Name: Сказание о Сы Мин. Книга 2
Author: Цзюлу Фэйсян
ISBN: 978-5-17-182904-9

Цзюлу Фэйсян
Сказание о Сы Мин
Книга 2

Охваченная внутренним демоном, Эр Шэн все больше теряет себя. Не в силах совладать со злом внутри, она просит Чан Юаня только об одном – освободить ее. В последний раз держа возлюбленную на руках, Чан Юань понимает: для Эр Шэн это не конец. Ведь она была лишь испытанием, предназначенным для Сы Мин.

Тем временем в Небесном царстве Звездная владычица пробуждается после долгого сна, похожего на чужую жизнь. Чан Юань вновь заточен в руинах Десяти Тысяч Небес, а Сы Мин возвращается к своим обязанностям, не помня ни любви, ни боли, которые успела пережить. Небесный император готовится сделать ее своей женой, но Сы Мин чувствует: он скрывает от нее нечто важное. Книга Судеб еще не закончена – и Звездная владычица покажет, что ждет тех, кто осмелится писать историю вместо нее!

История о любви, вписанной в Книгу Судеб. История о том, как изменить предначертанное.

司命

九鹭非香

SI MING VOL. 2

JIU LU FEI XIANG

This edition is authored by Stellar’s author Jiu Lu Fei Xiang and published by AST Publishers LTD arrangement through the agency of Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.

Иллюстрация на обложке DizDS.

Иллюстрация с персонажами Dorothywei.

Дизайн обложки Натальи Боровневой.

Глава 1. Возвращение на Затерянную гору

Мир Девяти Небес, Победоносное небо, усадьба бога войны

В роще, простирающейся на десять ли ^[1] от усадьбы, в полную силу цвели красные сливы, благоухая на солнце. Женщина в белых одеждах из хлопка, лениво развалившись под одним из деревьев, листала Книгу Судеб. На одной из строчек она застыла.

– Ах, Звездная владычица Сы Мин просто безжалостна. Взгляните на эту Книгу Судеб. Два по уши влюбленных дурака, а она написала, что в девушку вселится злой дух. Здесь определенно будет трагичный конец...

Она взялась за последнюю страницу и уже собралась перевернуть ее, как вдруг услышала издалека нежный зов:

– Сань Шэн.

Женщина тут же отвлеклась от чтения и, подняв голову, увидела своего мужа, бога войны Мо Си.

Сань Шэн бросила Книгу Судеб на землю, встала, отряхнулась и подошла к нему.

– Император сегодня очнулся?

– Очнулся, – кивнул тот, – но пока не может вставать с постели. Раны, нанесенные древним божественным драконом, нелегко залечить.

Он стряхнул лепестки, упавшие на голову Сань Шэн, и с улыбкой спросил:

– Сегодня не будешь просматривать натальные карты?

– Я была в усадьбе Сы Мин, позаимствовала несколько, чтобы почитать. Хотела сверить свои по ним, но они оказались такими интересными, что я потеряла счет времени. – Воодушевленная Сань Шэн взяла Мо Си под руку и двинулась к дому со словами: – Книга на ее столе – самая захватывающая. Сы Мин недаром на посту ведающей судьбами уже много тысячелетий, карты у нее просто потрясающие.

До сих пор пребывая в полном восторге, она живо пересказала мужу сюжет прочитанной Книги Судеб. Выслушав ее, Мо Си надолго задумался, а затем, посерьезнев, уточнил:

– Та девушка станет демоном?

– Кажется, уже, – развела женщина руками.

Бог войны потер лоб.

– Если не ошибаюсь, это должна быть ее собственная натальная карта с описанием того, как Звездная владычица Сы Мин спустится в царство Людей. Если злой дух проникнет в сердце, его трудно изничтожить, даже с перерождением не получится его изгнать. Теперь девушка по имени Эр Шэн одержима злым духом, а это значит, что, даже если Сы Мин вернется в будущем к своим обязанностям, в ее сердце будет жить этот злой дух, или, что еще хуже, она падет из небожительницы в демона.

Сань Шэн опешила:

– Похоже, Сы Мин совсем бессердечная, раз даже себе такую драму устроила! Я поражена!

– Сы Мин хоть и поступает как заблагорассудится, но такими вещами не шутит. – Мо Си покачал головой. – Очень странно... дай-ка я взгляну на эту Книгу Судеб.

Сань Шэн кивнула, но тут заметила, что в руках ничего нет.

– Э-э...

Женщина проверила себя сверху донизу, на лбу ее выступил холодный пот. После она оглянулась на сливовую рощу далеко позади, где все деревья выглядели совершенно одинаково. Сань Шэн взъерошила волосы со смешком:

– Кажется, я бросила книгу под сливовым деревом.

Мо Си онемел.

– И случайно забыла, какая это слива была, ха-ха...

Он глубоко вздохнул.

Улыбка на лице небожительницы угасла, и та потянула мужа за рукав. Она жалобно посмотрела на него со слезами на глазах:

– Если с Сы Мин что-нибудь случится, она придет по мою душу, когда вернется на свою должность?

– Книга Судеб уже написана, и все будет следовать изложенному в ней. Однако мы не можем предугадать, что произойдет дальше. – После некоторых раздумий Мо Си добавил: – Мне следует обсудить это с Небесным императором. В конце концов, дело связано с древним божественным драконом.

Услышав про императора, Сань Шэн вдруг вспомнила:

– Небесному императору нравится Сы Мин?

– Он отвергал ее на протяжении нескольких тысяч лет, так что вряд ли.

– Но, мне кажется, Небесный император ведет себя как ревнивец! – Она прищурилась. – То, что Сы Мин сейчас в царстве Людей, должно быть на повестке дня. Небожители невероятно долго живут, многие из них скучают от безделья и ни за что не пропустили бы такую сплетню. Но за столько времени никто даже словом не обмолвился. Похоже, кроме, пожалуй, нас двоих, никому об этом не известно. Небось решили, что Сы Мин, опечаленная после очередного отказа Небесного императора, перепила вина из Нефритового пруда ^[2] и до сих пор лежит пьяной. Сам посуди: кто еще, кроме Небесного императора, смог бы замолчать новость о том, что Сы Мин спустилась в царство Людей?

Тут Сань Шэн, зайдя в тупик в своей теории, нахмурилась.

– Но если он хотел ее защитить, зачем спустился сам и полез в драку? Погоди! Дай-ка подумать... – Она коснулась подбородка. – Как считаешь, может, Небесный император все время отказывал ей, поскольку Сы Мин всегда любила его и из-за настойчивости он принимал ее чувства как данность? А однажды внезапно обнаружил, что Сы Мин не принадлежит ему одному, и только тогда осознал свою потерю. Такому мужчине, как император, который постоянно был на вершине, с этим примириться еще сложнее. Сы Мин спустилась в царство Людей, после чего из руин Десяти Тысяч Небес вырвался божественный дракон, и вскоре за ним пустился в погоню император. Он защитил Сы Мин на Небесах и спустился наказать ее перерождение. А потом вернулся весь в крови после сражения с драконом, что еще страннее... Теперь же, когда очнулся, не отдал приказа небесным воинам и генералам поймать дракона... Мо Си, разве это не похоже на ситуацию, когда муж узнает, что его жена сбежала с любовником, и втайне страдает, утешая домашних и пытаясь вернуть жену, а в итоге получает по лицу от любовника жены, однако все еще не дает семье помочь ради того, чтобы репутация жены не пострадала?.. На подобную мелодраму?

Мо Си застыл в попытке переварить сказанное, а после покачал головой и улыбнулся.

– В прошлый раз ты сказала, что между Небесным императором и божественным драконом были какие-то неописуемые чувства, а сегодня выдала такую аналогию. Если Небесный император это услышит, то побьет тебя.

– Он Небесный император, а ты бог войны. Он всегда занимался бумажной работой, и тебя, воина, ему не победить. Я не боюсь, – уверенно заявила Сань Шэн, оставив Мо Си в недоумении, и продолжила рассуждать. – Император настолько тверд и непреклонен, но стерпел унижение и не послал свое воинство нанести ответный удар... Наверняка у него есть свои опасения. Должно быть, боится, что отправка небесных воинов и генералов на поимку дракона раскроет, что Сы Мин сейчас в царстве Людей...

– Чем больше ты говоришь, тем страннее все звучит, – рассмеялся Мо Си. – Сы Мин может делать все, что взбредет ей в голову, но император так не поступит. Несколько дней назад я слышал, что оставшиеся демоны снова зашевелились. Если начнется война, кому будет дело до божественного дракона? Так или иначе, с тех пор как он покинул руины Десяти Тысяч Небес, ничего угрожающего Небу и Земле не случилось.

– Какие скучные у тебя доводы, – разочарованно вздохнула небожительница.

Мо Си снова рассмеялся и ткнул ее пальцем в лоб.

– Небесная армия создана для защиты от врага, а не для того, чтобы гоняться за прелюбодеями.

– И все же я думаю, что они втроем чего-то не поделили и в истории явно есть скрытые от нас детали.

– Я ведь не рассказывал, – отозвался Мо Си. – Сегодня я виделся с Небесным императором и случайно заметил проклятие, начертанное на его ладони. Теперь, слушая тебя, понимаю, что он, должно быть, наложил это проклятие на Сы Мин. Хотя не знаю, какое именно, но уверен: там ничего хорошего, судя по сложности печати. Если Небесный император действительно любит Сы Мин, разве мог он решиться наложить на нее проклятие?

– Наложить проклятие? – поразилась Сань Шэн. – Но в Книге Судеб не было написано, что Эр Шэн оказалась проклята... Ах, неужели то самое наказание из легенд?

Один день на Небесах равен году в царстве Людей. Это наказание было наложено Небесным императором, поэтому Эр Шэн провела три года спокойно и безмятежно, пока тот пребывал в беспамятстве. Теперь, когда император очнулся, скорее всего, печать проклятия начнет действовать, но каково же истинное ее предназначение?

Небожительница была раздосадована.

– Как же неприятно, что я не могу дочитать книгу! Вернусь и поищу ее.

– Эта Книга Судеб действительно загадочно написана, – кивнул бог войны. – Надо найти ее и полностью прочесть.

– Кстати, почерк в Книге Судеб и впрямь очень странный, – вспомнила Сань Шэн. – Я изучила много натальных карт Сы Мин, и ни в одной из них не было таких аккуратных и ровных записей. Лишь четыре слова на первой странице написаны ее почерком.

Меж бровями Мо Си пролегла складка.

– Что за четыре слова?

– Эм, кажется... «Возвращение дракона к Небесам и Земле».

– «Возвращение дракона к Небесам и Земле»... – Складка меж бровей стала глубже. – Если так, боюсь, автор Книги Судеб – вовсе не человек.

– Конечно, – моргнула Сань Шэн. – Сы Мин служит Звездной владычицей уже тысячи лет, как ее можно считать человеком?

– Я имею в виду, что Сы Мин сама начертала свою натальную карту, хотела использовать жизнь Эр Шэн для «возвращения дракона к Небесам и Земле», хотя ни слова не написала о том, как этого достичь.

Сань Шэн тоже помрачнела:

– Тогда эта натальная карта отдана небесным предначертаниям?

Если то веление Небес, никто не сможет предсказать, что случится дальше.

– Раз нужно, чтобы дракон вернулся к Небу и Земле, необходимо прервать его заточение в руинах Десяти Тысяч Небес. Возможно, даже Сы Мин не знала, как это сделать, и попросту предоставила Небесам право устроить все самим.

Но их воля всегда играет с людьми злую шутку.

Ветер колыхал листья в сливовой роще рядом с усадьбой бога войны, что благоухала на десять ли вокруг, срывая лепестки и сотрясая ветви. Под одним из деревьев перелистывались страницы книги в синей обложке, пока не дошли до середины, где на обороте не было ни строчки. Ветер стих, и на открывшейся странице медленно возникли слова: «Затерянная гора, атакованная врагом спереди и сзади» ^[3].

Возвращаясь к рассказу... Когда Эр Шэн и Чан Юань прибыли на Затерянную гору, битва между учениками светлой школы и оборотнями была в самом разгаре. Многие старейшины и наставники отсутствовали, будто пожелав воспользоваться возможностью для тренировки своих воспитанников.

Увидев эту сцену, Эр Шэн поняла, что положение дел на горе, вопреки слухам, оказалось гораздо лучше. Сидя верхом меж драконьих рогов Чан Юаня, она облетела склоны Затерянной горы и внезапно заметила, что в лесу под ними Чэнь Чжу как раз сражался с оборотнем-медведем. Кажется, он истратил почти все свои силы и справлялся с огромным трудом.

Эр Шэн тут же несколько раз окликнула Чан Юаня.

Дракон недолюбливал юношу и недовольно завилял хвостом. Однако Эр Шэн, видя, что Чэнь Чжу уже не выдерживает натиска, поспешно похлопала по одному из рогов.

Чан Юань раздраженно фыркнул, но все-таки не смог противиться и спустился. Над Затерянной горой раздался рев дракона – такой громкий, что способен был растормошить глухого и вразумить глупого. Ученики школы и мелкая нечисть, сражавшиеся внизу, были напуганы оглушительным рыком, и оборотни бросились врассыпную, подобно стае птиц или зверей.

Внезапный рев порядком напугал и жителей горы. Однако когда они подняли глаза, то не увидели на небе ни тени.

Эр Шэн всегда считала Чан Юаня мужчиной скромным и никак не ожидала, что он совершит столь «громогласный» поступок. Оказавшись в родном дворе, девушка открыла было рот, но прежде, чем успела спросить, Чан Юань уже ответил:

– Так удобнее, и время не потрачено попусту.

Она надулась, думая, что он наверняка сделал это в порыве злости, но только Эр Шэн хотела выразить свое недовольство, как дверь в спальню Цзи Лин со скрипом отворилась. Старшая стояла у двери, накинув верхние одежды. Лицо ее было таким же ледяным, как и всегда, однако в глазах, бегавших между ними двумя, плясали искорки радости, что невозможно было скрыть.

Дни, проведенные вдали от Затерянной горы, казались Эр Шэн веками. Когда она вновь увидела Цзи Лин, уголки ее губ дрогнули то ли от улыбки, то ли от едва сдерживаемых слез, и она тут же подбежала к совершенствующейся. Девушка обняла свою старшую соученицу, ластясь к ней, словно кошка, и не говоря ни слова.

Обычно Цзи Лин несильно радовалась льнущей к ней младшенькой и, как правило, с холодным видом просила ее отстать. Сегодня же она на какое-то время замерла, долго раздумывая, а затем с легкой робостью положила руку ей на спину, нежно похлопала и сказала:

– Как хорошо, что ты вернулась.

Услышав это, Эр Шэн еле сдерживала слезы.

– Старшая соученица...

– Маленькая Эрдо, ты высчитала, что наставник сегодня купит жареную курицу?

Под смех, донесшийся откуда-то издалека, сверху свалилась жареная курица, завернутая в промасленную бумагу.

Цзи Лин протянула руки, чтобы поймать сверток, и тот не ударил Эр Шэн по голове, хотя в итоге ладони ее оказались в масле. Уголок рта старшей дрогнул, голос заметно похолодел:

– Наставник!

Шэнь Цзуй вошел во двор, ковыряясь в ушах.

– Не нуди, у нас гости. – Он с улыбкой посмотрел на Чан Юаня. – Эрдо, кто это?

Эр Шэн так и стояла, прильнув к Цзи Лин и не обращая внимания на своего наставника. Чан Юань прикинул что-то и, подражая этикету обычных людей, накрыл ладонью одной руки кулак другой и сказал:

– Здравствуйте, дорогой тесть.

На какое-то время воцарилась тишина, и Цзи Лин опустила ресницы, силясь скрыть улыбку. На лице Шэнь Цзуя пульсировали синие вены – подперев лоб рукой, он вздохнул:

– Такой же дурак, как и Эр Шэн.

Эр Шэн уже наобнималась с Цзи Лин и как раз услышала шутку Шэнь Цзуя в адрес Чан Юаня, поэтому, протерев глаза, ответила:

– Наставник на день – отец на всю жизнь. Нет ничего странного в том, что Чан Юань назвал вас тестем.

Видя, как младшая ученица встала на защиту мужа, Шэнь Цзуй почувствовал себя немного неловко. Прищурившись, он смерил взглядом Чан Юаня, незаметно оценивая его силу, но чем больше он ощущал, тем сильнее хмурились его брови. Наставник всегда знал, что так называемый «муж», поисками которого была занята воспитанница, был отнюдь не обычным человеком. Чего только стоил один меч, который тот подарил Эр Шэн. Однако бедный совершенствующийся и не догадывался, что муж ученицы окажется настолько непостижим.

Чан Юань, естественно, понимал, что Шэнь Цзуй был начеку, потому с достоинством отступил в сторону и позволил тому свободно проводить оценку. Шэнь Цзуй так и рассматривал его некоторое время, но, судя по тому, как он покачал головой и вздохнул, безрезультатно.

– Правду говорят, что взрослую девчонку в доме не удержишь ^[4]. Маленькая Эрдо, как долго тебя не было? Что же ты так быстро локти вывернула? ^[5]

Эр Шэн повернулась к нему и объяснила:

– Чан Юань – мой супруг, поэтому все к себе повернуто.

Яркий солнечный луч подсвечивал на гладком лбу девушки еле заметную печать в виде иссиня-черного пламени. Цзи Лин, мельком это увидев, подумала, что глаза ее обманули. Она хотела повнимательнее рассмотреть лоб младшей, но ее прервали три стука в дверь.

Четверо стоявших во дворе обернулись и увидели у входа мужчину в серебряных доспехах, от которого исходила одухотворенная ци. Цзи Лин и Шэнь Цзуй, заметив его, были ошеломлены. Эр Шэн за свои три года на Затерянной горе никогда его не видела и с любопытством разглядывала, когда вдруг услышала, как наставник обратился к нему по имени «Сянь Янь».

Теперь ошеломлена была и она. Сянь Янь, он же Бушующее пламя, – это меч Почтенного бессмертного. С самого основания школы на Затерянной горе меч был выставлен в зале Возвращения. После сотен лет воздействия духовной силы он наконец обрел духовное сознание и стал еще одним символом горы. Вот только уже больше века никто не видел меч Бушующего пламени.

Сянь Янь коротко кивнул Шэнь Цзую и сказал:

– Почтенный бессмертный приказал мне прийти и схватить преступницу Эр Шэн.

В этот приказ было невозможно поверить. Шэнь Цзуй повернулся к ученице:

– Эрдо? Ты успела натворить дел, пока тебя не было?

Эр Шэн коснулась лба и, кивнув, тихонько прошептала: «Да». Ничего более не объясняя, она направилась к Сянь Яню.

– Я пойду с вами к Почтенному бессмертному, но Чан Юань должен быть со мной.

Взгляд Сянь Яня на какое-то время задержался на Защитном мече на поясе девушки. Между духами мечей и мечами, что обрели духовное сознание, всегда царило взаимопонимание и чувство родства. Он вновь посмотрел на Чан Юаня, соглашаясь.

Поняв, что этот не такой упрямый, как Цзи У, Эр Шэн втайне вздохнула с облегчением. Чан Юань шагнул вперед и взял ее за прохладные пальцы.

– Не бойся, – сказал он твердо, словно был готов сразиться с самим Почтенным бессмертным. – Я не позволю другим обижать тебя.

И они направились в зал Возвращения.

Обеспокоенные Шэнь Цзуй и Цзи Лин пошли следом, собираясь высказаться в защиту Эр Шэн. Войдя в зал, они увидели, что Почтенный бессмертный, стоя к ним спиной, смотрит на Божественный свет, воплощенный на стене. Не глядя на вошедших, он произнес приказным тоном неизвестно кому:

– На колени.

Эр Шэн аккуратно опустилась. В отличие от ее обычной умышленно робкой и жалостливой манеры поведения в моменты проступков, когда она пыталась получить выговор помягче, на этот раз ее лицо было настолько серьезным, что все убедились: теперь она действительно пришла за наказанием.

Чан Юань не стал ее поднимать, лишь молча стоял позади. Он не терпел плохого обращения с Эр Шэн, как и ее несправедливого отношения к самой себе. Но после всего случившегося, если бы она продолжала вести себя как обычно, то уже не была бы Эр Шэн. По мнению Чан Юаня, как она искупит свои грехи и что будет делать дальше, зависело только от нее самой.

Наставник и старшая соученица украдкой переглянулись и почтительно встали на колени, чтобы выразить уважение.

– Почтенный бессмертный.

В зале Возвращения на какое-то время повисло молчание. Почтенный бессмертный, продолжая смотреть на образ Божественного света, сказал:

– Эр Шэн, раз ты встала на демонический путь, почему решила вернуться на Затерянную гору?

Не смея поверить, Цзи Лин смотрела на вечно молодого Почтенного бессмертного. Долгое время она не решалась перевести взор на Эр Шэн, и от молчания той у совершенствующейся стыла кровь. Шэнь Цзуй безмолвно глядел на свою младшую ученицу, стоящую перед ним на коленях.

– Если я изгоню тебя, будешь ли ты возражать?

Чан Юань опустил глаза к напряженной спине возлюбленной. Он лучше всех знал, что значила для Эр Шэн Затерянная гора. Для девушки школа была не просто местом обучения, а родным домом. Какой одинокий ребенок с детства не мечтает о тихой гавани, где можно быть уверенным, что взрослые простят все твои капризы и ошибки? Теперь эта гавань не желала ее принимать.

– Никаких возражений, – произнесла она смиренным голосом, пав ниц. – Но можете ли вы меня не прогонять...

Почтенный бессмертный, казалось, был заворожен Божественным светом и долго не отвечал на вопрос. Первой потеряла терпение Цзи Лин, уже открывшая рот с желанием высказаться, однако наставник слегка покачал головой, вымолвив одними губами: «У Почтенного бессмертного доброе сердце, он всегда оправдывает чужие ошибки».

Тут глава школы заговорил бесцветным голосом:

– Инь и ян – две крайности. Поскольку падший небожитель Чан Ань смог трижды вознестись на Небеса и трижды оказаться на демоническом пути, можно увидеть, что и свет, и тьма рождаются из сердца. В один миг можно стать демоном, в другой – небожителем, между ними нет отличий. Если ты найдешь способ перейти от одного к другому, то сможешь снять демоническую печать. – Умолкнув, он наконец обернулся. – Чтобы стать демоном, требуется восемьдесят один день. Если в течение двух месяцев отыщешь возможность очиститься от печати, ты сможешь избавиться и от внутреннего демона ^[6]. Не обернешься демоном, и мне будет не за что тебя изгонять.

Лицо Чан Юаня осветила радость.

– Как избавиться от демонической печати?

Почтенный бессмертный перевел к нему взгляд и ответил:

– Естественно, это знает тот, кто падал и вновь возносился.

В мире был лишь один, кто опускался до демона и после снова становился небожителем. Вот только он вошел в пустынный город Бесконечности, и до сих пор от него не было никаких известий. У Эр Шэн не было времени его дожидаться.

Чан Юань разглядывал пол в попытках придумать, как вернуться в пустынный город. Почтенный бессмертный добавил:

– Чан Ань – ученик школы Бегущих волн. Пойдите в библиотеку и просмотрите их древние книги. Возможно, у вас получится раздобыть какие-нибудь подсказки.

Эр Шэн оторопело уставилась на главу Затерянной горы.

– Почтенный бессмертный... вы меня не изгоните?

Взмахнув рукавом, мужчина исчез, и лишь его голос эхом разнесся по залу:

– Через два месяца, если печать демона не исчезнет, я изгоню тебя и лично обезглавлю мечом Бушующего пламени.

Глаза девушки наполнились слезами, и она, сдерживая рыдания, поклонилась.

– Благодарю вас за помощь, Почтенный бессмертный! – Его слова казались ей не угрозой, а способом выбраться из-под влияния внутреннего демона.

Чан Юань подошел и помог ей подняться, вытирая слезы и сопли с ее лица.

– Сейчас же пойдем в библиотеку, чтобы разузнать о жизни Чан Аня. Мы позаботимся о том, чтобы демон больше не сеял хаос.

Эр Шэн кивнула, не сказав больше ни слова. Цзи Лин озадаченно спросила:

– А в библиотеке вообще есть книги древней школы Бегущих волн? Если да, то почему я их никогда не находила?

– Конечно есть, – ответил Шэнь Цзуй. – Столько веков прошло, немногие помнят, что техники Затерянной горы перешли нам по наследству от школы Бегущих волн. Да и никто почти не знает, что Почтенный бессмертный начинал свой путь учеником этой школы.

В глазах Цзи Лин мелькнуло изумление. Помолчав немного, она произнесла:

– Оказывается, вы, наставник, иногда подобны совершенно неизмеримым высотам и глубинам ^[7].

Шэнь Цзуй вздохнул, хлопнув себя по лбу.

– Где я нагрешил, что получил двух таких учениц... – Он взглянул на Чан Юаня и Эр Шэн в объятиях друг друга, затем – на ясное небо за залом Возвращения и снова вздохнул. – Уверен, все старые истории на верхних этажах покрылись толстым слоем пыли.

А на вершине главного пика Затерянной горы Почтенный бессмертный стоял, заложив руки за спину и любуясь протянувшимися на тысячи ли видами. Его лицо было холодным, лишенным каких-либо эмоций.

– Чан У, – мрачно произнес Сянь Янь, паря в воздухе. – Девочка одержима внутренним демоном. Тебе следует убить ее, прежде чем она разовьет свое демоническое тело. Не отпускай ее так просто. Снять печать демона – задача не из легких. Если уж возникла демоническая ци, от нее почти невозможно избавиться, иначе почему Чан Ань трижды возносился и после вновь вставал на демонический путь?

– Через два месяца, если она не сможет избавиться от печати демона, я сделаю это. – Почтенный бессмертный смотрел вдаль, ничего не говоря, прежде чем добавить: – Ни за что не позволю появиться еще одному Чан Аню.

Сянь Янь, зная, что Почтенный бессмертный уже принял решение, более ничего не сказал и тихо удалился.

Эр Шэн долго искала в библиотеке, но не смогла найти ни одной книги с жизнеописанием Чан Аня. Наконец Шэнь Цзуй поднялся на верхний этаж и рылся там больше половины большого часа ^[8], прежде чем разыскал потрепанный том где-то в углу.

Синяя обложка была вся в пыли. Сдув ее, он обнаружил четко написанные слова: «Записи школы Бегущих волн». Его младшая ученица забрала книгу и с особой бережностью положила на стол, который они окружили, не сводя с тома глаз.

– Давайте откроем и прочтем, – первой нарушила молчание Цзи Лин.

Эр Шэн коснулась страниц:

– Эта книга настолько ветхая, что, кажется, вот-вот развалится.

Шэнь Цзуй рассмеялся и раскрыл книгу.

– Как бы то ни было, здесь записана история школы. Книга пропитана духовной ци и не должна быть такой же хрупкой, как обычные. – Он перелистнул страницу.

Внезапно их лиц коснулось дыхание знаний, накопленных веками, словно легкий вздох ученого. Написанное на страницах было таким же ярким и четким, будто написанное в томе случилось несколько дней, а не столетий назад.

– Эта книга действительно обладает собственным сознанием, – прокомментировал Чан Юань. – Если бы она не пылилась здесь, со временем могла бы стать одухотворенным артефактом.

Эр Шэн, однако, не волновало, есть у книги душа или нет. Выяснив, что испортить ее нелегко, она без колебаний принялась за дело. Глаза девушки бегали от строчки к строчке в поисках информации о Чан Ане, однако тонкий томик, описывающий сотни лет истории школы Бегущих волн, содержал лишь несколько общих и сухих утверждений о небожителе, погубившем ее.

«В первый год правления Юнчжэн ^[9] император вознамерился убить Чан Аня, доведя того до одержимости внутренним демоном. Пять лет Чан Ань совершенствовался, очищая свое сердце и помыслы, и вновь вознесся. В восьмой год случилось бедствие на горе Бегущих волн. Чан Ань воспротивился воле Небес и снова стал демоном. К тринадцатому году он совершенствовался, очищая свое сердце и помыслы, и вновь вознесся. В пятнадцатый год он пал из небожителя в демона».

Разочарованная Эр Шэн сморщила нос:

– Совершенствоваться, очищая свое сердце и помыслы? Как совершенствоваться? Что за очищение сердца и помыслов? Эта книга совсем ничего не объясняет.

Шэнь Цзуй потер подбородок и после некоторых раздумий ответил:

– Я помню, что здесь должны быть еще книги, где записана неофициальная история школы Бегущих волн. Давайте разделимся и поищем.

Эр Шэн вздохнула и захлопнула книгу. Они вчетвером разошлись по углам, где опрокинули все сундуки и перевернули все шкафы. На верхнем этаже библиотеки, казалось, хранилось всего ничего, однако многие книги были непонятно почему спрятаны в дальних углах. По словам Шэнь Цзуя, этим книгам было не меньше сотни лет и большинство из них обрели духовное сознание. Возможно, они не хотели, чтобы кто-нибудь их прочел, потому нашли местечки поукромнее, чем еще больше осложнили поиск.

Долгие изыскания не увенчались успехом, отчего Эр Шэн охватила ярость. Она ползала на четвереньках, шаря по щелям в полу, и неистово бранилась себе под нос:

– Эти книги – мыши, что ли? В щелях, на балках – чего сразу не прорыли норы в стенах?

По неосторожности она стукнулась головой о стол. Девушка схватилась за макушку, вскрикнув от боли, и вдруг перед ней оказалась книга в синей обложке. Эр Шэн присмотрелась и увидела, что это те самые «Записи школы Бегущих волн», которые она только что листала.

Девушка на мгновение задержала взгляд на обложке, затем равнодушно отодвинула ее и продолжила искать.

В этот момент откуда-то налетел порыв ветра, и страницы книги зашуршали, остановившись на части с жизнеописанием Чан Аня. Один взгляд – и слова словно ожили, постепенно превращаясь в крошечные черные фигурки, мелькавшие перед глазами Эр Шэн. Ей казалось, будто она слышит голоса из далекого прошлого: то печальные, то радостные, сливавшиеся в единый шум, словно прямо перед ней разворачивалась величественная драма. Раскрыв глаза пошире, Эр Шэн завертела головой из стороны в сторону, и звуки с образами снова исчезли.

Она выпрямилась и посмотрела на Чан Юаня, Цзи Лин и Шэнь Цзуя, разделенных с нею столом и занятых другими книгами. Они совершенно не замечали, что рядом происходит нечто необычное.

Вновь взяв в руки «Записи школы Бегущих волн», Эр Шэн принялась за тщательное изучение. Выведенные тушью слова мелькали перед ее темными глазами, все мысли постепенно погружались в описанный сюжет.

«В первый год правления Юнчжэн император вознамерился убить Чан Аня, доведя того до одержимости внутренним демоном...» – Словно нищий ученый, которому некуда бежать и некуда метнуться, хриплый голос шептал ей о своем несчастном и печальном прошлом.

В голове Эр Шэн внезапно промелькнули образы людей, которых она никогда не встречала, их истории, повествующие о взлетах и падениях. Веки девушки почему-то начали тяжелеть, голова склонилась к столу, и с книгой в руках она погрузилась в сон.

– Вот в этом томе упоминается Чан Ань. Эр Шэн?

Цзи Лин, уставившись в книгу, прошла мимо многочисленных полок, но младшей нигде не было видно. Повернувшись к столу, она увидела, что та безмятежно спала, открыв рот и посапывая.

Совершенствующаяся бросила на нее взгляд, попросила Шэнь Цзуя подать его верхние одежды и укрыла ими Эр Шэн.

– Давайте продолжим искать.

Во сне Эр Шэн совершенно не знала о происходящем в реальности. Она чувствовала себя блуждающей душой, парящей в бескрайнем небе без малейшего маяка. Но таинственная сила тянула вперед, тащила через горы и бескрайние водные просторы. Наконец девушка оказалась в скромной беседке.

Под доской с надписью «Беседка Десяти ли» Эр Шэн увидела того, кого так жаждала найти, – Чан Аня.

В отличие от привычного Чан Аня с убийственной аурой, налетом безразличия и решимости, этот был одет в просторное одеяние с широкими рукавами, его лицо было спокойным, а глаза – полны милосердия и сострадания, подобно истинному небожителю с большими заслугами.

Эр Шэн при его виде испытала безотчетный страх, но все же набралась смелости подойти и спросить, как избавиться от демонической ци. Вопреки своим ожиданиям, девушка не могла ступить ни шагу, словно была накрепко связана веревкой, путы которой не порвать, как ни старайся. После долгой борьбы она наконец сдалась. В бессилии она посмотрела на Чан Аня внизу и разглядела, что тот стоит со складным веером в руке, опустив на него глаза и погрузившись глубоко в себя.

От полудня до захода солнца, пока небо не застлали звезды, Чан Ань стоял, не меняя позы, будто веер заключал в себе огромную вселенную, которую он никогда не сможет постичь.

Луна была на вершине небосвода, когда некая тень вдруг промелькнула у стены беседки и устремилась за спину Чан Аня. Его уши шевельнулись, голова слегка запрокинулась, а щеки коснулись мягкие теплые губы.

– Чан Ань, Чан Ань, ты скучал по мне сегодня?

Небожитель уклонился, сделал шаг назад и оттолкнул женщину.

– Не безобразничай.

– Демоном ты не был таким жестким. – Женщина разочарованно всплеснула руками, ее манеры были обворожительны и соблазнительны. – Когда ты снова им станешь? Я скучаю по дерзкому и властному тебе.

Запах благовоний наполнил беседку, и Эр Шэн показалось, что она учуяла тонкий аромат сандала.

– Я дважды становился демоном, и это уже третий раз, когда становлюсь небожителем. Больше я не поддамся искушению. Лучше избавь меня от своей одержимости и уходи...

Женщина бесцеремонно перебила его:

– Становился раз, становился два, непременно станешь и в третий. Отбросим разговоры о демонах... – Ее тонкие пальцы дразняще чертили круги на его груди. – Ты должен ясно понять, что ты уже женился на мне и я была твоей супругой. Мы были. Мужем и женой. Во всех смыслах.

Чан Ань, сомкнув веки, отвернулся. Женщина хихикнула:

– Чан Ань, не стесняйся. Тогда ты совсем не стеснялся.

Эр Шэн стояла с широко распахнутыми глазами, разинув рот. Жена Чан Аня... Разве это не Ню Юань из пустынного города Бесконечности? Но она ведь была там заточена... Как она могла здесь оказаться? И почему столь вульгарна? Почему она так ведет себя с Чан Анем...

Девушка прокручивала в голове их разговор и вдруг осознала, что видит перед собой сцену, произошедшую сотни лет назад перед последним падением Чан Аня. Но отчего она увидела именно это? Чан Юань сказал, что «Записи школы Бегущих волн» обладают духовным сознанием. Неужели сама книга показывала ей эти видения? Но почему ей...

Пока она размышляла, Чан Ань внизу, растеряв остатки терпения, оттолкнул Ню Юань и протянул ей складной веер.

– Забирай свое изначальное тело. Больше не показывайся на горе Бегущих волн, это не место для оборотней.

Ню Юань долго стояла, вперившись взглядом в мужа.

– Оно мне не нужно. Я отдаю свое истинное тело тебе. Делай с ним что хочешь. Сжигай, жарь, парь, вари. Только не возвращай его мне. Мне оно не нужно.

– Ты!..

– Если и впрямь больше меня не любишь, разберись со мной, как с обычным оборотнем. В конце концов, для того и существует школа Бегущих волн.

Чан Ань нахмурился, держа веер. Он был не в силах выбросить его. При взгляде на мужчину глаза и губы На Юань изогнулись в довольной улыбке.

– Чан Ань, я твоя жена, и я люблю тебя. Ты тоже меня любишь, иначе не ждал бы здесь каждый день, чтобы вернуть веер.

Небожитель, стараясь скрыть свое негодование, отвернулся. Ню Юань повернулась вслед за ним:

– Чан Ань, твое имя так тебе подходит. Произносить его про себя – словно просить благословения Неба. Будто, если я еще несколько раз позову тебя, это принесет мне удачу. Мое имя сначала было не очень благозвучно, но то, которое ты мне дал, прекрасно, как и твое. Помнишь, когда мы впервые встретились, ты сказал, что имя У совсем некрасивое? Еще упомянул, что мягкостью своей я похожа на водоросль? Ты предложил мне добавить в иероглиф моего имени сверху знак травы и назвал меня А-У ^[10]. Хоть и произносится одинаково, так, на мой вкус, звучит гораздо лучше. Чан Ань, ты помнишь это?

Эр Шэн казалось, что Чан Ань помнит. Даже став демоном, человек не забывает прошлого – значит, и после вознесения ему незачем от него отказываться.

Глава 2. Прошлое Чан Аня

Вспоминая безжизненную Ню Юань, которую она встретила в городе Бесконечности, Эр Шэн никак не могла соотнести ее с чарующей женщиной рядом с Чан Анем. Девушка не понимала, что могло между ними произойти, раз один трижды становился демоном, а вторая навечно заточила себя в пустынном городе. Разделенные, словно жизнь и смерть... По крайней мере, здесь они, похоже, прекрасно ладили.

– Чан Ань дважды становился демоном, и теперь он наконец-то снова вознесся. Ему не следует столько общаться с веером-оборотнем. Если он снова собьется с праведного пути, боюсь...

На совещании старейшин школы Бегущих волн некто поднял данный вопрос, и остальные ему вторили:

– Чан Ань дважды преодолел невзгоды и вознесся, и его божественная сила сильно превосходит ту, что была прежде. Школа Бегущих волн только оправилась от бедствия, все нуждается в возрождении. Если Чан Ань снова падет и станет демоном, кто сможет его остановить? Он станет злосчастием для людей.

– Мы должны заранее уберечься от возможной опасности.

– Веер-оборотень должна быть казнена.

– Угрозу следует искоренить.

Эр Шэн парила над залом, прислушиваясь к перебивавшим друг друга старейшинам. В сердце ее вспыхнуло необъяснимое к ним отвращение. Еще ничего не произошло, но эти небожители, на вид верх добродетели, заявляли: «Мы делаем это ради вашего же блага» и, само собой, обвиняли других в преступлениях под благородным предлогом «чинить крышу, пока не пошел дождь».

Несуразица, поистине настоящая нелепость.

– Брак веера-оборотня и Чан Аня – их личное дело. Останутся они вместе или разойдутся, зависит от его желания. Теперь, обретя бессмертие, он явно что-то да обдумал, – раздался бесцветный голос из-за угла.

Эр Шэн подплыла к его источнику и была ошеломлена, увидев, кто это сказал. Разве это не Почтенный бессмертный Затерянной горы? Внешность его совершенно не изменилась и сотни лет спустя.

– Чан У, ты ошибаешься. Хотя Чан Ань обрел бессмертие, он не разорвал связь с оборотнем – следовательно, еще беспокоится о ней. Если она совершит нечто ужасное и снова втянет Чан Аня на демонический путь, это станет великим несчастьем для мира.

– Хм, поскольку Чан Ань стал небожителем, он, должно быть, сделал свой выбор. Разве можно так легко поддаться искушению? – презрительно ответил Чан У. – Если мысли небожителя столь неустойчивы, лучше уж ему пасть и стать демоном.

– Чан Ань – твой младший соученик. Естественно, что ты хочешь покрыть его промахи. Но оставить ту нечисть в живых – значит навлечь на себя бесконечные беды. От нее нужно избавиться.

Старейшины опустили глаза, соглашаясь с предложением. Чан У мрачно усмехнулся и покинул зал.

Эр Шэн последовала за ним вниз по горе и обнаружила Чан Аня в деревянной хижине на берегу озера, у подножия. Как раз тогда небожитель занимался дыхательным упражнениями.

– Старший соученик. – Он не обернулся, но знал, кто пришел.

– Старейшины больше не станут ее терпеть. Скорее разберись со своими делами. Теперь, когда ты вознесся, тебе не следует задерживаться в царстве Людей.

Чан Ань спокойно улыбнулся.

– Два нисхождения на демонический путь считаются двумя испытаниями. Брат, ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-то, достигший бессмертия, пережил два испытания?

Чан У нахмурился, а младший продолжил:

– В последнее время я, кажется, могу заглядывать в будущее. Видел, как ты возглавил школу и как сменялись династии в огне войны. Но я не вижу ни себя, ни школу Бегущих волн. – Небожитель закрыл глаза, чувствуя, как его обдувает ветер. – Если не ошибаюсь, мне предстоит еще одно испытание.

– Брат, помнишь, как достопочтенный Чун Хуа однажды рассказал нам о восхождении на Небеса и преодолении испытаний? Одно испытание делает бессмертным, а три – богом. Звездная владычица Сы Мин в мире Девяти Небес начертала для меня три испытания, она поистине добра ко мне.

Старший соученик нахмурился еще сильнее, пока Чан Ань рассуждал.

– Но если я не смогу преодолеть и это, то навеки заплутаю на демоническом пути. – Он повернулся и пристально посмотрел на Чан У. – Брат, не мог бы ты оказать мне услугу?

– Какую?

– Я предчувствую приближение испытания, и мне придется провести несколько месяцев в уединении. Если мне суждено пройти его, по крайней мере, это не повлияет на других. Поскольку старейшины полны решимости действовать, ни ты, ни я не сможем их переубедить. Я не должен отвлекаться, пока буду разбираться с испытанием. Не мог бы ты... помочь увести А-У как можно дальше от школы Бегущих волн?

Чан У долго молчал. Наконец перед уходом он медленно произнес:

– Я не стану ее ни в чем убеждать.

Иными словами, старший подразумевал, что просто собьет ее с ног и утащит. Чан Ань беспомощно улыбнулся и тихо вздохнул:

– Это единственный выход.

Однако, несмотря на то что он сделал все ради безопасности А-У, им не удастся избежать жестокой участи. Эр Шэн вдруг стало жаль Чан Аня, но, прежде чем она успела собраться с мыслями, небо внезапно потемнело. В ночном небосводе взошла яркая луна, и девушку потащило обратно в беседку Десяти ли.

На этот раз там стоял Чан У с внешностью Чан Аня – вероятно, чтобы заманить А-У. И действительно, вскоре тень ловко скользнула в беседку, повиснув на «Чан Ане», словно у нее не было костей.

– Чан Ань! Сегодня я принесла добрую весть. Хочешь услышать?

– Нет, – холодно ответил Чан У и разрушил иллюзию, вернувшись к своему облику. Он схватил А-У за руку, чтобы та не сбежала.

– Ты! – возмутилась она. – Где Чан Ань?

– Он велел мне забрать тебя.

– Забрать? Куда? Не пойду! Я не уходила раньше и не уйду сейчас. Я...

Не дав возможности договорить, Чан У ударил ее по загривку. Глаза А-У закатились, и она потеряла сознание, всем своим видом, однако, выражая недовольство.

Эр Шэн подумала: «Почтенный бессмертный бывает по-настоящему безжалостным».

Окружающий пейзаж снова изменился, и Эр Шэн увидела связанную А-У в какой-то пещере. Сначала было слышно, как она ругает во весь голос низменность и бесстыдство совершенствующихся школы Бегущих волн. Через некоторое время, возможно устав кричать, женщина начала плакать, бормоча что-то вроде: «Пусть этого бессердечного и бессовестного поразит молния». Наконец она замолчала. Через несколько дней она позволила Чан У забрать ее на север. Каждый день путешествия А-У говорила ему, что хочет увидеть Чан Аня, но тот даже не отвечал. Шло время, и они все больше удалялись от горы Бегущих волн, а беспокойство на прелестном личике А-У продолжало расти.

– Знаю, что вы с рождения смотрите на оборотней свысока. Пускай вы не позволите нам с Чан Анем быть вместе, но вам не удастся отобрать у ребенка отца.

Впервые за много дней Чан У посмотрел А-У прямо в глаза.

– Что ты сказала?

– Ребенок, – серьезно ответила А-У, с нежностью держась за низ живота. – Наш с Чан Анем ребенок.

Стоическое выражение лица совершенствующегося дрогнуло от тревоги. После долгого молчания он, потирая виски, спросил:

– Когда это случилось?

– Когда мы поженились и он был демоном. В нашу первую брачную ночь.

– Примерно год назад, – рассчитал тот с подозрением, устремив на нее взгляд.

– Верно. Раз он тогда был демоном, наш с ним ребенок тоже будет демоном. Демонический плод вынашивают три года, и я только недавно узнала о беременности. Ты не веришь, как и я сначала, но Жун Су подтвердил. Он великий оборотень, проживший тысячу лет, а еще мой названый брат. Он не ошибся бы, проверив пульс.

Демон с рождения...

Меж бровями совершенствующегося залегла складка. Сердце Эр Шэн екнуло. На мгновение ей показалось, что Чан У убьет А-У, но мужчина не сдвинулся с места, лишь спросил:

– Что будешь делать, если увидишь Чан Аня?

– А что сделает беременная жена при виде своего мужа? Я просто хочу быть с ним.

– Чан Ань не согласится.

– Ты не Чан Ань, откуда знаешь? – возразила А-У. – У Чан Аня, наверное, были свои причины просить забрать меня подальше от школы Бегущих волн. Я верю, что он делает это ради моего же блага, однако он принял это решение, не зная, что я ношу его ребенка. Если бы Чан Ань знал об этом, то, возможно, поступил бы иначе. Может, у него были бы другие планы.

– Чан Ань хочет преодолеть испытание, а все старейшины школы Бегущих волн желают тебя убить. Какие еще планы у него могут быть?

А-У замерла и, опустив глаза, прошептала:

– Неужели остаться небожителем для него гораздо важнее?

Губы Чан У слегка дрогнули, но он ничего не сказал от имени младшего соученика. Женщина подняла на него взгляд и взмолилась:

– Раз Чан Ань попросил тебя забрать меня, он должен безгранично доверять тебе. Ты не мог бы... вернуться и поговорить с ним? Возможно, он предложит иное решение.

Чан У ничего не отвечал.

– Умоляю, я знаю, что после бедствия на горе Бегущих волн ты единственный, кто остался у Чан Аня из близких. И он тоже единственный твой соученик, верно же?

– Ладно. – Тот тихо вздохнул и достал из-за пазухи желтый бумажный талисман. – Это талисман школы Бегущих волн, передающий голос. Найди место, где можешь спрятаться. Я отыщу тебя, когда придет время.

Обрадованная А-У послушно взяла талисман, провожая глазами небожителя на облаке.

Глядя на нее, совершенно счастливую, Эр Шэн поразило дурное предчувствие. Безотчетно ее тянуло позвать Чан У, остановить его и упросить хотя бы найти для А-У какое-нибудь убежище. Однако девушка была лишь сторонним наблюдателем и ничего не могла сделать.

Как и ожидалось, А-У несколько дней прождала Чан У, но не получила от него никаких вестей, зато столкнулась с двумя безжалостными старейшинами школы Бегущих волн.

Увидев А-У, они, не сказав и двух слов, напали на нее, и каждый их удар был смертоносным. Кажется, старейшины долго искали А-У и были полны решимости убить свою цель. Оборотень, защищавшая живот, не могла сражаться в полную силу и скоро начала уступать. Можно было подумать, что она обречена, но тут вмешался некий мужчина – его грубые и жестокие приемы в несколько ударов оттеснили старейшин. Он не продолжил сражения, а взял А-У и быстро сбежал.

Пара остановилась в какой-то чаще. Увидев мужчину, глаза красавицы наполнились слезами обиды.

– Брат Жун Су...

Оказывается, ей помог названый брат, тысячелетний оборотень Жун Су.

– Размазня! – выругался он. – Посмотри на себя: где манеры, где твоя гордость оборотня! Это всего лишь никчемный совершенствующийся. Вышвырни его из жизни, и я найду тебе другого.

– Пусть в мире много мужчин, к несчастью, я, никчемная размазня, полюбила именно этого. Брат, не брани меня, я ничего не могу с собой поделать.

Жун Су был зол до предела, ему удалось успокоиться лишь через несколько глубоких вдохов.

– Он отказался от вас с ребенком?

Услышав это, глаза А-У снова наполнились слезами.

– Не знаю.

– Вот мерзавец! Как эта сволочь из обнищавшей школы Бегущих волн смеет издеваться над моей сестренкой?!

– Братец Жун Су...

– Подлец, должно быть, сейчас на своей горе. Я отведу тебя туда и потребую объяснений. Как тот, кто бросил жену и ребенка, вообще может вознестись? – А-У колебалась, но старший оборотень, ничего не желая слышать, потянул ее в направлении школы Бегущих волн. – Кто посмеет обижать тебя, пока я здесь? Хоть про остатки своей гордости не забывай!

Едва слышные женские протесты были оставлены совершенно без внимания.

– Чан Ань! – Жун Су, прикрывая собой А-У, отшвырнул ученика школы. – Выходи немедленно!

– Брат Жун Су...

– Не бойся, – успокоил ее оборотень. – После бедствия школа Бегущих волн уже не та, что прежде. Лишь кучка старых совершенствующихся и несколько новеньких молокососов. Со мной они ничего тебе не сделают.

А-У думала все же его переубедить, когда ворота на вершине ступеней со скрипом распахнулись и оттуда вышли пятеро старейшин. Их торжественные лица были полны ненависти, словно они жаждали немедленно уничтожить нечисть на своем пороге.

– Я звал Чан Аня. Что вы, старичье, здесь забыли? – холодно фыркнул Жун Су.

Из-под его широкого рукава вырвался мощный порыв ци оборотня, который сбил учеников. Старейшины пришли в ярость:

– Ты, обезумевшая нечисть! Как смеешь грубить перед вратами школы Бегущих волн!?

– Хм, с чего мне вас бояться? Я и так выказал достаточно уважения, придя сюда лично.

– Бесстыдник!

Кто-то, не в силах сдержать гнев, призвал свое магическое оружие и бросился в атаку. Жун Су самодовольно усмехнулся:

– Я не бесстыдник, всего-то газы пустил. Иди-ка понюхай!

Он взмахнул полами, и волна ци оборотня, свистом устремившись в сторону нападавшего, вынудила того отступить и выставить защиту. Остатки ци понеслись к воротам, поразив учеников с низким уровнем совершенствования, и те закашлялись кровью.

Старейшины были потрясены. Они не ожидали, что на помощь А-У придет столь сильный оборотень. Женщина же, видя, что Жун Су успел запугать последователей школы Бегущих волн, тут же схватила его и крикнула:

– Мы не желаем никому причинять вред. Я лишь хочу увидеть Чан Аня. Мне нужно ему кое-что сказать.

– Эта нечисть посмела открыто бросить вызов нашей школе. Наверняка подготовили какую-то ловушку. Мы не должны позволить ей снова встретиться с Чан Анем.

– Упрямые старики! – Разъяренный Жун Су сделал шаг вперед.

Почувствовав исходящую от названого брата смертоносную ауру, А-У ужаснулась и поспешно вцепилась в его руку.

– Брат Жун Су! Судьба этой школы для Чан Аня важнее всего. Совершенствующиеся и ученики должны остаться живы.

– Отбрось свою притворную жалость, оборотень! Сегодня школа Бегущих волн избавит мир от нечисти вроде вас и уничтожат зло! – крикнул старейшина во главе. – Занять места!

Наблюдая, как пятеро старейшин скандируют заклинания и выстраиваются в магическую формацию, Жун Су больше не мог сдерживать свою смертоносную ци, его черные зрачки пылали кроваво-красным.

– Сестренка, посмотри хорошенько, кто кого сегодня пытается убить.

А-У побелела. Схватившись за живот, она не молвила ни слова.

Ситуация была необратимой. Даже Эр Шэн видела, что формация старейшин школы Бегущих волн не сулила ничего хорошего и была создана ради убийства, а не для укрощения оборотней, как обычно. Она беспокоилась за А-У. Где был в это время Почтенный бессмертный? И, что еще важнее, где скрывался Чан Ань?

В этот миг сила, которая тянула Эр Шэн из одного места в другое, появилась вновь, словно отвечая на все возникшие вопросы. Девушка хотела узнать, где находятся Чан У и Чан Ань, и сила привела ее туда – в башню Десяти тысяч уединений.

Чан У был заперт на нижнем этаже башни, окруженный талисманами, что образовали прочную клетку из белого света. Очевидно, старейшины узнали о его побеге с А-У и заключили здесь, чтобы он снова им не помешал. Тем временем Чан Ань был в затворе ото всех на вершине башни, пребывая в блаженном неведении.

Эр Шэн не могла найти себе места и так и рвалась размозжить ему голову. «Твою жену вот-вот убьют, а ты, муж, объевшийся груш, занят совершенствованием!» Однако она могла лишь думать об этом и не имела возможности вмешаться.

Вдруг со стороны ворот школы Бегущих волн раздался оглушительный грохот, сотрясший землю. Эр Шэн отчаянно пыталась вернуться туда, но не могла сдвинуться ни на волосок. Ей было все равно, что ее никто не слышит, и она встревоженно закричала:

– Чан Ань! Там случилось нечто ужасное!

Тот, конечно же, не внял ее крикам, однако тут земля снова затряслась еще сильнее прежнего, а на вершине башни Десяти тысяч уединений перед Эр Шэн задрожала мебель.

Мгновение спустя Чан Ань внезапно открыл глаза. Гримасы на его лице сменяли одна другую, и вдруг он сплюнул черную кровь.

Девушка вздрогнула, вспомнив занятия в академии Затерянной горы. Учитель тогда говорил, что, достигнув определенного уровня совершенствования, нельзя реагировать на внешние помехи и раздражители во время медитации. Если прерваться, то в лучшем случае можно повредить сердце и легкие, а в худшем – стать по случайности одержимым внутренним демоном. Повредил ли Чан Ань свои внутренние органы или это его третье падение?..

У Эр Шэн не было времени обдумать вопрос как следует. Чан Ань пришел в себя, вытер кровь с уголка губ и поспешил к окну. Он на мгновение задержал взгляд на воротах школы Бегущих волн, прежде чем запрыгнуть на облако. Наблюдательницу же потащила сила вслед за Чан Анем. Увидев происходящее у ворот школы Бегущих волн, девушка была ошеломлена.

В считаные мгновения ступени из лазурного камня перед воротами обагрились кровью. Многие юные ученики, лежа на земле, стонали и бились в агонии. А в воздухе парили врата, которые она не могла не узнать, – вход в пустынный город Бесконечности.

Эр Шэн была поражена тем, что старейшины действительно призвали врата! Так вот почему от их формации исходила такая странная ци.

Жун Су выглядел тяжелораненым: он стоял, преклонив одно колено, с дадао ^[11] в руке. А-У защищала его собой, держа свой веер, оставшись один на один с тремя старейшинами, не желавшими отступать. Лицо ее залила кровь, и трудно было сказать, принадлежит она ей или ученикам школы Бегущих волн. При виде приближающегося на облаке Чан Аня в глазах А-У мелькнуло воодушевление, но, словно внезапно вспомнив что-то, женщина вновь опустила их к земле.

Воспользовавшись тем, что оборотень отвлеклась, старейшина напротив внезапно напал на нее, ударив в живот. От испуга та сразу отступила, но Жун Су, стоявший на коленях позади нее, в ярости вскочил:

– Школа Бегущих волн, у вас ни стыда, ни совести! – Он нанес удар старейшине, его дадао вполне мог бы отрубить тому половину головы.

С неба ударила светлая ци небожителя, отбив клинок Жун Су в сторону.

– Выродок! – гневно вскричал Чан Ань.

Бледная А-У второпях покачала головой, пытаясь объясниться:

– Мы никого не убивали! Я бе...

Чан Ань же, совсем ее не слушая, призвал свой меч. Одним взмахом на Жун Су обрушился ослепительный зеленый свет, наполненный яростью. Небожитель явно был разозлен и не сдерживал своих сил. Даже тысячелетнего оборотня отбросило в сторону, и, естественно, А-У не избежала этой участи. Она скатилась по лазурным ступеням и рухнула плашмя на землю.

Эр Шэн в ужасе прикрыла рот рукой. Чан Ань, кажется, разразился очередной тирадой, но больше девушка не слышала его. Все мысли ее занял тяжелый голос, исходившая от Ню Юань негативная энергия инь и ее глаза, похожие на стоячую воду. Неудивительно... после такого-то...

Жун Су с трудом поднялся на ноги, его налитые кровью глаза резко сузились, когда он заметил А-У вдалеке. Опираясь на дадао, он, превозмогая боль, на коленях двинулся к названой сестре.

При виде этого глаза небожителя загорелись неописуемой жаждой убийства. Один из тяжелораненых старейшин все еще пытался удержать формацию и, увидев Чан Аня, обрадованно воскликнул:

– Этот оборотень совершил тягчайший грех. Мы призвали врата города Бесконечности, чтобы отправить его туда. Нам недоставало духовной силы одного совершенствующегося, чтобы открыть их. Чан Ань, скорее помоги нам!

Однако небожитель оставался неподвижен, его взгляд был устремлен к А-У. Он видел, как она, съежившись в объятиях Жун Су, тряслась и всхлипывала. Нахмурившись, он спустился с облака и медленно приблизился к старейшине, что командовал формацией.

– Сестра... – Оборотень откинул волосы, прилипшие к лицу А-У.

– У меня болит живот... братец Жун Су... Он не знает, он еще не знает, – дрожащими губами пробормотала она.

С высоких ступень Чан Ань спокойно приказал ледяным голосом:

– Сдавайся, нечисть.

Жун Су заскрежетал зубами от ненависти.

– С чего ты все еще беспокоишься об этом ублюдке?

Слезы А-У неудержимо лились, подобно бусинам, рассыпающимся с порванной нити, и она без конца бормотала: «Он не знает», словно пытаясь убедить не Жун Су, а себя.

Лицо Чан Аня было чернее тучи, кулаки в рукавах сжимались все крепче. Он прикрыл веки и равнодушно произнес:

– Этот оборотень должен быть заточен в пустынном городе.

Ци небожителя хлынула в полуразрушенную печать, которую образовала формация старейшин, и та вновь ярко засияла.

Врата в город Бесконечности медленно распахнулись с тяжелым стуком. Жун Су нахмурился, наблюдая, как те открываются над его головой. Он усадил А-У и из последних сил поднялся на ноги. Без тени смирения или высокомерия он обратился к небожителю:

– Я, Жун Су, рожден оборотнем. Пусть мои поступки и не считаются праведными, я всегда жил по совести, не посрамил ни порядков Небес, ни близких. Так за какие грехи вы посылаете меня в такое пропащее место, как пустынный город? – Оборотень высокомерно ухмыльнулся, его улыбка сочилась насмешкой. – Если хватит смелости, лишите меня жизни, об остальном и не помышляйте.

Чан Ань пристально смотрел на Жун Су: невозможно было считать эмоции, что плескались в его темных глазах. Оборотень с силой вонзил свой дадао в камень лазурных ступеней и дерзко усмехнулся.

– Теперь, раз уж наше сражение достигло таких масштабов, даже если вы меня не убьете, я положу жизнь на то, чтобы в вашей школе даже курам и собакам не было покоя ^[12]. Хотя бы ради того, чтобы отомстить за сестру.

– Не жертвуй собой... – А-У схватилась за широкий подол его одежд, не желая отпускать на верную смерть.

– Сестренка. – Жун Су поднял клинок и шагнул вперед, ткань выскользнула из рук женщины. Он тихо вздохнул. – Как же ты не понимаешь? Теперь не станет либо меня, либо школы Бегущих волн.

Тысячелетний оборотень был тяжело ранен. По пройденным им ступеням струился кровавый след, но Жун Су, казалось, не чувствовал боли, каждый его шаг сотрясал землю.

– Трижды вознесшийся? – Жун Су взмахнул дадао и рассмеялся. – Покажи, насколько ты силен.

А-У свернулась калачиком и крепко зажмурила глаза, но не могла не слышать пронзительный лязг от столкновения клинков. Результат был предсказуем. Как мог серьезно раненый Жун Су противостоять Чан Аню? После обмена десятком ударов небожитель схватил оборотня за горло.

– Не убивай его! – закричала А-У. – Чан Ань, Жун Су – единственный из оставшихся у меня родных. Прошу тебя, умоляю, ради ребен...

– Я не собираюсь лишать его жизни, – перебил тот. – Виновный, как и полагается, должен отправиться в пустынный город Бесконечности.

– Он ни в чем не виновен! Это я... это все из-за меня...

– Ха-ха-ха, если он хочет приписать мне вину, незачем искать предлог! ^[13] Сестра, не болтай больше. Я не смог защитить тебя из-за своей немощности. Школа Бегущих волн может лишить меня жизни, но я ни за что не окажусь в городе Бесконечности.

Чан Ань сжал пальцы на горле Жун Су и толкнул к городским воротам.

– Это не тебе решать.

– Я не могу распоряжаться своей жизнью, но отчего мне не подвластна моя смерть? – усмехнулся тот.

Чан Ань содрогнулся, но, прежде чем успел что-либо предпринять, почувствовал, как его пленник вдруг окоченел. С уголка его губ полилась алая струйка крови – оборотень разорвал собственный меридиан сердца.

Хватка небожителя ослабла, и Жун Су рухнул на землю. Его глаза были упрямо открыты – то ли из-за ледяной насмешки над угасшей славой школы Бегущих волн, которая дошла до того, что вылетела всем гнездом ^[14] на одного оборотня, то ли из-за презрения к темной ревности, что терзала сердце небожителя.

Невыразимый ужас закрался в его душу. Он обернулся к А-У и увидел, как та в оцепенении посмотрела на мертвого Жун Су, а затем подползла к нему на коленях. Она долго прислушивалась в поисках хотя бы слабого дыхания названого брата, а после наконец закрыла ему глаза.

– Чан Ань, ты знаешь, что Жун Су был для меня наставником, отцом, братом и другом? Когда мы поженились, брат Жун Су не смог присутствовать. Он признался, что это самое большое сожаление в его жизни. Говорил, что, когда нашему ребенку исполнится месяц ^[15], он сделает так, что об этом узнает весь мир. Подарит самый большой красный конверт и лучшие подарки... Чан Ань, посмотри, что ты натворил. Ты принудил к смерти моего отца и брата, моего наставника, моего самого дорогого друга. – Голос А-У стал резче. – Я вышла за тебя замуж, а ты отнял у меня все: мою любовь, целомудрие, достоинство, а теперь и мою семью, моего ребенка... И все же я по-прежнему тебя люблю. Какая же я жалкая...

Небожитель остолбенел, сердце его внезапно похолодело. Он в неверии перевел взгляд на живот А-У и увидел, как ужасающие алые краски испачкали подол ее одежд. Та, словно бесчувственная марионетка, накрыла глаза Жун Су одной рукой, а другой – свои.

– Как я могу простить тебя... Как я могу простить себя?

Побледневший Чан Ань не мог найтись с ответом.

– Я тебя ненавижу, Чан Ань. Ты не представляешь, как я тебя ненавижу! – Женщина вскинула голову, слезы ручьем текли по ее щекам. Горло ее охрипло, лишая дара речи, однако ей удалось вымолвить резко и прерывисто: – Ненависть из-за убийства моего брата, боль из-за потери дитя... Сильнее всего я желаю, чтобы все вы были похоронены вместе со мной!

Этот крик скорби и злобы, казалось, вобрал в себя сожаления и обиды всего мира. Рыдания и вопли бесчисленных женщин застлали небо, покрыли землю и, подхваченные порывистым ветром, обуяли гору Бегущих волн, где темная ци становилась все гуще. Безумные смех и рыдания звенели в ушах, перепугав всех присутствующих.

А-У вперила убийственный взгляд в бывшего возлюбленного. Ворота пустынного города распахнулись за ее спиной, и оттуда хлынула мощная сила. Город Бесконечности был полон тех, кто совершил тягчайшие преступления, а в А-У слились воедино обиды и негодование женщин всего мира. Само ее существование стало серьезным злодеянием, поэтому пустынный город закономерно распахнул свои врата и затянул женщину.

Застлавшая небо ненависть последовала за фигурой А-У, медленно исчезая за городскими воротами. Чан Ань, словно очнувшись ото сна, ринулся было за ней, но энергия убийственной злобы охватила его, крепко сжав, будто с сожалением, что не может утянуть в Преисподнюю.

– Чан Ань, желаю тебе никогда не знать покоя в этой жизни!

Врата города с грохотом захлопнулись, заглушив любые звуки. Казалось, весь мир в тот миг погрузился в тишину. С неба упали две капли крови, измазав щеки небожителя, придав ему удрученный и одинокий вид.

Эр Шэн предположила, что Чан Ань вскоре после исчезновения А-У окажется поглощен внутренним демоном, но тот сохранил ясность мысли.

Он продолжал ежедневно медитировать, впитывая духовную энергию Неба и Земли, будто так и оставался отрешенным бессмертным, чья гордость была непоколебима. Старейшины школы Бегущих волн были в восторге, считая, что Чан Ань достиг величайшего: очистил сердце и умерил желания ^[16], а где не было жажды, не было и поисков.

Однако Эр Шэн видела другого Чан Аня: того, кто бодрствовал из ночи в ночь, глядя в звездное небо не смыкая глаз. Даже если он иногда прикрывал их, чтобы вздремнуть, вскоре просыпался в холодном поту.

Взгляд Чан Аня становился пустым – отнюдь не в просветлении, а в отчаянии и безнадежности. Девушка вдруг вспомнила свою первую встречу с падшим небожителем, во взгляде которого скрывалось небытие. Он оставался жив, но безмолвен и холоден, как смерть.

Слова А-У были подобны проклятию, полному горя, и с тех пор Чан Ань действительно не знал покоя.

«В пятнадцатый год правления Юнчжэн Чан Ань стал одержим внутренним демоном», – голос бедного ученого вновь прозвучал в голове Эр Шэн, и картина перед ней постепенно рассеялась. В конце концов остался лишь Чан Ань, глядевший на небосвод холодным взглядом с печатью демона меж бровей.

– Звездная владычица Сы Мин. Звездная владычица Сы Мин... Как ты могла с таким равнодушием начертать такой скорбный ход моей жизни? – Он говорил тихо, но столь сильно стиснув зубы, словно хотел содрать ими кожу со Звездной владычицы Сы Мин, жившей в мире Девяти Небес, переломать ее кости, съесть плоть и запить кровью.

От слов падшего небожителя по спине Эр Шэн отчего-то пробежал холодок...

– Эр Шэн... Эр Шэн?

Знакомый, нежный зов становился яснее. Она медленно открыла глаза и увидела перед собой лицо Чан Юаня.

– Что за кошмар тебе приснился? – Он вытер капли со лба девушки. – Почему ты вся в холодном поту?

Еще не оправившись ото сна, она ощутила, словно прожила в нем целую жизнь. Девушка на мгновение задержала взгляд на возлюбленном и внезапно спросила:

– Чан Юань, ты нападешь на меня в будущем? Или на наставника и старшую соученицу?

Тот опешил, а затем покачал головой.

– Ни за что, – произнес он настолько резко, словно никогда даже не допускал подобной мысли.

– А если... – Эр Шэн посмотрела на свои руки, на десять пальцев, что были обагрены кровью сотен людей всего несколько дней назад.

Она никогда не забудет чувство потери контроля и жажды убийств. Глубоко внутри она кричала себе остановиться, слизывая кровь с губ, вожделея новых смертей. В тот момент она, казалось, была счастлива, разрывая чужие тела, и это было для нее странной радостью. Оттого боль, что мучила ее после пробуждения, была еще сильнее. Если так продолжится, рано или поздно она станет врагом всего мира, совершит чудовищные преступления, обернется той, кого справедливо сможет покарать любой.

– Что, если однажды мы окажемся по разные стороны? Ты и тогда ничего не сделаешь?

Чан Юань погладил ее по волосам.

– Я всегда буду рядом с тобой.

Эр Шэн опустила голову, позволяя возлюбленному пропускать сквозь пальцы пряди своих волос. Она подумала, что Чан Юань на самом деле был довольно косноязычным и никогда не говорил никаких приятностей и похвалы, но именно потому, что всегда говорил правду, его обещания казались еще ценнее.

Они были так увлечены друг другом, что второй паре присутствующих стало несколько неловко. Цзи Лин, отвернувшись, занялась изучением крыши здания, а Шэнь Цзуй на какое-то время уставился на нее саму, а затем, прочистив горло, без обиняков выдал:

– Маленькая Эрдо, пока ты тут беспечно досматривала десятый сон, твой наставник выбился из сил, поднимаясь и спускаясь в поисках книг для тебя. Чтобы отблагодарить меня за старания, ты должна поднести кувшин хорошего вина.

– Точно! – вдруг озарило Эр Шэн, и она огляделась вокруг, но нигде не было и следа «Записей школы Бегущих волн». Изумленная, она вскочила и посмотрела под ногами. – Где книга?

– Какая книга? – недоуменно переспросил Чан Юань.

– «Записи школы Бегущих волн». Она должна быть у меня в руках, я уснула с ней.

– Не видел ее у тебя.

– Но... но она была!

Теперь Эр Шэн убедилась в том, что эта книга действительно обладает духовным сознанием. Она не только вернула девушку во сне к прошлому школы Бегущих волн, но и исчезла после ее пробуждения. Если бы ей удалось найти «Записи» снова, чтобы том перенес ее к последнему становлению Чан Аня на демонический путь или даже раньше, она смогла бы узнать, как тот смог избавиться от влияния внутреннего демона раньше. Видя, как возлюбленную охватывает волнение, Чан Юань перенял ее серьезность. Он встал, осмотрелся и задумчиво произнес:

– Похоже, книга стала одухотворенным артефактом, раз смогла исчезнуть бесследно за столь короткое время.

– Мы должны найти ее, – повторила Эр Шэн, глаза ее сверкали. – Там наверняка есть способ избавиться от внутреннего демона!

– Почему ты так в этом уверена? – Цзи Лин была озадачена.

Девушка почесала макушку, не зная, как объяснить свой сон, и решила пересказать все вкратце:

– Только что... когда я уснула, мне приснилась школа Бегущих волн, Чан Ань и многое из того, что тогда произошло. Это выглядело таким настоящим и пугающим.

Наблюдая, как Эр Шэн расчувствовалась, все замолчали. Согласно сказаниям, Чан Ань лично зажег кармический огонь ^[17] и спалил гору Бегущих волн со своими наставниками и соучениками. Так древняя школа, знания которой передавались из поколения в поколение почти тысячу лет, была стерта с лица земли и со страниц истории.

Легко предположить, что произошедшее тогда было не из самых приятных историй.

– Что ж, – махнул рукой Шэнь Цзуй, – теперь, когда мы знаем, что искать, возьмемся за «Записи школы Бегущих волн», но не думаю, что в ближайшее время у нас что-то получится. Эрдо, ты проделала длинный и тяжкий путь сюда, намучилась и до сих пор совсем не отдыхала. Я поищу книгу, а вы возвращайтесь и отоспитесь.

Эр Шэн открыла рот, чтобы возразить, но Чан Юань перебил ее:

– Нам нужно отдохнуть.

Девушка поджала губы и утвердительно хмыкнула.

В ту ночь луна светила особенно ярко. Хотя Эр Шэн была измотана за последние несколько дней, уснуть никак не получалось. Долго ворочаясь в постели с боку на бок, она наконец встала и вышла, обняв свою подушку. Ей хотелось найти Чан Юаня, но, подумав, что он, скорее всего, тоже изнурен, она изменила направление и постучала в дверь Цзи Лин.

Совершенствующаяся тогда как раз закончила медитировать и собиралась ложиться спать. Эр Шэн толкнула дверь и смущенно остановилась в проеме.

– Старшая соученица, можно мне поспать с тобой?

Та замерла, но кивнула.

Свеча погасла, в комнату струился лишь бледный лунный свет. Младшая из девушек на мгновение прикрыла веки и шепотом спросила:

– Сестрица, ты меня боишься? – Цзи Лин, закрыв глаза, ничего ей не ответила, и Эр Шэн, коснувшись своего лба, продолжила: – Я сама немного боюсь себя. Мне всегда страшно, что неожиданно превращусь во сне в кого-то другого, а когда проснусь, опущу голову и обнаружу, что мои руки в крови.

Шэнь Цзуй был ленив и не любил обучать своих подопечных, и эти три года в основном заклинаниям ее обучала именно Цзи Лин. Старшая совершенствующаяся, холодная и серьезная по своей натуре, обычно была скорее строга, чем добра к Эр Шэн. Та же, напротив, предпочитала находить предлоги, чтобы избежать уроков, и любила резвиться, редко показывая слабость перед другими. Поэтому нынешние откровения выбили Цзи Лин из колеи – она не знала, как теперь утешить младшенькую.

– Не нужно мне было с тобой ложиться. – Посерьезневшая девушка внезапно выпрямилась. – Что же делать, если я, сама того не ведая, убью тебя посреди ночи?

Цзи Лин была поражена словами Эр Шэн, однако лишь вздохнула и спокойно ответила:

– Глупышка. – Она потянула младшую обратно в постель. – У тебя пока сил не хватит меня убить. Если продолжишь болтать всякий вздор, я тебя прогоню.

– Старшая соученица...

– Да, я твоя старшая соученица. Где-нибудь видела старшую сестру, которая боится своей младшей?

Эр Шэн призадумалась, а после обняла Цзи Лин:

– Старшая соученица, я все забывала тебе сказать, что у тебя не плоская грудь. У тебя изгибы, как горные вершины. Не слушай, что болтают за спиной другие младшие.

Цзи Лин напряглась, на лбу у нее забилась жилка.

– Кто это сказал?

– Несколько лет назад я защитила твою честь и побила тех соучеников. – Голос ее становился все тише, она наконец сдалась усталости. – Если бы знала, кто первый заявил, что у тебя плоская грудь, я бы его так просто не отпустила.

Эр Шэн устроилась в объятиях старшей сестры, уткнулась носом ей в грудь и спокойно заснула.

«Первой, кто это заявил... была ты сама, скверная девчонка!»

Лицо Цзи Лин стало совсем грозным. Она хотела было оттолкнуть Эр Шэн, как вдруг услышала ее медленное и ровное дыхание: младшая успела уснуть всего за несколько мгновений. Должно быть, она была сильно измотана за последние дни.

Цзи Лин холодно фыркнула:

– Только поверхностные обращают внимание на размер груди. – И ущипнула младшую, та всхлипнула сквозь сон.

В комнате повисла тишина, и старшая ученица крепко зажмурилась.

– Грудастая безмозглая девчонка.

Во дворе Чан Юань купался в лунном свете. Он протянул руку, посмотрел на ладонь и вдруг сжал пальцы, хватая воздух.

– Они должны быть очень мягкими, – пробормотал он сам себе.

Следующие полмесяца они вчетвером почти каждый день проводили на верхнем этаже библиотеки, едва не сняв с нее крышу, но так и не смогли найти «Записи школы Бегущих волн», которые, появившись в первый день, дали Эр Шэн возможность заглянуть в прошлое, вселили надежду и предвкушение. Однако в ходе последующих поисков девушка лишь все больше разочаровывалась.

Ко всеобщему удивлению, в этот момент на Затерянной горе оказался незваный гость.

Императорский посланник.

Эр Шэн думала, что ей никогда не придется иметь дело с такими коробами для вареного риса ^[18], но неожиданно этот мужчина с ярко-желтым ^[19] высочайшим указом в руках и толпой непонятных сопровождающих за собой прибыл, задрав нос, на Затерянную гору и потребовал ее и Чан Юаня.

Обвинения заключались в том, что они погубили столпы нации, истребили императорскую армию и поставили под угрозу стабильность страны. Им было приказано явиться ко двору для вынесения приговора.

Почтенный бессмертный, что издавна не вмешивался в мирские дела, просто поручил Цзи У и нескольким другим старшим ученикам разобраться с императорским чиновником, прибывшим из столицы.

Любой, кто хоть немного был знаком с Почтенным бессмертным, знал, что, несмотря на свою холодность, он всегда чрезвычайно опекал своих подопечных. Пусть Эр Шэн была одержима внутренним демоном, его обещание дать ей два месяца означало, что на это время она оставалась ученицей Затерянной горы и никто не мог досаждать ученикам под его надзором, даже императорский двор.

Это ставило Цзи У и остальных в затруднительное положение.

Почтенный бессмертный был близок к просветлению, возможно, всего в шаге от вознесения на Небеса. Он был выше царства Людей, и ему, конечно, здесь было нечего бояться. Однако для учеников все обстояло совсем не так. Они были смертными и обязанными соблюдать мирские правила. Оскорбление императорского двора могло обернуться катастрофой для Затерянной горы.

Глава школы хотел защитить Эр Шэн, в то время как двор стремился наказать. Цзи У не знал, как поступить, поэтому просто сказал Шэнь Цзую, что с бедой, учиненной его ученицей, по логике вещей должен разбираться он, ее наставник. Шэнь Цзуй, схватившись за уши и расчесав щеки ^[20], полдня размышлял, после чего рассказал обо всем своей младшей ученице.

Эр Шэн долго смотрела на Чан Юаня, крепко задумавшись, а затем ответила:

– Я убила тех людей и должна сама ответить за это. К тому же нельзя впутывать в это еще и Затерянную гору. Если в будущем после охоты на оборотней никто не сможет спокойно есть жареную курочку, непременно будут винить меня.

Чан Юань лишь коснулся ее волос.

– Я отправлюсь с тобой.

– Но что нам делать с книгой? – Цзи Лин неодобрительно нахмурилась. – Истекла половина месяца из двух, отведенных Почтенным бессмертным. Если Эр Шэн так и не найдет способ избавиться от печати за оставшееся время... то он вмешается и уладить дело будет гораздо сложнее, чем справиться с этой толпой.

Пораздумав, Эр Шэн ответила:

– Наставник, старшая соученица, помогите с поисками. Если вам попадутся «Записи», найдите меня в столице. – Она беспомощно улыбнулась. – Нам остается лишь двигаться шаг за шагом.

Глава 3. В поисках противоядия

Императорского посланника, отправленного задержать Эр Шэн, звали Хуан Чэн. То был лицемерный мужчина с натянутой улыбкой. Покидая Затерянную гору, Хуан Чэн поблагодарил Цзи У и отвесил ему несколько поклонов, высказав кучу вздора о том, как Затерянная гора избавляет государство от зла, о бескорыстии Почтенного бессмертного и так далее, и тому подобное. А обернувшись к Эр Шэн и Чан Юаню, он относился к ним, как к опаснейшим преступникам. Однако его беспокоило, что те были совершенствующимися с особыми способностями, поэтому посланник не осмеливался безрассудно нападать на них.

Тем, естественно, было лень даже обращать внимание на подлого чиновника. Эр Шэн больше беспокоила толпа престранных личностей, что его сопровождала. Она понимала, что если придется сразиться один на один, то она сможет справиться с ними в одиночку, даже не привлекая Чан Юаня. Вот только после того как они покинули Затерянную гору, люди посланника, казалось, выстроились в определенной формации, их лица были торжественными и сосредоточенными, словно они читали какое-то заклинание, а не просто направлялись к столице.

После дня пути они прилично отдалились от Затерянной горы. Ночью императорский посланник, все время просидевший в паланкине, потребовал отдыха, жалуясь на то, что в этих захолустных местах нет ни одной горной деревни. Он приказал солдатам поохотиться на свежую дичь, а сам разжег костер и выпил вина перед отрядом.

Подозрительные сопровождающие, окружившие Эр Шэн и Чан Юаня, даже бровью не повели, рассредоточившись вокруг, точно марионетки.

– Чан Юань. – Она ткнула мужчину локтем и прошептала ему на ухо: – Тебе не кажется, что они какие-то странные?

– Конечно, – кивнул он равнодушно. – Формация Большой Медведицы ^[21] – убийственная печать. Боюсь, нас не в столицу к императору везут, а планируют убить по дороге.

Эр Шэн вздрогнула и, не задумываясь, потянула Чан Юаня за собой.

– Бежим! – Потом подумала и покачала головой. – Нет, я действительно виновата. Убила множество невинных людей и заслуживаю наказания. Отплатить своей жизнью было бы правильно...

Дракон лишь смотрел на нее, ничего не отвечая.

– Но... я не хочу умирать. Живой я могу искупить свои грехи, помочь и спасти других, положить остаток жизни на то, чтоб ответить за свои преступления. Но если умру, все будет потеряно. Не искуплю вину и просто превращусь в разлагающийся труп.

Эр Шэн предполагала, что придется дождаться ее встречи с императором и допроса, прежде чем вынесут обвинительный приговор. Если бы она к тому времени не избавилась от печати демона, Почтенный бессмертный все равно убил бы ее. Лучше было бы воспользоваться рукой императора, чтобы избавить главу школы от тягот, которые бы ему принесло ее убийство. Девушка не ожидала, что император уже подписал ей смертный приговор.

Стань она настоящим демоном, любой, кто лишил бы Эр Шэн жизни, не получил бы от нее и упрека. Но теперь она была при ясной памяти и пыталась найти способ снять печать. У нее была причина жить, и она хотела жить.

Чан Юань погладил девушку по голове:

– Поступай как считаешь нужным. Я на твоей стороне.

Божественный дракон рассудил, что, раз у Эр Шэн всего одна жизнь, он должен позволить ей прожить ее так, как она сама хочет.

Немного подумав, Эр Шэн резко поднялась. Ближайшие к ней заклинатели удивились ее внезапному поступку и немедленно заняли оборонительные позиции в ожидании нападения каким-то скрытым оружием, но девушка прокричала самому императорскому посланнику вдалеке:

– Эй! Я не хочу идти в столицу к императору. У меня предостаточно дел поважнее и нет времени вас с ним развлекать.

Все были потрясены этими словами. Выражение лица Хуан Чэна несколько раз изменилось в свете костра, и он заорал:

– Как ты смеешь! Как ты смеешь, простолюдинка, возражать воле его величества!

Эр Шэн повернулась к Чан Юаню.

– Посмотри-ка, он нас не отпускает.

Чан Юань не спеша встал.

– Побей его.

Ни один обычный человек не мог выдержать свирепого взгляда древнего дракона. В темной ночи императорский посланник Хуан Чэн так перепугался, что обмочился. Свалившись на землю, он принялся ругаться:

– Бунт! Мятеж! Скорее на мою защиту! Что вы, ничтожества, застыли? Убейте этих двух мятежников!

Заклинатели, сидевшие вокруг него со скрещенными ногами, соединили руки и громче забормотали сутры. Золотой свет Будды ^[22] постепенно разливался вокруг. Когда сияние стало ярче, Эр Шэн внезапно ощутила боль в груди, все ее тело крепко сковало.

– Чан Юань...

Она инстинктивно схватила руку возлюбленного, но обнаружила, что та похолодела и трясется. Эр Шэн вздрогнула и подняла взгляд к нахмурившемуся Чан Юаню, на лбу которого проступили бусины пота.

– Что с тобой? – с тревогой спросила девушка.

Чан Юань, однако, не был в состоянии ей ответить. Ци сосредоточилась в его даньтянь, и он издал низкий рев. Серебристый свет исходил от его тела, из-за чего заклинатели задрожали, у некоторых даже полилась кровь с губ.

Ему было тяжело, но и противник не обошелся без потерь. Ситуация была патовой. Внезапно в сознании Эр Шэн вновь раздался бестелесный голос: «Эр Шэн, это древняя техника укрощения драконов – заклинание, специально созданное для управления ими. Оно было давно утеряно, но каким-то образом попало в руки этих смертных. Похоже, твой Чан Юань сегодня окажется серьезно ранен, если не погибнет».

Та была в ужасе, но, боясь потревожить любимого разговором во весь голос, лишь подумала про себя: «Чепуха! Как столь много смертных могли освоить древнюю технику? Ты, должно быть, пытаешься снова заставить меня кого-нибудь убить, превратить в демона. Сегодня я тебя слушать не буду!»

«Эр Шэн, ты забыла? Ты – это я, а я – это ты. Если ты жива, я тоже буду жить. Наши судьбы переплетены. Разве могу причинить тебе вред? Я, пожалуй, единственное в мире существо, которое искренне хочет, чтобы ты продолжала жить, – сказала тень. – Что плохого в том, чтобы стать демоном? Ты обретешь огромную силу, сможешь следовать велениям своего сердца, и никому не удастся тебя принудить, никто не посмеет оскорбить. Сейчас, когда Чан Юань в опасности, без сил ты способна лишь наблюдать, как он пытается справиться в одиночку. Он может умереть, исчезнуть из твоей жизни навсегда, как твои родители и деревня, где ты выросла, от которой ничего не осталось».

«Замолчи!»

«Почему стать одержимой плохо? Разве тебе не нужна власть миловать, казнить, жаловать и отнимать? ^[23] Люди жаждут могущества и богатства просто потому, что хотят лучшей жизни. Лучшая жизнь – самое искреннее желание в мире».

Эр Шэн яростно замотала головой и крикнула:

– Заткнись!

Она выхватила свой Защитный меч и бросилась вперед, нанеся ближайшему из заклинателей ловкий и сокрушительный удар, целя в горло, однако в нескольких чи от него меч словно наткнулся на хлопок без всякой возможности двинуться.

В девушке вскипела ярость, и ей не терпелось выплеснуть ее наружу. Она сосредоточила свою ци в даньтяне и с громким вскриком обнажила меч, снова ударив заклинателя. В тот же миг ее духовная сила и сила Будды ^[24] яростно столкнулись, давя друг на друга. Во все стороны летел ослепительный поток искр.

Эр Шэн, не скупясь, вливала свою духовную силу в Защитный меч, которая, отскочив, изранила ей ладонь, и по рукояти полилась свежая кровь. Не обращая на это внимания, девушка продолжила направлять свою ци в меч.

Постепенно на лбу заклинателя, защищенного силой Будды, появилась трещина. Она становилась все глубже и шире, пока алая кровь не хлынула по лицу мужчины, придавая тому звериный облик.

В то же время вслед за одним у остальных заклинателей появлялись раны в тех же местах. Вмиг воздух наполнился запахом металла, и свет Будды вдруг померк.

Увидев, как ее враги истекают кровью, Эр Шэн почувствовала необыкновенное облегчение. Она знала, что освободила Чан Юаня, но не могла обуздать желание разить заклинателей мечом, пока омерзительный золотой свет Будды полностью не исчезнет, пока все противники не останутся валяться мертвыми в этой глуши...

– Эр Шэн! – Техника укрощения драконов ослабла, и Чан Юань, придя в себя, тут же ее окликнул – Не делай этого. Успокойся.

Словно от удара, рука Эр Шэн задрожала, ее духовная сила полностью иссякла. Однако энергия, которой та до этого сопротивлялась, осталась. Девушка увидела вспышку золотистого света перед глазами, и ее отбросило назад.

Чан Юань был в смятении, когда вдруг услышал приказ одного из заклинателей:

– Выпускайте яд, разящий драконов!

Услышав название, мужчина замер. Когда до него дошла суть происходящего, в воздухе уже густо переплелись бесчисленные серебряные нити. Удушающий аромат нахлынул на него непреодолимой силой, пролезая в каждую пору кожи.

Черные глаза Чан Юаня засияли золотистым светом, а губы постепенно темнели, приобретая угольно-черный оттенок. Белые клыки быстро росли, из горла вырвался глубокий драконий рев. Обычные солдаты и императорский посланник Хуан Чэн, что были в ста шагах от них, бились в припадке на земле, пока окончательно не потеряли сознание – кровь хлестала из их ушей, глаз, носа и рта.

Эр Шэн в шоке наблюдала за преображением Чан Юаня, и ее внезапно осенила мысль.

– Неужели... неужели этот яд заставил его обратиться в изначальное тело?

«Ц-ц-ц, – пугающе заклокотал голос в ее голове. – Эти смертные весьма способны. Не только раздобыли древнюю технику, но и отыскали древний яд. Эр Шэн, боюсь, твой муж обречен!»

– Что?

«Ты ведь не знаешь. Древние драконы свирепы и неукротимы. Их единственный страх – яд, разящий драконов. Попав внутрь, он заставляет их вернуться в свою изначальную форму, лишая возможности двигаться. В конечном итоге именно так их запечатывали заживо или убивали. – Пока Эр Шэн наблюдала за хищной мордой возлюбленного, охваченная страхом, какого никогда раньше не испытывала, тень продолжала: – Раса древних божественных драконов была истреблена как раз с помощью этого яда. Судя по недавнему выражению лица Чан Юаня, он почти наверняка вспомнил много интересного, хех...»

Девушка вдруг подумала о том, как несколько лет назад в долине Возвращения дракона ее муж смотрел на возвышавшуюся стелу с драконами на ней, и его лицо было исполнено печали и скорби. Словно брошенный ребенок, он роптал на свою судьбу, но мог лишь бессильно смириться с ней...

«Эр Шэн, поддайся мне. Отдай себя. А я подарю тебе силу спасти Чан Юаня. Что будешь делать, если он умрет?»

Чан Юань...

«Хи-хи, именно так, умница моя. Доверься мне, я помогу».

Эр Шэн опустила глаза и тихо прошептала:

– Я помогу тебе... Я помогу тебе... – Ее голос становился все более хриплым.

Когда она снова подняла взгляд, ее глаза сияли багряно-красным.

* * *

Ранним утром на Затерянной горе внезапно резко зазвонил колокольчик, подавляющий оборотней, что висел у окна Почтенного бессмертного. Сянь Янь, стоявший снаружи, взглянул на отрешенного бессмертного, медитирующего внутри.

Чан У медленно открыл глаза, сложил ладонями печать, и колокольчик с нежным звоном влетел ему в руку. Он дрожал, словно чего-то боясь.

– Сянь Янь, Цзи У отпустил Эр Шэн с теми заклинателями?

Войдя, Сянь Янь почтительно подтвердил:

– Да.

– Мои ученики и вправду глупеют с каждым годом, – презрительно усмехнулся Чан У.

Сянь Янь молча склонил голову. Почтенный бессмертный взмахнул рукавом, встал и вышел из зала.

– Обратись в меч, – приказал он, и вспышка пламени охватила Сянь Яня, мгновенно превратив в меч длиной в три чи.

Клинок его был золотисто-красным, словно яркое солнце, а само лезвие – ослепительным белым. Чан У взмахнул широким рукавом и вмиг взмыл вверх, стоя на мече.

* * *

Первые тусклые рассветные лучи озаряли глухой лес, где кончилась резня. Оторванные конечности были разбросаны по земле, кровь и вязкий зеленый яд пропитали землю.

Лицо Чан Юаня было пепельно-серым, на нем виднелось несколько крошечных черных драконьих чешуек. Он зажмурился, пот катился градом. Мужчина был слишком слаб, чтобы двигаться, поэтому Эр Шэн, поддерживая, усадила его у дерева. Кровь с Защитного меча капала на их одежду, брызги обагрили ткань, словно цветы, но ни капли не принадлежало ни одному из них.

Эр Шэн с каменным лицом вытерла кровь с клинка рукой. Ее глаза были багровыми, взгляд – отсутствующим. Она коснулась щеки мужа, и кровь с ее ладони размазалась по его лицу. Вздрогнув, девушка попыталась стереть ее рукавом, но пятно только стало больше. Холодный пот со лба стекал по щекам, размазывая кровь и оставляя дорожки, похожие на слезы.

Чан Юань выглядел измученным. Эр Шэн подумала, что, возможно, ей стоит убить всех, кто сделал Чан Юаню больно. Тогда ему станет лучше и ей больше не придется никому причинять вред. Сжав меч покрепче, она, переступая через множество оторванных рук и ног, добралась до императорского посланника Хуан Чэна.

Прошлой ночью она убила только заклинателей, что пытались наложить печать, оставив бесполезных солдат в покое.

– Вставай, – холодно приказала она. Но как мог ее кто-то услышать, оглушенный могучей ци дракона? Никто из валявшихся на земле мужчин не ответил.

«Можно отрубить им конечности или вырвать органы, боль естественным образом бы их пробудила», – мелькнула мысль в голове Эр Шэн. Она подняла Защитный меч, направив острие к руке императорского посланника. Клинок излучал смертоносную ауру, силу, которая подавляла даже до соприкосновения с кожей.

Хуан Чэн застонал и попытался открыть веки. Все еще находясь в оцепенении, он встретился взглядом с Эр Шэн, чьи глаза сверкали, как у злого духа. В ужасе он огляделся, увидев вокруг себя идеально воссозданное поле битвы асуров с Индрой ^[25], от зрелища которого чиновник в очередной раз за недолгое путешествие обмочился.

– Сове... совер... совершенствующаяся, пожалуйста, пощадите меня! Пожалуйста, не убивайте!

– Где противоядие?

– Ка... какое противоядие?

Эр Шэн взглянула на Чан Юаня и ответила:

– Вы отравили Чан Юаня. Отдай противоядие, и я отпущу тебя. Иначе... – Взмахом меча на земле в трех чжанах от него образовалась длинная, глубокая трещина. – Разрублю на несколько частей.

Хуан Чэн был бледнее смерти, все его тело тряслось, как осенний лист. Он воскликнул:

– Совершенствующаяся, я лишь исполняю приказ императора. Я должен был... должен сопроводить вас двоих. Больше ничего не знаю!

Девушка слегка прищурилась, из ее алых глаз словно вот-вот должна была политься кровь.

– Ты лжешь. – Она слегка приподняла Защитный меч.

Лицо любившего хвастать своим положением чиновника приняло землистый цвет, его печень и желчный пузырь едва не рвались ^[26] от ужаса.

– Совершенствующаяся! Совершенствующаяся! Прошу, смилуйтесь, я расскажу все, расскажу всю правду. – Он опустился на колени, его слезы струились на землю. – Нынче у меня хватило наглости явиться на Затерянную гору и оскорбить двух совершенствующихся, ведь я не могу ослушаться высочайшего указа. Император услышал, что истинный облик божественного дракона видели в Аочэне, и вскоре войска, которые располагались близ города, подверглись нападению. Неотвратимо укрепилось предположение, что это происки мятежников, готовящих заговор. Однако здесь была замешана школа Затерянной горы, светлое место совершенствования. Император не осмелился отнестись легкомысленно и передал дело его превосходительству императорскому наставнику для урегулирования. Эти заклинатели... эти заклинатели – его ученики. Я полагаю, что противоядие, о котором говорит совершенствующаяся, должно быть у императорского наставника.

– Где наставник императора?

– В столице.

Эр Шэн убрала Защитный меч, развернулась и, взвалив Чан Юаня на спину, вскочила на клинок.

Лежащего на земле Хуан Чэна еще долго била дрожь. В гробовой тишине он вдруг услышал, что солдаты рядом с ним еще дышат. Вне себя от радости, он влепил каждому по крепкой пощечине, чтобы те встали.

Неожиданно над головой вспыхнул проблеск белого, и перед ним снова появилась Эр Шэн с Чан Юанем на спине.

– Сове... совершенствующаяся, я в самом деле рассказал все, что знаю! – Посланник подумал, что та вернулась, чтобы заставить его замолчать навеки. Его охватила печаль, и от воспоминаний о матери, жене, детях и нескольких прекрасных наложницах он горько разрыдался. – Я действительно... действительно все вам рассказал!

Эр Шэн, вытаращившись на него, выдала:

– Сволочь, ты так и не указал мне, в какой стороне находится столица!

Хуан Чэн на мгновение растерялся.

– Восток... северо-восток.

Больше ничего не спрашивая, Эр Шэн улетела на своем мече и не возвращалась.

Хуан Чэн только и смотрел вслед паре, пока те скоро не исчезли из виду, гадая: может ли такая пришибленная девчонка быть изощренной убийцей? Он оглянулся на опушку, усеянную трупами. Резкий смрад, ударивший в нос, заставил содрогнуться. Мужчина тут же принялся тормошить солдат:

– Дармоеды! Ничтожества! Встаем и бежим отсюда!

Когда Чан У добрался до глухой опушки, то увидел лишь валявшихся повсюду мертвецов. Слегка нахмурившись, он ступил на землю, и полы его белоснежных одежд тут же окрасились бордовым.

Ему смутно припомнился тот миг века назад, когда он узнал, что его младший соученик Чан Ань в третий раз стал демоном. Он приставил меч к шее товарища, но тут же отдернул, увидев, что взгляд того остался бесстрастным. Этот человек был его другом детства, ближе родного брата.

Суровый на первый взгляд, Почтенный бессмертный Чан У всегда отличался мягкосердечием. Но мгновение слабости посеяло семена катастрофы для школы Бегущих волн. Кармический огонь, бушевавший десятки дней, превратил гору в пепел, погребя в пламени бесчисленные жизни...

Тот трагический пейзаж словно перекликался с сегодняшним полем бойни.

И снова из-за его мягкости...

Чан У сжал кулаки в широких рукавах. Он решил: двухмесячной отсрочке положен конец. Если он вновь встретит Эр Шэн – убьет без промедления.

Рядом с ним Сянь Янь вновь принял человеческий облик. Увидев происходящее, дух нахмурился. Он присел на корточки, чтобы осмотреть раны на телах, и вскоре его лицо стало серьезнее.

– Почтенный бессмертный, здесь нечто странное.

– Что?

– В этих ранах скрыта вредоносная ци, она крайне слаба, но сочится из-под кожи, – ответил Сянь Янь. – Должно быть, эти люди при жизни совершенствовали не праведные техники, а следовали демоническому пути.

Услышав это, Чан У был несколько изумлен. Он не приметил никакой порочной ци у этих заклинателей, когда те навещали Затерянную гору. Более того, каждый из них обладал совсем слабой духовной силой. Учитывая их ограниченный уровень совершенствования, они не могли скрыть силу от него. Так отчего же... Если так подумать, момент прибытия того чиновника не мог быть простым совпадением. Находясь на горе, Эр Шэн напряженно искала способ победить внутреннего демона в своем сердце. Почему она, спустившись, вскоре утратила рассудок и убила так много людей? Должна быть какая-то иная причина.

Три года назад сила Порочной духовной жемчужины в Эр Шэн была давно подавлена. Что же привело к одержимости? Случайность или кто-то намеренно искусил ее? Если кто-то и поставил Эр Шэн на демонический путь, то какова была его цель?

– Почтенный бессмертный, мы последуем за Эр Шэн?

– Мы не знаем, куда они отправились, – ответил он после некоторых раздумий, сдвинув брови. – Сначала вернемся на гору. Я поручу ученикам повсюду их искать и следить за необычными явлениями в мире.

Сянь Янь склонил голову, принимая приказ.

Чан У оглядел разбросанные по земле трупы и вдруг вспомнил, как Цзи Лин три года назад после восстания живых мертвецов рассказала ему об их встрече с падшим небожителем Чан Анем и передала его слова о том, что мир недолго будет стабильным.

Почтенный бессмертный подумал, что его младший соученик, трижды возносившийся и трижды превратившийся демона, должно быть, узрел какую-то волю Небес, чтобы предупредить его...

* * *

Эр Шэн никогда не бывала в столице. Под ярусами процветания и роскоши древняя столица трех династий тихо несла на себе бремя истории.

Прежде девушка без конца бы восклицала, восхищенная зданиями с резными балками и расписными стропилами по обе стороны главной улицы, подхваченная беспрерывным людским потоком. Сегодня же она несла на спине бесчувственного Чан Юаня, ее багряные глаза были заняты поиском цели.

– Где наставник императора? – вопрошала она испуганных прохожих и наконец отыскала его поместье – зал Молитв Небесам.

Ходили слухи, что наставник императора обладал мощной духовной силой и подолгу жил затворником во внутренних покоях дворца, при этом многие годы обеспечивая процветание государства. В знак почтения и признательности император специально восстановил зал Молитв Небесам в задней части дворца и пригласил наставника поселиться там, где тот мог бы сосредоточиться на ритуалах и молитвах за страну.

– Откуда ты взялась, деревенщина? Катись отсюда! Зал Молитв Небесам – не место для голодранцев вроде тебя, – презрительно прокричали стражники у ворот, увидевшие Эр Шэн всю в пыли и с полумертвым мужчиной на спине и решившие, что та – очередная селянка, пришедшая просить у наставника императора спасти родственника.

Эр Шэн, устремив на них взгляд, уверенно и смело ответила:

– Я не хочу заходить. Передайте наставнику императора, чтобы он вышел.

Стражники переглянулись и усмехнулись.

– Какая-то смутьянка вдруг решила, что смеет просить аудиенции у наставника императора! – И от души расхохотались, их слова были полны едкости.

Эр Шэн молча их слушала, чуть потускневший алый цвет ее глаз вновь стал ярче. Не проронив ни слова, она устремилась к воротам. Один из стражников, не церемонясь, выставил перед ней руку:

– Пошла вон! Жалко смотреть на покойника у тебя за спиной. Не заставляй нас выпроваживать силой.

Вот только он не смог сдвинуть девушку с места, и его улыбка слегка померкла. Стражник удивленно глянул на руку, а после его взгляд встретился с ярко-красными глазами Эр Шэн, от которых по спине пробежал холодок.

Та лишь ледяным голосом переспросила:

– Кого ты назвал покойником?

Стражник внезапно ощутил, как невидимая рука схватила его за горло, начав душить. Остальные, почувствовав неладное, выхватили мечи и направили на Эр Шэн.

– Эй! Наглая ты дрянь...

Прежде чем стражник успел закончить, в воздух брызнула кровь: отрубленная рука полетела в сторону. Не издав и вскрика, он свалился назад с посиневшим лицом. Мужчина был мертв.

Остальные застыли в ужасе в зловещей тишине.

– Я хочу увидеть наставника императора, – повторила девушка, лениво переведя взгляд к ним.

Бедняги похолодели, их била дрожь. Некоторых не удержали подкосившиеся ноги. Другие, придя в себя, бросились к залу Молитв Небесам кто бегом, кто ползком.

Слушая, как за высокими стенами зала нарастала сумятица, Эр Шэн прониклась странным наслаждением, словно наводить страх на других стало самым большим ее удовольствием.

– Что за нечисть осмелилась вломиться в зал Молитв Небесам?!

Эр Шэн подняла глаза к говорившему. У больших ворот зала на высоких ступенях выстроилась группа молодых людей в одеяниях совершенствующихся. Девушка подошла ближе с Чан Юанем на спине, повторяя:

– Я хочу видеть наставника императора.

Совершенствующиеся обменялись растерянными взглядами, но никто ей не отвечал. Внезапно донеслось несколько самодовольных смешков:

– Какая настойчивая девушка!

Из зала вышел мужчина в синем одеянии, уверенно спускаясь по ступеням к Эр Шэн. При виде его одни склонялись, другие кланялись до земли. Эр Шэн же нахмурилась, разглядывая лицо мужчины, – это был Красавец Кун.

В отличие от того образа, в котором Эр Шэн видела его раньше, теперь лицо Красавца Куна выражало меньше легкомыслия и больше солидности. Длинные борода и усы придавали ему вид монаха средних лет, находящегося на грани просветления. Но несмотря на внешность человека, повидавшего многие превратности судьбы, его глаза феникса выдавали соблазнительное очарование. До недавнего времени новоиспеченная демоница ненавидела его всеми силами души. Если бы тот не скормил ей внутреннее ядро Костяного клеща, в ней бы не оказалась демоническая ци и она не встала бы на демонический путь. Однако, увидев его теперь, Эр Шэн не нашла лицо Красавца Куна отталкивающим. Напротив, исходившая от него невыразимая ци вызывала у нее чувство родства и близости.

Но сейчас Эр Шэн отбросила все посторонние мысли. Едва Красавец Кун подошел к ней, девушка протянула руку:

– Противоядие.

Демон проигнорировал протянутую ладонь. Вместо этого он, почесывая подбородок, разглядывал потерявшего сознание Чан Юаня, пробормотав про себя:

– Он и вправду потомок древних божественных драконов... Но разве такое существо не должно быть под надзором?

Эр Шэн, не высказав ни малейшего намека на смущение от того, что ее игнорируют, решительно выхватила Защитный меч из-за пояса и направила клинок к горлу Красавца Куна.

– Отдай мне противоядие, или я убью тебя.

Защитный меч излучал смертоносную ауру, но мужчина и бровью не повел. Заметив, однако, огненную печать демона меж бровей и алые глаза девушки, он тотчас обрадовался:

– Падшая совершенствующаяся, ставшая демоном! Давно не было в мире такого.

Острие Защитного меча метнулось вперед, поцарапав горло Красавца Куна. На лезвие стекла капля крови.

– Противоядие.

Демон, не обращая внимания, развел руками и изобразил святую праведность.

– Смерть однажды приходит за каждым из нас. Давай, убей меня.

Стражники и совершенствующиеся были тронуты до слез твердостью и благородством наставника императора.

Эр Шэн описала круг мечом, а затем внезапно подняла его, рассекая аккуратно уложенный узел его прически. Заколка-гуань упала на землю, и длинные черные волосы разметались по плечам Красавца Куна. Брови его дернулись, а Эр Шэн снова взмахнула мечом, грозясь полностью обрить его макушку.

Она сменила тон на угрожающий:

– Противоядие, или останешься лысым.

Самое страшное для любого красавца, хвалящегося яркими перышками, – их лишиться...

Даже теперь выражение лица демона оставалось спокойным, хотя глаза слегка прищурились. От него исходила убийственная аура, будто сейчас ему хотелось разорвать демоницу перед собой в клочья. Однако он подавил гнев, едва его осенило, что эта девчонка за такое короткое время смогла обзавестись всевидящими очами, способными разглядеть его истинное тело.

Учитывая уровень совершенствования Эр Шэн, ей потребовался бы век с лишним, чтобы узреть истинный облик Красавца Куна. Но она обладала этой способностью уже сейчас, скорее всего из-за демонической ци внутри нее. Для одержимых действовало правило: чем глубже закрался внутренний демон в сердце, тем могущественней сила, и, похоже, на девушку перед ним демоническая ци успела оказать немалое влияние.

Красавец Кун не сводил глаз с Эр Шэн, но, прежде чем он успел что-либо ей ответить, стоявший рядом совершенствующийся взревел:

– Как смеешь ты, нечисть, угрожать наставнику императора?! Тебе даже смерти в наказание будет мало!

Эр Шэн в ответ лишь нанесла очередной удар. Демон приподнял бровь и, взмахнув широкими рукавами, перехватил клинок на полпути. Теребя пальцами усы, он драматично произнес:

– Не причиняй вреда моим ученикам. Следуй за мной, и я дам тебе противоядие.

Его слова одновременно растрогали и возмутили совершенствующихся. Им хотелось переубедить наставника, но после недавней мощной атаки они от страха не смели и рта разинуть.

Эр Шэн послушно последовала за демоном в зал. Красавец Кун, закрывая двери, напутствовал возмущенных учеников:

– Оставайтесь снаружи на страже. Наставник попытается усмирить эту демоницу.

Услышав это, «демоница» усадила Чан Юаня и холодно усмехнулась. Дверь зала с грохотом захлопнулась, отрезав солнечный свет и шум снаружи.

– Девочка, выглядишь так, будто испытываешь к моему благородию некоторое пренебрежение. – В отсутствие других Красавец Кун сбросил маску просветленного монаха. Теперь он, вернувшись к своему легкомысленному образу, расчесывал пальцами усы. Демон медленно приближался к Эр Шэн, и от каждого его шага исходила тяжелая смертоносная ци. – На сей раз я прощу твою непочтительность, учитывая, что ты только ступила на демонический путь и твое душевное состояние нестабильно. Но если еще раз посмеешь...

Его глаза сузились, и он приподнял подбородок девушки пальцем.

– Я покажу тебе, что значит жизнь хуже смерти.

Та не дрогнула и не отвела взгляда.

– Мне нужно только противоядие.

Только оно, ничего больше. Ей было все равно, как этот демон достиг поста наставника императора и из какого царства родом «его благородие». Для нее имело значение лишь то, что этот мужчина дал Чан Юаню яд и что у него же есть противоядие. Получив желаемое, она убьет первопричину стольких страданий Чан Юаня.

– По глазам вижу, что ты не хочешь меня слушать. – Красавец Кун отвел взгляд от лица Эр Шэн, холодно фыркнув. – Девочка, не думай, будто я не понимаю твоих замыслов. Не говоря уж о том, что твои мелкие интриги и способности никак не навредят моему благородию. Учитывай, что спасение мужчины, которого ты дотащила сюда, полностью зависит от моей прихоти. А прихоть зависит от твоей готовности меня выслушать.

– Чего ты хочешь?

– Ты, может, и уродлива, – рассмеялся он, – зато обладаешь множеством сокровищ, а теперь ступила на демонический путь. Через несколько дней отправишься со мной в столицу мира Девяти Глубин?

Столица мира Девяти Глубин...

Эр Шэн слышала об этом месте.

Тысячи лет назад демоны восстали, разгневав Небесного императора, и он отправил бога войны Мо Си подавить мятеж. Мо Си, обладая необычайной божественной силой, сокрушил мятежников и повел свою армию прямо в столицу. Кровь полилась реками по всему царству Демонов. Десять лет от демонов не было слышно и звука, все старше трех лет оказались изничтожены.

Эта легенда значительно укрепила славу Небесного царства, она была описана в многочисленных книгах библиотеки Затерянной горы. Однако эти книги в основном были посвящены могуществу бога войны и редко упоминали демонов, которые были почти истреблены. Тогда этот Красавец Кун...

– Раз уж ты стала одной из нас, рано или поздно тебе придется отправиться в столицу, чтобы воздать почести Повелителю демонов. После великой катастрофы тысячелетия назад наш род пришел в упадок, теперь нас осталось мало. Поэтому при рождении демоны дают клятву на крови остаться демонами навсегда, чтобы сохранить родословную. Принеся эту клятву, ты становишься членом рода и находишься под его защитой. Иначе... Ты когда-нибудь встречала падшего небожителя Чан Аня? Эти так называемые праведные школы его не терпят, мы, демоны, тоже его не принимаем. Он совсем один в этом огромном мире, жалкое зрелище! Более того, девочка, путешествие со мной в столицу мира Девяти Глубин было бы очень полезно для тебя, ведь ты не обучена ни одной демонической технике...

Прежде чем Красавец Кун успел завершить свою речь, полную угроз и обещаний, перед ним вытянулась рука.

– Дай мне противоядие, и я пойду.

Глядя в глаза, преисполненные багрового оттенка, тот на мгновение застыл, а затем улыбнулся.

– Хорошо, ты получишь противоядие. Но сегодня я дам тебе только половину. Встретимся в Цзылине через три дня, там отдам вторую.

– Где это?

– Это небольшой городок к юго-западу от столицы. Вход в столицу мира Девяти Глубин скрыт в лесу за ним.

– Погоди... – робко остановила Эр Шэн. – Чан Юань может пойти со мной?

Его улыбка стала еще шире.

– Наш род невелик, и мы издавна радушно принимали всех, кто ступил на демонический путь. Но, девочка, демону лучше ни к чему не привязываться в этом мире. – Стылый свет просиял из-под его длинных ресниц. – Потому что однажды ты потеряешь контроль над своей жаждой и погубишь его собственными руками.

Сердце Эр Шэн сжалось, взгляд ее упал на Чан Юаня. Он тихо сидел с закрытыми глазами, словно Будда Милосердия ^[27].

Глава 4. Безвозвратно в объятиях тьмы

Чан Юань проснулся на коленях Эр Шэн. Та нежно поглаживала указательным пальцем его лоб, который он невольно сморщил во сне. Они молча встретились взглядами и смотрели друг на друга, пока Эр Шэн внезапно не подняла руку, чтобы прикрыть ладонью его глаза. Закрыв второй рукой свои, она покачала головой:

– Глаза скосила. Фу... больно.

– И мне их протри, – прохрипел Чан Юань.

Девушка послушно провела пальцами по его прикрытым векам.

– Чан Юань. – Ее рука замерла, и Эр Шэн пристально посмотрела на него. – Отправимся в столицу мира Девяти Глубин?

Дракон замер. При виде красных глаз девушки его сердце екнуло, на лице отразилась боль за нее. Он вспомнил, что у его Эр Шэн когда-то были самые красивые глаза в мире, ясные и чистые, не тронутые мирской грязью.

Видя, что тот долго не отвечает, девушка засомневалась:

– Ты... не хочешь? Тебе отвратительны... демоны?

С легким вздохом Чан Юань протянул руку и коснулся ее щеки.

– Я люблю тебя.

И так сильно ее любил, что принимал любой недостаток.

Драконы не отличались способностью испытывать оттенки эмоций. Как и приемы, мощь которых могла одним махом смести тысячную армию врага ^[28], их любовь и ненависть были такими же: либо все, либо ничего.

– И я люблю тебя. – Эр Шэн взяла его за руку, опустив глаза. – Я очень тебя люблю.

– Мы отправимся в столицу мира Девяти Глубин, – сказал мужчина и затем добавил: – Вместе.

Она кивнула, но в голове ее невольно возникло зловещее предзнаменование Красавца Куна: «...однажды ты потеряешь контроль над своей жаждой и погубишь его собственными руками».

Погубит Чан Юаня? Если только окончательно сойдет с ума. Лицо ее внезапно побледнело при мысли об убийственной ярости, которая постоянно бушевала в ней. Разве она уже не сошла с ума?

Дракон сел, поправил одежды и, словно его внезапно осенило, спросил:

– Как ты меня вылечила? Нашла того, у кого был яд?

Эр Шэн не хотела, чтобы ее муж узнал, как она раздобыла противоядие. После затянувшегося молчания она указала на листья над головой.

– Чан Юань, смотри, лето уже близко. В седьмой лунный месяц мне исполнится восемнадцать. Матушка как-то сказала, что с этого возраста девушки могут рожать детей. Тогда я подарю тебе круглое драконье яйцо, хорошо?

Кончики ушей Чан Юаня вспыхнули. Помолчав, он поджал губы.

– Хорошо... – протянул он. – Седьмой месяц совсем скоро.

И яйцо будет... наверное, скоро.

Успешно отвлеченный возлюбленной, мужчина и вовсе забыл, о чем спрашивал. При мыслях обо всем этом его лицо залилось краской.

Эр Шэн подумала, не стала ли она настоящей злодейкой, воспользовавшись своим положением, чтобы поддразнить Чан Юаня.

Найти упомянутый Красавцем Куном городок Цзылинь оказалось непросто, к тому же Чан Юань был ранен и не мог быстро идти. Девушка переживала, что они не успеют добраться до назначенного города за три дня. Чан Юань же, видя, что та не может найти себе места, решил, что она беспокоится о его здоровье, и попытался утешить:

– Мне повезло, что я так скоро очнулся после этого яда. Ничего, что не могу пользоваться своими силами. Эр Шэн, не переживай.

Она так и не осмелилась сказать Чан Юаню правду, делая вид, что все нормально. Они шли, постоянно делая привалы и теряя много времени. К вечеру второго дня пара встретила на дороге нежданного знакомого. Младшего соученика Эр Шэн – Чэнь Чжу.

Юноша, у которого когда-то подкашивались ноги от одной ци Чан Юаня, вытянулся вровень с ним и был преисполнен воодушевления. Когда они наткнулись на него, Чэнь Чжу как раз обезглавил оборотня-свинью. Услышав за спиной шаги, он настороженно оглянулся и заметил Эр Шэн, которую давно не видел... и ее мужа.

С румяного лица Чэнь Чжу пропал всякий цвет.

– Эр Шэн! Ты...

Он хотел было отругать ее, как часто делал, встречая в горах, но его осенило, что в обществе этого мужчины нет ничего предосудительного: они муж и жена. В горле юноши встал ком, и он не мог найти слов.

Девушка тут же насторожилась. Она огляделась и, поняв, что вокруг никого нет, уставилась на совершенствующегося.

– Я не вернусь на Затерянную гору. Уходи. Не хочу с тобой драться.

Ошеломленный Чэнь Чжу нахмурился:

– О чем ты говоришь? Что с тобой такое? И что означает приказ Почтенного бессмертного? Почему это выглядит как объявление охоты? Я всего несколько месяцев провел в уединении, во что ты успела вляпаться?

Хотя Чэнь Чжу с точки зрения старшинства был на поколение младше Эр Шэн, в своих попытках превзойти ее он полагался на то, что был принят в школу раньше, на свой природный талант к совершенствованию и упорный труд. В каждую их беседу он в основном отчитывал ее. Эр Шэн не любила его слушать и использовала свое старшинство, чтобы он отстал от нее. Они часто яростно спорили по пустякам, но каждый раз, когда она попадала в неприятности, ее соученик был рядом.

Однако сегодня она не стала с ним препираться, а просто ответила:

– Я ни во что не вляпалась. Просто так сложились обстоятельства, ничего не могу с этим поделать.

Чэнь Чжу помолчал, а затем шагнул вперед, чтобы оттащить девушку от Чан Юаня.

– Мне все равно, что и как сложилось, давай сначала вернемся на гору. Я возьму на себя ответственность за любые твои ошибки.

Взгляд Чан Юаня упал на их сцепленные руки, и он слегка прищурился, вспомнив нежные чувства, которые таились в глазах Чэнь Чжу при каждой их с Эр Шэн встрече в последние годы. Не то чтобы он не понимал этих чувств, просто не воспринимал их всерьез. По его мнению, это была всего лишь безответная любовь. Сердце Эр Шэн, так или иначе, всегда принадлежало только ему.

Но теперь все изменилось. Чан Юань любил ее, заботился о ней, как ни о ком другом, и они пообещали друг другу, что у них будет драконье яйцо. Поэтому мужчина не мог позволить никому другому даже помыслить об Эр Шэн неподобающе.

Чан Юань открыл было рот, но тут его возлюбленная отдернула руку Чэнь Чжу и серьезно сказала:

– Я никогда не вернусь на Затерянную гору. Я отправляюсь в столицу мира Девяти Глубин.

Услышав это, юноша был потрясен, выражение его лица мгновенно изменилось. Он закричал:

– Какой вздор! Если Почтенный бессмертный об этом узнает, он тебя не пощадит!

– Раз ты сказал, что Почтенный бессмертный объявил на меня охоту, значит, он уже знает. – Эр Шэн опустила голову, скрывая от Чэнь Чжу горькую улыбку. – Я стала демоном, убивала людей. Боюсь, Почтенный бессмертный теперь пустит в ход все доступные средства, чтобы поймать и избавиться от меня.

Чэнь Чжу остолбенел, не сводя взгляда с Эр Шэн. Только теперь он заметил едва различимую огненную печать меж ее бровей. Сердце его пропустило удар, юноша не мог сдвинуться с места.

– Возвращайся на гору. Я не хочу драться с тобой и уж точно не хочу по неосторожности убить тебя, – напоследок сказала она, затем взяла Чан Юаня за руку и пошла дальше.

Ее маленькая ладошка вспотела. Мужчина наблюдал за тем, как девушка склонила голову и поспешила мимо Чэнь Чжу. Чан Юань подумал, что Эр Шэн была отнюдь не такой равнодушной, какой хотела казаться.

Прежние друзья сегодня стали заклятыми врагами.

Пусть тело Эр Шэн было демоническим, душа ее оставалась чиста. Она боялась одиночества и утраты, и, раз сказала такие слова, ей наверняка было больнее всех. Дракон вздохнул и крепче сжал руку Эр Шэн. К счастью, он был рядом.

– Стой! – вспылил Чэнь Чжу, увидев, что они собрались уйти. Он обнажил меч и направил его прямо на Чан Юаня. – Это все ты! С Эр Шэн до этого все было в порядке. Ты обманул ее!

Девушка отвела меч тыльной стороной ладони.

– Не трогай Чан Юаня.

Видя, как она защищает своего так называемого мужа и при этом холодно с ним обращается, юноша пришел в ярость. Указав на ее нос, он выругался:

– Бессовестная соплячка! Как можешь даже не отличать, кто хорошо к тебе относится? Достойна ли ты своего наставника и старшей соученицы? Чиста ли совесть перед Почтенным бессмертным? Затерянной горой? А перед... передо мной? – Глаза Чэнь Чжу покраснели от едва сдерживаемых слез. Он пригрозил: – Повторяю: либо возвращайся со мной на Затерянную гору, либо не вини меня за грубость.

– Чан Юань всегда очень добр ко мне, – только и ответила Эр Шэн. – Чэнь Чжу, прости.

Схватив Чан Юаня, она попыталась скрыться, и разгневанный юноша ударил соученицу мечом, думая остановить беглецов. Он и не подозревал, что силы Эр Шэн за последние дни многократно возросли, намного превосходя его. Описав мечом дугу, она блокировала смертоносный выпад Чэнь Чжу. Юноша атаковал вновь, и демоница ощутила необузданный прилив жажды убийства.

Нельзя... Девушка предостерегла себя. Это же Чэнь Чжу. Она не могла...

Защитный меч чуть уклонился от клинка Чэнь Чжу, и юный совершенствующийся воспользовался тем, что Эр Шэн отвлеклась. Он шагнул вперед, обратив пальцы в цепкие когти, и схватил Эр Шэн за запястье. Другой рукой он, приложив все силы, выбил оружие из ее рук.

– Ты вернешься со мной!

Защитный меч, выкованный из драконьей чешуи Чан Юаня, полный божественной ци, всегда прилично сдерживал рост демонической ци в Эр Шэн. Впервые за долгое время меч исчез из ее рук, оставив без возможности противостоять наплыву темной ци. Глаза Эр Шэн налились кровью. Она положила ладонь на руку Чэнь Чжу, сжимавшую ее запястье. Напугав его своей силой, девушка скрутила юноше запястье, вывихнув его.

Чэнь Чжу вскрикнул от боли, сердце его колотилось, он не смел поверить своим глазам.

– Ты, соплячка!..

Эр Шэн, как околдованная, сделала два шага вперед, обхватив Чэнь Чжу одной рукой за шею. С ее посиневших губ сорвался голос, принадлежащий не то мужчине, не то женщине:

– Я дала тебе шанс уйти.

В тот миг ногти Эр Шэн внезапно удлинились, впиваясь в шею юноши, из ран засочилась кровь, при виде которой глаза демоницы загорелись.

Чан Юань, лишенный своих сил, мог лишь молча наблюдать со стороны. Смотря на схватку, он понимал, что, если Эр Шэн сейчас убьет Чэнь Чжу, она пожалеет об этом, когда придет в себя. Схватив камень, он ударил им по нескольким акупунктурным точкам ^[29] на руке Эр Шэн, отчего та размякла. Чэнь Чжу свалился на землю.

Совершенствующийся схватился за шею, и на его лице отразился ужас. Он наконец поверил, что эта вспыльчивая, своенравная и озорная девушка действительно стала демоном. Эр Шэн задержала взгляд на упавшем камне, а затем медленно перевела его на Чан Юаня.

– Зачем ты ему помог?

Дракон не спеша приблизился к ней. Теперь он лишился своей силы, и одержимая Эр Шэн могла в любой момент вырвать ему сердце. Мужчина, однако, оставался невозмутим и, как обычно, погладил ее по голове.

– Ты пожалеешь о его убийстве больше, чем кого-либо другого, будешь мучиться угрызениями совести и скорбью.

Эр Шэн в нетерпении коснулась своих ногтей.

– Но это желание убивать внутри меня... Кажется, оно вот-вот вырвется... Мне так плохо.

– Сопротивляйся.

Чан Юань заправил тонкие прядки ей за ухо. Девушка послушно прикусила нижнюю губу, почерневшую от демонической ци, пересиливая жажду.

Она доверяла Чан Юаню. И только ему.

Божественный дракон бросил взгляд на Чэнь Чжу, планы его переменились. Чан Юань быстро поднял Защитный меч, сказал Эр Шэн крепко держать клинок и поскорее увел оттуда. Он решил, что, если она не будет видеть юношу, ее перестанет беспокоить желание прикончить его.

Они далеко отошли, и совершенствующийся не стал их преследовать, но Эр Шэн остановилась и отказалась идти дальше.

– Чан Юань, я все еще хочу...

Он повернулся к ней. После долгого молчания Чан Юань опустил голову и нежно прижался к губам Эр Шэн. Вспомнив технику, которую наконец освоил, он языком раздвинул ее губы, но, вторгшись внутрь, вдруг замер.

И... что дальше?

Как раз тогда язык Эр Шэн внезапно шевельнулся, они соприкоснулись и тут же отпрянули друг от друга, словно в испуге. После мгновенного замешательства Чан Юань снова с особой осторожностью коснулся ее языка. На этот раз девушка плотно сомкнула глаза. Когда приходит счастье – оживляется ум ^[30], и Чан Юань в этом убедился...

Долгий поцелуй, их первый настоящий поцелуй. В процессе темная краска на губах Эр Шэн исчезла, а алый цвет в глазах снова померк. Чан Юань гордо улыбнулся.

– Больше не хочешь?

Та кивнула, на мгновение замерла, а затем быстро покачала головой:

– Хочу еще!

Встретившись с ее сияющими глазами, Чан Юань едва сдерживал восторг. Их губы снова встретились, и они оба прикрыли глаза.

Все просто: он был готов отдать все, чего она желала.

* * *

Тем временем в мире Девяти Небес, в небесном дворце, император сидел на кровати в нижних одеждах. Он едва оправился от серьезных ран, и лицо его по-прежнему оставалось мертвенно-бледным. В руке он держал женское зеркало в форме цветка водяного ореха. Если бы Сань Шэн была здесь, то наверняка узнала бы в нем сокровище из покоев Сы Мин, которое Звездная владычица использовала, чтобы подсматривать за жизнью смертных.

Гладь зеркала размером с лицо отражала глубоко нахмуренные брови. Небесный император, казалось, долго что-то обдумывал, прежде чем наконец произнести заклинание и протереть зеркало. По гладкой поверхности тут же пошла рябь, растекаясь к металлу. Когда волны утихли, постепенно появились две фигуры: Эр Шэн и Чан Юаня.

В этот момент они сладко целовались, их лица были полны неописуемого блаженства и счастья. Сердце императора сжалось, черные, как смоль, глаза резко сузились, и он, не в силах сдержать свое негодование, разбил бронзовое зеркальце вдребезги, картинка в нем исчезла. Небесный император мрачно усмехнулся, но душа его горела гневом.

– Очень хорошо, очень хорошо! Сы Мин, ты вконец обнаглела.

Бронзовая пыль на мгновение повисла в воздухе, прежде чем осесть на пол. Император встал, перешагнул через обломки зеркала, накинул на плечи верхнее одеяние и направился к дверям.

– Стража, приведите бога войны Мо Си!

Небесный дворец располагался на вершине мира Девяти Небес, и из императорской опочивальни все царство было видно как на ладони. Он пристально вгляделся в зал Почитания Небес, который принадлежал Сы Мин, и провозгласил:

– Мы ^[31] непременно заново заточим этого подлого дракона в руинах Десяти Тысяч Небес, навсегда лишив его свободы. Мы восстановим покой в этом мире.

Произнося эти слова, он прикрыл веки, мыслями уносясь не к великим планам, не к народу трех царств, а к Звездной владычице Сы Мин, что без заискивания и высокомерия когда-то обратилась к нему:

«Император, у тебя сейчас нет императрицы, а если будешь ходить с таким недовольным лицом каждый день, сомневаюсь, что она вообще когда-нибудь появится. Я не стремлюсь к высокому положению, но ты мне нравишься. Надеюсь, я нравлюсь тебе так же сильно».

Теперь Звездная владычица Сы Мин, которая, храня свою любовь, должна была усердно служить небесному дворцу, сбежала в царство Людей за престранным драконом. Они даже...

«Сы Мин, ты совершила преступление, сокрыв правду от своего императора!»

* * *

В царстве Людей Чан Юань и Эр Шэн расспрашивали всех попадавшихся по пути прохожих и наконец достигли городка Цзылинь, названного Красавцем Куном, до истечения трехдневного срока.

Эр Шэн сначала ничего не заметила, когда они вошли в город, но Чан Юань слегка нахмурился. Подойдя к постоялому двору, она внезапно остановилась, пристально его разглядывая, а затем спросила:

– Чан Юань, тебе не кажется, что мы здесь уже бывали?

– Да, – ответил тот. – Три года назад во время восстания оживших мертвецов мы останавливались здесь.

Мысли в голове девушки перевернулись с ног на голову. Это означало, что она была на своей родине и деревня, где она выросла, находилась к северу от этого городка.

Эр Шэн ни разу не бывала в родной деревне за все эти годы, хотя ее и Затерянную гору разделяли день-два на мече. Девушка вольно или невольно избегала прошлого, как будто, если туда не вернется и не увидит все собственными глазами, деревенские так радостно и остались бы живы в ее воспоминаниях.

Но сегодня...

Губы Эр Шэн тронула горькая усмешка. Покинув деревню, она сделала свой первый шаг на пути к совершенствованию, а сегодня... вернулась, чтобы добраться до столицы демонов. Причина и следствие в ее судьбе были в самом деле непредсказуемы.

– Эр Шэн, ты знаешь, как отсюда попасть в столицу мира Девяти Глубин?

Та лишь покачала головой в ответ, как вдруг раздался голос:

– Что ж, ты, девочка, верна своему слову.

Красавец Кун, одетый в пестрые одежды всех цветов радуги, неторопливо приближался с другого конца улицы. Его наряд был необыкновенно роскошен, хотя убор на голове казался несколько излишним. Однако это отнюдь не мешало ему успешно привлекать взгляды множества людей. Ему будто нравилось быть в центре всеобщего внимания, и шаг демона становился все оживленнее. Оказавшись перед Чан Юанем, он вдруг нахмурился, оглядел его с ног до головы и произнес:

– В прошлый раз ты валялся с закрытыми глазами и лицо было бледнее призрака. Я даже совсем позабыл о состязании с тобой в красоте. Теперь, похоже, ты действительно достоин сразиться со мной.

Красавец Кун раскрыл веер и встал плечом к плечу с Чан Юанем.

– Девочка, скажи мне, кто красивее? – спросил демон, а затем обворожительно и лукаво улыбнулся. – Если посмеешь сказать, что он красивее меня, я раскрошу вторую половину противоядия.

Эр Шэн неохотно ответила:

– Раз ты так запугиваешь меня, чтобы заставить солгать, я ничего не могу поделать. Ладно, ты красивее.

Ухмылка Красавца Куна дрогнула, но не успел он заговорить, как Чан Юань спросил, слегка понизив голос:

– Какое противоядие?

Побледневшая Эр Шэн быстро огляделась в поисках предлога сменить тему. При виде этого к демону вернулось насмешливое настроение.

– Девочка тебе ничего не рассказала? Даже если так, ты должен был догадаться. Тебе наверняка известно о последствиях яда, разящего драконов, лучше, чем кому-либо. Без противоядия не то что пробудиться, даже остаться в живых – та еще задача.

Взгляд Чан Юаня стал жестким, он испытующе посмотрел на возлюбленную.

– Ты согласилась отправиться в столицу мира Девяти Глубин только ради противоядия? – Тон его был как никогда строгим.

– Я... – Девушка замялась, не зная, что ответить. После долгой паузы ей удалось вымолвить: – Чан Юань, я боялась, что тебя не станет... Без тебя я останусь совсем одна.

У дракона перехватило дыхание, и он на мгновение потерял дар речи. Наконец он вздохнул:

– Я же говорил, что всегда буду рядом. Думал, ты захотела отправиться в столицу демонов, чтобы обрести чувство принадлежности, найти свое место, но... – Он на мгновение замолчал, одарив Красавца Куна убийственным взглядом. – Я не позволю тебе идти ни на какие уступки ради меня.

Демон лишь выгнул бровь. Он медленно вытащил из-за пазухи оставшуюся половину противоядия и помахал ею перед Эр Шэн.

– Ну что ж, это сокровище в руке моего благородия бесполезно. Девочка, может, я его выброшу?

Глаза девушки тут же вспыхнули. Она хотела выхватить противоядие, но вдруг почувствовала, как нечто мощное прижало ее к земле. Чан Юань искоса глянул на Красавца Куна: от пренебрежения и насмешки в его взгляде на лбу демона вздулась вена. Божественный дракон спокойно сказал:

– Решать тебе. Если хочешь пойти с ним, мы это сделаем. Если нет, пусть даже обращусь в свое изначальное тело прямо здесь и сегодня, я никому не позволю тебя забрать.

Побелевшее лицо Красавца Куна составило разительный контраст с его одеждами. Изначальное тело божественного дракона было неуязвимо, а этот еще и выглядел так, словно ему жизнь надоела... Грандиозный план демонов должен был вот-вот претвориться в жизнь, и у них не было сил сражаться с самим древним драконом.

– Но, Чан Юань, яд внутри тебя... – Глаза Эр Шэн слегка потеплели.

– Десятки тысяч лет назад Небесное царство использовало этот яд, чтобы уничтожить мой род. Я выжил тогда, выживу и сейчас, – ответил Чан Юань. – Так что нечего об этом думать. Просто скажи, что у тебя на сердце.

Эр Шэн опустила голову и тихонько промолвила:

– Чан Юань, как я могу отплатить тебе... даже десяти яиц будет недостаточно... – Щеки мужчины стали пунцовыми, а девушка кивнула, словно приняв решение. – Я хочу...

«...путешествовать по миру вместе с тобой».

Она не успела договорить: с неба внезапно обрушился сокрушительный удар, устремленный прямо в нее. Испугавшись, Эр Шэн поспешно оттолкнула Чан Юаня. Красавец Кун тоже был вынужден отступить, не в силах отразить атаку. Восстановив равновесие, он посмотрел вверх и увидел в небе фигуру, облаченную в развевающиеся белые одежды и излучающую светлую ци небожителя.

Он нахмурился. Появление Почтенного бессмертного Затерянной горы не входило в его планы.

Зеваки на улицах испугались нежданного «грома без дождя» и разбежались во все четыре стороны в поисках укрытия, чтобы переждать в безопасности бой совершенствующихся с демонами. Вскоре остались только они трое и Чан У, парящий в воздухе.

– Наказание моей школе! – крикнул Почтенный бессмертный, его меч Бушующего пламени сверкнул белым всполохом. – Я знаю, что ты по неосторожности попала под власть внутреннего демона. Я хотел помочь тебе освободиться от печати, но ты добровольно выбрала тьму, готовая последовать за этим демоном в столицу мира Девяти Глубин. Если не убью тебя, мое совершенствование будет напрасным.

Эр Шэн в смятении изо всех сил пыталась выдержать удар и поспешно ответила:

– Я не хотела идти!

– Хотела или нет, больше я тебя не отпущу, – парировал Почтенный бессмертный. – Сегодня ты погубила своего товарища и, несомненно, причинишь вред миру в будущем.

– Что? – Девушка задрожала. – Я не убивала своих товарищей...

Эр Шэн вдруг пришел в голову Чэнь Чжу, но она помнила, что лишь вывихнула ему запястье, а не убила. Если тщательно все обдумать, происходящее казалось подозрительным. Учитывая нрав бывшего соученика, даже если бы Эр Шэн сломала ему руку, он бы неустанно ее преследовал. Но вчера...

– Чэнь Чжу... мертв?

Почтенный бессмертный презрительно усмехнулся:

– Тебе лучше знать.

Красавец Кун лениво обмахнулся веером, скрывая непонятно откуда возникшую улыбку.

– Я... – Эр Шэн побледнела, неверяще глядя на свою ладонь. Неужели вчера она была неосторожна и не обуздала свою жестокость? Она покачала головой. – Я никого не убивала. Я не убивала Чэнь Чжу.

При этих словах Чан Юань сдвинул брови. Эр Шэн не убивала Чэнь Чжу, в этом он был уверен, но юноша оказался мертв. Единственным объяснением было то, что ее подставили.

Его проницательный взгляд упал на Красавца Куна. Этот демон дал Эр Шэн три дня, чтобы она сама нашла город. Раз уж он хотел отвести ее в мир Девяти Глубин, то мог бы сопроводить сам, лишив возможности раскаяться и избежав дальнейших осложнений. Зачем ему нужно было давать ей эти три дня...

Не успел Чан Юань до конца сообразить, что происходит, за спиной Почтенного бессмертного возникли несколько фигур на мечах. Присмотревшись, он увидел старейшин Затерянной горы, Шэнь Цзуя и Цзи Лин. Прежде чем кто-либо успел что-то сделать, Шэнь Цзуй внезапно приземлился.

– Наставник!.. – едва успела воскликнуть Эр Шэн, но Шэнь Цзуй влепил ей жесткую пощечину. Никто не попытался его остановить.

Лицо наставника исказилось в угрюмом возмущении, от его обычной озорной улыбки не осталось и следа.

– Хороша же у меня ученица!

Девушка обмякла, пощечина Шэнь Цзуя оттолкнула ее к груди Чан Юаня. Тот поспешил заключить Эр Шэн в объятия, чувствуя, как та трясется. Едкая горечь пронзила его сердце, сменяясь раздражением, но он знал, что злоба сейчас бесполезна и лишь подтвердит необоснованные обвинения в сторону его любимой. Чан Юань бесцветным голосом обратился к Шэнь Цзую:

– Она не убивала Чэнь Чжу. Тебе не следовало ее бить.

– Знаешь, чье имя парнишка выкрикивал до самой смерти? – холодно усмехнулся тот. – Эр Шэн, как у тебя духу хватило!

– Она не могла этого сделать. Она его не убивала.

Взгляд совершенствующегося наконец упал на Чан Юаня.

– Какое к тебе имеют отношение дела моей школы?

– Дела школы не имеют ко мне никакого отношения. Однако вы обвиняете мою жену. Хотите наказать за то, чего она не делала. Вот это как раз имеет ко мне отношение.

Шэнь Цзуй все с той же ухмылкой обнажил меч и направил его на Чан Юаня.

– Уйди с дороги! Школа Затерянной горы расправится с нечистью, и никто нам не помешает.

В миг, когда угрозы переросли в действие, атмосфера тотчас накалилась. Старейшины в воздухе, никогда не отличавшиеся мягкосердечием в борьбе с нечистью, схватились за свое магическое оружие.

Вдруг пространство наполнилось убийственной ци.

– Хм, что я вижу? – внезапно заговорил Красавец Кун, молчавший все это время. – Сборище бесполезных совершенствующихся под предлогом борьбы с демонами и защиты нравственных принципов толпой нападают на пару и палкой разгоняют селезня и утку? ^[32] Бездельники с Затерянной горы становятся все безнравственней.

В конце своей обличительной тирады демон язвительно рассмеялся, обмахиваясь веером, при этом лица всех, кто парил в воздухе, неприятно скривились. Цзи У внезапно выплыл вперед и произнес:

– Демоны и прочая нечисть должны быть казнены. Ступившая на путь зла ученица убила своего товарища, доказав, что она лишилась рассудка и ее нельзя щадить.

– Она не убивала его, – повторил Чан Юань.

– Я не убивала Чэнь Чжу, – на сей раз раздался тонкий голосок из объятий дракона. – Наставник, поверьте мне, я не убивала Чэнь Чжу.

Эр Шэн подумала, что теперь, в ее нынешнем состоянии, неважно, что о ней думают другие. Но наставник и старшая соученица занимали особое место в ее сердце, и она была не в состоянии вынести обвинения с их стороны.

Меч Шэнь Цзуя дрогнул, и праведный гнев на его лице несколько поутих. Прошлой ночью они обнаружили Чэнь Чжу – его нашел один из учеников. Когда они прибыли, тот был на последнем издыхании. Обычно жизнерадостный и легкий, как ветер, юноша лежал на земле. Увидев Цзи Лин, он схватился за полы ее чанпао со слезами на глазах. Назвав ее «тетушкой-наставницей», он снова и снова повторял «эта девчонка Эр Шэн».

Чэнь Чжу погиб от удара мечом в сердце. Кроме вывиха запястья, других травм у него не было, что свидетельствовало о решительности нападавшего, который действовал без малейшего сомнения. Рана была узкой и тонкой, очень похожей на Защитный меч. С утра другой ученик сообщил, что Эр Шэн видели неподалеку, в городке Цзылинь. Она была с демоном и собиралась бежать в столицу мира Девяти Глубин.

Разъяренный Почтенный бессмертный бросился туда в одиночку, а за ним последовали остальные.

Шэнь Цзуй подумал о смерти Чэнь Чжу и о том, что подобное совершила его ученица, которой он во всем потворствовал. Его в одночасье охватили скорбь и гнев, и, едва увидев ее, он не удержался от пощечины. Теперь, глядя на растерянную Эр Шэн, наставник засомневался, не пали ли они жертвами недоразумения. Если Эр Шэн действительно смогла так легко убить Чэнь Чжу, зачем ей теперь объясняться перед ними?

Пока он размышлял, Цзи Лин сошла со своего меча и опустилась на колени перед главой школы.

– Почтенный бессмертный, боюсь, здесь имеются некие скрытые обстоятельства. Прошу вас...

– Нет нужды в болтовне, – прервал ее тот взмахом рукава. – Даже если она не убивала Чэнь Чжу, ее следует казнить. Моя школа никогда не вскормит еще одного падшего небожителя, подобного Чан Аню.

Эр Шэн содрогнулась, ее слегка приподнятое лицо снова глубоко зарылось в объятия Чан Юаня. Наблюдая за любимой в таком состоянии, дракон почувствовал прилив боли и негодования, но не знал, как ее утешить, поэтому лишь нежно похлопал по спине. Внезапно Красавец Кун протянул ему половину пилюли.

– Возьми, – блеклым голосом произнес тот, – эти бездельники не отпустят вас без боя.

Недолго думая, Чан Юань взял противоядие и без промедления проглотил. Красавец Кун облегченно улыбнулся и надменно запрокинул голову.

– Эта девочка – одна из нас, она под покровительством Повелителя демонов. Если хотите схватить ее сегодня, сначала нужно пройти мимо моего благородия.

Почтенный бессмертный холодно фыркнул, не сказав больше ни слова. Он взмахнул мечом Бушующего пламени, и его фигура растворилась в воздухе. Когда он появился снова, то оказался перед Эр Шэн. Один взмах меча снес бы ей голову, и сердце Чан Юаня ушло в пятки. Противоядие еще не подействовало, его силы не вернулись. Он инстинктивно схватил девушку одной рукой, развернул к себе и своим телом блокировал удар.

– Почтенный бессмертный, – промурлыкал демон, – ты не относишься к моему благородию достаточно серьезно.

Он закрыл веер, и с лязгом меч небожителя был легко отражен. Красавец Кун взмахнул широкими рукавами, высвобождая демоническую ци. Отбившись от Чан У и остальных, он схватил Чан Юаня и крикнул:

– Уходим!

И они втроем исчезли.

Однако Чан У не думал отпускать беглецов. Он воткнул свой меч в землю, без конца направляя туда свою духовную силу, которая сгустилась в несколько лучей белого света, что, вырвавшись наружу, разошлись во всех направлениях. Внезапно из-под земли донесся глухой звук. Среди поднявшейся пыли все увидели лужу крови, медленно сочащуюся из земли в нескольких чжанах от них и затем каплями растекающуюся на север.

Чан У торжественно распорядился:

– На север. Сегодня мы сразим демонов нашими мечами.

Остальные в воздухе согласно направили свои клинки на север. Только Цзи Лин приблизилась к Шэнь Цзую. Они обменялись взглядами, в глазах друг друга разглядев одинаковое сомнение. Наставник помедлил:

– Почтенный бессмертный, в смерти Чэнь Чжу есть нечто подозрительное...

– Ты не понял моего приказа? – Чан У решительно двинулся в погоню, выхватив меч. – Когда уничтожаешь демонов, нет места милосердию. Мягкость приведет лишь к большему бедствию.

– Но, Почтенный бессмертный... – попыталась воззвать к нему Цзи Лин, однако тот уже удалился. Стиснув зубы, она последовала за ним.

В это же время духовная сила Почтенного бессмертного ударила Красавца Куна в спину, оставив кровавую рану. Демон был в крайнем негодовании, но не из-за ран, а из-за своего пестрого наряда. Он затопал ногами, обуреваемый ненавистью.

– Рано или поздно я заставлю тебя, Почтенный бессмертный из школы Затерянной горы, биться в истерике!

Когда они добрались до леса, совершенствующиеся сильно отстали, что дало беглецам время на передышку. Красавец Кун указал на лес.

– Идите дальше, пока не увидите поле белых цветов. Потом до входа в мир Девяти Глубин будет рукой подать. Девочка, теперь-то обдумала, хочешь ли быть с нами? – Он криво улыбнулся. – Дошло до тебя сегодня? В этом мире тебе нет места. Что бы ни делала, права была или нет, если ты демон, всегда найдутся другие, всем сердцем и помыслами желающие избавиться от тебя. Кроме мира Девяти Глубин какие у тебя варианты?

Эр Шэн долго молчала, опустив голову, а затем тихо спросила:

– Это ты убил Чэнь Чжу?

– А ты неглупа, – улыбнулся демон. – Подумаешь, кое-чего провернул за твоей спиной. Я еще в столице разглядел, что ты не была искренна в стремлении присоединиться к нам. Если бы я этой уловкой не загнал тебя в угол, ты бы всегда оглядывалась назад.

Но она снова кивнула, будто в подтверждение своей догадки.

– Это ты убил Чэнь Чжу.

Не успела улыбка сойти с губ Красавца Куна, как он ощутил приближающийся смертельный удар. Демон инстинктивно увернулся, но тут же последовала целая волна: каждая из атак была направлена в самые его уязвимые места. Свист Защитного меча в танце вселял страх, от одного удара Красавец Кун не успел уклониться – его левое плечо пронзил клинок. В крайнем изумлении он поднял взгляд и увидел бесстрастное лицо Эр Шэн, а также пару налитых кровью глаз, глядящих на него со всей свирепостью. Два острых клыка торчали из ее потемневших губ, словно новоиспеченная демоница готова была заглотить его живьем и ободрать заживо. На руке, державшей меч, заострились длинные черные когти, и казалось, что она окончательно обратилась в демона.

Сердце Красавца Куна наполнилось страхом и радостью. Страх он испытывал за свою жизнь, которая могла оборваться здесь и сейчас, а радость – из-за того, что девушка перед ним стала первым падшим совершенствующимся за несколько тысячелетий, обретшим такую огромную силу за столь короткий срок. Если она сможет обуздать эту мощь, то мечта о покорении Небесного царства будет как никогда близка.

Промахнувшись мимо одного из уязвимых мест на его теле, Эр Шэн без промедления подняла меч и снова бросилась вперед.

Чан Юань, чьи силы успели восстановиться, молча стоял рядом, наблюдая за близкой к безумию битвой Эр Шэн с Красавцем Куном. Чем больше крови она проливала, тем сильнее ее охватывало волнение. Сейчас девушка, возможно, и сама не понимала: движет ею месть или желание дать выход неутолимой жажде крови.

Впервые божественный дракон почувствовал себя растерянным. Он не знал, вмешаться или дать ей выплеснуть боль и страдания. Чан Юань подумал, что если Эр Шэн продолжит сдерживаться, то, скорее всего, сойдет с ума. Но если она продолжает так беззастенчиво гнаться лишь за удовольствием от каждого нового убийства, то уже сошла с ума.

Защитный меч снова вонзился в тело Красавца Куна, которое, как и одежда, представляло собой ужасное зрелище из ста порезов и тысячи дыр. Пестрая ткань превратилась в алое тряпье, однако демон лишь хихикал.

– Эр Шэн, в один прекрасный день ты непременно взойдешь на трон царства Демонов, который пустовал тысячи лет. Только с твоим нынешним кровавым способом ведения боя долго не протянешь. В конце концов ты умрешь, и твое изломанное тело перейдет под власть внутреннего ядра Костяного клеща или новой Порочной духовной жемчужины внутри тебя, обратив в настоящий живой труп.

Чан Юань нахмурился, а Эр Шэн лукаво усмехнулась:

– Что с того? Меня к тому времени все равно уже не будет.

Она снова ударила мечом, отсекая кусок плоти с плеча Красавца Куна. Довольно улыбнувшись, девушка надавила на рукоять, отрезав еще один. Демон наконец не сдержал мучительного стона, а глаза девушки загорелись воодушевлением.

– Прямо казнь «тысячи надрезов»... ^[33] Какая прелесть...

Эр Шэн подняла руку с намерением продолжить, но тут ее запястье оказалось в путах. Обернувшись, девушка увидела, как Чан Юань грозно смотрит на нее.

– Зачем ты меня схватил? – недоуменно спросила Эр Шэн.

– Ты правда сейчас счастлива?

Голос Чан Юаня был настолько суровым, что девушка шарахнулась от него. После она поглядела на Красавца Куна, на котором не осталось живого места, а рядом валялись два окровавленных куска плоти, те самые, которые она только что отрезала. И без того серое лицо Эр Шэн побледнело еще сильнее. На лбу ее проступил холодный пот.

Левая рука девушки затрепетала, когда она схватила ею правую и испуганно спросила:

– Это сделала я?

Эр Шэн попыталась отбросить Защитный меч, но правая рука отказывалась слушаться, продолжая упрямо оставлять дыры в плоти Красавца Куна. Лицо Эр Шэн исказилось в страхе, она отчаянно шлепнула себя по правой руке.

– Нельзя! Хватит! – Девушка обернулась и беспомощно посмотрела на Чан Юаня. – Чан Юань... я не могу остановиться. Мое тело мне не подчиняется.

Когда она обернулась, обескураженный Чан Юань обнаружил, что один ее глаз стал черным, а другой – ярко-красным, словно ее разделило на две половинки: одна была одержима демоном, а вторая осталась Эр Шэн!

Весь израненный, Красавец Кун, однако, от души смеялся в траве.

– Порочная духовная жемчужина стала половиной Эр Шэн! Похоже, вы слились воедино.

Приложив ухо к земле, он прислушался к шуму неподалеку, затем закрыл глаза, медленно погружаясь в почву.

– Девочка... или пора тебя уже называть Порочной духовной жемчужиной? Запомни, где находится мир Девяти Глубин, мое благородие будет ждать вас там. – Его ухмылка сочилась ядом. – И не забудь убить всех совершенствующихся, кто попытается преследовать тебя. Они не должны найти вход в наш мир.

Сердце Чан Юаня захлестнула ярость. Этот демон довел Эр Шэн до одержимости и теперь использовал всевозможные уловки, чтобы искусить на будущие преступления. Он заслужил смерти.

Дракон ринулся вперед, с силой наступив на половину лица Красавца Куна, которая еще не погрузилась под землю, желая стереть его в порошок. Неожиданно тело демона пропало, став изодранным в клочья корнем дерева. На самом деле то была всего лишь его заколдованная марионетка. Вырезанное на корне лицо вновь расхохоталось.

– Не бей по лицу, божественный дракон, это не слишком разумно с твоей стороны. Если у тебя остались ко мне недовольства, прошу поторопиться в мир Девяти Глубин. Мое благородие приготовило для вас великое пиршество.

Глава 5. Убей меня

Чан Юаню было не до предположений, что это за пиршество. Старейшины Затерянной горы уже нагнали их, а Эр Шэн все пыталась левой рукой удержать правую. Заметив совершенствующихся, она забеспокоилась еще сильнее, в бессилии поглядев на мужа.

Тот уже про себя решил, что, какая бы часть сейчас ни управляла Эр Шэн, первым делом необходимо было отбиться от толпы совершенствующихся. Подняв глаза, он увидел, что выражение лица девушки неоднократно переменилось, а затем она изогнула губы в улыбке.

– Как раз вовремя. – Защитный меч заплясал в ее руке. С клинка полетели капли крови, а Эр Шэн холодно произнесла: – Я не насытилась той битвой.

Она сделала шаг вперед с желанием броситься на старейшин в яростной схватке, но Чан Юань внезапно схватил ее за руку. В его глазах читалось неодобрение.

– Эр Шэн, чем больше сражаешься, тем сильнее будет демоническая ци внутри тебя. Не поддавайся, сделай все возможное, чтобы подавить ее.

Девушка замерла, оба ее глаза почернели, а после сменились на алый цвет. Наконец она стряхнула руку Чан Юаня.

– Даже если пощажу их сегодня и сбегу, однажды они обязательно убьют меня.

Чан Юань, глядя на отброшенную Эр Шэн ладонь, не мог подобрать слов. Лицо его потемнело, и он впервые применил к ней силу, вновь схватив и грубо влив свою божественную ци, сдерживая движения девушки.

– Ты совсем запуталась и не можешь отличить хорошее от плохого. Мы не спустимся в мир Девяти Глубин и не будем сражаться со школой Затерянной горы...

– Даже не думай сбежать, злобная тварь! – крикнул им Цзи У, пустив в ход магическое оружие, и его духовная сила яростно обрушилась на них.

Эр Шэн оставалась невозмутимой, не прячась и не уклоняясь. Она лишь мрачно усмехнулась:

– Чан Юань, что толку, если я не буду сражаться? Они твердо решили избавиться от меня.

Мужчина и так был раздражен ее поведением, а от внезапной атаки, прервавшей их разговор, в нем с новой силой вскипело негодование. Взмахом рукава он безжалостно отбил приближающееся оружие, как вдруг Эр Шэн, воспользовавшись тем, что он отвлекся, вырвалась из пут и с мечом бросилась прямо на Цзи У.

Пусть она и была одержима внутренним демоном, но Цзи У и представить себе не мог, что кто-нибудь из учеников осмелится поднять на него меч. Внезапная атака поразила его до глубины души, сменившись праведным гневом.

– И вправду злобная тварь! – Он выхватил меч, и два клинка со звоном столкнулись в схватке.

– А ты, старик, весьма способный.

Цзи У задрожал от бешенства. Он совершенствовался усерднее всех своих соучеников, но из-за отсутствия врожденного таланта последним обрел бессмертное тело и казался самым старым. Понятное дело, он ненавидел, когда ему указывали на его возраст.

– Люди! – Оба противника вновь стали друг перед другом. Эр Шэн, глядя на Цзи У, усмехнулась. – Чем больше им чего-то недостает, тем сильнее они боятся чужого мнения. У тебя нет таланта, твое совершенствование было тяжелым и изнурительным, но ты все равно обрел бессмертное тело, пусть и самым последним. Ты слишком властолюбив, вечно хочешь стать следующим Почтенным бессмертным школы Затерянной горы. Однако, по моему мнению, преемником вашего Почтенного бессмертного, скорее всего, станет кое-кто другой, например... Шэнь Цзуй.

После услышанного в глазах Цзи У мелькнуло желание изрубить ее на куски.

– Эр Шэн! – басом позвал ее Чан Юань. Он видел, как та пытается пробудить тьму в Цзи У. Когда совершенствующийся лелеет подобные мысли, он недалек от того, чтобы стать одержимым.

Услышав внезапный упрек, девушка снова изменилась в лице. Она через себя зажала рот рукой. К этому времени один за другим подоспели остальные старейшины: исходящая от них смертоносная ци стерла остатки ясности в ее глазах. Чан Юань, сдвинув брови, рванул к ним, готовый схватить Эр Шэн, однако Цзи У помешал ему. Он крикнул остальным:

– Сила мужчины превосходит эту злобную тварь. Нам нельзя оставлять их вместе!

Едва прозвучал приказ, несколько старейшин уже подлетели, преграждая Чан Юаню путь.

– Убирайтесь отсюда! – вспылил тот. В его темных глазах вспыхнул золотистый свет, и вокруг разлилась невероятно мощная сила божественного дракона, наводя ужас на всех присутствующих.

Старейшины школы Затерянной горы, однако, много лет занимались совершенствованием и пережили немало опасностей. Хотя сила Чан Юаня ошеломила их, они скоро пришли в себя. Обменявшись взглядами, старейшины быстро сменяли друг друга, образовывая формацию убийственной печати и окружая дракона. Пока одни яростно сражались с ним, другие, не желая отставать, обменивались ударами с Эр Шэн, заманивая ее глубже в лес в надежде разлучить с Чан Юанем. Та же, действуя на руку врагу, вела их в чащу, и вскоре фигуры полностью скрылись в густых тенях деревьев.

Внезапно мелькнул луч белого света, что последовал за Эр Шэн. Чан Юань ясно разглядел: то был Почтенный бессмертный Чан У! Внезапно его охватило дурное предчувствие. Он хотел броситься в погоню, но старейшины цеплялись за него, не давая оторваться. Взгляд Чан Юаня холодно скользнул по лицам совершенствующихся. Он всегда избегал серьезных сражений со смертными, из-за чего в прошлый раз легко стал жертвой заклинателей. Но теперь...

Пряди темных волос порхали в воздухе без малейшего дуновения ветра, божественная ци поднялась от ног, окутывая его, стремительно взмывающего в небо. В тот же миг из него вырвался сгустившийся из ци черный дракон, чей рев достиг небес и заставил землю задрожать от страха, а после его могучее тело обвилось вокруг мужчины. Он поднял руку, и мощный поток силы вырвался наружу. Прогремел гром, и магическая печать, которую старейшины с таким трудом создали, в мгновение ока была разрушена.

Чан Юань шел вперед. Каждый его чеканный шаг отзывался гулким ударом. Несколько старейшин даже потеряли равновесие и упали, остальные в панике уставились на него. Дракон же лишь взглянул на Цзи У и произнес:

– Талант дан от природы, но его можно лишь развить до идеала. Усердие же взращивается упорным трудом, и им можно закрыть любые пробелы. Усердие и труд – путь к раскрытию любого из талантов. Не верьте тому, что сказала Эр Шэн. – После этого он, не обращая внимания на ошеломленную толпу, направился в лес.

Шаги Чан Юаня казались медленными, но каждым он преодолевал десять ли и в мгновение ока догнал Чан У. Они двигались бок о бок, не глядя друг на друга, пока не достигли цветочной поляны, и вдруг оба замерли, пораженные открывшимся им зрелищем.

Белые цветы были кое-где запятнаны алой кровью, и среди них лежали изломанные и изуродованные тела нескольких старейшин школы Затерянной горы. Эр Шэн, в крови с головы до пят, стояла там же с мечом в руке. На ее губах сидела бабочка, словно пьющая кровь с лица девушки. Это было жутко, но в то же время в какой-то степени поразительно прекрасно.

Эр Шэн не спеша повернула голову, мягко приоткрыв алые губы, и бабочка, испугавшись, вспорхнула с ее кожи. Выражение лица девушки было отстраненным, словно бы заколдованным, а потом она улыбнулась.

– Чан Юань, гляди, я уже достаточно сильная. – И глухим голосом продолжила: – Я пыталась контролировать его, но не удержалась и вырвала сердце старейшины. Я... – вновь улыбнулась девушка, и багровые слезы покатились по ее лицу, – я, наверное, сошла с ума.

Поднялся ветер, рассыпая по небу пух с цветов, а Эр Шэн так и стояла одна, сжимая в руке Защитный меч и раз за разом повторяя:

– Я, наверное, сошла с ума.

Сердце Чан Юаня дрогнуло. Девушка так и застыла, но он видел, как она съежилась в темноте, как ее глаза покраснели от слез, как она отчаянно и беспомощно молила о помощи, но никто не мог ей помочь.

Она, наверное, сошла с ума...

Костяшки пальцев Чан У, сжавших меч Бушующего пламени, побелели от напряжения. Перед его глазами возник Чан Ань, что поджег гору Бегущих волн много лет назад. Неудержимая скорбь наполнила его изнутри. С низким вскриком он ринулся вперед, направляя всю свою бессмертную силу в меч. Клинок сверкнул и с мощью раскатов грома обрушился на Эр Шэн.

Девушка не стала уклоняться, не пыталась скрыться, лишь продолжила стоять на месте. Однако, когда меч Бушующего пламени оказался в чи от ее головы, из груди демоницы внезапно вырвался темный барьер, вопреки ожиданиям выдержав удар Чан У, в который небожитель вложил всего себя. Свет меча и щит столкнулись в ожесточенной борьбе, рассыпая искры и ослепляя всех вокруг.

Почтенный бессмертный был готов умереть вместе с Эр Шэн, но сразить ее своим мечом и для того призвал всю духовную силу. Однако мощь демоницы оказалась настолько внушительной, что щит остался нетронутым, а самого мужчину вырвало кровью.

Почтенный бессмертный совершенствовался так много лет, что кровь его обладала способностью очищать и, окропив щит, значительно ослабила его. Улучив момент, Чан У, не обращая внимания на возможный ущерб собственной жизненной силе, вновь влил одухотворенную ци в меч Бушующего пламени, отчего тот засиял еще ярче. С треском барьер был разрушен. Меч направился к Эр Шэн...

В миг, когда клинок уже почти вонзился ей в плечо, безжалостный взгляд демоницы внезапно метнулся под неестественным углом к Почтенному бессмертному. Она не пыталась ускользнуть от атаки или сбежать, даже отбросила свой Защитный меч. Вместо этого она сжала пальцы с когтями, и их острые угольно-черные кончики вонзились в Чан У с намерением вырвать его сердце!

Почтенный бессмертный тоже не собирался отступать, даже оценив жестокость атаки Эр Шэн. Он проследит, как меч опустится, пронзая ее грудь, даже если победа будет стоить ему собственного сердца.

Но тут взметнулся белый пух: Чан Юань успел проскользнуть к ним быстрее, чем кто-либо осознал происходящее. Прежде чем алые глаза Эр Шэн наконец его разглядели, меч Бушующего пламени уже полоснул дракона по спине, прожигая одежду в клочья. Однако он не сумел по-настоящему ранить Чан Юаня, ведь на его спине проявилась черная драконья чешуя, целиком блокируя удар.

Чешуя на спине шевельнулась, и уже раненого Чан У отбросило на несколько чжанов. Он приземлился, схватившись за грудь и тяжело дыша.

Лицо Эр Шэн залило кровью, но теплая жидкость брызнула не из Чан У. Она в ужасе распахнула глаза. С трудом сосредоточившись, взгляд ее наконец остановился на груди Чан Юаня. Ее острые когти глубоко впились в его плоть. Казалось, она чувствовала, что внутри, как и всегда, неспешно и ровно бьется сердце ее возлюбленного.

– Но где... где твоя чешуя? – потерянно спросила Эр Шэн, дрожа всем телом.

Она не знала, что Чан Юань сорвал самую прочную чешуйку, защищавшую его сердце, сделал из нее Защитный меч и подарил ей, словно безделушку.

Дракон закашлялся, и густая кровь хлынула с его губ, пропитывая упавший на землю Защитный меч. Смотря на испуганную Эр Шэн, он поднял руку и утешающе коснулся ее головы, заговорив с ней как ни в чем не бывало:

– Все в порядке, меридиан сердца не пострадал.

Мысли и чувства Эр Шэн безнадежно спутались. Она пошевелила кончиками пальцев, пытаясь вытащить когти. Чан Юань слегка вздрогнул, словно от невыносимой боли, но стиснул зубы, не выдав ни звука. После долгой паузы он слабо вздохнул и произнес:

– Эр Шэн, успокойся. Не дави слишком сильно...

Не успел тот договорить, как девушка, отчего-то вздрогнув, в спешке выдернула пальцы, и, пусть Чан Юань смог сдержать стоны, побелевшее лицо его выдало.

– Про... прости. – На лице самой девушки стократ отразились его страдания. Обхватив голову, она начала бить по ней кулаком. – Там некто, он хочет, чтобы я раздавила твое сердце... хочет причинить тебе боль, и боюсь, что не смогу пересилить его снова... Мне страшно... – Эр Шэн вновь ударила себя по голове и, шатаясь, отступила назад, ее голос охрип. – Я не могу им управлять. Каждый раз, когда видит меня, он улыбается. Всякий раз, когда он смеется, я прихожу в себя вся в крови. Чан Юань... мне страшно.

Она почти никогда не признавалась, что ей страшно в присутствии Чан Юаня. Эр Шэн всегда была смелой и любила показать себя. Если теперь говорит, что ей страшно, то, должно быть, девушке было некуда бежать и некуда метнуться, она была в полном отчаянии. Схватившись за голову, Эр Шэн продолжала пятиться в смятении и бессилии. Ее острые когти пронзили демоническую печать между бровями, и струйки черной крови потекли, пугающе и омерзительно извиваясь по ее лицу тонкими змеями.

Чан Юань, сдерживая очередной прилив крови к горлу, остановил ее. Он сделал два шага вперед и крепко вцепился в запястье Эр Шэн. Та из последних сил попыталась оттолкнуть его, однако мужчина молча прижал ее к себе и крепко обнял. Чем сильнее она сопротивлялась, тем крепче он сжимал ее в объятиях. Чан Юань не знал, какие слова утешения предложить, и не знал, как ее успокоить. Держа любимую в своих руках, дракон не понимал, утешает он ее или себя.

Он ненавидел свое бессилие.

Когда драконов жестоко истребили, Чан Юань был детенышем, беспомощно наблюдавшим, как его сородичи были запечатаны в стеле – огромной колонне из их тел. В руинах Десяти Тысяч Небес, как бы ни желал свободы, он был пленен бесконечной тьмой, не в силах вырваться. А теперь... Чан Юань обладал поистине божественной силой, но не мог разделить даже толику мучений Эр Шэн. Кем бы он ни был, в этом мире всегда находилось то, против чего он оказывался совершенно бессилен.

Спустя какое-то время девушка в его объятиях успокоилась. Они оба были в крови, но она прислонилась к плечу мужчины и вдруг невозмутимо попросила:

– Чан Юань, убей меня.

В тот миг его многострадальное сердце, кажется, остановилось. Чан Юань опустил глаза, ничего не отвечая, только крепче обнимая Эр Шэн.

– Они правы. Я больше не могу жить, – тихонько продолжила она. – Я убила стольких людей, отняла так много жизней. Я больше не могу убеждать себя, что со мной все в порядке, что получится искупить вину. Я обезумела. Тех, перед чьими могилами я должна поклониться, уже не сосчитать. Какой смысл в таком существовании?

Эр Шэн подняла голову, высвободилась из объятий Чан Юаня и взглянула на голубое небо и лениво плывущие белые облака. Ее умиротворенное выражение лица постепенно ожесточилось, а затем сменилось чем-то хищным. Глаза вновь наполнились алой жаждой крови. Лишь беспомощная, горькая улыбка застыла на губах. Голос девушки был натянут, как струна, и сквозь стиснутые зубы она прошептала:

– Чан Юань, спаси меня...

С последними словами налетел сильный ветер, унося с собой весь белоснежный пух с цветов. Черная кровь, покрывавшая лицо Эр Шэн, напоминала вздувшиеся вены, обвивающие кожу и искажающие черты лица. От нее резко разошлась темная ци, оттолкнув Чан Юаня. Казалось, она была счастлива, громко смеялась, но хохот ее резал уши. Эта девушка больше не была его Эр Шэн.

В тот же миг к ним бросились Шэнь Цзуй и Цзи Лин, оба в шоке от увиденного. Бледный, как смерть, Почтенный бессмертный схватился за грудь – он не мог отвести глаз от Эр Шэн. Цзи Лин поспешно вытащила из-за пазухи снадобье и протянула его Чан У. Тот закрыл глаза и, выровняв дыхание, наконец сказал:

– Нельзя позволить ей окончательно обратиться в демона.

Услышав это, Шэнь Цзуй нахмурился и, подняв меч, полетел к Эр Шэн, чей взгляд застыл в центре черной демонической ци. При виде Шэнь Цзуя на ее глаза навернулись слезы, она беспомощно смотрела на него.

– Наставник, спасите маленькую Эрдо.

Сердце его сжалось, а смертоносная ци меча дрогнула, и тут губы демоницы изогнулись в кровожадной улыбке.

– Обманула!

Она топнула ногой, и Защитный меч взмыл с земли. Эр Шэн взмахнула рукой, метнув его прямо в Шэнь Цзуя настолько стремительно, что совершенствующийся даже не успел увернуться. Цзи Лин вскрикнула от неожиданности, когда клинок едва не перерезал наставнику горло, однако меч внезапно замер, скользнув в руки Чан Юаня.

Все взгляды оказались прикованы к мужчине. Он держал меч, осторожно вытирая рукавом остатки грязи и крови. Черный, как смоль, клинок сверкал в его руке, словно тоже испытывая эмоции: то печаль, то радость.

Эр Шэн молча наблюдала за ними, а затем с глаз ее упала пара слезинок. Она печально спросила:

– Даже Чан Юань хочет стать моим врагом? Ты же говорил, что всегда будешь рядом.

Тот потупил взгляд, ничего не отвечая. Рука, державшая меч, опустила тот к земле. Эр Шэн утерла слезы и радостно улыбнулась.

– Чан Юань все еще на моей стороне.

Он шагнул к ней, и земля содрогнулась. Чан Юань поднял взгляд, в золотистых искрящихся глазах плескалась неудержимая мощь древнего божественного дракона. С тела его снизошла волна светлой ци, вмиг распространившись на сотни ли. Одним махом способная смести тысячную армию, она очищала небо и землю от демонической ци.

Эр Шэн совсем недавно стала демоном, и, какой бы сильной ни была ее собственная ци, она не могла выстоять против столь прямой и грубой атаки. Ее лицо потемнело, а каналы цзинло задрожали. Чан Юань фактически перерезал несколько меридианов цзинмай. Ноги ее подкосились, и девушка бессильно рухнула на землю. Мужчина, не выпуская меча из рук, медленно приблизился к ней, и та печально посмотрела на него.

– Чан Юань, Эр Шэн больно... Ты собрался напасть на меня?

Лицо его оставалось бесстрастным, но на руке, сжимавшей Защитный меч, вздулись вены, а костяшки побелели и онемели. Внутри него, приготовившегося к атаке на самого дорого человека, творился полный хаос.

– Чан Юань, я всегда знала, что ты добр ко мне... – вдруг с горечью произнесла Эр Шэн. – Ничего не поделаешь с тем, что предрешено. Такова судьба. Я хотела... я хотела отложить с тобой как можно больше яиц. Думала, даже десятка не хватит, чтобы показать, как сильно я тебя люблю. Чан Юань, просто убей меня. Я не смогу путешествовать с тобой, обойти тысячи гор и рек... Прости меня.

Чан Юань мягко сомкнул веки, его хватка на Защитном мече постепенно ослабла.

Вдруг Эр Шэн сжала пальцы с когтями и, воспользовавшись тем, что глаза Чан Юаня были закрыты, резко рванула к его груди, целясь прямо в сердце. Лишенная человеческих чувств, она выглядела такой безжалостной, словно была полна решимости убить Чан Юаня.

Брызнула кровь, и с кратким, глухим звуком железа, вошедшего в плоть, все вокруг стихло. Эр Шэн уставилась на острый меч, пронзивший ее грудь, и вдруг презрительно усмехнулась.

– Стоит тебе вытащить меч, и Эр Шэн больше не станет в этом мире. Божественный дракон Чан Юань, ты навечно останешься одинок. Бесчисленные дни и ночи будешь вспоминать, как убил ее собственными руками! – Лицо девушки вдруг погрустнело. – Чан Юань... а как же твоя совесть?..

Чан Юань лишь безмолвно потянул меч на себя. Омытый брызгами крови, он безжалостно отбросил созданное своими руками несравненное оружие. Меч скорбно зазвенел, словно плача.

Тело Эр Шэн обмякло. Холод, яд и ненависть исчезли с ее лица, осталась лишь умиротворенность. Если бы не черные следы на коже, так сильно выделявшиеся на ней, девушка могла бы показаться спящей.

Чан Юань сел и осторожно уложил ее к себе на колени. Осипшим голосом он пообещал:

– Я останусь с тобой...

И тут он вспомнил.

Эр Шэн не была смертной, она – Сы Мин. По окончании этой жизни она вернется в Небесное царство к своим обязанностям раскованной и безмятежной Звездной владычицы. И там ее ждет возлюбленный – император, что стоит выше всех.

Дракон даже не знал, где мог с ней остаться.

Его дыхание слегка сбилось, он гладил любимую по щеке, погруженный в размышления о предстоящих путях. Внезапно Чан Юань почувствовал дрожь на кончиках пальцев: Эр Шэн, чье дыхание давно остановилось, открыла глаза.

Мужчина невольно затаил дыхание, до ужаса боясь, что один лишь вздох развеет Эр Шэн без остатка.

Ее взгляд сиял давно утраченной ясностью. Теперь она походила на ту дерзкую, своенравную девочку, более всего жаждущую любви и ласки, какой он впервые ее встретил. Эр Шэн посмотрела на небо, где плыли знакомые, но такие чужие облака, и произнесла:

– Это лес за моей деревней. Я помню, как встретила здесь Чан Юаня. – Она слабо улыбнулась. – Как говорил учитель: «Прекрасен безмерно, красавец такой».

У Чан Юаня перехватило дыхание. Боль была столь сильной, словно это его сердце пронзил меч, что ныне лежал вдалеке. Эр Шэн смежила веки и более их не открывала. Он даже не успел обменяться с ней последними словами...

Спокойно дул свежий ветерок, уже несущий влажное тепло. Дракон вспомнил, как любимая сказала ему, что в седьмой месяц этого года ей исполнится восемнадцать. Она даже не дожила до восемнадцатого дня рождения в своей короткой жизни. Сы Мин, если ты начертала такую судьбу, ты и впрямь слишком жестока к себе.

Шэнь Цзуй застыл неподалеку, не сводя взгляда с Эр Шэн. В голове его роились мириады мыслей, и вдруг он заметил, как из ее рта пошла черная пена. Лицо наставника переменилось, и он в ужасе воскликнул:

– Она превращается в живой труп!

Вслед за этим криком взгляды всех снова обратились к Эр Шэн.

– Эта нечисть все же хочет завладеть телом Эр Шэн и превратить ее в живого мертвеца! – гневно вторил ему Почтенный бессмертный.

Чан Юань коснулся волос девушки, его голос был полон тяжести и горечи.

– Я и не предполагал, что не смогу даже сохранить твое тело в целости. – С этими словами он опустил голову, игнорируя демоническую ци, исходящую изо рта девушки, и языком раздвинул ее губы и зубы.

Он освоил технику поцелуев совсем недавно, но не ожидал, что ему придется использовать ее в таких обстоятельствах. Положив ладонь на грудь Эр Шэн, он влил в нее свою духовную силу, заставив тело содрогнуться: Чан Юань раскрошил ее сердце! Божественная ци втянула все, что осталось от сердца, в тело дракона. С лица девушки, лишенной демонической ци, постепенно сошли черные следы вместе с демонической печатью, а кожа приобрела привычный бледный оттенок.

Чан Юань изо всех сил пытался сдержать бурлящие внутри кровь и ци. Демоническая ци Порочной духовной жемчужины ожесточенно боролась в нем с силой божественного дракона, тело его билось в невыносимой боли, однако Чан Юань старательно делал вид, будто все в порядке. При виде чистого лица Эр Шэн губы и глаза его изогнулись в искренней улыбке.

– Девушки выглядят лучше, когда они чистые и опрятные.

Шэнь Цзуй был потрясен этим зрелищем до глубины души. Внезапно он услышал всхлип: это была обычно равнодушная и суровая Цзи Лин, которая сейчас рыдала, прикрыв рот рукой. Даже Почтенный бессмертный замер, наблюдая за несчастными влюбленными. Он опустил глаза, и на его лице вдруг отразились усталость и сострадание.

Неожиданно с неба снизошла освежающая энергия. Чан У поднял взгляд, и сердце его замерло. Небожитель, спустившийся с облаков, был точь-в-точь Чун Хуа, его наставник в далеком детстве. Он, конечно же, понятия не имел, что его наставник – лишь одна жизнь из трех испытаний бога войны Мо Си. И понятно, что сейчас это не имело значения.

На самом деле бог войны Мо Си явился в сопровождении нескольких тысяч небесных воинов по приказу Небесного императора, поручившего поймать злого дракона, сбежавшего из руин Десяти Тысяч Небес, но действительность оказалась далекой от их представлений. Злой дракон не выглядел коварным и жестоким, не пытался сбежать ради своего спасения, как дикий преступник. Мужчина в изорванных и окровавленных одеждах сохранял удивительно невозмутимое выражение лица. Увидев войско, он осторожно опустил мертвую девушку из своих объятий на землю и поручил остальным:

– Накройте ее тело бамбуковой циновкой. И... не стоит трогать ее.

Совершенствующиеся поняли, что в теле Эр Шэн могла оставаться демоническая ци. Чан Юань, должно быть, боялся, что небесные воины и генералы узнают об этом и даже не оставят тела, поэтому намеренно скрыл демоническую ци. Он также опасался, что другие рискуют заразиться вредоносной ци, если коснутся тела Эр Шэн, пытаясь ее похоронить. Он был таким добрым и порядочным мужчиной, так сильно любил свою жену...

За что Небеса заставили его так страдать...

Мо Си мельком оглядел собравшихся. Увидев Чан У, он задержал на нем взгляд, коротко кивнул и перевел глаза к Чан Юаню.

– Чан Юань, признаешь ли ты свою вину в самовольном побеге из руин Десяти Тысяч Небес?

Дракон покачал головой и честно ответил:

– Не признаю.

Лица небесных воинов изменились, они решили, что этот дракон – хладнокровный преступник, но все их предположения были разрушены следующей фразой.

– Но я больше не желаю оставаться в царстве Людей. Хочу вернуться в руины Десяти Тысяч Небес.

В конце концов, в этом мире ему больше нечем было дорожить.

Глава 6. Настало время вернуться

Она проснулась в своей постели.

Увидев изящную вышивку на пологе, девушка почему-то ощутила, словно миновали века.

Сы Мин казалось, что она слишком долго спала, но при этом совершенно позабыла, что ей снилось. Множество сменявших друг друга голосов в голове постоянно нарушали ход и без того замутненных мыслей, сливаясь в сплошной гул, через который наконец проступили два имени: Чан Юань и Эр Шэн.

Они были похожи на слова, нацарапанные детскими пальцами на песке, – некрасивые, но привлекающие взор.

Сы Мин надавила пальцами меж бровей и накрепко задумалась, по-прежнему не находя нити мысли. Наконец она сдалась. Звездная владычица с неожиданным трудом попыталась сесть, недоумевая, почему тело так одеревенело и совершенно ее не слушается, как вдруг краем глаза заметила чью-то фигуру. Вздрогнув, небожительница оглянулась и увидела мужчину в фиолетовом чанпао со стоячим воротником. Он замер у подоконника, заложив одну руку за спину и осторожно покручивая пальцами орхидею, которую она растила. Мужчина бережно играл с лепестками.

Ошеломленная Сы Мин рассердилась:

– Император, моя орхидея очень нежная. Ее нельзя трогать или мять без должного уважения. Мне придется извиниться перед ней, когда ты уйдешь.

Услышав ее возмущения, Небесный император неторопливо опустил руку. Он повернулся, строго оглядел небожительницу и спросил с ноткой ехидства:

– Готова проснуться?

– Нет, – ответила Сы Мин. – Кажется, сон пока не кончился. Посплю еще немного.

Без лишних слов она натянула на себя одеяло и легла.

Губы императора сжались в тонкую линию, он холодно фыркнул.

– Тебе не хватило тысячи лет пьяного сна? Все дела Небесного дворца переданы этому камню Трех Жизней ^[34]. Хочешь, чтобы мы сместили тебя с должности Звездной владычицы?

Сы Мин перевернулась на другой бок, закутавшись в одеяло. Из-под горы ваты раздался ее беззаботный голос:

– Ваше величество, если считаете, что вам станет легче после моей отставки, то, пожалуйста, так и поступите. Я всю жизнь была Звездной владычицей Сы Мин, мне давным-давно это надоело.

Небесный император никогда прежде не испытывал на себе шипов этой розы. Всякий раз, когда Сы Мин видела его, она краснела, словно юная девица, и осыпала его самыми милыми речами. Даже когда они изредка ссорились, именно она всегда изображала, будто очень от этого несчастна, извинялась, неустанно донимала его и ни разу не показала недовольства.

А теперь, когда проснулась...

Под глазами Небесного императора от гнева залегли тени, словно он готов был вот-вот наброситься на нее с хлыстом.

– Ваше величество, ваша презренная слуга желает спать. Мужчине и женщине так себя вести не положено. Прошу вас удалиться.

Небесный император расхохотался, едва не закипая. Драматично всплеснув рукавами перед своим уходом, он холодно бросил:

– Завтра же отправляйся в усадьбу Мо Си к Сань Шэн и как можно скорее прими свои обязанности. Если тебе так надоела должность Звездной владычицы, она будет тебе надоедать до конца твоих дней.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Сы Мин открыла глаза под мягким одеялом, ее взгляд был трезвым и ясным, без малейшего следа сна.

Звездная владычица всегда была умной и сообразительной. Из слов Небесного императора она вспомнила обстоятельства, предшествовавшие ее сну. Тогда она в очередной раз призналась императору в своих чувствах и ожидаемо получила отказ. Убитая горем, она отправилась к Нефритовому пруду, чтобы опрокинуть пару чашек вина, но ввязалась в спор с женой Мо Си, Сань Шэн. Затем свалилась в озеро, напилась вина оттуда и уснула.

Если подумать, она проспала по меньшей мере тысячу лет.

Тысячелетний сон... Неудивительно, что, проснувшись, она словно побывала в забытьи. Но... увидев рядом императора, вместо ожидаемой неописуемой радости она ощутила невыразимое смятение. Девушка не желала его видеть. Тогда кого же... она хотела увидеть?

В голове Сы Мин мелькал образ другого мужчины. Она никогда раньше его не видела, но он казался ей знакомым. Только, как бы она ни старалась, лицо его в памяти не всплывало.

Девушка подумала, что это, возможно, иллюзия, и снова закрыла глаза. Увидит ли она вновь этого мужчину во сне? Если шанс есть... она бы поспала еще немного.

* * *

Небесный император покинул зал Почитания Небес. Он повернул ладонь, и в его руке возник мягкий шар, словно бы из белого дыма. То были воспоминания Сы Мин за последнюю тысячу лет, которые он у нее забрал. Густой белый дым аккуратно кружился в ладони, его тепло и тяжесть, казалось, таили в себе невысказанные чувства, похожие на глубокую любовную тоску...

Любовную тоску?

Брови императора сошлись в гримасе, пальцы схватили шар покрепче, и мужчина безжалостно сжал запретные воспоминания. Небесный император подумал, что, какой бы сильной ни была тоска, на деле она оставалась лишь злополучной связью ^[35]. Один был заточен в руинах Десяти Тысяч Небес, а вторая потеряла все воспоминания об их встрече. С того момента, как он забрал их у Сы Мин, судьба этих двоих была окончательно предрешена.

Под облаком у зала Почитания Небес императора уже ждала колесница. Его личный слуга, журавль-небожитель, почтительно поклонился и спросил:

– Ваше величество, Звездная владычица Сы Мин наконец проснулась. Будет ли она наказана за свой тайный спуск в царство Людей?

Шаги императора замедлились, белый шар был надежного спрятан в его рукаве.

– Я уже наказал ее, – спокойно ответил он. – История с тайным спуском Сы Мин к смертным... не должна быть предана огласке.

– Слушаюсь.

– Возвращаемся во дворец.

Грандиозная процессия направилась к небесному дворцу, а журавль-небожитель тайком оглянулся на зал Звездной владычицы Сы Мин. Когда император потворствовал чьим-нибудь капризам? Кажется... близился день императорской свадьбы.

* * *

Сы Мин снова уснула, но на этот раз проснулась в приподнятом настроении и ясном сознании, без тяжести в теле, как прошлой ночью. Хотя мышцы ее немного ныли, она встала с постели и прошлась по покоям. При виде яркого солнечного света за окном ей вдруг захотелось прогуляться. Она провела в пьяном забытьи тысячу лет, снаружи все наверняка переменилось.

Звездная владычица никогда не любила, когда ее тревожили. В своем зале у нее не было слуг, всем она занималась сама. Даже сама сажала все цветы и травы, так что заботилась о своем доме лучше, чем любой другой небожитель. В помощниках по хозяйству она не нуждалась, но, выйдя из спальни, девушка неожиданно для себя обнаружила нескольких служанок, подметавших двор.

Те оказались удивлены, увидев, что Звездная владычица, проспавшая тысячу лет, внезапно покинула свои покои. И служанки, и Сы Мин стояли, замерев, прежде чем одна из девушек почтительно поклонилась со словами:

– Звездная владычица наконец-то проснулась. Поздравляем, Звездная владычица Сы Мин.

– Кто вы?

– Мы служанки бога войны. Госпожа прислала нас подмести двор и прополоть растения. Сегодня день уборки, и мы не знали, что Звездная владычица не спит. Приносим извинения за доставленные неудобства. Прошу, простите нас.

Сы Мин подумала о том, какая же Сань Шэн заботливая и добрая. Еще ей пришло в голову, что Небесный император вчера приказал ей принять у Сань Шэн свои дела, поэтому она решила сегодня посетить усадьбу бога войны, чтобы поблагодарить лично. Сы Мин от души выспалась, однако, по сути, сильно подвела госпожу Сань Шэн. Она, как никто, знала, насколько тяжелым и неблагодарным трудом была работа Звездной владычицы, так что махнула девушкам рукой и поспешила уйти.

– Спасибо за ваш труд. Я отправлюсь в усадьбу бога войны, стоит выразить свою благодарность.

Служанки вновь почтительно поклонились и вернулись к своей работе.

Путь до Победоносного неба был долгим, и Сы Мин, совсем недавно оправившаяся от затяжного сна, с трудом держалась на облаке. После долгого полета с перерывами на отдых ей оставалось преодолеть еще половину пути. Она остановилась на тропе, вымощенной белыми облаками, раздосадованно топнула ногой и воскликнула:

– Пошли вы все!

Как раз тогда над ее головой пролетело белое облако. Услышав проклятия, небожитель на нем посмотрел вниз и, удивленный, спрыгнул к ней. Это был не кто иной, как Звездный владыка Вэнь Цюй ^[36]. С этим стариком, обожавшим сплетни, у Сы Мин сложились вполне неплохие отношения.

– Давно не виделись, Звездная владычица Сы Мин! Наконец-то ты проснулась. – Вэнь Цюй с улыбкой похлопал ее по плечу, и девушка из уважения улыбнулась в ответ. Когда смех Звездного владыки стих, он склонился к уху давней подруги и прошептал: – Мне кажется, если бы ты не проснулась, императора вот-тот соблазнила бы та лисица.

Сы Мин замерла, а затем рассмеялась:

– Какая лисица обладает такими умениями?

Вэнь Цюй подумал, что та притворяется невозмутимой, и загадочно продолжил:

– Несколько дней назад тут один дух лисы вознесся. Когда она наносила визит Небесному императору, то влюбилась в него без памяти. В последнее время носится за ним буквально хвостом, так что обрати на нее внимание.

– В мире Девяти Небес очень много небожительниц, которые питают чувства к императору, – спокойно ответила Сы Мин. – Если бы я обращала внимание на каждую, то умерла бы от усталости. Если этой лисе так хочется добиться его величества, пусть. Какое это имеет отношение ко мне?

Эти слова поразили не только Вэнь Цюя, но и саму Сы Мин. С каких пор она стала равнодушной к подобным вещам?

Пока они разговаривали, с другого конца длинной облачной тропы медленно приблизились двое. Девушка выглядела худенькой и миниатюрной, над ней возвышалась фигура мужчины. Вместе они напоминали отца с дочерью. Старик при их виде заметно воодушевился и старательно похлопал Сы Мин по плечу, привлекая внимание.

– Вот она, лисица! Размером с воробья, а целыми днями соблазняет самых разных мужчин.

Сы Мин глянула, куда указывал Вэнь Цюй, и увидела, что та девушка едва доставала до груди мужчины. Казалось, они были увлечены беседой и довольны. Звездный владыка еще что-то возмущенно бормотал ей на ухо, но она лишь с изумлением смотрела на пару. Рост у девушки с мужчиной отличался, но она словно видела в них тень кого-то другого.

Глуповато выглядевший мужчина и недалекая девчушка не сводили друг с друга взглядов, не произносили ни слова, но их глаза были полны безграничного счастья. Казалось, они уже владели всем миром. Сы Мин едва не разразилась горючими слезами.

Когда они приблизились, мужчина узнал Звездного владыку, и оба поклонились ему. Вэнь Цюй горделиво кивнул, но Сы Мин так и стояла, не двигаясь. Звездный владыка прочистил горло, а после ткнул подругу локтем, чтобы привести в чувство, и представил ее паре:

– Это Звездная владычица Сы Мин. Вы в Небесном царстве совсем недавно, так что, скорее всего, еще не встречались.

Когда девушка услышала «Звездная владычица Сы Мин», краски сошли с ее лица. Все были наслышаны о том, как Сы Мин раньше издевалась над богинями и небожительницами, которые имели виды на Небесного императора, и ее пристальный взгляд поверг бедную лису в ужас. Ноги вознесенной подкосились, и она быстро опустилась на колени, отвесив Звездной владычице церемониальный поклон.

– Небо... небожительница приветствует Звездную владычицу Сы Мин.

Сы Мин ничего ей не ответила, и между ними повисло неловкое молчание. После долгой паузы она указала на мужчину рядом с красавицей-лисицей и произнесла:

– Вам следует быть вместе.

Следует быть вместе...

Сы Мин даже толком не знала, кому с кем следует быть вместе, но ее слова перепугали маленькую лисичку – лицо той стало еще белее. Она решила, что это предостережение, и, трясясь, несколько раз поклонилась до земли.

– Я поняла. Благодарю за наставление, Звездная владычица.

Мужчине лисица очень нравилась, и он, не в силах сдержать радость, поспешно опустился на колени рядом:

– Премного благодарен, Звездная владычица, премного благодарен.

Та лишь отмахнулась и ушла, а Вэнь Цюй последовал за ней, не отставая. Когда они отошли от пары, он без лишних слов показал подруге большой палец.

– Сы Мин, твои навыки общения с соперницами стали еще изощреннее, можешь победить могущественных врагов всего несколькими словами. Ты поистине так же могущественна, как бог Мо Си!

Звездная владычица, остановившись, спросила:

– Что важного случилось в Небесном царстве? Мо Си в очередной раз ослеплял и поражал?

– Ты ведь все пропустила! Недавно злой дракон, заточенный в руинах Десяти Тысяч Небес, сбежал в царство Людей. Бог Мо Си повел многотысячную армию небесных воинов и генералов, чтобы схватить его. А тот, увидев его божественное могущество, от испуга обделался и упал на колени, моля о пощаде. В конце концов бог Мо Си легко схватил и вновь заточил этого злого дракона, не потеряв ни единого солдата. Ха-ха, на Небесах много лет как воцарился мир, но я не ожидал, что доблесть и мощь Мо Си не уменьшаются с годами! Стыдно, однако, что тот дракон – потомок древних божественных существ, а такая никчемная тряпка!

– Этот дракон и впрямь настоящий трус, – согласилась Сы Мин.

Сливовая роща, что простиралась на десятки ли за усадьбой бога войны, была посажена Мо Си специально для его жены Сань Шэн. Сегодня погода была идеальной, и та выволокла стол во двор, заявив, что хочет рисовать цветы сливы, а заодно заставила мужа растирать для нее тушь.

У Сань Шэн не было никакого таланта к живописи, и всякий раз, принимаясь за рисование, она в итоге измазывалась с головы до ног так же, как ее сюаньчэнская бумага ^[37]. А поскольку она не хотела быть единственной перемазанной тушью, то желала, чтобы облик Мо Си вторил ее. Следовательно, всегда, когда Сань Шэн собиралась заняться живописью, на Победоносном небе объявлялось военное положение, чтобы никто не стал свидетелем... непристойного поведения бога войны и его жены.

Сегодня, однако, охранники, которые должны были стоять на дежурстве, куда-то отлучились, не оставив никого, кто мог бы остановить Сы Мин, так что девушка уверенно прошествовала через сливовую рощу ко двору усадьбы.

Сань Шэн в пылу вдохновения отложила кисть, измазала ладони в киновари и шлепнула ими по бумаге. Искрясь гордостью, она осмотрела свое творение со всех сторон и обратилась к мужу:

– Смотри, какой прелестный получился красный цветок сливы!

Мо Си спокойно кивнул, похвалив:

– Очень красиво.

Сы Мин издалека заприметила этот ужасающий кровавый отпечаток ладони. Сдерживая улыбку, она честно высказала свое мнение:

– Скорее похоже на демона, что требует чужие души.

Супруги оглянулись на незваную гостью. Увидев Сы Мин, бог войны рассвирепел. Повернувшись обратно, он позвал:

– Чи Юй!

Во дворе возник мужчина в красных одеждах, и Мо Си спросил у него:

– Кто сегодня на дежурстве?

Лицо бога было в черных и красных разводах, что выглядело довольно комично, но стоявший на коленях Чи Юй не осмелился на улыбку. Пока Мо Си отчитывал подчиненного, Сань Шэн, тоже вся в красных и синих пятнах, без малейшего смущения поприветствовала Звездную владычицу.

– Ах, ты проснулась.

– Проснулась вчера. – Сы Мин не удостоила и взглядом стражника, которого из-за нее жестко отчитали. По мнению небожительницы, вторжение было непреднамеренно, и то, что никто не предупредил хозяев о ее приходе, действительно было его ошибкой, так что он заслужил это наказание. Ее взгляд упал на нарисованные Сань Шэн «цветы сливы», и она покачала головой. – Ая-яй, я недоглядела. Эта картина – истинная трагедия, без слез на нее не взглянуть.

Сань Шэн, пропустив едкие слова мимо ушей, молча обтерла пальцы, на которых осталась киноварь, о белую одежду Звездной владычицы из хлопка высшего качества.

– Мы давно не виделись, а ты все так же остра на язык.

– Госпожа Сань Шэн, а ты по-прежнему столь злопамятна, что готова мстить за оскорбительный взгляд.

– Ты весьма любезна.

– Ну что ты.

Две небожительницы схлестнулись взглядами. Первой глаза отвела Сань Шэн, вдруг всплеснув руками.

– Я великодушна и не буду спорить. Однако, раз ты считаешь мою картину неудачной, покажи истинный талант и настоящую образованность, убеди меня в своей правоте.

Звездная владычица лишь улыбнулась, без стеснения взялась за кисть и принялась за исправление картины Сань Шэн, которую ранее решительно описала как «без слез не взглянешь». Мастерство Сы Мин даже по меркам Небес считалось исключительным: всего несколько мазков туши мгновенно преобразили рисунок в совершенное произведение искусства.

Сань Шэн сначала подняла в изумлении брови, а затем надулась.

– Хм, сойдет.

Сы Мин ничего ей не ответила, а сосредоточилась на рисовании. Вскоре картинка полностью переменилась. Каждая суматошная линия словно оживала под ее кистью, превращаясь в траву, камни и деревья, будто небожительница выводила то, что давно уже знала и теперь хочет показать.

Сань Шэн наблюдала, как на бумаге постепенно проясняются детали пейзажа: в глухом лесу под огромным деревом, где ветер колышет листочки, ярко-красный отпечаток ее руки на траве был растушеван водой в лужу крови, шокирующе меняя настроение картины. Она вдруг вспомнила Книгу Судеб, что начиналась со слов «Возвращение дракона к Небесам и Земле». Она поинтересовалась:

– Сы Мин, после пробуждения ты помнишь Чан...

– Сань Шэн, – внезапно прервал ее Мо Си, уходя внутрь, – пойди и умой лицо.

Звездная владычица была поглощена написанием картины и не стала переспрашивать Сань Шэн. Та, уловив ее сосредоточенность, поджала губы и последовала за мужем.

Неизвестно, прошли ли несколько мгновений или часов, прежде чем небожительница наконец отложила кисть. Она не могла отвести глаз от рисунка: отчего-то знакомые виды отозвались тупой болью в сердце. Ее оторвали от размышлений вновь вышедшие из-за дверей супруги, на чьих лицах явственно читались последствия неприятного разговора.

Сань Шэн молчала, пристально глядя на законченную картину Сы Мин с выражением негодования и грусти.

– Ты здесь, чтобы принять у Сань Шэн дела по натальным картам? – поинтересовался Мо Си.

Сы Мин не имела права вмешиваться в дела чужой пары, поэтому просто кивнула.

– И выразить свою благодарность. Служанки, которых прислала Сань Шэн, хорошо позаботились о моем дворе. У меня нет с собой ответного дара, но, к счастью, получилась новая картина. Если не возражаете, примите ее.

– Мне она не нужна, – возразила Сань Шэн. – Ты написала ее для себя. Никто иной не может ею владеть.

Сы Мин вздрогнула, а Мо Си басом прикрикнул:

– Сань Шэн!

– Поняла тебя, – сердито ответила она. – Я не глухая! – Затем она вновь обратилась к Сы Мин: – Пойдем со мной. Я верну тебе все натальные карты. Работа Звездной владычицы жестока. Мучаешь и себя, и других.

– Страдания и радость – в этом смысл жизни, – согласно кивнула та.

Объемы работы Звездной владычицы действительно поражали воображение. Последняя стопка натальных карт была доставлена стражей Победоносного неба в зал Почитания Небес, когда звезды целиком застлали небосвод.

Сы Мин простилась с Сань Шэн. Дойдя до ворот, она оглянулась и увидела, как Мо Си тянет жену за руку, чтобы с ней поговорить, но та стряхнула его ладонь и разгневанно отправила прочь.

– Уйди! Я сегодня лягу спать с книжкой, где будет счастливый конец!

– Сань Шэн, ты вымещаешь на мне свой гнев, – в бессилии вздохнул он.

– Именно так, – бросила жена и без всякого снисхождения захлопнула дверь.

Могучий бог войны остался снаружи и вздохнул, качая головой.

– Сань Шэн, но ночь холодная...

Не желая больше слышать препирательств влюбленных, Звездная владычица развернулась и направилась в сливовую рощу, обдумывая одну мысль: «Некоторые счастливы, даже когда спорят, и обожаемы в своих капризах». Видимо, ей так не повезет.

Ночь, как и говорил Мо Си, была холодной, ветер нес с собой стужу, и тонкий аромат слив в роще манил еще сильнее. Сы Мин неспешно прогуливалась, глядя на звезды, которые казались совсем близкими. Придя в себя, она увидела вокруг одинаковые деревья и поняла, что безнадежно заблудилась.

Призадумавшись, девушка решила, что заняться ей все равно нечем, а возвращаться в одинокий зал не хотелось. Найти местечко почище и уснуть прямо на земле стало бы совершенно новым опытом.

– Небо станет моим одеялом, а земля – шалашом ^[38], и я, Сы Мин, буду наслаждаться беззаботной жизнью безо всяких ограничений, – улыбнулась она, устроившись под деревом. – Как Звездная владычица заявляю, что здесь совсем неплохо.

Небожительница раскинула руки и ноги, безучастно глядя в звездное небо, улыбка мало-помалу сошла с ее губ. Сы Мин привыкла к своему одиночеству, и раньше оно никак ее не тяготило, но теперь даже эта тишина казалась невыносимой...

В сердце словно зияла дыра, пронзившая его насквозь и впускающая холодный ветер. Оно казалось жутко пустым.

Сы Мин недовольно перевернулась, и ее рука неожиданно наткнулась на нечто странное. Небрежно ощупав предмет, она обнаружила, что это книга.

Как здесь оказалась книга? Притом, судя по большим размерам, именно Книга Судеб. Может, Сань Шэн случайно там ее оставила?

Звездная владычица села и с любопытством вытащила книгу из-под опавших сливовых цветов. Она смахнула пыль с обложки и в свете звезд увидела пустой синий переплет. Заинтересованная теперь еще больше, она осторожно открыла титульный лист – «Возвращение дракона к Небесам и Земле».

Увиденное ошеломило небожительницу. Это был ее почерк, но почему она не могла вспомнить, когда написала это? Сила кисти проникала сквозь бумагу ^[39], словно олицетворяла глубокое желание и решимость, что резко контрастировало с обыкновенным ее душевным состоянием при составлении натальных карт. Когда она это написала, зачем... и для кого?

Сы Мин, преисполненная сомнений, перевернула титульный лист и под бледным светом звезд начала читать о жизни, пронизанной горечью.

* * *

Мо Си стоял за дверью, пока не догорела палочка благовоний. Сань Шэн наконец смягчилась и открыла, но все равно преградила путь, не впуская внутрь. Бог войны в ответ лишь протянул руку.

– Коснись, она ледяная.

Сань Шэн взяла ладонь мужа, которая и впрямь оказалась ледяной. Раздосадованная, она принялась его отчитывать:

– Не мог найти место потеплее?

– А как иначе ты бы меня впустила? – улыбнулся он.

Девушка, взяв его ладони в свои, провела мужа внутрь. Не скрывая своего огорчения, она сжала руки Мо Си, а затем вдруг спросила:

– Мо Си, что бы ты сделал, если бы однажды я вдруг забыла о тебе?

– Не предавайся пустым мыслям, – без раздумий ответил он, – и не особо переживай о Сы Мин и этом драконе Чан Юане. Небесный император передал мне сегодня послание с угрозами и заверениями...

– Теперь мы единственные в Небесном царстве, кто знает всю подноготную этой истории. Не будь ты богом войны, он бы давно убрал нас как нежеланных свидетелей, – выплюнула Сань Шэн. – Позорный правитель!

– У Небесного императора, должно быть, свои причины завладеть воспоминаниями Сы Мин. – Мо Си покачал головой. – В конце концов, Сы Мин уже не простая смертная. Если так подумать, они с императором вместе выросли и по мощи вполне сравнимы друг с другом. С большой силой приходит большая ответственность и, естественно, большие по масштабам последствия. Если бы она, помня обо всем, что тогда произошло, отправилась в руины Десяти Тысяч Небес, чтобы вызволить божественного дракона, то нарушила бы волю Небес и это могло бы ее погубить.

– Но... но если однажды тебя заточат за мое спасение, а я потом забуду о тебе, то, все вспомнив, стану так сильно сожалеть об этом, что захочу удавиться!

– Если этот день когда-нибудь настанет, не вспоминай меня, – возразил Мо Си. – Самое мое сокровенное желание – чтобы ты прожила счастливую жизнь. Если будешь хорошо жить, незачем вспоминать обо мне и усугублять свою скорбь. Чан Юань... возможно, добивался именно этого и потому с готовностью вернулся в руины Десяти Тысяч Небес.

– Сы Мин, значит, хорошо живет? – нахмурилась Сань Шэн. – Посмотри на картину, которую она сегодня нарисовала...

– Сань Шэн, что значит хорошо жить?

Она застыла. Что значит хорошо жить? Вопреки законам и судьбе, спасти возлюбленного или, забыв друг друга, разойтись в разные стороны? Заточить себя или добровольно отправиться в изгнание? Сань Шэн не могла ответить на вопрос про то, что для каждого означало совершенно разное, поэтому лишь слабенько пробормотала:

– Она просто хотела быть с ним... – Кажется, вспомнив что-то особенно грустное, она всхлипнула, с ресниц капнула слеза.

Слезинка приземлилась на тыльную сторону ладони Мо Си, и он замер, охваченный страхом. Прежде чем он успел среагировать, его жена перестала плакать и сердито высказала:

– Ты не знаешь, как обнять меня и утешить?!

От начинающейся головной боли бог войны сжал виски.

– В последнее время... твое настроение стало все сложнее предугадывать.

– Правда? – Сань Шэн бесцеремонно вытерла нос его рукавом. – Наверное, это из-за того, что я беременна.

– Угу, – кивнул Мо Си. Внезапно он, опомнившись, поднял взгляд на жену. – Ты сейчас... что ты сказала?

– Что беременна. Разве я тебе об этом не сказала?

Мужчина молчал.

– А, значит, забыла. – Сань Шэн похлопала себя по животу. – Я рожу, но не знаю, будет ли это камень или человек...

Мо Си до рассвета не мог сомкнуть глаз: просидел у кровати, смотря на спящую Сань Шэн. Сы Мин, которая провела ночь в сливовой роще, освещенной звездами, тоже не спала.

Она не знала Эр Шэн и Чан Юаня, но описанные в книге сцены казались ей знакомыми и глубоко тронули ее сердце. Язык повествования был простым, без лишних украшательств, метафор и сравнений, однако описанный сюжет заставлял ее, как дурочку, смеяться и горевать вместе с героями. Быстро проглатывая страницу за страницей, Сы Мин задержалась у последней строчки: «...Чан Юань был вновь заточен в руинах Десяти Тысяч Небес, а Эр Шэн вернулась к своим обязанностям Звездной владычицы Сы Мин».

Вернулась к своим обязанностям Звездной владычицы Сы Мин...

Сы Мин? Внезапно ее осенило, и краска схлынула с лица. Не веря своим глазам, она вернулась к началу истории и снова приступила к ее изучению слово за словом.

Эта Книга Судеб точно не была подделкой. Звездная владычица и прежде была уверена, что потеряла некоторые важные воспоминания, но, как оказалось, не только о жизни в царстве Людей. Например, о том, как она пробудилась после того, как опьянела от вина из Нефритового пруда, и почему решилась начертать эту натальную карту. Или почему она хотела «Возвращения дракона к Небесам и Земле». Эр Шэн и Чан Юань познакомились из-за бесцеремонно свалившихся штанов, но как Сы Мин встретила Чан Юаня до этого?

Ей предстояло исследовать и разгадать так много тайн...

На заре на Победоносном небе уже было необычайно оживленно. Несколько лекарей небесного дворца были приглашены в усадьбу бога войны, где сновали целое утро. Вскоре все Небесное царство узнало, что жена Мо Си беременна.

К полудню к усадьбе прибыли на облаках с поздравлениями чиновники-небожители. В мгновение ока у сливовой рощи собралась огромная толпа с дарами. Гости радостно поздравляли их и восхищались могуществом бога войны в надежде снискать его расположение.

В суете никто не заметил бледного и сосредоточенного лица недавно пробудившейся Звездной владычицы, поспешившей покинуть рощу. Ее вид был совершенно чужд радостной обстановке на Победоносном небе.

Сы Мин направилась к небесному дворцу, но остановилась, едва достигнув подножия облачной лестницы перед вратами, уходящей далеко наверх.

Постепенно успокаиваясь, девушка подумала, что ей не следовало действовать столь безрассудно. Если Небесный император намеренно что-то от нее скрывал, то она не добьется ответов, сколько ни расспрашивай. На самом деле, что бы ей ни сказал император, она уже все решила. Сейчас ей больше всего был нужен подробный план...

Подумав, Сы Мин вернулась в свой зал.

Следующие несколько дней Звездная владычица провела взаперти в зале Почитания Небес. Некоторые небожители, прослышав, что она пришла в себя после пьяного сна, приходили ее навестить, но им неизменно отказывали. По Небесному царству разошелся слух, что Звездная владычица Сы Мин в ярости из-за небожительницы-лисы, соблазнившей Небесного императора, и не выходит, чтобы тот сдался и навестил ее.

Небожители в большинстве своем посмеивались между собой, ожидая увидеть, как Сы Мин вновь получит от ворот поворот. Все-таки подобное случалось бесчисленное множество раз за последние тысячелетия.

Однако, ко всеобщему удивлению, пять дней спустя из небесного дворца ко входу в зал Почитания Небес были доставлены несколько сундуков сговорных даров ^[40], завернутых в красный шелк. Праздничные звуки соны ^[41], гонгов и барабанов разносились весь день. На следующее утро Сы Мин наконец вышла из ворот.

Она была одета в платье белое, как лунный свет, лицо ее было чистым, без румян и пудры, в волосах красовался белый цветок. Рядом с праздничной процессией у входа она больше походила на женщину в трауре ^[42].

Небожители из небесного дворца были несколько смущены ее нарядом. Звездная владычица была холодна, будто не видела в своем платье ничего предосудительного. Оглядев лица собравшихся на сватовство, она остановила взгляд у большого черного деревянного ящика с подарками. Сы Мин скривила губы, и на ее лице промелькнула язвительная усмешка.

– Он и правда похож на гроб. Император собирается меня похоронить...

Звуки инструментов стихли, и небожители обменялись растерянными взглядами, не понимая, что та имеет в виду.

– Как я могу ослушаться милости его величества? Я приму дар и отправлюсь к нему, чтобы выразить свою благодарность. – С этими словами она взмахнула рукавами, поднялась на облако и исчезла, не обращая внимания на хор голосов, утверждающих, что это против правил.

Прибыв в небесный дворец, Сы Мин поднялась по ступеням и, словно внутри никого не было, направилась прямиком в покои императора. Она знала его распорядок лучше всех остальных: сейчас он наверняка сидел за столом, просматривая бумаги.

У покоев императора стражник попытался остановить ее, но девушка пренебрежительно отмахнулась от его руки, сделала два шага и с грохотом распахнула дверь, вломившись внутрь. Стражник, оставшийся в крайнем изумлении, услышал изнутри спокойный голос императора:

– Ничего страшного, впусти ее.

Сы Мин невозмутимо показала средний палец стражнику, который ее удерживал. Лицо его побледнело, а небожительница безо всякой вежливости захлопнула двери. Она с легкостью прошла сквозь унизанный жемчугом завес и обнаружила императора, который, как и ожидалось, изучал важные бумаги. Звездная владычица села рядом, и в комнате воцарилась тишина. Девушка безучастно смотрела на дым, поднимающийся от курильницы.

Император некоторое время просматривал бумаги, не услышав от Сы Мин ни слова. Он взглянул на нее и, заметив белый цветок в волосах, нахмурился.

– У тебя нет других украшений?

Она опустила голову.

– Я так долго спала, что не могу найти многих вещей.

– Те вещи, которых ты лишилась раньше, утрачены безвозвратно, – ответил мужчина, не обращая внимания на ее тон. – Вчера я отдал приказ выбрать для тебя и отправить много новых вещей. Теперь можешь пользоваться ими.

– Но я дорожу прошлым... – сорвалось у нее с языка. Мельком она заметила, как рука императора, держащая обмакнутую в киноварь ^[43] кисть, напряглась, и поспешила добавить: – Разумеется, я не такая, как ты, император, кто слушает лишь смех своих новых поклонниц.

При этих словах настроение императора, казалось, улучшилось. Он расслабил нахмуренный лоб, отложил кисть и посмотрел на небожительницу. Улыбка тронула его губы.

– Ревнуешь. – Он откинулся на спинку стула и спросил: – Слышал, ты несколько дней назад проучила ту лисицу?

– А вы, ваше величество, не в силах с ней расстаться?

– Расправься с ней, как тебе вздумается. Скоро ты примешь титул Небесной императрицы, так что я дарую тебе эти полномочия. – В его глазах мелькнуло нечто вроде снисходительной улыбки, будто он решил побаловать свою невесту.

Задумавшись неизвестно о чем, Сы Мин опустила глазки и после долгих размышлений все-таки задала вопрос:

– Почему именно теперь ты захотел на мне жениться?

– А ты не согласна?

Она кивнула.

– Не согласна. – Не дав ему вставить и слова, она продолжила: – Я так много тебе отдала, а теперь ты заявил, что хочешь жениться на мне, вручив кучу каких-то безделушек. Кажется, я продаю себя слишком дешево и оттого не согласна становиться твоей женой.

Небесный император сохранял спокойствие и хладнокровие.

– Расскажи, за сколько ты хочешь себя продать, чтобы не осталось сомнений, насколько драгоценна?

– Это, император, зависит от твоей искренности.

Он пристально посмотрел на Сы Мин. Увидев, как ее щеки слегка зарделись, а глаза засияли, император ощутил, что сердце его сбилось с привычного ритма. Мужчина отвел взгляд и снова взялся за кисть.

– Можешь выбрать в небесном дворце любую вещь, какая приглянется.

Затянувшееся молчание нарушил ее смех.

– Оказывается, император, я все же поселилась в твоем сердце. Так долго добивалась этого и теперь, получив желаемое... совсем не могу привыкнуть.

На самом же деле Сы Мин осознала, что то, к чему она когда-то всеми силами стремилась, теперь ничего для нее не значило. Поскольку она была равнодушна, обретение или потеря любви императора стали для нее одинаково пустыми.

Небесному императору вспомнилось его прежнее безразличие. Пытаясь избавиться от укола вины, он успокоил ее:

– Со временем привыкнешь.

– Раз ты так щедр, я тоже не буду отказываться. Хочу сокровище из палаты Омовения душ.

В той палате хранилось сокровище под названием «Очиститель духа». Как и следовало из названия, оно могло очистить дух и душу. Каким бы ни был демон или оборотень, от его вредоносной ци не оставалось и следа. Этот предмет был самым драгоценным сокровищем Небесного царства.

Услышав просьбу Сы Мин, император заподозрил неладное:

– Зачем оно тебе?

– Не зачем. Просто эти небожители-бездельники всегда только и ждали, как я в очередной раз попаду впросак. Спустя несколько тысячелетий насмешек я наконец-то дотерпела до нашей свадьбы. Надо же хоть раз перед ними поднять брови и свободно вздохнуть ^[44].

– Будто у тебя крысиное чрево и куриные кишки ^[45].

– У кого? Я ведь все равно выйду за тебя замуж. Это сокровище походит, побродит да вернется в семью, – возразила она холодно. – Только дай мне выйти с ним и покрасоваться, чтобы эти пронырливые шавки ослепли от зависти.

– Те, кто не имеет стремлений, всегда только и знают, что целыми днями сцепляться по мелочам с глупцами, – язвительно усмехнулся император.

Однако Сы Мин, которую он знал, именно так бессовестно себя и вела. Она препиралась с ним, проворачивала трюки, бесстыдно требовала награды. Император с позором для себя обнаружил, что ему очень не хватало ее дерзкого нрава и сумятицы, что она вносила в привычные будни. Его Сы Мин должна была быть такой же непробиваемой, упрямой и настойчивой.

– Так отдашь мне сокровище или нет?

– Очиститель духа нельзя выносить за пределы Небесного царства, – произнес император и снова ушел с головой в свои бумаги.

– Знаю-знаю. Верну после свадьбы. – Сы Мин на этом поставила точку в их разговоре и направилась к выходу. Дойдя до дверей, она вдруг спросила: – А когда она, кстати?

– Через три месяца.

Девушка вышла из покоев и посмотрела на небо, прикинув, что трех месяцев ей должно хватить.

Новости в Небесном царстве разносились быстро. Всего через несколько дней после того, как стало известно о беременности жены бога войны, Небесный император решил жениться на Звездной владычице Сы Мин. Это было знаменательное событие, и мир Девяти Небес погрузился в праздничные хлопоты.

Сы Мин оказалась занята не меньше остальных. Феи Чао Юнь и Вань Ся ^[46] отвечали за пошив ее свадебного платья. Они приходили к ней каждый день, чтобы спросить о предпочтениях, снять мерки и предложить к одобрению каждый кусочек парчи. Хотя феи были чрезвычайно ответственны, это также значительно замедляло ее расследование. По сути, они держали небожительницу под наблюдением. Несчастная невеста несколько раз пыталась осторожно указать им на это, но безуспешно. Она также не могла показаться слишком взволнованной, чтобы не вызывать подозрений.

После месяца ожидания Сы Мин наконец нашла способ сбежать.

Орхидея на ее подоконнике вскоре была готова принять человеческий облик, но при ее обычном темпе совершенствования это заняло бы год или два. Звездная владычица воспользовалась полнолунием, черпая духовную силу лунного света ^[47] и дополняя своей божественной ци, чтобы превратить цветок в небожительницу, сформировав ее облик раньше времени.

Ланьхуа, оказавшаяся крайне гордой маленькой феей, была в ярости оттого, что Сы Мин создала ее без спроса. Отвернувшись, фея уселась на подоконник, не обращая на хозяйку никакого внимания. Сы Мин всю ночь напролет уговаривала ее всякими нежностями и пыталась задобрить, но безуспешно. С наступлением рассвета перед самым приходом фей она наконец не выдержала. Схватив Ланьхуа за волосы одной рукой, а другой закрыв ей лицо, она преобразила ее облик в собственный.

– Ты настоящая разбойница! – потрясенно воскликнула Орхидея.

– Не только разбойница и хулиганка, но и злодейка, – с усмешкой пригрозила ей Сы Мин. – Я столько лет тебя растила, ты прекрасно знаешь мой нрав. Если не выполнишь мое поручение, то по возвращении, пожалуй, сварю тебя с кормом и отдам свиньям.

Глаза Орхидеи наполнились слезами. Ткнув пальчиком в хозяйку, она позеленела от злости, однако была слишком напугана, чтобы произнести хоть слово. Припертая к стене, фея лишь хныкала, как кроткая барышня.

Сы Мин нежно провела рукой по ее волосам, но на лице Звездной владычицы играла зловещая улыбка.

– Мы с тобой кузнечики на одном шнуре. Отныне не вздумай вырваться из моих рук. – Она взглянула вдаль. – Скоро здесь появятся две болтливые феи. Ты притворишься мной и будешь общаться с ними. Мне сегодня нужно кое-куда отлучиться...

– Нет уж! Я знаю, ты собираешься сделать что-то плохое! Ни за что не буду помогать тигру ^[48]. Я не хочу...

– Ах, значит, хочешь пойти на корм свиньям?

Ланьхуа снова расхныкалась, но хозяйка не обратила на нее внимания.

– Запомни три слова: «Да», «Хорошо» и «Как угодно» – их хватит, чтобы ответить на любые вопросы. Больше ничего не говори, поняла?

Цветочная фея в ответ только всхлипнула.

– И не всхлипывай.

– Хорошо...

Сы Мин погладила Ланьхуа по голове. Она твердо верила в разум своего творения. Наложив на себя заклинание невидимости, Звездная владычица толкнула двери.

Жители Небесного царства были заняты своими делами. Сы Мин, старательно скрываясь от глаз и ушей стражников небесных врат, без лишнего шума спустилась в царство Людей. Сжимая в руках Книгу Судеб в синей обложке, она, следуя написанному, отправилась на поиски.

Места, где сошлись и разошлись судьбы Эр Шэн и Чан Юаня.

Дул теплый ветерок – в царство смертных уже пришел палящий зной; время здесь всегда текло быстрее, чем на Небесах. Сы Мин вспомнила, что, согласно Книге Судеб, Эр Шэн должно было исполниться восемнадцать в седьмом месяце. Этот восемнадцатый день рождения она встретила, уже будучи совсем другой.

Когда небожительница спустилась по небольшому склону холма, перед глазами ее предстал широкий горизонт. Охватив взором открывшийся пейзаж, она увидела нежные белые хлопковые цветы, что колыхались на ветру. Мысли Сы Мин уносились вдаль от ветра, от мягких цветов к месту, где остались непогребенными останки Эр Шэн.

Звездная владычица следовала за своими ощущениями, каждый шаг сопровождался гулким ударом в груди. Сухие и простые слова, казалось, внезапно ожили, превращаясь в яркие образы, заполонившие ее разум: ржавый запах и привкус крови, бушующая смертоносная ци, безысходность, что разлилась по каждой жилке. И наконец, хриплый, отчаянный мужской голос, который звал: «Эр Шэн...»

Голос был таким надрывным, что казалось, будто тот мужчина плачет. Сы Мин почувствовала себя совсем беспомощной, в сердце билась боль. Девушка знала, что в миг, когда Чан Юань вонзил меч в тело Эр Шэн, он, вероятно, был напуган больше всех. Ему не хотелось делать этого, у него была тяжесть на душе, даже беспомощность, но все это меркло перед просьбой любимой облегчить ей страдания.

Чан Юань так сильно ее любил, что выбрал молча похоронить свои чувства.

Сы Мин остановилась среди поля, ее легкое белое платье из тюля развевалось среди цветов хлопка на летнем ветру. Перед ней глубоко в землю был вонзен черный, как смоль, меч, а рядом с ним в тишине лежал истлевший скелет. В разгаре лета плоть уже разложилась, и окровавленные хлопковые одежды цеплялись за кости, отчего по спине пробежал холодок.

От красавицы остались лишь иссохшие кости. Время – самая беспощадная сила в мире.

Сы Мин сняла белый цветок с головы и мановением руки направила его к Эр Шэн. Усмехнувшись, она пробормотала:

– Наверное, я первая, кто посетил свою же могилу.

Прежде чем она успела договорить, цветок, который плыл к скелету, внезапно остановило резкое сияние, изрубив тот в пыль. Сы Мин дернулась в испуге, и ее взгляд упал на Защитный меч рядом.

«Я останусь с тобой».

Сы Мин показалось, что Чан Юань прошептал ей это на ухо. Всего несколько простых слов, произнесенных бесцветным голосом, но в них таилось упрямое обещание. Даже сейчас он охранял иссохшие кости своей чешуей.

В этот миг сердце Сы Мин пленил мужчина, чье лицо она едва помнила.

Она застыла, смотря на одинокий меч и скелет рядом, словно видела пару, разделенную жизнью и смертью, что глядела издалека друг на друга с тоской, запечатленной в их душах. На сердце было слишком тяжко, чтобы своей рукой разрушить этот покой. Если бы Эр Шэн не была Сы Мин, то здесь бы она и умерла, а Чан Юань и впрямь остался бы с ней навсегда. К сожалению, Эр Шэн проснулась как Сы Мин, не дав Чан Юаню возможности быть с ней. Но, к счастью, Эр Шэн все же оказалась Сы Мин...

Собрав себя по кусочкам воедино, она шагнула вперед, к Защитному мечу. Ей нужно было сломать этот образ, ведь многое в мире требует разрушения, прежде чем сможет быть восстановлено. Как и ожидалось, оставшаяся сила божественного дракона в мече хлынула наружу, пытаясь задержать нарушительницу спокойствия. Непреодолимое давление застало Звездную владычицу врасплох, но также растрогало до слез. Насколько глубоко он любил ее, что приложил столько сил, защищая лишь гниющую плоть и кости?

Сы Мин собралась с духом и, стиснув зубы, с яростью ринулась вперед и рукой схватила рукоять, отчего клинок задрожал. Вскрикнув, она направила всю свою ци и подавила сопротивление.

После недолгой борьбы небожительница вся вспотела. Несмотря на силу, с которой она сдерживала Защитный меч, клинок по-прежнему гудел в ее руке, словно предупреждая. Обиженная презрением и отвержением меча, Сы Мин огляделась, нашла валун и безжалостно забила по рукоятке с криками:

– Бестолочь! Тебя волнует только внешность, а не душа Звездной владычицы. Такой же тупой болван, какой была я в прошлой жизни.

Сы Мин проклинала меч всеми известными словами, и руки ее были не менее вежливы, осыпая одухотворенное оружие ожесточенными ударами. Наконец, когда ее ярость поутихла, а камень был измельчен в крошку, Защитный меч, возможно напуганный избиениями, послушно лег в руку девушки, более не сопротивляясь.

Она подошла обратно к «Эр Шэн». На мгновение засмотревшись, Сы Мин присела и закатала правый рукав одежд. На костях предплечья осталась веревочка с серебряным колокольчиком, за которым потянулась обрадованная небожительница. Она не хотела тревожить останки Эр Шэн, но без плоти, соединявшей кости, они рассыпались от малейшего прикосновения.

Меч затрепетал в ее руке. Коснувшись рукояти, Сы Мин утешила его:

– Будь умницей, не бойся. Сестричка с тобой.

Она сняла с запястья Эр Шэн серебряный колокольчик и пальцем смахнула с него пыль, а после надела на шею. Затем небожительница взяла фалангу мизинца Эр Шэн, завязала на ней прядь своих волос и повесила на Защитный меч. Проведя пальцами по рукояти, она произнесла:

– Дам тебе кое-что, чтобы ты запомнил. С сегодняшнего дня в этом мире больше не будет ни Эр Шэн, ни Сы Мин.

Произнеся свою глубокую мысль, Сы Мин погладила подбородок в размышлениях.

– Хм, выходит, мне нужно сменить имя? Эр Сы... как ушная сера? ^[49] – Она скривила губы, бросила взгляд на скелет и улыбнулась. – Неважно. Как бы меня ни звали, я – просто я.

К ее возвращению в Небесное царство уже наступил вечер и феи Чао Юнь и Вань Ся только покинули зал Почитания Небес. Орхидея сидела на подоконнике, с озорством прокалывая иглой куколку в парче и с написанным на ней именем «Сы Мин». Сама Звездная владычица распахнула заскрипевшие двери, насмешливо глядя на свою питомицу. Личико Ланьхуа вытянулось, и она запаниковала, вспомнив про угрозу хозяйки скормить ее свиньям. Фея поспешно спрятала куколку в рукав, но по неосторожности порезала руку, и по запястью потекла кровь. Уже кислое личико девушки скривилось от боли.

Сы Мин подошла и коснулась ее щеки.

– Не корчи настолько никчемную рожицу с моим лицом.

Ланьхуа, сгорая от негодования, бросила куколку на землю, хныча:

– Делай со мной что хочешь, понятно! У меня злая хозяйка, которая заставила порядочную девушку пойти на преступление, жизнь моя невыносима! Хнык-хнык... Не скармливай меня свиньям...

Упомянутая «злая хозяйка» ехидно ударила ее по голове:

– Размазня ты никчемная! Дай мне руку.

Пострадавшая тут же послушно протянула ладонь с унылой гримасой. Она сжала веки в ожидании побоев, как вдруг ощутила прохладный ветерок. Открыв глаза, фея увидела, что хозяйка наполнила рану божественной силой. В мгновение ока порез затянулся, кожа снова стала белой и нежной. Ланьхуа, уставившись на свою ладонь, фыркнула:

– Это всего лишь царапина, я не такая уж и ценная!

– Все, чем я владею, ценно, – безразлично ответила небожительница. – Если сама себя не будешь беречь, никто не станет.

Орхидея долго молчала, прежде чем вымолвить:

– Хозяйка... Хозяйка, тебе меня жалко?

– Я так долго тебя растила. Разумеется, я тебя полюбила. – Сы Мин умолкла, опустив взгляд, в мыслях ее мгновенно появилась связь. – Если ты мне нравишься, естественно, мне будет тебя жалко.

Щечки девушки порозовели, в смущении она размяла пальчики.

– Тогда... если бы я в чем-то провинилась, хозяйка не стала бы меня строго наказывать, ведь слишком мной дорожит, правда? Она же не потащит меня на корм свиньям, да?

– Что ты натворила? – прищурилась та.

– Эм, ты же видела ту куклу?

– Мне безразлична эта штука, – махнула рукой Сы Мин.

– Просто ткань, в которую кукла одета, вырезана из твоего свадебного платья. Те две феи очень старались, а парча такая невесомая и мягкая...

– И все же ты пойдешь на корм свиньям!

В конце концов Сы Мин воздержалась от наказания Ланьхуа, поскольку знала, что, каким бы прекрасным ни было свадебное платье, она никогда его не наденет. Это было несколько несправедливо по отношению к двум феям, но так уж сложилось.

Перед сном она положила рядом Защитный меч. Вокруг него витала неведомая, но вместе с тем знакомая ци, и небожительница впервые за прошедший месяц уснула спокойно.

В ту ночь ей приснился Чан Юань. В руинах Десяти Тысяч Небес его сила была подавлена, он не мог даже принять человеческий облик, оставаясь в форме гигантского черного дракона. Он свернул свое массивное тело в клубок, зарывшись головой в чешую. Недвижимый, даже глаза его смотрели в одну точку, один-одинешенек он плавал в бесконечной тьме и пустоте. Он вкушал это одиночество на протяжении десятков тысяч лет.

– Я спасу тебя, – пообещала Сы Мин. – Я вытащу тебя отсюда.

Черный дракон, не слыша ее, лежал все в той же позе. Казалось, от него осталась лишь оболочка.

На следующее утро, когда Сы Мин проснулась, подушка ее была слегка влажной. Сделав вид, будто вчера ничего не произошло, она сложила одеяло, спрятала подальше Защитный меч и вышла из внутренних покоев. Снаружи ее уже заждались Чао Юнь и Вань Ся, в руках они держали парчовое свадебное платье с большой дырой и от нахлынувших чувств готовы были расплакаться. Увидев Сы Мин, они поспешили к ней.

– Звездная владычица, что случилось?

– Предполагаю, то были крысы, – ответила Сы Мин со всей серьезностью.

Чао Юнь была возмущена до глубины души.

– Наглые крысы! Так распоясались, что посмели испортить свадебное платье Небесной императрицы!

– Это неважно, – любезно упокоила ее Звездная владычица. – Незачем препираться с животными.

Она заглянула в свои покои, где довольная Орхидея на подоконнике шевелила листочками на ветру.

Видя, что невеста не придала значения порче платья, две феи более ничего про это не сказали, а взялись думать, как залатать дыру, которая появилась прямо на бедрах, где ткань должна обтягивать тело. Серьезно настроенные феи тут же велели Сы Мин раздеться для повторного снятия мерок. Прежде одеяние закрывало ее ягодицы, и Вань Ся, снимавшая там мерки, была поражена.

– Звездная владычица, вас здесь ранили?

Та повернула голову, и фея поднесла к ней медное зеркальце. Действительно, чуть выше бедер у нее оказался красный шрам, чему удивилась и сама Сы Мин. Получив божественное тело, всю свою жизнь она провела на посту Звездной владычицы, ведающей судьбами. Небожительница редко участвовала в сражениях, поэтому случая пострадать ей не представлялось. И, даже если бы Сы Мин оказалась ранена, с ее-то силой она бы никогда не оставила на своем теле такой большой шрам, совсем этого не заметив...

Неужто он был связан с ее потерянными воспоминаниями после того, как она опьянела, но до того, как стала Эр Шэн? Сколько памяти у нее забрал этот подлец-император?

Кровь прилила к ее щекам, и, мгновенно решив разыграть фей, Сы Мин робко на них взглянула:

– Знаете, у его величества не самый лучший характер. Этот шрам...

Небожительница не договорила, но смысл был вполне понятен, и лица Чао Юнь с Вань Ся сразу же переменились. Сы Мин закрыла свое руками, воплощая уныние и стыдливость. Она была уверена, что к завтрашнему дню весть о жестокости Небесного императора разнесется по всему царству. Даже если она не знала, что именно он с ней сделал, оставить его, не окунув разок в грязь, девушка попросту не могла.

* * *

Среди первозданного хаоса женщина встала перед черным драконом, спросив у него:

«Чан Юань, почему ты не спишь?»

«С моим уровнем совершенствования божественного дракона во сне я не нуждаюсь. Сы Мин, тебе сон тоже не должен быть необходим».

«Ну, во-первых, у Небес и Земли свои порядки, в том числе и перемены дня и ночи. Пусть благодаря своему совершенствованию мы стали божествами, избавившись от пут большинства законов природы, мы все равно должны испытывать определенный страх перед Небесами и Землей, подчиняться им и следовать естественному ходу вещей. Это одна из основ бытия божеств и небожителей. Во-вторых, эти твои витиеватые речи и бахвальское обращение к себе через каждые пару слов... Снаружи так больше никто не говорит. Чан Юань, однажды я вытащу тебя отсюда, поэтому ты должен быстрее научиться идти в ногу с правилами мира снаружи, чтобы потом впечатлить небожителей своим молодым и модным образом».

«Слова твои совершенно верны».

«Так что давай я вздремну меж твоих рогов».

Дракон послушно опустил голову, чтобы Сы Мин легко было устроиться.

«Я буду спать, не двигайся».

Его покачивающийся хвост замер, и больше дракон не шевельнулся. Девушка и дракон мирно парили в темноте, и вскоре ее дыхание выровнялось и стихло. Кажется, она сладко спала. Каждый ее выдох отзывался ударом его сердца. Золотистые глаза метнулись вверх, но Чан Юань никак не мог разглядеть лица своей спящей спутницы. Немного встревоженный, он склонил голову набок, и Сы Мин, заворочавшись во сне, покатилась вниз.

Испуганный Чан Юань попытался схватить ее, но его когти были слишком короткими, поэтому он нагнулся еще ниже в надежде подхватить тело. Вместо этого она с криком подпрыгнула на три чжана вверх.

Схватившись за зад, поцарапанный драконьим рогом, она возмущенно уставилась на Чан Юаня.

«Ты! Звездная владычица отпилит этот рог!»

Судя по самообращению, которое она сама же недавно советовала не использовать, очевидно было, что она в ярости.

Чан Юань не мигая смотрел на рану Сы Мин, на пропитанную кровью одежду. Он был так обеспокоен, что не знал ни что сделать, ни какие подобрать слова, чтобы ее утешить. В конце концов он выдал:

«Сы Мин... ты вся в крови».

«Знаю! – Разъяренная Сы Мин подлетела к нему и укусила за драконий рог. – Ты вконец обнаглел! Если бы Звездная владычица не успела увернуться... Сегодня я непременно отпилю эти штуковины! Отпилю!»

«Сначала нужно остановить кровотечение...»

«Это моя кровь, тебе-то что?»

«Мне... Я не знаю, что это за чувство. Никогда такого не испытывал».

Сы Мин застыла посреди своей гневной тирады, изумленно глядя на Чан Юаня. В кромешной тьме было слышно лишь их тихое дыхание. Прочистив горло, она наконец нарушила гнетущую тишину:

«Это называется целомудренной дружбой между родственными душами. Чан Юань, ты самый дорогой друг Сы Мин».

«Дорогой друг?»

«Дорогой друг!»

Пара «друзей» растворилась среди первозданного хаоса, и мир постепенно приобрел краски.

Сы Мин разлепила тяжелые веки. Из окна лился солнечный свет, Орхидея на подоконнике купалась в его лучах, распустив белоснежные лепестки. Звездная владычица, прикрыв глаза, ехидно рассмеялась. Дорогой друг? Сы Мин, ах, Сы Мин, отчего ты так любишь морочить голову и себе, и другим?

Она встала с постели и достала из тайника, обустроенного в шкафу, синюю Книгу Судеб. Пока небожительница листала страницы, ей пришло в голову: а не является ли темное место, которое постоянно ей снилось, легендарными руинами Десяти Тысяч Небес? Возможно, напившись вина из Нефритового пруда, ее божественное сознание скиталось, отделившись от тела, и по чистой случайности прорвалось к руинам и заточенному там Чан Юаню. Она пыталась помочь дракону, но потерпела неудачу и вернулась в Небесное царство. Тогда-то она решила написать Книгу Судеб под названием «Возвращение дракона к Небесам и Земле» и поручить самой судьбе осуществить задуманное. Однако теперь Чан Юань снова заточен в руинах Десяти Тысяч Небес. Означало ли это, что даже сами Небеса не могли вернуть ее дракона? Или...

Сы Мин перелистнула последнюю страницу Книги Судеб, и неожиданно за последними словами на бумаге неизвестно откуда возникло новое предложение: «Сы Мин втайне подготовила план уничтожения руин Десяти Тысяч Небес».

Тут-то она и поняла: Книга Судеб еще не была закончена! Смерть Эр Шэн была лишь очередным шагом к «Возвращению дракона к Небесам и Земле».

Звездная владычица выглянула наружу. Свадебное платье более не требовало многочисленных мерок, к тому же Чао Юнь и Вань Ся досконально изучили ее предпочтения и навещали гораздо реже. Тем, кого Небесный император отправлял для слежки, за два с половиной месяца порядком наскучило ее смирение. Свадьба не за горами, невеста как никогда послушна – подозрения императора должны были ослабеть, так что она решила приступить к осуществлению плана немедленно.

Вновь наделив Орхидею своим обликом, Сы Мин погладила фею по голове и напутствовала:

– Возможно, на этот раз я уйду надолго. Попробуй продержаться как можно дольше. Если больше не сможешь, беги в усадьбу бога войны. Мо Си и Сань Шэн – хорошие небожители. Под их защитой, если Небесный император обо всем догадается... по крайней мере, он тебя не убьет.

– Хозяйка, куда ты? – растерянно спросила Ланьхуа. – Ты не вернешься?

Вместо ответа Сы Мин улыбнулась, понимая, что, вероятно, никогда не вернется на Небеса, и ей, честно говоря, даже не хотелось.

Она посвятила подготовке более двух месяцев, и ее спуск в царство Людей прошел без единой сложности. Оказавшись внизу, Сы Мин без колебаний направилась к Затерянной горе. Без воспоминаний ей пришлось долго искать Запретные земли на заднем склоне, где она неожиданно для себя встретила того, кого совсем не ожидала, – Чан Аня. Тысячу лет назад ему, чтобы вознестись, необходимо было пройти через испытание. Она внимательно наблюдала за ним из своей усадьбы и хотела устроить ему какое-нибудь легонькое испытание, однако, как раз занятая составлением его судьбы, сцепилась с Сань Шэн. После Сы Мин утянула натальную карту Чан Аня с собой в Нефритовый пруд, и его испытание было оставлено воле небесных предначертаний.

Проснувшись, Звездная владычица особенно внимательно изучила его Книгу Судьбы, не сдерживая опечаленных вздохов. Вновь став демоном, Чан Ань, должно быть, очень страдал, и Сы Мин чувствовала себя виноватой перед ним. Только кто может перечить судьбе...

Пока та размышляла, взгляд Чан Аня метнулся к ней. Сы Мин улыбнулась, сначала обескуражив его, но вскоре недоуменный взгляд падшего небожителя сменился жаждой убийства.

– Сы Мин?

– Верно...

Чан Ань без промедления направил на нее меч. Сы Мин тоже вытащила Защитный меч, чтобы блокировать сокрушительный удар. Божественная и демоническая ци столкнулись друг с другом, и волна смертоносной ауры прокатилась по долине, вспугнув множество птиц.

Сы Мин нахмурила брови. Она не боялась сражения, но сейчас у нее были дела поважнее, и ей не хотелось тратить драгоценное время впустую.

– Понимаю, что ты обижен на меня, однако я правда не писала твоей натальной карты. По случайности твоя судьба была отдана воле Небес.

– Воле Небес? – злобно усмехнулся Чан Ань. – А кто дал им волю?

– Испытания Небес так сложно преодолеть, потому что они полностью зависят от самопознания и преодоления себя. Только ты делаешь каждый свой выбор, каждое препятствие создано твоим же сердцем. Обыграть собственное сердце – значит покорить Небеса. Небесные предначертания, конечно, непредсказуемы, но в конечном счете именно ты решил стать демоном. Сейчас ты ненавидишь меня и возмущаешься безразличием Небес, но почему бы тебе не задуматься, за кем именно был выбор? Ты предпочтешь потратить в десять раз больше времени на ненависть к другим, чем отпустить прошлое и себя. Не преодолев созданное тобой же испытание, ты, разумеется, не сможешь и вознестись.

– Это моя судьба, так зачем вмешивать посторонних? – Ледяная улыбка не сходила с его губ. – Это несправедливо к тем, кто погиб из-за меня. Небеса жестоки, потому я пойду им наперекор.

– Пойдя Небесам наперекор, ты сможешь вернуть тех, кого потерял? – ответила Сы Мин ему с такой же улыбкой. – Ты лишь хочешь сбежать от угрызений совести, вымещая свой гнев на других.

Чан Ань остолбенел, и Звездная владычица, не желая продолжать бой, воспользовалась этим, чтобы нырнуть в озеро. Там она произнесла заклинание, отталкивающее воду, и направилась к каменной табличке на дне с надписью «Город Бесконечности». Подплыв ближе, Сы Мин приложила к камню фалангу мизинца Эр Шэн. Грехи Эр Шэн при жизни были так многочисленны и тяжелы, что даже в костях таились остатки злого духа. Вскоре на дне озера началось настоящее землетрясение.

Озерную воду затянуло в водоворот, унеся в неизвестном направлении. Богиня прислонилась к табличке, задрав голову, и мгновение спустя увидела, как над ней открываются ворота пустынного города. Там девушку уже ожидала правительница в красном, ведь ее долг – встречать каждого, кто оказывался в городе Бесконечности.

Сы Мин, не моргнув глазом, влетела в город. Чан Ань последовал за ней и попытался прорваться внутрь, но был остановлен длинным рукавом, который вытолкнул его наружу свирепой и зловещей ци.

– Я жду тебя здесь с тех пор, как ты выгнала меня из города. Если не впустишь сегодня, стану ждать тебя весь день. Если всю жизнь не будешь впускать, прожду всю жизнь. А-У, неужели ты можешь быть такой жестокой и бессердечной...

Ню Юань, не меняя лица и не говоря ничего в ответ, убрала руки. Ворота города захлопнулись, снова отделившись от царства Людей.

Сы Мин взглянула на небо, застланное песком, а после на Ню Юань, которая наблюдала за ней в ответ. С улыбкой Звездная владычица попробовала завести беседу:

– Вообще-то, в преследовании личной выгоды без перегибов, разумеется, нет ничего плохого. Это место находится за пределами трех царств, и как правительница ты можешь делать в городе все, что пожелаешь...

– Он видит меня не такой, какая я есть сейчас на самом деле, – бесцеремонно перебила ее Ню Юань, вдруг обратившись взглядом к Защитному мечу. – Кто ты? Зачем ты здесь?

Сы Мин опешила от сказанного. Ню Юань отказалась пускать Чан Аня в город и так решительно прогнала его не из ненависти, а потому, что не хотела разрушать лучшее мнение о себе? Небожительнице оставалось лишь вздохнуть: эта женщина совершенно на нем помешана. Неудивительно, что она оказалась одержима настолько, что вобрала обиды и ненависть женщин со всего мира. Любовь превратилась в обиду, а помешанность стала ненавистью. Однако, по мнению Сы Мин, это, скорее всего, было самым суровым наказанием для Чан Аня.

Звездная владычица отвлеклась от своих размышлений и встретилась со зловещим взглядом Ню Юань.

– Меня зовут Сы Мин, она же Эр Шэн. Я здесь, чтобы кое о чем с тобой договориться.

– О чем?

Для Ню Юань не имело значения, кем является гостья. Пустынный город Бесконечности оставался неизменным десятки тысяч лет. За несколько веков, проведенных здесь, она встретила слишком много людей, так что давно уже охладела и свыклась с происходящим.

Поджав губы, Сы Мин все же выдавила улыбку.

– Я предлагаю разрушить пустынный город Бесконечности.

Она произнесла это легко, будто вела беседу о хорошей погоде, а не об уничтожении места, созданного и запечатанного Небесами и Землей.

Призадумавшись, правительница ответила:

– Хорошо.

Ее скорое согласие ошеломило Сы Мин.

– В этом мертвом и безмолвном месте, где нельзя ни жить, ни умереть, лишь без конца наблюдать, как окружающие постепенно превращаются в живых мертвецов... – блеклым голосом пояснила Ню Юань. – Мне давно оно надоело.

Сы Мин не удержалась от счастливой улыбки. Обитатели города Бесконечности так долго были в заточении, что, какой бы тяжкой ни была их вина, давно должны были искупить ее. Пусть с преступниками царства Людей разбираются смертные. Нынешнее мирное царство Людей не нуждалось в остатках былого влияния мира Девяти Небес.

Вот только Сы Мин не знала, что судьба Ню Юань давно была прочно связана с пустынным городом.

Ее сговорчивость исходила из желания умереть и наконец-то освободиться...

Глава 7. На земле древних орхидей

Сы Мин и Ню Юань обе были женщинами дела, а не слова. Приняв решение, они тут же взялись за его осуществление.

Это был единственный раз, когда Ню Юань собралась воспользоваться своим положением правительницы, и все ради того, чтобы уничтожить город Бесконечности вместе с собой.

Задача Ню Юань была простой: лишь открыть городские ворота и показать Сы Мин, куда идти. Настоящей проблемой был поиск входа в Око формации внутри барьера, окружавшего город. Эр Шэн и Чан Юань оказались там по воле судьбы. На сей раз, если Сы Мин не сможет найти путь, то не выберется и навсегда затеряется в барьере пустынного города.

Вход в Око формации был спрятан, и найти его было непросто. То, что она собиралась предпринять, было борьбой не на жизнь, а на смерть.

– Открой городские ворота.

Сы Мин одарила Ню Юань легкой улыбкой, словно собиралась на свидание. В глазах ее не было ни капли сомнения.

На самом деле в глубине души Звездной владычице было страшно. Если задумка не оправдается, она, как и Чан Юань, навечно окажется в плену бескрайней тьмы. Но если небожительница не сможет спасти своего дракона, то лучше уж останется во мраке, разделив с Чан Юанем безграничное одиночество. Она вновь станет его спутницей. И также... постарается быть достойной его любви.

Ню Юань поднесла кукольную голову к губам и пропела заклинание. Городские ворота медленно с грохотом отворились.

Выпрямив спину, Сы Мин решительно шагнула в темноту. Ее белые одежды поглотил мрак за пределами огромного города, подобно разинутой пасти тигра. Силуэт Звездной владычицы казался еще тоньше и меньше, но Ню Юань предполагала, что даже самый резкий порыв ветра в городе Бесконечности не сдвинет ее ни на фэнь. Эта женщина ясно знала свою цель и шла вперед с упорством и решимостью.

Неизвестность – самое страшное, что есть в мире. Ню Юань знала: несмотря на то что ее сердце обросло двойной коркой льда, даже она не смогла бы сохранить самообладание, в одиночку столкнувшись с неизвестностью. Сила кроется не во внешности или уме, а во врожденной стойкости, что вызывает уважение своей неудержимой силой.

Правительнице города вдруг стало любопытно. Прежде чем фигура Сы Мин совсем пропала во тьме, она спросила:

– Зачем ты хочешь разрушить пустынный город?

– Чтобы обрести покой.

Память Звездной владычицы была стерта, так что она легко могла воспользоваться ситуацией и исполнить свое давнее заветное желание – выйти замуж за Небесного императора и стать почитаемой всеми императрицей. Она обманула своего жениха, скрылась от всех, стала изменницей Небесного царства и отдала все силы на поиски пустынного города Бесконечности, чтобы отсюда двинуться к своей же погибели просто потому, что ее сердце не знало покоя ни днем, ни ночью. Сы Мин пошла на все это ради Чан Юаня и, что еще важнее, ради обретения долгожданного покоя.

Женщина в белом полностью растворилась во тьме за пределами пустынного города. Ворота закрылись, заперев песок и пыль. Кукольная голова без поддержки колдовством упала на землю, но Ню Юань не обратила на это внимания, лишь нежно коснулась своего сердца и рассеянно пробормотала:

– Обрести покой? Но как это сделать мне?

В темноте Сы Мин даже не открывала глаз, пытаясь уловить слабый аромат. В Небесном царстве она изучила немало книг о древних лабиринтах. Око формации было ее центром и содержало как жизненную силу, так и смертоносную ци.

Следовательно, внутри барьера пустынного города Бесконечности должны быть два пути. Один – где есть только жизненная энергия, он ведет в царство Людей; второй – где сосуществуют жизнь и смерть, и это истинный путь к земле древних орхидей. Сы Мин старательно искала их аромат во тьме. Ци жизни и смерти была настолько тонкой, что ее почти невозможно было уловить, требовались совершенное спокойствие и сосредоточенность, чтобы не упустить след...

Небожительница не знала, сколько уже блуждала – возможно, часами, а может, даже днями, – но вдруг нос ее слегка дернулся, и Сы Мин распахнула засиявшие глаза. Затем, направив свою божественную ци перед собой, она топнула ногой и шагнула вправо. В кромешной тьме внезапно возник щит, подобный свету Будды, воспротивившийся вторжению чужака.

Сейчас Сы Мин была готова убить любого, кто встанет у нее на пути. Она тут же выхватила меч и ударила по свету, преграждавшему ей путь. Божественная ци и свет Будды схлестнулись в борьбе. Вместе со вскриком Звездной владычицы в бескрайней тьме вспыхнул белый свет, разливаясь во все стороны и беспощадно ослепляя.

Потихоньку он померк, и Сы Мин ощутила твердую землю под ногами. Она вложила меч в ножны и протерла усталые глаза. Боль отступила. Подняв голову, девушка увидела бескрайние просторы древних орхидей, колышущихся на ветру.

* * *

Пока Сы Мин боролась изо всех сил за спасение Чан Юаня, в мире Девяти Небес близился час свадьбы Небесных императора и императрицы.

Ланьхуа была смышленой феей, которую Звездная владычица вырастила лично, поэтому еще никто не разгадал ее подмены, но она подозревала, что маленький спектакль окончится на встрече с императором. Его силы с Сы Мин были примерно равны, возможно, император даже немного превосходил хозяйку. Если он поймет во время совершения поклонов ^[50], что Ланьхуа – не Сы Мин, ее наверняка раздавят, не успеет она издать и звука.

Орхидея решила, что достигла той точки, которую хозяйка описала как «если больше не сможешь». Под покровом ночи она, сжимая в объятиях свое изначальное тело, приготовилась к побегу в усадьбу бога войны. Однако ее план сорвался, едва она переступила порог. За дверью стояли два бога-хранителя ^[51], и, когда Ланьхуа вышла, их свирепые лица невероятно напугали юную фею.

Однако, поскольку у нее была не самая благовоспитанная хозяйка и Орхидея сызмальства становилась свидетельницей ее многочисленных уловок, такой пустяк, как притворство, был для феи проще простого. Она немедля отступила назад, и улыбка тронула ее губы, успешно скрыв смятение. Невозмутимо взглянув на двух богов-хранителей входа, фея спросила:

– Чего вы стоите здесь посреди ночи? Вы что-то замыслили против Звездной владычицы? – Ее презрительная насмешка и изогнутая бровь были точной копией поведения Сы Мин.

Боги-хранители тут же поклонились, сложив руки, и принесли извинения:

– Просим прощения, Звездная владычица. Нас прислал к вам Небесный император, сказав, что в преддверии бракосочетания вы ни в коем случае не должны запачкаться, соприкоснувшись с чем-либо грязным. Вот почему мы посмели вас оскорбить. Однако, насколько помним, служанка должна была сегодня сообщить вам об этом.

Похоже, так оно и было, но Ланьхуа никак не могла ничего припомнить. Ее мысли были заняты побегом, и она больше ни на что внимания не обращала.

– Звездная владычица, какое важное дело заставило вас выйти среди ночи? – спросил один из богов.

Ланьхуа подняла глаза к полной луне в небе и печально произнесла:

– Как прекрасен лунный свет. Пусть моя Орхидея искупается в нем.

Всю ночь она провела, освещенная луной во дворе, а два бога-хранителя входа ее караулили. На следующий день, пока Ланьхуа все еще размышляла о побеге, легендарный император нагрянул накануне свадьбы.

Лицо «невесты» помрачнело. Обычно спокойные глаза Небесного императора при этом опасно сощурились.

– Где Сы Мин? – затребовал он у богов-хранителей.

Те были озадачены. Они в растерянности перевели взгляд с «Сы Мин», сидевшей на стуле, на императора. Тот холодно фыркнул, и со взмахом его рукава Ланьхуа свалилась на пол. Ее черты несколько раз изменились, прежде чем иллюзия наконец развеялась и фея вернулась к своему настоящему облику. Боги-хранители входа от страха побледнели, а Небесный император сурово посмотрел на фею и спросил на грани гнева:

– Когда ты приняла облик хозяйки? Где она?

Лицо Ланьхуа исказилось под напором божественной ци. Ее швырнуло на землю.

– Вчера... мы поменялись, – дрожащими губами произнесла она. – Хозяйка сказала, что скоро выйдет замуж и потеряет свою свободу, поэтому захотела напоследок спуститься в царство Людей...

Небесный император сжал пальцы, схватив фею за шею на расстоянии.

– Если не хочешь говорить правду, мне незачем оставлять тебя в живых.

Ланьхуа в страхе зажмурилась, прикусив до крови губу. Пусть она боялась боли и смерти, но сейчас упрямо не желала выдать и звука. Орхидеи, как-никак, чрезвычайно горды. И, как и Сы Мин, она была крайне упряма...

Небесный император вперил в нее свой ледяной взгляд, но вскоре ослабил хватку, и цветочная фея схватилась за шею, жадно хватая ртом воздух. Взгляд мужчины блуждал по прихожей, наконец остановившись на углу, где валялись присланные им сговорные дары: красный шелк на сундуках остался нетронутым – его невеста даже не разворачивала их. Парчовое свадебное одеяние императрицы висело рядом. Вдох его застрял где-то в горле, и императору вдруг показалось, что алый цвет колет и слепит глаза.

– Цин Хэ. – Охваченный яростью, он был не в силах выдержать ни мгновения здесь. Повернувшись, император позвал своего слугу, журавля-небожителя, и безжалостно хлестнул Ланьхуа по лицу полами своего одеяния. – Эта фея останется под надзором. Отправь три тысячи небесных воинов в царство Людей на поиски.

Небожитель стоял за дверью, пребывая в блаженном неведении о только что произошедшем, а потому недоуменно уточнил:

– Кого ищет ваше величество?

– Сы Мин.

Это имя было произнесено сквозь стиснутые зубы. Потрясенный Цин Хэ изменился в лице. Свадьба была назначена на завтра, а невеста сбежала накануне. Это была смачная пощечина не только императору, но и всему Небесному царству. В этот момент в его голове всплыли слухи, недавно разошедшиеся по миру Девяти Небес: якобы характер Небесного императора становился все более непредсказуемым и он был склонен к жестокости, особенно по отношению к Звездной владычице...

Неужели Сы Мин испугалась, что муж замучает ее после свадьбы? Цин Хэ от этой мысли прошиб холодный пот. Он много лет служил императору и знал, что, несмотря на холодный, а порой и грозный характер, тот был великодушным правителем, не склонным к насилию или жестокости. Иначе в Небесном царстве не было бы такой свободы, близкой к полной анархии, как сейчас.

Но даже хорошо знавший Небесного императора журавль-небожитель вполне себе поверил в эту новость, а уж другие небожители были еще больше склонны к собственным догадкам.

Он вздохнул. Звездная владычица Сы Мин не только оскорбила императора и сгубила его репутацию, но даже провела всех небожителей Небесного царства. Очень и очень жестоко. Взглянув на лицо императора, Цин Хэ не посмел сказать ни слова и поспешил прочь выполнять приказ.

Небесный император стоял перед воротами зала Почитания Небес, видневшаяся из-под его широкого рукава ладонь крепко сжимала шпильку в виде феникса. В пасти золотая птица держала маленькую белую бусину – украденные воспоминания Сы Мин. Пальцами он скрутил металл, и усмешка на лице мужчины постепенно стала казаться горькой и беспомощной.

– Ты ничего не помнишь, но пытаешься отомстить мне, опираясь на свои чувства? Чего и следовало ожидать от моей Звездной владычицы Сы Мин...

* * *

Лепестки древних орхидей кружились в воздухе, едва касаясь носа Сы Мин. При соприкосновении с жизненной ци цветки разлетались в прах – чуть его вдохнув, небожительница чихнула. Небрежно потирая нос, она поднялась на небольшой склон и увидела озеро в форме инь и ян. Красный светящийся шар, как и всегда, кружил на поверхности. Сы Мин широко улыбнулась, от сильного волнения она слышала гулкое биение собственного сердца.

Девушка вытащила из-за пазухи серебряный колокольчик, который сняла с запястья Эр Шэн, и осторожно направила в него свою божественную ци. Убедившись, что этого достаточно, она с криком прыгнула в озеро, и ее духовная сила ударила в красный шар через колокольчик.

В этот миг все ветры стихли, словно мир застыл. С едва слышным треском на поверхности шара на черной половине озера образовалась трещина. Шар на другой половине треснул в том же месте. Земля задрожала, по озеру пошли волны, а застоявшийся воздух сменился бурей. Древние орхидеи сорвал ветер, который, казалось, обрел форму, разливаясь слой за слоем под звуки буддийских молитв, каждый порыв был свирепее прежнего. Чем больше разрасталась трещина, тем сильнее становилась отдача.

Разрывающая боль резала по сердцу, но Сы Мин стиснула зубы, не обращая внимания на внутренние раны. Вместо этого она влила остатки своей ци в колокольчик, не щадя сил.

Пожалуй, главным отличием между Сы Мин и Эр Шэн было то, что, когда доходило до исполнения задуманного, Эр Шэн сразу предпочитала грубую силу, в то время как Сы Мин сначала все планировала, а затем уже переходила на грубую силу. Просто Сы Мин прожила дольше, набралась опыта и стала осмотрительнее.

Под давлением двух противоборствующих сил серебряный колокольчик обратился пылью, а красный светящийся шар с грохотом рухнул, погрузившись в черную воду, а после став пригоршней красного пепла. Шар над белой гладью постигла та же участь.

Мир на мгновение замер. Звездная владычица услышала громкий хлопок и подняла глаза, увидев, как вдали начинает рушиться небо. Древние орхидеи, покрывавшие землю, вяли и желтели, исчезая одна за другой.

Око формации было разрушено. Глаза Сы Мин засияли, ее сердце наполнилось неописуемым восторгом и воодушевлением.

Озеро под ее ногами ревело и бурлило, образуя водоворот. Внизу небожительница разглядела свернувшуюся калачиком фигуру, все отчетливей проступавшую в глубокой темноте. Ее губы невольно растянулись в широкой улыбке, однако только что она переусердствовала и повредила меридиан сердца. Теперь она была вне себя от радости, и к горлу подступала кровь. Ощутив во рту сладковато-сырой привкус, Сы Мин закашлялась.

Она не придала этому никакого значения, небрежно вытерев лицо тканью своих белоснежных траурных одежд. Твердой поступью Звездная владычица отправилась прямиком в темноту, словно гордый полководец, вернувшийся с победой.

«Чан Юань, Эр Шэн пришла спасти тебя. Отныне мы вместе обойдем весь мир. Я останусь рядом, когда ты будешь поражаться великолепию и роскоши. Мы испытаем тепло и холод людских отношений, все многообразие меж Небесами и Землей... Больше мы никогда не расстанемся».

* * *

Звук чего-то разбитого вдребезги эхом отозвался в его ушах. Он зарылся головой в свернутое кольцами длинное драконье тело и даже не повел глазом. Чан Юань подумал, что это, скорее всего, иллюзия: в руинах Десяти Тысяч Небес не было никаких звуков. Но тот становился громче, доносясь издалека, раздавался повсюду и оттого пугал. Чан Юань наконец медленно раскрыл свои золотистые глаза.

Там... свет? Он поднял взор в ту сторону. В вышине мерцала белая, похожая на звезду точка, к которой он попытался приглядеться. Она постепенно увеличивалась, становясь все ярче, а окружающая тьма разлеталась на осколки, точно фарфор. Ци внешнего мира медленно вливалась внутрь вместе с обрушением руин Десяти Тысяч Небес, и Чан Юань ощущал, как постепенно пробуждается его подавленная сила.

Он поднял взгляд к источнику света, и его глаза расширились в неверии.

Женщина в белом траурном платье медленно приближалась к нему, вопреки бушующей вокруг буре, которая, казалось, была способна разорвать все в клочья. Ее порхающие одежды и длинные волосы подчеркивали уверенную поступь, словно каждым шагом она растаптывала все преграды. Ее сила была так велика, что даже он мог лишь наблюдать в немом восторге.

Со спины она купалась в лучах света, он видел ее легкую улыбку, но голос ее дрожал в нескрываемом волнении:

– Чан Юань, я пришла спасти тебя, как и обещала.

Тогда он, кажется, забыл, как дышать, ошеломленно уставившись на свою спасительницу.

Привычный мрак руин Десяти Тысяч Небес отступал, и над ними вновь появилось яркое небо. Чешуя на теле дракона засияла золотом под пылью, которую, словно лепестки цветов, сорвал очередной порыв ветра. Прежде чем успел опомниться, дракон принял человеческий облик – возможно, потому, что, по его мнению, этот вид больше всего подходил женщине перед ним. Раз уж она не могла стать драконом, то он станет человеком. На самом деле он был не против уступить ей, а очень даже рад этому.

Чан Юань протянул руку, робко взял женщину за руку и хрипло позвал:

– Эр Шэн...

Чужие мягкие ладони нежно погладили щеки Чан Юаня. Он вздрогнул, но взял себя в руки. У женщины перед ним были ясные глаза, мощная божественная ци, а в чертах лица сквозили спокойствие и сдержанность, которыми Эр Шэн никогда не обладала. Чан Юань понял, что это уже не его Эр Шэн, а Сы Мин.

Живущая в мире Девяти Небес... Звездная владычица Сы Мин.

Она долго его рассматривала, внимательно изучая брови, нос и губы. Наконец, недовольная оттого, что просто глядеть ей было мало, Сы Мин провела пальцами по его коже. «Точно, именно так и должен выглядеть Чан Юань».

– Чан Юань, – произнесла Сы Мин, и невольно губы ее растянулись в улыбке. – Как и предполагала, ты выглядишь не самым смышленым.

Глаза мужчины потемнели, и он слегка запрокинул голову.

– Сы Мин...

Ее имя он произнес с некоторой скованностью, выдававшей затаенную обиду. Но теперь, когда Сы Мин отказалась от всего, как она могла позволить Чан Юаню отступить? Улыбка на ее губах стала еще пленительнее.

– К счастью, я умна. Мне просто нравится твой простодушный и глуповатый вид.

Не допуская больше никаких возражений, одной рукой она схватила затылок Чан Юаня, вцепившись ему в волосы, чтобы тот не сбежал. Другую она положила на щеку мужчины и молниеносно прижалась своими губами к его.

Чан Юань, который всегда прежде в такие моменты вел, а не подчинялся, замер. Он позволил языку Сы Мин грубо проникнуть ему в рот, сметая все на своем пути и забирая каждый его вздох.

На вкус ее губы отдавали кровью, и вскоре воздух между ними обрел запах железа.

Дыхание Чан Юаня становилось все более неровным, и он начал беспокоиться. Дракон попытался оттолкнуть Сы Мин, но, когда его руки легли ей на талию, он неосознанно притянул ее ближе.

Она была как яд, вызывавший зависимость: чем больше он пытался отстраниться, тем крепче прижимал Сы Мин к себе. Руки Чан Юаня не повиновались ему, притягивая женщину еще ближе. Ему хотелось обнять ее изо всех сил, в идеале – смешать их кровь и переплести кости, чтобы никто не смог их разлучить.

От резкого запаха крови ему показалось, что он вновь оказался там, где навечно расстался с Эр Шэн. С головы до пят Чан Юань был измазан в крови возлюбленной, нос заполнил стойкий сырой запах, от которого не получалось избавиться.

К нему вернулись страх, горе и беспомощность того дня, но проклятый рассудок решительно их отмел.

Никто не знал, что в тот момент очередной вдох лишь усиливал его удушье, словно каждый меридиан был разорван. Чан Юань невольно сжал женщину в руках еще крепче. Он не мог забыть ощущение похолодевшего тела Эр Шэн в своих объятиях, а теперь перед ним стояла она, живая, и он мог обнимать ее и целовать.

Это была огромнейшая удача...

Соленый привкус смешался в глубоком поцелуе, где зубы сталкивались друг с другом, – то по лицу Сы Мин текли непрошеные слезы. Какой бы сильной и стойкой она ни была, ей не удалось не выдать свои скрытые страхи перед Чан Юанем. Или, возможно, этот кровавый поцелуй пробудил глубоко запрятанные в ее душе чувства: отчаяние и ужас.

Они чуть не... чуть не были навсегда разлучены.

Слезы Сы Мин безудержно лились из-под прикрытых век, их губы и языки сплелись томительно и неразрывно. Они не отпускали друг друга до тех пор, пока бурные эмоции наконец не поутихли. Сы Мин, умерив свой напор, неторопливо оторвалась от губ мужчины. Ее лицо по-прежнему касалось его, их дыхание смешивалось, ибо они только что пережили страстное и пылкое проявление их чувств.

Когда Чан Юань внезапно пришел в себя, кончики его пальцев застыли, а в голове всплыло данное Эр Шэн обещание, что у него не будет никого, кроме нее. Сердце пронзила боль раскаяния. Он попытался отступить, но Сы Мин с силой схватила его за затылок и бесцеремонно дернула за волосы, заставив слегка нахмуриться от боли. Без печати руин Десяти Тысяч Небес его божественная ци почти восстановилась, и он мог бы легко стряхнуть Сы Мин, однако у него не получалось отпустить ее, поэтому Чан Юань мысленно отметил для себя, что в очередной раз подвел Эр Шэн...

Губы Сы Мин нежно коснулись его, и она сипло, но с чувством произнесла:

– Чан Юань, что Сы Мин, что Эр Шэн делят тот же дух и души... Как же ты не понимаешь?

Чан Юань тихо вздохнул:

– Ты Звездная владычица Сы Мин... в мире Девяти Небес у тебя есть тот, кого ты сильно любишь.

– Больше нет, – прошептала та, словно утешая его и давая обет. – Если бы это было возможно, я бы хотела навсегда остаться Эр Шэн из той маленькой горной деревни, чтобы однажды я нашла Чан Юаня и чтобы мы... встретили старость вместе.

Фраза «встретили старость вместе» была подобна нити, что прял весенний шелкопряд, окутывая его цунь за цунем, словно кокон, из которого Чан Юань не мог ни вырваться, ни выбраться.

Он был согласен со словами Сы Мин. Эр Шэн и она – одна и та же девушка. Это все та же девушка, которую он любил, лишь в ином теле, но дух и душа ее были прежними. Даже останься от нее один дух – и его было бы достаточно, чтобы пленить дракона.

С губ Звездной владычицы не сходила улыбка, но в ее голосе прозвучала непрошеная горечь:

– Кажется, когда я была Эр Шэн, моя любовь к тебе была необычайно глубока. Видишь ли, я забыла тебя, но в миг, когда вновь увидела, все слова, записанные в Книге Судеб, превратились в видения. Я отбросила все вокруг и лишь жаждала тебя рядом... – Произнесенное рассмешило ее. – Как я могла остаться той же голодной до красоты ^[52] Звездной владычицей Сы Мин, которая желала благосклонности Небесного императора?

Чан Юань, замерев, переспросил:

– Забыла меня?

Взгляд Сы Мин потускнел.

– Кстати об этом...

Не успела она договорить, как раздался грохот. Глаза ее метнулись вверх, и она заглянула за спину Чан Юаня. Постепенно разваливавшиеся руины Десяти Тысяч Небес, к ее изумлению, вдруг замерли. Тьма, что разлетелась на куски, подобно разбитому фарфору, вновь застилала небо. Мужчина невольно прижал поближе застывшую возлюбленную. Его золотистые глаза пронзили тьму за ними, и он нахмурился.

– Кто-то восстанавливает печать.

Сы Мин испуганно воскликнула:

– Кто сможет восстановить разрушенный барьер между Небесами и Землей?! – В голове ее мелькнула догадка, и лицо тут же исказилось. – Кровавое жертвоприношение?

Восстановить печать можно было лишь принесением в жертву чьей-то жизни.

Чан Юань кивнул, переведя взгляд на Сы Мин. После долгих размышлений он нерешительно спросил:

– Ты здесь, чтобы спасти меня?

– А зачем еще?

Мужчина слегка поджал губы, но был явно доволен.

– Тогда уходим отсюда.

От его тела разошлась золотая вспышка, и он снова превратился в дракона. Сы Мин села меж его рогов, и вместе они скрылись от неминуемо надвигающейся тьмы.

Сы Мин не знала, что в момент, когда она сняла печать с руин Десяти Тысяч Небес, пустынный город Бесконечности тоже начал разрушаться. С исчезновением печати барьеру за пределами города больше не на чем было держаться, и над запретными землями Затерянной горы возникли городские ворота. Не знавшие о сокрытой в местном озере тайне ученики были в ужасе.

Ню Юань распахнула ворота настежь, выпуская всех, однако некоторые из преступников, кто провел большую часть жизни в пустынном городе, ужаснулись при виде внешнего мира и вернулись обратно. Одни сбежали, едва не сходя с ума от счастья, другие же, исполненные печали, остались, но более ни те, ни другие не волновали женщину. Она приподняла рукав одежд кончиками пальцев, что обращались в песок. Сила печати, лежавшей на городе с древних времен, стремительно исчезала, и Ню Юань ощущала ее разрушительную силу яснее, чем кто-либо другой.

Но было в этом и что-то хорошее. По крайней мере, она сможет вернуться в круг перерождений, забыв об этой жизни. После сотен лет, в которые она не жила, но и не умирала, Ню Юань была истощена и по горло сыта ненавистью.

Кто-то покинул город, а кто-то остался – каждый погрузился в свои мысли. Взмахнув своими широкими рукавами, Ню Юань направилась к себе в покои, где стояло надгробие до сих пор не похороненной паре. На алом камне когда-то были слова, но имена, которые выводились здесь изо дня в день, давно стали нечитаемы.

– Чан Ань и А-У. – После стольких лет оказалось, что она уже давно все отпустила. – Чан Ань и А-У наконец-то канули в небытие.

В ее привычном ледяном голосе отчетливо звучала улыбка.

Сила формации быстро угасала, и вскоре Ню Юань уже не могла сидеть прямо. Она прислонилась к алому могильному камню и медленно закрыла глаза, но с внезапным грохотом ци, которая покидала тело, вернулась. Опешившую правительницу осенила внезапная мысль, от которой она вся побелела. Собрав остатки сил, женщина ринулась к городским воротам.

Среди беспредельных песков мужчина, которого она некогда страстно любила более всего на свете, вонзил меч в землю. Печать меж его бровей пылала огнем, кровь ручьями струилась по клинку, однако глаза его были столь же ясны, как когда-то у небожителя из школы Бегущих волн, в них отражались лишь ее красные одежды.

– А-У, – дрожащим голосом обратился он к ней, протянув руку, – иди сюда, мы с тобой вернемся.

Куда они вернутся?.. Ведь пути назад для них не было.

Губы Ню Юань впервые за века растянулись в улыбке. Ее тело, состоящее из ненависти, оказывается, было еще на это способно.

– Найди меня, – ответила она.

Чан Ань замер, наблюдая, как фигура в красном перед ним разлетается на песчинки. Ветер размывал ее черты.

– Пусть уже эта жизнь закончится. Когда я выпью отвар забвения ^[53], перейду мост Найхэ и все забуду, найди меня снова в следующей жизни. Тогда мы начнем сначала. – Ее голос затих в сухом ветре пустынного города, а тело исчезло среди песчаной бури.

Глаза Чан Аня вспыхнули страхом. Серые облака обиды отделились от песка: это была ненависть всех женщин мира, злость, что все эти годы таилась в душе Ню Юань. Они надрывно орали и выли в агонии: одни звали своих мужей, другие – своих детей и родных, блуждали в растерянности, не зная, куда податься.

Какая женщина, чья любовь обратилась ненавистью, не прошла путь от тоски к обидам?

Чан Ань в растерянности смотрел на мстительных духов, заполонивших небо, и вдруг осознал: все, что подвело их к происходящему сейчас, – целиком его вина. Больше он не возмущался ни беспощадными Небесами и Землей, ни жестокой судьбой, начертанной ему Сы Мин. Корил лишь себя, мучаясь угрызениями совести и пришедшим раскаянием.

В этой жизни он уже не сможет искупить свою вину...

Ню Юань посмотрела на свои пальцы, обратившиеся в песок. Она опустила взгляд, затем наконец подняла руку и начертала два имени, которые писала на этом надгробии сотни лет.

Песок оставил свой след на кроваво-красном камне. Она столько раз повторяла каждый штрих, но ей не удавалось прочесть написанное на протяжении нескольких веков. Теперь, когда женщина наконец ясно разглядела, она вдруг поняла, что имена, мысль о которых когда-то вызывала у нее улыбку, ныне не могли тронуть ее застывшее сердце.

Глава 8. Жизнь, разменянная на печать

Сы Мин сбежала накануне свадьбы с Небесным императором.

Это известие ошеломило многих небожителей, прибывших на праздник. Нашлась женщина, что вздумала отказаться от титула Небесной императрицы, и ей оказалась Звездная владычица Сы Мин, которая, по слухам, всю свою жизнь любила императора! Но еще больше озадачил всех сплетников тот факт, что, несмотря на огромнейшее унижение, Небесный император просто приказал отложить свадьбу, попросив богов и будд внести изменения в свои планы. Затем он вернулся в небесный дворец и больше не появлялся, даже не уточнил, на какой срок откладывалось торжество.

Сы Мин совершила одно из тягчайших преступлений, обманув императора. Даже если стереть ее кости в порошок и после развеять прах на помосте, это покажется слишком милосердной казнью. А Небесный император еще и по-прежнему собирался жениться на ней?

В тот миг небожители почти поверили, что с этим миром что-то не так.

Другие, подобно ищейкам, разведывали самые свежие сплетни, их возбужденные взгляды были направлены на почитаемого всеми Небесного императора, как на зверушку, выделывающую трюки. Обычно тихий и безмятежный, мир Девяти Небес забурлил в обсуждениях.

Сань Шэн и Мо Си узнали обо всем, собираясь на свадьбу. По совпадению, они были уже на полпути, когда столкнулись со Звездным владыкой У Цюем ^[54], что возвращался с несостоявшегося праздника. Услышав пересказ известий от него, Сань Шэн на мгновение замерла, а после внезапно расхохоталась.

– То-то же. Пусть заносчивый Небесный император, что задирает задницу выше всех, усвоит урок!

У Цюй смахнул холодный пот, опасаясь, что слуги и посланники дворца подслушают разговор и навлекут на них гнев императора. Он вымолвил еще пару слов, поспешно поклонился и был таков, чтобы Сань Шэн не успела произнести в его присутствии еще больше шокирующих речей.

Мо Си же слегка нахмурился. Он размышлял: если Сы Мин спустилась в царство Людей, то определенно что-то вспомнила. Она непременно отправилась спасать Чан Юаня из руин Десяти Тысяч Небес, но освободить божественного дракона можно, только разрушив место заточения. Как Сы Мин смогла бы сломать барьер между Небесами и Землей одной своей божественной ци? От внезапной догадки его лицо посуровело. Он повернулся к жене и спросил:

– Как называлась та Книга Судеб, про которую ты мне рассказывала?

Сань Шэн задумчиво потерла подбородок:

– Кажется, что-то вроде «Возвращение дракона к Небесам и Земле».

А чтобы дракон вернулся, в мире не должно остаться никаких ограничений, способных удержать его... Лицо Мо Си потемнело.

– Сы Мин собралась уничтожить руины Десяти Тысяч Небес.

Радостное выражение лица Сань Шэн сменилось ужасом.

– Но разрушение барьера, созданного Небесами и Землей, – тяжкое преступление, нанесение ущерба мирозданию! Она навлечет на себя гнев Небес...

Прежде чем она успела закончить, в мире Девяти Небес раздался глубокий, скорбный колокольный звон, разнесшийся по царству и далеко за его пределы, оставляя всех услышавших в глубокой тоске. В мыслях тех, кто обладал меньшим уровнем совершенствования, осталось лишь желание пасть ниц и склониться в земном поклоне. Сань Шэн поплохело, и она схватилась за руку мужа, как утопающий за соломинку.

– Когда слышу этот звон, мне хочется плакать. Может быть, это колокол Владыки Востока? ^[55] По кому этот древний артефакт звонит своим погребальным звоном?

– Боюсь, Сы Мин уже уничтожила руины Десяти Тысяч Небес, – торжественно произнес Мо Си. – Руины образовались при создании вселенной. Пусть они и находятся за границей трех царств, но остаются связаны с Небесами. Смерть чего-либо, столь тесно связанного с мирозданием, естественно, несет горе всему живому.

Он рассудил, что, если бы Сы Мин лишь опозорила императора, сбежав со свадьбы, он, возможно, пощадил бы небожительницу. Но теперь она нарушила порядок Небес и Земли. Учитывая его непреклонность и принципиальность, император точно не простит ее. Бог войны боялся, что император лично расправится с Сы Мин раньше любой небесной кары.

– Она отправилась спасти божественного дракона?! – воскликнула Сань Шэн. – Разве Небесный император не забрал ее воспоминания?

Мо Си покачал головой. Его тяготила другая мысль.

– Остатки демонов в последнее время явно что-то замышляют. Разрушение руин Десяти Тысяч Небес, несомненно, отразится на всем мире. Они могут воспользоваться этим, чтобы посеять хаос...

Сань Шэн задрожала до кончиков пальцев. Больше всего она боялась услышать из уст мужа слово «война». Пусть некоторые события остались в прошлом, но воспоминания были при ней, став кошмарами, которые время от времени настигали ее. Чувствуя беспокойство жены, Мо Си успокаивающе погладил ее по голове и улыбнулся.

– Ничего страшного еще не случилось, это всего лишь предположение.

Сань Шэн же не сводила с него непривычного для нее серьезного взгляда.

– Мо Си, я раньше думала, что куда ты, туда и я, но теперь не могу следовать за тобой повсюду. – Она схватила руку Мо Си и положила себе на живот. – Теперь ты – не только ты, а я – больше не я одна. Мы оба ответственны за новую жизнь, поэтому, что бы ни случилось с тремя царствами, ты обязан вернуться.

Мягкое тепло под тканью сквозь ладонь пронеслось до глубин сердца Мо Си. Опустив глаза к их будущему малышу, он прошептал:

– Да, разумеется.

Траурный звон колокола Владыки Востока разнесся далеко-далеко, достигнув небесного дворца.

Некогда золотая шпилька в виде феникса мгновенно стала пылью в его ладони. Небесный император на своем троне безучастно наблюдал, как уплывает в вышину золотистая пудра, смешиваясь с белоснежным дымом воспоминаний Сы Мин и улетая вдаль под гулкий звон колокола.

– Очень хорошо, очень... – усмехнулся император. – Ты решила окончательно порвать со мной. Цин Хэ!

Журавль-небожитель бесшумно возник позади императора и почтительно опустился на колени.

– Ваше величество.

– Древний злобный дракон вырвался из руин Десяти Тысяч Небес, приказываю послать за ним сотню тысяч небесных воинов и схватить. Звездную владычицу Сы Мин, что разрушила печать Небес и Земли и освободила злобного дракона, лишить божественной сущности и отправить... – После некоторого молчания он добавил: – Принеси наши доспехи.

Небожитель застыл в растерянности.

– Ваше величество?

– Мы займемся поимкой лично.

Было неясно, имел ли он в виду поимку дракона или Звездной владычицы. Цин Хэ, однако, не осмелился задавать больше вопросов и поспешил за доспехами.

Пыль, оставшаяся от шпильки, и воспоминания Сы Мин давно рассеялись. Император промолвил тоном холоднее льда:

– Мне хочется узнать, насколько глубока твоя любовь.

Над протянутой ладонью медленно всплыло проклятие. Проклятие, которое он наложил на Сы Мин, когда та была Эр Шэн. Она спустилась в царство Людей наивной девушкой, и ее с легкостью искусил демон – один из тех, что недавно начали к чему-то готовиться. Если бы Звездная владычица оказалась одержима демонической ци, император твердо решил, что в таком случае убил бы ее сам, чтобы духовная сила не попала в руки демонов. Когда Сы Мин вернулась, он намеревался снять печать сегодня ночью, но не ожидал, что от проклятия еще мог остаться толк...

Мужчина прикрыл веки. На его лице мелькнули, сменяя друг друга, горе и гнев.

* * *

Сы Мин, конечно же, даже не подозревала о суете, которую навела в Небесном царстве. Она удобно устроилась, прислонившись к рогу дракона, и не отрывала глаз от скользящих лучей заката в пелене облаков, что растянулась на тысячи ли. Такую же картину небожительница наблюдала каждый вечер на протяжении многих веков, но сегодня впервые ощутила, как красота вдали захватывает дух.

– Чан Юань, – позвала Сы Мин, похлопав дракона по голове. – Мы с тобой когда-нибудь видели подобное?

– Еще нет, – ответил он. – Мы... очень много времени потеряли зазря.

Смеясь, она коснулась драконьего рога.

– Это неважно, большой черный дракон. У нас целая вечность впереди.

Услышав ее, Чан Юань наклонился вперед, и его длинное тело скрылось в море облаков внизу. Перед глазами Сы Мин зажегся свет. Мимо проплыло облако золотистой пудры, и голова раскалилась болью. Зажмурившись, она потерла виски. Внезапно перед ней возникло улыбающееся девичье лицо. Звездная владычица узнала ее – Эр Шэн.

А вслед за ним нахлынул поток воспоминаний. Тихие дни, что они проводили в руинах Десяти Тысяч Небес, радостный смех и гневная брань в мире смертных, а также невыносимая душевная боль, но в конце концов единственным, что отдавалось эхом в ушах, были последние слова Чан Юаня: «Я останусь с тобой».

Этот мужчина всегда был немногословен и косноязычен, но одних этих слов хватило, чтобы растрогать ее до слез. Она склонилась к телу дракона, нежно прижавшись щекой к его голове, позволяя всплывшим в памяти воспоминаниям захватить мысли.

Вечернее солнце тянулось яркими лучами сквозь пушистые облака к бескрайним просторам гор и рек внизу, окрашивая теплым оранжевым цветом Сы Мин и Чан Юаня. После долгого полета в полной тишине он наконец спросил:

– Почему ты осталась без воспоминаний?

В облике дракона его тон стал грубее. Голос, и без того лишенный красок чувств, звучал еще безразличнее, но она знала, что Чан Юань задал вопрос с особой осторожностью, боясь затронуть неприятный момент.

– Скорее всего, этот негодяй, Небесный император, забрал их у меня, – удрученно ответила Сы Мин.

Дракон без лишних раздумий предложил:

– Полетели их возвращать. – Он произнес это так серьезно, словно нападение на Небесное царство и объявление войны небожителям было для него пустяковым делом.

У Сы Мин защипало в носу, и она сердито ударила дракона по лбу.

– У тебя все так просто?!

Чан Юань молча сносил побои и ругань.

– Дурак, – пробормотала Сы Мин, сдерживая волны эмоций, терзавших ее сердце. – Скажи что-нибудь, ну!

– Угу.

– Тупица.

– Ага.

– Давай назовем наше первое яйцо Бэньдань ^[56].

– Эр Шэн, это обидное имя, – тихо вздохнул дракон.

Сы Мин ничего не отвечала. Чан Юань вдруг понял, как ее назвал, и тоже замолчал. Сделав несколько глубоких вдохов, Звездная владычица наконец произнесла:

– Большой черный дракон, тебе неловко? Эр Шэн или Сы Мин, Сы Мин или Эр Шэн...

Тот продолжал хранить молчание, и она не смела что-нибудь сказать.

– Какая разница? – Сы Мин так и лежала, склонившись к его голове, ее слезы стекали на драконью чешую. – Это все я. Я люблю лишь тебя, а ты – меня.

Закатные лучи отражались на черной чешуе, и та завораживающе сверкала в полете. Чан Юань нарушил затянувшееся молчание:

– Знаю.

Звездная владычица, вся перепачканная в слезах и соплях, вскочила и озлобленно шлепнула дракона по рогу.

– Тогда зачем притворяешься скрытным и замкнутым? К чему вся эта загадочность? Где твое очарование? Почему ты больше не миленький?!

– Потому что... я не знаю, как тебя называть. Не знаю, какое имя ты предпочитаешь.

– Дурак, – повторила Сы Мин, размазывая свои сопли по рогу.

– Да, – честно ответил Чан Юань.

Он не был искусен в красивых и сладких речах, потому понятия не имел, как к ней обратиться. Она была для него важнее всех на свете, и потому дракон был внимателен к любой мелочи.

Загадочное восстановление печати руин Десяти Тысяч Небес обеспокоило Сы Мин. Несколько дней они с Чан Юанем вольготно летали по царству Людей и в результате совместных обсуждений решили отправиться к Запретным землям Затерянной горы. Руины Десяти Тысяч Небес и пустынный город Бесконечности были связаны: если что-то и случилось, это непременно отразилось на обоих местах.

К тому времени, когда они добрались до заднего склона, природная духовная сила горы значительно ослабла – скорее всего, из-за разрушения пустынного города, что повлияло на изначальную энергию ци Небес и Земли. На Затерянной горе было безлюдно: все ученики выступили на поимку преступников, сбежавших из города Бесконечности и отправившихся вершить зло. Справиться с ними было особенно трудно, и Почтенному бессмертному Чан У пришлось взять дело в свои руки.

Сы Мин почувствовала укол вины, но, глядя на мужчину рядом, решила, что какое бы зло ни сотворила, если благодаря этому Чан Юань окажется спасен, однажды она непременно искупит грехи. Обхватив руку Чан Юаня, она потерлась носом о его плечо.

– Если ты когда-нибудь посмеешь предать меня, я... – Ей хотелось сказать что-нибудь угрожающее, но в итоге она смогла лишь тихонько вымолвить: – Я больше никогда с тобой не заговорю.

Дракон замер, и на его лице мелькнула тень улыбки.

– Это поистине самое суровое наказание.

Беспрепятственно пройдя весь путь до Запретных земель, Сы Мин была озадачена открывшимся ей зрелищем. Врата пустынного города Бесконечности величественно возвышались на высохшем дне озера. Гигантские ворота были разрушены, и яростный ураган тащил с собой пыль и песок, хлынувшие во внешний мир. А под ними на коленях стоял мужчина в лазурных одеждах. Он напоминал одинокого героя: его идеально прямая спина, казалось, поддерживала небо и землю. Кровь, обагрившая земли вокруг, выглядела особенно ужасающе на фоне песчаных холмов, и Сы Мин казалось, что в бедном мужчине уже ничего не осталось.

Осторожно к нему приблизившись, Звездная владычица вздрогнула и отступила назад. Чан Юань, мгновенно ее догнав, схватил небожительницу за талию. Он взглянул на Чан Аня, который стоял на коленях и давно испустил дух, хотя глаза его остались открыты, и погладил любимую по волосам.

– Не бойся.

Сы Мин будто обухом по голове прилетело. Повернув голову и взглянув на застлавший небо песок, до нее наконец-то дошло. Ню Юань была правительницей города, и именно ее ненависть освещала пустынный город Бесконечности дневным светом, теперь же без тех обид и негодования его окутала тьма. Лицо Звездной владычицы побледнело, и она пробормотала:

– Неудивительно, что она так легко тогда согласилась. Оказывается, она искала смерти. – Девушка снова поглядела в распахнутые глаза Чан Аня. – Ты пожертвовал своей жизнью, чтобы восстановить печать и спасти ее... Если бы Ню Юань увидела это, сколько бы обиды ни хранила все эти годы, она бы, несомненно, была в глубине души счастлива. Будь я на ее месте, обязательно бы простила тебя. Если вы снова встретитесь в следующей жизни, ты должен беречь ее и хорошо к ней относиться.

Сы Мин подошла ближе и мягко прикрыла веки мужчины ладонью. Убрав руку, она оглядела тело, все в крови, но упрямо отказывающееся падать. Небожительница смутно припомнила, как впервые увидела Чан Аня глазами Эр Шэн. Падший небожитель в синем одеянии выделялся своим равнодушным выражением лица, его осанка была идеально прямой, как бамбук. Прошло совсем немного времени, и все же оно изменило судьбы многих.

Девушка обернулась к Чан Юаню, который не сводил с нее взгляда, – неясно было, что плескалось в глубинах его темных глаз. Сы Мин слабо улыбнулась.

– Чан Юань, мы с тобой накопили немало долгов. Что нам делать?

– Вернем их вместе.

– Хм, тогда с какого бы нам начать? Чан Аню с Ню Юань, Маленькой орхидее, которую я оставила в Небесном царстве, или...

– Сы Мин, сначала нам нужно один взыскать. Небесный император... – глаза Чан Юаня сверкнули ледяной ненавистью, – ...заслужил приличную взбучку.

Глава 9. Цветущий мир, нарисованный кистью

Сы Мин обомлела, а следом улыбнулась.

– Если он не станет задевать нас, то давай не будем трогать его.

Не успела она договорить, как над пустынным городом сгустились темные тучи и раздался барабанный бой, вселяя страх. Девушка в ответ подняла брови. Ей посчастливилось не раз наблюдать подобные сцены рядом с богом войны Мо Си, но всякий раз она стояла в вышине над тучами, наблюдая, как сто тысяч небесных воинов и генералов спускаются в царство Людей, чтобы избавляться от демонов и разбираться с теми, кто восстал против Небес. Она и представить не могла, что однажды сама окажется под этими тучами, представ перед судом Небесного царства.

Чан Юань закрыл своей рукой возлюбленную и бросил на нее косой взгляд.

– Смотри! Он здесь, чтобы задеть нас.

Уловив насмешку в обыкновенно равнодушных речах, Звездная владычица скривила губы:

– Если уж на то пошло, нам остается лишь ответить ему тем же.

Сы Мин знала, что Небесный император, как и она, с обретения бессмертного тела занимался в основном бумажной работой и несильно превосходил ее в навыках. Если император и Чан Юань сцепятся один на один, древний божественный дракон, несомненно, победит всухую. Однако у того гада было припрятано немало редких сокровищ и магического оружия, за спиной у него была поддержка в лице многотысячного войска, возможно, с богом войны во главе. Страшно представить, но Чан Юаню в одиночку...

Прикинув все это в голове, она кивнула.

– Чан Юань, настоящий мужчина не станет, пользуясь силой, притеснять слабых. Давай сейчас отпустим Небесного императора и взыщем с него долг как-нибудь в другой раз.

– То есть сбежим? – прищурился тот.

Сы Мин без тени смущения согласилась с его метким замечанием:

– Да, сбежим.

Она потянула Чан Юаня за руку, но тот, непривычно непокорный, стоял на месте, глядя на нее с нечитаемым выражением, однако в его глазах сквозила тоска.

– Даже теперь... ты хочешь его защитить?

– Чего? – не расслышала она.

Чан Юань воспользовался тем, что девушка отвлеклась, и снял с ее пояса Защитный меч, морозным тоном заявив:

– С другими мы бы так и поступили, но его я не отпущу.

Сы Мин не понимала, отчего он так разгневан на Небесного императора. Она хотела попробовать переубедить Чан Юаня, но ей помешала острая боль, пронзившая череп. Ее лицо побелело, и девушка попыталась сдержать стон боли. Перепуганный Чан Юань наблюдал, как небожительница покачнулась и упала на землю, схватившись за голову. Он поспешил подхватить ее, вопрошая снова и снова:

– Что случилось?

– У меня... кружится голова.

Он понимал, что она явно ему недоговаривает, но времени настаивать не было. Чан Юань направил свою ци к ее лбу, надеясь облегчить боль, но неожиданно лишь усугубил. Холодный пот ручьем струился по лбу девушки, а на лице не было ни кровинки.

Чан Юань не осмеливался пошевелиться. Убрав ладонь, он вдруг разглядел на лбу Сы Мин заклинание, подобное обручу. В нем он узнал древнее проклятие, что только сильнее распалило его гнев. Одной рукой мужчина приподнял возлюбленную, которая находилась на грани обморока, а другой крепко сжал меч и невозмутимо вышел из ворот опустевшего города.

– Не бойся. На этот раз я тебя уберегу. Никому не позволю причинить тебе боль.

На городскую стену опустились грозовые тучи, боги и будды сурово взирали на преступников с высоты. Небесный император восседал в своей золотой колеснице среди многотысячного небесного войска. Уловив краем глаза, как Чан Юань придерживает Сы Мин, он мановением руки заглушил приводящий в трепет барабанный бой и устремил внимательный взгляд к двум фигурам внизу. Черная печать проклятия на его ладони внезапно стала ярче. Вместе с тем печать на лбу Сы Мин окрасилась насыщенным цветом, и Звездная владычица невольно охнула, но боль лишь отрезвила ее.

Изо всех сил стараясь держать себя в руках, она устремила решительный и едкий взгляд к своему бывшему жениху.

– Сто тысяч небесных воинов здесь, чтобы схватить меня с мужем. Ваше величество поистине высоко ценит Сы Мин.

Ее голос был тихим, но в нем крылась божественная сила, позволявшая присутствующим небожителям ясно слышать его. Слова «меня с мужем» задели богов и будд. Все присутствующие знали, что Небесный император намеревался жениться на Сы Мин всего пару дней назад и подготовка свадебного пира была в самом разгаре, когда невеста сбежала... Кто бы мог подумать, что она ушла в царство Людей, оставив императора в огромной зеленой шапке ^[57]. Небожительница зашла так далеко, что уничтожила печать руин Десяти Тысяч Небес и пустынного города Бесконечности, рискуя навлечь на себя гнев Небес, лишь бы оставить Небесного императора с рогами.

Его величество... настоящий неудачник.

Слушая Сы Мин, Небесный император сохранял холодное и безразличное выражение лица. Печать в его ладони растворилась. Он произнес:

– Сы Мин, ты даже не понимаешь истинной природы этого потомка божественных драконов. Твои действия смехотворны.

Она остолбенела. Истинная природа Чан Юаня? В ее воспоминаниях всплыл образ возвышающейся колонны из драконов в долине Возвращения дракона и слово «ненависть», которым та была опутана. Сы Мин молча обратилась к Чан Юаню. Рука, обнимавшая ее, слегка напряглась. Он отвел взгляд от возлюбленной и вперил его в Небесного императора. В золотистой радужке сквозил лед.

– Если не снимешь проклятие, я покажу тебе истинную сущность потомка божественных драконов. – И мощный ветер пронесся по небосклону, сотрясая тучи под ногами многотысячного войска.

Небожители были потрясены: они и представить себе не могли, что сила дракона может быть столь чудовищной.

– Какая наглость! – Император махнул ладонью, подозвав четырех небесных генералов в синих доспехах.

Сы Мин узнала их – это были самые отважные генералы под началом Мо Си. Они многие века сражались бок о бок и понимали друг друга с полуслова в любом бою. Даже если бы сам Мо Си сразился со всеми ними одновременно, его, скорее всего, ждало бы неминуемое поражение.

Она напряженно сжала руку Чан Юаня, втайне обдумывая способы побега, но тот коснулся ее головы и прошептал:

– Если хотим спокойной и мирной жизни в будущем, сегодня мы должны одолеть их. Не переживай, сначала я заставлю императора снять с тебя проклятие.

Звездная владычица, чьи мысли неразборчивым потоком смешались в голове, лишь кивнула. Она нерешительно вытащила Очиститель духа из рукава, раздумывая, не нацепить ли его Чан Юаню куда-нибудь, чтобы он не поддался одержимости и демонической ци Эр Шэн. Мужчина, заметив ее жест, лишь покачал головой и оттолкнул ее руку.

– Нет нужды. Я уже переварил демона из Порочной духовной жемчужины, который управлял Эр Шэн.

– Но ведь это... – Сы Мин была ошеломлена, – Порочная духовная жемчужина, древний демонический артефакт.

– Точно, – кивнул он. – А я древний божественный дракон. У него не получилось бы состязаться со мной, когда он оказался внутри меня.

– Ты его переварил? – изумилась Сы Мин. – И он уже вышел?

Уши мужчины покраснели.

– Не то чтобы, ведь он уже растворен до последней капли...

Сы Мин знала, насколько мощна Порочная духовная жемчужина, и понимала, что, возможно, даже сам Чан Юань не осознавал, насколько велика ее сила. Она лишь растерянно спросила:

– И ты не высказал об этом никакой радости?

– Там, в руинах Десяти Тысяч Небес, я ни в чем не видел радости, а теперь, рядом с тобой, я абсолютно счастлив. Про эту жемчужину как-то позабыл.

Сы Мин с улыбкой до ушей напутствовала:

– Не доведи этих богов и будд до слез, сохрани их лица.

Тот послушно согласился. В этот миг с раскатом грома один из генералов ринулся вниз. Чан Юань взмахнул рукой, и вокруг Сы Мин из земли поднялся золотистый барьер, надежно ее защищая. Она вложила в руки возлюбленного Очиститель духа.

– Передай Небесному императору, что нам больше не нужны его вещи.

Взор Чан Юаня метнулся к молочно-белой жемчужине в ее ладони. Он понял, о чем говорила Сы Мин, и не сдержал ответной улыбки.

– Да, нам на него плевать.

Защитный меч в его руке просиял, радостный от возвращения к своему хозяину. У некоторых небесных воинов при виде меча покраснели глаза, и отнюдь не от его мерцающего света. Вспышка – и в мгновение ока мужчина оказался перед четырьмя генералами-небожителями. Прежде чем меч обрушился на их головы, его духовная сила уже пронзила доспехи.

У четверых мужчин от испуга краска отлила от лица, и они спешно разделились, окружив Чан Юаня с востока, юга, запада и севера. Однако дракон проигнорировал их строй и вместо этого метнул Защитный меч прямо на запад. Паривший там генерал попытался уклониться от клинка. Собрав в ладони духовную силу, дракон вернул меч обратно и метнул его второй раз еще быстрее. Пытавшегося укрыться генерала мазнуло металлом по пояснице. На его счастье, он был быстр, иначе одной царапиной никак бы не отделался.

Небожители наблюдали за происходящим, вытаращив глаза и разинув рот. Другие генералы бранили Чан Юаня последними словами за гнусность, но тот, оставив их слова без внимания, вновь яростно метнул на запад теперь уже Очиститель духа.

Бессмертные в изумлении проводили взглядом шар, летящий в направлении Небесного императора. Очиститель духа с треском столкнулся с защитным куполом, ожесточенно пытаясь прорваться сквозь поток искр, испустив струйку синего дыма. Императору вспомнилось лицо Сы Мин, когда та просила его об этом сокровище, ладонь его сжалась в кулак. Взор бледного, как полотно, императора не отрывался от женщины, защищенной золотым щитом. Подлый дракон не был удостоен и взгляда.

Судя по перекошенному лицу, проклятие Поглощения сердца было крайне болезненным, однако Сы Мин стояла прямо и не мигая наблюдала за Чан Юанем, сражающимся с небесными генералами. Глаза, наполненные тревогой и восхищением, так и напрашивались, чтобы император ей их выколол.

Небесный император дважды постучал указательным пальцем по трону, и журавль-небожитель позади него, мгновенно поняв, что от него требуется, приказал вывести двух свирепых зверей из стойла небесного дворца. Освобожденные от оков звери тут же бросились на Чан Юаня. Они не ведали страха, каждый их удар был смертоносен, и дракон в какой-то миг оказался даже загнан в ловушку без возможности вырваться. Небесное царство было многочисленно, поэтому «тактика колеса» ^[58] идеально подходила для того, чтобы истощить запасы сил божественного дракона.

Император надменно усмехнулся:

– Врата в Загробный мир открыты. Остается лишь поймать этого подлого дракона и бросить на нижний уровень Преисподней ^[59]. Раз больше не хочешь оставаться в руинах Десяти Тысяч Небес, мы предложим тебе иное место.

Сы Мин наконец встретила взгляд императора с не менее пренебрежительной ухмылкой:

– Император, достоинству твоему ниже падать уже попросту некуда.

Сжав кулаки, мужчина пробудил печать, и Звездная владычица тут же обхватил руками голову, ее ехидный настрой сошел на нет. Гнев Небесного императора тоже поутих, и тот размеренно произнес:

– Звездная владычица Сы Мин, знаешь ли ты, почему я до сих пор не отдал приказа убить этого дракона?

Голова Сы Мин раскалывалась от боли, но девушка упрямо отказывалась признавать поражение, через силу выдавив улыбку.

– Разумеется, потому что у тебя нет на то сил.

– У нас воистину нет на то сил, – ответил Небесный император, не заботясь более о поддержании тайны. – Известно ли тебе, почему, когда вся раса древних божественных драконов была истреблена, его оставили? Тогда он был всего-то юным драконом с незначительной силой. Если тогдашний Небесный император обладал силой уничтожить весь клан, почему он приложил все усилия, чтобы этого заточить в руинах Десяти Тысяч Небес? Сы Мин, ты когда-нибудь задумывалась над этими вопросами?

Звездная владычица была вся внимание.

Бьющийся в ловушке Чан Юань, услышав речь императора, взбесился. Его меч сверкнул вспышкой света, не оставив и следа от двух свирепых зверей, но журавль-небожитель был готов к такому повороту. По его команде сотни небесных воинов рванули вперед, снова опутав дракона.

– Чан Юань, Чан Юань... В твоем имени стоило бы поменять последний иероглиф, чтобы значение стало «долгая ненависть» ^[60], – равнодушно продолжал император. – Он был создан из затаенных обид и ненависти древнего клана божественных драконов, собранных в драконьем теле. Так появилось неистребляемое чудовище. Так драконы продолжили свой род. Да, я не могу убить его, как не мог и Небесный император тысячелетия назад. В отчаянии он заточил воплощение ненависти божественных драконов в руинах Десяти Тысяч Небес.

Мало кто из богов и будд знал эту тайну, и слова Небесного императора повергли всех в шок. Такая долгая неугасающая ненависть... поистине не могла оставаться в этом мире.

Сы Мин тоже застыла в растерянности.

Ню Юань была создана из сосредоточия обид женщин со всего мира, но изначально она была оборотнем, созданным Небесами и Землей. Гибель ее смертной оболочки означала конец жизни, однако с Чан Юанем все было не так. Он был создан из ненависти божественных драконов, не Небесами и Землей, не пятью стихиями ^[61] в границах трех царств. Соответственно, никто в мире не мог его убить.

У Чан Юаня не было ни жизни, ни смерти, он чужак всему мирозданию. Вселенная была огромна, но в ней не имелось места, которое стало бы его родиной, его домом. Внезапно Звездной владычице вспомнился разговор вечность назад, когда Чан Юань, глядя на драконью стелу в долине Возвращения дракона, сказал: «Эр Шэн, теперь даже мне неясно, что я за... существо».

Так вот что он имел в виду. Должно быть, именно тогда Чан Юань узнал о своем происхождении – в каком же непонимании он был, когда произносил эти слова? Кто мог разделить его печаль, его беспомощность, одиночество, что он прятал в самых глубинах сердца...

Небесный император так и продолжал издеваться:

– Однажды это порождение зла уничтожит мир. Ты обдумала как следует свое намерение остаться с ним?

Несколько сотен небесных воинов, которых отправили сражаться, оказались перебиты. Яростные глаза Чан Юаня больше казались покрасневшими от едва сдерживаемых слез. Сжимая в руке Защитный меч, обуреваемый жаждой убийства, мужчина, не глядя на Сы Мин, лишь уверенно двигался к Небесному императору, и дело было не в том, что он не хотел ее видеть. Чан Юань всегда боролся с чувством собственной неполноценности и больше всего боялся, что, посмотрев в глаза возлюбленной, увидит страх и отвращение.

Однако на самом деле Сы Мин всегда знала, что ее любимый дракон не был ни бесстрашен, ни жесток. В глубине души он, как и все, боялся остаться один. Всегда был хрупким, как ребенок...

– Ваше величество, возможно, вы не знаете, но Звездная владычица Сы Мин за последнее время многое повидала и пережила. Раньше судьба была мне ненавистна, я считала ее определяющей в жизни и смерти людей, ограничивающей их свободу, но теперь понимаю, что это не совсем так. Небеса и Земля не знают краев, и все мы крошечны в сравнении с ними. То, что зовется судьбой, – не что иное, как сделанные нами выборы в поворотные моменты. Будь наши решения верными или нет, каждое исходит из сердца. В конечном счете мы сами определяем свою судьбу. Неважно, уничтожит Чан Юань мир или нет, сейчас я вижу в нем добросердечного мужчину, полного любопытства и любви ко всему сущему. Он не представляет угрозы миру, а вы используете пророчество как предлог, чтобы навечно его заточить. Это не судьба и не воля Небес, это лишь ваш приказ, Небесный император.

Тот вместо ответа вперил свой угрюмый взгляд в Звездную владычицу.

– Якобы во имя спасения народа и предотвращения катастрофы вы отправили стотысячное войско вместе с богами и буддами, чтобы казнить невинного... – Сы Мин сделала паузу, а после прокричала во весь голос: – Если это то, что вы зовете путем бессмертных, то я, Сы Мин, клянусь, что отныне и навсегда откажусь от статуса небожительницы!

Вместе с ней замолчали и боги с буддами. Сы Мин была первой на Небесах и Земле, кто осмелился бросить вызов Небесному императору. Однако, тщательно взвесив сказанное ею, небожители пришли к выводу, что ее слова не были обманом.

Небесный император наконец нарушил свое молчание:

– Тысячи лет совершенствования воспитали в тебе этот бунтарский норов...

– Думаю, нрав у меня идеально мне подходящий. Даже если пойду наперекор воле Небес, это только мой выбор. – Сы Мин мягко улыбнулась, ее нежный взгляд нашел Чан Юаня. Солнечный свет в ее глазах сменился на жаркое тепло. – Когда я была Эр Шэн, Чан Юань не бросил меня из-за моего превращения в демона. Найдется в этом мире еще кто-то, кто предпочтет страдать сам, чем позволит мучиться мне, готовый посвятить вечность одиночества в память о моей смерти? Какой любви хватит, чтобы отплатить за столь глубокую привязанность?

Значит, она все вспомнила, все знала...

Чан Юань не сводил с нее сияющих глаз. Сердце зудело, словно кто-то его почесывал пушистым щетинником ^[62], тепло переполняло мужчину до краев, готовое вырваться наружу.

– Если он станет демоном, я откажусь от своего божественного естества и обращусь в демона вместе с ним.

Небесные воины и генералы, осаждавшие Чан Юаня, тоже прекратили атаки, обменялись растерянными взглядами и безмолвно обратились к Небесному императору.

– Очень хорошо, прекрасно, – гневно рассмеялся тот. – Если ты решила отказаться от своей природы и стать демоном, я исполню твое желание и развею твой дух!

Он сжал ладонь еще сильнее, и печать глубже вошла в кожу Сы Мин. Девушка смертельно побледнела, превозмогая боль, губы ее тряслись.

– Ваше величество так долго сидел на высочайшем троне, что стал вконец презренным и безжалостным...

Увидев, как мучается от боли любимая, Чан Юань вновь пришел в ярость. Собравшиеся небожители услышали оглушительный драконий рев, и в мгновение ока Чан Юань принял свой изначальный облик и бросился на императора.

Небесные воины, жаждущие защитить правителя, успели лишь углядеть, что полководцы-небожители, возглавлявшие войско, были вмиг сражены хвостом дракона и полностью исчезли: их дух и души были рассеяны, тела – обращены в прах. Боги и будды пришли в ужас. Если эта грубая мощь когда-либо попадет в руки демонов, страшно даже представить, какими окажутся последствия.

Император же, наблюдая, как озлобленный дракон мчится на него, сохранял спокойствие. Он медленно сжимал руку в крепкий кулак, заставляя Звездную владычицу корчиться на земле от невыносимой боли, одновременно укрепляя окружавший его щит, переданный по наследству от предыдущих Небесных императоров. Каким бы могущественным ни был Чан Юань, одним махом пробить купол ему не под силу.

Когти дракона вцепились во внешний слой щита, отчего внутри затрепетал воздух, испугав даже Небесного императора. Мгновение спустя раздался треск, и по куполу поползла длинная трещина. Император нахмурился: он и не предполагал, что древний божественный дракон может обладать столь чудовищной силой.

Стоявший позади Цин Хэ в ужасе от произошедшего призвал остальных небесных генералов. Каждый из них пробовал наложить заклинания на дракона в надежде отвлечь и спасти Небесного императора. Однако неожиданно Чан Юань замер, глаза размером с фонарь вытаращились на императора.

– Сними проклятие, или я сделаю так, что никто из твоего Небесного царства не вернется отсюда живым.

Поддаться угрозам Небесному императору не позволяла гордость. Он открыл рот, но, прежде чем успел произнести хоть слово, с далеких небес раздался женский голос:

– Сражайся! Да, продолжай драться, нечисть тебя дери! Небесное царство в огне, на нас напало царство Демонов, а ты, император, здесь из ревности лезешь в драку! – Подобный тон и ругательства были хорошо знакомы всем небожителям и генералам. Это была Сань Шэн, жена бога войны Мо Си. Ее волосы растрепались, и она тяжело дышала, спеша к ним на облаке. – Войска демонов вторглись в царство! Бог войны отдал приказ: стотысячное небесное войско, возвращайтесь на Небеса!

Положение Мо Си среди военных было значительно выше статуса императора. Приказ бога войны был встречен громким хором, и воины мигом приготовились к предстоящему бою. Боги и будды тоже были потрясены: они и представить себе не могли, что царство Демонов, молчавшее годами, нападет именно сейчас. Все они суетливо отправились на защиту границ.

Проклятие на ладони посуровевшего Небесного императора растаяло, а сила барьера ослабла. Чан Юаню было глубоко наплевать на войну небожителей и демонов. Когтем он прорвал защитный купол, окружавший императора, принял человеческий облик и, держа в руке Защитный меч, приставил острие к горлу противника.

– Сними проклятие.

Император выглядел сосредоточенным, но хранил молчание. Зная, что Сы Мин больше не страдает, Чан Юань никуда не торопился и был готов ждать исполнения своего приказа хоть до скончания веков.

Сань Шэн, в спешке прибывшая сюда, однако, ждать не могла и едва не повыдергивала клоки своих драгоценных волос от нетерпения. Думая о своем муже, который сражался за Небесное царство в кровавой битве с демонами, пока император бесстыдно совал нос в чужое личное дело, она кипела от негодования. Небожительница ринулась к ним и, не дожидаясь, пока мужчины договорятся, пнула трон.

– Никчемный ты мужик! Мой муж там сражается за тебя не на жизнь, а на смерть, пока ты здесь кокетничаешь с драконом! Знаю, вам не до нас, но сейчас не самое лучшее время! Если ты сейчас же не вернешься, я уничтожу твой мир Девяти Небес и оставлю тебя бездомным бродягой!

Всех словно молния поразила. Только один сохранил спокойствие – Чан Юань невозмутимо ответил Сань Шэн:

– Он мне неинтересен.

Сы Мин, несмотря на головную боль, хохотала до упаду.

– Сань Шэн, Чан Юань не отпустит этого мерзавца, пока тот не развеет наложенное на меня проклятие.

– Какое проклятие? Где оно? – спросила та в недоумении.

Звездная владычица указала на Небесного императора.

– Смотри, у него на ладони.

В ответ небожительница вытащила кинжал, подаренный ей Мо Си, и направила его к запястью императора с угрозой:

– Раз не хочешь уходить ради защиты Небесного царства и Мо Си, можешь расстаться с рукой. Я ее отрежу.

Небесный император терпеливо прикрыл веки. Он знал, что царство Демонов наверняка подготовилось к восстанию всеми возможными способами, и теперь, когда он увел сто тысяч небесных воинов, в обороне мира Девяти Небес оказалось немало прорех. Мо Си и остаток войска в одиночку долго не продержатся, он должен вернуться как можно скорее.

Что до Сы Мин и этого дракона...

Когда император вновь открыл глаза, в них была лишь ясность. Проклятие взмыло в воздух из раскрытой ладони и постепенно исчезло, а вместе с ним и печать на лбу Звездной владычицы. Небесный император суровым тоном отдал приказ:

– Возвращаемся в Небесное царство, чтобы дать отпор врагу.

– Будет исполнено! – хором ответили небожители. Вскоре темные тучи, нависавшие над городом, рассеялись без следа.

Чан Юань вернулся к Сы Мин. С лучезарной улыбкой она произнесла:

– Вот видишь. Все это подтверждает, что сотворенные злодеяния всегда влекут за собой возмездие.

– Именно так. – На сердце у Чан Юаня было тепло и спокойно. Он опустился на колени и коснулся головы Сы Мин, ее прикрытые глаза напоминали перевернутые улыбки. – Впереди... у нас долгие годы вместе. Так что пускай твои обещания о яйцах на этот раз не будут пустыми разговорами.

– Поняла. – Она обняла любимого за шею и провела носом по коже. – Но прежде нам нужно еще кое-что сделать.

– Что?

– Когда я была Эр Шэн, там был такой отвратительный демон, который постоянно издевался надо мной и чинил неприятности. Да и вообще, если так подумать, он косвенно или напрямую стал причиной нашей трагедии. Теперь, едва я о нем вспоминаю, мне становится не по себе. Зная, что он среди прочих затеял этот бунт, чтобы сеять зло, я не могу ему этого позволить, когда у меня есть силы и навыки...

Однако Чан Юань из ее слов выцепил иную деталь:

– Сы Мин, ты вспомнила?

– Ага, вспомнила. Думаю о том, чтобы ему отомстить.

– Какая ты злопамятная.

– А что? – Она изогнула бровь. – Тебе не нравится?

Чан Юань улыбнулся, щеки его зарделись.

– Нравится.

В сердце Сы Мин при виде такого милого Чан Юаня готова была взорваться тысяча солнц. Прижавшись к нему, она ластилась, как кошка, а после в порыве чувств лизнула его ухо.

Мужчина покраснел еще гуще.

– Для этого... больше подходит постель...

Та в ответ лишь прихватила его ухо зубами, лукаво ухмыляясь. Когда Чан Юань услышал ее дыхание, у него екнуло сердце. Положив ладонь ей на затылок, он повернул любимую к себе и нежно прижался губами к ее губам, дразняще потершись, а после прикусив нижнюю. Чуть отстранившись, он глухо пробормотал:

– Не издевайся надо мной.

– Чан Юань, разве я могу? – ответила та со смехом. – Но я великодушна. Можешь сам поиздеваться надо мной. Ничего не имею против...

И он сделал, как ему было велено.

Они надолго сплелись в объятиях друг друга, пока Сы Мин наконец не потянула своего дракона за рукав.

– Нам нужно в Небесное царство. Давай разберемся с этим демоном, а потом сможем жить своей жизнью.

– Хорошо.

Когда они прибыли, в мире Девяти Небес творилась кутерьма. На Небесах слишком долго царил мир, и небожители позабыли, как противостоять могущественному врагу.

Демоны были свирепыми и искусными бойцами, жестокими по своей природе. Они были беспощадны и не знали снисхождения. Некогда белые дороги из облаков у врат в мир Девяти Небес были обагрены кровью. Ужас Сы Мин мгновенно сменился яростью. Это был дом, где она прожила многие тысячелетия. Девушка могла насмехаться над моралью Небесного царства, а точнее, ее отсутствием, однако бесцеремонное вторжение чужаков Звездная владычица не потерпит. Выхватив из рук Чан Юаня Защитный меч, она пугающе спокойно промолвила:

– Демоны зашли слишком далеко...

Но тут ее ушей достигло знакомое хныканье.

Обернувшись, она заметила Ланьхуа, которая неизвестно как притаилась за вратами под сломанной колонной. Ее глаза, покрасневшие от слез, жалобно смотрели на хозяйку, носик дернулся в очередном всхлипе.

– Ты еще жива? – изумленно спросила Сы Мин и тут же шлепнула себя по губам. Вспомнив, что по ее милости Маленькая орхидея осталась посреди войны и разрухи совсем одна, Звездная владычица ощутила укол вины и ласково обратилась к питомице: – А-Лань, не бойся. Скажи мне, кто тебя обидел, и я побью его.

– Хо... хозяйка. Хнык, я думала, что больше не нужна тебе... – Ее нос покраснел от рыданий. – Демоны, которые напали, свирепые и жестокие. Они убили всех, кто охранял меня в зале Почитания Небес. Я спряталась в своей изначальной форме, поэтому меня не нашли. Я... еле-еле сбежала и хотела спуститься в мир смертных, чтобы найти тебя, но... Но ты ушла, и мне было страшно – вдруг тебе не захочется меня видеть в царстве Людей. Хнык, если я тебе не нужна, то и ты мне тоже, вот!

Видя, что ее питомица даже сейчас умудрилась закатить истерику, Сы Мин лишилась дара речи, но за неимением времени на препирательства снова спросила:

– Куда отправилась нечисть из царства Демонов?

– Ха, я ни за что не скажу, что они штурмуют небесный дворец! – надулась Ланьхуа. – И точно не скажу, что они кричат о воскрешении Повелителя демонов!

Лицо Сы Мин переменилось, вместе с ней нахмурился и Чан Юань. Они обменялись обеспокоенными взглядами. Прежде чем божественные драконы оказались истреблены, Повелитель демонов из мира Девяти Глубин был убит древними богами и буддами из-за своей жестокости и могущественной силы, а сейчас демоны кричат о его воскрешении и штурмуют небесный дворец. Зачем?

Сы Мин погладила Ланьхуа по голове.

– Оставайся здесь, а я пойду побью этих негодяев вместе с твоим... твоим зятем.

Фея, выпучив глаза, растерянно посмотрела на стоявшего рядом Чан Юаня, и горькие слезы снова заструились по ее щекам.

– Ты в самом деле, в самом деле меня бросила. Нашла себе мужчину, и я тебе больше не нужна! – закричала она, утирая влагу с лица, а после, обиженная, убежала в неизвестном направлении.

Чан Юань проводил ее взглядом:

– Твоя питомица?

Сы Мин с улыбкой кивнула:

– Ее истерики довольно забавны, правда?

– Есть немного, – согласился он.

– И я так думаю. Поспешим во дворец. Если Небесный император будет повержен, этого не переживет репутация ни небожителей, ни моя.

Небесный дворец, расположенный на самой вершине царства, был далек от прежних тишины и покоя, теперь над ним вились черные клубы демонической ци. Звон сцепленных клинков резал по ушам, а мерцающие искры магического оружия слепили. Отовсюду струились реки крови, источая тошнотворную вонь.

Один из демонов с глазами, полными жажды убийства, бросился прямо на Сы Мин. Та лишь успела удивленно поднять брови, прежде чем краем глаза уловила, как взмахом Защитного меча Чан Юань испепелил атакующего. Однако ци меча не исчезла, а лишь нарастала, превратившись из бестелесной в осязаемую, подобную огромному клинку. Он стрелой пронесся, рассекая все, что встречалось на пути, будто дыни и овощи, и врезался в высокую облачную лестницу перед небесным дворцом, где с грохотом рассеялся.

Этот неожиданный удар потряс и небожителей, и демонов, сцепившихся в нескончаемых схватках. Все взгляды были прикованы к паре, возникшей словно из ниоткуда. Сы Мин не предполагала, что одним взмахом меча они привлекут к себе столько внимания. Прокашлявшись, она шепнула на ухо Чан Юаню:

– Нам следует быть чуточку скромнее.

Ее прервал мужчина в пестрых одеждах всех цветов радуги, что взобрался на вершину небесного дворца. Он стоял лицом к ветру, каждый порыв развевал разноцветные ленты на его рукавах. Подняв над головой угольно-черную табличку с именем покойного Повелителя демонов, он подставил ее грозовым облакам, откуда по ней ударил луч зеленого света.

Мужчина прокричал:

– Возносим хвалу возвращению Повелителя в три царства! – прокричал мужчина.

Вдохновленные демоны вторили:

– Возносим хвалу возвращению Повелителя в три царства!

Животный страх отразился на лицах небожителей. Вдруг до них донесся иной звук из глубин дворца. Сначала совсем тихий, постепенно он нарастал. Прислушавшись, они обнаружили, что это песнопение, сопровождающее технику Очищения Небес. Из всех лишь Небесный император знал эту технику, и только он мог ею владеть. Она очищала от скверны все живое и уничтожала демоническую ци во всем мироздании. Это был чрезвычайно действенный способ усмирения демонов. Однако его применение требовало жертвы.

Слушая песнопения, небожители были исполнены радости и скорби, некоторые даже ударились в слезы, восславляя милосердие и великодушие Небесного императора, готового пожертвовать собой ради спасения людей. Даже глубоко тронутая Сы Мин опустила глаза, сдерживая нахлынувшие эмоции, как вдруг услышала Чан Юаня:

– Плохо дело.

Испугавшись, она подняла голову и увидела, как из собравшейся в тучи демонической ци на небесный дворец обрушился еще один зеленый луч. Песнопение затихло, а когда зазвучало вновь, уже значительно ослабло.

Клубы вредоносной ци в небе становились все гуще и гуще, некоторые демоны даже отдавали жизни, чтобы вернуть своего Повелителя, взмывая вверх в виде потоков энергии. Среди туч сверкали молнии, которым вторили раскаты грома, а зеленых лучей, сокрушавших землю, становилось больше. Все, на кого падал демонический свет, мгновенно исчезали в завесе черного дыма.

Чан Юань сгреб Сы Мин в охапку, уклоняясь от смертоносных лучей, золотистое сияние окутало радужки его глаз. Он создал вокруг них защитный купол, но Звездная владычица возразила:

– Я не слабее тебя, мне не нужна защита. Хочу сражаться вместе.

Он провел рукой по ее волосам.

– Но я хочу, чтобы ты была в безопасности. – С этими словами он, обнажив Защитный меч, вышел из барьера. Сы Мин попыталась его удержать, но безуспешно.

Звездная владычица забарабанила кулаками по куполу и гневно выругалась. Хотя Чан Юань сейчас был на пике своей силы, Повелитель демонов с древности славился искусностью в бою. Еще не обретя тела, он уже смог противостоять технике Очищения Небес... С Чан Юанем могло случиться все что угодно...

Чем больше Сы Мин размышляла, тем крепче ее опутывал страх. Она неотрывно следила за фигурой Чан Юаня, и от вида, как он без оглядки нырнул в грозовые тучи, сердце ее ухнуло вниз. В небе не осталось ничего, кроме сверкающих молний и грохота грома, которые не давали разглядеть происходящее внутри. Сы Мин подумала, что, если Чан Юань выйдет из схватки живым и невредимым, она не простит его, пока тот не отстоит на коленях на доске с гвоздями три дня и три ночи.

Вспышки молний в клубах демонической ци становились все ярче, но зеленый свет больше не бил по небожителям. Никто не мог понять, сколько длился бой, лишь Красавец Кун, стоявший на вершине Небесного дворца, становился все серее, а его руки, сжимавшие табличку, била дрожь. Внезапно он выплюнул черную кровь, запятнав свои дивные пестрые одежды, и камнем полетел вниз, но никто не обратил на него внимания. Все наблюдали за разрастающимися тучами, от которых разносились треск и рокот боя двух мощных заклинателей.

Никто не знал, что происходит внутри, зато вполне мог себе представить, насколько ожесточенная шла битва. Вместе с ростом тучи каждый из небожителей ощущал, как их тела сжимает и разрывает невероятная сила, едва не давя. Столкновения магии в вышине были настолько велики, что некоторые из бессмертных, уделявших мало времени совершенствованию, кашляли кровью.

Когда давление достигло своего пика, все в округе задребезжало и ослепительно белый свет разбил тучи, одним махом снося армию демонов и очищая мир от темной ци!

Вслед за сполохом без следа исчезли грозные тучи, на их месте лишь гордо парил высокий мужчина с черным мечом в руках. Его лицо слегка побледнело, на подбородок с губ стекала струйка крови, но в этот миг любой признавал его непобедимую мощь.

Этот дракон, вопреки всему, победил... Повелителя демонов, которому не была страшна даже техника Очищения Небес.

Чан Юань, сняв купол, неторопливо подошел к Сы Мин и спокойно произнес:

– Вот видишь, если с тобой все хорошо, то и со мной тоже.

Та уже вытянула свои пальцы в когти с намерением хорошенько оцарапать его, но сказанные им слова умерили ее гнев. Вместо этого девушка обняла Чан Юаня за шею и, прижавшись, запричитала:

– Ты подожди у меня. Вот вернемся, и я поставлю тебя на колени на доску с гвоздями!

– Куда вернемся? – только и спросил тот.

Куда же они вернутся?.. До Звездной владычицы вдруг дошло, что, пусть они и решили путешествовать по миру, им нужен дом, который мог бы вместить обоих и множество будущих драконьих яиц.

Сы Мин вынырнула из объятий Чан Юаня и обнаружила, что армия демонов была разгромлена, а небожители теперь с опаской наблюдали за ними двумя с лицами, полными тревоги, словно Чан Юань вот-вот уничтожит мир. Никто по-настоящему не верил ни ему, ни ее убеждениям о его безобидности. Видимо, придется жить в окружении всеобщих подозрений и опасений.

На нее вдруг нахлынула усталость.

– Сы Мин, – позвал ее Чан Юань, – мне вдруг захотелось вернуться в руины Десяти Тысяч Небес.

Там не было ни презрительных взглядов, ни настороженности, ни отвращения, лишь одиночество... Но о каком одиночестве речь, если они будут там вместе?

– Ладно, вернемся в руины Десяти Тысяч Небес. – Она сделала паузу, а после продолжила рассуждать вслух: – Только они наполовину разрушены. Даже после того как Чан Ань пожертвовал собой ради восстановления печати, вернуть руины в прежнее состояние будет сложно... Нам остается только просить Небесного императора.

Чан Юань насупился.

– Тогда не будем возвращаться. Мне не нужна его помощь.

– Глупенький! – рассмеялась девушка. – Да он был бы счастлив запечатать нас. Это мы оказываем ему огромную услугу.

Пока они разговаривали, журавль-небожитель вывел из дворца под руку императора. Он стоял на облачной лестнице, глядя свысока на Сы Мин и Чан Юаня.

– Ваше величество, что скажете? – с улыбкой обратилась она.

После долгого молчания он ответил своим обычным ледяным тоном:

– Как пожелаешь.

* * *

Восстановление печати руин Десяти Тысяч Небес заняло немало времени, которое Сы Мин посвятила тому, чтобы устроить Чан Юаню экскурсию. Они посетили царство Людей и увидели, как Шэнь Цзуй и Цзи Лин наконец освободились от оков людских сплетен, оставили Затерянную гору и зажили семьей. Они также увидели, как Чан У отказался от дальнейшего совершенствования, избрав переродиться простым смертным. Сы Мин перед возвращением в руины Десяти Тысяч Небес сожалела лишь о том, что Маленькая орхидея, рыдавшая, что хозяйка ей больше не нужна, действительно исчезла. Никто не знал, куда она подевалась. Звездная владычица была уверена, что с таким взрывным нравом ей, вероятно, придется вкусить немало горечи и печали. Однако горький опыт – тоже опыт, верно?

Руины Десяти Тысяч Небес находились далеко за границей Небесного царства, потому император послал Мо Си и Сань Шэн сопроводить пару, чтобы те не передумали.

Прежде чем они прошли через барьер, Сань Шэн сказала Сы Мин:

– Если хотите сбежать, я могу закрыть себе и мужу глаза, так что мы ничего не увидим.

Мо Си вздохнул, но не возражал.

Звездная владычица, рассмеявшись, взяла Чан Юаня за руку.

– Даже если сейчас сбежим, император узнает об этом и не успокоится, пока не доставит нам неприятностей. Он твердо убежден, что Чан Юань уничтожит мир... но разве дела его целиком не предопределены судьбой? Как и в тех трех жизнях, что вы прожили с Мо Си, я заранее начертала ваши натальные карты, однако ты нарушила изначальный ход событий. Так случилось и с Книгой Судеб, которую я начертала сама себе, желая возвращения дракона к Небесам и Земле, но теперь добровольно отправляюсь в заточение в руины Десяти Тысяч Небес вместе с ним. Кто сказал, что предначертанное непременно сбывается? Мы возвращаемся лишь для того, чтобы помешать тем, у кого есть скрытые планы поливать нас грязью, и надеемся отныне тихо и мирно жить вдвоем.

– С нашими драконьими яйцами, – добавил Чан Юань, потрепав возлюбленную по голове.

Сань Шэн рассмеялась вместе с ними. Вытащив из-за пазухи кисть, она вложила ее в руку Сы Мин.

– Я восхищаюсь тобой. Могу подарить маленький подарок на прощание?

Сы Мин без колебаний приняла его.

– Спасибо. Что же, прощайте.

Наблюдая, как две фигуры постепенно исчезают в темноте, у Сань Шэн защипало в глазах. Она вдруг крикнула им вслед:

– Эй! Там же ничего нет, разве вам не страшно?

Однако ответа она уже не услышала.

До руин Десяти Тысяч Небес не доносились звуки снаружи, остался лишь последний вопрос Сань Шэн: «Разве вам не страшно?»

– Нет, не страшно.

Сы Мин взглянула на Чан Юаня рядом с собой. Она игриво провела по любимому лицу подаренной Сань Шэн кистью, вырисовывая цветочные лепестки, и тихонько усмехнулась.

– С тобой, где бы я ни оказалась, меня окружает покой и все расцветает.

Внезапно лепесток, нарисованный Сы Мин, появился из ниоткуда. Розовые лепестки осыпались с кончика кисти, паря во тьме руин Десяти Тысяч Небес. Пара обменялась недоуменными взглядами.

– Эта кисть...

Сы Мин погрузилась в размышления, а затем разразилась искренним смехом.

– В царстве Людей говорят, что моя кисть определяет жизнь, а кисть Пань Гуаня ^[63] – смерть. Когда я была Звездной владычицей, то при начертании натальных карт использовала свою божественную ци, но когда меня заменила Сань Шэн, думаю, ей не хватало мощи и она отправилась в Загробный мир, чтобы обманом выманить у Пань Гуаня его кисть. Теперь одним росчерком я пишу и жизнь, и смерть, а ведь все сущее находится между ними. Ах, дорогая Сань Шэн, ты даровала мне силу творить мир. Это огромнейший подарок! Чан Юань, я нарисую тебе своей кистью живую картину мира, которая воссоздаст великолепие царства Людей. Что скажешь?

– Хорошо. – Чан Юань прижал Сы Мин поближе. – Но сначала займемся созданием драконьего яйца.

– Ого! Прямо сейчас?

– Если хочешь...

Бонусные главы

Глава 1. Дела сердечные

В бамбуковом доме, залитом лунным светом

– Подожди... Чан Юань, остановись, больно.

– Больно? Ладно... давай не будем продолжать, – сказал он, отстранившись.

Сы Мин, заскрежетав зубами, безжалостно шлепнула его:

– Только попробуй!

Он, конечно, не попробовал, но и шевелиться не смел. Его тело неподвижно нависало над Сы Мин, голова была зарыта меж двумя ее мягкими изгибами. Тяжелое и теплое дыхание обдавало кожу девушки, отчего лицо стыдливо вспыхнуло.

Он был заперт внутри нее, не в силах ни двинуться дальше, ни отступить. В этой странной ситуации Чан Юань лишь затвердел еще сильнее. Сы Мин почти ощущала неудержимую пульсацию внутри себя.

Сы Мин схватила Чан Юаня за одну из рук, на которые он опирался, и приложила к себе.

– Есть... есть способ. Возможно, это уменьшит боль. Ты можешь помочь мне, э-э... погладить там, чуть потереть.

Чан Юань отчаянно пытался сдерживать себя, но, услышав просьбу любимой, не стал задавать вопросов и нежно погладил ее там, где она спросила. Чуть потерев, он с изумлением посмотрел на нее:

– Сы Мин, там... стало иначе.

Лунный свет, проникавший сквозь бумагу в окне, освещал женское лицо, которое жарко пылало. Чан Юань заметил, как она крепко прикусила указательный палец, сдерживая стоны. Ее глаза были влажными, как вода, глубокими и пленительными, а в выражении лица читалась нотка стыда и обиды, отчего Чан Юань, не выдержав, все же дернулся вперед, и тогда с ее губ все же сорвался вскрик, который она так долго сдерживала.

Чан Юань влюбленно смотрел на нее, губы его изогнулись в улыбке. Наблюдая за тем, до чего он ее довел, дракон ощущал, как безудержное счастье бурлило где-то внутри.

– Эй, перестань пялиться. – Даже обыкновенно толстокожая Сы Мин прикрыла лицо ладонью от пронзительного взгляда. – И... начни уже двигаться.

Они застряли на полпути – неужели этот бестолковый дракон не понимал, что и ей от этого было не легче? Однако прямые указания просто не шли с ее уст. Чан Юань обдумал слова любимой, тщательно взвешивая их смысл.

– Ты имеешь в виду: двигаться вперед и не отступать?

Та, вздохнув, закрыла лицо руками и молча кивнула.

– Сы Мин, скажи, если будет больно.

– Хорошо.

С каждым толчком глубже, с каждым соприкосновением тепла их лица краснели все сильнее. Чан Юань продвигался медленно, и каждое его движение распаляло жар под кожей Сы Мин. Она не могла сдержать стонов, а его дыхание то и дело сбивалось.

Раскаленные вдохи и выдохи прогрели воздух в комнате.

Достигнув предела, хриплый голос Чан Юаня прозвучал притягательно и невероятно ласково:

– Больно?

Как могло быть не больно? Даже не видя, она знала, что кровь окрасила простыни в красный, но покачала головой и с улыбкой заглянула в его золотистые глаза.

– Не больно.

Возможно, это было чутье, однако больше Сы Мин не проронила ни слова, потому что Чан Юань оказался чрезвычайно способным учеником на новом поприще... Сила божественного дракона была настолько безудержна, что Сы Мин едва держалась и поспевала за ним, но всякий раз, когда Чан Юань спрашивал, не больно ли ей, она с улыбкой качала головой. Эта улыбка не сходила с ее лица, ведь они могли обниматься и наслаждаться друг другом. Легкая боль была ничем по сравнению с покоем и счастьем, из-за которых сердце пустилось в сумасшедший галоп.

Чан Юань постепенно знакомился с ее телом, а она привыкала к нему. Их движения становились все быстрее и возбужденнее, каждое столкновение – все резче, все более волнующим. Лунный свет в ее глазах разлетелся на осколки, отражая лишь лицо любимого мужчины – вечный след, глубоко запечатленный в сердце.

– Чан Юань, Чан Юань...

– Да, я здесь. – В его голосе слышалась непривычная для него радость. – Я люблю тебя, очень люблю, да... очень люблю.

В этот миг ясно проявилась косноязычность Чан Юаня. Он опустил голову и свирепо укусил губы возлюбленной. Когда их языки встретились, Сы Мин содрогнулась и жар, охвативший ее, укутал его внутри.

С тихим стоном Чан Юань, не сдерживая себя, присоединился к ней.

Сы Мин крепко обняла его, и он продолжил двигаться, наслаждаясь отголосками их удовольствия. Его губы переместились вниз, посасывая артерию на ее шее, оставляя свой след, печать принадлежности ему.

– Ты мой, а я твоя.

– Я твой, а ты моя.

Глава 2. Драконье яйцо

В руинах Десяти Тысяч Небес Сы Мин нарисовала небо, землю, солнце, луну, а также горы, реки и озера. Созданный ею мир был огромным и безмятежным, где они с Чан Юанем жили вольготно, хотя и несколько одиноко. Но через несколько дней им придется навсегда попрощаться с прежней безмятежной жизнью.

Сы Мин погладила свой округлившийся живот и, глядя на мужа, который не мог найти себе места, спросила:

– Чан Юань, ты хочешь девочку или мальчика?

Она задавала этот вопрос бесчисленное множество раз, и он всегда отвечал, что он будет рад и дочери, и сыну, но на сей раз тревога пересилила здравый смысл.

– Я беспокоюсь, окажется ли наш ребенок в форме человека или яйца. Ладно, если будет человек, но если это будет яйцо, как он тогда вылупится? А вдруг у него окажется... – С каждой догадкой он бледнел все сильнее. – Человеческая голова и яйцевидное тело? Человеческое тело... и яйцевидная голова?

Что это будет за чудовище...

Сы Мин скривила губы:

– Чан Юань, ты слишком тревожишься.

В этот момент она почувствовала, как к животу подступила боль. Коснувшись его, девушка предчувствовала новую волну, более сильную, и ощущения ее не подвели.

– Хм, кажется... скоро откроется правда.

– Что? – в неверии переспросил Чан Юань.

Видя, как его жена схватилась за живот, а по ее лбу заструился холодный пот, он стиснул зубы, но скоро пришел в себя, сосредоточился и без лишних слов отнес Сы Мин обратно в дом. Уложив ее, Чан Юань ловко снял с нее нижнюю часть одежды и развел огонь, чтобы вскипятить воду. Он долго готовился к этому дню, практикуясь, когда любимая засыпала, поскольку знал: в руинах Десяти Тысяч Небес нет никого, кроме них, и Сы Мин могла полагаться лишь на него.

От боли она побелела, как лист бумаги, и крепко ухватилась за руку Чан Юаня. Девушка увидела, что, хотя ее муж силился выглядеть невозмутимо, его лицо было таким бледным, словно это он вот-вот должен был родить. Растроганная Сы Мин хотела было улыбнуться, но этому помешал очередной приступ боли. Она крепко сжала его ладонь, и Чан Юань ответил ей тем же.

– Не бойся, милая. Все хорошо, все хорошо.

Будь Сы Мин сейчас одна, со своим упрямым характером она бы стиснула зубы и терпела боль. Однако слушая, как ее утешает любимый, она чувствовала, что может быть слабой. Рядом тот, кто мог выдержать ее слабость, тот, на кого она могла опереться, подарив ей самую сильную поддержку, тот, кто не отказывался от нее, какой бы зависимой и наивной она ни становилась.

– Чан Юань... мне очень больно. – Из покрасневших глаз Сы Мин хлынули слезы.

– Да, знаю. Все хорошо... Больше мы детей заводить не будем. – Его спокойное лицо резко контрастировало с хаотичными словами, вылетавшими изо рта.

– Мне очень больно.

Чан Юань нежно расцеловал ее щеки, не решаясь применить и толику силы.

– Я рядом, не бойся.

– Больше не могу!

– Хорошо, больше никаких детей у нас не будет, – поспешно ответил ей муж.

Тело Сы Мин пульсировало в агонии, она одновременно плакала и смеялась.

– Если ты решил, то больше никто рождаться не будет? Тогда засунь его обратно! Давай, если сможешь!

Под их престранный диалог появилось их первое «яйцо». Это был мальчик, обычный мальчик, безо всяких следов скорлупы. Чан Юань обмыл его и неуклюже отнес обратно, чтобы показать матери.

Сы Мин, взглянув на заплаканное лицо ребенка, слабо улыбнулась:

– Чан Юань, посмотри на своего сына! Он такой уродливый, но голосом не обделен.

Новоиспеченный отец долго не отвечал. Сы Мин, пересилив смертельную усталость, чуть поигралась с малышом, прежде чем осознала, что тишина сильно затянулась. Подняв глаза, она замерла.

Чан Юань, склонившись, обнял жену с ребенком в руках.

– Я серьезно. Больше не будем заводить детей. Я до смерти перепугался, – произнес он дрожащим голосом.

Обомлевшая Сы Мин с трудом подняла руку и похлопала его по спине.

– Почему ты плачешь вместе с ребенком? Я не могу утешать вас обоих.

Муж лишь уткнулся лицом ей в шею и, покачав головой, повторил:

– Больше никаких детей.

Словно это он только что родил.

– Так не пойдет. Я хочу дочь. Старшего сына мы назовем Чан Мин, а его будущую сестричку – Чан Шэн ^[64]. Больше ты никогда не будешь одинок.

– Вообще-то, я уже давно не одинок, – сказал он и обнял Сы Мин.

Глава 3. О заботах Чан Юаня

К четвертому дню рождения Чан Мина Сы Мин превратила руины Десяти Тысяч Небес в маленький мир, полный людей, предметов, цветов, растений и деревьев. Как-то вечером Чан Мин вернулся из школы. Учитель научил его считать, что он с радостью продемонстрировал матери, однако та только что повздорила с Чан Юанем и была не в настроении.

Она посмотрела на лицо сына, так похожее на отца, и закатила глаза. Присев, Сы Мин ущипнула его за щеку.

– Жоу Жоу, – позвала она его детским именем ^[65], – как будет четыре?

Чан Мин послушно поднял четыре пальчика и серьезно добавил вслух:

– Четыре.

– Тогда как будет восемь? – улыбнулась она.

Чан Мин послушно показал большим и указательным пальцами ^[66], как рассказывал учитель.

– Это восемь.

– Четыре больше восьми или восемь больше четырех?

– Восемь больше четырех, – уверенно ответил он.

Сы Мин покачала головой и строго возразила:

– Нет, четыре больше восьми.

– Матушка ошибается! Учитель говорил по-другому, – надулся малыш.

– Вот как? Тогда почему на четырех ты показал четыре пальца, а на восемь только два? Верно же, что четыре больше восьми?

Чан Мин опешил и, взглянув на ладошку, подумал, что слова матери имеют смысл. Только... только его учили иначе.

Сы Мин, наблюдая за его хмурым личиком, злорадствовала:

– О, ты был невнимателен на уроке и не слушал учителя. Заслужил палки.

– Нет. – На глазах обиженного Чан Мина навернулись слезы. – Я слушал учителя, матушка... Матушка, ты обвиняешь меня понапрасну.

Сы Мин растерла слезы по пухлым щечкам сына.

– Плачь, ты такой же глупый, как твой тупой отец-дракон.

– Сы Мин, – обессиленно вздохнул позади них Чан Юань.

Мрачная, как туча, девушка холодно фыркнула:

– Неплохо, ты еще помнишь, как меня зовут. Почему бы тебе не вернуться к той ослепительной красавице, подобной цветку персика?

Чан Юань не мог подобрать слов.

– Разве та девушка – не один из твоих рисунков? – Он шагнул к ним и погладил сына по голове. – Мужчина не должен плакать, как размазня.

Чан Мин шмыгнул носом и посмотрел на отца, всем видом показывая собой задетое достоинство. Чан Юань вздохнул:

– Сы Мин, он же маленький, а ты так его дразнишь...

Разгневанная жена удалилась, крикнув напоследок:

– Конечно, я во всем виновата! Идите к той красотке. Она уж вас обласкает.

На его памяти случаи, когда он видел Сы Мин настолько разъяренной, можно было перечесть по пальцам одной руки, так что Чан Юань был ошеломлен и несколько растерян.

Чан Мин вытянул отца из размышлений, дернув за рукав:

– Отец, матушка пусть напрасно, но ревнует. Тебе нужно пойти и успокоить ее. Учитель сказал, что женщины неразумны, когда ревнуют. Придется стерпеть побои и ругань, а потом извиниться.

Чан Юань равнодушно взглянул на сына.

– Разве не ты только что захлебывался слезами?

Малыш великодушно ответил:

– Учитель говорит, что дети должны выполнять свой сыновний долг и быть почтительными. Матушке захотелось меня подразнить, потому я прикинулся дурачком, чтобы ее повеселить. Что в этом такого?

– Учитель хорошо тебя обучает, – заключил Чан Юань.

– Отец, пойди и извинись перед матушкой. Учитель говорит, что чем быстрее женщина идет, тем больше она хочет, чтобы ты ее догнал. Если не погонишься за ней сейчас, то больше шанса не представится.

С обреченным вздохом старший дракон сорвал ветку персика и побежал за женой.

Ревность никогда прежде между ними не вставала... или же вставала? Сердце Чан Юаня екнуло, и воспоминания унесли его на годы назад, в те времена, когда Сы Мин, будучи Эр Шэн, совершенствовалась на Затерянной горе, а он был обращен в маленького черного змея, молча наблюдавшего за ней издалека. Вот тогда-то он, кажется, прилично отпил горькой ревности...

Как-то в очередной погожий день, который ученики школы Затерянной горы посвятили медитациям и совершенствованию, Эр Шэн рано вышла со двора вместе со своей старшей соученицей Цзи Лин. Чан Юань же свернулся калачиком под ее кроватью, тихонько накапливая божественную ци.

Неожиданно дверь в ее комнату со щелчком распахнулась. Чан Юань открыл свои золотистые глаза и украдкой выглянул, наткнувшись на тихо прокравшегося Чэнь Чжу. Он сжимал в руках письмо и нервно оглядывался по сторонам в страхе, что его обнаружат. Подойдя к зеркалу Эр Шэн, юноша долго колебался, прежде чем положить письмо. После, красный, точно рак, он поспешил покинуть комнату.

Чан Юань в змеином теле несколько раз моргнул, мысленно повторяя, что читать чужие письма – неправильно. Но когда он пришел в себя, то уже склонился над зеркалом, открывая письмо, оставленное Чэнь Чжу. Он решил, что раз уж открыл его, то сделанного не воротишь... и, широко распахнув глаза, ознакомился с содержанием, как оказалось, любовного послания.

Змей так и застыл. Вытянув голову из окна, он подумал: сегодня сильный ветер, так что вполне ожидаемо, если это письмо сдует с подоконника. Он подтянул его к окну, легонько подул на бумагу, и любовное послание, над которым Чэнь Чжу трудился ночь напролет, исчезло вдали. Чан Юань удовлетворенно кивнул и отправился обратно под кровать.

Под вечер дверь снова открылась. За ней вновь оказался Чэнь Чжу.

Чан Юань, сощурив золотистые глаза, проводил взглядом юношу, подкравшегося к зеркалу. Увидев, что оставленное им письмо исчезло, он лихорадочно принялся за его поиски, которые не увенчались успехом. Юноша тяжко вздохнул.

– Хорошо, что я написал еще одно. – И вытащил из-за пазухи точно такое же письмо, а затем пристроил его на столе, надежно придавив подсвечником.

Сердце Чан Юаня наполнилось редкой печалью и негодованием. Он едва не бросился вслед за юношей, но, прежде чем успел сунуться под стол, снаружи раздался голос Эр Шэн:

– Эй, Чэнь Чжу, ты чего здесь?

– Я, я, я, я пришел... за, ну... Ну, до завтра! – И был таков.

Эр Шэн неразборчиво что-то пробормотала про его поведение себе под нос и зашла в комнату.

Чан Юань спрятался, забившись в угол. Сердце его сжалось, и он гадал, как отреагирует Эр Шэн, когда увидит письмо. Они так долго не виделись – возможно, она уже и позабыла о его существовании... Змей удрученно опустил голову.

Но тут снаружи раздался голос Цзи Лин:

– Эр Шэн! Ты опять всю туалетную бумагу извела!

– Беда! – Девушка, высунув язык, схватила письмо со стола и бросилась во двор. – Старшая соученица, несу!

Чан Юань так и остался в углу, ноющая боль в сердце сменилась истерическим смехом. Тогда он пообещал себе, что если в будущем захочет признаться Эр Шэн, то будет откровенен и скажет ей все прямо в лицо.

Насколько он знал, после того дня Чэнь Чжу тяжело заболел и почти не обращал внимания на Эр Шэн. Девушка по возвращении домой изредка ворчала что-то в его адрес, на том история и кончилась. Оглядываясь назад, именно годы, проведенные Эр Шэн на Затерянной горе, были, пожалуй, самыми мирными и счастливыми в ее короткой жизни.

Чан Юань взглянул на цветы персика в своей руке и вдруг осознал, насколько поглупел. Сы Мин сама нарисовала персика-оборотня и теперь ревновала к ней. Если он сейчас попытается вымолить прощение с этой веткой, жена попросту его прибьет.

Он выбросил цветы в надежде найти у себя нечто, что подойдет в качестве извинения, но его осенило, что все в мире руин Десяти Тысяч Небес нарисовано Сы Мин: каждая травинка, цветок и дерево – ее подарок.

Мужчину охватило уныние, однако, собравшись, Чан Юань с двойной решимостью продолжил поиски.

В это время Сы Мин добралась до беседки у озера, села и нарисовала себе кувшин вина. Залпом осушив, она поставила его на стол, как вдруг перед ней возникло лицо Чан Юаня. Один взгляд на мужа – и она, к своему стыду, уже затрепетала. Отвернувшись, Сы Мин обиженно пробормотала:

– Нет тут твоей красотки-оборотня.

Чан Юань глубоко вдохнул и принялся объясняться:

– Ты знаешь, утешения – не моя стезя, но, как ни крути, твой гнев – это моя вина. Я извинюсь таким образом. Ты не против? – На его лбу появилось слово «прости». – Подумал, что единственное, что я могу предложить, – самого себя. Ты не отвергнешь меня?

Сы Мин держалась, как могла, но в конце концов не смогла устоять перед натиском Чан Юаня. Нахмурившись, она усмехнулась.

– Строишь из себя паиньку, бесстыдник!

– Просто прими подарок.

Чан Юань воспользовался мигом ее слабости и мягко чмокнул жену в губы, постепенно углубляя поцелуй. Когда возбуждение достигло пика, он нежно обнял ее за талию.

– Теперь, когда ты приняла подарок, может, откроешь его? Или вернемся домой и ты там им насладишься?

До Сы Мин внезапно дошло, на что он намекает, и она закрылась от него двумя руками.

– Это будет нескоро. – Она коснулась живота. – Сестренка Чан Мина как раз начала расти.

Чан Юань застыл, с лица его схлынула всякая краска.

– Нет, больше ты не будешь рожать. – Воспоминания о предыдущих родах были еще слишком свежи.

Сы Мин, смеясь, ущипнула его за щеку.

– Ну уж нет. Мы растим старшего брата, чтобы тот защищал свою сестренку. Так хорошо его воспитываем, что наши труды не должны пропасть зазря.

– Сы Мин...

– Ничего-ничего. Как мне кажется, сейчас важнее пустить того оборотня на персики.

– Сы Мин...

– Эй, да ты покраснел! А... я поняла. Вернемся домой, и я помогу тебе руками.

– Ты...

– Чан Юань, нельзя так бояться крохотного малыша! У нас много времени впереди.

Больше, чем целая жизнь.

Глава 4. Жизнь, полная покоя

– А-У!

Услышав, как резкий женский голос произнес это имя, он невольно обернулся.

Под красными фонарями, украшавшими свод, изящная женщина схватила худощавую девушку в темно-пурпурном залатанном платье. Держа ее за ухо, другой рукой она била ее где ни попадя, при этом бранясь:

– Твоя мать – шлюха, но я не ожидала, что ты нахватаешься от нее и станешь такой же дрянью. Говори! Где ты припрятала белый нефритовый браслет барышни Цин Фэн?

– Я ничего не крала, – холодно, но гордо ответила девушка, держась с достоинством. В глазах ее крылось нечто зловещее, что не мог спрятать даже скромный свет фонарей.

Он остановился и, сложив руки, смерил девушку взглядом.

Женщина продолжала хлестать ее, ругательства становились все непригляднее, но та больше не произнесла ни слова оправдания.

Он отвел глаза, чувствуя, что это упрямство казалось ему смутно знакомым, отчего у него защемило сердце.

– Господин? – прошептал позади слуга И Хоу. – Мы ей поможем?

Молодой человек хотел кивнуть, но его отвлек излишне резкий аромат румян и пудры. Хозяйка терема Свежего ветра и светлой луны ^[67] со льстивой улыбкой подплыла к ним, размахивая розовым платком в руке и преграждая ему взор.

– Прошу прощения, господин, что склоки нашего заведения потревожили вас. Пройдемте скорее внутрь. Барышня Цин Фэн долго готовилась к вашему приходу.

Он равнодушно оттолкнул тучную дамочку, что закрывала ему обзор, и указал на стоявших у арки.

– Кто это?

Видя, как гость настойчив, хозяйка виновато улыбнулась.

– Это служанка барышни Цин Фэн, Цин Лин. Чудо как хороша. Она вам приглянулась? Но как нам поступить? Барышня Цин Фэн так вас ждала и столько готовилась...

– А как зовут ту, что бьют? – В его голосе уже проскальзывало недовольство.

– А... а, это тоже служанка барышни Цин Фэн, Цин У. Ее мать когда-то была одной из барышень моего терема, однако скончалась от болезни и оставила дочь мне... э-э, чтобы та погасила долг. Она тоже красавица, но нелюдимая и холодная. Господин, вам следует...

«...выбрать кого-нибудь другого».

Только под ледяным взглядом И Аня она проглотила остаток предложения. По спине хозяйки пробежала дрожь. Этот княжич Цзинъань только вернулся с поля боя на границе вместе с отцом. В пятнадцать лет он уже внушал страх своей мощью. Говорили, что он рассекал головы, как дыни и овощи, не ведая жалости. Когда не хватало провианта и корма, он даже ел плоть своих врагов. У этого юноши было злое сердце и жестокие руки ^[68], а потому женщина не смела его никоим образом оскорбить.

Со слов хозяйки и после увиденного лично И Ань легко догадался, какую жизнь ведет эта девушка.

– Я выплачу ее долг, каким бы он ни был, – равнодушно произнес он. – Останови драку этих служанок.

Прежде чем хозяйка успела понять, о ком из двух девушек идет речь, И Хоу, стоявший позади, почтительно ответил:

– Слушаюсь.

А затем поднял камешек и бросил, попав в поясницу Цин Лин. Та вскрикнула от боли и, не удержавшись на ногах, свалилась на землю.

Увидев, что кто-то ей помог, Цин У, избитая до полусмерти, была изумлена еще больше. Она оцепенело посмотрела вдаль, и в свете праздничных красных фонарей их взгляды впервые пересеклись.

Его сердце сбилось с привычного ритма, а И Ань вдруг вспомнил, как в детстве отец, смеясь, говорил ему: «Я влюбился в твою мать с первого взгляда». Тогда он не понимал, что такое любовь и уж тем более с первого взгляда, но теперь, кажется, до него начало доходить.

Это было словно найти сокровище, некогда затерянное глубоко внутри, что согрело единственное слабое место в его ожесточившемся сердце.

– Я забираю ее, – провозгласил И Ань. – Отныне она принадлежит моей усадьбе Мирного покоя.

Хозяйка была поражена.

– Но барышня Цин Фэн...

– Я к ней не пойду.

Выкуп за служанку не мог сравниться с вечером с лучшей куртизанкой, и хозяйка, боясь продешевить, не желала уступать:

– Но... но она же простая служанка. Это было бы оскорблением вашего титула.

И Ань проигнорировал ее увещевания и направился к Цин У, сползшей на землю. Хозяйка хотела еще как-то возразить, но И Хоу вытащил из-за пазухи золотой ямб ^[69] и пренебрежительно бросил женщине в руки.

– Мой господин сказал, что не желает видеть барышню Цин Фэн.

– Ах, раз не желает, то и ладно. – Хозяйка, не в силах сдержать радость, припрятала слиток под одеждами. – Господин, пожалуйста, поступайте как хотите.

И Ань подошел к Цин У и протянул руку, чтобы помочь подняться, но та лишь холодно посмотрела на него. Ее отстраненное поведение ничуть не рассердило юношу. Он присел на корточки, встретившись с ней взглядом.

– Согласна уйти со мной домой?

– Мой дом здесь.

От мрачного голоса девушки волосы вставали дыбом, именно поэтому окружающие предпочитали обходить ее стороной, но этот молодой человек в роскошных одеждах лишь внимательно разглядывал ее.

– В этом месте тебе жизни не будет. Если пойдешь со мной, сможешь жить свободно и безбедно.

Рожденный в знатной семье, И Ань никогда прежде не старался снискать чье-либо расположение. И Хоу с любопытством разглядывал служанку, однако не находил в ней ничего особенного, кроме необыкновенной отчужденности. Он был озадачен. Неужели у господина столь странные пристрастия?

Девушка отвернулась.

– Не хочу. Ты мне не нравишься.

На этой фразе лицо хозяйки, что была занята слитком, обрело землистый цвет, а И Хоу застыл в испуге. Княжич отличался скверным характером, и эти мгновения... могли стать последними для бедняжки.

И Ань опешил. Казалось бы, он должен разгневаться из-за того, что его отвергла какая-то служанка из публичного дома, но голос внутри продолжал твердить: «Да, она должна тебя ненавидеть, ты не имеешь права злиться».

Помолчав немного, он произнес:

– Ты еще меня полюбишь.

– Нет, – решительно ответила она, отчего юноша помрачнел. Валявшаяся неподалеку Цин Лин, увидев лицо И Аня, в ужасе побелела и затряслась, как лист по осени.

– Полюбишь. – Заметив, что Цин У снова намерена возразить, И Ань перебил ее: – Раз не хочешь идти со мной, я останусь. Пойду в твой дом.

Девушка осталась в смятении.

Хозяйка еле держалась на дрожащих ногах, по напудренным щекам безостановочно текли слезы. Если отец юноши, князь Цзинъань, узнает об этом, от ее терема Свежего ветра и светлой луны камня на камне не оставят. И Хоу тоже раскрыл рот в потрясении.

– Господин... боюсь, это неуместно.

– Уместно. – Молодой человек бросил холодный взгляд на своего сопровождающего, а затем обратился к хозяйке: – Где она живет?

Та не решалась ответить.

– Где... – мямлила она, – где она живет? Я не знаю.

– Господин!

И Хоу был встревожен, но также знал, что княжич упрям, как баран. Если уж решил, то будет стоять до конца. Слуга не осмелился возражать, потому пошел иным путем.

– У господина еще не было обряда совершеннолетия ^[70]. Если хотите жить за пределами усадьбы, вам нужно разрешение князя. Сегодня мы...

– Сегодня мы останемся здесь.

И Хоу так и встал с отвисшей челюстью.

– Возвращайся и скажи моему отцу... – он сделал паузу, губы его тронула редкая улыбка, – что я нашел мать моих будущих детей.

Цин У холодно посмотрел на него, а остальные молча наблюдали с открытыми ртами.

– Я тебя не люблю.

– Ничего, со временем полюбишь, – нежданно мягко ответил он, услышав среди ночного ветра будто бы шепот:

«Пусть уже эта жизнь закончится. Когда я выпью отвар забвения, перейду мост Найхэ и все забуду, найди меня снова в следующей жизни. Тогда мы начнем сначала».

«На сей раз я нашел тебя, и отныне моя очередь заботиться о тебе, подарить жизнь, полную покоя».

«Давай начнем все с чистого листа».

Глава 5. Встреча Орхидеи и Повелителя демонов

Маленькая орхидея, спрятавшись в густых зарослях, предавалась безудержным рыданиям.

Фея и представить себе не могла, что наставница Сы Мин не станет искать ее после побега. Она долго ждала у небесных врат, но та за ней не пришла. Убитая горем, Ланьхуа в порыве злости спустилась с Небес, и никто не заметил ее побега. Девушке вдруг показалось, что она ни для кого не важна, что, даже если исчезнет, всем будет наплевать.

От этой мысли фея расплакалась пуще прежнего.

В этот миг яркое солнце отбросило тень на ее макушку, и Орхидея безучастно подняла свои красные опухшие глаза. Чистая лазурь неба не отличалась ничем примечательным, и, когда Ланьхуа уже уверилась, что ей все почудилось, раздался оглушительный грохот, похожий на раскаты грома, а затем налетел стремительный ветер, стерев рощицу, где скрывалась фея, с лица земли.

Перепуганная маленькая Ланьхуа, зажмурив глаза, сползла на землю. Она долго ждала, когда стихнет буря, прежде чем осмелилась опасливо приоткрыть веки. Густая роща теперь опустела, выделялась лишь глубокая яма неподалеку. Девушка беспомощно осмотрела голую поверхность вокруг и, сраженная любопытством, после некоторых раздумий подошла поглядеть, что скрывалось на дне.

Яма была огромной, в ширину около пяти-шести чжанов. На дне было темным-темно – даже не различишь, что там находилось.

Маленькая орхидея, чье сердце давно трепетало пичужкой, испуганно вглядывалась во тьму, как вдруг бледная рука схватила ее за лодыжку!

– А-а-а! – крик феи эхом прокатился по округе.

Затем у нее перед глазами все поплыло, и, совершенно заплутавшая в завертевшейся кутерьме, она, неизвестно за что схватившись, полетела на дно ямы.

Поднялась пыль, а затем медленно осела.

После падения у Ланьхуа кружилась голова и рябило в глазах. С трудом приподнявшись, она обалдело разглядывала нечто черное, что развалилось у нее на груди. В мыслях была лишь блаженная пустота.

Нечто черное, оказавшееся телом, внезапно простонало и, само того не сознавая, потерлось головой о ее грудь. Ланьхуа долго лежала в оцепенении, прежде чем осознала, что некто попытался полакомиться ее бобовым сыром ^[71]. Уши ее тут же покраснели, и, разозленная от смущения, она схватила незнакомца за волосы и зарядила ему пару крепких пощечин.

– Ненавижу! Извращенец! Я фея Ланьхуа!

Напавший «извращенец» не дрогнул. Маленькая орхидея поспешно оттолкнула его и лихорадочно поправила одежду. Приведя себя в порядок, она обернулась и как следует рассмотрела этого развратника.

Темная ткань соскользнула с его головы, обнажив великолепные серебристые волосы, что блеском своим едва не ослепили фею. Расшитый золотом воротник и манжеты выдавали его знатный статус, однако она и представить себе не могла, чтобы небожитель высокого положения решился бы щеголять на Небесах со столь притягивающей взгляды шевелюрой.

Она настороженно приблизилась к мужчине в черном, коснулась его стоп и затем, присев, аккуратно перевернула. Увидев его лицо, Ланьхуа буквально окаменела. Она откинула спутанные волосы, скрывавшие его черты, и, наклонившись ближе, мягко коснулась кончиками пальцев ресниц.

– Они такие длинные... Накладные, что ли? – Фея бесцеремонно выдернула парочку пучков и поднесла поближе, чтобы рассмотреть. – Хм, будь мои ресницы такими длинными, разве я не выглядела бы еще прелестнее, когда плачу? Что бы я ни натворила, меня бы не наказывали...

– Заплачь, тогда и узнаешь.

Маленькая орхидея закоченела, ее взор скользнул вниз, встретившись с глазами недавно пробудившегося мужчины.

Алые радужки, словно легендарный кровавый нефрит, что десятки тысяч лет напитывался кровью, оттенялись убийственной ци... Один его безразличный взгляд – и у Орхидеи мороз прошел по коже, словно смертоносная ци пронзила ее с ног до головы, оставив один лишь леденящий ужас.

С этим мужчиной шутки были плохи.

Ланьхуа, осознавая всю бедственность своего положения, попыталась броситься наутек, однако бежать было некуда. Мужчина в черном протянул руку и легко схватил фею за шею. Она хотела расплакаться, но не могла выдавить ни слезинки, а он поднял ее к своему лицу, одарив равнодушным взглядом.

– Поплачь еще.

Ему даже не нужно было приказывать – та уже заголосила, давясь рыданиями:

– Господин, я... я едва появилась на свет. Мое тело еще незрелое и горькое на вкус. Я невкусная, я невкусная!

Их поза была довольно двусмысленна: мужчина был снизу, а фея лежала на нем, ее слезы и сопли капали ему на лицо. Он с силой сжал пальцы, оставив на шее феи черную печать в виде пламени, а затем пренебрежительно осмотрел незнакомку.

– Будешь слушаться Темнейшего и останешься жива.

– Буду слушаться, даже если вы станете высвобождать газы, – всхлипнула она.

– Хорошо. – Мужчина сомкнул веки и занялся восстановлением дыхания. – Немедленно вытащи Темнейшего отсюда.

– Хнык... Господин, я... я не смогу этого сделать.

В налитых кровью глазах мужчины мелькнуло нечто сокрушительное.

– Да?

– Хнык... Если я не ошибаюсь, над нами небесные воины и генералы, и они, должно быть, летят схватить тебя. Вон какие храбрые.

Мужчина посмотрел вдаль – и действительно, к ним верхом на облаках спешило бесчисленное войско.

Чуть прищурив алые глаза, он сосредоточил всю свою ци, чтобы скрыть цвет волос, однако внутри него было необычно пусто, и мужчина не мог собрать ни капли духовной силы. В сложившейся ситуации ему оставалось лишь поманить девушку, что размазала сопли по всему лицу.

– Иди сюда.

Маленькая орхидея съежилась при виде его опасно сузившихся глаз. Оставленная им на шее печать начала жечь огнем, и ей ничего не оставалось, как послушно подойти. Мужчина, не церемонясь, схватил фею за волосы и, обнажив острые клыки, безжалостно вонзил их в девичью шею. Вместе с кровью, сочащейся из раны, фея ощутила острую, разрывающую боль глубоко внутри. Ей казалось, будто она уже мертва и обратилась в дух, что отдалялся от тела и становился все ближе к негодяю перед ней.

В последний миг она увидела на своем лице совершенно незнакомую улыбку и услышала свой собственный голос, произнесенный тоном, на который она прежде была не способна:

– Темнейший одолжит твое тело на время, цветочная демоница.

Одолжит? Так просто одолжит ее тело?! Да пусть этого злодея поразит молния!

Но прежде чем Ланьхуа успела высказать свой протест, в глазах потемнело и она лишилась чувств.

Фея не знала, сколько времени проспала, как вдруг среди гула ей послышался чей-то голос:

– Я готова войти в Небесную башню, чтобы сторожить этого демона и с чистой совестью совершенствоваться тысячу лет.

Вокруг нее велись бурные споры, которые завершились грохотом тяжелой двери, отрезавшей ее от шума.

– Вставай.

Маленькая орхидея еле разлепила потяжелевшие веки. За железными прутьями сидела девушка в лунно-белом жуцюнь ^[72], который, вообще-то, принадлежал ей. Собеседница показалась до боли знакомой, и, присмотревшись, фея убедилась, что это и есть она!

Вылитая Ланьхуа!

Фея невольно задалась вопросом: неужели хозяйка посадила два цветка-близнеца и теперь она наконец-то встретила свою давно потерянную сестру?

– Кто ты? – изумленно спросила она и тут же была поражена тем, что такой сиплый и притягательный мужской голос смог вырваться из ее горла!

Вмиг ее мир перевернулся с ног на голову.

– Мой голос... почему? – Чем больше она разговаривала, тем сильнее убеждалась, что теперь у нее мужской голос. – Я... я...

Орхидея привычно дала волю слезам, а девушка по другую сторону решетки с отвращением произнесла:

– Не распускай нюни с лицом Темнейшего.

– Что? Что значит с твоим лицом?

Злая копия Ланьхуа сложила руки на груди и одарила леденящим душу взглядом.

– Мы с тобой временно обменялись телами. Когда духовная сила Темнейшего восстановится, поменяемся обратно. Не пугайся.

Фея побледнела.

– Телами? – Она еще раз огляделась, и к глазам подступила новая волна слез. – Чудовище... Этот демон меня обманул, воспользовался! Ох, наставник, помоги мне... спаси меня...

«Маленькая орхидея» по ту сторону пропустила ее всхлипы мимо ушей, только пригрозила:

– Не омывай своими слезами лицо Темнейшего.

Та продолжила хныкать.

– Цветочная демоница, ты смерти ищешь?

Орхидея проявила нежданную твердость.

– Давай, убивай! Это все равно не мое тело! – И заголосила пуще прежнего.

Вместо ответа негодяй за решеткой дал сам себе пощечину. От недоумения при виде следа на нежной и чистой коже Ланьхуа перестала плакать. Тот же поднес руку к груди, будто намереваясь схватиться за мягкие изгибы, и процедил:

– Только попробуй зарыдать.

Фея на мгновение опешила, но не растерялась и, найдя цель, расставила ноги, а после рванула изо всех сил к решетке. Толстый железный прут врезался ей прямо в пах, и Ланьхуа, прежде не знавшая мужской боли, скривилась и побледнела.

Ее соперник не нашелся с ответом, и она, вся в липком холодном поту, победно усмехнулась.

– Считаешь... если я плачу время от времени, то меня легко запугать? Только попробуй мне угрожать! Я оскоплю это тело, ясно тебе?!

Повелитель демонов, которому никто прежде не решался ставить условия, сдался, а Маленькая орхидея, вся в слезах, стиснула зубы и гордо улыбнулась.

Мужчина, впрочем, не рассердился, а лишь холодно фыркнул, его хитрое лицо не сулило ничего хорошего. Звонким голоском Ланьхуа он беспечно произнес:

– Девочка, у нас все еще впереди.

Глава 6. Воспоминания минувших лет

(1)

Чан Юань в очередной раз оказался заперт в старом кошмаре.

Перед ним расстилалось поле, в вышине кружился белый пух, а Эр Шэн рядом выглядела точь-в-точь как в его воспоминаниях в тот самый миг, который ему ни за что не забыть.

В ее темных глазах, что хранили лишь его образ, блестели непролитые слезы, лицо выражало крайнюю печаль. Однако губы девушки изогнулись в легкой улыбке.

– Чан Юань, просто убей меня. Я не смогу путешествовать с тобой, обойти тысячи гор и рек... Прости меня, – произнесла она хриплым голосом, подобным тупому ножу, что срезал самую нежную плоть его сердца кусок за куском, пока он едва не выпустил из рук свой черный, как смоль, меч.

Но вмиг ее некогда чистые глаза загорелись жаждой убийства, и тогда он без колебаний пронзил грудь Эр Шэн мечом, что символизировал их любовь. Брызнула кровь, теплая, как весеннее солнце, и каждая капля прожигала его кожу пронзительной болью. Он обнял тело, из которого стремительно вытекала жизнь, а в голове так и кружились слова его личного проклятия:

– Стоит тебе вытащишь меч, и Эр Шэн больше не станет в этом мире. Чан Юань... а как же твоя совесть?

Чан Юань проснулся в холодном поту и бездумно уставился на знакомые балки, подпиравшие крышу их дома. Сы Мин, спавшая рядом с ним, устроилась поудобнее. Не открывая глаз, она рукой нашарила родное тепло и обняла мужа. Касание ее горячего тела, такого же, как кровь в его сне, обжигало кожу.

– Кошмар приснился? – спросила его Сы Мин.

Мужчина ничего не ответил, лишь наклонился и крепко обнял жену, прижимая поближе. Он смог успокоиться, только чувствуя ее рядом.

Сы Мин окончательно проснулась в крепких объятиях мужа. Она прижалась к его груди и щекой погладила кожу. Коснувшись лба, она нащупала липкий холодный пот. После многих лет в браке Сы Мин точно знала, что этому глупому дракону опять приснилось, как он ее убил. Она полагала, что время его излечит, однако даже спустя столько лет Чан Юаню время от времени снились кошмары. Легко представить, насколько мучительным для него тогда было это решение.

Жена ободряюще похлопала Чан Юаня по спине, чтобы успокоить, а сама подумала: если годы не могут исцелить горе ее глупого дракона, то, возможно, стоит воспользоваться более радикальным методом, например... освежить память.

(2)

Сы Мин, лежа в объятиях Чан Юаня, провела ночь напролет в размышлениях, окончательно уверившись в своей идее воссоздать сцену из прошлого... Естественно, не ту, где он ее убил.

Обдумав все детали, она пришла к выводу, что Чан Юань так ярко помнил эту сцену не только из-за того, что убил ее собственными руками, но еще и потому, что то была его последняя встреча с ней в качестве Эр Шэн. Их вечная разлука стала болезненным воспоминанием, которое невозможно стереть. Сы Мин не могла его перечеркнуть, поэтому решила переписать, для чего ей нужно было переодеться в Эр Шэн и воссоздать их прощание – пусть Чан Юань снова увидит Эр Шэн, и на этот раз она не умрет у него на руках.

Приняв решение, Сы Мин сразу приступила к осуществлению задумки, но, к своему неудовольствию, обнаружила, что после десятка с лишним лет в браке и рождения двух детей с ходу вернуться к образу молоденькой восемнадцатилетней девушки оказалось... на удивление сложно.

Хотя время едва тронуло ее черты, за годы праздной жизни в мире руин Десяти Тысяч Небес ее лицо и живот заметно округлились. Чан Юань был только рад, когда у жены нарастал жирок, дети не жаловались, да и сама Сы Мин не видела в этом ничего плохого, но теперь, когда ей предстояло перевоплотиться в юную девицу...

Она защипнула свой живот перед зеркалом.

– Нужно похудеть... – пробормотала она, пощипывая щеки. – И это с лица убрать тоже.

– Зачем?

Чан Юань подошел к ней с корзиной ягод. В руинах Десяти Тысяч Небес стояла поздняя весна, и сейчас ягоды были самыми сладкими. Сы Мин обожала сочные и сладкие плоды, а он старался насобирать для жены как можно больше.

Муж протянул корзину:

– Как по мне, ты просто прекрасна.

Девушка взглянула на ягоды, сглотнула слюну и подняла глаза к любимому лицу. Ее ладони, кажется, до сих пор были в липком поту с прошлой ночи...

Сы Мин покачала головой:

– Сегодня есть не буду. – Прикрыв веки, она выпорхнула из комнаты, приговаривая: – Нельзя есть, нельзя есть.

Чан Юань остался в полном недоумении. Он проводил взглядом спину жены, а после перевел его на корзину, взволнованно нахмурившись.

Сы Мин долго сидела за столом с кистью в руке. Все сущее балансировало меж жизнью и смертью. Она могла творить и жизнь, и смерть, однако... была бессильна, когда дело касалось ее же фигуры.

Она могла нарисовать девушку, похожую на Эр Шэн, но не могла сделать себя худее... Естественно, Сы Мин не стала бы рисовать копию Эр Шэн, от этого стало бы только хуже. После долгих раздумий она постановила, что необходимо больше двигаться и меньше есть.

Пусть магия могла временно вернуть ей прежний облик, но когда дело касалось Чан Юаня, Сы Мин всегда была готова бросить все усилия на достижение совершенства.

Ей нужно было самой сбросить лишний вес!

(3)

Сы Мин... не ела.

Это очень беспокоило Чан Юаня.

На самом деле его жена могла обходиться без еды; как такового голода она не испытывала, однако все эти годы с удовольствием ела приготовленные им блюда. Наблюдая всякий раз, как супруга радостно смаковала стряпню, по венам разливалось тепло.

Но теперь... она больше не ела.

После того как Сы Мин проигнорировала его лапшу, Чан Юань не сдался и отправился лепить цзяоцзы ^[73], однако та отказалась и от них, жуя какую-то траву. У дракона зуб на зуб не попадал, он вперился в этот зеленый пучок таким ледяным взглядом, каким не награждал и злейшего врага.

Каждый день он то готовил рыбу на пару, то тушил говядину в сое, то жарил утку с имбирем. Аромат разносился на семь-восемь ли, искушая даже мелкую нечисть и оборотней со склонов горы толпиться у их дома и пускать слюни.

Чан Шэн и Чан Мин тоже по возвращении домой первым делом отправлялись наесться до отвала, а их мать, стиснув зубы, терпела, так и не притронувшись ни к одному из блюд. Всякий раз, когда Чан Юань готовил, она уходила подальше, щипая траву. Кто знает, откуда она вообще вытащила эту зелень!

Как же это раздражало!

Сы Мин тоже клокотала от гнева.

Она никогда прежде не замечала, чтобы этот большой и глупый дракон был столь увлечен готовкой. Почему именно тогда, когда она решила похудеть, он пустил в ход все самые вкусные рецепты? Как же она раньше не разглядела, насколько хороша его стряпня?

Аппетитные запахи преследовали ее дни напролет, а ночами мучили сны о разных блюдах. Сы Мин могла бы спокойно ничего не есть, но из-за ароматов приготовленного мужем она, чтобы отвлечься, жевала зелень. И чем дальше, тем сильнее убеждалась, что им следует обсудить вопросы, касающиеся еды. Пусть Чан Юань подождет, пока она похудеет, а потом сможет демонстрировать свои кулинарные способности сколько душе угодно.

На следующий день, когда Чан Юань снова зашел на кухню с угрюмым лицом, Сы Мин поспешила за ним, обняв его, пока тот готовил. Он обомлел, сердце размякло, а она, уткнувшись носом в шею мужа, вдруг выдала:

– Чан Юань, давай сегодня поголодаем и будем вместе есть зелень!

Помрачнев, он отбросил котелок, чем напугал Сы Мин. Чан Юань уставился на жену.

– Кто дал тебе эту траву?

– Я... я ее нарисовала.

– Зачем ты каждый день рисуешь и ешь траву?

Сы Мин хотела сделать ему сюрприз, но теперь, не зная куда деться и как сохранить тайну, она помолчала, а после взглянула на свой живот, который уменьшился вдвое, и защипнула кожу. Да, она была лишь на полпути к желаемому результату, но что уж поделать...

Она потащила Чан Юаня из дома, где на выходе уже сидела шеренга всякой нечисти в ожидании обеда. Сы Мин прогнала их и повела мужа дальше, в рощицу за их двориком. Дойдя до условленного места, она завязала мужу глаза платком и усадила его у дерева.

– Подожди чуточку и не срывай платок!

Чан Юань не знал, что она задумала, но полностью доверял жене и позволял делать все, что она захочет.

– Подожди меня! – бросила она и была такова.

Дракон же сидел под деревом, слушая весенний ветерок и мелодичное пение птиц.

Этот мир был создан Сы Мин, посвятившей всю себя, чтобы преподнести ему точное подобие великолепия царства Людей, где у всего были свои законы и порядки. Отдавшись звукам леса, Чан Юань постепенно успокоился. Подумать только: после стольких лет мирной, даже заурядной и монотонной жизни он начал ревновать свою жену к траве...

– Чан Юань! – раздался издалека ее голос. – Можешь снимать!

В тоне была слышна нескрываемая радость. Чан Юань скинул тонкий шелк с лица и расширил глаза в неверии.

Под лучами солнца Сы Мин улыбалась ему, ветер развевал ее одежды, до боли похожие на чанпао ученицы школы Затерянной горы.

В этот миг время закружилось в вихре, и ему померещилась Эр Шэн: сначала в их первую встречу у ее родной деревни, а потом – в последнюю. Сделав круг, они вернулись к самому началу. В безмолвных руинах Десяти Тысяч Небес она вошла в его жизнь, словно яркий луч света, словно первая и последняя надежда. Она озарила весь его мир, каждый тайный уголок души.

Он был ослеплен ею и не шевельнулся, пока Сы Мин не подошла сама.

– Ну как?

Чан Юань, будто потерявший способность говорить, лишь неотрывно смотрел на жену.

– Мое лицо все равно слишком пухлое, – пожаловалась она. – Как же я тогда была такой худой?

Теперь ясно... почему Сы Мин питалась одной зеленью...

Только тогда до Чан Юаня дошло, почему она ограничивала себя. Он опустил глаза и улыбнулся, смеясь над сказанным ею и над собственной глупостью. Успокоившись, он взял ее ладони в свои и притянул к себе.

– Ты все такая же, – тихо пробормотал мужчина. – Совсем не изменилась.

Его сердце все так же захлебывалось в неровном ритме, любовь к ней все так же была высечена на его костях и запечатлена глубоко в душе, и он все так же любил ее столь сильно, что чувства лились через край.

Совладать с его любовью и привязанностью было не под силу даже времени.

(4)

Сы Мин снова начала есть, уплетая за обе щеки каждое блюдо, приготовленное мужем.

Время от времени Чан Юаню еще снились кошмары, но, когда они доходили до убийства Эр Шэн, он оборачивался и видел Сы Мин, что стояла неподалеку и улыбалась ему.

– Большой глупый дракон, я рядом. Чего тебе бояться?

К великому его счастью, она была рядом. С ней Чан Юаню не были страшны никакие бури, а минувшие годы обратились в дорогие воспоминания.

Их жизнь превзошла любые мечты.

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Один древнекитайский час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного восточного гороскопа.

1-я стража: ЧАС СОБАКИ – между 19:00 и 21:00

2-я стража: ЧАС СВИНЬИ – между 21:00 и 23:00

3-я стража: ЧАС КРЫСЫ – между 23:00 и 01:00

4-я стража: ЧАС БЫКА – между 01:00 и 03:00

5-я стража: ЧАС ТИГРА – между 03:00 и 05:00

6-я стража: ЧАС КРОЛИКА – между 05:00 и 07:00

7-я стража: ЧАС ДРАКОНА – между 07:00 и 09:00

8-я стража: ЧАС ЗМЕИ – между 09:00 и 11:00

9-я стража: ЧАС ЛОШАДИ – между 11:00 и 13:00

10-я стража: ЧАС КОЗЫ – между 13:00 и 15:00

11-я стража: ЧАС ОБЕЗЬЯНЫ – между 15:00 и 17:00

12-я стража: ЧАС ПЕТУХА – между 17:00 и 19:00

Также использовались следующие способы измерения времени:

1 ЧАШКА ЧАЯ – по «Правилам служителя Будды» чашка чая длится зимой – 10 минут, летом – 14,4 минуты. Считалось, что этого времени достаточно, чтобы подать чашку, дождаться, пока она остынет, и медленно, распробовав вкус, выпить до дна. Со временем это стало устоявшимся выражением, обозначающим «около 15 минут».

1 КУРИТЕЛЬНАЯ ПАЛОЧКА – горение одной курительной палочки (благовония) составляет около получаса. Завязано на традиции медитации, изложенной в каноне «Правила служителя Будды»: каждая медитация длилась 30 минут, столько же времени горела стандартная палочка благовоний.

Измерения длины и веса в Древнем Китае

ЛИ (кит. 里) – мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м.

ЛЯН (кит. 两) – мера веса, равная примерно 37,3 г.

ФЭНЬ (кит. 分) – мера длины, равная 0,33 см.

ЦЗИНЬ (кит. 斤) – мера веса, равная 500 г.

ЦУНЬ (кит. 寸) – мера длины, равная примерно 3,33 см.

ЦЯНЬ (кит. 钱) – мера веса, равная 1/10 ляна.

ЧЖАН (кит. 丈) – мера длины, равная 3,33 м.

ЧИ (кит. 尺) – мера длины, равная примерно 32 см.

Термины

ВНУТРЕННИЙ ДЕМОН (кит. 心魔) – духовные, ментальные или психологические проблемы человека. В цигун внутренние демоны относятся к иллюзиям и являются воплощением идеалистических мыслей. Также это могут быть негативные эмоции и ментальные барьеры, мешающие практиковать совершенствование или боевые искусства. Внутренние демоны способны атаковать практикующего изнутри, и в случае неудачной защиты тот может столкнуться с отклонением ци.

ВРЕДОНОСНАЯ ЦИ (кит. 戾气) – традиционное понятие китайской классической медицины и мифологии, обозначающее энергию, способную нарушить естественный баланс праведной ци. Ее связывают с болезнями, воздействием злых духов и демонов. Основным источником вредоносной ци является Преисподняя.

ДАНЬТЯНЬ (кит. 丹田) – энергетический центр, а также акупунктурная точка. Выделяются три области даньтянь в теле человека (в голове, районе сердца и нижней части живота), но в боевых искусствах чаще всего имеется в виду нижний даньтянь, расположенный в нижней части живота.

ДАО (кит. 道) – важная этическая категория китайской философии, нравственный путь человека, достижение гармонии.

ДУШИ ХУНЬ И ПО (кит. 三魂六魄) – древние китайцы считали, что души человека многочисленны и делятся на три эфирные (хунь), отвечающие за эмоции и мыслительные процессы, и шесть животных (по), отвечающих за физиологические процессы и двигательную функцию.

ИЗНАЧАЛЬНЫЙ ДУХ (кит. 元灵), или ДУХ-ШЭНЬ – в даосской традиции энергетическое «тело», которое играет главенствующую роль в жизнедеятельности человека, является основой психической деятельности мозга и содержит частицы сознания и памяти. Телесное проявление изначального духа – биение сердца.

КАНАЛЫ ЦЗИНЛО (кит. 经络) – система продольных и поперечных каналов, по которым в человеческом теле, согласно представлениям китайской медицины, циркулирует кровь и энергия ци.

МЕРИДИАН СЕРДЦА (кит. 心脉) – один из каналов цзинло, влияет не только на обращение крови и ци, но и на эмоции. Начинается с левой стороны в подмышечной ямке и заканчивается на конце мизинца.

МЕРИДИАНЫ ЦЗИНМАЙ (кит. 经脉) – продольные каналы, по которым в человеческом теле, согласно представлениям традиционной китайской медицины, циркулирует энергия ци.

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ (кит. 修仙) – духовное преображение в контексте даосских практик.

ЭНЕРГИЯ ИНЬ (кит. 阴气) – в китайской философии и медицине женская темная энергия. Считалось, что наиболее сильна по ночам.

ЭНЕРГИЯ ЦИ (кит. 气) – жизненная сила в китайской философии и медицине. Выражает идею фундаментальной, пространственно-временной и духовно-материальной субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где все существует благодаря ее видоизменениям и движению.

ЭНЕРГИЯ ЯН (кит. 阳气) – в китайской философии и медицине мужская светлая энергия. Считалось, что наиболее сильна днем.

Сноски

Ли (кит. 里) – мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м. (Здесь и далее – прим. пер. Далее древнекитайские термины измерения длины и веса)

Нефритовый пруд (кит. 瑶池) – в китайской мифологии место обитания богини Сиванму, хранительницы персикового дерева, чьи плоды даруют бессмертие.

«Атакованный врагом спереди и сзади» (кит. 腹背受敌) – образное выражение, аналог в русском языке – «между молотом и наковальней». Впервые упоминается в жизнеописании главнокомандующего Цуй Хао в «Истории династии Вэй», составленной историком Вэй Шоу (506–572 гг.): «Если войдет он на заставу Ханьгу с запада, не сможет ни продвинуться, ни отступить, атакованный врагом спереди и сзади».

Видоизмененное устойчивое выражение «выросшую девушку не следует задерживать дома» (кит. 女大不中留), воплощающее традиционные взгляды на необходимость поскорее выдавать дочерей замуж. Одно из первых использований – в драме «Повествование о западном флигеле» Ван Шифу (1260–1316 гг.).

«Вывернуть локти» (кит. 胳膊肘往外拐) – образное выражение, означающее поддержку чужой стороны в ущерб родным и близким.

Внутренний демон (кит. 心魔) – духовные, ментальные или психологические проблемы человека. В цигун внутренние демоны относятся к иллюзиям и являются воплощением идеалистических мыслей. Также это могут быть негативные эмоции и ментальные барьеры, мешающие практиковать совершенствование или боевые искусства. Внутренние демоны способны атаковать практикующего изнутри, и в случае неудачной защиты тот может столкнуться с отклонением ци. (Далее термины)

«Неизмеримые высоты и глубины» (кит. 高深莫测) – образное выражение, описывающее скрытных и непредсказуемых людей.

Большой час (кит. 时辰) – мера измерения времени в Древнем Китае, где сутки делились на 12 часов. Один древнекитайский большой час равен двум современным часам. (Далее термины измерения времени в Древнем Китае)

Юнчжэн (кит. 永正, «вечная истина») – девиз, означающий благой принцип, который император принимал при избрании на престол и под которым после смерти входил в историю. Такое же название присваивали периоду правления этого императора.

В имени А-У (кит. 阿芜) второй слог имеет значение «пышность» или «поросль», по звучанию он совпадает с отрицательной частицей 无, но отличается по написанию добавлением ключевого знака «трава» (кит. 艹). Изначально имя веера-оборотня было как раз У (кит. 无), что может означать «ничто» или «пустой».

Дадао (кит. 大刀) – однолезвийный изогнутый китайский меч.

«Курам и собакам нет покоя» (кит. 鸡犬不宁) – образное выражение, аналог русского «ни минуты покоя». Происходит из прозы «Нечто об охотнике за змеями» Лю Цзунъюаня (773–819 гг.).

«Если хочет приписать вину, незачем искать предлог» (кит. 欲加之罪何患无辞) – устойчивое выражение, история которого описана в тексте «Цзочжуань», комментариях к хроникам периода «Весен и осеней» (с 722 по 479 гг. до н. э.). После смерти Цзи Гуйчжу, правителя царства Цзинь, в 651 г. до н. э. вельможа Ли Кэ избавился от двух малолетних государей, которые после были возведены на престол другими чиновниками. Наконец, возвышенный им самим правитель, Цзи Иу, обвинил Ли Кэ в убийстве своих предшественников из страха, что вельможа рано или поздно избавится и от него. На это Ли Кэ ответил, что очистил своему господину путь, но, если тот хочет приписать вину неугодному вельможе, незачем искать предлог, а после убил себя своим же мечом.

«Вылететь всем гнездом» (кит. 倾巢而出) – образное выражение, означающая «выдвинуться в полном составе», изначально об армии противника.

Маньюэ (кит. 满月, «полная луна») – празднование первого месяца после рождения ребенка. В этот день родственники, друзья и знакомые приносят новорожденному подарки, символизирующие долголетие, достаток, счастье, власть и исполнение желаний. Также дарят красные конверты с деньгами внутри, так как этот цвет символизирует удачу.

«Очистить сердце и умерить желания» (кит. 清心寡欲) – о совершенствующихся, добившихся чистоты души и помыслов.

Кармический огонь (кит. 业火) – огонь Преисподней, уготованный для грешников. В буддизме имеет несколько значений: например, утверждается, что плохая карма ранит человека хуже огня.

«Короб для вареного риса» (кит. 饭桶) – уничижительная кличка для людей низких моральных качеств, годных лишь на то, чтобы носить в себе рис. Происходит из шанхайского диалекта начала ХХ века.

В течение многих веков желтый цвет было принято считать императорским во многом благодаря мифическому Желтому императору, Хуан-ди. Считается, что Хуан-ди – основатель даосизма и первопредок всех китайцев, ему же приписывается введение деревянных жилищ, письма и военного искусства.

«Хвататься за уши и чесать щеки» (кит. 抓耳挠腮) – образное выражение, означающее «быть в растерянности».

Формация Большой Медведицы (кит. 天罡北斗阵) – особое построение воинов в китайских боевых искусствах, используемое для защиты от врагов. Повторяет собой созвездие Большой Медведицы: в строю семь человек одновременно наносят удары ладонями, но чтобы разрушить формацию, достаточно захватить одного человека. Позднее развилась формация Большой Медведицы, состоящая из девяноста восьми человек, разделенных на четырнадцать групп, образующих двойной строй.

Свет Будды (кит. 佛光) – изначально ореол света, окружающий голову бодхисатвы, а также статуй Будды (подобно нимбу у христианских святых). Согласно буддизму, это свет, что несет с собой Будда, чья мудрость дарует то же просветление всему живому, словно солнце, освещающее тьму. Такой свет могли наблюдать те, кто был достаточно близок и кармически связан с Буддой. С точки зрения физики это оптическое явление, называемое глорией, – цветные кольца света на облаке вокруг тени наблюдателя.

«Миловать, казнить, жаловать и отнимать» (кит. 生杀予夺) – образное выражение, означающее «безграничная власть над чужими судьбами». Происходит из трактата «Хань Фэй-цзы» философа Хань Фэй (ок. 280–233 гг. до н. э.), где тот полагает, что власть миловать и казнить, а также право жаловать и отнимать должны быть лишь в руках единоличного правителя. Если тот передает их сановникам, это дает тем возможность узурпировать власть.

Сила Будды (кит. 佛法) – означает как буддийские учения, так и сверхъестественные способности, которые Будда Шакьямуни обрел посредством медитации и мудрости: мгновенное перемещение на любые расстояния, принятие любого облика по желанию и невидимость, чтение мыслей, воспоминания о прошлой жизни, нейтрализация отравляющих ум веществ и другие. Однако эти способности не считаются магическими чарами, и, согласно буддийским текстам, сам Будда не приветствовал обещание и изучение данных способностей как способ обращения в веру.

«Поле битвы асуров с Индрой» (кит. 修罗场) – образное выражение, означающее «кровавую бойню». Происходит из истории о мифическом сражении высших демонов, асуров, с богами под предводительством Индры. После ожесточенных боев города демонов, вознесенные над землей, были испепелены, а асуры низвергнуты с Неба.

Печень и желчный пузырь в древности представлялись как источник благородства и доблести в человеке.

Будда Милосердия (кит. 慈悲的佛), также Сострадательный Будда или Авалокитешвара, – многорукий и многоголовый бодхисатва, являющийся воплощением бесконечного сострадания всех Будд, одна из самых известных фигур буддийской мифологии. Считается покровителем Тибета, а в Китае предстает в том числе в женской форме как богиня милосердия Гуаньинь.

«Одним махом смести тысячную армию врага» (кит. 横扫千军) – устойчивое выражение, которое происходит из «Пьяного стиха» поэта Ду Фу (712–770 гг.), классика времен династии Тан. Изначально имелась в виду твердость кисти писателя, но позже выражение стало характеризовать мощь армии.

Акупунктурные точки (кит. 穴位) – особые зоны на поверхности кожи. Согласно китайской медицине, расположены на линиях-меридианах и связаны с внутренними органами.

«Когда приходит счастье – оживляется ум» (кит. 福至心灵) – образное выражение, означающее «когда везет, все удается», а также что человек может продемонстрировать свои ум и находчивость при удачной возможности.

В данном случае Небесный император использует местоимение «чжэн» (кит. 朕) – королевское «мы». В Китае, как и во многих других странах, императоры говорили о себе во множественном числе.

«Палкой разгонять селезня и утку» (кит. 棒打鸳鸯) – образное выражение, означающее «разлучить влюбленных». Утки-мандаринки, которые выбирают себе одну пару на всю жизнь и все делают вместе, в китайской культуре считаются символом любви, верности и преданности.

Казнь «тысячи надрезов» (кит. 凌迟) – вид казни, при которой от преступника постепенно отрезали куски плоти. Количество надрезов (от восьми до нескольких тысяч) зависело от тяжести преступления, а казнь могла длиться от пяти минут до целых суток. Применялась с IX века и до запрета в 1905 году.

Камень Трех Жизней (кит. 三生石, «саньшэнши») – согласно народным поверьям, находится у моста Найхэ, соединяющего мир живых и мир мертвых. Считается, что если две души напишут свои имена на камне и пройдут по мосту, то в следующей жизни снова окажутся вместе. Небожительница Сань Шэн (кит. 三生) – дух этого камня, ее имя переводится как «три жизни» (прошлое, настоящее и будущее).

Злополучная связь (кит. 孽缘) – образное выражение, отражающее концепцию «плохой кармы» в буддизме. Так говорят об отношениях, возникших ради возмездия из-за неразрешенных обид в прошлой жизни и обреченных на несчастный конец.

Звездный владыка Вэнь Цюй (кит. 文曲星君) – согласно китайским народным поверьям, покровитель просвещения, соответствует звезде Мегрец в созвездии Большой Медведицы.

Сюаньчэнская бумага (кит. 宣纸) – считается лучшей бумагой для рисования благодаря своей структуре и впитываемости туши. Названа в честь уезда в провинции Аньхой, где была впервые изготовлена.

Видоизмененное устойчивое выражение «небо станет шатром, а земля – ковром» (кит. 幕天席地), описывающее чувство безграничной свободы и происходящее из поэмы «Хвала пьяной добродетели» поэта Лю Лина (221–300 гг.).

«Сила кисти проникает сквозь бумагу» (кит. 力透纸背) – образное выражение, которое изначально говорило о выразительном и твердом почерке каллиграфа, а после его значение расширилось до характеристики мощности и глубины литературных текстов.

Сговорные дары (кит. 聘礼) – подарки невесте при помолвке, их сопровождает письмо с просьбой (официальным приглашением жениха невесте) и списком подарков. Брачный договор считается закрепленным, когда семья невесты дарит ответный подарок.

Сона (кит. 唢呐) – китайский духовой музыкальный инструмент, используется на свадебных и похоронных церемониях. По форме напоминает упрощенный европейский кларнет.

В Китае праздничным и свадебным цветом считается красный, а белый – цвет траура.

Красной тушью из киновари китайские императоры подписывали указы.

«Поднять брови и свободно вздохнуть» (кит. 扬眉吐气) – образное выражение, аналог русского «идти с высоко поднятой головой».

«Крысиное чрево и куриные кишки» (кит. 小肚鸡肠) – образное выражение, описывающее ограниченного и мелочного человека.

Буквально их имена переводятся как «рассветные облака» (кит. 朝云) и «вечерняя заря» (кит. 晚霞).

В традиционной китайской культуре и даосской философии женская сила энергии инь связана с фазами луны. В даосской практике сила инь (изначальная духовная энергия луны) считается важным ресурсом для совершенствования. Благодаря медитации, дыхательным техникам и другим методам совершенствующиеся могут впитать в себя сущность луны, чтобы усилить свое совершенствование и духовную силу.

«Стать демоном при тигре» (кит. 为虎作伥) – образное выражение, означающее «быть пособником злодея в его преступлениях». По поверьям духи людей, съеденных тигром, следуют за ним, заманивая новых жертв и расчищая перед хищником путь.

По звучанию имя Эр Сы (кит. 尔司) звучит схоже со словом «ушная сера» – «эрши» (кит. 耳屎).

Совершение поклонов (кит. 拜堂) – часть свадебного обряда. В разных вариациях поклоны совершаются родителям, табличкам предков и изображениям духов Неба и Земли.

Боги-хранители входа (кит. 门神) – в китайской мифологии духи, охраняющие ворота и двери. Изображения божеств наносились на створки ворот, чтобы охранять дом от нечисти и зла.

«Голодный до красоты [демон]» (кит. 色中饿鬼) – образное выражение, описывающее развратников. Изначально так говорили про буддистских голодных духов, которыми после смерти становились грешники, одержимые красавицами. В переносном значении впервые упомянуто в романе Ши Найаня «Речные заводи» (XIV век) про монахов, которые нарушили обет и потворствовали плотским удовольствиям.

Отвар забвения (кит. 孟婆汤) – по поверьям, его разливает богиня, зовущаяся «тетушкой Мэн По». Выпив его, душа умершего теряет воспоминания о прошлой жизни и может перевоплотиться в следующую без бремени.

Звездный владыка У Цюй (кит. 武曲星君) – согласно китайским народным поверьям, покровитель военного дела, соответствует звезде Мицар в созвездии Большой Медведицы.

Владыка Востока (кит. 东皇) – одно из древних божеств, упоминается в «Девяти песнях» поэта Цюй Юаня (ок. 340–278 гг. до н. э.) как высший из богов пантеона царства Чу, соответствующий Полярной звезде. Его колокол (кит. 东皇钟), с которым он родился, способен сотворять мир и усмирять Первозданный хаос. Со времен создания небесного дворца колокол Владыки Востока висит на вратах, охраняя его.

Бэньдань (кит. 笨蛋) переводится как «дурак».

«Зеленая шапка» (кит. 绿帽子) – образное выражение, обозначающее человека, которому изменили. В древности зеленое носили низшие слои общества и преступники. Во времена династий Юань и Мин (XIII–XVII вв.) этот цвет ассоциировался с работницами публичных домов, а члены их семей должны были носить зеленые головные платки. Именно тогда благодаря историям о том, как, надевая зеленый платок, неверные жены уведомляли своих любовников о свидании, из элемента одежды они превратились в уничижительное выражение.

«Тактика колеса» (кит. 车轮战) – бой на измор, где несколько человек сражаются поочередно против одного противника.

В китайской мифологии Преисподняя состояла из 18 уровней, расположенных один над другим: 9 холодных и 9 горячих. На нижнем 18-м уровне преступники беспрестанно палятся на постоянном огне со страшными мучениями, умирают и вновь рождаются.

В имени Чан Юаня (кит. 长渊) второй иероглиф «юань» произносится практически идентично слову «ненависть» (кит. 怨), отличаясь лишь тоном.

Пять стихий или первоэлементов природы: земля, дерево, металл, огонь, вода.

Щетинник – злаковое растение, которое получило свое название из-за соцветия, похожего на щетину или хвост лисицы.

Пань Гуань (кит. 判官) – в китайской мифологии секретарь Владыки Загробного мира, который вносит записи в Книгу Судеб.

Буквально «долгая судьба» (кит. 长命) и «долгая жизнь» (кит. 长生).

Детское имя (кит. 小名) – неофициальное имя, дается при рождении ребенка и используется только в кругу семьи. У Чан Мина это Жоу Жоу (кит. 肉肉), что можно перевести как «пухлячок».

Китайскими жестами можно показать числа до десяти: числа от одного до пяти обозначаются так же, как в большинстве стран, но для чисел от шести до десяти используются специальные обозначения, при этом они могут разниться от провинции к провинции. Так, число восемь обозначается вытянутым большим и указательным пальцами, остальные согнуты.

«Свежий ветер и светлая луна» (кит. 风月) – образное выражение, изначально использовалось в описании пейзажей, но позже приобрело значение обстановки, располагающей к романтике в целом и публичных домов в частности.

«Злое сердце и жестокие руки» (кит. 心狠手辣) – образное выражение, означающее коварного и безжалостного человека. Впервые использовано в сборнике из сорока рассказов «Слово бессмертное, мир пробуждающее» авторства Фэн Мэнлуна (1574–1646 гг.).

Золотой ямб (кит. 金元宝) – слиток в форме башмачка, чаще всего весом в 50 лянов (что составляет около 1875 граммов).

Обряд совершеннолетия (кит. 冠礼) – проводился, когда юноше исполнялось 20 лет, только после него он становился полноправным членом общества и был готов к службе и браку. Проходил в несколько этапов, главный из которых – надевание заколки-гуань и получение взрослого имени.

«Полакомиться бобовым сыром» (кит. 吃豆腐) – образное выражение, аналог в русском языке – «распускать руки».

Жуцюнь (кит. 襦裙) – одеяние, состоящее из верхней блузы (жу) и нижней юбки (цюнь). Появилось в период Сражающихся царств (475–221 гг. до н. э.), и впоследствии его носили женщины вплоть до ХХ века.

Цзяоцзы (кит. 饺子) – китайские пельмени с начинкой из мяса и овощей.

Цзюлу ФэйсянСказание о Сы МинКнига 2

Глава 1. Возвращение на Затерянную гору

Глава 2. Прошлое Чан Аня

Глава 3. В поисках противоядия

* * *

* * *

* * *

Глава 4. Безвозвратно в объятиях тьмы

* * *

* * *

Глава 5. Убей меня

Глава 6. Настало время вернуться

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 7. На земле древних орхидей

* * *

* * *

* * *

Глава 8. Жизнь, разменянная на печать

* * *

Глава 9. Цветущий мир, нарисованный кистью

* * *

Бонусные главы

Глава 1. Дела сердечные

Глава 2. Драконье яйцо

Глава 3. О заботах Чан Юаня

Глава 4. Жизнь, полная покоя

Глава 5. Встреча Орхидеи и Повелителя демонов

Глава 6. Воспоминания минувших лет

(1)

(2)

(3)

(4)

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Измерения длины и веса в Древнем Китае

Термины

Сноски

Цзюлу Фэйсян
Сказание о Сы Мин
Книга 2