ну, когда крепость взяли, серые всё тут вычистили и вывезли или во дворе сожгли. Там в траве до сих пор винты и скобы попадаются. Куда вас отвести?

– Ты собачника знаешь? Который у нижнего бастиона живёт? Вот нам к нему.

– Это через подвалы придётся. – Клин почесал затылок в раздумье. – Ладно, я там одну лазейку знаю...

– Опять хочешь на выдр нарваться? – толкнул его в бок беспалый и перешёл на дарго.

Спор был коротким, Ланек понял только «Регин». Потом Клин решительно бросил несколько коротких слов и повернулся к чужакам.

– Раз уж мы обещали, идём, только осторожнее. Выведем поближе к бастиону, там сами доберётесь.

Протиснувшись через дыру в стене укрепления, четвёрка добежала до развалин домов и скоро оказалась у колодца посреди замусоренной комнаты. Внутрь свисала верёвочная лестница, довольно ветхая на вид.

– Давайте вниз, – кивнул на неё Клин.

– А она меня выдержит? – недоверчиво скривился Ланек.

– Хочешь, можешь так спрыгнуть, по-другому не получится. Шататься по нижнему кварталу мы не собираемся.

Ланек опасливо перебрался через край и вцепился в ступеньки. Верёвка поскрипывала, но выдержала. Оказавшись на куче камней посреди захламлённой мастерской, он помог спуститься Анике. Светошар здесь был только один, но сверху, через колодец, падало достаточно света. Вскоре рядом оказались и провожатые.

– Тут у нас недалеко местечко есть, там отдохнём и дальше двинем...

Но отдохнуть не получилось. Из лабиринта коридоров донеслись шум, треск дерева, выкрики на дарго и ульганском, голоса казались знакомыми. Мальчишки переглянулись и бросились бежать. Ланек с Аникой следом.

По комнате, поднимая клубы пыли, катались, сцепившись, двое мальчишек-цвергов, один в куртке рудокопа, второй в шапке с торчащим ухом. Своран и Регин! Силы были явно неравны: драман прижал щуплого ульгана к полу и уселся сверху прежде, чем подоспели сородичи. Теперь они втроём подняли и прижали к стене пронырливого речника.

– Стой, что ты делаешь! – кинулась вперёд Аника.

Своран удивлённо обернулся.

– Ты? И Пакля? Но вы же уплыли!

– Ты их знаешь? – удивился старший.

– Конечно, они мне жизнь спасли!

– Я тоже вас, дылды, искал, – хлюпая подбитым носом, заявил Регин. – Предупредить хотел, что у верхнего бастиона засада серых. Полез в крепость с нижней стороны, в обход, а тут этот...

Теперь провожатые вопросительно уставились на чужаков.

– Ну что? – пожал плечами Ланек. – Они оба нам помогали!

Аника оттолкнула Сворана от Регина.

– Он тоже наш друг!

– Но не наш! – усмехнулся беспалый. – Хитрые выдры нам не друзья. И вы зря ему верите, он же вас продаст при первом случае.

– Я даже знаю, куда нам его засунуть, – поддакнул Клин, – чтобы больше не мешал и не выболтал всё своим колдунам.

– Нет уж, не дам! – Ланек закрыл Регина собой. – Вот лично вам он чего плохого сделал?

– Крутится под ногами, – начал Своран.

– Шпионит и страже стучит! – закончил беспалый.

– Да? А чего вы тут шастаете? – осмелел Регин, почувствовав поддержку. – Наверху наши дома, значит, и подвалы под ними наши!

– С чего это они ваши? Здесь всё драманы построили и жили испокон веку!

– Хватит! – крикнул Ланек. – Вам Равновесия мало, хотите ещё между собой передраться?

– Ты, равнинник, в наши споры не лезь, – надвинулся на него Клин. – Скажи спасибо, что помог Свори, а то бы и тебя вместе с этим шнырём...

– Точно, – кивнул беспалый. – Вы сегодня здесь, завтра отчалите, а нам тут жить.

Ланек глядел на трёх коренастых парней, прикидывая, какие шансы у него и щуплого Регина выстоять в драке.

– Ну, – кивнул Клин, – чего упёрся, как баран? Что тебе этот прохвост? Или отойди, или...

– Что «или»? – раздался сзади сердитый голос.

Все повернулись и увидели в дверном проёме двух подростков-ульганов – глубокие меховые капюшоны скрывали лица, в руках палки, вид весьма угрожающий. Второй выход из зала перегородили ещё двое. Самый крепкий – видимо, главарь – кивнул Регину, многозначительно похлопывая по дрыну в руке.

– Не соврал: точно здесь твердолобые шастают. Ну, каменные морды, вынюхиваете или что похуже задумали? Мало вам, что воду в стоке перекрыли, теперь к нашим родичам вяжетесь! Ну ничего, мы вам быстро охоту отобьём!

Регин вывернулся из-под руки Сворана, сжимавшего ему плечо, и шагнул к своим, криво усмехаясь.

– А этот равнинник. – Главарь кивнул на Ланека. – Он же вроде приятель твой? Или нет? Эй, долговязый, а ну отойди в сторону, не мешай.

Драманы сгрудились в центре комнаты, готовясь защищаться. В мусоре под ногами даже подобрать было нечего, одна труха, а у речных – палки крепкие, видно, заранее запаслись.

«Что делать? Отойти и ждать, пока их отмутузят? И Сворана? А если нас будет четверо? Речные ведь куда слабей, так что силы будут равны».

Ланек попятился к Сворану, оттолкнув Анику к стене. Речники дружно двинулись вперёд, поднимая палки.

– Пакля, ты чего? – удивился Регин. – Только что сам меня защищал.

– Потому, что трое на одного – это не по правилам. А теперь больше вас, ещё и с палками! Это тоже неправильно.

– Вот молоток! – кивнул Клин. – Говорил же: выдрам верить нельзя. – И чуть слышно добавил: – Если навалимся на тех, справа, прорвёмся в дверь, а потом...

Ланек прикрыл лицо от удара, получил палкой по плечу и скривился от боли. Попытался схватить противника, но тот был шустрее и успел отскочить. Скоро всё смешалось в общей свалке. В воздухе мелькали палки, но и горцы драться умели. Вот главарь ульганов получил кулаком в нос и растянулся на полу, вытирая кровь, а Регину достался хороший пинок, от которого он скорчился рядом. Аника сначала бессильно наблюдала, не зная, как помешать побоищу, потом закричала что было сил:

– Прекратите! Сейчас же прекратите!

Но никто её не слышал. Тогда она рванула из-под плаща кантеле и ударила по струнам, потом ещё и ещё раз. Инструмент загудел грозно, тревожно, осуждающе.

– Почему, почему мальчишки все такие злые!

Она хотела кинуться в общую свалку, но один из речных оттолкнул её к стене, сбросил свой капюшон, и по плечам рассыпались десятки длинных белых косичек с вплетёнными бусинами и ракушками.

– Видишь, я не мальчишка! Но драться умею, а ты не лезь! – Ульгана снова вскинула оружие, собираясь продолжить потасовку.

– Стой! – схватила её за рукав Аника. – Так нельзя! Вы не понимаете? Вы же цверги, вы все братья! Драм и Ульг были братьями!

И она заиграла старинную песню. Каждая строчка повторялась дважды, первая на дарго – языке горных цвергов, гремящем, как удары металла по камню, вторая на ульго – языке речных, клокочущем струями бурного водопада. Ничего похожего Ланек прежде не слышал.

Драка постепенно утихла. Сначала родичи Регина подхватили песню, потом и драманы стали эхом повторять свою строку. Когда песня смолкла, все застыли молча, словно заворожённые ещё звучащим под сводами эхом, не понимая, что делать дальше. Речные даже палки побросали или стыдливо спрятали за спину. Драчуны стояли, зажимая расквашенные носы, потирая ушибы, никто не решался заговорить первым.

– Так кто нас теперь дальше поведёт? – не выдержал Ланек.

– Ну, наверно, мы, – нерешительно протянул Своран.

– По нашим подвалам? – Ульгана глянула на него исподлобья. – А нас спросили?

– Слушайте, разве нельзя ваши споры как-нибудь решить, чтобы все потом это решение уважали? – возмутилась Аника.

– Конечно, можно! – поддержал её Регин. – Давайте в шимп сыграем!

– Точно! – подхватил Своран. – Если выиграем, сможем свободно ходить по мастерским и равнинников сами проводим.

– А если мы вас побьём, то ваша компания и дружки больше в наших подвалах не показываются! Дылд мы сами отведём. Идёт?

– Идёт! И пусть Хозяйка нас рассудит!

Вожаки ударили по рукам.

– Где будем играть? – спросил главарь речных.

– Здесь рядом удобно, у трёх лестниц, – подсказал Регин. – Там у меня мешочек с шимпами припрятан.

Место для игры выбрали в центре большого зала с тремя светошарами. Расчистили от обломков площадку, и Регин высыпал на истёртый пол содержимое холщового мешочка: пригоршню бобов, длинные палочки с насечками и пару деревянных восьмигранных катушек величиной с яблоко.

– Так это наши шпоньки у вас шимпом зовут? – удивился Ланек.

Белые точки на тёмных гранях обозначали число очков. Ланек знал эту забаву: заозёрские мальчишки часто гоняли шпоньки на пустыре за конюшнями. Нужно было подбрасывать катушки палочками и подсчитывать очки. Тот, чьё число больше, брал столько фишек, сколько выпало очков, из общей кучки-гнезда, а когда бобы в гнезде заканчивались – из кучки соперника. Выигрывал тот, кто получал себе все бобы. Особой удачей считалось выбить чужую катушку за поле. Тогда можно отобрать весь выигрыш противника, а если гнездо уже пустое, то и вовсе закончить игру. В Заозёрье катушки никто не раскрашивал, но бока цверговых украшал яркий лаковый рисунок: на одной свивался в спираль чёрный огненный Змей, на второй – синий шестикрылый.

– А попробовать можно?

– Давай, – кивнул Клин.

Ланек поудобнее взял палочку, подцепил за перемычку шимп с чёрным Змеем и подбросил. Катушка подпрыгнула, закрутилась волчком и упала. На верхних гранях белели семь точек.

– Ну ты счастливчик, – хмыкнул беспалый.

– Наши удобнее, – покачал головой Ланек.

– Три игры, как обычно? – спросил Своран.

– Да, – кивнул Клин. – Руками не лапать, две пустышки – выигрыш в гнездо, а если шимп не подпрыгнул – возвращай три боба.

– Беру синюю, – заявил Своран.

– Идёт, – согласился Клин. – Давай, Регин, начинай.

Тот кивнул, сразу выбросил пятёрку и довольно усмехнулся, глядя на драмана.

Своран набрал семь очков.

Лаковые Змеи гонялись за своими хвостами, словно живые, а когда игрок пытался выбить чужой шимп с поля, казалось, что они дерутся. Своран дважды сбросил Регина за черту, и вот уже в гнезде остался последний боб. Сжав зубы, ульган обернулся к зрителям:

– Отойдите все, не мешайте!

Все притихли. Регин сосредоточенно подводил палочку под шимп. Ланек заметил, что Аника старательно зажимает нос, но в тот самый момент, когда Регин решился на бросок, она всё-таки чихнула в кулак. Чёрный шимп подскочил и упал двойкой вверх. А на синем была четвёрка.

– Ну вот и всё. – Клин забрал боб из крепости.

– Нет, стой! – Регин схватил его за запястье. – Она мне помешала, чихнула под руку! Мы должны переиграть!

– Ничего не должны, – оттолкнул его Своран. – Всё было честно, она тебя не трогала. Если рука дрогнула, сам виноват.

Регин обернулся к сородичам за поддержкой. Двое кивали, но главарь, сцепив руки на груди, скептически покачал головой.

– Отойди, сейчас Рина сыграет. – Он кивнул на ульгану. – И поменяем шимпы!

– Почему она? – возмутился Своран. – Мне что, с девчонкой играть?

– А ты боишься? – усмехнулась Рина, тряхнув косичками так, что костяные бусины устроили перестук.

– Вот ещё! Просто ты сразу продуешь!

Она лишь презрительно фыркнула.

– Я сыграю, – заявил беспалый.

Сначала всё шло хорошо, Своран быстро забрал половину бобов, но потом выбросил «пусто». Рина тоже выбросила пустышку, вернув всю добычу в гнездо, а потом выиграла, трижды вытолкнув противника за круг.

– Съел? – Ульгана ехидно хихикнула, глядя в глаза опешившему Сворану.

– Теперь я сам! – шагнул вперёд Клин.

– Подожди, поговорить нужно. – Ланек оттащил его подальше от остальных. – Дай я сыграю, я почти всегда выигрываю.

– Уверен? Видел её игру? Рине даже я продую!

– Поверь, обещаю: выиграю!

– А, ладно, – махнул рукой драман, вернулся к остальным и сообщил: – Длинный сыграет.

Ланек отвернулся, собираясь украдкой начертить в воздухе знак Триглава.

«А я правильно делаю? Это же жульничество. Хотя кому будет лучше, если горцев прогонят? А так, может, они и помирятся. И Триглав не даст мне сделать плохое».

Он смело чиркнул по воздуху пальцем, повторяя про себя слова призыва: «Отец Триглав, веди мою руку». Реальность расслоилась листами старого пергамента, на нём проступили и снова исчезли рисунки, знаки и надписи. Ланек повернулся к остальным и взял палочку. Каждый раз, когда он делал бросок, казалось, что сам хранитель брал его пальцы в свои, направляя. Стоило Рине набрать больше трёх бобов, как её катушка вылетала за край. Когда игра закончилась, девочка лишь удивлённо хлопала глазами, недоумённо глядя на Ланека.

– Нет, так никто играть не умеет! – Рина в сердцах отбросила палочку. – Может, ты колдун?

Ланек протянул вперёд пустые ладони.

– Проверь меня.

– Да нет, – качнул головой старший ульган. – Все видели, он заклинаний не бормотал и даже шимп не трогал. Видно, Хозяйка ему помогает!

– Эх, нет у меня порошка проявляющего! – скривилась девчонка. – Вот чую, дело нечисто!

– Ну, так уговор в силе? – спросил Клин.

– А то, – вздохнул Регин. – Больше мы вас гонять не будем, но если тронете кого из наших...

– В подвалах не тронем, – пообещал Своран. – Клянусь камнями Насеста.

Глава девятая
У подножия пика Великанов

Капитан смотрел вслед убегающему проныре – торчащее ухо на шапке мотается из стороны в сторону, в кулаке зажаты пять медных монет.

«Действительно, речные всегда продажны. Но хитрые и скользкие, как выдры, верить им нельзя. Ясно, что мелкий плут рассказал далеко не всё. Хотя и этого достаточно, остальное не важно. Теперь понятно, что у выскочки назначена встреча под углом бастиона. Если механик ещё в посёлке, мы знаем, где его ждать.

Любопытно, зачем Дарен нанял следопыта с собакой? Кого собрался выслеживать? Не буду ломать голову, скоро сам расскажет».

Кермик провёл пальцами по морде бронзовой гончей. Теперь в её глазницах лишь пять кристаллов преломляли магический свет спрятанного в черепе флакона, шестой глаз уносил воришка цверг. Камень как бы невзначай выпал ему в руку, когда он пытался отодвинуть медные клыки от своего лица.

«Пусть проныра думает, что сам его ловко умыкнул. Жадность не даст ему избавиться от такой драгоценности. И это нам на руку».

– Господин капитан, все трапы сняли, – подошёл с докладом стрелок. – Механик не поднимался на борт.

– Да, верно, выскочка остался в посёлке. Собери остальных, мы идём к бастиону.

Серые привычно и сноровисто укрылись в развалинах и на стене, высматривая мечника. Долго ждать не пришлось, вскоре из густых кустов выбрался северянин в потрёпанном дорожном плаще. Косматая чёрная борода изменила Дарена, но намётанный взгляд Кермика признал его, хоть и не без труда. Мечник, озираясь, добрался до кучи камней и уселся, посматривая на тропку, огибающую угол бастиона. Кермик убедился, что наблюдатели отрезали пути к отступлению, и встал во весь рост, шагнув на тропу. Бронзовая гончая первой бросилась вперёд и остановилась в двух шагах от Дарена, оскалив клыки, готовая кинуться по первому приказу хозяина.

– Эй, мечник, что ты здесь делаешь?

Дарен вскочил, схватился за оружие, обернулся на голос и увидел капитана гвардии Равновесия. Ещё несколько мгновений переводил взгляд с Кермика на механическую собаку, оценивая свои шансы, потом, приметив стрелков на стене, решил не лезть на рожон и убрал пальцы с рукояти.

– Добрый день, господин капитан, напугали вы меня. Здесь всякие шастают. А я с пристани шёл, отдохнуть присел.

– Мне кажется, я тебя уже видел, мы не встречались раньше, мечник?

– Нет, откуда, господин капитан, я здесь проездом. На барку вот не попал.

– А направляешься куда?

– В столицу дочек торговцев сопровождаю.

– Где же они?

– В посёлок отправились.

– То есть сейчас их никто не охраняет?

– Так с ними подмастерье мой, Лукаш. А в чём дело, господин капитан? Хотите, чтобы я вам подорожную показал? Это можно.

Кермик подошёл, остановился в трёх шагах и едва заметно усмехнулся, глядя противнику в глаза.

– Может, хватит играть в лицедеев, господин столичный выскочка? Советники перестали вас искать, мастер Дарен. Но я знал, что мы встретимся.

Мечник спокойно выдержал его взгляд, покачал головой.

– Не понимаю вас, господин капитан, вы меня с кем-то путаете.

– Можете играть и дальше, но вы пойдёте со мной, и не вздумайте убегать.

– Никак не могу, господин капитан.

– Вы предстанете перед судом Совета Равновесия Прилучья, чего бы мне это ни стоило, – заявил Кермик и щёлкнул пальцами. – Здесь столичные связи вам не помогут!

Из-за угла вышел искатель, взмахнул жезлом. Дарена скрутило ловчее заклятье, прижало руки к телу. Хватило мгновения, чтобы мечник застыл, как статуя, не в силах даже пошевелиться.

– На этот раз вам не сбежать, как тогда, в подвале приюта.

Кермик выдернул из ножен Дарена меч и кинжал, стянул с плеча суму и отдал всё подбежавшему солдату.

– Отпустите меня сейчас же, капитан! Я ничего не сделал! Вы мешаете мне выполнять договор! Гильдии мечников это не понравится!

– Продолжаете играть, господин столичный выскочка? – усмехнулся Кермик. – Не поможет, люблю все дела доводить до конца. Наденьте на него поводок. Учтите, мастер Дарен, теперь вы на привязи: вздумаете бежать – заклятье просто удушит вас. Стража, ведите его в нашу резиденцию и не спускайте глаз. А мне нужно встретиться с управником.

* * *

Следопыт крался по следам отряда ульганов, прячась за выступами скал, стараясь не осыпа́ть каменную крошку. Труда это не составляло: каждая трещинка в камнях вокруг тропы была памятна ещё с детства, когда он скрывался в ущельях от искателей и стрелков Равновесия. Цверг наблюдал, как речники в цветных плащах торопливо пересекали открытый склон, испуганно озираясь. Видно, хищников опасаются. В руку ткнулся влажный нос, и следопыт потрепал собачий затылок, а потом легонько шлёпнул по морде, велев помалкивать. Чернокаменные ищейки умели терпеливо и молча ждать.

Предка своих нынешних питомцев цверг когда-то нашёл неподалёку, около старых штолен. Он едва не наступил на чёрного зверька, прильнувшего к угольной россыпи отвала, но услышал слабое поскуливание. Возможно, хозяева щенка сгинули, как и многие другие, при восстании драманов. Он вырос сильным и смелым псом, не раз спасал следопыта, но одна из встреч со снежной фурией стоила ему жизни.

Прежде в Горелом ущелье добывали горящие камни. Их вдоволь хватало на печи многолюдного тогда посёлка, а излишки плыли на барках вниз по Рене в порт Гунта. Но после войны шахты забросили, добывать топливо стали ближе к жилью. Старые штольни заросли и обвалились без присмотра, в них множились дикие кобольды.

«Что нужно выдрам в таком месте? Прячут что-то в один из тоннелей? Или вниз, в городище собрались, старые сокровища искать? С жадных ульганов станется. А девчонку в жертву духам готовят! Зачем ещё она им нужна?»

Ниже по склону, почти на дне ущелья, сквозь вечную дымку сырого тумана угадывались древние развалины – Велтовы столбы: оплывшие стены из серого слоистого стланца, куски упавших круглых колонн, сточенные ступени лестниц. Все тропы к городищу давно заросли. Никто не спускался в ущелье, даже дикие звери обходили его стороной, все знали, что там живут духи. Если долго смотреть вниз, в серой хмари проступали огромные полупрозрачные фигуры, их тёмные изломанные тени одним своим видом наводили ужас. Хорошо, что они никогда не покидали черты давно стёртых в пыль крепостных стен. Старшины драманов рассказывали, что давно, когда срединные земли ещё были скованы вечным льдом, в ущелье жили великаны велты. В их печах жарко горели огненные камни, а дома и храмы соперничали величием с окрестными скалами. Что случилось с городом – разрушили его или просто покинули, – никому не ведомо. Ответ знают лишь сами велты, спящие вечным сном в каменных склепах некрополя Ангзнума на другой стороне пика Великанов. Те, кто пришёл позже, – первые горные князья-драманы и маги-странники – застали здесь лишь развалины. Прежде случалось, что отчаянные головы из цвергов и людей осмеливались заходить за осевший вал границы города в поисках сокровищ, но бо́льшая часть бесследно сгинула, а те, кто вовремя повернул назад, до конца жизни пугали детей рассказами о чудищах в тумане.

От одного взгляда в ту сторону бывалому следопыту стало не по себе. Неужели выдры рискнут зайти в проклятое городище?

Нет, всё-таки речники проявили благоразумие, перестали спускаться и направились вдоль склона горы, выше старых штолен, а потом и вовсе остановились передохнуть. Разожгли костёр и поставили кипятить воду. Следопыт подполз совсем близко, на десяток шагов. Ищейка легла рядом и, учуяв запахи съестного, глухо заворчала, но цверг снова положил руку ей на морду, приказав молчать. Привалился к камню, прислушиваясь к разговорам. Они говорили на ульго, но собачник давно научился понимать язык речных.

– Вы двое, отправляйтесь в Насест, передайте, что мы добрались.

– Остальным готовиться?

– Да, когда госпожа разбудит огонь, мы наконец устроим каменным головам пылающую ночь! Будьте осторожны, рядом бродит снежная фурия.

– Вы уверены, старший? Мы не ошиблись в девчонке?

– Главное, Насмешник в ней уверен, значит, всё идёт как задумано.

– А если Равновесие...

– Скоро с них слетит спесь. Так что помните свою клятву, не подведите Хозяина рек! Идите.

Послышался шорох удаляющихся вверх по склону шагов, вестники отправились в Насест. Отдохнув, остальные стали собираться.

Следопыт ухватил ищейку за ошейник, отполз вниз, за высокие камни, где его уже не могли заметить, и сел там, прижав к себе собачью морду.

«Выдры задумали что-то мерзкое, “пылающую ночь”! Нужно предупредить старшин, это прежде всего! А девочка? Бросить её? Или это она и есть “госпожа”, про которую шла речь?»

Собачник вздохнул и глянул в сереющее небо, где уже разгорался багровый костёр вечерней зари.

«Один я с выдрами не справлюсь. Будь со мной вся свора, не пришлось бы ползти в проклятое ущелье, отобрал бы дылду ещё за горой. С другой стороны, я ж не обещал северянину привести девчонку во что бы то ни стало, только найти. И нашёл, а уж он сам пусть её отбивает. Драм поймёт, я не нарушал сло́ва. Главное, предупредить своих, чтобы были начеку, нас и так осталось слишком мало. Обгоню тех двух ульганов по верхней тропе. Закат скоро, но я успею, Драм поможет. Посмотрим, кто лучше ходит по горам!»

* * *

Процессия ульганов добралась до старой полуобваленной штольни на ровном откосе. Цверги насадили светошары на палки и, подняв над головой, стали протискиваться в узкий ход.

Марика медлила, глядя на таинственные развалины внизу, на дне ущелья. Потом ещё раз оглянулась на тропу.

«Вдруг придётся убегать? Нужно запомнить обратную дорогу. А спрятаться на время можно в развалинах, тем более в густом тумане. Мне сказали, что там, куда мы идём, я смогу вернуть свой огонь! Если так, подпалю им бока и удеру среди переполоха. Никогда не любила фанатиков, они меня пугают. Всё зависит от того, сколько их останется выход охранять. С парочкой справлюсь, но если будет больше... Там посмотрим».

Но она ошиблась: ульганы направились в глубь горы.

«Могли бы расчистить вход получше, выдры ленивые, а то приходится почти на четвереньках ползти, – ругалась про себя Марика. – Вывожусь в грязи, как поросёнок. Вот сестрёнка посмеётся, когда вернусь. Как она там? Наверно, уже уревелась вся, и остальные меня ищут. Как бы им весточку отослать? Этот мужлан Ди точно ищет, он честный, не сможет меня бросить. И белобрысый тоже. Неужто все вольные мастера такие глупые?»

Короткая штольня привела в тоннель с высоченным сводом. Цверги подняли светошары выше, белый свет залил серые стены с чёрными полосками угольных жил, остатки брёвен крепи и проржавевшие рельсы для вагонеток. В огромном коридоре даже высокая Марика казалась маленькой и незначительной. Что за гиганты рубили эти ходы? Предводитель вёл процессию в глубь горы ещё с полсотни шагов, а потом свернул в короткий невысокий штрек, как раз впору ульганам. В его конце темнело отверстие в полу – начало винтовой лестницы. Идти вниз по узким скользким ступенькам было очень неудобно, и Марика несколько раз чуть не упала. Но зато здесь стало заметно теплее, а в меховой накидке даже жарко.

Спуск кончился в новом штреке. Повсюду были следы недавних раскопок, валялись заступы, тачки и бронзовые кирки.

– Осторожнее, госпожа. Берегите голову, здесь низкий потолок.

Каменная труба сужалась, и Марике снова пришлось, ворча и ругаясь под нос, ползти на четвереньках – по счастью, недолго. Она оказалась в просторной пещере, где раскинулся настоящий стеклянный лес. Сотни мерцающих сосулек свисали с тёмного потолка, навстречу им из пола тянулись полупрозрачные молочные наросты. Влажные фигуры искрились в лучах света, отбрасывая на стены причудливые мрачные силуэты. В этом лабиринте, среди сбивающих с толку очертаний и мечущихся теней, было легко потеряться, но предводитель ульганов и здесь уверенно вёл отряд, пока не остановился в тупике перед бугристой стеной. Повинуясь его знаку, цверги встали в полукруг, подняв над головами светошары. Тени от сосулек упали на свободное от наростов поле, сошлись в центре и образовали знакомые символы: меч, посох и два языка пламени – герб рода Антамаров. Рисунок на мгновение вспыхнул белым огнём, и сплошная каменная преграда исчезла, превратилась в ряды столбов с проходами. Стена оказалась лишь колдовским мороком.

– Прошу, госпожа Антамар! – поклонился цверг, пропуская пленницу вперёд. – Здесь вы сможете доказать, что являетесь истинной наследницей рода и восстановить свой священный огонь.

Марика первой ступила на порог полукруглого зала с низким куполообразным потолком. Здесь не было каменных наростов и сосулек, а стены и потолок играли грубыми глянцевыми сколами горящего камня. Сквозь сор и пыль на полу проступала странная мозаика – дуги, сложенные из чёрных ромбов в ладонь шириной. Коротышки распахнули плащи, и Марика увидела у каждого на груди тонкий ромб из гагата на серебряной цепочке.

– Госпожа, подойдите к алтарю.

Предводитель указал на чёрную глыбу, выступающую из середины дальней стены зала. Она тоже была расчерчена сетью желобков, как и мозаика на полу, в закруглениях рисунок маслянисто лоснился. При первом же взгляде на камень Марике стало неуютно.

«Но почему? Он что-то напоминает?»

Марика никак не могла поймать ускользающий образ. Кажется, когда-то у её мамы было много украшений из гагата, гладко-бархатистого, тёплого на ощупь. Ожерелья и диадемы с подвесками-чешуйками, браслеты-змейки, с ними было весело играть. Почему же этот камень так пугает её сейчас?

– Не бойтесь, подойдите и положите руку, – уже настойчивей повторил коротышка.

– Это что? Ваш алтарь? Вы меня в жертву хотите принести? Он высосет мою жизнь?

– Нет, нет, что вы! – затряс головой цверг. – Как вы могли подумать! Но иначе у вас не получится разделить с нами огонь! Не бойтесь, он не причинит вам вреда. А вы отдадите лишь малую толику своей силы.

И всё же ей очень не хотелось касаться лоснящейся угольной поверхности. Марика прислушалась к себе. Нет, на месте всегда горящего язычка священного пламени в источнике её силы было холодно и пусто. Это путешествие не изменило в ней ничего, оставив бесполезной, бессильной, лишней...

«А если... если это прикосновение в самом деле зажжёт тайную искру? А что потом? Если я сделаю всё, что они просят? Я стану им не нужна, а верить выдрам нельзя. Нужно уже сейчас поставить условия, заставить недомерков поклясться, иначе меня обведут вокруг пальца».

– Слушайте. – Марика подняла руку. – Вы хотите, чтобы я поделилась своей силой? Тогда и вы должны выполнить мои условия.

– Хорошо, госпожа, – склонился предводитель, и остальные повторили его движение. – Чего вы желаете?

– Вы должны доставить меня, сестру и наших друзей в срединные земли.

– Это трудно, – задумался цверг. – Но мы сделаем.

– Сначала приведите сестру ко мне, или я ничего не стану делать.

Среди коротышек послышалось недовольное ворчание, но синий плащ прикрикнул на них по-своему, и снова повисла тишина.

– Мы найдём её, госпожа. Вашу сестру приведут к вам, клянусь Хозяином рек! А теперь давайте поторопимся. Пожалуйста, покажите нам силу Антамаров.

Марика кивнула, решительно возложила руку на чёрный камень с канавками-прожилками, и... ничего не произошло.

Ульганы разочарованно смотрели на свои гагатовые амулеты, брали в руки, поднося к самым глазам, встряхивали. Девочка обернулась к синему плащу, недоумённо подняв брови.

– Госпожа, думайте о нём, о своём внутреннем огне! Пустите силу через руку в камень.

– Какой огонь? Я же сказала: его почти не осталось, я его не чувствую! Там только пустота, холод.

– Просто представьте, что он течёт по руке, – почти умоляюще повторил ульган, – вспомните, как это было раньше.

– Откуда ты всё знаешь? Цверги же не умеют колдовать.

– Я изучал книги, госпожа. Сделаете это ради памяти своей семьи, и мы поможем вам и вашей сестре.

– Ладно.

Марика стиснула зубы, представила то приятное, щекочущее, почти жгучее тепло, которое жило в ней с рождения, вообразила, что оно течёт из-под сердца в руку и дальше, в чёрный камень.

Вокруг пальцев взвихрились крохотные алые пылинки, растеклись по мозаике, набухли в стыках пластин язычками огня. Вырезанные на глыбе канавки рисунка затлели, словно угли в печи. Амулеты цвергов окутались багровым туманом, кто-то вскрикнул от испуга.

– Смотрите! – Предводитель вскинул над головой пылающий гагатовый ромб. – Мы не ошиблись! Это госпожа Антамар! У нас теперь есть огонь, есть магия!

Он вытянул руку вперёд, и в его горсти вспыхнул крошечный язычок пламени. То же проделали ещё несколько цвергов. Марика почувствовала, что просто падает от изнеможения. Ноги стали ватными, закружилась голова, зал поплыл перед глазами, но прежде, чем рухнуть на пол, она вдруг ясно поняла, что именно напоминает ей камень: огромную змеиную голову!

Глава десятая
Друг или доносчик?

Аника, Ланек и Своран выбрались из развалин и оказались на замусоренной улице. Брошенные дома слепо таращились тёмными окнами в вечерний сумрак.

– Тут до бастиона три сотни шагов, – кивнул на тёмную громаду Своран. – Я вас провожу.

Ланек плёлся последним и глядел под ноги, раздумывая, стоит ли спросить у приятеля про своё оружие.

«С одной стороны, горным цвергам вооружаться нельзя, а мне бы теперь всё сгодилось. С другой, самострел же я сам подарил, он мог уже его продать. Или обменять. Ну а нож? И другие вещи? Если так и уплыли на барке, значит, всё у Ворнана? И что тогда? Свори ещё подумает, что я его семью в краже обвиняю! Нет, наверное, лучше промолчу, а то обидится. Может, он последний наш друг. Если собачник не нашёл Марику, что тогда делать? Аника вон извелась вся, я же вижу. Придётся у Сворана помощи просить».

Впереди послышался лай собак. Улица вывела на каменистый пустырь под стенами нижнего бастиона.

– Вам туда, – указал Своран. – Здесь и сами дойдёте. А я, наверное...

– Подожди, – остановил его Ланек. – Ты торопишься? Вдруг мы...

– Эй, Свори? – окликнули сзади.

Рядом, словно из-под земли, выросли трое взрослых цвергов-рудокопов в высоких меховых шапках. Ланек попятился, больно уж неприветливый был у них вид.

– Хорин? – Своран шагнул навстречу самому высокому. – Брат, что вы здесь делаете? Ты меня ищешь?

Но тот лишь отодвинул его в сторону и в упор посмотрел на Ланека.

«Им-то что нужно? Они же не серые. Горные цверги всегда были друзьями механикам. Значит, бояться нечего?»

– Это те самые, твои друзья с равнины?

– Да, а зачем они тебе? Брат, что ты задумал?

– Потом узнаешь.

Хорин кивнул своим, и драманы молча окружили чужаков.

Ланек попятился закрыть спиной Анику, но его дёрнули в сторону, и Хорин ткнул девочку пальцем в грудь.

– Я знаю: это ты рыжая ведьма, которая чарует всех музыкой! Зови!

– Кого звать? – опешила Аника.

– Снежного прыгуна! Я знаю, ты можешь!

– З... зачем? Он же ушёл домой.

– Что вам надо? Отстаньте от неё! – рванулся вперёд Ланек, но двое рудокопов зажали его, словно в тисках.

– Зови, или вы с сестрой никогда не увидитесь, уж мы об этом позаботимся!

– Вы знаете, где Марика? – обрадовалась девочка.

– Это значит, они сами её украли! – выкрикнул Ланек. – Не делай ничего, молчи!

– Заткните его! – приказал старшина, и Ланеку зажали рот.

– Брат, ты что? Зачем? – Своран недоумённо посмотрел на Хорина, потом бросился к нему, схватил за локоть. – Стой, они мои друзья, они мне жизнь спасли!

– Это твои долги, меня они не касаются! – Хорин оттолкнул брата так, что тот с размаху сел на землю, и снова обернулся к Анике. – Зови прыгуна! Как ты это делаешь?

Ланек замотал головой, пытаясь предостеречь, но его скрутили ещё сильнее.

– Хорошо, я покажу, – кивнула девочка. – Только не обижайте Паклю и сестру.

– Зови! – снова повторил старшина.

Аника достала из-под плаща кантеле и провела ногтями по струнам. Послышался скип-стрёкот. И вдруг откуда-то сверху, издалека донёсся ответ.

– Вот глупый, я же велела уходить!

– Слышали? – обернулся Хорин к остальным. – Так, значит, ты их приманила! Сколько их? Давай, зови прыгунов сюда.

– Зачем?

– Нечего этим тварям делать в посёлке! Зови, чтобы они подошли к тебе.

– Вы хотите его поймать? Нет, тогда не буду! – Она упрямо стиснула зубы и скрестила руки на груди.

– Он один? Так ещё проще. Делай что велено, или мы побьём твоего дружка.

Аника только презрительно фыркнула.

– Ладно, у меня нет времени уговаривать.

Хорин схватил кантеле.

– Эй, что вы делаете! – возмутилась девочка, но её грубо скрутили и заткнули рот.

Цверг провёл ногтем по струнам, подражая Анике. Струны глухо крякнули, раздался скрежет, отдалённо похожий на голос Кубарика.

– Нет, нет, беги, уходи! – промычала Аника, попыталась вырваться, но не получилось.

А с крыш снова донёсся ответ, теперь ближе. Хорин взмахнул рукой. На пустыре остались только он и цверг, держащий пленницу. Ланека и Сворана оттащили за угол, в проулок, где прятались ещё трое драманов с сетями и палками наготове. Сникшего Сворана отпустили, он сел на камень и изредка поглядывал на равнинника, не решаясь больше спорить с братом. Скрип звучал уже совсем рядом, с одной из заснеженных крыш. Хорин ещё раз царапнул ногтем струну и замер, вглядываясь в каменные скаты. Цверги за углом развернули ловчие орудия.

«Что же делать? Что? Призвать Триглава? Не получится. Даже если руки освобожу, я уже использовал сегодня силу амулета, потратил на ерунду, игру с мальчишками!»

С крыши соседнего дома скатился белый мохнатый шар, замер в пяти шагах от цвергов и насторожённо скрипнул, ожидая ответа. В тот же миг над ним взвились брошенные из-за угла сети. Кубарик отпрыгнул в сторону, но было поздно: путы накрыли его. Ловцы рогатинами прижали добычу к земле.

– Ну вот! – торжествующе заявил Хорин. – Куда до нас этим выдрам из стражи, они даже курицу поймать не смогут! Сколько беготни было ночью. Прав управник, что нам это дело поручил. Ну, теперь у нас и зверюшка Хозяйки, и её ведьма. Пусть присылает нам удачу, иначе её любимчикам будет плохо.

Аника бессильно смотрела на Кубарика. Драманы сгрудились вокруг добычи, в проулке остались лишь Своран, Ланек и охранник. Он тянул шею, хотел взглянуть на диковину. Вот подходящий случай! Ланек что было силы ударил цверга локтем в бок, тот от неожиданности разжал руки и выпустил мальчишку, но успел вцепиться в клапан его сумки. Ткань с треском лопнула, завязки остались в руках у драмана, а беглец нырнул в ближний проулок.

Позади топали башмаки рудокопов. Ланек бежал, перескакивая завалы, ломясь сквозь какие-то развалины, пока не понял, что его уже никто не преследует. Он затерялся в укрытом сумерками нижнем квартале. Остановился, вжался в укромный угол, стараясь дышать тише. Он всё ещё судорожно сжимал в руках порванную сумку, в ней было пусто. Почти все пожитки из неё высыпались там, внизу, у пустыря. Но самое главное – пропал свёрток с письмом Дарена.

* * *

Драман-охранник, понурив голову, вышел на пустырь, где его родичи уже спеленали снежного прыгуна и подвесили на шесте. Хорин, разглядывая добычу, ткнул палкой в сочленение панциря и хмыкнул. Увидев подручного, спросил:

– Где белобрысый? И Своран?

– Прости, старший, – виновато склонил голову растяпа. – Они сбежали!

– Ты не смог удержать сопливого мальчишку-равнинника? – Хорин презрительно скривил тонкие губы и добавил на дарго: – Пустая порода! Проваливай домой, дальше справимся без тебя. – Потом пояснил для остальных: – Пусть сопляк побегает, всё равно никуда не денется из Насеста. Нам он не нужен, попадётся страже или Равновесию. А Своран получит взбучку, когда дома объявится. Рыжую ведите в наш подвал, а я доложу управнику, что он прав: ведьма пришла в Насест вместе с мечником.

Цверги подняли шест на плечи и направились вдоль стены бастиона в сторону главных ворот, ещё один подтолкнул связанную Анику следом. Хорин проводил их взглядом, прошёлся кончиками пальцев по струнам кантеле и довольно улыбнулся.

– А эту колдовскую штуку я пока оставлю у себя.

* * *

Снаружи, за дверным проёмом, всё было спокойно, топот рудокопов затих где-то вдали. Ланек сполз на каменный пол.

«Кажется, погоня отстала. Да они не очень-то и старались. Я им не нужен».

Пальцы нащупали прореху в сумке.

«Надо бы её как-то залатать, чтобы последнее не растерять».

Внутри остались только полотенце, запутавшаяся в нём отвёртка, кусочек чёрствой лепёшки, несколько орехов, мотки ниток и проволоки. А шило, ложка, пузырёк с древесным маслом и другие мелочи – всё выпало.

«Можно было что-нибудь продать или обменять на еду, а теперь придётся держаться на том, что осталось. Жальче всего свёрток Дарена, наверняка в нём что-то очень ценное. Теперь и не узнаю. Хорошо хоть отвёртка осталась, какой без неё ученик механика. Да, опять ты на меня рассердилась, госпожа Кривая Пряха. Надо же так вляпаться – оружие подарил, денег нет. Равновесие за мной гоняется, местная стража, а теперь ещё и рудокопы. Все против меня. Искал одну сестру – вторую потерял! Защитник называется! Распетушился, а сам... Растяпа. Одно слово – пакля! Как мне Анику в одиночку вызволять?»

Орехи и сухарь быстро кончились, но живот, видно, не посчитал их за еду и требовательно урчал. Ко всему ещё и пить хотелось.

«Сейчас бы похлёбки, как в корчме. Просто объедение, не зря Регин “Чешуйки” советовал».

Ланек сглотнул слюну и отогнал мысли о еде.

«Не о том я думаю! Горняки нас ждали, знали всё про Анику, про Кубарика и про кантеле. Значит, Своран! Только он мог всё это брату выболтать, больше некому! А ведь обещал молчать! Сейчас надо о деле думать. Своран, предатель! В ловушку завёл, сдал меня брату. Если бы не он, мы бы сейчас у собачника были. Зря я драманам в подвале выиграть помог. Знал ведь, что это неправильно! Обращусь к Регину, он-то с радостью согласится устроить пакость горным. Даже за просто так. Поможет Анику вызволить. Только где его искать теперь?»

Убегая от рудокопов, Ланек окончательно запутался в лабиринте улочек.

«Спрашивать дорогу у встречных опасно, никому теперь нельзя верить. Лучше снова в подвалы спущусь. Может, доберусь до зала, где в шпоньки играли? Вдруг Регин и его приятели всё ещё там».

В задних комнатах дома царил полный мрак, спуск пришлось искать на ощупь. Наконец лестница нашлась, но после шести ступеней беглец упёрся в глухую стену: путь вниз заложен. Снова вернулся ко входу.

«Дом напротив тоже заброшен, даже входной двери нет. Может, там есть спуск? Улица пуста. Перебегу, никто и не заметит».

Ночь вошла в Насест. От старой луны остался едва заметный ободок, но и тот укрылся за облачной поволокой. Ланек собрался с духом, выскочил наружу и юркнул в соседний дом. В этих развалинах лестницы вниз не оказалось, зато нашёлся колодец, накрытый каменной плитой. В крохотную щёлочку под ней пробивался едва заметный лучик – значит, внизу есть светильники. Надо было сдвинуть плиту и как-то спуститься. Но ни сдвинуть, ни даже приподнять её не удалось, как Ланек ни старался. Он вцепился в край камня, напрягая последние силы, и вдруг услышал сзади крадущиеся шаги. Кто-то идёт! В дверном проёме мелькнул широкоплечий драманский силуэт.

– Пакля, это же ты?

В руке преследователя вспыхнул крохотный светец.

Так вот кто это! Ланек бросился к Сворану, прижал к стене, сдавил локтем горло. Силы были равны, но внезапность помогла, а цверг и не сопротивлялся особо.

– Чего ты ещё от меня хочешь, доносчик?! Следишь, хочешь опять брату сдать! Или заманить снова? Выслуживаешься! Думаешь, он тебя похвалит? А говорил, что обязан нам, что поможешь!

– Нет, нет, стой, Пакля, послушай! – Своран выронил светец, закашлялся, попытался высвободиться. – Я наоборот... я же не знал, что тебя в подвалах встречу!

– Да, правда, не мог знать. – Ланек ослабил локоть, а потом и вовсе отпустил. – И я не знал... А как тогда? Откуда?

– Брат что-то про управника говорил. Может, вас просто выследили? Поняли, что вы к собачнику пойдёте.

– Ладно, может, и так. – Ланек шагнул назад, выпустил приятеля и подобрал светец, поднёс к его лицу. – Скажешь, ты и сюда один пришёл?

– Конечно! Я от своих оторвался, за тобой бежал, а потом потерял. Понял, что ты спрятался, вот и сидел неподалёку, ждал, пока ты наружу не выскочил. Не веришь – выйди на улицу! Никого там нет. – Своран отдышался, потирая горло. – Вот ты... чуть не придушил. Если брат узнает, что я тебе помогаю, он меня проклянёт и из дома прогонит!

– Ладно, зачем пришёл?

– Вот это отдать!

Своран полез за пазуху и протянул свёрток Дарена, Ланек бережно его принял.

– А что там?

– Сам не знаю, сейчас посмотрю. Вдруг как раз пригодится?

Они уселись на пол, Ланек положил рядом светец, развязал бечёвку и развернул холст. Внутри оказался конверт с сургучной печатью и надписью на имперском: «В торговую гильдию» – и ещё один продолговатый, обёрнутый пергаментном свёрток. А в нём – красновато-коричневая каменная статуэтка человека в плаще, с тремя лицами и яйцом в руках.

– Кто это? – прошептал Своран.

Ланек перевернул статуэтку, вглядываясь в гравировку на её подошве.

– Семейная реликвия, – едва слышно ответил он. – Оберег.

«Неужели Дарен знал? Знал и про Триглава, и что именно случилось в подвале под приютом? Почему тогда молчал? Или я слишком подозрителен? Может, он просто узнал про статуэтку и выкупил её? А у кого узнал? К тётке ходил? Всё равно он мне соврал».

– Ну, ты чего? Я что, зря её принёс? – удивился молчанию приятеля Своран. – Может, не нужно было?

– Нет, всё правильно. Это моё. – Ланек встал, стиснув зубы. – Ты поможешь Анику освободить?

Своран стушевался.

– Я не могу. Раз брат так велел... Ты пойми, он старшина, перечить слову старшины рода – это...

– Если брата боишься, так и скажи. А ведь обещал. Вы, горные, не лучше речных. Ладно, считай, ты мне теперь ничем не обязан, раз свёрток вернул. У других помощь найду! Или сам!

Он снова взглянул на статуэтку.

«Ведь не зря тогда в приюте у нас всё так удачно вышло. Тогда ведь у Дарена уже была с собой эта печать... или как её все зовут? Если оберег был уже у Дарена, так, может, это из-за неё повезло? Триглав услышал и помог? Вдруг и сейчас поможет? Вдруг удастся второй раз его позвать? Да пусть хотя бы позвать Триглава, и он подскажет...»

Воздух озарили радужные переливы, и тьма побледнела, расслаиваясь бурыми пергаментными листами. Но в спину ударил порыв холодного ветра, сдув видение, словно дым, а стены озарило слабое холодное сияние, идущее откуда-то из-за спины Ланека. Лицо Сворана вытянулось, узкие глаза удивлённо распахнулись, в зрачках отразилось клубящееся серебристое облако. Он согнулся в поклоне. Ланек обернулся и тоже застыл в изумлении: перед ним стояла женщина в накидке, сотканной из снега и тумана. Складки одеяния мерцали, словно ручейки позёмки на солнце. Длинные белые волосы с вплетёнными ледяными бусинами обрамляли бледное лицо. Из-под густых ресниц внимательно смотрели прозрачные и холодные, словно синие осколки льда, глаза Хозяйки зимы.

– Значит, это ты. – Тень улыбки коснулась бледных губ. Хозяйка чуть склонила голову и указала на статуэтку в руке Ланека. – Убери ключ и не доставай, пока не будет нужды. Ну!

Он поспешно завернул Триглава и сунул в сумку.

Хозяйка едва заметно кивнула и снова вгляделась в лицо мальчишки.

– Тебя зовут Ланек, я права? Так что ты собрался делать дальше?

– Искать Анику.

– Правильно, найди рыжую девочку и моего посланца, а после приведи обоих на пик Великанов. До новолуния, пока открыты Двери зимы.

– Привести к вам? Зачем? – опешил Ланек. – С какой стати?

Синие льдинки внимательно посмотрели ему в глаза, бледные губы недовольно изогнулись.

– Потому, что иначе ты не доберёшься до столицы. Ты же туда стремишься?

– Откуда вы... как?

– А ты, маленький цверг, ему поможешь, и не смей отказываться. Удача уже отвернулась от твоей семьи за проступок деда в той давней войне. Вас осталось лишь двое. Ты же не хочешь остаться совсем один? Если исполнишь всё как нужно, долги будут прощены.

– Я готов, госпожа. Но как мы это сделаем? – Своран чуть не плакал, сжимая кулаки и не решаясь взглянуть в лицо Хозяйке. – Брат не отдаст девчонку и прыгуна, он сам хочет с вами торговаться! Сейчас против нас весь Насест!

– Сначала вам нужно вернуться под землю. Ты, ученик Дарена, уже видел там клад, он ждёт тебя много лет. Забери его – и получишь подмогу.

– Клад? – Ланек удивлённо пожал плечами и повернулся к другу. – Ты видел? Какой клад, госпожа, где я его видел?

Но в темноте уже таяли последние синие блики. Хозяйка ушла. Ланек только сейчас понял, как окоченел. Сияние, исходящее от гостьи, вытягивало из воздуха и стен тепло, обжигало кожу морозным прикосновением. Своран неподвижно глядел в полумрак за пределами освещённого пятна и, кажется, дрожал.

– Хозяйка! – шептал он. – Я должен... если не смогу, всё плохо, совсем плохо.

– Эй, ты чего? – Ланек стукнул друга по плечу. – Что с тобой? Давай, рассказывай, что твой брат задумал?

– Это не он. Ещё мой отец хотел поймать прыгуна. Во время последней войны мой дед... он тайно помог Равновесию взять крепость. Остальные собирались держаться, оборонять Насест до последнего драмана, как горным князьям подобает. А он договорился, чтобы живых отпустили в горы. Только не отпустили никого, всех угнали на каторгу.

Своран взглянул наконец на Ланека, стиснув тонкие губы.

– Но он же был прав, понимаешь, Пакля? Иначе бы весь род драманов сгинул. И всё равно это вина перед праотцами, перед Драмом. Остальные горцы про это не знают. Они всегда наш род уважали, а теперь уважают брата, он старшиной стал, потому что больше некому было, нас только двое осталось. Ещё отец говорил: Хозяйка за дедово предательство наказала всю семью, наслала проклятие, поставила нам срок в Подлунье четверть века. Все родные, кто был старше, за год сгинули, а молодые... никто, понимаешь, никто не протянул дольше двадцати четырёх зим. Кого в штольне завалило, кто в пропасть сорвался, кто от каменной лихорадки... А сегодня она сама сказала.

– Ладно, пусть так. Это всё давно было, Аника тут при чём?

– Это ещё отец придумал: поймать прыгуна и обменять его у Хозяйки на прощение, но не успел... Представь, как Хорин был рад, когда про вашего зверя узнал! Ему ведь скоро двадцать четыре.

– Да, он Кубарика просто так не отдаст. – Ланек вздохнул и вспомнил. – Слушай, Хозяйка же про клад говорила! Что за клад?

– Не знаю, она это тебе сказала.

– Да, верно. Но что я там видел такого?

Ланек принялся припоминать путь через подвалы. Но там всё принадлежало цвергам, а к нему никак не относилось. Если бы он встретил нечто связанное с Триглавом...

– Я знаю! – Ланек радостно встряхнул Сворана. – Там была дверка со знаком трилистника! Наверное, это оно!

– Дверь с трилистником? Где ты её видел?

– Когда мы с Регином тебя обходили, шли совсем глубокими подземельями, узкими и тёмными...

Своран фыркнул, насмешливо скривив губы.

– Равнинник! Знаешь, сколько там таких коридоров? Мы месяц будем лазать! Вспомни что-нибудь приметное.

– Ну... там рядом огромный шипастый барабан и чугунные шестерни на длинной оси, а одна рядом валялась...

– Знаю, это старая дробилка для руды! Идём.

Странно, но по пути им никто не встретился. Может, жители попрятались после дневного шума на пристани или судьба теперь наконец-то была на стороне мальчишек. Они пробрались в подвалы и дошли до той самой дробилки без приключений. Теперь настала очередь Ланека показывать дорогу. Он несколько раз путался, но всё-таки нашёл ту самую дверцу. В восьмиугольной нише высотой по пояс тускло блестел покрытый патиной лист металла с приклёпанным трилистником, сплетённым из толстой медной полосы. В его центре был маленький треугольник с выпуклостями или штырьками, похожими на символы. Приятели уселись напротив ниши, Своран поднёс светильник к дверце. Тени очертили знак, он словно выдвинулся вперёд.

– Как думаешь, что за ней?

– Не знаю. Тебе виднее, это же ваши подвалы.

Своран хмыкнул.

– Там много чего может быть.

– Ладно, давай открывать.

– Стой. Может, там ловушка?

– Что, ваши любили ловушки ставить?

– Иногда да.

– Слушай, трилистник тоже к вашим гербам относится? А что он значит?

– Нет, – затряс головой Своран, – это не наш знак. Если бы тут что из горного дела или старые руны были... А у тебя самого, на той фигурке, такой же! И Хозяйка говорила, что это твой клад!

Ланек лихорадочно думал, стоит ли сказать приятелю, что фигурка изображает Триглава? Нет, ему лучше ничего не знать.

– Мне она от отца досталась. Только он бросил нас, когда я ещё пешком под стол ходил. И не успел ничего рассказать.

– Да, вот завал! Ничего нет, ни ручек, ни скважин. Если внутри запор какой или механизм секретный, нужно найти, что его отпирает.

– Постой. – Ланек схватился за сумку. – Хозяйка назвала фигурку ключом. Может, она в самом деле ключ?

Он развернул свёрток, повертел статуэтку в луче светца, примерил к двери. Как можно её вставить? Только если так!

Подошва плотно вошла в треугольное углубление в центре знака.

– Ну? Что? Сдвинулась? Поддалась? – волновался Своран.

– Ничего. Надо подумать... там были прорези. И подошва подошла так точно. Может, крутнуть? Не сломать бы только.

– Давай, только готовься отскочить! Мало ли...

Мальчишки встали по сторонам от ниши, Ланек со всей силы нажал на фигурку и попытался повернуть. Послышался громкий скрежет, и... снова ничего не случилось.

– Сломал! Я же говорил! – Ланек с досадой выдернул ключ.

Дверка со скрипом повернулась вокруг вертикальной оси и открыла недра тайника.

Глава одиннадцатая
Старые враги

Следопыт спешил, пробираясь по нехоженым осыпям и нетоптаной траве, иногда оглядывался назад, на соседний склон. Где-то там, между стёсанными временем скалами, петляли двое в зелёных плащах. Обогнать не привычных к горам ульганов было нетрудно, и в посёлок он собирался войти куда как раньше них.

В поздних сумерках уже стали видны светошары на шестах вокруг старых шахт. Седая бежала рядом, принюхиваясь и ворча, – нечто тревожное висело в воздухе над посёлком. Цверг привык верить своим питомцам и понял, что времени осталось совсем мало.

«Идти к старшине через весь Насест долго. Да и стар дед, тяжёл на подъём. Ближе всех, у самых шахт, живёт Хорин. Он самый молодой глава рода, не станет долго раздумывать, сразу действовать начнёт. К нему и пойду».

На окраине посёлка всё было спокойно и выглядело как обычно: редкие огни, далёкий лай собак, тёмные громады бастионов высоко на утёсе. В окнах дома Хорина горел свет. Следопыт взял собаку за ошейник и постучал. Открыл хозяин.

– Прочных сводов, у меня срочные вести.

– Будь гостем, – кивнул старшина, приглашая войти.

За столом сидели ещё семеро рудокопов из разных родов.

«Очень кстати. Будет кому разнести новости».

Хозяин занял место во главе стола и кивнул гостю:

– Садись и рассказывай.

– Меня нанял мечник-северянин, – сразу перешёл к делу следопыт. – Просил разыскать пропавшую девочку – равнинницу с серыми волосами, которую он вёл в столицу.

Сидящие за столом удивлённо переглянулись, но промолчали, хозяин же только странно усмехнулся. И следопыт продолжил:

– Мечник заплатил вперёд, за весь день до заката. Судя по следам в нижних мастерских, его подопечную увели речники. У мечника были срочные дела, и дальше я искал её сам. Ульганы с девочкой отправились в горы.

– В горы? – впервые удивился Хорин. – Что там делать выдрам?

– Вот так и я подумал, – хмыкнул следопыт. – Ещё чуднее, куда они отправились: к пику Великанов!

– Но там же Ангзнум! – воскликнул один из гостей.

– Выдры хотят его осквернить? – стукнул тяжёлым кулаком по столу другой.

– А девчонка им зачем?

– Стойте, пусть расскажет до конца! – поднял руки Хорин.

Шум стих, все снова повернулись к следопыту.

– Они пошли не в Ангзнум. Дальше. Я нагнал их почти над Велтовыми столбами. Там выдры остановились отдохнуть и отправили двух вестников назад, в посёлок. Главарь велел передать какому-то Насмешнику, что они добрались, а девчонка равнинников, которую они кличут госпожой, разбудит «огонь». После этого нам, драманам, «устроят пылающую ночь», а с Равновесия «собьют спесь»!

Хорин вскочил.

– Я знал, что они обе колдуньи – и рыжая, и её сестра! Смотрите за ней в оба! И за прыгуном.

– Её сестра здесь? Та, которую Аникой зовут? – удивился следопыт. – Что за прыгун?

– Которого рыжая ведьма в посёлок привела! Но мы его вовремя поймали, сидит в подвале вместе с девчонкой.

Следопыт сделал жест, охраняющий от порчи, и коснулся каменной ножки стола.

– Она ведьма?

– А ты не знал? – усмехнулся Хорин.

– Если бы знал, я бы мечника на порог не пустил! А теперь... знал или нет, я дал ему слово драмана и должен доложить, о чём узнал. А где он сам? Не знаете?

– Наверно, на барке уплыл, сейчас не до него. Если обещал, ищи, только не думаю, что он тебя ждёт. Лучше отправляйся к новым шахтам и всех своих собак возьми. Если придётся снова уходить в горные схроны, ищейки пригодятся.

Хорин обвёл взглядом рудокопов.

– Вы всё слышали. Отправляйтесь к своим старшинам, передайте им вести и совет всем детям Драма собраться у северных копей. И не мешкайте, если не хотите сгинуть понапрасну.

* * *

Марика очнулась на подстилке из шкур и плащей, устроенной в уютном гроте за частоколом каменных сосулек, растущих из пола. Вокруг стояли шесты со светошарами, под боком дышали жаром угли в бронзовой жаровне. Три цверга сидели в ногах, взирая ещё почтительнее, чем раньше. Стоило ей открыть глаза, как один поспешно вскочил и скрылся. Чуть позже вошёл предводитель и спросил с поклоном:

– Как вы себя чувствуете, госпожа?

Марика села, тряхнула головой и схватилась за ноющий локоть. Кажется, она здорово ударилась.

– Я упала?

– Да, госпожа. Я не успел вас поддержать, моя вина. Вот, подкрепитесь, выпейте это. – Он протянул глубокую чашку. – Отвар придаст вам сил.

Но госпожа прижала ладони к щекам, голова всё ещё немного кружилась.

«Что произошло? Почему я грохнулась в обморок, как изнеженная курица из городской знати? Кажется, мне померещилась огромная змея? А раньше... О великие странники, ко мне вернулся священный огонь!»

Марика поднесла к губам ладонь, дунула и не увидела ни одной, самой жалкой искорки. Вслушалась в себя и поняла, что трепетное тепло в груди исчезло. Капризный источник магии снова иссяк, лишь на мгновение подразнив былой мощью. Выступили жгучие слёзы обиды, пришлось стиснуть зубы, прикусив губу, чтобы не разреветься на виду у недомерков. Не хватало ещё, чтобы они запомнили наследницу Антамаров хнычущей, как какая-то деревенская девчонка.

– Ешьте, это вам нужно.

Цверг настойчиво протянул чашку густого пахучего рыбного бульона, подвинул поднос с ломтями сыра, вяленой рыбы и маленькими лепёшками.

– Да, давай, в самом деле, хочется есть.

Желудок выразил согласие настойчивым урчанием. Марика принялась хлебать жирное варево, закусывая сыром, прикончила его и взялась за рыбу, удивляясь, как в неё столько помещается. Бобовые лепёшки показались очень сладкими, она умяла три штуки и наконец поняла: наелась. Теперь, когда в животе угнездилось приятное сытое тепло, голова тоже прояснилась, даже локоть стал меньше болеть. Предводитель снова поклонился и заглянул Марике в глаза.

– Как вы себя чувствуете, госпожа? Уже отдохнули? Готовы снова дарить нам огонь?

– Как, снова? Зачем? Вам мало?

«Дарить? А если я потому ничего и не чувствую, что отдала им последние капли и теперь никогда... Или тот камень может снова разбудить источник?»

Так и не дождавшись ответа, цверг продолжил:

– Наши братья ушли за вашей сестрой. Но, оказалось, её схватило Равновесие и теперь надёжно охраняет. Ваша магия поможет забрать Анику у солдат, а без неё, боюсь, нам не справиться.

– Равновесие? Вы хотите тягаться с Равновесием? Да тут никакой магии не хватит!

Предводитель смиренно склонил голову и вздохнул, согласно кивнув.

– Да, мы боялись, что вы не справитесь. Конечно, вы дочь Менарда, но всё же вы всего лишь девочка, слишком юная, чтобы тягаться со взрослыми магами. Вашего отца никто не сможет заменить.

– Я Антамар, наследница рода! – Марика вскочила, едва не опрокинув жаровню. – И этого более чем достаточно! Можете на меня рассчитывать.

– О, благодарю вас, госпожа.

– А ваши... братья точно приведут Анику?

– Конечно, мы же обещали, мы не можем вас обмануть. Мы искренне хотим, чтобы семья Антамар воссоединилась.

– Хорошо, я готова.

– Тогда ступайте за мной.

Цверги взяли светильники и следом за предводителем и госпожой направились через каменный лес к чёрной пещере. Тени причудливых наростов провожали их, плясали на блестящих от натёков стенах, зловеще кривляясь и паясничая. В полукруглом зале было пусто, ульганы в цветных плащах и масках исчезли.

«Неужели в самом деле пошли Анику вызволять?»

Камень, выступающий из стены, в лучах света казался бесформенной глыбой.

«Как я могла увидеть в нём змеиную голову?»

Предводитель остановился и жестом пригласил Марику пройти вперёд.

– Постарайтесь продержаться дольше, госпожа. Как можно дольше. Не пускайте в камень весь свой огонь сразу, отдавайте его по капле, этого будет достаточно.

– Мне снова нужно его трогать?

– Да, обязательно.

Марика шагнула вперёд, и её сознание словно раздвоилось. Часть её отчаянно не хотела подходить к зловещему камню, а другая, напротив, жаждала снова ощутить внутри щекочущее тепло огненной магии.

«Но ведь это для того, чтобы защитить Анику! Не могу же я её бросить!»

Цверги встали полукругом, чуть в стороне, и поклонились. На груди у каждого висела чёрная пластина.

– Если вы продержитесь до утра, госпожа, вы великий маг. Вы достойны своих предков, достойны своего отца.

– Я справлюсь. Но не вздумайте меня обмануть и не вернуть сестру!

«По капле, отдавать его по капле, по одной капле...»

Рядом с камнем она снова почувствовала омерзение и страх.

«Вблизи он точно похож на змеиную голову, вот, видно даже выпуклый глаз, правда, он совершенно чёрный, как и всё остальное...»

– Что же вы, госпожа?

Марика вздрогнула, очнулась от тревожных мыслей, решительно положила ладонь туда, где должен быть зрачок. И сразу почувствовала, как теплеет и наполняется силой пустота в груди. Потом пустила каплю этого тепла по жилам руки, в кончики пальцев и уронила её на холодный валун. Канавки-трещинки вокруг ладони начали наливаться багровым огнём.

* * *

– Прошу простить за задержку, господин механик, но у меня были неотложные дела.

Кермик шагнул в комнатку, освещённую лишь ручными светцами, кивнул искателю и уселся на высокий стул напротив пленника. За узким зарешёченным окном уже совсем стемнело.

– Итак, господин Дарен, я совершенно верно угадал ваши намерения – отсидеться в тихом уголке и перед самой зимой бежать в срединные земли. Отдаю должное вашему искусству лицедея, от северянина вас не отличишь. Вы же явились сюда с двумя спутницами и одним подмастерьем, верно? Да-да, мы знаем.

– Какой Дарен, господин капитан? Обознались вы, говорю же, Андерс я. Мастер-мечник.

– Прекратите, Дарен, не делайте из меня дурака! Меня интересует, как вам удалось приручить этого странного снежного зверя? Какое-то новое колдовство? Или проделки алхимиков? Чем вы подманили прыгунов? Какими эликсирами?

– Приручить снежного прыгуна? – Мечник расхохотался. – Вы шутник, господин капитан. Этих злобных тварей, с которыми мы бились на тракте, приручить невозможно. Не знаю, чего вам местные недомерки наплели.

– Смеётесь? А ведь это ваши детишки выпустили прыгуна и устроили переполох на празднике! Хорошо, к этому ещё вернёмся. Кого вы искали в Насесте с помощью чернокаменных ищеек? Не хотите признаться сейчас, прежде чем мы найдём собачника и допросим его? Уверен, ему нет резона запираться, он выложит всё. Итак?

Пленник пожал плечами.

– Да тут нет секрета. Девицу искали, которую сопровождали в столицу. Это Лукаш, обними его заглот, её проворонил. Боюсь, что её под выкуп украли. Папаша-то торговец, может заплатить. Потом и мой недоумок со второй сестрой как в воду канули. Ума не приложу, куда они все могли в посёлке запропасть? Вот и нанял я того псаря. Он обещал их к закату сыскать. А тут вы...

– Допустим, здесь вы не врёте. И допустим, что вы в самом деле мастер-мечник, честно нанялись в охрану. А как вы объясните те механизмы, что у вас изъяли? Набор инструментов, наручи с хитрой начинкой?

– Грешен, – понурил голову северянин. – За барышом погнался, хотел всё это в столице перепродать. Взял по дешёвке у одного барыги на тракте. Видно, он тоже боялся, хотел товар быстрее сбыть. Может, всё это краденое, а? Наручами хотел пока попользоваться, больно удобные.

– Только за эти запретные механизмы, господин Дарен, вам грозит острог, теперь не отвертитесь. За подделку бумаг, за выдачу себя членом чужой гильдии каторга вам обеспечена.

– Делайте со мной что хотите, капитан, только ребят моих найдите, вдруг они в самом деле в беду попали? Иначе гильдия сама с меня шкуру спустит за проваленный контракт. Разыщите их!

– Будьте спокойны, найдём!

В дверь настойчиво постучали, вошёл серый и вопросительно глянул на начальника.

– Говорите, он нам не помешает.

– В порту и у шахт начались стычки стражников и горцев. По всем признакам, применяются сильные заклятья!

– Что? Колдовство? У цвергов? Какое?

– Огненное.

– Вы останьтесь с мечником, – кивнул Кермик наблюдателю. – Позаботьтесь, чтобы мастер не сбежал. Остальные – со мной наверх. Нужно разобраться с этими несносными недомерками раз и навсегда!

* * *

Лучи светца проникли внутрь глубокой ниши. В тайнике, прислонённая к задней стенке, стояла золотистая пластина. Очертаниями она напоминала чешуйку с вывески над корчмой, шириной примерно в локоть. Поверхность ничуть не потускнела от времени и блестела, словно вчера отполированная. В центре сверкала звезда из шести продолговатых кристаллов, вправленных в металл.

– Что это? – почему-то шёпотом спросил Ланек.

– Щит, кажется... это же Ледяная звезда! Можно, я его достану?

– Давай.

Своран осторожно вынул из ниши реликвию и любовался обводами и чеканным рисунком. Чуть голубоватые кристаллы действительно напоминали куски льда. Сама пластина была довольно толстой, примерно в палец, но, судя по тому, как мальчишка её поднял, на удивление лёгкой. По ободу тянулись выпуклые символы, но ничего даже отдалённо похожего Ланек не мог припомнить. Знака Триглава там точно не было, зато обнаружился странный рисунок, напоминающий половинку шестерни. Неужели это сделали древние механики? На тыльной стороне, по краям, торчали короткие шипы, а в центре выступали две удобные скобы – как раз чтобы надеть щит на предплечье. Что Своран сразу и проделал, а затем поднял пластину перед собой, прикрываясь от воображаемой угрозы. И снова принялся рассматривать находку, восхищённо ахая и цокая.

– Мы что, вот это искали, время тратили? – тряхнул его за плечо Ланек.

– Пакля, ты не понимаешь! Это же защита от любой магии, от любого колдовства!

– Как это?

– Так! Просто закройся, и заклятье от него отскочит. У нас про Ледяную звезду столько легенд... И теперь я его держу!

– Ладно, пусть он такой чудесный. Как он нам поможет Анику освободить? Может, это вовсе не мой клад? Или там, в тайнике, ещё что есть? Оружие какое-то или подсказка?

Ланек со светцом обследовал весь тайник. Внутри было пусто, только на полу лежала вырванная из книги страница с рисунком: два Змея, один внизу, на скалах, чёрный, как уголь, пылает алым огнём. Второй, синий, парит в небе на шести золотых крыльях, окутанный облаками и молниями. Змеи повернули друг к другу головы и оскалили пасти. Кажется, сейчас они бросятся в бой, сплетутся в смертельных объятиях, вонзив клыки в плоть врага. Тем же древним алфавитом, что и на окантовке щита, рядом со Змеями написаны их имена. И ещё несколько печатных строк под рисунком. На полях чернильные пометки на староимперском. Может, их удастся прочесть? Ланек поднёс светец к пергаменту и случайно задел его мизинцем. Страница мгновенно рассыпалась в труху.

– Ну вот, теперь не узнаем, что всё это значит! – Ланек в сердцах стукнул кулаком по загудевшей дверце, захлопнув её. – Ладно, бери эту жестянку, и пошли. Думай, как нам Анику умыкнуть у твоего братца.

Своран гулкими подземельями повёл товарища вверх по склону. Наружу выбрались недалеко от бастиона.

– Стой. – Цверг схватил Ланека за плечо. – Слышишь?

Где-то впереди, у пристани, лаяли собаки. Слышались крики, и над крышами разливалось алое зарево.

– Что там?

– Не знаю. Поторопимся, не нравится мне это. Давай вокруг, к старым шахтам. Там мы с братом живём, туда, наверно, и Анику увели.

Приятели выскочили из переулка на широкую улицу, и сразу в стену над их головами врезался огненный шар, выломав огромный кусок камня и расплескав жгучие искры. Одна попала Ланеку на руку, он вскрикнул. Впереди на фоне зарева стояли семь закутанных в плащи фигур. Одна стройнее и чуть выше, у других на груди алели ромбы, очерченные язычками пламени. Двое вскинули руки, и к мальчишкам понеслась ещё пара огненных клубков.

– Беги!

Своран оттолкнул Ланека и подставил под пылающий шар Ледяную звезду. Сгусток огня отскочил от неё, как мяч, и рассыпался багровыми искрами.

– Работает! – радостно крикнул Своран в спину убегающему Ланеку, отбил ещё шар и бросился следом, в узкую щель проулка.

Неизвестные не стали их преследовать. Где-то за домами по-прежнему слышались крики, шум и треск огня. В посёлке творилось неладное.

Мальчишки остановились в подворотне, чтобы отдышаться, и Ланек накинулся на Сворана с вопросами.

– Кто это был? Да ещё и с магией? Чего им надо?

– Не знаю, может, Равновесие?

– Ага, как же! Серые бы нас схватить попытались, а эти сразу лупить начали.

– Чего ты меня-то спрашиваешь, откуда я знаю? По виду это цверги, только как они тогда колдовать могут? Слушай, мне нужно брата найти.

– Стой, сначала Аника! Ты обещал!

– Ладно, есть один тайный лаз в наши подвалы. Если только никто её не стережёт.

Своран нашел в одном из задних двориков, среди каменных сараев, неприметную дверь, порылся где-то за косяком и достал ключ. Мальчишки спустились по лестнице в узкий коридор, нырнули в едва заметный боковой отнорок и на четвереньках доползли до крохотной каморки. Здесь была ещё одна дверь с обычным засовом.

– За ней наш подвал. Там, наверно, Анику и держат. Если никого нет, выведешь её тем же путём. Я вернусь наверх – и к брату. В посёлке беда, все драманы в шахты уйдут, там меня ищи. Ну, Хозяйка тебе поможет.

– Ладно, прости, если что. Может, свидимся!

– Постой, а как же Звезда? Она же твоя!

– Себе оставь, если хочешь. Мне только мешать будет.

– Ладно, но я верну, клянусь камнями Насеста!

Своран пополз назад, а Ланек осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В подвале было пусто. Светошар под потолком, две скамьи у стены, корзины, какая-то утварь на полках. Наверх ведёт крутая лестница. В стене напротив три низкие дверки, одна распахнута.

У стены, на каменной лавке, что-то лежит, что-то очень знакомое. Ланек прокрался туда и поднял находку – синий шейный платок Аники.

«Значит, она была здесь. Но куда делась? Опять увели? Зачем?»

На серой стене под лестницей темнело опалённое пятно, окружённое брызгами сажи. Такой след, наверное, и оставляет огненный клубок. Метатели огня здесь тоже побывали? Так, может, это они украли рыжую?

Из-за соседней двери раздался протяжный жалобный скрип. Прыгун? Ланек приложил ухо к щели, но звук не повторился.

«Заглянуть? А если это другой, не Кубарик, и сразу на меня кинется? Да нет, откуда здесь другой возьмётся?»

Мальчишка решительно откинул щеколду и поднял светец. Посреди каморки лежал белый мохнатый шар со знакомой раной на крыле.

– Ты? Отсиживаешься? – зло проворчал Ланек. – Всё из-за тебя. И цверги за Аникой из-за тебя увязались. Ну, чего молчишь?

Кубарик отполз в дальний угол и виновато прижался к полу.

– Что, не хочешь говорить? Ты мне тоже не нравишься. Но Анику-то ты любишь, иначе бы за ней не увязался. Ну так дуй наружу, найди её и помоги! Или беги к своей Хозяйке, доложи ей. Я обещал тебя освободить. Давай, иди!

Кубарик побрёл мимо Ланека к лестнице.

– Стой, не туда! Вон в ту дверь, я в неё вошёл.

Прыгун послушался. На пороге оглянулся, блестя чёрными глазками, и исчез в темноте.

В каморке за третьей дверью было пусто.

«Надо уходить, но куда? В порт или в крепости спрятаться? Или сначала к бастиону. Там места знакомые, знаю, где схорониться, а потом... Нет, лучше сперва наверх, вдруг ещё следы Аники найду».

Узкая лестница с низкими неудобными ступенями вела в кухню. Там царил разгром. Повсюду горелые пятна, обугленная мебель, осколки посуды. Кажется, недавно здесь был настоящий бой. Передняя комната выглядела не лучше.

– Это ты? А ну стой! Как ты тут оказался? Где девчонка?

На пороге появились два горных цверга с самострелами в руках.

– Какая девчонка? Не знаю ничего. – Ланек поднял руки, пятясь к лестнице. – Я просто прятался...

– Эй, сюда, тут равнинник!

Появились ещё двое рудокопов с молотами в руках. Ланек метнулся к спуску в подвал, но добежать не успел: в затылок ударило что-то тяжёлое, и пол полетел навстречу.

– Эй, полегче, а то пришибёте ненароком. Свяжите его и забирайте, – послышался сквозь подступающую темноту голос Хорина. – Упустили рыжую, может, хоть с этого будет какой-то прок.

Глава двенадцатая
Пылающая ночь

Кермик глядел из окна управы в сторону верхней пристани. Там горели склады у старых шахт, багровое зарево большого пожара подсвечивало низкие облака. Искатель, стоявший рядом, покачал головой.

– Слишком далеко. Слишком много огня. Не могу сказать, есть ли там запретное колдовство.

– Спросим господина управника. Пусть объяснит, что творится у него под носом. – Капитан обернулся к стрелкам. – Найдите его или хоть кого-нибудь из местной стражи и доставьте сюда.

Но солдаты вернулись ни с чем.

– Господин капитан, в управе пусто, никого нет, даже сторожа.

– Значит, мы сами отправимся туда. – Кермик кивнул в сторону пристани. – Собирайте весь свой арсенал. И зовите наблюдателя из караулки.

– А что делать с заключённым?

– Забираем с собой. Не хочу оставлять его без присмотра.

Через несколько минут на площади перед управой собрался отряд из шести слуг Равновесия и пленного мечника. Бронзовая гончая замерла у ноги хозяина, ожидая приказа. Кристаллы глаз ярко сияли во мраке.

– Вы двое – вперёд, на десять шагов, – приказал Кермик стрелку и наблюдателю. – Мы вас прикрываем. Глядите в оба, горняки могут устроить засаду, если, конечно, это они беспорядки затеяли. Остальные не отставайте, это и вас касается, господин механик.

– Сказал же, я просто мечник. Можете меня развязать, не убегу, а если что, прикрою вам спину.

– Не старайтесь, мастер Дарен. На этот раз фокус с исчезновением вам не удастся.

Отряд не успел пройти и половины пути к верхнему бастиону, когда гончая вдруг насторожилась, а потом по приказу хозяина бросилась в тёмную подворотню и выгнала из неё троих полураздетых человек. Один из них был без ботинка, а второй и вовсе в подштанниках. Разглядев форму солдат, незнакомцы сами бросились им навстречу.

– Спасите, господа! Мы торговцы, жили тут в корчме. Речные взбесились, чуть нас не поджарили.

– Речные? – удивился Кермик и встряхнул за плечи испуганного торговца. – Не путаешь?

– Нет, господин начальник. Эти рыбоеды, они... они кидаются огнём! Как маги из гильдии! И корчмарь с ними заодно. Нас вывели на улицу, там они на горцев наткнулись, драка началась, ну мы и сбежали.

– Цверги сцепились между собой? Этого я не ждал. – Капитан выпустил купца и обернулся к Дарену. – Как они могут метать огонь? У вас какую-то хитрость переняли, господин механик? Что это за игрушки? Подобие ваших огнемётов?

– Не знаю, о чём вы, господин капитан, в самом деле не знаю! Клянусь предками.

Кермик только хмыкнул и обратился к дрожащим торговцам:

– Идите с нами, только под ногами не мешайтесь.

Тёмная громада крепостной стены высилась впереди, чётко очерченная заревом с верхней пристани. Нужно было обогнуть ещё несколько домов.

– Командир, посмотрите назад!

Над высоким шпилем управы плясало багровое пламя, окутанное облаками дыма.

– Капитан, там же архив!

– Всё важное я забрал с собой.

– Куда теперь, капитан? – спросил маг Равновесия.

– Управу спасать поздно. Мы недалеко от пристани, разберёмся, что там творится. И постарайтесь поймать живьём хотя бы одного речника, кидающего огонь.

Авангард вышел из-под нависающих крыш на открытое место у верхнего бастиона. Наблюдатель насторожённо остановился и придержал стрелка, тот вскинул самострел, водя им в поиске цели. Бронзовая гончая оскалилась.

– Это серые! – раздалось сверху, со стены.

На фоне пожара возникли тёмные фигуры с огненными снарядами в руках. Один из шаров ударил туда, где только что стоял наблюдатель, и рассыпался искрами, опалив камни мостовой. Стрелок в ответ выпустил болт из самострела и вслед за наблюдателем нырнул назад, в тень улочки.

– Все к домам! – приказал Кермик.

Солдаты и торговцы прижались к лачугам, укрылись под защитой нависающих карнизов крыш. Сверху летели клубки огня и горящие осколки камня. Долго так не продержаться.

– Они на бастионе, не меньше десятка, – доложил наблюдатель. – Похоже, это речные цверги!

– Я же говорил! – воскликнул торговец.

– Да, вижу, – кивнул Кермик, выглянув из-за угла. – Это более чем странно.

Он оценил позицию отряда и остался недоволен – с бастиона все улицы как на ладони. Нужно подобраться к рыбоедам как можно ближе, чтобы стрелки смогли их достать. Придётся подняться ещё на пару кварталов по склону.

– Можете отразить их атаку? Или сделать завесу? – спросил капитан у искателя. – Чтобы у нас было время пересечь улицу?

– Огонь не моя стихия, – задумался маг Равновесия. – У меня другой цвет источника. Но отвлечь могу, да и ответить тоже.

– Если вам удастся убрать со стены парочку недомерков, я не обижусь. Итак, вы помогаете отвлекать, – приказал Кермик стрелкам. – Остальные по команде бегут вон в тот проулок.

Искатель поднял вихрь из пыли и мусора, и под этой завесой первыми бросились вперёд стрелки. Они заняли на противоположной стороне улицы удобные позиции и выпускали в сторону бастиона один болт за другим. Маг Равновесия не отставал, швыряя воздушные сгустки. Со стены слышались крики и ругань ульганов.

– Все за мной! – приказал Кермик и побежал вдоль улицы, к примеченной подворотне огороженного каменным забором двора.

Недомерки опомнились и стали метать огонь не целясь, разнося резные карнизы и каменную черепицу крыш. Осколок угодил в голову торговцу, мечник на бегу подхватил его и поволок к укрытию. Напоследок пылающий шар опалил арбалетчику руку.

– Займитесь ранеными, – приказал капитан искателю и выглянул из ворот на улицу.

Невдалеке он заметил местного стражника в медной кирасе и шлеме.

– Эй, солдат, а ну ко мне! – крикнул ему Кермик.

Ульган замер в нерешительности, а потом развернулся и бросился бежать к бастиону, вопя:

– Братья, люди прячутся во дворе у бочара!

На крышу дома и сараев тотчас посыпались огненные шары, разнося камень в обугленную крошку.

– Проклятые рыбоеды, пожри их заглот! – выругался Кермик. – Они все заодно! Прижимайтесь к домам!

Гвардейцы бросились из-под града осколков на улицу, добежали до поворота и остановились. Если двигаться дальше, отряд окажется у засевших на стене ульганов как на ладони.

– Командир, что будем делать? Атакуем сами?

– Нет, – качнул головой Кермик. – Не хочу напрасных потерь. Конечно, вояки из речных никакие, но против такой мощной магии нам не выстоять! Выбираемся из посёлка на тракт, возьмём лошадей и пошлём гонца на ближнюю заставу, отправим донесение в город. Этот мятеж нужно подавлять большим отрядом.

– Пробиваемся к караулке у ворот?

– Верно. Но, думаю, на площади около управы нас уже ждут, стража на стороне бунтовщиков. Управник был прав: никому нельзя верить.

Над головами прогремел взрыв, и посыпалась каменная крошка.

– Господин капитан, не погубите, спасаться надо! – заныл торговец в одном ботинке.

– Согласен, сейчас этот дом по кирпичику разнесут. Но по открытой улице бежать...

– К старым шахтам нам нужно, – заметил мечник, – а там окраинами.

– Тут я с вами согласен, господин механик, – кивнул Кермик и указал на высокий забор. – Ну-ка разнесите эту стену, уйдём через дворы.

Искатель кивнул, отошёл назад и ударом воздушного кулака вынес кусок кладки. Стрелок первым нырнул в дыру и махнул остальным, извещая, что путь свободен. Но добраться до караулки не получилось – в конце улицы снова появились силуэты с огнём в ладонях. Пришлось сворачивать вверх, в сторону Новых копей.

– Бегом, шевелитесь! – поторапливал Кермик. – Недомерки с радостью вас поджарят.

У подножия крепостной стены друг напротив друга столпились цверги. С одной стороны – около полусотни речных, некоторые в масках и разноцветных плащах, остальные с копьями и острогами. Напротив – два десятка драманов с кирками, молотами и щитами из обитых медью дверей. Перед горняками, презрительно усмехаясь, сложив руки на груди, замер старшина Хорин, а перед строем речников с гордым и воинственным видом стоял ульган в золотистой маске. Между противниками, словно пытаясь остановить их раскинутыми в стороны руками, метался управник. Чуть поодаль нетерпеливо топтались местные стражи, они явно желали примкнуть к сородичам, но в присутствии начальника не решались.

– Теперь не посмеете смотреть на нас свысока! – кричал главный ульган. – Посёлок наш! И все промыслы вокруг, пристани и мастерские. Теперь вы будете платить, а не мы.

– Не дождётесь! – крикнул в ответ Хорин. – И сила вам не поможет. Это наши дома, наша земля, наши горы! Не злите Хозяйку, сдавайтесь, пока не поздно!

– Ещё вы должны вернуть воду в канал! – словно не слыша противника, продолжал ульган.

– Мы не знаем, почему пропала вода! Мы сток не трогали!

– Не лги, каменный лоб! Кто ещё мог это сделать? Или мы сами станем портить себе торговлю?

– С вас станется. Все вы, выдры, скользкие, как рыбы!

– Не любите рыбу? Тогда проваливайте из Насеста – или поджарим!

– Огня не хватит!

– Думаете, каменная шкура вас спасёт?

Ульган вскинул руку, и в пальцах закружился, распухая, огненный клубок.

– Стойте, прекратите, не нужно крови, – затараторил управник. – Давайте договоримся! Мы все цверги...

– Они нам не родня!

– Не будет больше над нами начальников, ни горных, ни Равновесия!

– Что? Вы оспариваете власть Совета? – Кермик шагнул на площадь.

– Серые! – взвыли речники. – Они в сговоре с каменными мордами!

– Тише, перестаньте, нужно прийти к соглашению, – снова принялся увещевать управник. – Мы разделим собственность, зе́мли посёлка...

– Что делить? Это наш посёлок! – упрямо возразил Хорин.

– Теперь нет! – Ульган в золотистой маске вскрикнул руку и метнул в старшину пылающий клубок.

Но прежде, чем он достиг цели, из строя драманов выскочил Своран и, выхватив из-под куртки золотой щит, отбил огонь. Шар отскочил назад и с треском взорвался между речником в маске и управником, опрокинув обоих на брусчатку.

– Звезда, Ледяная звезда! – прокатилось по рядам горняков. – Та самая! Откуда? Это она!

Ульганы опешили, даже подались назад. Хорин удивлённо обернулся к брату, гордо держащему щит.

– Как? Где ты его нашёл?

– Это друга, того равнинника.

– Потом расскажешь. Ловко ты! Подними выше, пусть видят! – И снова обратился к ульганам: – Мы не боимся, у нас есть Ледяная звезда!

Замешательства хватило, чтобы отряд Кермика успел укрыться за рядами горняков, а сам капитан подхватил по дороге управника. Драманы расступились, пропуская их, и сомкнули щиты стеной.

– Она одна, все драманы за ней не спрячутся! Чего застыли? Бейте! – приказал ульган в синем плаще.

По медным пластинам ударили пылающие шары.

Гвардейцы Равновесия ответили речникам залпом из самострелов, горцы поддержали их ручными камнемётами. Ульганы всей толпой ринулись назад, к крепости, собираясь укрыться за кучами блоков, двое остались лежать на площади. Но и драманам пришлось бросить несколько вспыхнувших дверей и сбивать пламя друг с друга.

– Все к стене! – одновременно крикнули Кермик и Хорин, указывая на массивный выступающий контрфорс. Удивлённо глянули друг на друга и хором добавили: – Бегом!

Наблюдатели подхватили обожжённого драмана, босой купец в обгоревшем носке вцепился в плечо связанного мечника. Искатель пытался отбить пылающие клубки сгустками воздуха, но не справлялся. Спасало ситуацию лишь проворство Сворана с Ледяной звездой.

Убедившись, что все укрылись за контрфорсом и поворотом стены, старшина горцев обернулся к Кермику и управнику:

– Мы уходим в Новые копи. Вы с нами?

* * *

Регин выбрался из колодца и задвинул крышку на место. Здесь, наверху, было темно, как в желудке у рыбы, и вроде бы спокойно. Он осторожно прокрался к выходу из дома, выглянул на улицу. Где-то у Новых копей слышались крики и лай собак, над крышами висело зарево, пахло дымом и горячим железом.

«Что творится? Равновесие облаву на каменных лбов устроило? Контрабандисты товар сожгли, чтобы не попасться? Может, паровая машина взорвалась? Да какая разница, в нижнем квартале вроде тихо. Нила заждалась, а я сегодня с богатой добычей. Сколько камень стоит? Даже думать страшно, это же куча денег. Лишь бы тот жуткий капитан не догадался, куда делся глаз его собаки. Сколько же это монет!»

Регин долго плутал по подвалам, запутывая следы. Наконец добрался до своего тайника, проверил, всё ли спрятанное на месте, и добавил пяток заработанных за день медяков. По правде говоря, своих недавних нанимателей он опасался куда больше, чем мальчишек-горцев, потому и устроил тайник в подвалах верхней части посёлка. Прежде ему и прятать было нечего. Но когда он повёл четверых равнинников в «Три чешуйки» условленной дорогой, ульганы-чужаки заполучили белобрысую девчонку и хорошо ему заплатили. Регин всё равно им не доверял – странная компания, все из разных родов, о которых в Насесте и не слышал никто. Связываться с ними больше не стоило. Тем более что в последние дни деньги так и шли ему в руки. Не иначе Хозяйке глянулся, потому что прыгуну помогал. Регин долго рассматривал прозрачный кристалл собачьего глаза, но расстаться с ним и положить в тайник так и не смог – спрятал в секретный карман куртки. После выбрался наверх из колодца в развалинах, выглянул в пролом, натянул шапку поглубже и побежал вниз по улице, стараясь держаться у самых стен.

«У тётушки, наверное, ужин давно стынет на столе под полотенцем. Нила сопит на кровати, укутавшись одеялом, в очаге угли тлеют. Поем – и сразу спать».

Регин замечтался и не услышал приближающихся шагов, с ходу налетел на ульгана в маске и тёмно-зелёном плаще.

– А ну стой, – схватил его за плечи незнакомец. – Ты же из Уклеек? И я тоже. Пошли, поможешь.

– Да не хочу я! – стал вырываться Регин. – Меня дома ждут!

– Слышал, что говорю? Это дело рода, не спорь! Лугуна помоги донести, потом иди куда хочешь.

Из-за угла появился речник, он из последних сил тащил на спине сородича. Регин нехотя подхватил раненого. Они поднялись вверх по улице и, свернув в низкую подворотню, постучались. Хозяйка, едва их увидев, ойкнула и скрылась внутри. Раненого занесли в дом, усадили на лавку у стены. С улицы забежал ещё один ульган.

– Старший, у верхнего бастиона братья бьются с каменными лбами и серыми, а мы здесь отсиживаемся!

– Нам велено девчонку доставить как можно быстрее, повоевать успеешь ещё. Оставим Лугуна здесь. Слышишь, хозяйка? Присмотри за ним. А мы назад, в горы.

Пока взрослые спорили, Регин медленно пятился к двери, надеясь ускользнуть, но старший заметил и преградил ему дорогу.

– Я же вам больше не нужен? – умоляюще протянул мальчишка. – Пойду я?

– Ты ещё пригодишься.

Старший ухватил его за куртку, Регин попытался выскользнуть и рванулся к распахнутой двери. Затрещала, расползаясь, ветхая ткань, и на пол, сверкнув десятками граней, выпал тяжёлый камень.

– А это что?

– Это моё! – Регин попытался вырвать сокровище из пальцев родича, но не тут-то было.

– Не может это быть твоим! У такого оборванца – и такая вещь! – Старший поднёс драгоценность к лампе, любуясь переливами света в кристалле. – Спёр ведь у проезжих? Так?

– Эй, отдай! Я же... – Регин бросился на обидчика, но его быстренько вышвырнули на улицу.

– Вали домой и спасибо скажи, что страже тебя не сдал за воровство! – усмехнулся ульган, захлопывая дверь.

* * *

– Скорей! Рушьте свод! – торопил рудокопов Хорин, выворачивая киркой крепи.

Драманы-камнемётчики прикрывали вход, отправляя один снаряд за другим в темноту за устьем штольни. Внутрь тоннеля летели сгустки пламени, ударяли в стены и разносили в щепки брёвна стоек. Глупые ульганы сами помогали беглецам завалить вход. С потолка сыпались камни.

– Отходите, – приказал Кермик гвардейцам, указав рукой в глубину копей.

Когда люди отбежали на полсотни шагов, у входа в штольню гулко ухнуло. Вскоре капитана нагнали Хорин и рудокопы.

– Можете не торопиться, выдры сюда не пробьются.

– Это хорошо, – кивнул Кермик. – Куда мы теперь направимся? Я должен знать.

Старшина шагнул к капитану. Недавние противники внимательно смотрели друг на друга. Остальные беглецы остановились, прислушиваясь к разговору.

– Я хочу знать, – повторил Кермик, – что вы, драманы Насеста, собираетесь делать дальше? Кто может ответить от имени всех родов?

– Я могу. Почтенным старшинам не пристало самим лезть в драку, они поручили это мне. Но сначала хочу знать, что вы намерены делать, господин капитан гвардии Равновесия?

– Всё зависит от того, собираетесь ли вы поддерживать законную власть.

– Сложный вопрос, господин капитан. А почему мы должны её поддерживать? Сейчас у нас своих проблем невпроворот. Да и что дало мне Равновесие?

– По крайней мере, разрешило вернуться в посёлок.

– Да, прежде выгнав из него! А теперь, когда жареным запахло, вам наша помощь понадобилась?

– А вы хотите отдать Насест выдрам? Равновесие всё равно наведёт здесь порядок, с вами или без вас. Но любая помощь зачтётся.

Хорин задумался.

– Оставлять посёлок рыбоедам я не собираюсь. Но под огонь за ваше Равновесие не полезу, нас и так осталась горстка. Без оружия мы в Насест не вернёмся, а вы, равнинники, никогда его нам не дадите.

– Чтобы вы сами подняли бунт? Не считайте нас болванами! К тому же разве это не оружие? – Он указал на щит Сворана и ручные камнемёты.

– Это защита от проклятого колдовства! И старая рухлядь, отрытая в мусоре. Может, вы и кухонные ножи у нас отберёте?

– Стойте, стойте, – вмешался управник. – Если не хотите драться вместе, можете просто не мешать друг другу, это тоже помощь.

– Да, согласен, – кивнул Кермик. – Мы можем здесь передраться, на радость выдрам, но это никому не поможет.

– Пока не справимся с рыбоедами, придётся мириться друг с другом. Думаю, для начала нужно выяснить, откуда ульганы получили свою силу.

– Верно. А потом...

– Не надейтесь, – возразил Хорин. – Своих родичей на убой не пошлю.

– Тогда хотя бы дайте проводника. А мы отправимся по следам выдр в цветных плащах.

– Проводника вы получите, – ответил старшина. – Даже лучше: настоящего следопыта. А пока идём в наши пещеры, нужно спокойно побеседовать.

Глава тринадцатая
Союзники поневоле

Длинными коридорами катакомб Ланека привели в просторную пещеру. Четыре светошара в нишах сияли так ярко, что можно было бы спокойно читать. Рудокопы, выдав пленнику сухую лепёшку и чашку воды, уселись чинить и чистить ржавые ручные камнемёты. Наверняка вытащили из старых тайников, где те пылились долгие годы.

Ланек за этот день так устал, что даже доесть сухарь сил не хвалило. Он привалился к грубо отёсанной стене и уснул.

Проснулся оттого, что вдалеке глухо ухнуло. Горцы переглянулись и горячо заспорили. Происходило нечто важное, но что? Дарен рассказывал, что языки цвергов довольно похожи, хоть и сильно разнятся произношением. Если знаешь один, то худо-бедно разберёшь и другой. На беду, Ланек помнил лишь несколько слов на дарго, и сейчас это не слишком-то помогло. В тоннеле послышались шаги и голоса, в пещеру вошли шестеро почтенных горцев во главе с Хорином. И Своран, бережно прижимающий к груди Ледяную звезду.

Увидев Ланека, он удивлённо вскинув брови и остановился в замешательстве. Приятели так и смотрели друг на друга – один смущённо, другой хмуро.

«Ну, чего встал? Думаешь, что дальше делать. Откажешься от меня, как Вик в Гунте? Ещё бы, ты же теперь опять у братца в милости, вот и помалкивай. Сокровище своё береги. Зачем лезть в чужое дело?»

Ланек сжал губы, собираясь уже отвернуться к стене, но вдруг его словно обухом по голове огрели: следом за цвергами в низком проходе появились серые, а с ними капитан Кермик и Дарен!

«Как, мастер здесь? Почему? Он же на барке уплыл! Или нет? Не успел? И руки связаны! Это капитан серых его поймал! Или на пристани, или уже на борту. Или раньше? Потому он нас на барке и не встречал! Так я зря на него злился?»

Ноги сами подняли Ланека с каменной лавки.

– Мастер? Мастер, простите меня, я не справился. Мастер, я Анику потерял...

Механик заметил его и, старательно скрыв удивление, небрежно отмахнулся.

– Знаю, растяпа безглазый. Видно, зря я тебя учил. Сиди, не до тебя, потом поговорим.

Ланек обиженно сжал губы, плюхнулся на лавку и уставился в пол.

«Ну я-то чем виноват, если всё так получилось? Мог бы хоть спросить, цел ли я. Или он прав? Может, не нужно было с барки сбегать?»

Своран подошёл было к Ланеку, но остановился в полушаге и не решался заговорить, лишь судорожно сжимал пальцами края Ледяной звезды. Люди и драманы как-то незаметно оказались по разным сторонам пещеры. Лишь один из горняков, в синем форменном кафтане, остался между ними, словно не смог решить, к кому присоединиться. Он и выглядел необычно, и Ланек никак не мог понять, какому из племён он принадлежит – речному или горному. Хорин и Кермик уселись друг напротив друга.

– Мы главы семи родов, – первым начал переговоры Хорин. – Итак, господа гвардейцы, мы обещание выполнили, укрыли вас от выдр и их огня. Теперь за вами слово. Что думаете делать?

– Очень великодушно с вашей стороны, Равновесие не забудет услуги, – кивнул Кермик. – Я лично тоже. Дальше наши действия зависят от того, будем мы бороться с ульганами вместе или же порознь.

– Мы не сможем ответить, пока не поймём, как выдры заполучили свою силу, – качнул головой старшина с дубовой тростью, – и кто за ними стоит.

– Давайте сложим вместе всё, что каждый из нас знает, – вмешался цверг в синем кафтане. – Думаю, это нам поможет.

– Верно, господин управник, – кивнули оба командира.

– Только в колдовстве мы не разбираемся! – проворчал цверг в шапке из горного шакала. – Подмётки аристократам никогда не лизали, как речные.

– Он прав, – кивнул Хорин. – Проклятое ремесло аристократов как сажа: только коснись – не отмоешься.

Дарен с руками, связанными за спиной, стоял рядом с капитаном. После разговора он так и не повернулся в сторону ученика. Ланек тоже старался на него не пялиться. Может, это хитрый ход и напускное равнодушие специально для Кермика? Или мастер в самом деле злится?

– У вас есть соображения о природе магических способностей ульганов? – обратился Кермик к искателю и наблюдателям.

– Смею заметить, господин капитан, я был уверен, что никто из цвергов к колдовству неспособен, – заявил старший маг Равновесия. – Это уже давно доказано. Возможно, они заполучили вместилище магии, которой может управлять каждый, даже не имея собственного источника. Некий амулет, имитирующий внутренний огонь настоящего волшебника.

– Я заметил у них на груди чёрные ромбы на цепочках, – вмешался Своран, но брат одним взглядом пресёк его речь.

– Не перебивай старших! – И обернулся к сородичам: – Кто ещё их приметил?

– Да многие видали, – подал голос из-за спин молодой рудокоп с обожжённой рукой. – Похоже на пластину из горящего камня. Когда выдры пальнуть собираются, она по краю вспыхивает, прямо как угли в горне.

– Значит, это и есть те самые амулеты, – кивнул Кермик. – Как вы думаете, могут быть в этом замешаны аристократы?

– Все знатные господа отбыли на последней барке, – заметил управник.

– И что с того? – скривился Хорин. – Колдуны могли раздать зачарованные камни перед посадкой. А сами сбежали, вроде они и ни при чём.

– Думаю, сейчас важней понять, как с ними разделаться. – Капитан оглянулся на свой отряд. – У меня слишком мало людей, чтобы бороться с такой толпой огнеметателей. Понять бы, как прикрываться...

– Здесь мы не помощники, – развёл руками Хорин. – Даже кованая медь не помогла, тает, как воск.

Кермик вопросительно посмотрел на искателя. Тот задумался, потёр указательным пальцем гладко выбритый подбородок и ответил:

– Нападать в лоб и надеяться на магическую защиту – это опрометчиво. Как-то отклонить или отбросить снаряд могу лишь я да ещё это странное устройство. – Он указал на золотой щит в руках Сворана. – А метателей огня не меньше сотни.

– Может, есть способ обезвредить сами амулеты? Лучше все разом.

– Вероятно, если они проводники силы от единого источника. Избавимся от него или разрушим связь, и проблема решена. Но если камни – всего лишь сосуды для стихии огня, придётся возиться с каждым владельцем отдельно.

– Как это узнать? Вы сумеете?

Хорин и остальные драманы повернулись к искателю в ожидании ответа. Маг Равновесия переглянулся с наблюдателями, но оба помощника отрицательно качнули головой.

– Обнадёживать не стану, во время схватки времени на изучение не было, но шанс есть, – ответил за всех искатель. – Заполучить бы хоть одну из этих пластин.

– Значит, от вас толку как от пустой породы, – усмехнулся Хорин. – Ничего, справимся сами.

– Но можно узнать и по-другому, – продолжил искатель, словно и не заметив едкого замечания. – Господин капитан может использовать свою собаку.

– Как? – удивился Кермик, опустив руку на холодную бронзовую морду гончей.

– Механизм чует магию. Может, она заметила сплетения сил вокруг амулетов? Я бы хотел поговорить с ней сам, но...

– Это невозможно! – оборвал его Кермик. – Гончая подчиняется только мне. – Потом обратился к присутствующим: – Дайте нам несколько минут тишины.

Он провёл пальцами по полированной меди и бледно-голубым кристаллам, прижал к ним ладонь, откинулся на каменную стену и закрыл глаза. Ланек снова поразился сходству заострённых черт лица капитана и стремительных хищных очертаний магического механизма. Тишина повисла в пещере, и даже старые цверги, отнёсшиеся к идее недоверчиво, не решались её нарушить. Молчание длилось довольно долго, наконец капитан открыл глаза и повернулся к искателю.

– Вы были правы: у силы амулетов есть единый источник. Он где-то в горах, но точнее сказать не могу. А ещё это ульганы-огнеметатели выкрали ваших подопечных сестёр, одну совсем недавно, и теперь ведут в ущелье. Итак, мастер... как вы там себя зовёте?

– Андерс. Мастер-мечник.

– Да-да, уже слышал. Так зачем речным цвергам эти девчонки? Кто они такие и откуда? Отвечайте.

– Дочки торговца из Гунта, мы сопровождали их к родне в столицу. Вы ж поймите, у нас договор гильдейский. Не доставим обеих в целости – не видать нам награды, да ещё могут из гильдии погнать. Что старшую украли рыбоеды, догадывался. Теперь, значит, и Анику. Но вот зачем? Были бы принцессами или хоть аристократками... В чём корысть?

– В том, что рыжая – ведьма! – Хорин подозвал драмана с кантеле в руках. – Мы все видели, как она призывала этим снежного прыгуна! Может, и с огненными амулетами...

– Глупость! – возмущённо перебил его Дарен. – Барышня хорошо подражает звукам. Услышала на тракте, как зверьки стрекочут, и запомнила. Какое в том колдовство?

– Зачем же выдры явились целой ватагой её с прыгуном выручать? Подожгли пристань, дождались, когда я туда побежал родичей спасать, а потом вломились на мой двор. Парни, которые дом сторожили, еле ноги унесли, теперь в дальней пещере лежат, обожжённые. Драм свидетель, тут не в выкупе дело.

Дарен упрямо мотнул головой.

– Не знаю, что речники удумали, одно скажу: Аника не колдунья!

– Думаю, ваш подручный больше знает, – усмехнулся старшина. – Когда мы вернулись, девчонки и прыгуна уже след простыл, а подмастерье ваш по моему дому разгуливал. Может, он тоже с ульганами в сговоре? Только не пойму, почему с ними не ушёл? Жаль, допросить его не успел.

Цверги вытолкнули Ланека на середину комнаты. Увидев знакомое лицо, Кермик усмехнулся.

– Да, дрянного ученика вы подобрали, мастер Андерс. Как ты сумел так опозорить своего покровителя, подмастерье Лукаш? С бунтовщиками связался!

– Какие бунтовщики? Не знаю я никого. А что Анику потерял, да как бы я с такой толпой драманов справился? Схватили нас у нижнего бастиона, пока мы Марику искали, обвинили бог весть в чём! А я же тоже знаю: Аника не колдунья. Но на кантеле играет на зависть всем и поёт...

– Ладно, как в подвал попал?

– Меня один приятель из речных провёл, за медяк, он все ходы под землёй изучил.

– Знаю этого мальчишку, – кивнул Кермик. – Тот ещё проныра. А дальше?

– Так не было в подвале никого! Только пятна горелые на стенах. Наверно, эти огнеплюи уже Анику увели. Ну, я наверх пошёл. А тут они... – Ланек кивнул на Хорина и обиженно потёр затылок. – Шишку мне поставили!

«Не казни меня за враньё, Кривая Пряха, тем более приврал-то немного, Сворана выгораживал, да ещё про Кубарика. Странно, почему Аника без него ушла? Или её силком утащили?»

– А вы что скажете, господин мечник? Это ваш подмастерье. – Видно, при цвергах Кермик решил играть в предложенную Дареном игру.

– Так я ему верю. Знал бы, где рыжая, сам бы за ней полез.

– Я спрашиваю, зачем ваши девчонки ульганам?

Дарен только руками развёл.

– Возможно, их хотят принести в жертву, – вмешался искатель. – Это действенный метод добычи магии.

– Так это что, они Марику могли уже того... – вскочил Ланек.

– Не обязательно, – покачал головой маг Равновесия. – Есть достаточно способов медленно вытягивать жизненную силу, преобразуя её в колдовство. Самый грубый – выпускать понемногу кровь.

– И вы тут сидите! Надо их спасать! Пустите меня!

– Сядь! – приказал Хорин. – С тобой ещё не закончили.

– Остался главный вопрос, – заметил Кермик. – Где может быть этот алтарь или капище?

– Кажется, я догадываюсь.

Хорин шепнул что-то одному из драманов. Тот выбежал из пещеры и вскоре вернулся вместе со следопытом-собачником.

– Крепких сводов всем, – поклонился тот, входя и повернулся к Дарену. – Не обессудь, уважаемый, я честно договор отработал, нашёл твою девочку и к месту встречи явился. Только ты меня не дождался.

– Так что ты видел? – нетерпеливо перебил его Хорин.

– Я гнался за речниками от старых шахт. Девочка с равнин в меховом капюшоне с ними была. Не знаю, сама шла или силой вели, но выдры все при оружии. Потом они отдохнуть встали, у пика Великанов. Подкрасться к ним нетрудно было. Так вот, их старший сказал, что они почти добрались до места и девчонка зажжёт огонь, значит, всё как надо идёт. Гонцов в Насест отправили, чтобы другие выдры устроили нам, горным, пылающую ночь. Сам бы я с ними не справился, их там больше десятка было. И дальше идти побаивался – наверху Ангзнум, внизу Велтовы столбы. Потому решил своих предупредить.

– Велтовы столбы! Это о них говорили, – перебил рассказчика Кермик. – Там у них тайное капище. Там и источник. Это запрещённая магия, и я, как представитель Равновесия, обязан его уничтожить! Итак, драманы окажут нам помощь? Что скажете, уважаемые старшины? Это единственная надежда вернуть в Насест законную власть.

Почтенные цверги переглянулись, перекинулись несколькими фразами на дарго. И старшина с дубовой тростью ответил на имперском:

– Не все считают вашу власть законной. Мои родичи не станут отдавать за неё свои жизни. Но и мешать мы не будем.

– Тогда хотя бы укажите дорогу.

– Проводника дадим, припасов, но большего не ждите. – Хорин кивнул следопыту. – Ты это дело начал, тебе и заканчивать. Веди их и собак возьми, теперь мы без них справимся.

– Благодарю, – поклонился Кермик. – Мы уходим сейчас, время дорого.

– Господин капитан, а мой ученик? – вмешался Дарен.

– Да, уважаемые, вы можете отдать нам мальчишку? – спросил Кермик. – У меня есть к нему вопросы.

– Забирайте. И это прихватите, мне оно теперь не нужно. – Хорин сунул кантеле в руки Ланеку.

* * *

Своран глядел вслед людям, уходящим по коридору в сторону северного склона. Всё ещё надеялся, что Пакля оглянется, махнёт на прощание рукой, но напрасно. Вот уже спина его скрылась за поворотом. Печально вздохнув, мальчишка спрятал Звезду под дедову куртку и побежал в боковую штольню догонять брата.

– Постойте, уважаемый Хорин. – Старый рудокоп остановился, опершись на дубовую трость. – Дайте старику отдышаться. Хочу спросить у вас кое-что.

– Конечно, почтенный Рунган. Только времени у меня мало.

– Ничего, Драм милостив, дела подождут. Этот мечник-северянин в чёрном, мастер Андерс, как он оказался у Равновесия в руках?

– Не знаю. Когда мы серых встретили, те уже волокли его с собой.

– Странно, он же должен был уплыть на барке.

– Так ведь его подопечных украли, потому и остался, потом его Кермик схватил. У вас к нему дело?

– Нет, уже нет. А вы, уважаемый Хорин, доверяете этому капитану Равновесия?

– Я не вчера родился, чтобы таким верить! – отмахнулся Хорин. – Но сейчас нам без Равновесия не обойтись и бодаться с ними из гордости просто глупо. Не будем пока трясти крепи, чтобы всех не придавило. Пусть лучше грызутся с выдрами, а мы посмотрим, кто победит. Так что держите с людьми ухо востро. Особенно с теми, которые останутся у нас. За серыми присмотрит следопыт.

Своран догнал взрослых и остановился в нерешительности. Он хотел просить брата отпустить его с Ланеком, но теперь, после услышанного, не мог решить: стоит или нет?

– Меньшой, где болтался? – заметил наконец его Хорин и зло сощурил глаза. – Как ты посмел позорить меня на совете? Нагло влез в разговор старших!

– Я только хотел помочь.

– Это не оправдание! Впредь веди себя как подобает драману!

– Обещаю, брат. А сейчас отпусти меня с Ланеком, я должен ему помочь, он же меня спас.

– К Столбам с равнинниками? И не думай! Держись рядом и помалкивай.

– Но, брат, это же дело чести рода – вернуть долг.

– Про честь рода вспомнил? Мал ещё указывать. Оружейная в Свечном гроте, иди сдай Ледяную звезду, не для тебя эта штука.

– Но...

– Иди, порода пустая! – рявкнул Хорин, отвесив младшему звонкую затрещину, затем повернулся и направился следом за остальными рудокопами в глубь Новых копей.

Своран стоял, глядя ему в спину. Потом распахнул полы куртки и взглянул на сияние гранёных камней.

«Нет, брат, Звезду я не отдам! Ведь не просто так сама Хозяйка на неё нам указала! Да и не моя она, я должен её вернуть, от этого честь рода зависит. Пусть ты считаешь меня предателем, твоё дело. Но я докажу, что мы достойны прощения Хозяйки. Даже если ты этого не понимаешь!»

* * *

– Почему всё-таки вы собираетесь идти с нами, господин управник? – не оборачиваясь, спросил Кермик.

Проходы в катакомбах не были рассчитаны на людей, приходилось следить за высотой потолка, чтобы не расшибить голову.

– Мне спокойнее с представителями законной власти, господин капитан, – ответил полукровка. – А ещё я надеюсь быть вам полезен.

– Не понимаю как, если вся стража вас предала?

– Увы, на речных полагаться нельзя, – согласился цверг. – Но сам я приложу все старания.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Кермик. – Вам придётся попотеть, чтобы оправдаться перед Советом Равновесия после такого провала. Не заметить зреющий мятеж у себя под носом! Хорошо, идите с нами. Ульганы, захватившие рыжую девчонку, приведут нас прямиком к своему логову. Но нужно догнать их прежде, чем они туда доберутся. Если скроются в норах, мы их век не найдём.

– Господин капитан, вы обязаны спасти обеих сестёр, – заявил Дарен. – Они гражданки Гунта!

– Знаю. Сделаю что смогу, только и вы помогайте нам, господин мечник. Но про заклятье поводка не забывайте! Попробуете сбежать – оно вас удушит.

– Клянусь честью мастера, пока не освободим сестёр, подчинюсь любому вашему приказу!

– Хорошо, развяжите мастера Андерса, верните ему оружие, пусть прикрывает нас с тыла. И мальчишке подберите что-нибудь. Собачник, ты ручаешься, что псы не нападут на моих людей?

– Что вы, капитан! Мои детки всё понимают. А чутьё у них...

– Тогда веди нас, – приказал Кермик.

И добавил про себя, едва заметно улыбнувшись: «Обмануть меня ты всё равно не сможешь, пока моя детка рядом!»

Глава четырнадцатая
Глаз гончей

Кермик выбрался на свежий воздух из-под низкого свода штольни и с наслаждением расправил плечи, оглядывая ночное небо и тёмные громады горных пиков. Посмотрел на бронзовую гончую, прильнувшую к правой ноге. Удивительное творение искусников Равновесия! Там, в пещере, когда все гадали, есть ли единый источник силы у амулетов, гончая дала ответ, но совсем не такой, какого ждал искатель. Кристаллы, вправленные в бронзу, чуяли следы колдовства, но, чтобы разобраться в них, чтобы распутать клубок памяти, спрятанный в магическом механизме, нужно самому быть магом. Капитан же, хоть и наполовину аристократ, способностей к чарам был лишён. Правда, толика священного огня у него всё же была, что и позволило искусникам наладить связь собаки и хозяина. Теперь Кермик мог мысленно отдавать гончей приказы, а ещё видеть и слышать всё, что с ней происходит, благодаря собачьим глазам-кристаллам. И даже когда один из них словно бы случайно выпал в руки мальчишки-ульгана, связь не прервалась.

Стоило капитану обратиться к шестому глазу, как кристалл послушно ответил. Кермик хотел что-нибудь разузнать через проныру, но оказалось, что судьба приготовила царский подарок! Камень перекочевал к командиру группы метателей огня, которые вели рыжую в своё логово. Разглядеть сквозь ткань кошеля ничего не удалось, но зато были прекрасно слышны все разговоры – и про источник, и про Велтовы столбы, и про огненную госпожу. Нерушимая колдовская нить тянулась от кристалла к гончей, указывала дорогу к заговорщикам. Теперь можно было обойтись без проводника, но сразу выкладывать все карты на стол не следовало.

Кермик не полностью доверял горцам и потому промолчал о своём открытии, но попросил у Хорина помощи и получил следопыта. Чтобы старшина думал, что гвардейцы зависят от его милости. А если собачник решит завести отряд в ловушку, пусть пеняет на себя.

* * *

Где-то вдалеке сияло множество крохотных огоньков, сгустков стихии, спрятанных в пластины чёрного камня. Каждый из них был частью единого целого, искрой того пламени, что рождалось в груди Марики и текло по жилам в пальцы, в холодный камень, разгораясь всё сильнее.

Девочка словно обрела множество глаз и смотрела на мир через каждый из чёрных амулетов, путалась в размытых видениях улиц посёлка, крепости, подземелий. Среди смутных картин появилась и Аника – в тесном подвале, в окружении мечущихся по улицам фигур, потом на горной тропе. Цверги не врали, они вели сестру сюда, в тайную пещеру. Марика ощущала каждое заклинание, каждый сгусток огня, брошенный ульганами, ведь они черпали силу из единого потока, истоком которого была она сама. Казалось, ещё чуть-чуть, ещё мгновение, и она поймёт, как управлять этой рекой и без чёрного камня. Поймёт, как превратить слабые струйки своего священного пламени в бушующий вал. И не будет в мире равного мага, способного бросить ей вызов. Тогда она припомнит все бесчисленные обиды от знати и Равновесия, припомнит и взыщет с лихвой. А недомерки будут лишь её послушными слугами...

Но капли жизненной силы, питающие огонь её источника, словно масло – фитиль светильника, падали на алтарь всё реже. Даже у юной непокорной души был предел выносливости. И вот он был достигнут. Рука соскользнула с камня, колени подогнулись, и Марика начала падать, совершенно обессиленная. Услужливые руки цвергов осторожно подхватили её и отнесли на мягкое ложе, где она провалилась в забытьё. Но и там не было покоя. Марика увидела себя в другом месте, в ином теле. Она двигалась, змеилась по камням, могучая и устрашающая, окутанная гудящим пламенем. Само её дыхание было огнём, оно опаляло и плавило скалы, обращало в пепел кусты и деревья. Враги бежали или падали ниц, моля о пощаде, но пощады не было. Ясно увидеть, кто они, не получалось, да и зачем это знать. Сквозь тело тёк непрерывный поток магии, наполняя каждую частицу пьянящей силой, чувством всемогущества и ликованием. Марика очнулась в знакомом гроте, ощущая себя слабой и беспомощной. Всё болело, и даже пошевелить рукой удавалось с трудом. От такого поворота выступили слёзы обиды, словно её жестоко обманули. Рядом стояли наготове еда и напитки, в ногах сидел услужливый коротышка и с преданным обожанием смотрел через прорези белой маски.

– Вы справились, госпожа, мы все вам безмерно благодарны. Госпожу Анику уже ведут к нам. Скажите, у вас хватит сил ещё раз зажечь пламя? На охранников вашей сестры могут напасть звери или солдаты Равновесия, а подаренное пламя со временем угасает.

– Может быть, но сначала скажите, что ваши делали в посёлке. Я видела, как они метали пламя. В кого? С кем вы воюете? С горными цвергами?

– О нет, это Равновесие. И стража. Они же и ваши враги? А мы просто хотим вернуть свою свободу. Вы же знаете, что нам многое запрещено.

– Равновесие? Откуда их столько... Как мне плохо! Голова раскалывается... Приведите Анику, она меня подлатает, найдёт нужные травы и корешки.

– Она скоро будет здесь, а пока вам нужно выпить это снадобье, оно тоже помогает.

Марика кивнула и позволила влить в рот пряный взвар, глотая его через силу. Глаза стали слипаться, а ломота в теле – отступать.

– Госпожа, госпожа Марика! – отогнал дрёму коротышка. – Мы сможем на вас надеяться? Конечно, если вы не готовы, никто вас не осудит. Хотя других наследников рода не осталось и ваше пламя для нас будет навсегда потеряно...

– Конечно, смогу, я Антамар! Или вы сомневаетесь? Дайте мне отдохнуть, и получите своё пламя, но потом отведёте нас с сестрой в Насест. Мне нужно увидеть, что вы там натворили, и Паклю найти. Когда посплю...

Девочка откинулась на подушку и мгновенно провалилась в сон, на этот раз без кошмаров и видений. Она не слышала, как предводитель ульганов поднялся и вышел из грота, кивнув собратьям:

– На этот раз отдыхать ей придётся дольше.

– Пока она отсыпается, силы амулетов тают! Если пронюхают каменные лбы и серые, нашим братьям не поздоровится.

– До утра мы всё равно ничего от неё не добьёмся.

– А потом? Вы столько ей наобещали. В самом деле поведёте их обратно в Насест?

– Разве вы не помните пророчества? – усмехнулся предводитель. – Ещё одно огненное прикосновение, и Змей поглотит её волю. Тогда уговаривать девчонку не придётся: она сольётся с Аспидом навечно!

* * *

– Госпожа Аника, нам придётся заночевать здесь.

– Но вы же говорили, что нам нужно добраться до Марики как можно быстрее!

– В этих местах ночью опасно. Рядом Ангзнум и Велтовы столбы, а ещё кобольды в старых копях. Мы не пойдём в темноте, отправимся на рассвете.

Пещера пряталась под завесой небольшого водопада так ловко, что найти вход, не зная о нём, было совершенно невозможно. За обледенелым валуном начинался тесный извилистый лаз.

Аника остановилась на пороге, вглядываясь в ранние сумерки. Может, Кубарик всё-таки найдёт её? Эти странные ульганы в цветных плащах и масках сказали, что в подвале, куда её заперли драманы, прыгуна не было. Может, ему удалось сбежать? Хотя, пока она сидела в той каморке, всё время казалось, что Кубарик рядом, за стеной. А потом в темноту подвала ворвались ульганы, разбрасывая сгустки алого огня, и, не дав опомниться, поволокли наружу, сказав лишь, что Марика её ждёт. Да, наверное, Кубарик сбежал в той суматохе и теперь её ищет.

– Госпожа, идёмте, уже темнеет.

Шагов через десять ход стал шире и вскоре закончился в большой круглой пещере с высоким куполом и колоннами. Цверги объяснили, что это их древнее святилище, скрытое под текущей водой Хозяином рек. В медных жаровнях разожгли угли, дымок потянулся вверх, к невидимым продухам. Намокшие в ручье башмаки расставили у огня на просушку, Аника пристроила свои башмачки в общий ряд, а потом, шлёпая босыми ступнями, стала обходить странную пещеру, жуя кусок вяленой рыбы и разглядывая рисунки в нишах. На одних ульганы в лодках боролись с волнами и ветром, на других ловили водяных чудищ, строили порты и пристани, прислуживали магам-странникам. Были сцены сотворения мира, на них земля поднималась из морских пучин. Среди картин встречались пугающие: огненный Змей пожирал города и людей или во́ды заливали цветущие равнины.

В сердце Аники зазвучала музыка, древняя, как эти легенды, певучие слова полузабытых баллад на языках людей и цвергов. Их напевала её мама, сидя у горящего очага долгими зимними вечерами. Пока дочка была совсем маленькой. Пока их не разлучили. Странно, Аника не могла припомнить её лицо, улыбку или волосы, но пальцы, порхающие над струнами кантеле, видела как наяву и могла повторить любую из песен до последней строчки, до малейшего перелива затейливой мелодии. Ей нестерпимо захотелось выпустить эту музыку на волю, под старые гулкие своды, но кантеле рядом не было. Обидно до боли. Девочка вернулась к огню, уселась, замотавшись в одеяло, и старалась не всхлипывать, хотя непослушные слёзы так и катились из глаз.

– Спите, госпожа, – сонно пробормотал ульган, привалившийся к стене рядом. – До рассвета ещё далеко. А здесь нас никто не потревожит.

– Это верно, не потревожит, – проворчал другой, пытаясь зажечь на ладони огонёк. Но вместо языков пламени рождались лишь хилые искры. И тихо, чтобы услышал только сосед, прошептал: – Источник почти иссяк! Нужно доставить нашу равнинницу к Столбам. Насмешник говорил, она сможет поддержать силы наследницы Антамаров, если снадобья не помогут. Раз уж она даже с прыгунами управляется...

– Я же сказал, до утра не двинемся, – заявил вожак отряда. – Или ты забыл про фурий? Чем ты собираешься их отгонять, если огня нет? Да и госпоже нужно отдохнуть!

* * *

Ланек шёл почти в конце колонны, сразу за Дареном. Бежать было глупо. Если не заклятие искателя, так бронзовая тварь нагонит. Да и куда бежать? Кругом дикие незнакомые горы. Снова бросать своего мастера Ланек тоже не хотел, хотя от самой штольни они ни словом не перемолвились. Механик шёл не оглядываясь. Меч ему вернули, теперь кованый наконечник ножен виднелся из-под плаща и иногда с глухим стуком цеплялся за камни.

Возглавлял отряд цверг-следопыт. Ищейка с седоватой шерстью семенила с ним рядом, остальные кружили по окрестностям, высматривая ночных обитателей. Здесь встречались не только горные шакалы, чёрные, как ночь, с горящими красными глазами и узкой мордой, но и фурии. Правда, сейчас, когда первый снег подтаял, а местами и вовсе сошёл с камней, их бело-голубые шипы будут видны издали. Однажды Ланеку показалось, что такой вот зверь прячется впереди за выступом утёса, но потом он понял, что на фоне чёрного неба стоит женщина, закутанная в плащ из снежной пыли, с развевающимися волосами, и смотрит на людей и цвергов. Но стоило моргнуть, как от видения осталось лишь облачко.

«Опять за нами Хозяйка присматривает? Похоже, больше никто её не заметил. Может, и померещилось».

Ланек шёл почти налегке. Поклажи у него не было, лишь полегчавшая сумка, кантеле, которое Хорин отдал ему ещё в пещере, надёжно спрятанный за пазухой свёрток с печатью и старый камнемёт. Стальные дуги плеч проржавели чуть не до дыр, а дерево ложа растрескалось. Удивительно, что замок ещё работал. Хорошо, если механизм переживёт хотя бы первый выстрел. Ясно, что прижимистые горцы отдали его без сожаления, всё равно развалится. У серых на плечах мягко светились фонарики, закрытые сзади так, чтобы свет падал только вперёд и под ноги. Дорогу Ланеку подсвечивал замыкающий искатель, но в извилистых проходах среди скал или на крутых склонах, усыпанных плитняком, света не хватало, приходилось двигаться медленно и аккуратно. Бронзовая гончая убегала вперёд и взбиралась на верхушки больших камней, терпеливо поджидая хозяина, содержимое магического флакона сияло. Когда гончая двигалась, её когти гулко цокали в вязкой ночной тишине.

Так, в полном молчании, отряд двигался остаток ночи. Лишь перед рассветом Кермик скомандовал остановку. Для отдыха выбрали ложбину среди камней, почти свободную от снега, костёр разводить не стали. Ланек сел рядом с Дареном, придвинулся вплотную и прошептал с упрёком:

– Мастер, я думал, вы уплыли!

– А я думал, уплыли вы! – зло бросил механик. – Почему вы здесь? Я же ясно велел...

– Но вы хотели бросить Марику!

– Я сказал, что найду её! А теперь обеих украли, доволен?

– А стату...

– Молчи! – шикнул на него Дарен. – Здесь не место, позже поговорим. Не потерял хоть?

Ланек качнул головой.

– Береги. Пока нас ведут к сёстрам, будем подчиняться. Смотри в оба и не лезь в драку, хватит с тебя глупостей. А теперь спи!

Механик лёг на бок и завернулся в плащ.

* * *

Дарен был так зол на Ланека!

«Мальчишка смешал все планы и, похоже, даже не понимает этого. Найти одну Марику и сбежать с ней из посёлка было бы куда проще, чем опекать сразу троих, когда они такие коленца выкидывают. Мало того, сумел и подружку свою потерять! Ну скажите, зачем им нужно было возвращаться? Плыли бы себе по каналу. А теперь мы оба в руках у Равновесия. Хорошо, что Кермик до сих пор не обыскал Ланека. Лишь бы паренёк не сглупил и не выдал себя. Выспаться бы, глаза слипаются. Вдруг выпадет случай отделаться от капитана, нужно быть готовым».

За долгие годы странствий механик научился засыпать в любом месте и в любой позе, вот и сейчас уснул, не обращая внимания на холод и торчащие камни.

– Ну и как же вы сумели влипнуть, как муха в варенье?

Дарен оказался в Гунте, в секретной комнате-хранилище Обсидианового замка, из которой он забрал печать Триглава вместе с её духом-сторожем Болтуном. Теперь полупрозрачный образ молодого охотника, сотканный из голубоватого дымка, снова висел в воздухе над старинной курильницей-треногой.

– Это ты или просто сон?

– О, интересный вопрос. – Болтун озадаченно потёр лоб. – Что есть явь, а что сон для бестелесного призрака? – Он развёл руками и печально вздохнул. – Знаете, некоторые мудрецы считают, что весь мир – это лишь сон божества. Вот вы сейчас спите – значит, и я часть вашего сна? Но ведь на самом деле это не так: я независим от вашего разума и мыслю вполне самостоятельно, просто пока мы можем общаться лишь таким образом.

– Но подожди, Болтун. Я думал, ты исчез там, в приюте, когда взорвалась бомба, стирающая заклятья. Когда всё колдовство развеялось.

– А, вы об этом? – Охотник усмехнулся. – Забавно, насколько вы несведущи в механизмах магии. Я же не заклятье, а сущность, пусть и не совсем материальная. В тот раз я лишился сил, пришлось уснуть до поры.

– Без тебя было скучно.

– Постараюсь больше не оставлять вас без присмотра. Только посмотрите, как вы смогли так испортить свои дела? Вы в плену, связаны заклятьем, потеряли двух спутников! Я бы такого не допустил.

– Да, ты тогда здорово помог. Но почему появился только сейчас?

– Появился сразу, как накопил достаточно сил. А вы сейчас приближаетесь к очень интересному месту, от него исходят странные эманации. На меня они действуют как лучший целительный отвар – очень благотворно.

– Что за место? Оно в ущелье?

– Нет, думаю, немного выше. А ещё нам пора прощаться, скоро вас разбудят.

– Так ты мне поможешь? Снимешь поводок?

– Увы, пока моих возможностей хватает только на беседу, и то лишь во сне. Так что выкручивайтесь сами и не вздумайте умирать. Может быть, когда подберётесь ближе к...

– Так ты ещё вернешься?

Но Болтун не ответил.

* * *

Ланек вздохнул обиженно и отвернулся. Теперь он не знал, что и думать. С одной стороны, всё ещё злился на Дарена, с другой – радовался, что теперь не один. Заснуть на камнях, даже в шерстяном плаще, не получалось. Ледяные пальцы холода пробирались под кожу, сжимали рёбра. Пришлось искать ямку со мхом и сухой травой. Свернувшись калачиком, Ланек закутался в колючую ткань и лежал, сквозь щёлку поглядывая на сидящих неподалёку серых.

Следопыт поднялся с места.

– Господин капитан, я пройдусь по окрестностям. Гром где-то задержался, может, нашёл чего.

Кермик кивнул, отпуская.

Когда цверг скрылся за скалами, искатель подсел ближе к командиру.

– Вы доверяете этому собачнику? Вдруг он заведёт нас в ловушку?

– Об этом не беспокойтесь, у меня найдётся чем его удивить. Лучше скажите, что думаете о золотом щите мальчишки-драмана. Гончая не опознала в нём запретной магии.

– Да, – согласился маг. – Я тоже не почувствовал заклятий, но вещь интересная. Скорее всего, это произведение древних механиков.

– Наверняка, – кивнул капитан. – Но даже если там нет магии, драманы обязаны сдать находку властям. Мы пока подождём, не будем напоминать об этом, нам ещё нужна их помощь. Придёт время, разберёмся с ульганами, возьмёмся и за драманов. И не беспокойте нашего проводника, пусть делает свою работу.

– Понял вас, – кивнул искатель и улёгся на расстеленный плащ.

Ланек слышал весь разговор и вновь поразился коварству Кермика, хотя и не удивился.

«Может, нас тоже хотят использовать, но как? Нет, мастер, нужно бежать от них без оглядки при первом удобном случае, как вы этого не понимаете?»

Вскоре удалось согреться и задремать. Когда Ланека разбудил разговор, небо на востоке уже розовело. Следопыт сидел на камне в окружении своих псов.

– Я нашёл Грома, – доложил он капитану. – Около ручья топтался, там след выдр закончился. Выше – скалы и водопад, на другом берегу ничего. Наверное, они спустились вниз по течению.

– Мы это проверим, – кивнул Кермик. – Поднимайтесь все, идём дальше.

* * *

– Вставайте, мастер, нам пора.

Дарена трясли за плечо.

– Мастер, вставайте, пора идти, – будил его Ланек.

Дарен недовольно вздохнул, поднялся, разминая затёкшее плечо, и ворчливо приказал ученику:

– Плащ мой собери и отряхни. И воды дай!

Мальчишка бросился выполнять поручение.

Солнце уже готово было показаться над горами, когда маленький отряд продолжил путь. Дарен всё не мог забыть сонного видения.

«К чему мы приближаемся? Что за место, которое исцеляет призраков? Каких новых неприятностей от него ждать? Может, это связано с речниками-огнеметателями и Марикой? Жаль, с Болтуном договорить не дали. Он так и не сказал, как от поводка избавиться. Перед рассветом стало особо зябко, а плащ на земле отсырел, теперь кутайся не кутайся, не поможет. Хорошо бы день был солнечным, одежда подсохнет».

Первым к ручью спустился следопыт и остановился, собаки смотрели на него в ожидании команды. А бронзовая гончая с ходу перескочила на другой берег и потрусила дальше по склону.

– Идём за ней, – велел Кермик.

Цверг взмахнул рукой, ищейки перепрыгнули ручей, принюхались и дружно гавкнули.

– Капитан, сейчас след есть! И свежий, – удивлённо развёл руками следопыт. – Но вчера его не было, я проверял!

– Значит, они вернулись вверх по ручью. Бегом вперёд, мы можем их нагнать.

Миновав осыпь и обогнув утёс, отряд оказался на пологом откосе у подножия скальной стены. Справа внизу темнело укрытое туманом ущелье, а прямо перед ними вонзалась в розовое небо величественная гора.

– Пик Великанов! – благоговейно прошептал следопыт.

– Смотрите, вон они! – указал искатель.

На соседнем склоне мелькали цветные плащи ульганов и клетчатый Аникин.

– Вы трое, – выбрал Кермик стрелков и наблюдателя, – обойдите снизу, не дайте им спуститься в ущелье. Ну, следопыт, твои собаки не боятся огня?

– Вы думаете, я пошлю моих малышей в бой, позволю рыбоедам их поджарить? Нет, никогда!

– И не нужно. Пусть кружат поодаль, отвлекают, пока мои люди подбираются ближе. Ульганов же всего пятеро, не считая девчонки. Покажи, так ли умны твои хвалёные ищейки.

* * *

Аника брела по тропе, глядела под ноги и старалась не потерять опору на скользких камнях. Где-то сзади послышался лай собак. Ульганы остановились, разглядывая склон, по которому прошли совсем недавно, и принялись спорить, размахивая руками, про опасность, оружие и кобольдов.

– Госпожа, за нами гонится Равновесие, – наконец обратился старший к Анике. – Они схватят вас и не позволят увидеться с сестрой. Вы можете им помешать?

– Как? – удивилась девочка. – Я же не колдунья.

– Я же говорил! Попали как караси в сети! – вмешался другой ульган. – Нужно бежать, запутывать следы! Поднимемся выше к скалам, где большие трещины.

– С ума сошёл? Там кобольдов видели! – возразил третий, и спор продолжился.

Наконец старший нехотя кивнул, махнул остальным, указывая направление, и отряд стал взбираться по склону к узкой расщелине. Протиснувшись в неё по одному, они побежали по извилистому проходу. Снизу опять донёсся лай собак, преследователи приближались. Аника старалась не отставать, но то и дело спотыкалась, каждый шаг давался с трудом. Перестояв у огня, башмаки ссохлись и теперь нестерпимо жали. У развилки цверги замешкались и снова принялись спорить, разглядывая знак на выступе скалы. Овал с дугой снизу и двумя кругами сверху, напоминающий рогатую жабу, был намалёван тёмной краской поверх известковых потёков. Кажется, знак пугал ульганов больше, чем солдаты Равновесия. Идти дальше они не решились, свернули направо, в первый же разлом, в котором пришлось карабкаться по угловатым выступам, а потом спускаться.

– Опять они! – выкрикнул передний коротышка, указав на ещё один знак. – Лучше я сдамся серым! – И он бросился назад, расталкивая сородичей.

– Стой! – Старший схватил его за шиворот. – Смотри!

Там, где отряд прошёл совсем недавно, над верхушками камней виднелись белоснежные шипы: кто-то крался по следам двуногих, надеясь на поживу и дожидаясь, пока кто-нибудь отстанет. Тогда можно нападать без опаски.

– Фурия! – прошептал ульган, собиравшийся к серым. Он развернулся и ринулся вверх по трещине, увлекая за собой остальных.

– Скорей, госпожа!

Старший схватил Анику за руку и потянул следом. Они догнали бегущих на небольшом пятачке, свободном от скал. Сплошные стены окружали его со всех сторон, образовав настоящую ловушку. Конечно, взобраться можно, если есть время, но сейчас... Ульганы сгрудились, ощетинились копьями, высматривая в просветах между глыбами белую шкуру хищника. Старший вытянул руку, бормоча заклинание. С его пальцев сорвался крохотный алый клубочек, ударился о стену и угас.

– Как же так, госпожа? Мы попались? И не сбежать? Конец?

– Как караси в сетях! – повторил другой ульган и с досадой со всей силы ударил по камню под ногами древком копья.

Раздался глухой щелчок, по замшелой плите побежали трещины, и коротышка рухнул под землю. В следующее мгновение Аника поняла, что тоже падает.

Глава пятнадцатая
Колыбельная для кобольдов

– Капитан, они уходят наверх!

Фигурки в цветных плащах, среди которых был и клетчатый Аникин, гуськом тянулись к бледно-жёлтым скалам, источенным временем и непогодой.

– Вижу. Может, знают тайную тропу или хотят устроить нам засаду. Из щелей их будет труднее выкурить. Держите оружие наготове.

Блуждание по каменному лабиринту привело отряд на небольшую окружённую скалами площадку, в центре темнел продолговатый провал с неровной дырой хода в глубь горы. Две ищейки остановились на его краю и залаяли. Искатель осторожно подошёл к яме, встал на колено и, вырвав из кромки кусок мха, размял в пальцах.

– Провал совсем свежий.

– Господин капитан, там снежная фурия все следы истоптала, – появился из прохода следопыт с седой ищейкой. – Царапины на камнях от хвоста свежие. Злилась, собиралась охотиться, видно, тоже за выдрами шла, а мы её спугнули.

– Там следы. – Искатель указал на дно провала.

– Значит, туда рыбоеды и ушли, – кивнул Кермик. – От фурии укрылись. Эта тварь под землю не полезет.

Отряд собрался вокруг провала. Тот был неглубок, чуть выше человеческого роста, на дне куча осыпи и следы, множество следов, уходящих в наклонный ход к сердцу горы. Искатель спрыгнул, направил в темноту тоннеля светец.

– Пусто, командир, никого не вижу, можем идти за ними. Дальше ход в камне выбит, стены на вид прочные.

Кермик кивнул и обернулся к цвергам:

– Что скажете, господин управник, чья это нора?

Брун только плечами пожал, за него ответил следопыт:

– Старые ходы, очень старые. Может, наши предки строили; может, ещё чудины. Куда ведут, не знаю, но я бы в них не полез. Мало ли, какая там нечисть, и Ангзнум рядом. С вами, конечно, маги, но против мёртвых...

– Суеверия меня не волнуют. – Кермик задумался, потом щёлкнул пальцами, и бронзовая гончая спрыгнула. – Догоняем ульганов. Может быть, ход ведёт к ним в логово. Они же знали, куда идти, не поверю, что случайно провалились под землю. Наверняка решили, что так проще скрыться от нас и от фурии.

– Дождёмся всех? – спросил искатель про наблюдателя и гвардейца, спустившихся к ущелью.

Кермик на мгновение прикрыл глаза и мысленно дотянулся до кристалла-соглядатая, но услышал лишь гулкий шорох шагов. Недомерки где-то в тоннелях!

– Нет, пусть будут тут с уважаемыми цвергами, остальные идут со мной. Господин управник, передайте моим людям, что я ушёл вниз, пусть они останутся с вами. А вы, следопыт, охраняйте вход. Если не догоним выдр быстро, вернёмся. Ну, господин мечник, вы же хотите отобрать у них девчонку? Тогда вперёд, мы следом. А ты, парень, приготовь оружие.

Ланек кивнул и осторожно взвёл камнемёт. Тетива натужно заскрипела, с пружинных дуг посыпалась ржавчина. Присев, он подобрал несколько округлых обломков, петлёй намотал на руку плащ, сделав карман, и сложил в него снаряды. Пригодятся, даже если эта рухлядь сразу развалится, бросать-то он ещё не разучился.

Первым в дыру, нагнувшись, зашёл искатель. Тоннель был низковат для человека, цвергам – впору. Дарен спрыгнул, обнажил посеребрённый клинок и протиснулся за магом, следом Ланек и гвардейцы. Бронзовая гончая метнулась блестящей молнией и теперь цокала по камням далеко впереди, прорези механизма светились, отбрасывая на стены причудливые голубые пятна.

* * *

Дарен поморщился, отодвинув кончиком меча свисающую с потолка прядь пыльной паутины.

«Не могу сказать, что мне здесь нравится, но вы двигаетесь в нужную сторону», – раздался в голове знакомый насмешливый голос.

«Болтун? Ты? – Дарен едва не крикнул это вслух. – Ты же мог говорить со мной только во сне?»

«Да, и то пришлось копить силы, но здесь... Кажется, цверги зовут эту гору пиком Великанов?»

«Да, но сейчас это не важно. Лучше скажи, куда нас несёт?»

«Думаете, я всеведущ? Вы ждёте слишком многого от скромного духа. К тому же я всё ещё очень слаб и...»

«То есть не знаешь?»

«Ну почему же? Где-то там, впереди, истончается граница сущего. Представьте, что она как полупрозрачная кожица, а мы растянули её до мелких дырочек. И сквозь них начал сочиться ветерок с другой стороны, это он для меня так питателен. Понимаете?»

«Давай уже на “ты”». В конце концов, мы с тобой ближе любой родни с тех пор, как ты во мне засел. И хватит болтать, говори, чего мне стоит бояться?»

«Хорошо, если хотите... хочешь. Очевидно же, разной нежити. Если эти потусторонние эманации так благотворны для меня, призрака, то и других, не совсем живых, они так же должны привлекать. Ну как цветочный аромат – голодную бабочку».

«А кроме нежити?»

«Есть впереди и живые. Не могу сказать, какого племени, но не слишком дружелюбные. Злобой так и брызжут».

«Нечего сказать, успокоил. Вот если бы ты хоть поводок с меня снял».

«Всему своё время. Сейчас ты под пристальным надзором, а я ещё не собрал достаточно сил. Главное, будь готов. Когда маг Равновесия отвлечётся, я порву эти жалкие путы».

«Ладно, потерплю пока».

Дарен перехватил меч поудобнее. Впереди скачками двигалось сияние гончей, потом исчезло за поворотом. Там оказалось куда просторней. Собака застыла, поджидая хозяина. Кермик поднял фонарь и осветил большую пещеру со множеством уступов, ответвлений и гротов. Бурые стены в белёсых натёках и трещинах. Капитан наклонился, изучая едва заметные следы на полу.

– Коротышки пошли туда, – наконец указал он. – Чего ждёте? Вперёд!

Отряд продвигался в глубь пещеры. Длинные тени от фонарей множились и извивались на камнях, словно живые. Тихий шорох шагов и цоканье бронзовых когтей эхом метались под куполом.

Впереди что-то глухо ухнуло.

– Стойте, – скомандовал капитан. – Что там?

Искатель отодвинул Дарена, посветил на стену, тронул что-то, поднёс палец к носу и сморщился.

– Кобольды! – прошептал он.

Дарен выхватил у стрелка фонарь, направил на потолок и толкнул Ланека в плечо, указывая наверх. Там гроздья серых каменных ячеек, словно огромные соты древесных ос, облепили неровные выросты.

– Гнездо кобольдов! – прошептал Кермик. – Все в круг! Отступаем!

Но никто не успел сделать ни шага. Откуда-то выскочил перепуганный карлик в синем плаще. Заметив Кермика, опешил, споткнулся и упал почти к самым ногам Дарена. Остриё меча уперлось в грудь ульгана, и он поспешно поднял руки, сдаваясь. Следом выбежали ещё четверо, один из них тащил за руку Анику, остальные пытались метать огонь назад, в невидимого пока противника, но с пальцев срывались лишь жалкие шипящие искры. Цверги неслись по пещере, почти не глядя перед собой, и заметили людей лишь в последний момент, замерли в двух шагах от них, с ужасом взирая на оскаленные клыки бронзовой гончей. Испугано вскинув пустые ладони, упали на колени перед капитаном.

– Господин гвардеец, спасите нас!

Аника стояла, удивлённо глядя на незнакомых людей, и вдруг радостно улыбнулась:

– Пакля, мастер Ди!

Девочка уже шагнула к ним навстречу, когда из-за глыбы высунулась оскаленная жабья морда и к ноге Аники потянулась тощая когтистая лапа.

Дарен вскинул меч, Ланек оказался быстрее – выстрелом из камнемёта он попал уродцу в глаз. Тот отступил, но тетива не выдержала, лопнула, стальная дуга надломилась с гулким дребезгом, вырвалась из крепления и отлетела к стене. Из-за скалы выскочили ещё три зелёных карлика. Один получил стрелу в брюхо, другому в плечо вцепилась бронзовая гончая, третьего припечатал к стене воздушный кулак искателя. Все трое кобольдов с воем укрылись за камнями, даже пробитого стрелой родича уволокли.

– Господин, спасите, они сожрут нас всех! – Ульган в синем в отчаянии вцепился в полу капитанского кафтана.

– Если сдаётесь на милость Равновесия.

– Да! Да! Конечно! – закивали ульганы. – Мы хотим жить!

Аника пробилась к Ланеку, вцепилась в него.

– Пакля, как я испугалась! Как я рада, что это вы с мастером! Мы к Марике шли...

– Мы тоже, – шепнул ей на ухо Дарен. – Но я Андерс, а он Лукаш! Тише, жабы ещё здесь.

– Вот, держи. – Ланек отстегнул ремень, глухо звякнули струны.

– Моё кантеле! – Аника бережно взяла инструмент.

– Все в круг! Отступаем к тоннелю! – скомандовал Кермик.

Из темноты надвигались оскаленные пасти и светящиеся глаза, кобольды карабкались по стенам и потолку, окружая отряд. Дарен поднял меч, рядом медленно пятились серые. Над кончиком жезла искателя сгущалось нечто невидимое, но тяжёлое, опасное. Механик чувствовал это кожей, как грядущую грозу.

«Я снова ощущаю заклятья? Болтун, это ты помогаешь мне? Значит, уже набрался сил?»

Бронзовая гончая беззвучно скалилась, она тоже была сплошным сплетением магии, колючим пятном. И ещё три сгустка угрозы прятались во мраке пещеры.

«Дикие ведуны кобольдов? Если верить новому чувству, вместе они сильнее обоих магов Равновесия. А сколько там ещё жаборотых?»

– Почему они до сих пор не напали? – прошептал искатель. – Давно могли обрушить на нас свод. Я чувствую троих заклинателей камня.

– Не знаю, – ответил Кермик. – Может, молодняк берегут, не хотят ломать гнёзда или решили сначала окружить нас. Ловушку готовят.

Кобольды осмелели. Теперь несколько важных карликов в доспехах из костей, не скрываясь, ковыляли к пришельцам, потрясая копьями с каменными наконечниками, и выкрикивали угрозы квакающими голосами.

– Вы их понимаете? – спросил Кермик у искателя. – А вы, господин мечник? Чего они хотят? Кобольды никогда не вступают в переговоры...

Вдруг загудели струны, полилась протяжная плавная мелодия. Кобольды замерли, прислушиваясь.

– Смотрите, им нравится! – удивился искатель.

– Продолжай, рыжая! – приказал Кермик. – Медленно отступаем к тоннелю.

Дарен кивнул и передвинулся так, чтобы заслонить собой Анику. Музыка становилась громче, плыла под гулкими сводами, девочка начала напевать, вплетая в мелодию слова:

Спи, спи. С серого неба тихо падает снег.

Спи, спи. Как спит подо льдом в своём замке Хозяин рек.

Спи, спи. Как спят под пушистою шубой мосты и дома.

Спи, спи. В белой мантии входит в город колдунья Зима.

Спи, спи. На улицах тёмных снег заметает твои следы.

Спи, спи. Этой ночью на белой перине усни и ты.

«Это заклинание или просто колыбельная? Но как она завораживает, хочется слушать, и слушать, и забыть всё...»

Дарен понял, что и его начинает клонить в сон, веки наливаются тяжестью, взгляд теряет цель, руки опускаются. Вот уже кончик меча звякнул о камни.

– Эй, ты что удумал? Совсем не время отдыхать! Проснись, пора освободиться! – Болтун согнал пелену колдовского морока.

Механик протёр глаза и понял, что уже сидит на камнях. А ещё увидел тонкую серебристую нить заклятья, опутавшую горло: она тянулась к руке искателя, растянувшегося на полу пещеры. Рядом возник молодой охотник и одним ударом ножа рассёк нить, та осыпалась пылью. Аника всё играла, снова и снова повторяя колдовскую песню, от неё исходило радужное сияние. Нет, не от неё. Ланек стоял за спиной певицы и, положив ладони ей на плечи, глядел в темноту, его глаза лучились переливчатой радугой.

* * *

Кто-то дёргал за ногу. Теребил, прикусывая до боли. Кермик поморщился, зевнул и открыл глаза. Он сидел, привалившись к каменному выступу, а бронзовая гончая трепала его штанину. Все вокруг спали. Кобольды – осыпавшись со стен или свисая из каменных ячеек гнезда. Ульганы и солдаты Равновесия попадали там, где стояли. Но нигде не было механика, его мальчишки и рыжей девчонки.

«Сбежал! Снова сбежал! Но как? На нём же удушающий поводок! Нужно срочно разбудить остальных, не потревожив кобольдов».

Капитан сильно тряхнул искателя и сразу же зажал ему рот рукой. Маг проснулся не сразу, сначала пытался высвободиться, искал на полу выпавший жезл, потом кивнул, узнав командира. Кермик указал на остальных гвардейцев, сам занялся ульганами. Люди и цверги осторожно пробирались между телами спящих кобольдов, стараясь даже не дышать. Гончую оставили сторожить, чтобы стук её медных когтей не всполошил жаборотых. Только когда отряд добрался до знакомого коридора, из которого веяло свежим морозным воздухом, капитан приказал ей догонять.

«А механик врал, что девчонка не колдунья. Она сильнее многих магистров ордена! Когда поймаем, нужно быть с ней осторожнее. Какие ещё заклятья у неё в запасе?»

Кермик первым поднялся наверх и спросил у охраняющих вход:

– Мечник, его парень и рыжая девчонка не появлялись?

– Нет, командир. Никого с тех пор, как мы пришли.

Управник тоже отрицательно качнул головой.

– Значит, ушли в пещеры. Принимайте этих. – Кермик кивнул на столпившихся в яме ульганов. – Нужно их допросить. Да следите, чтобы никто не сбежал. Господин управник, это ваши подопечные, вам и разбираться с ними.

* * *

Когда Дарен выхватил у стрелка фонарь и осветил каменные соты вокруг причудливых наростов, а искатель прошептал: «Кобольды», Ланек сразу вспомнил лабиринт странников. Там тоже был кобольд, великий стихийный маг. Если любой из здешних жаборотых столь же силён, отряду нужно бежать без оглядки и надеяться, что госпожа судьба сжалится, позволит ускользнуть невредимыми. Но местные карлики были совсем не такими. Голые, грязные, кривобокие, куда уродливей ключника из лабиринта. С корявыми каменными топорами и копьями в руках они карабкались по стенам, словно огромные мухи. Одному из кобольдов Ланек подбил глаз, но камнемёт после выстрела рассыпался в руках. Теперь остатком ложа можно было лишь отмахиваться, как дубиной. Потеряв троих, самых глупых, уродцы осторожничали и прятались в тени, блестя выпученными глазами и скаля мелкие острые зубы. Кобольды ползли по трещинам и разломам, заходя добыче в тыл, готовились напасть всем скопом. Аника, перебирая струны кантеле, прижалась к Ланеку спиной.

«Надеется, что её защитят. Конечно, я без боя не сдамся, и Дарен, да и серые тоже. Но кобольдов куда больше. Речные в центр отряда сбились, у них даже оружия нет, на свои амулеты надеялись?

Красиво играет! Жабы и те слушают, но чем это нам поможет? Что делать, как выбираться?»

Ланек нащупал под плащом фигурку Триглава и вдруг осознал, что всё вокруг слоится полупрозрачными пластинами, шуршит тонким пергаментом, блёклыми угольными набросками на сброшенной змеиной коже.

«Но я же не звал его и знак не чертил... Да будь что будет, или мы все здесь сгинем».

Теперь он увидел исходящую от кантеле силу – тягучие волны музыки, колебания струн – и понял, что нужно делать. Он встал у Аники за спиной и положил руки ей на плечи, направляя и усиливая звуки, добавляя в них мощь, к которой сумел прикоснуться.

– Играй, – шептал он девочке. – Успокой их, заворожи, усыпи.

Аника пела, вторя кантеле. Кобольды замерли, обмякли и стали оседать, падать со стен, засыпать. Кермик, серые и цверги опускались на пол. Дольше всех сопротивлялся искатель, но наконец рухнул и он, выронив жезл. Дарен сел, но всё ещё сонно озирался вокруг. Рядом появился призрак молодого охотника с ножом в руке, встряхнул механика, тот вскочил и шагнул к Ланеку.

– Хватит, все спят, уходим!

Рядом что-то клацнуло – бронзовая гончая смотрела на троицу, прижимаясь к ногам Кермика. Скалилась, но не могла понять, что делать: нападать или охранять, – хозяин не успел дать ей приказ. Аника уронила руки и покачнулась, Ланек поддержал её и осторожно повёл следом за Дареном между людьми и кобольдами. Миновав распростёртые тела, механик остановился, поймал лицом слабое движение воздуха и побежал вперёд, подняв перед собой светец, выпавший из руки Кермика.

– Мастер, стойте, нам же не туда!

– У ямы нас ждут серые, – пояснил Дарен. – Придётся искать другой выход.

Вскоре в самом деле нашёлся тоннель, схожий с тем, по которому отряд пришёл в пещеру. Пробежав по нему несколько сотен шагов, Дарен вдруг остановился, опустился на корточки, осмотрел пол и качнул головой.

– Странно, здесь нет следов кобольдов. Они сюда не заходят, почему? Боятся? Ладно, пока это нам на руку.

Ланек поёжился. Кого могут бояться кобольды? Кто, ещё более страшный, обитает в этих пещерах?

– Аника, может, ты чувствуешь, кто там впереди?

– Это странно... – Девочка вздохнула, глядя в темноту. – Кажется, там много...

– Живых? – поспешно спросил Ланек.

– Не знаю, они спят. Они...

– Призраки? – предположил Ланек. – Нежить?

Дарен со свистом рассёк воздух мечом, в луче светца тускло блеснуло серебрение.

– Кто бы там ни был, мы сможем с ним потягаться. Кстати, нож мой у тебя?

– Простите, мастер, – виновато вздохнул Ланек. – Я его на барке оставил.

– Растяпа ты! – добродушно проворчал Дарен. – Ладно, идём вперёд, возвращаться с полпути – примета плохая.

* * *

«Около старой штольни пусто, значит, меня пока не хватились!»

Своран ещё раз выглянул из-за камня и побежал вверх по тропе. Отряд, с которым ушёл Ланек, отправился на пик Великанов, значит, им придётся миновать водопад на Белом ручье, а до него одна дорога, свернуть негде.

«Главное – не опоздать! Лишь бы Хозяйка не решила, что я бросил Паклю! Нет, не должна, ведь у меня ещё целый день впереди, Двери зимы пока не закрылись. Успею, доберусь до Ланека и Аники, отведу их к вершине».

Солнце ещё не показалось над скалами, но и в утренних сумерках свежие следы двух десятков ног хорошо читались на тропе.

«Брат совсем ошалел от власти. Подумаешь, старшины выбрали его воеводой. Конечно, куда им, дряхлым, скакать по скалам. Но за что меня-то под замок сажать? За то, что про Ланека напомнил? Что Ледяную звезду ему вернуть нужно? Вовремя я сбежал. И караульные поверили, что у меня поручение от брата. И камнемёт их очень кстати без присмотра валялся. Нет, Звезду я только Ланеку отдам!»

Своран погладил надетый под курткой щит.

До Белого ручья добрался быстро, по пути заметил место ночёвки равнинников. У водопада они долго топтались: видно, решали, куда идти, потом направились вдоль склона. За небольшой расселиной у подножия пика Великанов следы почему-то повернули наверх, к обветренным скалам, и ушли в узкую трещину. Подросток-драман пожал плечами и пошёл по ней, лавируя между обточенными ветром выступами, как вдруг услышал зловещий скрежещущий звук, словно десятки глиняных черепков тёрлись и стучали друг о друга. Так царапают камень поднятые шипы охотящейся снежной фурии.

Спрятавшись за выступ, Своран затаил дыхание, осторожно наступил на стремя камнемёта, натянул тетиву и вложил в люльку снаряд. Есть крохотный шанс отпугнуть хищника – нужно попасть точно в глаз или по носу, всё остальное покрыто пластинами и шипами.

«А если промахнусь? Зверь лишь разозлится. Зарядить второй раз уже не успею! Лучше затаюсь, – решил парень. – Может, не заметит, уйдёт. Сейчас я с подветренной стороны, не должна учуять. И чего ей здесь нужно? Ведь снег ещё не лёг».

Шипы гремели всё ближе.

«За что, Хозяйка? Я же честно несу Звезду Ланеку».

Он поднял камнемёт. На обломок скалы в десяти шагах запрыгнула огромная белая тварь. Оскалилась, разглядывая жертву, фыркнула и припала к бурому лишайнику, собираясь напасть. Своран прицелился в нос, плавно потянул крючок, тетива тренькнула, но фурия дёрнула головой, и камень скользнул по жёсткой щетине. Тварь взвизгнула и зашипела, он бросился бежать, выскочил на голый склон, споткнулся, покатился кубарем, растянулся во весь рост и вжался в камни, ожидая быстрого конца. Рядом раздался резкий стрёкот. Своран обернулся: фурия, подняв шипы, замерла всего в трёх шагах, а вокруг неё скакали белые мохнатые мячи. Сомкнув линию, остановились, развернули крылья, выпустили ноги и угрожающе защёлкали жвалами. И фурия попятилась, фыркая и огрызаясь, а потом вспрыгнула на скалу и исчезла за уступом. Снежные прыгуны развернулись и теперь смотрели на Сворана чёрными блестящими глазами.

– Благодарю, – кивнул он. – Почему вы меня спасли? Вас Хозяйка прислала?

Прыгуны молчали. Один подкатился поближе, встал на ноги, раскрыл крылья и протяжно застрекотал. На белом мехе левого крыла темнела дыра.

– Это ты, Кубарик? Тебя я видел в посёлке? Чего ты хочешь?

Кубарик ответил скрипом, отбежал немного и остановился.

– Хочешь, чтобы я шёл за тобой? Хочешь отвести меня к Анике? Ладно, иду, только дай отдышаться.

Своран поднялся, потёр ушибленное плечо, отыскал отлетевший в сторону камнемёт и зашагал следом за прыгуном.

Глава шестнадцая
Лабиринты Ангзнума

Кермик разглядывал гроздь пластин из горящего камня. Цепочки подвесов казались серебряными, вот только что это за серебро? Если знаменитое цвергово, то он держал в руке целое состояние. Откуда у речных бродяг такое богатство? Или здесь в самом деле замешана знать? Снова старые роды мутят воду? Но чего они добиваются этим восстанием? Хотят взять под контроль Западный тракт, отсечь Прилучье от срединных земель? Да, это может быть опасно для Гунта.

Цверги под присмотром стрелков и магов Равновесия понуро брели по тропе, им даже рук не связали, лишь отобрали магические амулеты. Управник Брун, хоть и был им сородичем, демонстративно шёл отдельно. Кидаться огнём, как в Насесте, пленные ульганы уже не могли. Искатель, поколдовав над чёрными пластинами, пришёл к выводу, что заключённая в них сила огненной стихии закончилась, а единый источник, питающий все амулеты, иссяк.

На допросе недомерки испуганно таращили глаза, глядя на оскаленные клыки бронзовой гончей и собак следопыта, готовых броситься по первому знаку. Дрожа, бормотали, что в орден Алого пламени их заманили местные старшины, они же научили метать огонь. Одно удалось узнать капитану: святилище с источником где-то неподалёку, в старых штольнях у Велтовых столбов. Пленные ульганы пообещал показать дорогу.

Кермик подозвал собачника, и они поднялись выше по склону, откуда было видно затянутое сизой дымкой дно Горелого ущелья, огибающего пик Великанов.

– Вы же знаете эти места? Далеко до Столбов, про которые выдры толкуют?

– Если не спешить, то четверть дня пути, – пояснил следопыт. – Но дороги давно заросли, туда много лет никто не ходит, даже охотники. Кто добровольно полезет в проклятое место?

– Проклятое? Почему?

– Потому что те, кто к ним спускается, уже не возвращаются. Столбы же не зря Велтовыми зовутся, говорят, ещё великаны в незапамятные времена там город построили. Потом, может, сами его и прокляли; может, другой кто. Теперь остались лишь развалины да столбы огромные на дне ущелья. А вокруг туман, и кажется, в нём есть кто-то. Находились охочие до древних кладов, как без них, да только все в том тумане и сгинули.

– Вон что! Может, потому предатели рядом и устроились, что места́ пустынные. От чужих глаз далеко.

– Может, и так, – согласился горец.

– Главное, что нас они не ждут. Так что придержи собак, чтобы не лаяли.

Ульганы даже шушукаться перестали, покорно семенили вперёд, кутаясь в плащи. Неужели смирились с пленом? Хотя им не привыкать. Искони всем прислуживали, как ещё на огненный бунт решились?

Тропа сузилась, обходя высокий утёс по краю обрыва, на дне его топорщились обломки камней. Теперь передвигаться можно было лишь цепочкой. Следопыт отстал, придерживая псов, речники шли первыми, за ними стрелок с взведённым арбалетом. Последний ульган внезапно нагнулся, выхватил из трещины в скале свёрток и швырнул назад. Грохнул взрыв, нависшая над тропой глыба сорвалась и рухнула вниз, смахнув стрелка в пропасть, следом посыпались камни.

Кермик отскочил назад. Искатель вскинул жезл, воздушным вихрем рассеивая пыль и дым от взрыва, но пленников уже и след простыл. И вдруг впереди, за поворотом, раздался испуганный крик:

– Помогите! Кто-нибудь, спасите!

Управник опередил всех, первым бросился на помощь, капитан же замешкался, оценивая обстановку, и лишь потом поспешил следом.

На краю обрыва, отчаянно цепляясь за обледеневший камень, висел ульган, зелёный плащ трепало ветром. Управник протянул беглецу руку.

– Господин Насмешник, помилуйте! Я всё сделал как надо! – удалось расслышать капитану, но затем раздался протяжный крик. Пленник сорвался.

Управник выпрямился, печально качая головой. Со вздохом пояснил подбежавшему Кермику:

– У него пальцы разжались, я не удержал. Камни... такие скользкие.

«Как, и вы, господин Брун? Или Насмешник?»

– Очень жаль! – вздохнул Кермик, сделав вид, что верит. – Он мог рассказать много интересного.

Искать обходной путь – зря терять время, решил Кермик. Тропа почти не пострадала, нужно лишь немного расчистить её.

– Мы спустимся за телами? – спросил искатель.

Кермик глянул вниз, где всё ещё клубилась поднятая обвалом пыль.

– Как думаете, они могли выжить?

– Нет, – качнул головой маг.

– Тогда позаботимся о них на обратном пути. Господин управник, займитесь огнём и едой, там, за камнями, где ветра меньше. А вы начинайте расчищать тропу.

Когда стрелок, наблюдатели и цверги занялись поручениями, капитан подозвал искателя.

– Присматривайте за управником, я ему не верю. Если будет угроза для наших людей, можете его прикончить.

Кермик сел на выступ, поглаживая загривок бронзовой гончей.

«Видимо, я был слишком самоуверен, недооценил речных мартышек. Больше никакой снисходительности. Главное, мы знаем, куда идти, глаз гончей всё ещё у ульганов. Похоже, управник о нём не догадывается».

* * *

Ланек с завистью смотрел на тускло блеснувшее серебро на мече мастера. Сам он до сих пор сжимал остатки ложа от камнемёта.

«Буду им отбиваться, хоть какой-то толк. Оберег я уже использовал, теперь даже Аника с кантеле куда полезнее. Какая же сила в её музыке!»

Башмаки шуршали по осколкам камня, лучи единственного светца скользили по стенам, грубым граням каменных блоков. Впереди показалась арка, высеченная из цельного камня. А за ней...

– Мастер, это же склеп!

– Да, он самый!

Дарен смахнул корку пыли и сухой плесени с каменного саркофага в нише стены. Он был невелик, взрослый человек в такой не поместится. По канту крышки тянулись выпуклые угловатые руны вперемешку со значками кузнечных молотов и боевых секир.

– Горный цверг! – заключил Дарен. – А там?

Он повернулся к другой стене и нашёл похожий мраморный ящик.

– Очень древняя резьба. Такие руны мне ещё не попадались, прочитать не получится. Может, это самые первые горные князья? Куда же нас занесло?

Механик стал искать надписи на стенах, но выбитые над нишами строки оказались столь же загадочными.

– Очень старая кладка. И здесь давно никого не было. Странно, что кобольды ничего не разворошили. Значит, в самом деле боятся.

Аника стояла, полуприкрыв глаза, и словно прислушивалась к чему-то в тоннеле за второй аркой склепа, морщила лоб, чуть поворачивая голову.

– Эй, ты чего? – тронул её за плечо Ланек.

– Они там, шепчут, они слышат нас!

– Кто?

– Те, которые спят. Я не могу разобрать... очень далеко, непонятно.

– Мастер? Аника говорит о каких-то спящих.

– Спящих? – Дарен задумчиво потёр щёку. – Слышал я одну байку драманов. Вроде как их покойные старшины, погребённые как подобает, не умерли, а только вечно спят и ждут. Если правнукам очень трудно придётся, можно попросить у предков помощи, совета. А пока они надёжно укрыты... Мы в Ангзнуме!

– Ангзнум? Цверговское кладбище?

– Верно, но только горцев. Ульганы своих мёртвых Хозяину рек отдают. Вот почему кобольды боятся сюда заходить: тут священное место, и его наверняка древние заклятья охраняют. Неизвестно, когда эти катакомбы строили, я бы сказал, что они куда старше самих саркофагов. Здесь может быть что-то посильнее нынешней магии. Слышали про мёртвых стражей?

– Тогда, может, нам обратно повернуть, мастер?

– К зубастым жабам? Вот они-то нас точно сожрут. Живых стоит опасаться сильнее, чем мёртвых: и серебра они не боятся, и чего от них ждать, не знаешь. Нежить опасна, не спорю, но предсказуема. Сколько я умертвий встречал, все как на одну колодку шиты – следуют зову голода и умом не блещут. Если проскользнём тихо, может, и не заметят нас. Главное – выход найти. Драманы же как-то сюда спускаются, когда новых постояльцев приносят.

Аника всё это время стояла молча, но вдруг ринулась вперёд, в темноту.

– Эй, ты куда? – Ланек схватил её за руку.

– Они обещают нам помочь. И велят бояться других, злых.

– Каких злых? Скажи толком!

– Не знаю, – покачала головой Аника. – Их трудно понимать.

– Ладно, идём, – позвал Дарен. – Только тише, под ноги смотрите и ничего не трогайте.

Ход шёл прямо, никуда не сворачивая. Вскоре из темноты выплыла ещё одна арка, за ней лежал большой зал с тремя выходами. В стенах, в нишах, и просто на возвышениях стояли саркофаги из мрамора и гагата, покрытые резьбой и рунами. Купол подпирали три гранёные колонны, каждую украшала бронзовая оскаленная голова снежной фурии с кольцом для факела в пасти.

«Какая же древность, тогда ещё даже светошаров не было!»

– Так, если мы шли всё время прямо, то выход должен быть в той стороне. – Дарен указал налево.

– Нет, нам нужно туда! – Аника потянула его направо, в проход между пыльными саркофагами.

– Почему? Это же в глубь горы.

– Меня предупредили, нам нельзя налево.

– Нельзя? Почему? Хотя...

Дарен склонил голову, будто тоже к чему-то прислушался, и вошёл следом за Аникой под низкую арку. Ланек покинул склеп последним, и ему показалось, что в левом коридоре мелькнуло нечто белёсое и зловещее, похожее на оскаленную маску с тёмными глазницами. Мелькнуло и исчезло. Может, блики света сыграли злую шутку. Оглядываться он не решился, да и всё равно зал уже залил чернильный мрак.

Троица быстро миновала ещё пару склепов с саркофагами и за следующей аркой вновь оказалась в просторном зале. Впереди, в десяти шагах, белела полукруглая колоннада, фигурные проёмы между столбами закрывало резное каменное ограждение, по ту сторону была бездонная темнота. Дарен провёл лучом по плавно изогнутым стенам, по привычным уже нишам с каменными саркофагами. Место напоминало полукруглую галерею, но справа пол сильно понижался, а слева уходил вверх.

– Это колодец! – прошептал Дарен. – Колодец внутри горы и спиральный спуск! Я уже видел такие.

Звуки голоса тонули в густом воздухе, словно в вате. Теперь Ланек начал различать за перилами, на другой стороне провала, едва заметные линии ярусов и колонн.

– Будем подниматься, – решил механик. – Выход должен быть где-то выше. Смотрите: сейчас день, но свет сюда не проникает, значит, колодец закрыт. Кто же вырубил такое внутри скалы? И зачем? Для некрополя хватило бы и катакомб.

Сверху, справа и сзади послышался тихий стук и, кажется, скрип, будто кость тёрлась о кости. Ланек сразу вспомнил оскаленную морду: «А что, если мне не привиделось?»

– Мастер, там...

– Да, похоже, горцы не врали, эти склепы охраняются, а кем – выяснять не хочу. Нужно уходить, но в какую сторону?

Аника неуверенно шагнула вправо в сторону спуска.

– Там те, что шепчут! – Она взяла Ланека за руку и потянула за собой.

– Стой, на дно? Как мы оттуда выбираться будем? Вверх нужно.

– Нет, она права! – Дарен вслушивался в тихий зловещий скрип. – Похоже, выбора нам не оставили! Бегите!

Пятно фонаря металось по гладкому полу, топот ног беглецов отражался от стен и сразу стихал. Сзади накатывались постукивание, скрежет и сухой шорох, но оглянуться никто не решался. Сколько кругов они пробежали? Насколько спустились в зловещую бездну? Слева мелькали в монотонном бесконечном хороводе мраморные колонны, справа – проёмы ниш, в каждой по паре белых саркофагов.

Свыкнувшись с нагоняющим ужасом, Ланек стал считать шаги, но не дошёл и до третьего десятка, как Аника притормозила, указывая вперёд.

– Стойте, смотрите! Мастер Ди, там...

Часть потолка обрушилась, оставив проход лишь у самых перил, на которых сидел на четвереньках белёсый скелет. Длинные руки и короткие ножки, приплюснутый череп с большими пустыми глазницами, мелкие острые зубы. Прежде это было кобольдом! Умертвие угрожающе оскалилось и припало к перилам, готовясь к прыжку.

– Вперёд! – рявкнул Дарен. – Не останавливайтесь! Парень, посторонись!

Да, то, что нагоняло, было куда больше или многочисленнее.

Механик одним взмахом меча снёс пустую голову с тощей шеи. Череп, бренча и щёлкая челюстями, подкатился к Ланеку, тот с ходу поддал ему ложем камнемёта, как дубинкой, отправив в пустоту за перилами. Безголовое туловище слепо двинулось вперёд и рассыпалось на косточки под вторым взмахом меча. Башмаки Аники стучали по камням уже на той стороне завала. Ланек перепрыгнул его и обернулся к Дарену.

– Может, нам свернуть? – Он указал на арку в стене.

– Нет! – Механик на бегу мотнул головой. – Мы не знаем, вдруг там тупик! Эй, рыжик, не спеши так, смотри под ноги! Ты чувствуешь, что там внизу?

– Те, что шепчут!

– Такие же гнилушки?

– Нет, другие. – Она тряхнула чёлкой. – Эти глупые, не думают, только злятся.

– С такими-то проще. – Дарен наконец решился оглянуться. Его лицо вытянулось, а рука потянулась к поясу, где когда-то висела сума с взрывными шариками. – Шевелитесь! И не вздумайте упасть!

Ланек тоже глянул через плечо и сглотнул. Там, в темноте, виднелись белые массивные туши, кажется, со множеством черепов. Или это куча кобольдовых костяков громоздилась друг на друга?

«С такой толпой нам не справиться! Здесь дубинкой не обойтись, и серебряный меч не поможет. А что будет, когда доберёмся до дна? Если оно вообще есть».

– Аника, может, ты споёшь, заворожишь их, как тех кобольдов?

– Какие песни! – рявкнул Дарен. – Умертвия не спят!

– Я могу поговорить с ними.

– Думаешь, они будут слушать? Беги!

Механика прыжками догнало мелкое умертвие и уже собиралось было вцепиться в спину, но Ланек изловчился и на бегу поддал ему остатками камнемёта. Шустрый скелет отлетел в сторону, со стуком рассыпавшись на отдельные косточки.

– Это ещё что?

Из мрака впереди выступили две большие, как скалы, фигуры в бурых от ржавчины доспехах и с боевыми молотами в пальцах латных рукавиц, сквозь щели брони мерцало зелёное гнилостное свечение. Дарен опешил, поднял меч и приостановился, тут же несколько костлявых рук настигли его и ухватили за полы плаща. Аника, не снизив скорости, юркнула между великанами, те даже не шелохнулись, всё так же глядя перед собой мерцающими прорезями шлемов.

Ланек бросился следом за девочкой. Механик обернулся, раскрошил на части самых назойливых преследователей и тоже протиснулся между ржавыми кирасами, сбив повисший на руке череп ударом кулака.

Едва пропустив людей, воины ожили, сдвинулись, преграждая путь умертвиям, и, скрипя ржавыми сочленениями, подняли своё грозное оружие. Фонарь освещал спины гигантов, происходящего пред ними видно не было, но мерные взмахи рук говорили о том, что воины своими молотами косят подступающую нечисть, как траву. Мелкие и юркие скелеты не собирались сдаваться, некоторые всё же умудрялись проскакивать мимо гигантов, и с ними разбирались уже Дарен с Ланеком.

Сквозь грохот и лязг металла, скрежет и стук костей было слышно, что Аника перебирает лады, пытаясь что-то напевать, но, когда одно из умертвий, оскалив зубы, кинулось на неё, взвизгнула и так огрела его кантеле, что все струны загудели, а кости рассыпались трухой.

Кажется, голодных тварей становилось всё больше. На механика наседали уже четыре скелета, ещё один уворачивался от ударов размочаленной деревяшки Ланека, пытаясь дотянуться до живой плоти острыми когтями.

«Сколько же их здесь? Неужто даже великаны нам не помогут?»

Гнилые зубы всё-таки добрались до запястья Аники, прокусив ткань. Вскрикнули струны, и твари на мгновение замерли. Этой заминки людям хватило, чтобы разобраться с ближайшими противниками. Звуки кантеле полились один за другим, взывая к остаткам живых душ, заключённых в высохшие костяки. И те вновь остановились, прислушиваясь. Дарен стремительными выпадами прикончил насевших на него умертвий.

Аника играла до тех пор, пока великаны, закончив работу, не опустили оружие. Теперь они стояли почти по колено в костяном крошеве. Оба одновременно повернулись к людям, из-под шлемов послышался глухой рокот. Рука указала гостям на спуск.

– Эй, вы кто? Куда нас зовёте?

Но Дарена не удостоили ответом.

– Понимаю, что выбора у нас нет.

– Не бойтесь. – Аника спрятала инструмент под плащ и первой направилась вниз. – Они проводят нас, им приказано нас охранять.

– Кем приказано?

– Теми, кто шепчет.

Механик вздохнул и направился за девочкой. Ланек наподдал ногой подкатившийся череп и тоже стал спускаться. Во мраке вновь потянулись бесконечные круги колонн, но теперь за спиной грохотали шаги великанов. Иногда луч света падал на стены, и Ланек заметил, что здесь в каждой нише вместо двух мраморных гробов стоит один, из чёрного гагата, но огромных размеров. Наверное, в них покоились гиганты вроде тех, что топали сейчас позади. Дарен нервно теребил кожаную перевязь, другой рукой сжимая рукоять меча, Ланек же постоянно оборачивался, пытаясь разглядеть за забралами лица. Дыхания охранников он расслышать не мог, значит, они тоже...

«Куда же нас ведут эти мертвецы?»

– Мы пришли! – Аника остановились перед широким порталом.

Долгий спуск закончился, они стояли на дне колодца. Фонарь выхватывал из мрака ряды бочкообразных возвышений, в центре площадки виднелось нечто похожее на ступенчатый обелиск. Сбоку чернел портал – высокие массивные пузатые колонны, накрытые гранёными балками, до них было три человеческих роста, не меньше.

* * *

«Очень странный склеп, не находишь?» – кажется, Болтуна переполняла энергия, тёмная сила этого древнего места.

«Ничего интересного, – мрачно ответил Дарен. – Лучше скажи, как нам выпутаться. Этим громилам я доверяю не больше, чем тем костяным ребятам».

«Которых ты превратил в аккуратные кучки трухи? – хихикнул призрак. – Ну, в чём-то ты прав. Эти пустышки ещё мертвее умертвий, одна голая функция. Хотя мне они симпатичны, всё-таки коллеги, тоже охранники, но куда как тупее вашего покорного слуги. Так что ещё раз советую порадоваться, что приобрёл такого полезного спутника, как я!»

«Положим, я рад, а теперь скажи, куда мы топаем. Может, и нас хотят в таких же истуканов перековать?»

«Это вряд ли, здесь хватает материала и без вас, в этих гробах лежит целая армия. Думаю, на вашу компанию другие планы, вы нужны здешним заправилам живыми, со всеми вашими способностями».

«Да, согласен».

«Вот и обитель местных хозяев».

Аника и Ланек остановились перед порталом. Доспехи шагнули к стене, встали у колонн и осели с гулким грохотом. Зелёное свечение внутри на мгновение вспыхнуло ярче и сразу потухло. Взглядом Болтуна Дарен видел, как облако потусторонних сил вокруг стражей сжалось, спряталось где-то внутри, и теперь это в самом деле были только пустые жестянки, скреплённые ветхими ремнями.

«Но туда, за порог, я заглянуть не могу, да и, прямо сказать, мне даже пробовать страшно», – признался Болтун. Завеса мрака за порталом была совершенно непроницаема, слабый свет тонул в ней без следа. Дарен чувствовал, как от неё исходит тёмная мощь – не злая, но и не добрая, холодная и надменная.

– Нас там ждут, – сообщила Аника и оглянулась, ища поддержки у спутников. Кажется, ей тоже было не по себе. – Мы пойдём?

– Деваться некуда, – кивнул Дарен. – Не думаю, что теперь нам дадут уйти.

– Давайте я первый! – вдруг вызвался Ланек.

– Подожди, вместе пойдём. Вот, держи. – Дарен подобрал отбитый коленный щиток стража, который для мальчишки был настоящим щитом.

Ланек потоптался на пороге, разглядывая колонны, гранёную перекладину над головой, массивный прямоугольный порог. Вздохнул, прикрылся щитом, подняв фонарь повыше, и шагнул вперёд. Как только светец оказался в портале, он мигнул и погас. Вечный источник света, даже разбитый на части, он продолжил бы сиять. А тут...

Что за сила задула его? Дарен невольно поёжился, даже попятился, подняв меч, но вдруг в его голове прозвучал глубокий, спокойный и величественный голос, вобравший в себя целый хор голосов:

«Если вам нужен человеческий свет, значит, вы не те, кого мы ждём. Если свет вам не нужен, входите и оставьте недостойный страх за порогом».

Глава семнадцатая
На краю тумана

– Это и есть ваше про́клятое место?

Стоя на краю обрыва, Кермик разглядывал дно ущелья, затянутое белой клубящейся пеленой. Над ней поднимались остовы стен, пеньки сломанных колонн, постаменты с остатками статуй. Туман размывал очертания, скрывал основания, трудно было представить, какими были эти дома и дворцы изначально, в незапамятные дни. Теперь же вид развалин навевал уныние и грусть, заставляя ощутить всю бездну безжалостного времени, пролетевшего над поверженными колоссами.

– Оно, господин капитан, – кивнул следопыт. – Не стоит спускаться ниже.

Цверг стоял в окружении псов. Бронзовая гончая замерла, ожидая команды хозяина. Кермик покосился на управника, но тот сохранял невозмутимый вид.

«Если полукровка в самом деле связан с заговорщиками, то у него железные нервы, держится он отменно. Если обвинение в предательстве не подтвердится, советники будут очень недовольны, а слова мёртвого рыбоеда к делу не пришьешь. Что ж, посмотрим, что будет дальше. Вряд ли коротышки успели уйти слишком далеко, удивительно, как они умудрились до сих пор оставаться незамеченными на голых склонах».

– Делайте своё дело, ведите нас по следу, – приказал следопыту Кермик и махнул остальным. – Ещё немного, и мы их нагоним.

Чёрные псы, глухо взлаивая, сорвались с места, следом бросилась бронзовая гончая.

Отвалы горящего камня под выступом скалы заросли́ травой, устье давно брошенной штольни оплыло и осыпалось, но следы на примятом мху вели именно туда. Отряд собрался на склоне – наблюдатели, искатель, стрелок и два цверга, на которых нельзя до конца положиться. И всё-таки придётся брать приступом таинственное убежище ульганов. Кермик не знал, что скрывается в катакомбах – алтарь ли, жертвенник, магическая машина, но пока этот источник силы для огненных амулетов существует, он несёт угрозу для Равновесия, а значит, должен быть уничтожен.

– Вы двое, охраняйте вход, – приказал он наблюдателям. – Остальные идут со мной.

Первой в штольню вошла бронзовая гончая, за ней стрелок и следопыт с собаками. Управник шагал рядом с капитаном, по-прежнему сохраняя видимое спокойствие. Неужели приближение гвардейцев к убежищу ульганов его не волнует? Искатель замыкал колонну, держа наготове серебряный жезл, и пока не подал сигнала об опасности. Собаки добежали до узкого ответвления, нырнули в него и остановились у следующего поворота, поджидая хозяина. Следопыт обогнал замешкавшегося гвардейца, первым заглянул в отнорок и обернулся.

– Господин капитан, там свет фонаря.

Кермик тайком глянул на управника.

«Мы скоро доберёмся до логова заговорщиков, но полукровка почему-то слишком уверен в себе, слишком спокоен. На что он надеется? Или приготовил нам ещё одну ловушку?»

– Стойте все, – приказал Кермик. – Следопыт, подойдите.

Цверг кивнул, вернулся к капитану, подозвав собак. Лишь две самые молодые в нетерпении продолжили метаться в отнорке у поворота, беззвучно скаля клыки, чуя кого-то в глубине горы.

Кермик опустился на колено и положил ладонь на голову гончей, на холодные грани глаз. И услышал...

«Подожди взрывать, дождись, когда они войдут!»

«Нельзя, с ними Насмешник!»

«Подрывай сейчас, прикончи хотя бы собак!»

– Назад, – крикнул Кермик. – Ловушка! Отзовите псов!

Но тут в глубине отнорка глухо ухнуло. Из дыры хлынула пыльная волна, осколки дробью ударили по стене, по людям. С потолка пещеры посыпались камни. Из пыли с визгом выкатилась одна из оставшихся в штольне собак и бросилась следом за другими.

– Гром, Гром, ко мне! – крикнул следопыт и кинулся в серую пелену.

– Стой! Куда! – попытался остановить его Кермик. – Вдруг ещё обвал!

Управник медленно отступал к выходу из штольни, насторожённо поглядывая на гвардейцев. Кажется, он был уже не так самоуверен.

– Схватите господина управника! – приказал капитан стрелку и искателю. – Теперь я точно знаю, что он в сговоре с бунтовщиками. Будете возражать, господин Брун?

– Если вы так уверены, зачем вам моё признание? – пожал плечами полукровка.

– Мы позже поговорим. Ведите его наружу.

Капитан снова положил руку на кристаллы приникшей к его ноге гончей.

«Проверьте верхний выход, – услышал он. – Будите девчонку, разжигайте пламя. Придётся поджарить наглых серых!»

– Эй, следопыт, вы живы?

– Да, господин капитан. – Драман появился из пыльной завесы, отряхиваясь. – Выдры ответят мне за Грома!

– У вас будет случай поквитаться. Идём, нам нужна ваша помощь. Найдите второй выход из горы, он где-то выше по склону. Запрём их и выкурим из норы.

* * *

Дарену не нужен был свет – призрачные глаза Болтуна видели всё даже в кромешной тьме за порогом портала. По обеим сторонам бесконечно огромного зала сидели на каменных тронах огромные фигуры – велты, древние гиганты, вожди в парадных доспехах. Скрюченные пальцы мумий лежали на подлокотниках, но лица были гладки и молоды. Лишь через несколько мгновений стало ясно, что это не лица, а погребальные маски. Велты, безусловно, были мертвы, но вокруг каждого из тел механик ощущал тёмное облако сплетённых в неведомой древности могучих заклятий. Сеть удерживала душу и разум владельцев в единстве с нетленной плотью. Это её дыхание изливалось через портал в недра Ангзнума, питая призраков и давно иссохшие костяки умертвий, холодило саму душу.

Даже Болтун притих, ощутив мощь здешних хозяев.

«Эй, – мысленно окликнул его Дарен. – Ну, что скажешь?»

«Тише, я не хочу, чтобы они меня заметили! Ты ещё не понял, но мне кажется, мы уже не в Подлунье. Это место за порогом».

«Мир мёртвых?»

«Нет, так глубоко мы не успели спуститься. Скорее мы где-то между».

Болтун окончательно замолчал, затаился, словно его и нет.

Сколько тронов стоит в зале, понять было невозможно. Они двумя рядами уходили в темноту, проникнуть в которую не мог даже всевидящий взгляд Болтуна.

Перед каждым троном возвышался круглый гагатовый алтарь-чаша. Но то, что лежало внутри, давно истлело, превратилось в кучки трухи.

– Входите же! – прозвучал голос, сложенный из сотен голосов. – И склонитесь перед былым величием!

Дарен двинулся вперёд следом за спутниками. Ланек, держа Анику за плечо, шагая уверенно, минуя разбросанные под ногами камни, словно и сам видел в темноте. Или он...

Действительно, зрачки Ланека окружал тонкий радужный ореол – знак присутствия древнего божества. Триглав не оставлял своего потомка без помощи даже здесь, за гранью мира.

«Рядом с девчонкой и печатью его способности растут не по дням, а по часам! Лишь бы дров не наломал, хотя сейчас не об этом беспокоиться надо. С его силой разберёмся, когда в столице окажемся. Если окажемся...»

Они миновали несколько тронов и остановилась перед главным алтарём. Верхняя грань гагатового постамента была по грудь механику, камень всё ещё блестел гладкими боками, но то, что на нём стояло – идол или статуя, давно осыпалось грудой песка.

– Названная Аникой, – снова прогремел в голове голос-хор. – Скажи, это владычица Морана прислала тебя?

– Нет, я сама, – откликнулась девчонка. – Вы же просили помочь, потому я и пришла.

«Вот святая наивность! – подумал Дарен. – Нам бы самим сейчас помощи просить!»

– Теперь вам предстоит выполнить предначертанное, – продолжил голос мёртвых, но его перебил Ланек:

– Мы ищем её сестру, Марику! Сначала скажите, что вы о ней знаете?

«Вот ведь смельчак! У меня поджилки трясутся, а он с ними спорит! Неужели на силу Триглава надеется?»

Золотисто-радужное сияние всё ещё лилось из глаз Ланека.

– Хорошо. Покажи нам её, – велел голос и почти сразу же продолжил: – Марика совсем рядом, в пещерах недалеко от Ангзнума.

– Тогда скажите, как её найти и как выбраться отсюда!

– Только если вы согласитесь принять ношу, иначе останетесь здесь навсегда! – прозвучал жёсткий ответ. – Вы первые живые за тысячи лет, переступившие порог в день, когда Двери открыты. Мы ждали слишком долго. Мы не можем вас просто отпустить!

Недовольство хозяев накрыло гостей волной запредельного холода, пронзительного невидимого ветра. Дарен тщетно пытался побороть сковавший сердце ужас, проглотить вдох, застрявший в горле. Ланек и Аника прижались друг к другу, видно, чувствовали себе не лучше.

Но вот волна раздражения велтов схлынула, уступила место ледяному спокойствию.

– Человек Аника, ты примешь ношу? Разорвёшь древний договор и освободишь нас?

– Тогда вы нас отпустите? – вмешался Дарен.

– Да. Она должна вынести ношу под дневной свет и доставить в сердце царства велтов.

– Можно мне заменить Анику? – спросил механик. – Это наверняка смертельно опасно.

«Что ты делаешь? – всполошился Болтун. – Мы не должны...»

– Ты не сможешь войти в туман забвения, – прогремел ответ. – Лишь твои спутники способны это сделать.

– Значит, пойду я! – шагнул вперёд Ланек.

– Нет! – решительно отодвинула его Аника. – У тебя не получится.

– Но почему?

– Ты не умеешь слышать всё, как я. И это я вас сюда привела, мне и расплачиваться, а ты будешь помогать. Не спорь, вы сможете меня защитить, я знаю.

Ланек вздохнул и отступил.

– Помни, – прогудел голос, – ты должна доставить ношу в столицу царства велтов, пока открыты Двери зимы. Там в тумане забвения бродят наши тени и тени наших детей, наши сущности, наши души. Время проходит сквозь них, как вода сквозь песок, не изменяя. И они сами не замечают его бег, навсегда застряв в одном-единственном миге, дне гордости и величия нашего рода. Ты должна принести им прошедшее время, показать минувшие века. Тогда они освободятся от наваждения, созданного владычицей Мораной, и покинут наконец Подлунье.

– Разве можно унести прошедшие века? – удивился Ланек.

Но Аника согласилась и достала кантеле. Левой рукой зачерпнула с постамента горсть песка с крошками статуи, кусочками цветного камня и эмали, сжала в пальцах. А правой тронула струны, и они загудели печально, басовито. Звуки раскатились под древними сводами, перекликаясь рокочущим эхом, напомнили шум волн, подтачивающих берега, и свист ветра, заносящего песком стены мёртвых городов. В них звучала тоска живущих по истекающим мгновениям, грусть о прожитом и ужас перед вечностью. Звуки затихли, затерялись в тёмной дали подземелий. Аника замерла, прислушиваясь, впитывая в себя это ощущение, сгорбившись, словно взвалив на спину тяжёлую ношу. Высыпала песок из ладони в платок и затянула узлом.

– Теперь торопитесь, – прогудел голос мёртвых. – Стражи укажут вам дорогу. Идите за ними, и выберетесь наружу. Будьте осторожны, опасайтесь диких. За этим порогом мы не сможем вас защитить.

Ланек шел рядом с Аникой, поддерживал её под локоть. Они пересекли портал и исчезли за непроницаемой завесой.

Дарен оглянулся на тёмный зал, на ряды каменных тронов.

«И всё-таки есть конец у этого зала или здесь, между мирами, он безграничен?»

«Нашел о чём думать! – возмутился Болтун. – Нужно скорее выбраться отсюда! Конечно, атмосфера для меня очень благотворна, но от одного взгляда здешних жителей я начинаю таять, как дымок. Что, если они захотят рассмотреть меня поближе или оторвать от тебя? Им это вполне по силам!»

«Ладно, идём, хотя я ещё о многом хотел бы их спросить».

Дарен шагнул через порог и зажмурился. После потусторонней тьмы слабое сияние вновь вспыхнувшего светца казалось ослепительным. Даже воздух по эту сторону портала был совсем другим, тёплым и спёртым, пропахшим тленом и плесенью.

Доспехи у колонн ожили, внутри зажёгся зелёный огонь. Коленный щиток вырвался из руки Ланека и встал на место. Стражи дружно распрямились, подхватили молоты и, лязгая и скрипя, зашагали вверх по винтовому спуску.

– Идёмте, нас проводят с почётом, – произнёс Дарен.

Он охватил взглядом дно колодца, таинственный алтарь и портал и взялся за рукоять. Меч, шелестя, выскользнул из ножен. На посеребрённом лезвии появилось несколько свежих зазубрин, наверняка будут и новые. Заняться правкой, видно, удастся ещё не скоро. Механик проверил ногтем остроту меча и поспешил следом за подопечными.

Великаны, миновав две трети витка, остановились перед аркой в стене, указав внутрь. Провожать гостей дальше они не собирались. Ну и на том спасибо.

Тоннель тянулся прямо, насколько хватало лучей светца.

– Бежим не останавливаясь, что бы ни случилось, – велел Дарен. – Не представляю, кто нам встретится. Ланек, ты должен прорваться. Веди Анику вперёд, за меня не волнуйся. Чем быстрее покинем Ангзнум, тем лучше.

Тоннель в самом деле был прямой и длинный. Попадались склепы с гробами, тёмные низкие ответвления.

«Они здесь», – предупредил Болтун.

«Уже понял».

Несколько раз в боковых проходах мелькали грязно-жёлтые пятна, но Дарен не останавливался. Притормозил лишь тогда, когда навстречу Ланеку кинулся тёмно-бурый скелет никогда не виданного существа, странной помеси собаки и кобольда. Но мальчишка не сплоховал, взмахнул остатками камнемёта и припечатал скелет к стене.

Дарен на ходу раскроил замешкавшееся умертвие пополам, но сзади всё отчётливей слышались шорох, скрип и стук костей.

– Скорее, – прикрикнул он. – Шевелитесь, нас догоняют!

Троица миновала очередной склеп, и вдруг за спиной раздалось разъярённое и обиженное завывание. Дарен обернулся.

Один из скелетов споткнулся и рассыпался на бегу, с громким стуком раскатившись по полу, следующий не успел затормозить, и его постигла та же участь. Остальные столпились на пороге усыпальницы, скалясь и щёлкая челюстями в бессильной ярости, не в силах добраться до живых.

– Граница Ангзнума! – понял Дарен. – Стойте, дальше им хода нет.

Он глубоко вздохнул и привалился к стене, уронив руку с мечом, остриё звякнуло по плитам пола.

– Повезло! – Ланек обтёр пот со лба, помог Анике сесть. – Хорошо, что впереди был лишь один тот мелкий поганец.

Девочка выглядела совсем плохо, на улице Дарен её не узнал бы. Она словно постарела, сгорбилась, сморщилась и дышала с трудом.

«Нужно скорее покончить с этим, ноша, похоже, неподъёмная. Если задержимся, может и не донести!»

– Ну, отдышались? Идём дальше. Пока не выберемся из проклятых катакомб, останавливаться нельзя!

– Но, мастер, посмотрите на неё! Аника, ты можешь идти?

Девочка молча кивнула.

– Поднимай её, теперь я пойду впереди, давай светец.

Дарен осветил дорогу. Шагах в десяти проход перекрыли каменные обломки вперемешку с рыхлой породой. Дарен начал отбрасывать камни, но стоило ему шевельнуть обвал, как сверху посыпался новый грунт, а после и вовсе обвалилась часть свода. Хорошо, что удалось вовремя убраться подальше. Ланек с Аникой вернулись в склеп, Дарен подошёл и сел рядом, опёрся спиной на резной саркофаг.

– Это тупик!

Он повернулся, направив свет на беснующихся у границы умертвий, пробежался лучом по пыльным гробам. И повторил:

– Это тупик.

– Мастер, но ведь нужно же что-то делать! Аника не может ждать!

– Я не знаю. Мы не прорвёмся сквозь такую толпу. Да и куда? Обратно в колодец? А шевельнём обвал – нас просто похоронит. Похоже, здесь наша история и закончится.

– Почему так, мастер? Почему судьба снова над нами смеётся? Мы же почти выбрались, нам же так везло!

– Да, это и казалось мне странным, слишком хорошо всё шло.

– Нет, не может быть! Не верю! Велты нас обманули? Зачем?

– Они могли просто не знать, что выхода больше нет. Жизнь – череда случайностей, над которыми мы не властны. Потому не нам решать, когда ставить точку в своей истории. Одно мы можем выбрать сами: какой станет эта история – весёлой или грустной, красивой или страшной... Отдыхайте, теперь некуда спешить.

– Погасите свет, – тихо попросила Аника.

– Да, мастер, уберите светец, не хочу видеть эти морды.

Дарен накрыл шарик крышкой, погрузив склеп в полный мрак. А сам по-прежнему видел ниши, арку и умертвий, толпящихся у порога.

– Смотрите, там! – Аника указала на саркофаг напротив.

Из-за мраморного ящика выбивалось слабое сияние. Дарен вскочил, не веря в удачу.

– Ланек, помоги!

Даже вдвоём, взмокнув от натуги, они смогли лишь чуть сдвинуть резной ящик. Свечение стало немного ярче. Потом догадались использовать остатки измочаленного камнемёта как рычаг. Раздался треск, деревяшка лопнула и рассыпалась щепками, но и гроб с грохотом съехал на пол. Оказалось, лучик дневного света пробивался через стык тёсаных блоков.

Механик схватил кусок камня, принялся долбить им стену, но ни один из блоков даже не дрогнул.

– Снимай крышку, – указал Дарен на саркофаг.

Они с трудом сдвинули мраморную плиту и уронили, расколов на две части.

– Ну, прости уж, что потревожили, – промолвил механик, глядя на иссохшую мумию в старинных драманских доспехах, и повернулся к ученику. – Берём, давай, бей!

Дарен и Ланек подняли половину крышки, раскачали и ударили ею прямо по сияющей трещине. Раз, другой. С третьего кладка поддалась, блоки выпали наружу, а в склеп хлынули свежий воздух и дневной свет. Дарен схватил меч и первым вывалился в узкий скальный грот, вскарабкался по осыпи и шагнул на склон горы. Перед ним раскинулось ущелье, затянутое туманной пеленой, из которой вздымались гигантские жёлтые колонны.

* * *

Что-то посыпалось на лицо, на щёку, на лоб, донёсся далёкий грохот обвала. Марика смахнула мелкие каменные чешуйки и вскочила. Постель была совершенно смята.

«Это я ворочалась во сне? А где цверги?»

Крохотный светец лежал рядом, у изголовья, отбрасывая на потолок белый круг. За его краем царила темнота. Стало прохладнее, угли в жаровнях уже потухли и остыли.

«Что на меня сыпалось? Камешки с потолка? Кажется, был какой-то шум. Что творится? Меня бросили одну? Куда все сбежали?»

Марика поднялась, подобрала светец и отправилась знакомой дорогой к угольной пещере. Теперь, отдохнув и выспавшись, она стала куда бодрее, чем после встречи с алтарём.

Цвергов в чёрном зале тоже не оказалось. И хорошо, теперь есть время рассмотреть всё как следует. Но особо рассматривать было нечего. Однообразно лоснились изломы горящего камня, около пола стены обгорели и покрылись пористой коркой бурого шлака. Он же мелкой хрустящей крошкой заполнял стыки мозаичных пластин.

«Может, всю эту странную пещеру просто выжгли в толще горящего камня? Интересно кто? Цверги? Или здесь работали плавильные печи?»

Единственный светошар на высокой ножке стоял у алтаря. Марика приблизилась к нему, обошла вокруг, рассматривая изгибы камня, канавки и прожилки. В самом деле, очень похоже на змеиную голову, высеченную из полированного гагата.

«Что за сила в нём таится? Чистая стихия огня? Не обманули коротышки: уже дважды получилось зажечь свой источник. И ничего плохого со мною пока не случилось. Ну, устала очень, потому что любое колдовство отнимает жизненные силы, тем более такое грандиозное. Чего же тогда от взгляда на эту глыбу дрожь берёт? Или я что-то знала раньше, а теперь забыла?»

– Госпожа, госпожа Антамар! – раскатились под куполом голоса вбежавших в зал коротышек. – Вы здесь! А мы за вас испугались! Вы слышали обвал? Его устроило Равновесие! Они хотят, чтобы мы все здесь сгинули! Вот, смотрите!

Ульганы занесли в зал раненого, из его плеча торчал обломок арбалетного болта. Такими, с красными полосками на чёрных древках, стреляют солдаты Равновесия.

– Госпожа. – Раненый потянулся к ней. – Вот, это вам от сестры.

На его ладони лежал шнурок, которым Аника подвязывала волосы. Марика сразу его узнала – сестрёнка любила плести такие сама, пёстрые, узорчатые.

– Госпожа, её снова схватило Равновесие! Они засыпали вход. Мы можем бежать, но они караулят и второй выход. Если вы не поможете, то и мы, и ваша сестра...

– Что мне сделать?

– Дайте нам силы, чтобы отбить нападение.

– Но вы обещаете освободить Анику?

– Клянёмся! – Главный ульган встал на колени. – Умоляю вас, госпожа, спасите, а мы вас не подведём.

Марика поёжилась, глядя на камень.

– Это ведь Змей, огненный Змей! Мне снилось, как он ползёт по горам.

– Нет, что вы, госпожа, просто алтарь, не более. Но он передаёт нам вашу силу.

– Хорошо, но это в последний раз.

– Да, это в последний раз, – с готовностью кивнул коротышка. – Клянусь милостью Хозяина рек!

Марика положила ладони на камень и подумала про источник, чувствуя, как теплеет в груди, как огонь струйкой бежит по руке, по пальцам. И камень послушно вспыхнул. Огонь разрастался внутри неё, рвался наружу, превращаясь во множество далёких маленьких огней и ещё один большой, великий, рядом, совсем рядом. Он распухал, поглощая её, наполняя сердце гудящим восторгом. Теперь уже Марика не могла отделить себя от этого пламени, став с ним одним целым. Она ещё успела увидеть, как убегают из зала коротышки, как сыплются с потолка камни, как пол пещеры шевелится, ромбы встают дыбом, как на чёрном камне вспыхивает вертикальный огненный зрачок. И рухнула в алую бездну.

Глава восемнадцатая
Велтовы столбы

Ланек прикрыл глаза рукой. После многих часов тьмы подземелий дневной свет слепил, хотя солнце уже давно перевалило за полдень, а небо над ущельем было затянуто странным серым туманом. Он сгущался на дне и совершенно скрывал подножия зловещих развалин. Очертания столбов и обрушенных стен плыли, менялись, и казалось, что между ними неспешно шагают гигантские тени.

– Что это? Что за развалины? – Ланек обернулся к Дарену, тоже разглядывавшему ущелье.

– Не знаю, на гробницы не похоже. Может, это тоже велты построили? Мы ведь всё ещё у пика Великанов?

Очертания колонн, массивных контрфорсов и гранёных балок напоминали портал и нижний этаж колодца Ангзнума.

– Это Сусхак, столица великого царства горных велтов! – раздался за спиной холодный, как порыв зимнего ветра, голос.

Дарен, Ланек и Аника обернулись. На каменном выступе чуть выше людей стояла Хозяйка зимы. Лучи солнца пронизывали сотканный из снежной пыли плащ и искрились в волосах. Бледное лицо было так же бесстрастно, как та маска на стене крепости Насеста, лишь синие льдинки глаз сияли собственным светом. Под их взглядом Ланек невольно отступил и поёжился.

– Госпожа Хозяйка зимы! – Брови Дарена удивлённо взметнулись, но он взял себя в руки и вежливо поклонился. – Рад знакомству, надеюсь на вашу милость. Так, значит, нас вывели куда нужно? Прямо к сказочной столице велтов?

– Многие сказки прежде были реальностью, – ответила Хозяйка, сходя с уступа. – Да, теперь город лишь тень себя самого, даже его имя стёрлось из памяти. Цверги, что заселили эти горы, назвали его просто Велтовыми столбами.

– Слышал, гиблое это место, – пробормотал Дарен. – И мы должны туда войти?

– Не вы, только она. – Хозяйка указала на Анику.

Девочка едва держалась на ногах, но как великую драгоценность прижимала к груди горсть праха из пещеры. Теперь, на пороге тумана, она сникла ещё больше, став бледной тенью самой себя. Всегда радостный медный цвет её волос поблёк под пылью и пеплом. Ланек зло сжал губы, шагнул к Хозяйке, глядя прямо в синие ледышки.

– Не отпущу её одну, пойду с ней!

– Хорошо, тебе я запретить не могу, это твоё право.

– Почему же мне нельзя? – вскинулся Дарен.

– Они сумеют вернуться, но если ты ступишь в туман, глупый человечек, то ничем им не поможешь, а дни свои окончишь безвременно. Твой час ещё не пришёл, поэтому не спорь.

– Пакля, Аника, стойте, это я!

Вниз по склону бежал Своран, сжимая в руках камнемёт, а рядом скакали два белых пушистых шара. Тот, что поменьше, с тёмным пятном на боку, подкатился к Анике, раскрылся, с радостным стрёкотом прильнул к ногам, трогая её лапками и глядя снизу вверх чёрными бусинами глаз.

– Кубарик!

Девочка узнала любимца, вынырнула из своих мыслей, из завесы минувших веков, окутавших её, словно кокон, и наклонилась, чтобы его погладить. Своран закинул камнемёт на ремне за спину, вынул из-под куртки Ледяную звезду и, встав на колено, протянул её Хозяйке. Щит сверкнул позолотой, свет преломился в гранях кристаллов.

– Я исполнил обещание!

– Да, верно, – кивнула Хозяйка. – И мой вестник, и девочка здесь, хотя твоей заслуги в том не так уж много. Зато ты сберёг и принёс эту вещь. Я тоже держу слово, отныне проклятие с тебя и твоей семьи снято. Теперь ваша судьба и удача в ваших руках! А Звезду отдай хозяину.

Своран поклонился и повернулся к Ланеку:

– Это тебе. Щит от любого колдовства.

– Да, знаю. – Ланек с помощью цверга пристегнул Звезду на грудь под плащ. – Внизу как раз пригодится, будет охранять.

– Послушай, владычица Морана... Ведь так тебя называли велты? – обратился Дарен к Хозяйке.

– Давно я не слышала своего имени.

– Зачем ты привела нас сюда? Если ты когда-то поймала велтов в ловушку, какая тебе корысть, что великаны из неё вырвутся? Может, мы совершим ошибку, освободив их? Чем это обернётся для людей и цвергов?

Хозяйка громко рассмеялась одними губами, ни одна иная чёрточка не дрогнула на бесстрастном лице.

– Ничем, глупый механик. Сегодня, когда открыты Двери, призраки просто уйдут восвояси, им нет дела до вашего мира. Когда-то они были слишком надменны. Поспорили со мной о вечности, возжелали стать бессмертными, как звёзды, не чувствовать хода веков, не подчиняться судьбе. Я сплела для них паутину безвременья, пообещав, что не сдвинусь с места и буду хранить эти горы, пока велты сами не захотят разорвать договор. Так я приковала себя к пику Великанов на долгие века, и это уже давно перестало быть забавным.

Хозяйка повернулась к Сворану, усмехнулась уголками губ.

– Твои предки были умнее, маленький цверг. Они просили у меня лишь присмотра за порядком и соблюдением старых законов рода драманов, это было моим единственным развлечением.

– Если ты уйдёшь, кто же присмотрит за нами? – взволновался Своран.

– Ты же хотел взять судьбу в свои руки, маленький цверг, разве не так?

Своран не нашёл что ответить.

– А теперь, вы двое, ступайте в туман.

– Постой, госпожа, ты так и не сказала, где Марика.

– Если сделаете всё как надо, скоро с ней встретитесь.

* * *

Заметить, когда они перешли границу города, не получилось. Под ногами был всё тот же каменистый склон, усыпанный обломками, поросший сухим ковылём, зверобоем и полынью. Но небо над головой незаметно затянулось серой вуалью, день стал похож на ранние сумерки, а далёкие горные вершины исчезли в сизом мареве. Теперь вокруг громоздились, вырастая из травяного ковра, замшелые развалины. Ланек хотел было оглянуться, но не решился выпустить Анику из виду. Она брела по гладким каменным плитам в глубь древнего города, туда, где в дымке бесцельно бродили неспешные тени гигантов. Уцелевшие арки высоких порталов, пузатые колонны и проёмы окон казались одинаковыми, будто сделанными рукой одного мастера. На них виднелись полустёртые, едва различимые знаки, выбитые в камне, и блёклые пятна фресок, остатки алой и синей краски. Наверняка когда-то город был красив и ярок, но теперь здесь властвовали жёлто-бурые оттенки жухлой травы, облупившегося песчаника и ржавого лишайника – цвета распада и увядания. Все звуки затихли, даже ветер улёгся, не смея тревожить пыль безвременья, лишь стук каблуков и хруст мусора под ногами нарушал тишину.

Ланек понял, что теперь тени идут рядом, следуют за ними по широкой улице, стекаются между остатками домов к центру города и окружают, зловещие, безмолвные, бесформенные. В грудь вонзились иголочки холода. Ледяная звезда покрылась инеем, отводя неведомые проклятия. Но Аника ничего не замечала, шагала вперёд, как заводная кукла, пока не вышла на пустошь среди руин – на главную площадь. В центре возвышались развалины храма с широкой лестницей между рядами пузатых колонн. Когда-то его окружали высокие треугольные стелы, из них уцелели две, остальные давно рухнули, раскололись и вросли в землю. Аника направилась прямо к храму, остановилась у первой ступени, которая была выше её колен, и откинула волосы с правого, зелёного глаза. Девочка всматривалась в три нависающих над ней силуэта. Остальные тёмные фигуры стали собираться вокруг.

«Они же её сейчас...»

Ланек кинулся вперёд, схватил Анику за плечо и вскрикнул. Величественный Сусхак возник перед ним таким, каким был тысячи лет назад. С васильковыми стенами домов и храмов, алыми колоннами, арками и медными крышами. На стелах и колоннах сияли золотые руны, лазурные шёлковые стяги развевались на ветру. Кругом толпились велты – великаны в два человеческих роста, в меховых и льняных одёждах. А прямо перед ним на ступенях стояли правители – три царя в пурпурных мантиях и золочёных доспехах. Диадемы в их волосах сверкали россыпями яшмы и бирюзы, но в центре каждой чернела большая пластина смоляного гагата.

– Зачем вы явились, букашки? – грозно спросил тот, что стоял в центре. – Низким вход в великий город заказан.

Аника, маленькая и хрупкая, глядела на правителя снизу вверх прямо, без страха. И ответила ему как равному:

– Великие цари, мы пришли по просьбе владычицы Мораны, чтобы снять с вас заклятье безвременья, чтобы отпустить вас на покой в нижний мир.

– Отпустить? Ты смеёшься, букашка? Мы не собираемся никуда уходить и умирать тоже. Мы сильны, наше царство велико как никогда, и все соседи склонились перед его величием.

– Вы ошибаетесь, – печально качнула головой Аника. – Ваш город давно лежит в руинах, а вы сами лишь тени в тумане.

– Что? Посмотри вокруг! – воздел руки царь велтов. – Наш город великолепен! И сегодня, когда мы наконец победили и заставили владычицу Морану служить нам, началась эра нашего процветания. Сусхак будет стоять вечно и прославится в веках!

– С того дня, как вам дали паутину безвременья, минули тысячи лет, а имя вашего города давно стёрлось из памяти. Вокруг вас только морок, а вы – лишь запутавшиеся в паутине души.

– Нет, это было сегодня, и солнце ещё не зашло! Я не верю тебе, червяк! Это уловка Мораны, она хочет обмануть нас!

– Тогда взгляните сами, я принесла вам прошедшие века. Возьмите своё время назад, срок уже давно минул.

Аника развязала узелок и протянула его велтам. Пыль струйками потекла сквозь её пальцы, серой пеленой расползаясь вокруг и стирая цвета, разрушая морок, обнажая истину. Пальцы другой руки коснулись струн на кантеле, и они зарыдали, как осенний ветер в трещинах скал, разгоняя многолетнюю тишину.

– Возьмите, возьмите своё время назад, – твердила Аника. – Двери открыты, я покажу вам дорогу, я отведу вас к ним.

Морок исчез, рыжая девочка стояла у растрескавшихся ступеней, робкий ветерок трепал её волосы, а тающие призраки тянулись к ней, к платку, из которого высыпались последние песчинки. И она сама таяла! Сквозь клетки накидки проступали очертания лестницы. Ланек хотел схватить Анику за руку, притянуть к себе, но его пальцы прошли сквозь неё, как сквозь воздух.

«Велты уводят её за собой! Она уходит! Нет, так нельзя! Так неправильно! Отец Триглав, исправь это! Я не звал тебя ни в гнезде кобольдов, ни на дне Ангзнума, но ты мне помог. Не знаю, призыв это или нет, но отзовись ещё раз!»

Ланек упал на колени, схватил рукой спрятанную под рубахой статуэтку, встряхнул её. Он хотел зажмуриться, не в силах смотреть, как бледнеет тень девочки, как дневной свет смывает её очертания, но не смог.

* * *

Собаки бежали наискось по склону горы, постепенно поднимаясь к скалам впереди. Хозяин-цверг спешил за ними, после выхода из пещеры он был более угрюм, чем обычно: переживал гибель пса. Кермик снова пытался через глаз гончей узнать, о чём говорят ульганы, засевшие где-то внутри горы, но услышал лишь треск и гул. Или речники потеряли кристалл, или неизвестная сила мешает до него дотянуться. Бронзовая гончая время от времени останавливалась и ждала хозяина, она что-то чуяла и беспокоилась.

– Капитан, под землёй зреет очень мощная магия, – подтвердил догадки искатель.

– Я уже понял, там что-то происходит. Чем это грозит нам?

– Неясно. По всем признакам, это стихия огня.

– Думаю, огонь связан с тем самым алтарём ульганов, – добавил один из наблюдателей.

– Возможно, господин управник знает больше. Или прикажете звать вас Насмешником?

– Если хотите, господин капитан, – спокойно кивнул полукровка. От его наигранной неуклюжести не осталось и следа, сейчас он был спокоен и уверен в себе. – Советую вам отпустить меня и бежать отсюда как можно дальше, но и тогда я не поручусь за вашу жизнь. Силу, которая затаилась у вас под ногами, не одолеть даже всей гвардии Равновесия вкупе с магистрами Гунта.

– Перестаньте говорить загадками, господин Брун!

– Никаких загадок. Скоро под солнце явится чистая стихия огня, и вы этому немало помогли, как и все остальные обитатели Насеста. Глупые рыбоеды, надменные рудокопы, все они оказались отличными марионетками. Было так интересно стравливать их, сталкивать лбами.

– Своих родичей? Я думал, что для вас, цвергов, родовая честь...

– Цвергов? Каких? Я был чужим для всех: речные меня сторонились, а горные презирали. И я заплатил им тем же. Разве это неправильно? Свою роль они почти отыграли, а теперь их можно отправить в мусор, как сломанную куклу.

– «Отыграли», «выбросить» – не слишком ли вы самонадеянны, господин Брун? Пока что вы у меня в плену!

– Не обольщайтесь, капитан, всё может поменяться очень быстро. И не надейтесь на ваших колдунов, лучше послушайте моего совета.

Следопыт первым обогнул обломок скалы и крикнул:

– Капитан, там выдры!

– Останьтесь и не сводите с него глаз! – приказал Кермик искателю. – Остальные со мной.

Цверг, поглаживая морду Седой, осматривал ложбину, в которую сбегал с вершины горы Змеев сток. Вдоль противоположного берега вытянулся низкий скальный гребень с грубыми, но острыми зубцами, отёсанными древними строителями. Дальше начинался ровный крутой склон пика Великанов, по нему ярусами взбирались небольшие домики с остроконечными серыми крышами, потемневшие срубы-пирамиды и несколько сооружений побольше, похожих на ворота или порталы. На высоких шестах трепетали побледневшие стяги с выцветшими рунами.

– Что это? – Кермик придержал бронзовую гончую и рассматривал уходящие вверх ряды древних строений.

– Ангзнум, усыпальницы моего народа, – глухо ответил следопыт. – А ворота – это входы в катакомбы, где покоятся горные князья. Никто, кроме нас, драманов, не может ступать на заповедную землю за стеной. Проклятые выдры осквернили священное место! Они прячутся там, – указал цверг на зубчатый гребень.

– Подведите управника ближе, – приказал капитан искателю. – И приготовьтесь, нас будут встречать.

Они не успели сделать и пары шагов, как со стороны Ангзнума прилетели огненные клубки, дробя камень в крошку, выжигая траву и сухой мох. Отряд Кермика поспешно отступил и укрылся за валунами, прижавшись к замшелому плитняку. Вокруг управника бушевала настоящая буря, однако огонь его не задел. Зато искателю и стрелку пришлось поспешно броситься на землю, чтобы сбить пламя с дымящихся кафтанов, и отползти к остальным гвардейцам. Капитану наконец удалось разглядеть противников. За каменными зубцами прятались знакомые ульганы в разноцветных плащах, с пылающими пластинами на груди. Врагов было больше десятка. Часть из них засела высоко, среди старых склепов, и отлично видела склон, на котором оказался Кермик. С такой мощью заклятий им ничего не стоит размазать отряд по камням. Откуда эта прорва магической силы? Не каждый магистр сможет такой похвастаться!

Стена пламени надёжно закрыла управника от гвардейцев. Он перемахнул валуны и направился к стоку, уже не слишком торопясь и отлично зная, что серые не могут даже поднять головы. Искатель и наблюдатели из последних сил держали над отрядом воздушный щит. Испуганно скулили ищейки, прижимаясь к ногам хозяина. Кермик сделал последнее, что мог, – отдал гончей приказ атаковать. Она сорвалась с места и почти настигла полукровку, но клубок огня отбросил её назад, а другой швырнул на камни, один из глаз-кристаллов треснул и рассыпался осколками. Механизм поднялся и, пошатываясь, двинулся вперёд, наперерез управнику, которого отделяло от укрытия лишь обмелевшее русло. Полукровка было усмехнулся, но вскрикнул и отскочил назад, когда в его руку ударил каменный снаряд величиной с орех. Ещё несколько чиркнули по плитняку там, где он только что стоял. Кермик удивлённо обернулся. Ниже по течению стока, среди обломков скал, мелькали кожаные куртки рудокопов. Драманы шли к Ангзнуму, чтобы очистить могилы предков от чужаков.

* * *

Дарен смотрел, как его подопечные исчезают, спускаясь в туман, становятся такими же тёмными тенями, как и призрачные гиганты.

– Ты довольна, госпожа? А если они не вернутся? – Он в бессилии сжал кулаки. И уже шагнул было вперёд, к невидимой границе.

«Нет, стой! Нам туда нельзя! – заверещал Болтун. – Я не хочу завязнуть в этом болоте навечно. Не для того я вырвался из хранилища, чтобы попасть в другую банку!»

– Госпожа, скажи хотя бы, где Марика? Может, хоть ей я сумею помочь?

«Она ушла», – сообщил Болтун.

Дарен обернулся: выступ был пуст. Прыгуны тоже исчезли.

– Вот лядова ведьма! – Механик сел на камень, звякнув мечом, бессильно шлёпнул ладонью по бурому лишайнику. – А мне что теперь делать? Ждать у моря погоды?

– Мастер-мечник, мне кажется, я знаю, где сестра Аники.

Дарен и забыл про цверга. Своран топтался в стороне, не решаясь подойти.

– Знаешь? Откуда? Где?

– Ну, она же у речных, где-то в старых штольнях. А за ними капитан Равновесия охотится? Так я его и серых видел неподалёку, обошёл стороной. Может, и Марика там?

– Кермик здесь, рядом? – Дарен вскочил, одёрнул плащ. – Надо его навестить. Давай, парень, веди.

Они взбирались по склону не оглядываясь и не видели, как вечный туман над Велтовыми столбами начал таять.

* * *

У самого лица, заслонив всё вокруг, пылал жаркий огонь. Алые с жёлтой каймой язычки пламени плясали над поленьями, играли в пятнашки, перебрасываясь искорками, извивались на угольях крохотными прозрачными змейками.

– Иди, иди ближе, будь с нами, играй с нами, – шептали они треском угольков, шорохом пламени.

За стенами замка свистел ветер, гудел в дымовой трубе, хлестал струями дождя по цветным стёклам узких окон. А здесь, в родительской спальне, было спокойно и уютно. Сухое приятное тепло окутывало, обнимало, баюкало.

– Маричика, не суй нос в камин, кончик обожжёшь!

– Хорошо, маменька. – Марика отодвинулась от кованой решётки, уселась на медвежьей шкуре, постеленной на камни пола.

– Они зовут тебя, ты ведь слышишь их голос?

– Да, маменька.

– Ты настоящая Антамар, даритель огня! – На голову опустилась нежная ладонь, пригладила волосы. – Только будь осторожна: огонь коварен, может обогреть, а может и спалить дотла. Наверное, пора снова отправить тебя к бабушке – она научит укрощать пламя.

– А когда папенька вернётся? – Марика забралась на колени хозяйки замка.

– Уже скоро, он уехал по делам, а мы с тобой вместе его дождёмся. Иди ко мне.

Хозяйка отложила вышивку, усадила дочку удобнее, обняла её. На зеленоватом шёлке платья маслянисто поблёскивало ожерелье: оправленные в серебро гагатовые ромбы, словно чешуйки, складывались в тело змейки, обнимающей шею. Голова её, большой чёрный камень, покоилась на груди.

– Маменька, а почему камушки чёрные?

– Потому что это горящий камень, в нём заключена огненная стихия.

– А как зовут эту змейку?

– Это Аспид, Великий огненный Змей. Говорят, только настоящий Антамар, даритель огня, может его разбудить.

– И папа тоже?

– Да, только он не будет. Аспид очень сильный, злой, непокорный. Разбудить его просто, но... Он – сама стихия, легко проглотит любого, даже папа с ним не справится. Если дикий огонь вырвется на свободу, то наделает много бед.

По полированной поверхности камня плыли картины пылающих городов, выжженные поля и оплавленные камни стен, деревья, горящие как свечи.

Марика отпрянула от матери, выпустив ожерелье из пальчиков. Женщина звонко рассмеялась, видя её испуг.

– Не бойся, это лишь камушки. Настоящий Аспид далеко, спит глубоко под землёй. Он тебя не тронет.

Она прижала дочь к себе, растрепав серебристые волосы.

На лестнице послышались шаги.

– Папа вернулся! – вскрикнула Марика и, вскочив, бросилась ему навстречу.

Дверь распахнулась, на пороге стоял барон Антамар в походном кафтане. Он обнял подбежавшую дочь.

– Ой, ты мокрый!

Дождевая вода каплями сбегала по его одежде и сапогам.

– Вот, Маричика, познакомься.

Менард Антамар чуть отодвинул дочь и вытянул у себя из-за спины испуганную девчушку лет шести с ярко-рыжими волосами. Лицо её было мокрым то ли от дождя, то ли от слёз.

– Теперь она будет жить с нами. Это твоя младшая сестрёнка, и ты должна её любить и защищать.

Волосы девчушки напоминали алые язычки пламени, так и хотелось их потрогать, проверить, жгутся они или нет. Марика шагнула вперёд, взяла её за мокрую ладошку.

– Не бойся, идём греться. Как тебя зовут?

– Аника.

– А меня Марика.

– Марика, – повторила девчушка. – Марика.

В свете камина рыжие волосы искрились и сами становились язычками огня, окутывали Марику со всех сторон алой жаркой завесой, втягивая всё вокруг, пока не осталось ничего, кроме гудящего пламени.

Глава девятнадцатая
У дверей Мораны

Вечный туман над ущельем Велтовых столбов таял, солнечный свет заливал сухую траву и жёлтый песчаник руин, проходил сквозь тающую фигуру Аники. Рыжие волосы трепетали на ветру, как отблеск огня на дымной вуали.

Ещё чуть-чуть, и зыбкая тень – призрак девочки – отправится вслед за велтами в нижний мир.

Ланек стоял на коленях и, не в силах оторвать от Аники взгляд, сжимал под курткой фигурку-печать, другой рукой чертил в воздухе трилистник, повторяя:

– Это неправильно, это неправильно, ты должен помочь!

И Триглав услышал его.

С шорохом ветхих страниц мир расслоился на сотни неподвижных рисунков. Ланек потянулся к листку с тонким, едва заметным наброском силуэта Аники. Раздвинув полупрозрачные пергаменты, поймал его и обернулся к двуглавой вершине пика Великанов. Там, в пелене облаков среди снега и льда, скрывалась обитель Хозяйки зимы.

Теперь он не сомневался, он знал, что делать. Нашёл листок, на котором искрились изморозью резные двери жилища Мораны, ухватился за него и шагнул вперёд. В следующее мгновение Ланек стоял в узком дворике перед вырубленным в скале сводчатым порталом, бережно держа на руках тающую тень Аники. К каменным створкам вели широкие ступени, на верхней, положив все четыре руки на колени, сидел чудин в меховом жилете. Вокруг примостились пушистые белые шары и внимательно сверкали чёрными глазками.

Ланек сразу узнал чудина, который в Гунте пытался спасти его от Равновесия: те же всклокоченные волосы и большие светло-голубые, почти белые глаза. А может, чудины все на одно лицо?

– Я хочу видеть Хозяйку! – громко выкрикнул Ланек. – Выходи! Я знаю, ты здесь! Выходи, иначе...

– Ты угрожаешь мне, маленький человек.

Хозяйка отделилась от искрящегося инея серых скал, кутаясь в развевающийся снежный плащ, как всегда, холодная и отстранённая, равнодушно скользнула взглядом по тающей тени Аники.

– Что тебе нужно, Ланек из Прилучья? У меня нет времени на пустые разговоры, слишком много дел перед дорогой, Двери зимы закрываются.

– Посмотри, что с ней случилось! Ты же сказала, она встретится с Марикой! Ты обманула нас! Верни её назад!

Хозяйка лишь покачала головой.

– Ты обвиняешь меня во лжи? По какому праву? Если твою подругу подвела жалость, это не моя вина, а её. Не нужно было провожать велтов до Дверей, лишь указать им дорогу. Теперь же она ушла в мир теней слишком далеко.

Тем временем прыгуны окружили Ланека, а Кубарик привстал, чтобы заглянуть Анике в лицо, и печально поскрипывал.

– Моим пушистикам она нравится. Мне в самом деле жаль, но, раз Дверь открыта, кто-то должен в неё войти.

– Могу я вместо неё?

– Нет, это не твоя судьба, да и не пустят тебя.

И тут Кубарик с жалобным стрёкотом бросился к Хозяйке и прильнул к её ноге.

– Ты хочешь заменить человека? – Морана задумалась, и впервые на её лице появилось подобие улыбки. – Ну что же, я разрешаю, мы вернём ее.

– Прости меня, Хозяйка зимы! – Ланек низко поклонился, встал на колено и погладил белую шерсть Кубарика. – Я не забуду тебя, друг!

– А теперь не мешай! – властно взмахнула рукой Морана. – Положи её, отойди в сторону и отвернись, от твоего взгляда сущее становится жидким, как кисель!

Чудин встал, спустился по лестнице и жестом пригласил Ланека пройти на огороженную террасу у обрыва.

– Мы уже встречались в Гунте, – сообщил он.

– Так это всё-таки был ты! – обрадовался мальчишка. – Всё думаю, зачем тебе нужно было меня предупреждать?

– Благодари Хозяйку: она не хотела, чтобы ты в руки тайной гильдии попал.

– Значит, она знала обо мне? И что мы появимся в Насесте?

Чудин лишь развёл всеми руками.

– Никто не знает пределов силы госпожи Мораны.

Ланек посмотрел вниз и открыл рот от удивления. Под террасой раскинулась котловина – глубокая чаша между вершинами пика Великанов. Из её центра поднималась каменная игла, укрытая шапками инея, а её основание обвил огромный синий крылатый Змей, сверкающий сапфировой чешуёй. Вокруг висел туман, ниже он густел, собирался струйками, сбегал вниз и вливался в кольцевое озеро на дне.

– Это же Змей, про которого Регин говорил! Он создаёт воду из воздуха?

– Можно сказать и так, – кивнул чудин. – Перед вами Интра, покоритель небес. Его чешуйки вытягивают влагу отовсюду – из облаков, из трещин камней – и наполняют озеро. Здесь его гнездо! И здесь начинается сток, что питает жёлоб.

– Но здесь много воды! Она же должна стекать вниз, почему тогда жёлоб опустел?

– Думаю, кто-то разрушил русло ниже владений Хозяйки, и теперь вода уходит другой дорогой.

– Разрушил? Зачем?

Чудин снова развёл руками.

– А я уже видел этого Змея на шимпах и старом пергаменте! – вспомнил Ланек подвалы Насеста. – Но там их было два: этот, летающий, окружённый облаками, и другой, чёрный, весь в огне.

– Аспид, – глухо произнёс чудин. – Огненный ужас!

– Пакля!

Ланек обернулся. Аника сидела у ног Хозяйки в окружении прыгунов и обнимала Кубарика. Он таял, словно иней под солнечными лучами.

– Аника, ты жива! – Ланек бросился к ней. – Ты как? Почему плачешь?

– Я хорошо. – Она вытерла мокрые щёки и посмотрела в глаза Хозяйке. – Ему обязательно нужно было идти?

– Он сам решил, – равнодушно пожала плечами Морана. – А теперь мне пора, Двери зимы закрываются.

– Стойте! – возмутился Ланек. – Вы не сказали...

– Про Марику? Её поглотило пламя. Она разбудила древнюю стихию и теперь стала её частью.

– Сестрёнка! – испугалась Аника. – Она сгорела? Не может быть! Она же умеет командовать огнём!

– Нет, огонь её не тронул. Пока. Если вы успеете до полуночи вырвать Марику из ловушки, она останется жива и невредима. На этот раз я в самом деле не могу вам помочь, но вы справитесь сами, у вас есть всё, что нужно. Не забывай о том, что висит у тебя на груди, а ты, Аника, посмотри, что держишь в руке.

Девочка раскрыла пальцы, в которых всё ещё сжимала платок из-под пыли Ангзнума. Песчинки, все до единой, высыпались на площадь Сусхака, а в платке осталось нечто маленькое. Гладкое и чёрное кольцо из гагата.

– Что это? Зачем оно?

Ответить было уже некому. На том месте, где стояла Хозяйка, крутил снежную пыль крохотный вихрь, но и он быстро стих.

Аника со вздохом надела колечко на средний палец.

– Пакля, я не знаю, что с ним делать.

Но Ланек смотрел не на неё, а на затянутое лёгкими облаками небо. Солнце уже касалось макушек гор, день подходил к концу.

– Пакля, нам нужно торопиться! Я чувствую сестру, она совсем одна среди пламени!

Ланек кивнул и обернулся к чудину.

– Прошу, добрый господин, если что-то знаешь, скажи: что нам делать?

– Большой огонь найти несложно, – ответил чудин. – Его видно издалека.

– Что за огонь? Я сегодня уже столько раз о нём слышал! Скажи прямо, я устал от загадок.

– Хорошо, слушайте, у нас ещё есть немного времени. – Чудин сел на каменную скамью и указал гостям на другую. – Вы думаете, первая война механики и магии случилась полвека назад? Нет, гораздо раньше, ещё когда ваши предки в звериных шкурах охотились на лошадей за морем, в Алостане.

* * *

Бронзовая гончая лежала на боку, подёргивая лапами, и пыталась встать. Последний огненный удар повредил механизм, но тот не умел сдаваться и снова поднялся, припадая на заднюю лапу. Управник увернулся от драманского снаряда и сделал шаг к Ангзнуму. Гончая ринулась наперерез и уже оттолкнулась, чтобы прыгнуть, но камни вдруг ожили, стремительно сложились в высокую стену и, подняв собаку, зажали её на самом верху. Глазами гончей капитан видел, как с другой стороны преграды из раскрывшейся в земле дыры выпрыгнули три зелёных карлика в меховых накидках, увешанных амулетами.

– Кобольды явились! – сообщил Кермик искателю. – Заклинатели камня! Сможем их одолеть?

– Нет, – не раздумывая ответил маг. – Нам бы с ульганами справиться.

Один из кобольдов по-лягушачьи вспрыгнул на колдовскую стену, взмахнул кривым посохом, и в сторону драманов полетел рой мелкого плитняка, а карлик убрался назад в укрытие. Кермик наблюдал, как заклинатели выстроились перед полукровкой, дважды ударили оземь посохами и склонились в глубоком поклоне. Затем самый старый протянул управнику чёрный блестящий венец с единственным зубцом, на котором, словно на фитиле, горел ярко-жёлтый язык пламени. Кобольды хором проквакали длинную тираду. Выслушав их, управник приосанился, торжественно поклонился и ответил:

– Я принимаю власть над Аспидом! А вы получите свою награду. Насест будет сожжён, и все окрестные горы отныне ваши.

Он возложил венец себе на голову, и пламя на зубце вспыхнуло алым. Вокруг каменной стены поднялась огненная завеса, а земля под ногами вздрогнула и затряслась.

* * *

За гребнем утёса сверкали вспышки огня, в воздух летели облака дыма. Выше, на уступах скал, виднелись треугольные крыши каменных домиков, блёклые стяги и потемневшие деревянные пирамиды.

– А там что? – указал на развалины мечник.

– Склепы Ангзнума, вам к ним подходить нельзя!

Своран ушел вперёд, торопясь быстрее добраться до перевала. Дарен чуть приотстал: всё-таки угнаться за подростком ему было трудновато, – но тот вдруг остановился, глядя куда-то вперёд, и обернулся к запыхавшемуся мечнику.

– Там серые и выдры.

Дарен выдохнул и прислонился к камню, рассматривая склон ущелья. За низкой грядой валунов прятались солдаты Равновесия и цверг-следопыт, держащий за ошейники чёрных псов. Со стороны склепов в них били огненные струи, выжигая землю до каменного крошева. Клубки пламени летели и вниз по руслу, к укрытию драманов. Те отвечали градом снарядов из ручных камнемётов.

– Там наши, там брат!

Своран вскочил, собираясь перемахнуть гребень и бежать вниз, но Дарен схватил его за куртку и дёрнул назад.

– Стой! Не видишь, что творится? У тебя ни щита, ни оружия – сгоришь, как свечка. Нужно подумать, как им помочь.

– У меня тоже есть камнемёт! А если я обойду выдр справа, за тем утёсом? Там ещё выше, и прятаться удобно.

– Да, давай. Нет, стой! Смотри!

К скалам, где засели ульганы, бежал управник. Серые не могли его остановить, на них изливался шквал пламени. Только бронзовая собака раз за разом бросалась на полукровку, пытаясь его настичь, но всегда её отбрасывал меткий огненный удар.

«Останови его, сейчас же! – прозвучал голос Болтуна. – Или случится непоправимое!»

Дарен сам это почувствовал и дёрнул Сворана за рукав.

– Парень, заряжай камнемёт, скорее!

– Зачем?

– Стреляй в полукровку, в синий кафтан, в управника!

– Но здесь далеко!

– Делай, не болтай!

Своран кивнул, натянул тетиву, подобрал подходящий окатыш, вскинул камнемёт, прицелился и потянул рычажок.

Тетива щёлкнула, снаряд понёсся прямо в цель, и вдруг на его пути стеною вздыбились камни. На них, потрясая посохом, вспрыгнул зелёный карлик в меховой шкуре.

– Заклинатель камней! – ахнул Дарен. – Вылезли-таки из своей норы!

Вспыхнувшее вокруг стены огненное кольцо закрыло кобольда.

– Парень, ты почти попал. Заряжай и показывай, как подняться на утёс, попробуешь снова. Хочу увидеть, что творится там, внутри.

Земля под ногами задрожала, со скал посыпались камни, а сложенные из плит склепы начали рушиться, сползая по склону серым потоком, разлетаясь мелкими обломками. Из зияющих трещин взметнулись столбы чёрного дыма и языки пламени, от гула и рёва заложило уши. Бой прекратился. Люди и цверги попадали с ног и судорожно цеплялись за выступы скал и пучки сухой травы. С грохотом, подобным взрыву, скалы разверзлись, и появилась гигантская чёрная, как ночь, змеиная голова, увенчанная длинными острыми рогами. Следом за ней из недр горы неотвратимо выползало объятое пламенем тело, покрытое блестящей чешуёй, вдоль хребта топорщился шипастый гребень. Вертикальные зрачки зияли провалами в алую бездну, от взгляда в них у Дарена закружилась голова. Ему померещилось, что глаза твари стремительно надвигаются, поглощая всё вокруг.

«Не смотри! Не смей туда смотреть! – испуганно завопил Болтун. – Зажмурься сейчас же!»

Механик послушался, затряс головой, а когда рискнул искоса взглянуть на склон, чудище всё ещё выползало из горы, подминая под себя некрополь. Шипы гребня крошили скалы и разбрасывали в стороны огромные глыбы. Ворота с гербами родов, флаги и деревянные статуи, вспыхнув, как спички, уносились к небу облачками копоти. Не нужно было заглядывать Змею в глаза, чтобы чувствовать ауру чистой злобы, ненависти ко всему живому, желание погрузить Подлунье во всепожирающий огонь. Чёрная пасть раскрылась и выпустила в сторону солдат Равновесия волну кипящего пламени. Жар докатился до Дарена и опалил ему брови. Механик бросился на землю, прячась за камнем. Но Своран стоял, застыв в ужасе, и наблюдал буйство огненной стихии. Его волосы трещали, а кожаная куртка бурела и дымилась.

– Там же наши предки! Наши прародители! – шептал он.

– Сядь, спрячься! – Дарен дёрнул мальчишку вниз, прижал к подрагивающим камням. – Огню всё равно, что в нём горит, лишь бы горело жарко!

Глава двадцатая
Покоритель неба

– Вы знаете из старых сказок, что очень давно, когда люди ещё не перебрались через проливы Смарагда, которое вы теперь зовёте Зелёным морем, Подлуньем правили два народа – чудины и велты.

Мы не получили в дар священного огня, но выбрали путь разума и мудрости, постигали сущее и передавали знания другим народам.

Велты же, щедро одарённые магией и непокорным духом, пошли путём силы.

Они покоряли земли и племена одно за другим и совершенно уверились в своей непобедимости. А когда получили всё, что могли, от моря до моря, решили подчинить и наши тайные города. До того дня мы лишь со скорбью наблюдали за войной, избегая насилия, но теперь были вынуждены защищать свои подземные лабиринты-крепости.

Пусть мы не воины и не владеем колдовством, но у нас есть тайные искусства. Ведь это мы научили людей и цвергов наукам и ремёслам, а в создании магических машин нам до сих пор нет равных. Борьба продолжалась столетиями, наши ряды таяли, но велты также несли потери. Никто не мог одержать верх, пока маги великанов не призвали Аспида – воплощение стихии огня. С его помощью они разрушили почти все наши тайные города.

В ответ последние мудрецы моего племени создали машину-змея Интру, повелителя небес, туч и влаги, ведь только вода может победить огонь.

Последняя битва состоялась здесь, у подножия пика Великанов.

– И вы победили? – спросила Аника.

– Нет, – вздохнул чудин. – Никто не победил.

– Как же? – удивился Ланек. – Ведь Сусхак лежит в руинах!

– К счастью, это сделали не мы, а неумолимое время. В тот день, наблюдая за битвой, Хозяйка зимы поняла, что силы равны и в конце концов мы просто истребим друг друга. Она остановила бойню, предложив велтам вечность в обмен на мир. Так три царя со своим народом попали в ловушку. Но и сама повелительница Морана связала себя этим договором. Когда-то она спасла остатки моего племени, а вы освободили её, значит, мы, чудины, – ваши должники. Теперь я передаю вам Интру, которого охранял столько лет.

Каменный пол террасы под ногами покачнулся, из недр горы донёсся гул далёких ударов.

– Что это? – Ланек и Аника ухватились за перила.

– Нужно спешить! – Чудин вскочил и указал на узкий проход в ограждении. – Аспид проснулся и рвётся наружу. Ты должен поднять и повести в бой повелителя небес.

– Поднять? Мне? – опешил Ланек.

– Больше некому. Только ты добрался до Гнезда.

– А почему вы этого не сделаете? Или ваши родичи? Где они?

– Их очень мало, и они далеко. А я всего лишь старый сторож и привратник. Не для нас нынешние битвы, моё время давно минуло. Поэтому бери Интру и лети, иначе быть большой беде. Ну, скорее идите за мной.

Следом за чудином дети стали спускаться по узким ребристым ступеням, цепляясь за каменные перила.

«Вот так подарок, госпожа судьба! Всегда хотел подняться в небо, увидеть мир с высоты. Не осрамиться бы только, раньше-то не летал ни разу».

Чем ниже они спускались, тем яснее становилось, как огромен на самом деле Змей. Туловище толщиной в человеческий рост раскинулось вдоль скалы, сапфировые чешуйки блестели в последних лучах солнца. Можно было подумать, что это настоящий Змей из плоти и крови, лишь шарниры крыльев выдавали в нём машину. Вдоль спины и на кончике хвоста топорщились острые шипы, каждый длиной с руку, а треугольную голову венчала стеклянная корона.

К каменной игле в центре озера вёл мост без перил. Здесь, на дне котловины, влага висела прямо в воздухе, постепенно застывая на холоде мельчайшими льдинками, искрилась и оседала на всём вокруг.

– Почему тут так мокро? – Аника поскользнулась и едва не рухнула с тропинки в озеро.

– Это свойство чешуи Интры, кристаллов, из которой её сделали, – пояснил чудин. – Они тянут воду отовсюду – из ветра, туч, из камня...

Коренастый хранитель Змея утиным шагом уверенно семенил впереди, а его гостям пришлось цепляться друг за друга, чтобы не свалиться с узкого мостика. Добравшись до цели, они оказались на ребристых плитах, опоясавших скалу.

– Вы думаете, он ещё может летать? – Ланек с восторгом и недоверием рассматривал Интру. – Если ему тысячи лет, хорошо бы хоть с места сдвинулся.

Аника подошла к Змею вплотную и погладила пластину чешуйки, стирая с неё белые потёки.

– Какая громада! Как он мог подниматься, он же, наверное, тяжеленный?

– Это детище наших мудрецов! – обиделся чудин. – Конечно, минуло много времени, но это не просто машина, это почти живое существо! Его движут кристаллы стихий, а они вечны и черпают силы из всего сущего!

– Вы научите, как им управлять?

– Интра помнит древние битвы, помнит своего врага, тебе нужно лишь указать ему цель! Да и не мне тебя учить. Ты поймёшь всё сам, Триглав поможет!

– Откуда вы знаете...

Скалы снова тряхнуло, да так, что гости едва не скатились в воду. Привратник схватил обоих за руки и потащил к голове машины.

– Туда. – Он указал на ряд шипов. – По лестнице – в корону. Торопитесь, Аспид уже вырвался на свободу.

– Лезь, я за тобой, – велел девочке Ланек.

Аника подобрала юбку и стала взбираться по штырям.

– Ты похож на него, – улыбнулся вдруг чудин.

– На кого?

– На своего прадеда. Это он укрыл сердце Интры в подвале Насеста. То самое, что висит сейчас у тебя под плащом.

– Ледяная звезда – сердце Интры? А мой прадедушка? Вы его знали? Кто он? Как его звали? Он был здесь?

Последний луч солнца исчез за краем котловины, и внутри сразу стало сумрачно.

– Не время сейчас, – качнул головой чудин. – Торопитесь, Двери зимы закрываются, границы сущего твердеют.

– Тогда обещайте рассказать о моем предке, когда мы встретимся снова!

– Хорошо, я обещаю.

Чудин поклонился и поспешил к мосту.

Забраться на Интру удалось быстро. Многозубая корона оказалась верхом кабины – пузыря, скрытого в голове Змея, а сквозь прозрачный пол были отлично видны камни под брюхом. Внутри на скрещённых тягах висели три бронзовых кресла с высокими спинками, одно впереди, ещё два за ним в ряд.

– Переднее для того, кто правит, – предположил Ланек. – Я на него сяду, а ты на заднее.

Металлическое сиденье было влажным и холодным. По бокам спинки, на уровне живота, висели сплетённые из золотых колец плоские цепи с причудливыми пряжками.

– Смотри, это, наверно, чтобы на лету не выпасть. Надевай её!

– Хорошо, – отозвалась Аника, щёлкнув застёжкой.

Ланек тоже затянул блестящую портупею, уселся удобнее и огляделся. Оказалось, он хорошо видит всё, что находится вокруг машины: и глаза Змея, и сапфировая чешуя головы изнутри были прозрачны, как слеза. Кажется, они даже приближали то, что находилось далеко: Ланек мог рассмотреть каждую трещинку на стене котловины. Очень удобно для полёта. Теперь бы ещё подняться! Нужно как-то оживить Интру.

Перед креслом висел позолоченный столик, инкрустированный знакомыми белыми кристаллами, и с большой выемкой в центре. По бокам от него торчали два больших рычага с круглыми набалдашниками и ещё штук пять поменьше. На костяных рукоятках и на металле чернело множество непонятных значков и надписей.

– Как с этим управляться?

– Может, нужно что-то произнести?

– Может, и нужно, но что? Как там чудин говорил? «Сердце змея – это Ледяная звезда»? Подожди-ка!

Очертания выемки в столике были очень знакомы. Ланек снял с груди золотой щит. Обожаемая Свораном Ледяная звезда точно, без зазора, легла в углубление, став частью поверхности. Что-то щёлкнуло, и вдруг в кристаллах Звезды вспыхнули разноцветные нити. В недрах механизма раздалось тихое жужжание и поскрипывание.

– Он оживает! – обрадовалась Аника. – Ланек, ты сможешь его поднять?

– Попробую!

«Понять бы только как!»

Он нащупал статуэтку за пазухой.

«Я обещал больше тебя не тревожить, но мне снова не обойтись без твоей помощи!»

Окружающее рассыпалось на кипу исписанных листков. Все строчки обрели смысл, но их было так много, что Ланек сначала растерялся. А потом стал читать только самые яркие и крупные.

Теперь он знал, для чего нужен каждый рычаг. Собрался с духом, взялся за два самых больших и потянул их в стороны.

Огромное тело змея вздрогнуло, сапфировая чешуя зазвенела, а крылья с лязгом и скрежетом распахнулись. Интра взмыл в небо.

* * *

Кермик не отрываясь смотрел на рогатую морду среди разверзшихся скал Ангзнума, на мгновение ему показалось, что всё это лишь плохой сон. Теперь было ясно, что за силу хотел разбудить Насмешник.

Каменную стену, созданную кобольдами, окружило огненное кольцо, надёжно отгородив управника и заклинателей от врагов.

Искатель вскочил, взмахнул серебряным жезлом и бросил в укрытие полукровки воздушное копьё, пытаясь пробить брешь. Остриё разметало языки пламени и отбило кусок плитняка, но повторить удар не получилось. Чёрный Змей повернул голову и выдохнул огненную волну, едва не подпалив припавших к скалам гвардейцев. Псы следопыта жалобно заскулили, вжимаясь в землю. Искатель прикрыл отряд воздушным щитом, но вскрикнул, упал ничком и выронил раскалённый жезл. Мох тотчас задымился и вспыхнул.

– Капитан, я ничего не могу поделать! Змей – чистая стихия, он просто спалил все мои заклятья!

– Нужно уходить, или мы превратимся в жаркое! – Кермик оглянулся на почерневший склон. – Но как и куда?

– Простите, капитан, это чудовище нам не победить! – Искатель подобрал жезл, намотав на руку платок. – Не знаю, под силу ли это и всему Равновесию!

– Проклятье, как я мог позволить полукровке разбудить эту жаровню! Нужно было оглушить его или – лучше – опоить сонным снадобьем.

– Помогите! Горю! – подал голос стрелок. Он отбросил дымящийся арбалет с лопнувшей тетивой и, завывая от боли, стягивал тлеющий кафтан.

– Всем лежать, не поднимать головы! Маги, прикрывайте нас!

Аспид выползал из провала на развороченный склон. Багровые прожилки обрамляли чёрные, жирно лоснящиеся чешуйки, у основания шеи на угольной шкуре выделялось светлое пятно – там кто-то сидел, обхватив шип гребня и прижав к груди колени, лица видно не было.

«Для взрослого человека слишком мал. Может быть, ребёнок или девушка. А может, цверг? Нет, бело-серебряные волосы рассыпаны по плащу, в косы не собраны, значит, не цверг. Почему он не вспыхнул, как свечка, когда вокруг такой жар? Какие заклятья его защищают? Может, это хозяин гада?»

Бронзовая гончая всё ещё висела, зажатая камнями. Её помутневшими кристаллами, сквозь сетку трещин и огненный туман, Кермик увидел, как три кобольда-заклинателя низко поклонились чёрному Змею, прощально взмахнули посохами и спрыгнули в нору, из которой появились. Земля послушно сомкнулась за ними. Управник, проводив карликов взглядом, снисходительно усмехнулся и покинул убежище. Он миновал ручей, добрался до границы Ангзнума и взобрался на уступ. Теперь уже никто не смог ему помешать. Змей склонился перед ним и замер. Полукровка взошёл по чешуйчатой морде, между пылающими глазами, словно по ступеням. Нагнулся на мгновение над скорчившимся между шипами белокурым человеком, тронул рукой. Потом выпрямился, повернулся к нему спиной, ухватившись за длинные рога гада. Аспид поднял голову, и управник оказался высоко над крышами уцелевших склепов, а пышущая жаром пасть обратилась в сторону прижавшихся к земле гвардейцев.

– Укрепите щиты, сейчас будет шквал! – крикнул капитан.

Ответом ему стала ревущая струя пламени.

* * *

Туман, созданный сапфировой чешуёй, коконом окутывал всё тело Интры, только голова оставалась снаружи. Сквозь прозрачный пол Ланек видел, как уходит вниз рябое зеркало озера. Перед обителью Хозяйки, на террасе, стоял чудин, подняв правые ладони в прощальном жесте. Змей поднялся до половины высоты каменной иглы и завис, ожидая приказа. Крылья взбивали облако, в недрах туловища гудел, жужжал и щёлкал механизм. В кристаллах Ледяной звезды в такт взмахам пульсировали цветные вспышки света. Ланек взялся за рычаги, двинул их от себя и в стороны. Механизм послушно устремился к краю котловины вперёд и вверх, всё быстрее и быстрее, увлекая за собой белое облако.

– Оху-у-у-у! Мы летим! Летим, слышишь, рыжая! Я лечу! Я – покоритель неба!

Змей взвился над вершинами и окунулся в ослепительный свет закатного солнца. От неожиданности Ланек выпустил рычаги. Аника испуганно взвизгнула, механизм содрогнулся от удара, сделал полный поворот вокруг оси, и если бы парочка не пристегнулась, то вылетела бы из кабины. Но машина выровнялась, немого опустилась и зависла, трепеща крыльями. Вниз сыпались обломки утёса, разбитого шипастым хвостом.

– Пакля, что ты делаешь! – Аника больно хлестнула его ладонью по уху. – Будь внимательней, ты нас убьёшь!

– Перестань, понял я, буду внимательней, прости! Просто солнце в глаза ударило.

– Да, солнце! Смотри, как чудесно!

Перед ними раскинулась панорама Драмских гор от хребтов Правого рога до равнин Прилучья. Солнце висело над горизонтом, разливая по окоёму пурпур вечерней зари, синие громады гор утопали в сизой дымке, сквозь неё сверкали белоснежные шапки вершин, а низины укрыл нежный розовый туман. Слева шумел водопад Змеева стока, водяная пыль поднималась облаком, искрилась морозной радугой.

Всем этим можно было любоваться бесконечно, но Аника тронула Ланека за плечо и указала вниз, на подножие пика Великанов. Там, в пелене ранних сумерек, были хорошо видны яркие вспышки алых отсветов: кто-то вёл магический бой.

– Большой огонь видно издалека, – прошептала Аника. – Это он, нам нужно туда.

– Да, летим.

Ланек медленно повёл рычаги вперёд, и Интра заскользил вдоль склона, над впадиной, по которой, клокоча, бежала вниз вода из озера.

– Смотри! Вот где сток заткнули!

Ланек указал на завал. Большие глыбы, подпёртые частоколом каменных столбов, громоздились поперёк русла. Вода бурлила и убегала в сторону по соседней трещине.

– Это не обвал. Это сделали специально.

– Пакля, смотри: пожар! И он живой!

Впереди в небо поднимались столбы чёрного дыма, там горели остатки деревянных пирамид и каменных домиков. А между ними полз, извиваясь, гигантский чёрный Змей, объятый пламенем. На голове его, держась за рога, стояла синяя фигурка.

«Кто это? Он Змеем управляет?

Ланек передёрнул плечами от ужаса и омерзения, вспомнив болотных змей в Прилучье. «Рогов и гребня у заглотов не было. Но как же жёлтые огни у них в глазах на пламя в зрачках этого гада похожи. Если б не Дарен, попал бы я им на обед, до сих пор в кошмарах вижу. Нет, больше я вас бояться не хочу! Страх же можно превратить в злость, тогда он страхом быть перестанет!»

– Это кто, это Аспид? – Аника сжала плечо Ланека. – Марика где-то там, рядом с ним, я чувствую. Только... очень странно, она будто спит. Ой, а если он её проглотил?

– Держись, мы сейчас спустимся ниже и всыплем ему как следует!

Глава двадцать первая
Огонь и вода

От Аспида накатывал такой жар, что брови и борода Дарена начали скручиваться и потрескивать, а плащ местами покрылся подпалинами. Пришлось вместе со Свораном совсем распластаться по камням, чтобы не сгореть.

«Как же там серые, под самым носом у этой ползучей печки?»

«Теперь уже совсем поздно! Я ведь просил остановить полукровку! – причитал Болтун. – Скоро эта адская рептилия устроит здесь такие танцы с огнём, какие вам и не снились. А когда спустится в долину, станет ещё веселее, уж поверьте мне. Пока я сидел в хранилище, изучил гору ветхих манускриптов. В старых сказаниях и сказках этот Змей, Аспид, частенько упоминается».

«Ну так не хнычь, а скажи: как с ним справиться?»

«Справиться? Смеёшься? Да никак. Лучшее из того, что вы можете, это бежать как можно быстрее, чтобы пятки не подгорели!»

«Ну, спасибо тебе. Бежать нам уже поздно, да и некуда. Ко всему, я же до сих пор не знаю, что стало с нашей принцессой. Хотя при таких делах она могла и бесследно сгинуть».

Змей ворочался на склоне, свиваясь в петли и разнося в пыль плиты драманских склепов. Но вот наконец чешуйчатое туловище замерло, голова опустилась на камни, и пламя слегка притухло. Даже жар перестал быть таким нестерпимым.

Дарен толкнул мальчишку локтем.

– Эй, вставай, пора уходить! Ты говорил, выше хорошее место для укрытия приметил?

– Да, там, под жёлтой скалой.

Своран, стараясь не поднимать головы над валунами, побежал вверх по склону, обходя голый взгорок, за которым прятались серые. В расщелине жёлтого утёса, нависшего над Ангзнумом, между глыбами нашёлся очень удобный закуток. Сквозь узкие трещины были видны как на ладони и часть склепов, и скальная стена некрополя, и русло стока, и обугленный откос перед ним.

Огненный Змей остался за утёсом, но Дарен и не собирался его разглядывать. От палящего зноя пересыхали глаза, и даже моргать становилось больно.

Гвардейцам Равновесия за невысоким укрытием приходилось очень несладко. Один из них стянул горящий кафтан и отбросил подальше вместе с дымящимся арбалетом. Ещё немного, и серые просто сгорят живьём. Ульганы, засевшие среди склепов и за каменной оградой Ангзнума, были видны все как наперечёт. Самое странное, что огонь их не тронул, а ведь они-то от Змея в двух шагах.

«Не иначе, чёрные амулеты им помогают?»

«Верно догадался, – отозвался Болтун. – Носитель амулета в первую очередь должен быть защищён от его собственной силы, это главный закон магов-искусников. А если у всех этих пластинок источник огня один – Аспид, то и от его магии тоже».

«Если ты так думаешь, сейчас мы это проверим!»

Дарен обернулся к Сворану:

– Слушай, парень, сможешь попасть в рыбоеда, но точно в чёрную пластину на груди? Чтобы она лопнула?

– Отсюда? Да запросто, клянусь камнями Насеста!

– Давай. Видишь того, около склепа без крыши? Он ближе всех и сидит удобно. Только целься лучше. Не попадёшь с первого раза, нас заметят, и тогда пиши пропало.

Своран придирчиво выбрал снаряд, пристроил ложе на выступ, долго прицеливался и с первого же выстрела разбил пластинку на мелкие кусочки. Это было похоже на маленький взрыв, словно весь заключённый в амулете огонь вырвался наружу одной яркой вспышкой.

Ульган с воплем вскочил и, сдирая с себя пылающий плащ, промчался к руслу стока, упал на влажные камни и стал кататься, сбивая пламя. Остальные, кажется, даже не поняли, что произошло с их товарищем.

«Ну, я же говорил! – самодовольно заявил Болтун. – Первое дело эта защита от собственной силы, и если её убрать...»

– Отлично стреляешь, парень! – Дарен похлопал мальчишку по плечу. – Давай я заряжу, и припечатай вон того, у валуна.

Пружины камнемёта оказались довольно тугими даже для Дарена – как раз могучим горцам впору, – зато и бил он знатно.

Своран успел разнести второй амулет, как вдруг, шипя сквозь зубы, отпрянул к скале и сунул руку в нишу между камнями, где на подушке мха сохранились остатки подтаявшего снега. Снова накатила волна жара.

«Что затевает Змей? Нужно узнать».

– Отодвинься, парень, дай гляну, что творится.

Дарен выглянул из-за глыбы, прикрываясь рукой в мокрой рукавице.

Змей поднял голову, осматривая склон. На темени, держась за рога, стоял управник в чёрном венце с пылающим зубцом.

«Так вот ты чего добивался, старый приятель! И как мастерски нас всех за нос водил! Хорош, нечего сказать. А ты, Болтун, не мог раньше предупредить, что за птица мой приятель Брун!»

«Думаешь, я дух-соглядатай, который везде шастает, собирает сплетни и в каждую щель нос суёт? Между прочим, я к тебе накрепко привязан! Сказал бы спасибо, что получил такого ценного советчика и помощника».

«Ладно, не обижайся. Что делать-то теперь?»

«Не знаю. Склоняюсь к первому предложенному мной варианту: отступать в организованном порядке».

«А гада Бруну оставить? Они вместе таких бед натворят! Стой, а там кто?»

Теперь Дарен заметил скорчившуюся у гребня фигурку. Белые волосы, меховая бурая накидка...

«Это же Марика! Как она туда попала? Вроде жива, в шип вцепилась, только лицо спрятала. И жар её тоже не трогает! Может, потому, что она огненный маг? Или у неё тоже есть амулет?

Глупая девчонка! Надо же было влезть в такую передрягу. Как теперь её вытаскивать, если к этой гадине даже приблизится нельзя? Эй, советчик, чего притих?»

«Потому что советовать нечего! Так понимаю, что навязанные моральные принципы не дадут тебе просто убраться подобру-поздорову и мы будем из последних сил спасать нашу принцессу?»

«Верно понимаешь!»

«Я считаю это глупостью. Перед нами Аспид – воплощённая стихия огня! Чтобы с ним справиться, понадобится сила равная, а то и поболее. Нужно ли говорить, что таковой поблизости нет?»

«Ладно, лоб в лоб мы не победим, но если подойти с умом...»

Дарен посмотрел на Сворана. Тот уже натянул тетиву и сидел, потирая обожжённую руку.

– Слушай, парень, там на спине Змея Марика. А погоняет его, как я понимаю, ваш управник. Он всё это и устроил, стравил вас с ульганами. Можешь попасть ему в голову так, чтобы сразу оглушить? Если нет, лучше не пытайся – спалит, как щепку.

– Я сделаю! – с готовностью вскочил Своран.

«Эй, подожди, – подал голос Болтун. – А вы подумали, что будет, когда гад останется без хозяина? Куда он отправится?»

«Наверное, туда, где много чего можно пожечь? Ладно, это плохая идея».

– Стой, парень, не будем рисковать. Там ниже, в ложбине, ваши засели. Можем до них добраться? Посоветоваться нужно.

Порыв мокрого ветра пробежал по ущелью. На раскалённые камни и дымящийся мох обрушились дождевые капли, зашумели мелкие градины. Свет сумерек совсем погас.

Дарен и Своран высунулись из укрытия и вскинули головы. С неба падал, окутанный облаком, синий крылатый Змей. Он завис точно над Аспидом и яростно гнал крыльями вниз серые клочья ледяной влаги.

– Это что ещё за зверь? Новый враг или подмога?

– Смотрите, у него крылья на шарнирах! – воскликнул Своран. – Это машина, небесная лодка!

Когда вода с огнём встретились, пар взметнулся столбом. Аспид утробно взревел, раскрыл пасть, воздел голову и, целя в противника, выдохнул длинную струю пламени.

– Бежим скорее к твоему брату, пока Змеи друг с другом сцепились!

* * *

Склон проносился под брюхом Интры. Каменные остроконечные крыши и пылающие деревянные пирамидки плотно покрывали откос, на котором ворочалась, извергая огонь и раскидывая обломки плит, чёрная чешуйчатая туша. Пёстрый ковёр из мха и горных трав превратился в пепел. Неподалёку от гада, среди закопчённых склепов, Ланек заметил нескольких ульганов в цветных плащах. Интра, почуяв давнего врага, обрёл собственную волю, стремительно подлетел к Аспиду и завис над ним. Трепеща крыльями, обрушил вниз водопад из мороси и льда, склон потонул в облаках ревущего пара. В ответ Аспид выдохнул клубы пламени, навстречу им полетел водяной поток. Стихии столкнулись, породив горячий, бушующий смерч.

Теперь Ланеку оставалось лишь наблюдать за схваткой. Сквозь стеклянное брюхо было видно, как по сожжённому склону пробежали гвардейцы в серых кафтанах, а с ними цверг в кожаной куртке, с магом на плечах. По пятам бежала свора чёрных псов.

– Аника, смотри, это серые и Кермик! И следопыт с собаками!

Интра взлетел выше, готовясь к новой атаке. И, собрав вокруг себя водяную тучу, ринулся вниз.

– Пакля, вон она, вон Марика! На спине Аспида! Рядом с цвергом в синем кафтане. Стой, прекрати нападать!

– Но я не могу, Интра дерётся сам! А если перестанем, как ты её спасать будешь? Змея надо потушить, иначе мы к нему даже подойти не сможем.

– Ты же можешь её задеть! Перестань!

– Если я перестану, тварь сожжёт и нас, и остальных!

Змеи скрещивали потоки воды и огня, словно мечи. Интра взлетал и падал, целя в противника шипастым хвостом. Вот он пронёсся совсем низко, и Аспид ответил. Ланека и Анику встряхнуло так, что в глазах потемнело, но Интра выровнялся. Пар и дым заволокли всё вокруг. Силы были равны, огонь просто испарял лёд и воду, а удары хвостами большого вреда не наносили. Оба Змея прикрывали головы с драгоценными ношами. Кажется, небесный пострадал даже больше: его правое крыло взмахивало судорожно, со скрипом и лязганьем, но пока не мешало полёту.

Ланек понял, в чём слабость Аспида: когда на чешую падала влага, рисунок огненных прожилок темнел, а движения замедлялись. Видимо, лишь раскалённая докрасна тварь могла быть сильной и быстрой. И хоть внутренний жар вновь разжигал чёрную тушу, он наверняка не бесконечен.

– Так мы ничего не добьёмся, слишком мало воды, нужна ещё. Но где её взять? – Ланек сжал статуэтку под рубахой.

«Чего я у него попрошу – дождя и облаков? Триглав же не Облачный пастух. А как найти воду внизу?»

– Аника, где взять воды? Если только... помнишь плотину на стоке? Мы её разрушим и искупаем эту головешку как следует!

– А Марика? Ты можешь ей навредить! Я чувствую: она с этим Змеем словно одно целое, вода её обжигает, как нас – огонь.

– Ну так что нам делать? Я не знаю, как долго Интра сможет летать, а вот Аспиду, похоже, всё как с гуся вода, он же огнём питается. Сейчас пожжёт всё вокруг, а там драманы, Своран и мастер. Летим к стоку!

Ланек толкнул рычаги вперёд и в стороны.

– Нет, не позволю! – Аника ухватила его за локти. – Ты убьёшь Марику!

– А ты хочешь, чтобы Змей уполз вниз, в Насест, и дальше в Прилучье? Погуляет как следует, пожжёт всех, кого ты знаешь. И обитель спалит, где сейчас Волян, и дом Вейлы, или ты забыла, как она тебя лечила?

– Нет, я этого не хочу. – Аника ослабила хватку. – Но ведь можно как-то по-другому?

– Помнишь, что сказал чудин? Только вода победит огонь!

– Да, наверное, иначе нельзя. В пещере у цвергов нарисовано, что будет, если Аспид спустится в долину. Но, пожалуйста, постарайся не задеть Марику.

Ланек направил Интру вверх и в сторону, к жёлобу стока, туда, где путь кипящим струям преграждала каменная плотина.

* * *

Кермик выглянул в узкую трещину между валунами и пытался понять, где же прячутся пришедшие на помощь рудокопы. А помутневшие кристаллы гончей смотрели на стену и склон Ангзнума, туда, где ворочался исполинский Змей.

Всё-таки ульганы были отвратительными бойцами. Даже со всей мощью амулетов Аспида они в подмётки не годились драманам. Горцы умело прятались от огненных атак в трещинах и между камнями. Речным цвергам по-прежнему приходилось укрываться от града снарядов за склепами.

Один из выдр вдруг вспыхнул и с громкими воплями скатился в русло стока. Кермик проводил его недоумённым взглядом. Ещё один полыхнул выше по склону, среди склепов. Что с ними случилось? Горцы придумали какой-то трюк, поняли, как бороться с ульганами? Или сами амулеты так ненадёжны? Но всё же выдры не позволяли гвардейцам Кермика ускользнуть из ловушки. Даже когда Аспид притих, склонившись перед хозяином, продолжали поджаривать закопчённые валуны вокруг отряда. Здесь, на открытом пространстве, не было даже земли, чтобы закидать ей тлеющие кафтаны, – лишь мелкие камешки да сухой мох.

Подмога пришла откуда не ждали. С неба упала синяя крылатая змея, обрушив на чёрного гада настоящий водопад вперемешку с градом.

Теперь на месте горящего Ангзнума клубились облака пара, из которых доносились рёв и гулкие удары. Скалы вздрагивали, в небо поднимались всё новые белые столбы, осколки камня сыпались дождём.

«Да что же такое здесь творится? Ещё одно колдовское чудовище? Как Совет всё это проглядел? Сюда нужен целый полк гвардии с десятком искателей и тяжёлым оружием, чтобы навести порядок!»

Кермик наконец решился взглянуть на поле боя и поднял голову, отыскивая плащи ульганов, но их видно не было – наверняка перепуганные выдры попрятались среди склепов. Значит, путь свободен, нужно найти другое укрытие и собраться с силами. Капитан вскочил, пригнувшись под пролетевшим обломком черепицы.

– Вставайте, уходим вниз, в расщелину. Быстрее, пока про нас забыли.

Поднялись все, кроме молодого наблюдателя.

– Что с ним? – спросил капитан.

– Истратил все жизненные силы на щит, – ответил искатель, склонившись над товарищем. – У него ещё маловато опыта.

– Но он жив? Следопыт, возьмите его! – приказал Кермик.

Цверг послушно взвалил наблюдателя на спину и под охраной верных собак побежал вниз к расщелине. Капитан оглянулся на остатки каменного укрытия кобольдов, в которых по-прежнему висела бронзовая гончая. Получив приказ, механизм начал сучить лапами, царапать острыми когтями известняк и наконец освободился. Спрыгнув на землю, покачиваясь, сделал шаг. Внутри что-то скрипело и звякало, задняя лапа совсем не гнулась.

Гвардейцы уже миновали откос и бежали вниз вдоль русла. Кермик задержался, шагнул к механическому зверю и вдруг заметил, как из-за стены некрополя выглянул ульган. Увидев убегающих гвардейцев, он замахнулся, собираясь швырнуть им в спины сгусток огня.

Повинуясь мысли хозяина, механическая собака отчаянным усилием в три прыжка пересекла русло и бросилась на недомага, вытянув вперёд лапы для удара.

Чёрная пластина лопнула под острыми когтями и взорвалась, вспышка прервала связь с механизмом. Кермик вскрикнул, на мгновение ослеп, оглох и замер, зажав голову руками. Но мешкать было нельзя, он выдохнул, протёр глаза и, покачиваясь, побежал вниз по ложбине догонять своих солдат.

За спиной гремели удары камня по металлу, ревели струи огня и пара, шумели, падая, обломки. И вдруг всё стихло. Капитан обернулся и увидел, как синий Змей, ровно взмахивая крыльями, поднимается над местом схватки, увлекая за собой облако тумана и ледяной мороси, разворачивается, взмахнув шипастым хвостом, и улетает вверх, вдоль склона, к вершине пика Великанов. Аспид взревел, послал ему вслед ещё одну струю пламени и замер. Теперь он уже не мог дотянуться до противника, лишь в бессильной злобе свивался в кольца и поливал оплавленные камни огнём. Потом опустил голову и замер. Багровые сполохи притухли, и даже жар спал.

Кермик остановился на берегу у нижней границы Ангзнума и попытался разглядеть, цел ли хозяин Змея. Издалека, сквозь гарь и пар, удалось увидеть силуэт управника меж высоких рогов.

«Чего ждёт Аспид? Или это полукровка обдумывает следующий ход?» Если и так, решение он принял быстро. Огненный ореол снова охватил чешуйчатую тушу, и Змей заскользил вниз по склону Ангзнума. Но управник не собирался преследовать гвардейцев: Аспид направлялся в другую сторону.

– Сюда, капитан!

У нижнего края некрополя, в расщелине за жёлтыми скалами, солдат поджидали горные цверги во главе с Хорином. Полтора десятка рудокопов в кузнечных фартуках и длинных рукавицах держали наготове взведённые камнемёты и наспех сколоченные закопчённые щиты, обтянутые кожей. Серые стояли неподалёку, ожидая командира.

Следопыт опустил на землю бесчувственного мага, с облегчением выдохнул и теперь растирал затёкшую шею и вертел головой, гадая, к кому присоединиться.

Кермик отодвинул стрелка, сжимающего кинжал здоровой рукой, и вышел вперёд, навстречу старшине.

– Господин капитан! Вот и встретились снова, – усмехнулся Хорин. – Надеюсь, мы всё ещё союзники?

– Безусловно, союзники, – кивнул Кермик. – Восстание ульганов необходимо пресечь. А тварь, вызванную управником, уничтожить. Вижу, огонь вас не берёт?

– У драманов свои секреты. Наши деды искони применяли для пропитки фартуков и рукавиц в кузнях крепкий раствор особой соли. – Хорин с довольной улыбкой постучал по коже на щите и встряхнул флягу на поясе. – Чтобы сжечь такой вымоченный в рассоле лоскут даже у горна, придётся сильно постараться. Нужно лишь не забывать смачивать почаще.

– Но с головы до ног вы в кожу не завернётесь. – Кермик указал на двоих драманов, лежащих на мху. Над ними склонился третий и промывал свежие ожоги на щеках и не прикрытых рукавицами плечах. – Это ваш лекарь? Он может осмотреть наших раненых?

– Всего лишь знахарь. Не возражаю, пусть осмотрит. Как планируете остановить Змея, господин капитан?

– Приветствую, уважаемые!

За спиной Кермика на краю расщелины стоял, широко улыбаясь, мечник-северянин. Его рука лежала на плече цверга-подростка в куртке рудокопа и с камнемётом наперевес.

– Не нужно, господин маг. – Капитан жестом остановил вскинувшего жезл искателя. – У нас сейчас один враг.

– Возвращаю вашего брата, старшина, и прошу не наказывать его. Он был очень полезен, подстрелил нескольких ульганов.

– Это уж мне решать, господин Андерс! – проворчал Хорин.

– И вы всё ещё под арестом! – заявил Кермик. – А то, что освободились от поводка, расценивается как неправомерное применение колдовства и усугубляет вину.

– Как вам будет угодно, – кивнул Дарен. – Но, мне кажется, сейчас не время сводить счёты – нужно остановить Аспида. И я прошу вас быть осторожнее: у него на спине Марика.

– Так это ваша пропавшая подопечная? Значит, вы признаёте себя причастным к вызову духа стихии?

– Ни в коем разе! И не знаю, как управнику это удалось. Кстати, именно Совет Равновесия назначил его на должность!

– Все совершают ошибки! – пожал плечами Кермик. – Лучше объясните, как ваша девчонка попала на спину Змея? Я сам видел: она уже была там до того, как полукровка надел венец!

– Венец? Да, на его голове был венец с горящим зубцом. Думаете, он даёт власть над гадом? Пожалуй. Но как Марика оказалась на Змее, не представляю. Её украли, поверьте, клянусь честью гильдии!

– Хватит! Вам, равнинникам, лишь бы языками чесать! – наконец не выдержал Хорин. – Если не можете сказать ничего дельного, лучше помолчите.

– Возможно, девочка стала жертвой в ритуале вызова, – предположил искатель. – Источником жизненной силы для Аспида.

– Тогда это не просто запрещённая магия – такое колдовство карается смертью. Мы обязаны его пресечь! – твёрдо заявил Кермик и обернулся к остаткам своего отряда. – Управника и его сообщников не щадить!

Со стены Ангзнума спустился ещё один горец.

– Хорин, Змей ползёт вниз по стоку.

– Что собираетесь делать, старшина? Поможете нам?

– Нет, господин капитан, мы уходим. Нам не справиться со стихией, даже небесный Змей сбежал от схватки. Дождёмся, пока всё стихнет.

Хорин повернулся к своим и махнул рукой, приказывая собраться. Кермик обернулся к гвардейцам. Два потрёпанных мага и стрелок без оружия, с обожжённой, обмотанной тряпицей рукой. Что можно сделать с такими бойцами? Нет, нужно добиться помощи от драманов.

– Стойте, Хорин. Если вы уйдёте сейчас, вам некуда будет возвращаться. Управник планирует уничтожить Насест до основания. А потом и за вас возьмётся, припомнит прошлые обиды и выкурит из катакомб огнём.

– А если мы согласимся?

– Я буду просить Совет Равновесия освободить драманов Насеста от повинностей и вернуть права свободных граждан.

Хорин поставил на землю щит и опёрся на него локтем.

– Как вы собираетесь воевать со стихией, господин капитан?

– Может, я подскажу? – предложил следопыт. – Змей к посёлку по стоку поползёт, ему придётся Ивовую скалу обойти, а потом он как раз под Висячим камнем окажется. Можем ему хвост этой глыбой прищемить.

– Нет, не хвост, – возразил Хорин. – Нужно раздавить голову вместе с управником!

Глава двадцать вторая
Пылающий сон

– Стойте, уважаемые, как это – раздавить голову Змею? Там же моя подопечная! – возмутился Дарен.

– Если она – источник жизненной силы в ритуале вызова, её смерть тоже может остановить Аспида, – заметил искатель. – И возможно, она уже слилась с Аспидом настолько, что спасти её нельзя.

– У нас нет времени препираться, мастер Андерс! – отрезал Кермик. – И не вздумайте нам мешать, иначе я решу, что вы заодно с управником.

Над головами грохнул взрыв, рассыпав жалящие искры.

– Это выдры, придави их камень! – Хорин пригнулся, прикрыл лицо щитом. – Не до них сейчас, нужно обогнать Змея. Вы пятеро остаётесь, держите оборону, чтобы ульганы нам не помешали!

– И вы. – Кермик кивнул стрелку с забинтованной рукой. – Останетесь, присмотрите за ранеными. Старшина, у вас есть свободное оружие?

– Да, один хороший камнемёт. И намочите одежду своего стрелка рассолом, капитан. Вот, держите флягу.

Следопыт повёл их напрямую, по скалам и трещинам, стараясь сократить путь. Уже почти стемнело, Дарен плёлся в хвосте, в задумчивости то и дело спотыкаясь. Прежде чем отряд доберётся до Висячего камня, нужно решить, как действовать дальше. Ни один из приходящих в голову вариантов ему совершенно не нравился.

«Как же быть с Марикой? Ведь я обещал её спасти».

«А ты сможешь? Или хочешь сгореть напрасно? Ты даже не знаешь, в самом деле она жива или осталась только пустая оболочка, – откликнулся Болтун. – Слыхал я про такие ритуалы, когда человек становится пищей для призванных сущностей. Душа-то давно уже отлетела, а тушка ещё ходит, даже говорит».

«Выели её изнутри или нет, проверить всё равно не сможем, тогда что это меняет? Обещал – нужно делать!»

«Хочешь поспорить с Кермиком и компанией? Даже если сумеешь им помешать, как потом в одиночку остановишь Аспида? Или надеешься, что небесный Змей вернётся? А если нет?»

«Да, наверное, ты прав. Нельзя оставлять эту силу в руках управника, такое колдовство даже сами маги считают гнусным. Если Марика – ключ ко всему, то, раз другого способа остановить гада нет, придётся проститься с принцессой, как её ни жаль. Слава небесной механике, она не наследник».

– Вот он, Висячий камень! – следопыт указал на глыбу над обрывом. – А сток прямо под нами.

Очертаниями монолит напоминал наконечник копья, бо́льшая часть острия свисала за край. Кермик и Хорин подошли к глыбе, толкнули дружно. Она закачалась, готовая сорваться.

– Готовьтесь толкнуть все разом, – приказал капитан. – А вы, господин искатель, по команде бейте в верхнюю часть воздушным кулаком. Внимание, тварь приближается.

Шум кипящей воды и хруст окатышей под чудовищным брюхом оглушали, жар накатывал волной. Аспид был рядом. Гигантская голова показалась из-за скалы, на стенах расщелины заплясали багровые отсветы. Чтобы меньше касаться жгучей воды, Змей пытался скользить по берегу узкого русла, жался к скале, как раз к той, где затаились люди и драманы. Через считаные мгновения Аспид проползёт под обрывом.

– Пора, толкайте! – дал отмашку Кермик.

Все навалились на глыбу, стараясь приподнять её. Это оказалось не так просто даже с помощью магии – камень качнулся раз, другой, но падать за край отказывался.

– Налегай! Не позорьте род драманов, пустая порода! – шипел багровый от натуги Хорин. – Качай ещё! Ну, вместе! Сейчас! Или он уползёт!

Казалось, нужно последнее усилие. Все дружно упёрлись в угловатый бок, маг равновесия ударил в вершину глыбы сгустком воздуха, но снова напрасно. Камень пошёл назад, словно испугавшись огненного чудища.

Дарен схватил Сворана за плечо.

– Быстро, помоги!

Они схватили массивный обломок, похожий на клин.

– Теперь вставляй под камень! Эй, старшина, посторонись! Парень, давай камень.

Огонь и жар стали уже совсем нестерпимыми.

– Что застыли, навалитесь! – рявкнул на драманов механик и ударил по торцу клина, вгоняя его в щель. – Качай!

Удар, ещё удар, клубок сжатого воздуха врезался в глыбу, сорвал с неё сухой лишайник.

И Висячий камень нехотя повернулся остриём вниз, а потом сорвался, едва не утянув за собой двоих драманов.

Из-под обрыва донёсся яростный рёв, в небо ударила струя пламени. Те, кто пытался заглянуть вниз, не смогли выдержать и мгновения, сразу отскочили назад.

Они всё-таки опоздали. Каменный клин вошёл в дно стока, защемив чёрное тело Аспида гораздо ниже головы. Управник остался невредим, и это был провал.

Но Дарен ощутил, как с сердца свалилась свинцовая тяжесть вины. За краткое мгновение, пока не обожгло глаза, он успел увидеть, что принцесса пока жива – сидит, как и сидела, скорчившись между шипов.

«А ведь я с ней уже попрощался».

«Не радуйся раньше времени, – предупредил Болтун. – Сейчас будет ответ!»

Скалы содрогнулись от ударов тяжёлого хвоста. Змей пытался выбраться из ловушки, поливая расщелину огнём. Он не успел понять, где его враги, и это спасло отряд от прямого удара. И всё равно гнев чудовища был страшен. Раскалённые осколки камня сыпались дождём, прожигали мох и одежду, от этого спасали лишь несгораемые щиты. Драманы подбегали к обрыву и, почти не целясь, разряжали камнемёты в полукровку. Те, у кого не было оружия, бросали вниз обломки скал. Искатель поднял жезл и свил над головой вихрь. Вытянувшись в воздушное копьё, магический снаряд навис над обрывом и ринулся вниз.

Аспид не позволял причинить хозяину вред: чёрный хвост свернулся куполом и, как щитом, прикрыл голову Змея.

«Ты понимаешь, что вы уже проиграли? – усмехнулся Болтун.

«А ты предлагаешь сдаться?»

«Камень, которым вы защемили Аспида, уже раскалился, докрасна почти. Скоро он треснет, и тварь вырвется. Как думаешь, она спустит вам такое? Нужно бежать прямо сейчас!»

«Знаю, но не могу же я всех бросить!»

«Что это? Слышишь шум?»

Со стороны пика надвигались гул и грохот катящихся камней, и из-за скалы вырвался бушующий водяной поток.

«А ведь под обрывом раскалённые камни!»

– Эй, отходим! Сейчас рванёт! – Дарен схватил Сворана за руку и потащил прочь от стока.

Люди и цверги бросились следом. Хорин и Кермик что-то кричали, но оглушающий рёв и треск раскалённого камня поглотили все звуки, шипящее облако пара ударило в спины и, как пушинки, швырнуло бегущих на пологий склон.

* * *

Каменный заслон оказался не таким прочным, каким выглядел. Хватило двух ударов шипастого хвоста Интры, чтобы разнести его на куски. Поток, пенясь и ликуя, ринулся вниз по привычному руслу и потащил с собой обломки плотины. Ланек развернул небесного Змея и понёсся следом.

На обугленном склоне Ангзнума Аспида уже не было, выжженный след вёл в ложбину стока. Там среди скал виднелось зарево, и туда же стремился водяной поток. Спустя пару минут раздались громкий треск и шипение, а в небо взвились столбы пара и полетели обломки камня.

Аника вскрикнула:

– Марика! Я чувствую, ей больно!

– Вода догнала Аспида. Сейчас мы будем там.

Интра завис над облаком пара. Когда оно чуть рассеялось, Ланек рассмотрел внизу Змея. Он свернул тело куполом и накрыл им голову, как перевёрнутым котлом. Поток с клёкотом разбивался на две кипящие струи, ударялся в склоны жёлоба и обтекал Змея, словно остров. Алые прожилки на чешуйках совсем потухли, теперь Аспид напоминал мёртвую глыбу. Но из-под неё и между кольцами со свистом вырывались белые струйки. Огонь всё ещё жил где-то внутри Змеевой туши.

– Смотри! Мы правы были: он цепенеет, когда остывает, потому и голову спрятал. Пока поток сильный, нужно окатить гада хорошенько – всего целиком, чтобы совсем потух. Потом попробуем Марику из-под него вытащить.

– А она не утонет?

– Не знаю. Но иначе-то никак! Если он разгорится снова, нам несдобровать.

Мешкать было нельзя. Водяной вал схлынул, и мокрые бока лежащего в русле Аспида па́рили всё сильнее, окутываясь клочьями тумана. Внутренний жар рвался наружу.

Ланек направил Интру вниз, завис над потоком и передвинул пару рычажков. Клокочущие струи под прозрачным брюхом взвились тонкими юркими канатами, слились в общий поток и ударили в чёрную тушу.

Но поздно! Чешуя вспыхнула алой сетью рисунка, кольца купола разошлись и открыли морду Аспида. Ланек разглядел над ней управника, помятого, мокрого с головы до ног, с перекошенным злобой лицом. Полукровка дёрнул за рога, Змей распахнул огненную пасть – и навстречу воде понеслась струя пламени. Две стихии вновь столкнулись, превращаясь в пар и кипящие брызги.

– Мы опоздали! Не получается! Не могу до него дотянуться! Даже воды стока не хватает! Он слишком жаркий! Что делать? Снова улетать?

– Нет, стой, держись! Я разбужу её! Разбужу Марику!

Ланек обернулся к Анике и увидел, что она уже стоит на голове Интры, держась за стеклянные зубцы и вытянув вперёд правую руку, чёрное кольцо на её пальце пылает алым цветком.

* * *

– Марика, – повторила малышка и отвела от лица волосы. – Марика.

Огонь отразился в глазах девочки. Один был карим, а другой – ярко-зелёным, как у дворовой кошки. На мгновение Марика удивлённо замерла, но, заметив спокойную улыбку отца, тоже улыбнулась.

– Идём, покажу тебе кукол.

Марика повела гостью к камину, там на белой шкуре были разбросаны игрушки – фарфоровые дамы в атласных платьях и солдаты в доспехах.

– Смотри! Можешь играть, только не сломай.

– Стой, Марика. Послушай! – Малышка вдруг сильно сжала её руку.

Теперь рядом стояла уже не испуганная кроха в мокрой накидке, а большая девочка в клетчатом плаще. Она глядела встревоженно, знакомым движением отбросив назад длинные волосы, чуть прищурив карий глаз.

– Почему? Идём. Я покажу тебе игрушки.

– Марика, очнись, ты же слышишь меня? Узнаёшь?

– Конечно, слышу, вот же ты, рядом, что с тобой? Идём к огню, ты вся мокрая.

– Нет, это ты иди со мной! Ты спишь, и всё это ненастоящее. Как тогда, в зеркальном лабиринте, вспомни! Этот замок, и игрушки, и камин – лишь морок, видение. Открой глаза, тебе нужно проснуться! Ты мне веришь, сестрёнка? Идём, я не справлюсь без тебя!

– Знаю, мне всегда приходится тебя спасать.

– Ты вспомнила, что мы уже выросли! И что дома у нас давно нет! И ты всегда меня защищаешь. Теперь я должна тебе помочь! Послушай меня, поверь, открой глаза! Не позволяй ему тобой управлять!

– Управлять мной? Кому?

– Цвергу в синем кафтане! Или мы все погибнем: я, Пакля, мастер Ди.

– Погибнете? Почему? Я не позволю, я тебе верю, покажи... веди меня!

Аника стиснула пальцы сестры и потянула её за собой. Марика послушно вышла в тёмный прямоугольник двери, полный огненных сполохов, и очнулась.

Она сидела на чёрных пластинах между двух огромных шипов, а вокруг бушевали вода и пламя, сталкивались и обволакивали всё сплошной завесой пара. Кипящие брызги обжигали кожу, одежда была мокрой насквозь.

Сквозь грохот и рёв донёсся крик:

– Марика, слышишь меня, Марика?

Прямо перед глазами маячила спина в синем кафтане, жёлтая ульганская коса без подвесок болталась из стороны в сторону, над нею чернел обруч венца с единственным зубцом. Цверг что-то кричал. На венце затрепетал язык пламени, Марика почувствовала, как её накрывает волна чужой воли. И увидела мир иными глазами – как тогда, в подземном зале, взглянув через зрачки Аспида. Она почувствовала каждую каплю силы, порождённой её собственным источником, жгучую боль воды на чешуйчатой коже и... руку Аники в своей руке.

Марика хотела остановить вал пламени, но не смогла. Обруч на голове цверга управлял и чёрным Змеем, и её собственным священным источником, связывал, сплетал потоки огненной магии, бросая её туда, где за бурлящей пеленой скрывалась сестра.

– Прекрати! Хватит! Ты её сожжёшь! – закричала Марика, вырываясь из связавшей её сети заклятий. – Я не твоя кукла! Я сама – стихия! Я Антамар!

Вскипевшая в ней ярость разорвала невидимые путы, чёрный венец вспыхнул и взорвался, а цверга охватил огонь.

* * *

Ланек судорожно сжимал рычаги, гадая, что делать дальше. Интра парил над самым руслом, бросая в Аспида скрученные струи. Сток уже успокаивался, теперь воды едва хватало, чтобы гасить ужасный жар, а если её станет ещё меньше? Аспид просто сожжёт их, и Анику первой. Она стояла, держась за стеклянный зубец короны, и что-то кричала стене пара и пламени, но из-за шума слов было не разобрать, огненный цветок на её пальце пульсировал. Не упустить бы момент, когда придёт пора отступить. Но сначала нужно затащить Анику внутрь, звать её сейчас бесполезно.

Ланек отстегнулся, встал на сиденье, высунулся между зубцами по грудь, жмурясь от обжигающих брызг и пара, потянулся к девочке и почти достал, когда чёрное кольцо на её пальце полыхнуло и исчезло. Аника покачнулась, отпустила руку, которой держалась, потеряла равновесие и начала падать. Ланек отчаянно рванулся к ней, оттолкнулся от сиденья и успел ухватить девочку за талию, но теперь его ноги остались без опоры. Он застрял, а зубцы больно сдавили бока. Ланек беспомощно повис внутри, а Аника снаружи, спиной к гладкому стеклу. Она, кажется, всё ещё не понимала, что произошло, а Ланек стал дёргать ногами, пытаясь достать до сиденья или опереться хоть обо что-нибудь. Втащить девочку в кабину не хватало сил. Стена жара надвигалась.

«Всё, сейчас нас сожгут!»

Но Аспид внезапно захлопнул пасть и поднял голову над водой. Между рогов было пусто, цверг в синем исчез, зато Марика открыла глаза и теперь стояла, покачиваясь и судорожно ухватившись за шип гребня. Чёрные чешуйки почти потухли, а сам Змей развернул кольца и пытался вползти на крутой склон стока, к скалам, подальше от жалящей воды, остывшая шкура трескалась и осыпа́лась осколками. Марика не удержалась, сорвалась, скатилась вниз и осталась лежать на берегу.

Аника пришла в себя и начала барахтаться, старалась найти опору, но башмаки лишь бессильно скользили по гладким пластинам. Ланек наконец уцепился за что-то ногой, но это оказался рычаг. Интра послушно пошёл в сторону, накренился и врезался в скалу.

Ланека подбросило и вышвырнуло из кабины. Не разжимая рук, он соскользнул вместе с Аникой по мокрой чешуе и полетел навстречу камням. Над головами пронеслось васильковое брюхо Интры и ушло ввысь, в тёмное небо.

* * *

Дарен чихнул, задохнувшись от едкого запаха, открыл глаза и понял, что лежит лицом в большом кусте полыни.

Он откатился в сторону и сел, плечо прострелила острая боль. Да и всё остальное тело... Проще было сказать, что именно у него не болит. К тому же ночной холод уже посеребрил камни инеем, и бок, на котором лежал Дарен, совсем окоченел. Так можно и насмерть замёрзнуть.

«Очнулся! Я уж думал, что нам придётся вместе за край отправляться».

«Болтун, где я?»

«Непонятно? Очевидно, где-то в скалах, скатился по склону. Говорил же: не связывайтесь с Аспидом, эта сила вам не по зубам. Благодари госпожу судьбу, что так легко отделался».

«Подожди, а сам Аспид где?»

«Понятия не имею, куда этот гад уполз. Повторю: я не дух-соглядатай и привязан к одному глупому механику намертво. Пока ты изволил отдыхать, вокруг творились очень интересные вещи. К сожалению, не мог всего увидеть из-за этих скал, но, думаю, возвратился воздушный Змей и снова сцепился с Аспидом. Кто из них одержал верх, сказать не могу. Однако огонь потух, как видишь, а потом...»

«Ладно, сейчас нужно собрать себя в кучу, а после всё разузнаем. Поможешь?»

«Если только советом».

«Тогда лучше помолчи пока, дай подумать!»

Плечо ныло нестерпимо, но кость, на счастье, была цела. Дарен поднялся, держась за камень, и закутался в мокрый, задубевший от холода плащ. Ночь накрыла горы, остатки облаков ушли, и крупные, как горох, звёзды перемигивались в зимнем небе. Их света хватало лишь на то, чтобы различать очертания окрестных глыб.

«Спускаться, конечно, лучше, чем карабкаться, вот только левая нога не гнётся. Кажется, её я тоже здорово ушиб. Итак, что имеем в остатке? Где Ланек и Аника, неизвестно, что случилось с Марикой – тоже. Свою миссию по продаже звёздных компасов султану я успешно провалил. Как теперь отправляться в столицу? Что отвечать кругу мастеров?

Но это потом, для начала нужно найти цвергов, иначе я здесь до утра не дотяну – околею от холода».

Чёрная тень почти бесшумно вынырнула из-за глыбы и остановилась в двух шагах, тихо рыча. На шкуре собаки едва заметно серебрились белые волоски.

– Тихо, Седая, это друг! – За ней появился хозяин, цверг-следопыт. – Ты жив, мечник?

– И ты, как вижу.

– Это да, – скорбно вздохнул собачник. – Да вот из щеночков моих только Седая осталась.

– А что с драманами, где Своран и Хорин?

– Живы. И Своран, и Хорин тоже, но у него ноги перебиты. Сейчас там, – цверг указал за скалы, – драманы собирают всех, кто уцелел. А я, значит, отправился по окрестностям. Мало ли кого как разбросало. Тебе тоже бы к лекарю надо.

– Потом. А серых видел? Капитана?

– И капитана, и мага, который с жезлом. Куда второй делся, не знаю. Их тоже приложило сильно. Капитан до сих пор не очухался.

– А Змеи куда исчезли? Кто победил?

– Это только Хозяйке ведомо. Синий снова улетел. И огненный уполз к пику Великанов, видать, обратно в свою нору. Досталось ему сильно, все берега в угольной крошке. Как Змей уполз, у выдр тоже сила пропала, и тогда те драманы, что под Ангзнумом остались, нам на подмогу кинулись. Они и сказали, что змеюка мимо проползла, только хрустела и скрипела вся и жара больше не выдыхала.

– Аспид уполз? А где управник, где Марика?

Дарен уселся на землю и стиснул голову ладонями. Если драманы не видели принцессу, значит...

– Слушай, мечник, на том берегу я приметил кое-что. Может, это пустое, но всё же. Проверять сразу не пошёл – далековато. Да и не хотел я своим говорить, всё же твоих девчонок ведьмами все считают. Думал, потом, сам...

– Ты их видел? Или след нашёл? Только заплатить ничем не смогу.

– Ничего, сочтёмся. Думаю, я тебе немного задолжал. Но и ты, если что, не рассказывай серым, что я тебе помогал.

– Не скажу, клянусь гильдией! Если мои ребята живы, тогда я тебе по гроб жизни буду обязан. Но давай ваших обойдём, не хочу с гвардейцами встречаться.

Перебраться через сток оказалось не так-то просто, ведь даже идти получалось с трудом. Пока Дарен ковылял по скользким мокрым глыбам, следопыт с собакой ждали на усыпанном чёрными хрустящими осколками склоне.

– Вон, смотри. – Цверг направил светец на край расщелины: там лежал клетчатый лоскут.

– Да, это от плаща Аники.

– Нюхай, Седая, ищи!

Собака привела к низкому гроту за жёлтой скалой и остановилась, тихо повизгивая. Следопыт поднял светец, направив луч внутрь.

На камнях, прислонившись к стенке, скорчился Ланек. Рядом с ним, оборванные и перемазанные, прижавшись друг к другу, лежали сёстры Антамар.

Эпилог

Свет стремительно приближался, и вот наконец лодка вынырнула под пронзительно-синее безоблачное небо. Казалось, два дня мрака в недрах скал тянулись бесконечно долго. Даже холодный ветер здесь, снаружи, был куда приятней, чем постоянный сырой тягун в тоннеле Надгорного жёлоба. Хотя Змеев сток теперь снова стал полноводен, течение в канале всё ещё было слишком медленным, и Дарен с Ланеком время от времени брались за вёсла, помогая маленькому треугольному парусу. Все хотели скорее выбраться на простор.

Механик потёр ноющее плечо.

«Если бы я мог грести двумя руками, мы двигались бы быстрее, но придётся пока сустав поберечь, как лекарь велел. Мало ли что ждёт там, впереди. Зато Ланек уже оправился, а ведь лицо он знатно ошпарил, да ещё на боль в рёбрах жаловался. Может, даже сломал парочку, когда Аника на него с Интры упала и локоть вывихнула. Ей, считай, больше всех досталось, руки и щёки кое-где до волдырей обожгла. Особенно пальцы, там, где кольцо полыхнуло. До сих пор бинтом замотаны. И всего вторая неделя пошла, а они уже, считай, почти здоровы. Скоро пятна от синяков да ожогов сойдут, как и не было ничего. Хорошо быть молодым, всё как на собаке заживает».

Оттепель кончилась, и зима торопилась отвоевать своё, вдоль каменных берегов канала появились ледяные корочки. Нужно торопиться.

– Ничего, держитесь, – подбадривал ребят механик. – За поворотом должен быть первый шлюз, если я, конечно, ничего не путаю. Давненько я здесь проплывал. А ниже, ближе к долинам, будет теплее.

На вольном ветру парус надулся, и лодка побежала ходко, хрустя ледяными корочками. Теперь можно и отдохнуть. Вёсла уложили вдоль бортов, Ланек взялся за руль, Аника приготовила на бронзовой печке свежий ягодный взвар. Будь ещё чем поужинать, было бы совсем хорошо, но в сумке остались лишь чёрствые лепёшки. Марика сидела на корме, укутавшись в плащ и тёплый плед, глядела куда-то назад, то и дело чихала и шмыгала носом. Видно, её до сих пор знобит и отвары сестры не слишком помогают. Там, у стока, ни огонь, ни кипяток её не тронули, зато она промокла и озябла сильнее остальных и провалялась в постели с жаром до самого отплытия. Окончательно её подкосило то, что колдовская сила вновь ушла. Сложно это – снова быть простой девчонкой после той мощи, которой она владела, сливаясь с Аспидом. Дарен задумчиво покачал головой. Огненная принцесса явно не рассказала всего. На вопрос, почему ульганы охотились именно за ней, лишь отмахнулась, пробормотав что-то про семейную силу Антамар. Упомянула про огненные сны и тут же соврала, что видений своих не помнит.

«Похоже, не доверяет до конца ни мне, ни Ланеку».

«И поделом тебе! – сыпанул соли на рану Болтун. – Ты же сам от неё отрёкся, когда ей хотели скалу на голову сбросить. Всё из-за того, что она не наследница?»

«Слушай, не трави душу! Сам всё думаю: если бы там, на Аспиде, были её сестра или Ланек, смог бы я и с ними так же?»

Аника разлила взвар по чашкам. Ланек взял свою, подул, отхлебнул и повернулся к Дарену.

– Почему мы раньше-то про лодки не узнали? Уплыли бы, и не случилось всего этого. И Аспид бы под горой остался, и Интра – у себя в гнезде... Правда, сток некому было бы расчистить.

– Случилось бы всё равно. И может, куда хуже бы всё вышло. Началось-то оно куда раньше, – качнул головой Дарен. – Брун давно цвергов стравливал и с кобольдами сговорился. Нашёл бы другую жертву для Змея.

– Нет, не нашёл бы, – подала голос Марика. – Это всё моя вина. Им нужна была Антамар! Больше никто не может разбудить Аспида.

– Откуда он мог узнать, что мы в Насест придём? – удивился Ланек. – Разве что Хозяйка зимы привела нас, когда время подошло, но ей зачем это?

– Ну, этого никто не знает, кроме неё самой. На то она и Морана.

Дарен вновь потёр потревоженное плечо, оно совсем разболелось. А многим там, у стока, досталось куда сильнее. Хорин, по всему, и вовсе никогда ходить не сможет. Тяжело ему будет управлять посёлком сидя, но других кандидатов в управники не нашлось. Кермик до сих пор не очнулся, а старую стражу драманы разоружили и засадили под замок.

– Я знаю, они меня использовали, – пробормотала Марика. – Но всё думаю: может, получилось бы их от бунта отговорить? Они же служили отцу, когда меня ещё на свете не было. И потом, пока мы в замке жили, всегда были рядом, играли с нами, учили. Может, они бы меня послушали? Может, это не они, а я виновата, что их не остановила?

– Ну уж нет! – возмутился Дарен. – Выдры сами свою судьбу выбрали.

– Вот мне что странно. Огонь и вода – противоположные стихии. Так ведь? – Аника брызнула водой на раскалённую печку. Капли, шипя, покатились по закопчённой меди и превратились в пар. – Они же не выносят друг друга? Как мог Хозяин рек благословить огонь в руках ульганов?

Все задумалась. В тишине стало слышно, как река журчит под лодкой. Тёсаные скалы жёлоба начали поворачивать, лодка вплывала в широкое ущелье.

– Знать бы, куда Регин подевался, – заметил Ланек. – Других цвергов спрашивал, но никто его не видел.

– В такой круговерти мог и сгинуть, да не он один. Ясно станет, кто ещё пропал, когда из Гунта советники прибудут и порядок в бумагах наведут. Хорошо, что нас там уже нет. Хорину спасибо. Думаю, с его разрешения Своран нам лодочный сарай показал.

– Как же он теперь будет, мастер – и без руки.

– Хорошо, что после таких ожогов только кисть отняли, к тому же левую – вторая на месте. И голова тоже. Он парень ловкий, мастеровитый, придумает что-нибудь.

– Придумает, он не пропадёт, – кивнул Ланек.

Русло жёлоба плавно обогнуло высокую скалу, и теперь впереди показались высеченные из камня башни шлюза.

– Вон он, я же говорил! Теперь вот что, принцессы. Конечно, Равновесие постарается пресечь все разговоры о том, что здесь творилось, но слухи всё равно расползутся. А молва быстрее ног, может и нас нагнать по пути. Так что помалкивайте. Надо бы вам сейчас обличье подправить, подкрасить волосы чем-нибудь и имена другие подобрать, сможете? Аника, спрячь кантеле получше и не вздумай доставать. Не надо нам привлекать внимание.

– Так мы теперь...

– Снова Андерс и Лукаш, – перебил ученика Дарен. – Давай-ка парус сворачивать.

Шлюз приближался. Вдалеке, между последними синими зубцами Драмских гор, уже виднелись зелёные просторы срединных земель.

Игорь СвининДвери зимы. Наследники Триглава. Книга вторая

Пролог

* * *

* * *

Глава перваяТанец снежных прыгунов

Глава втораяПраздник Дверей зимы

Глава третьяПодполья Змеева Насеста

* * *

Глава четвёртаяБеготня по подземельям

* * *

* * *

Глава пятаяПоиски Марики

* * *

* * *

Глава шестаяПотерянный огонь

* * *

* * *

* * *

Глава седьмаяТени Левого рога

* * *

* * *

* * *

Глава восьмаяГолос кантеле

Глава девятаяУ подножия пика Великанов

* * *

* * *

Глава десятаяДруг или доносчик?

* * *

* * *

Глава одиннадцатаяСтарые враги

* * *

* * *

* * *

Глава двенадцатаяПылающая ночь

* * *

* * *

Глава тринадцатаяСоюзники поневоле

* * *

* * *

Глава четырнадцатаяГлаз гончей

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава пятнадцатаяКолыбельная для кобольдов

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава шестнадцаяЛабиринты Ангзнума

* * *

* * *

Глава семнадцатаяНа краю тумана

* * *

* * *

Глава восемнадцатаяВелтовы столбы

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава девятнадцатаяУ дверей Мораны

* * *

* * *

Глава двадцатаяПокоритель неба

* * *

* * *

Глава двадцать перваяОгонь и вода

* * *

* * *

Глава двадцать втораяПылающий сон

* * *

* * *

* * *

* * *

Эпилог

Игорь Свинин
Двери зимы. Наследники Триглава. Книга вторая

Глава первая
Танец снежных прыгунов

Глава вторая
Праздник Дверей зимы

Глава третья
Подполья Змеева Насеста

Глава четвёртая
Беготня по подземельям

Глава пятая
Поиски Марики

Глава шестая
Потерянный огонь

Глава седьмая
Тени Левого рога

Глава восьмая
Голос кантеле

Глава девятая
У подножия пика Великанов

Глава десятая
Друг или доносчик?

Глава одиннадцатая
Старые враги

Глава двенадцатая
Пылающая ночь

Глава тринадцатая
Союзники поневоле

Глава четырнадцатая
Глаз гончей

Глава пятнадцатая
Колыбельная для кобольдов

Глава шестнадцая
Лабиринты Ангзнума

Глава семнадцатая
На краю тумана

Глава восемнадцатая
Велтовы столбы

Глава девятнадцатая
У дверей Мораны

Глава двадцатая
Покоритель неба

Глава двадцать первая
Огонь и вода

Глава двадцать вторая
Пылающий сон