Глава первая

Слухи

Бряк!

Хруст, с которым Дэн упал на татами, не сулил ничего хорошего.

Перелом позвоночника в трех местах сразу, вывих бедра, черепно-мозговая травма.

– Вставай уже! – велел профессор. – Вечно себя жалеешь.

– Я не хочу заниматься сумо, – простонал студент. – У меня против вас никаких шансов. Мы в разных весовых.

Нестора было плохо слышно из-за огромного живота, нависшего над Дэном. Но парень таки разобрал его наказ:

– Когда ты снова попадешь в мир сновидений, найдутся противники и покрупнее меня. Это не должно тебя останавливать. Вставай, а то сделаю болевое.

Дэн мгновенно вскочил, сразу зажил позвоночник, бедро вправилось, и голова прояснилась.

– Я на такое не подпи...

На этот раз ему удалось улизнуть от быстрой ручищи профессора. Вернее, он просто-напросто выскользнул, потому что сильно вспотел.

Они стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. Гора в широком поясе моваси напротив хилого бледного кузнечика в спортивных штанах – Дэн наотрез отказался облачаться в странные сумоистcкие трусы.

– Помнишь, – пропыхтел профессор, медленно приближаясь. – Когда в прошлый раз клиент уронил нож, которым нам угрожал, я крикнул тебе – подними. А ты встал истуканом.

– Вы мне до самой смерти это припоминать будете?

– Твоя смерть уже настала бы, если бы я не среагировал. В следующий раз могу не успеть.

– Ну спасибо вам... – Дэн сделал вид, что поклонился, а сам коварно бросился в ноги профессору.

Удивительно, но ему удалось схватить Нестора под коленом и даже чуть оторвать от пола ногу профессора: видимо, тренировки длиной в месяц действительно начинали приносить пользу. Но профессор тут же схватил его за штаны сзади, легко приподнял над землей и отшвырнул.

В комнате без окон на третьем этаже, где они когда-то заперли тень из сна, теперь располагался небольшой спортивный зал. Дэн вспомнил об этом, когда влетел спиной в стойки с деревянными снарядами и тяжелыми кожаными мячами.

На грохот из дверей вышла Аврора в мягком домашнем халате. Она выглядела заспанной. Полотенце на плече, турецкие пушистые тапочки. Но начавшие седеть волосы уже были уложены в прическу.

– Мать честная, ты зашибешь Младшего еще до того, как вы найдете нового клиента! А такого дурака еще пойди поищи...

– Вот и я о том же! – пожаловался Дэн, вылезая из-под обломков. – Клиентов нет – вот профессор на мне и отыгрывается! Кстати, а нам на завтрак не пора?

– Я вам не мамочка. Сегодня готовят мужчины, – заявила Аврора, проходя мимо. – И кстати, у меня в планах горячий душ. Я первая.

Профессор подошел и протянул Дэну руку. Но парень усвоил эту уловку. Так его уже швыряли.

Он вдруг схватил тяжелый кожаный мяч и швырнул его из-за головы в профессора.

Нестор охнул и принялся ловить шар, отскочивший от живота, как медведь косолапый. Дэн воспользовался моментом и юркнул в приоткрытую Авророй дверь.

– Куда?! Трус! – проревел профессор.

– Не подписывался! – пискнул Дэн, улепетывая по лестнице.

В доме профессора вставали рано. И люди, и животные, и прочие существа. Попугаи Ап и Чхи, например, начинали по порядку называть химические элементы таблицы Менделеева. Капибара Люся любила в это время играть с занавеской. Все заканчивалось тем, что кому-нибудь нужно было вставать и выдирать занавеску у Люси изо рта (приходилось обычно Дэну). Самокат Гермес, ночевавший у камина, зевал и орал, что ему скучно. Оказалось, что во внешнем мире он тоже нуждается во сне. Теперь Гермес видел родные края только в качестве гостя. Аврора уходила на репетиции или садилась ждать клиентов в холле, а профессор – тот как будто вообще никогда не ложился.

Дэн стал удивительно много успевать, как только здесь поселился.

Вот и сегодня он вышел заранее, успев и потренироваться, и позавтракать, и принять душ.

Да еще и получалось так, что Дэн не опаздывал на лекцию. Удивительно. Зачем вообще тогда быть студентом?

При опьяняющей болтливости Гермеса у него было одно ценное свойство: он отвозил Дэна в университет бесплатно. Правда, когда выпал первый снежок, самокат стал жаловаться на то, что соль, которой дворники щедро усыпают землю, разъедает его резину.

Дэн с профессором внимательно осмотрели колеса несчастного и никаких повреждений не обнаружили. Нестор сказал, что это психосоматика. Дескать, в мире Гермеса есть странный снег, из которого можно слепить все что хочешь, вот самокат себе и внушает...

Дэн заниматься психоанализом самоката не собирался, а потому прямо спросил его: намерен ли тот целый день проторчать дома или хочет прокатиться по городу?

Гермес от прогулок никогда не отказывался и даже соль на тротуарах готов был стерпеть.

Студент спустил самокат с крыльца (так было условлено), и они покатили к зданию университета.

Вообще, Гермеса выпускали из дома по строгой договоренности. Во-первых, ему запрещалось становиться мягким, а не твердым во время езды (он иногда любил так шутить). Во-вторых, не приветствовалось общение с другим транспортом, в частности, побуждение к восстанию и бунтам против человечества. В-третьих, самокату не разрешалось болтать. Но так как последнее было почти невыполнимо, равнозначно тому, как пытаться отучить кота гадить в цветочный горшок и ходить по столу, Гермесу разрешалось негромко разговаривать во время езды.

Конечно, сперва двухколесный возмутился и начал качать права. Даже назло всем пел на улице и подмигивал прохожим. Но профессор быстро объяснил ему, что значит депортация обратно в мир сновидений, и Гермес стал паинькой.

Впрочем, самокат нередко забывался, и Дэну приходилось напоминать ему о том, что пора заткнуться, особенно на парковках и светофорах.

Дэн оставил Гермеса возле университетской ограды, взяв с него слово, что тот не устроит очередной переворот или не уедет кататься по городу. Самокат обиженно заявил, что он уже смирился с эксплуататорами-челами и останется на месте только потому, что ему нравится следить за студентками.

Лекция по клинической биохимии оказалась скучной, доцент бубнил и явно собирался усыпить аудиторию, чтобы тайком уйти домой.

«Вот его бы к нам в лабораторию вместо эликсира засыпания», – подумал Дэн и зевнул.

От нечего делать начал глазеть по сторонам и вдруг обнаружил, что сидит несколько в стороне от остальных. Точнее, это не он оказался в стороне – его-то место находилось на шестом ряду, по центру, а от него словно бы все отсели подальше.

Дэн решил было, что это случайность, но заметил, что студенты периодически бросают на него косые взгляды. Особенно белокурая Адель с подругами. И в этих взглядах читалась совсем не восторженность, скорее брезгливость и презрение.

К слову, Адель Дэна больше не интересовала, особенно после того случая, когда решила накормить и напоить всех своих подруг за его счет. Но все равно стало как-то не по себе.

Дэн решил узнать подробности у Карася, который все про всех знал (или думал, что знал). Тут-то студент и обнаружил, что его приятель тоже сидит от него в отдалении.

Дэн выждал момент, когда преподаватель отвернется к доске, и подсел к Карасю.

– Привет, – шепнул он, чувствуя, как его сосед напрягся.

– А, привет. Я... Я сейчас записываю лекцию.

– Понятно. Слушай, Карась, можно я спрошу тебя о личном?

– О моем личном? – моргнул бледный как моль юноша.

– Нет, о моем. – Дэн придвинулся и прошептал ему на ухо. – Скажи, пожалуйста, у меня на лице чернила? Зубная паста на губах? Может быть, козявка в носу?

Карась внимательно оглядел Дэна.

– Нет, ничего такого.

– Спасибо, а то мне показалось, что все меня изучают под лупой. И хотят препарировать.

– А! Ты об этом...

Дэн сощурился.

– О чем «об этом»?

Карась коротко взглянул на него, вздохнул и отложил ручку.

– Понимаешь, Дэн, ты нечасто бываешь на лекциях, в прошлом чуть не вылетел из университета. Регулярно попадал на допсу. А потом вдруг раз! – и все у тебя как по маслу. Сдал сложнейший экзамен Мяснику, да и с остальными справился.

– И? – протянул Дэн.

– И вот кто-то сказал, что ты даешь на руку преподавателям...

– Ясно. – Дэн мрачно уставился на выцарапанную на аудиторном столе надпись «копчик мой устал от этой муки...» и повторил: – Ясно. И ты в это тоже поверил, да?

– А при чем тут я? – уклончиво ответил Карась, делая вид, что снова пишет конспект.

– А тебе не приходило в голову, что я взялся за ум? Что мне просто стало интересно учиться?

На лице Карася разлилась издевательская улыбочка, которая обидела Дэна больше, чем все косые взгляды в аудитории.

– Думай что хочешь, – разозлился Дэн. – Я не собираюсь тебе ничего доказывать.

– Как же ты объяснишь то, что все так резко переменилось?

– Я повстречал настоящего профессионала, талантливого ученого. Понял? И он помогает мне готовиться.

Карась хмыкнул и нарисовал домик на полях тетрадки.

– Ну-ну. Об этом я тоже слышал.

Дэн напрягся.

– Что ты там слышал?

– Что у тебя появился надежный покровитель, ты на него работаешь, преподы его знают и боятся тебя завалить...

– Что?! – Дэн почти выкрикнул это.

Половина аудитории тут же посмотрела в их сторону. Доцент сонно развернулся:

– Я вам не мешаю, молодые люди?

– Нет-нет, не мешаете! – сгоряча выпалил Дэн. – Продолжайте!

– Благодарю, – сухо ответил преподаватель и продолжил бубнить лекцию.

Когда внимание всех вернулось к голосу лектора, а точнее к смартфонам, Дэн зашептал:

– Это бред собачий. Мясник дал мне контакты профессора, и я действительно работаю у него младшим ассистентом.

– И даже переехал к нему жить? – едко вставил Карась.

– А не пошел бы ты, Рыба! Он даже не преподает в нашем университете! Да, я живу там и работаю, потому что мы постоянно проводим эксперименты.

– О! – состроил гримасу Карась. – Эксперименты.

Дэн врезал ему локтем по плечу. Приятель поморщился.

– Идиот, я же тебе рассказывал про маму. И в отличие от тебя у меня нет богатеньких родителей. Как ты про меня мог такое подумать?

Карась потер ушибленное плечо.

– Ладно, прости. Честно говоря, я знал, что слухи нужно делить надвое.

Дэн помрачнел.

– Хотел бы я знать, кто их распространяет...

– Это я, – сказала вдруг девушка, которая сидела ровно перед ними. Она повернула тонкокожую шею, на которой выступали голубоватые вены, и Дэн увидел перед собой худое лицо с большими поблекшими глазами. Эти глаза глядели на него абсолютно равнодушно, разве что чуть с вызовом. Но самое странное было не в глазах, а под ними – синие, почти черные круги от недосыпания. – Это я рассказала всем о тебе, – пояснила студентка.

Сначала Дэн лишился дара речи. Ее звали Дарья Хлюпина. Она была из второй группы. Ее многие избегали. И Дэн пару раз сидел с ней в очереди перед экзаменом. Это все, что он о ней знал.

Именно потому он и оторопел. Зачем Даше Хлюпиной распространять о нем мерзкие слухи?

– Затем, – ответила она, опередив его вопрос, – что мы с тобой теперь в одной лодке. Всеми презираемые и отвергнутые. Только меня ненавидят за то, что я зубрилка. А тебя за то, что ты подхалим и обманщик.

– Это неправда, – выдавил из себя Дэн.

– Докажи!

Она кисло усмехнулась и отвернулась, оставив Дэну возможность наблюдать растрепанные волосы у нее на затылке.

После лекции, продираясь сквозь толпу, Дэн попытался ее догнать, взял за локоть. На ощупь – будто коснулся скелета в блузке.

– Даша, я не знаю, зачем это тебе, только...

Девушка вдруг покачнулась и привалилась к стене.

– Что с тобой?

Она заговорила не сразу и стала бледнее, чем стена. Удивительно, если учесть, что стена была белой.

– Я не сплю... Уже давно... – хрипло ответила Хлюпина. – Забей. Не важно.

Она развернулась и пошла было к выходу, но Дэн догнал ее у лестницы.

– Подожди, скажи мне, что тебя беспокоит? Я знаю специалиста, который может помочь.

Она уколола его взглядом.

– Твой развратник старикашка-профессор?

– Что?! – возмутился Дэн. – Да с чего ты взяла?! Бред какой! Это удивительный человек! Я лучше еще не встречал.

– Ну, оно и понятно... – промурлыкала Хлюпина.

– Перестань, – серьезно осадил ее Дэн, и она вздрогнула. – Если ты отличница, то что-то смыслишь в физиологии сна. Почему у тебя бессонница? Много работаешь? Сильный стресс? Может, проблемы с мелатонином или прионы подхватила? Фатальная семейная бессонница?

Она взглянула на него с интересом.

– А ты не тупица.

Он молча ждал.

– Сонный паралич, – медленно выговорила она.

– Сонный паралич?! – удивился Дэн. – Но это же бывает очень редко. Из-за этого не возникает продолжительной бессонницы.

– У других не возникает, – ответила она. – А у меня каждую ночь.

Дарья повернулась, чтобы уйти, как бы заранее предугадав, что он ей не поверит. Но Дэн остановил ее.

– Подожди. Я знаю, как тебе помочь. Правда знаю.

– И сколько это будет стоить, Деляга? – ехидно спросила она. – Ты ведь у нас известный предприниматель, не так ли?

Дэн, не улыбаясь, глядел на нее.

– Для тебя бесплатно. Хочу, чтобы ты узнала правду.

Глава вторая

Природа кошмара

– Путешествия по сновидениям? – Даша Хлюпина звонко расхохоталась и согнулась пополам, едва не выронив сигарету. – Бюро? Ну ты насмешил, Деляга...

Она вытерла набежавшие слезы согнутым пальцем.

– Дэн, а не Деляга, – спокойно ответил парень. Он уже начал привыкать к подобной реакции клиентов на рассказы о Бюро сновидений. – И я уже сегодня увижу, как ты ищешь свою нижнюю челюсть на полу.

– Угу, сгораю от любопытства. – Она потушила окурок и вышвырнула в урну. – Ну что, поехали?

Они вышли через контрольно-пропускной пункт и двинулись вдоль ограды.

– Сразу предупреждаю, у меня нет нашатырного спирта. А у него язык без костей.

– У кого? – не поняла Дарья, оглядывая безразличным взглядом ограду с пристегнутыми велосипедами и припаркованными самокатами.

– Мне уже можно говорить? – спросил голос, хотя пешеходов поблизости не было.

– Ты уже говоришь, – ответил Дэн.

Студентка вытаращила глаза.

– Сможешь довезти двоих? – спросил Дэн у пустоты.

– Она выглядит вполне тщедушной. Смогу, если хорошо попросишь.

– Это... – пробормотала Даша, оборачиваясь на Дэна. – Это шутка такая? У тебя громкая связь на смартфоне включена?

Один из самокатов подъехал к ней вплотную. Сам, без чьей-либо помощи.

– Он на дистанционном управлении? Да? – К ней вернулась прежняя снисходительность. – И этим ты хотел меня удивить?

– Она ругается? Что значит детационное уравнение, командир? Что-то связанное с маленькими людьми?

– Все в порядке, Гермес. Она думает, что ты робот.

– Робот? Один из этих безмозглых самокатов, среди которых я стоял? То презираемое племя, что молча подчиняется любой вашей прихоти?

Только сейчас Даша, наконец, разглядела внимательно следящий за ней глаз на торце руля, шлепающий лейбл рта Гермеса.

– Что это за модель? – поинтересовалась она, ощупывая ручки и корпус.

– Руки! – строго предупредил Гермес и добавил мягче. – Щекотно, между прочим.

Дэн вздохнул.

– Давай я просто ничего не буду тебе пока объяснять. Ты все равно не поверишь.

Он встал на деку, выжидающе посмотрел на нее.

– Ты предлагаешь ехать на этом?

– Это самый быстрый вариант.

Она встала перед ним, крепко вцепилась в ручку. Боится скорости – понял Дэн и мысленно велел Гермесу хорошенько разогнаться. Самокат охотно выполнил просьбу. Пассажирка вся сжалась, а потом затряслась мелкой дрожью.

«А это, – подумал Дэн, – тебе за сплетни!»

В холле профессорского дома, за дубовым столом, в окружении двух пальм сидела Аврора. Спустив на кончик носа тонкие очки, она читала районную газету.

– Что пишут? – спросил Дэн, входя.

– Всякую дичь, – ответила Аврора, не отрываясь от чтения. – Будто бы бездомная велосипедистка видела ночью на соседней улице огромного хомяка, ехавшего на самокате.

– Звучит так, будто кто-то перетасовал факты.

– Еще пишут о том, что в нашем доме произошло аварийное обрушение части капитальной стены, что неудивительно, потому что дом старый. Ведутся работы по восстановлению.

– Что-то они с новостями запаздывают, – прокомментировал Дэн. – Стена-то уже давно отремонтирована.

Аврора кивнула, оторвалась от газеты и молча уставилась на гостью, которая топталась у входа.

– А, ты не один? А чего тогда зубы мне заговариваешь? Здрасьте. Неся не любит, когда здесь бывают посторонние.

– Это наша новая клиентка, прошу любить и жаловать. Я, правда, могу только жаловать, потому что эта «сударыня» распространяла про меня и профессора гадкие слухи.

– Я тут что, для публичного суда? – скрестила руки на груди студентка. – Ты сам меня притащил.

– Притащил, чтобы ты лично убедилась, чем мы тут занимаемся.

– Пока, кроме твоего говорящего робота, я ничего особенного не увидела.

– Я не робот, – в который раз траурным голосом молвил Гермес. – Доколе в этом мире меня будут считать бездушной машиной?!

Несколько театрально виляя, самокат покатил к двери.

– Ну вот, – сказала Аврора. – Обидели двухколесную тварь. И главное, ради чего?

– Ради правды, – вздернула нос Хлюпина. – Я жду правды.

– Девушка! – отозвалась Аврора, глядя на гостью поверх очков. – Наше бюро ни перед кем не отчитывается. Правда – хорошо, но счастье – лучше. Так что вам мешает радоваться жизни?

– У нее сонный паралич, – выпалил Дэн. – Причем каждую ночь. Случай жуткий и редкий. Профессор будет в восторге.

Аврора наградила его взглядом, от которого комары лопаются прямо в воздухе.

– Когда ты научишься манерам, Младший? Я уже говорила тебе, что переговоры с клиентами веду я. Ступай за профессором и скажи ему, что у нас гостья. А вы, сударыня...

– Дарья. Дарья Хлюпина.

– А вы, Дарья Хлюпина, пожалуйте в это креслице.

Дэн пошел за Нестором. Студентка села на предложенное место, извлекла из пальтишка носовой платок, трубно высморкалась, огляделась:

– Холл как в частной гостинице. И сколько у вас комнат?

– Это к нашему делу никак не относится, душа моя, – ответила Аврора, наливая гостье в чашку чай из заварочного чайника. – И раз уж вы не только из праздного любопытства, но и по делу, давайте-ка начнем вот с этой анкетки.

Она протянула девушке планшет с прикрепленным листком бумаги.

– Мне что, писать прямо на планшете? А я не поцарапаю ручкой экран?

– Можешь писать на столе или на этой штуке, мне без разницы, дорогуша.

Дарья засопела:

– Если у вас есть планшет, не легче ли было сделать цифровую анкету?

– Нет, не легче. – Аврора пожала плечами. – Младший подсунул мне эту штуковину, чтобы я вела записи клиентов. Но мне привычнее как кура лапой.

– Так что же вы... – пробурчала гостья. – Забивайте им гвозди.

Через дверь в боковой стене в холл вошли Дэн и профессор.

Студентка обернулась, и у нее слегка закружилась голова от узора на жилетке Нестора.

Однако ученый принарядился. На шее у него была бабочка в горошек.

– А вот и мы, сударыня. Рад приветствовать в нашем Бюро сновидений.

– Сударыня? – скривилась Дарья. – Вы что тут, блины печете?

– При чем тут блины? – хлопнул глазами профессор, и его пенсне чуть не выпало.

– Все ясно... – Студентка переглянулась с Дэном. – Вы застряли где-то в конце девятнадцатого. Хоть электричество-то у вас есть?

Парень неловко кашлянул.

– В этом доме, – осторожно начал он, – немного необычные традиции.

– Необычные? – не понял профессор. – О чем речь, Аврора?

– Молодежь намекает, что мы примерно так на столетие отстали от жизни, – пояснила сестра. – Что мы почти что ровесники динозавров.

– О нет, не думаю, – снова заулыбался Нестор. – Дэн сказал, что вы его однокурсница, тогда вам, наверное, будет интересно взглянуть на мою новую лабораторию. Там используются самые последние технологии.

Дарья отложила анкету и пошла вместе с профессором. Аврора и Дэн, чуть отстав, двинулись следом.

– Если он будет показывать свое оборудование каждому встречному, – шепнула на ухо Дэну Аврора, – его изобретение скоро перестанет быть единственным в своем роде.

– Не волнуйся, – ответил Дэн. – Я работаю с профессором уже давно и выяснил, что понять свое изобретение может только он сам. Он не так наивен, как ты думаешь.

– Блажен, кто верует! – закатила глаза Аврора.

В лаборатории профессор уже читал лекцию, вовсю расписывая суть работы аппаратов «Сновидца». Дарья, что показалось Дэну непривычным, слушала его с интересом. На ее изможденном лице даже проступил нездоровый румянец.

Но то, что Дэн принял за любопытство, оказалось готовящимся наступлением.

Едва профессор сделал паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, как в лаборатории раздался какой-то странный икающе-нервный скрежет. Оказалось, Дарья Хлюпина так смеется. Все трое: Нестор, Аврора и Дэн, замерли.

– Путешествия в другие миры? Захват предметов и существ из сновидений? Вы либо чокнулись, либо помешались на книгах Герберта Уэллса. И это ты называешь наукой, Деляга?

– Меня зовут Дэн... – устало промолвил парень.

– Что... Что это значит? – смутился профессор, хлопая глазами.

– Это значит, – ответила за всех Аврора, – что наша дорогая гостья сейчас развернется на сто восемьдесят и зашагает к двери. Мы понимаем, что сложно поверить в то, что мы делаем, но смеяться над изобретением Неси никому не позволим!

– Да и пожалуйста, – фыркнула студентка. – Шайка чокнутых!

Лицо профессора начало быстро наливаться кровью. Аврора потерла руки и выругалась.

– Так, хватит! – рявкнул на них Дэн. – Никто никуда не пойдет! Профессор, вы так удивлены, как будто в первый раз слышите это от клиентов. Аврора, я понимаю, что это твой брат. Но хватит его во всем опекать! – Он повернулся к гостье. – Знаешь, Даша, ты такая же чокнутая, как и мы! Ты не спишь уже несколько недель и срываешься на всех встречных! Несмотря на то, что ты нагло оболгала меня и моих друзей, мы еще хотим помочь тебе. И я думаю, никто больше не отнесется к твоей проблеме серьезно!

Он ожидал, что девушка снова рассмеется и уйдет, хлопнув дверью. Но Дарья не шелохнулась. Только в глазах ходячей сомнамбулы зажглась какая-то мысль.

– Вы... Вы что, правда можете мне помочь? – Ее голос дрогнул, и она нервно хихикнула. – Но у меня даже денег нет. Что вам от этого?

Профессор, уже оправившийся после тирады Дэна, привычным жестом поправил пенсне.

– Ваш случай уникален. Никому и никогда не случалось изучать сонный паралич. Он возникает слишком внезапно и длится неопределенное количество времени. В вашем случае у нас есть шанс узнать о нем побольше и прекратить ваши муки. Кроме того, наша лаборатория единственная в мире, где на сон можно повлиять изнутри.

Дарья молчала, переводя недоверчивый взгляд от профессора к Дэну и обратно. Прочитав на их лицах полную решимость и не увидев ни тени насмешки, она медленно кивнула.

Аврора громко прокашлялась.

– Я очень рада, что здесь собрались сплошь врачи да ученые, – сказала она. – Но, может быть, кто-нибудь объяснит мне, что значит этот проклятый сонный паралич?

– О, – тихо сказала гостья. – Я бы могла много чего о нем рассказать...

Профессор пригласил всех подняться в гостиную. Вместе с Дэном они зажгли проектор и отыскали нужную коробочку с диафильмами.

– Сонный паралич известен человечеству с давних пор, – начал рассказ Нестор. – И это неудивительно, учитывая, что наш мозг почти не изменился со времен появления первых Homo Sapiens, а срединный мир всегда возвращается к исходной форме.

Сонный паралич проявляется как странное состояние, в котором спящий человек оказывается как бы между сном и явью, будто застревая между мирами. При этом спящий может видеть комнату, в которой уснул, осознавать, что это его комната, но паралич, случившийся с ним, не дает возможности нормально дышать и шевелиться.

Дарья передернула плечами.

– Отвратительное чувство, – добавила она.

– Безусловно, – кивнул Нестор. – Невозможность вдохнуть, приступ тяжести в груди вызывают неминуемые мысли о скорой смерти. Говоря проще, человеку кажется, что он сейчас задохнется. Но и это еще не все...

Профессор начал листать яркие слайды.

– Давление на грудь часто сопровождается жуткими образами существ, сидящих поверх человека. Они будто бы душат его, нависая сверху и заглядывая в глаза. Обездвиженная жертва может лишь бессильно смотреть на то, как монстр убивает ее.

На первой картинке был изображен полуобнаженный сатир с бараньими рогами.

– В разных странах зловещий дух приобретал образы, как правило, связанные с местной культурой. В средневековой Европе считалось, что паралич вызывает инкуб – коварный демон-соблазнитель.

Он перелистнул слайд, демонстрируя всем лохматую ведьму с пустоглазой костяной маской на месте лица.

– В Скандинавии ее называли Мара.

Еще слайд.

– В Турции спящего душил Джинн. – Нестор щелкнул колесиком. – В Таиланде – местный пакостник Пхи Ам. В Мексике – мертвец. В Непале – зубастый Кхайак. Я не берусь судить о том, существуют ли духи, но если это существа из срединного мира, то на них явно влияло сознание спящих.

– В таком случае я предпочла бы инкуба, – мрачно отметила Дарья. – Но снится мне всякая пакость.

– Кто именно, сударыня?

– Порой это сложно понять. Он темный, с горящими глазами, и кажется, у него есть то ли корона, то ли рога.

Профессор почесал в затылке.

– На ум приходит образ черта или демона.

– И вы, ученый, в это верите? – усмехнулась гостья.

– А с чего вы взяли, что ученый не может верить во что бы то ни было? Он такой же человек, как и все. Есть то, что поддается холодному уму, сударыня, и то, что может распознать только сердце. Однако я не только верю – я знаю. Мы с моим коллегой видели в срединном мире множество самых необыкновенных существ с самыми необыкновенными намерениями. Впрочем, есть ученые, которые склонны думать, что чудовище, являющееся во время сонного паралича, – ничто иное, как галлюцинация. Сонный паралич чаще возникает у людей, которые любят спать на спине. Это может повлиять на дыхание. Остановка дыхания приводит к гипоксии мозга. Отсюда и жуткие образы. Кроме того, во сне наше тело выделяет нейромедиаторы, которые парализуют работу ряда скелетных мышц. Это нужно затем, чтобы ночью, во время сновидения, человек не вставал и не ходил по комнате. Мы нередко чувствуем эффект этих веществ, когда только проснулись и не можем встать с постели. Именно они вызывают неподвижность и беспомощность при сонном параличе.

– Такое объяснение гораздо реальнее.

– Реальнее... – чуть улыбнулся Нестор. – И все же вы предпочли бы инкуба?

– Ну, я тоже не идеал, – развела руками Дарья, ее тон стал преувеличенно важным, почти издевательским. – Вот если бы я видела всех ваших необыкновенных существ с необыкновенными намерениями...

– Что ж, это вполне можно устроить. С Гермесом вы уже знакомы, но он не произвел на вас должного впечатления. Мой ассистент сейчас продемонстрирует вам другой экземпляр. Дэн, не мог бы ты отвести нашу гостью наверх и показать незабудку?

– Сию минуту, – дразнясь, поклонился Дэн и указал Дарье на винтовую лестницу.

Когда они скрылись за люком в потолке, Аврора, которая сидела всю презентацию молча, повернулась к брату.

– Неся, я понимаю твою собачью преданность каждому, кто попал в беду. Но не кажется ли тебе, что эта барышня не только не заслуживает помощи, но и не раз дала понять, что не желает ее принимать.

– Каждый заслуживает помощи, сестренка, – ответил профессор и поднял вверх указательный палец. – Вся эта неотесанная грубость и подозрительность нашей подопечной лишь говорит о том, что она чувствует свою беспомощность и не умеет просить о поддержке.

– Ну, это ты у нас психоаналитик, – пожала плечами Аврора. – Только помни, старичок, что вы собираетесь проникнуть в ее сон, кишащий монстрами. И Дэн, как обычно, будет рисковать своей жизнью.

– Проникнуть в ее сон? – удивился Нестор. – Это исключено. Если чудовище, вызывающее паралич, существует, оно может причинить реальный вред нашей гостье. Да и Дэну, конечно, тоже.

– Тогда каким образом ты решил провернуть это дельце?

– Я предполагаю, что существо, мучающее нашу клиентку, находится где-то на границе двух миров: яви и сновидения. Это значит, мы сможем изловить его, как только оно проявится в нашем мире. Для этого нам достаточно, чтобы клиентка просто задремала.

– Другими словами – тебе мало подвергнуть смертельной опасности Дэна. Ты хочешь угробить всех нас.

Профессор вздохнул, печально закрыл глаза и повернулся к Авроре.

– Моя милая сестренка, почему в твоих раскладах кто-то обязательно должен быть угроблен?

Видишь ли, существо из сонного паралича умеет ненадолго проникать в наш мир, но не в его силах долго тут задерживаться. Как только жертва начинает шевелиться, пытается вздохнуть или моргает – чудовище исчезает или преображается. Из этого следует два вывода. Первый: оно недолго может пребывать в нашем мире. Второй: оно зависит от спящего. Если нам удастся удержать его между двумя мирами – оно окажется в ловушке.

В гостиной шевельнулась занавеска, и в свет проектора печально въехал самокат. Брат и сестра переглянулись – кажется, никому и в голову не пришло, что в комнате мог находиться Гермес.

– Существа, о которых вы тут шушукаетесь, куда загадочнее и сложнее, чем вы, челы, можете себе представить.

Нестор задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– Так просвети нас, дружище, мы с радостью послушаем рассказ о них.

Гермес оперся на переднее колесо, поднял заднее и медленно завертелся вокруг своей оси.

– Да мы и сами знаем о них немного. Каждое создание в срединном мире может влиять на разум спящего, может напугать, рассмешить, удивить вас. Но наше влияние ограничено. Обычно, проснувшись, вы плохо помните нас. Однако есть существа, которые способны использовать спящего, чтобы проникнуть во внешний мир. Мы называем их Скользящими, потому что они могут, пусть и ненадолго, проходить барьер между мирами.

– Значит, им что-то нужно в нашем мире? Чего они хотят?

– Это в вашем мире все всегда чего-то хотят, – довольно грубо ответил Гермес. – А в нашем что-то может случаться только ради самого случая.

– Я не вполне понимаю...

– Представь, профессор, что ночью твои ноги сами несут тебя к холодильнику. Твои руки сами берут ложку, а твой рот сам начинает трескать холодец.

– Такого со мной не случалось, – чуть зарумянился Нестор. – Но пример я понял. Ты хочешь сказать, эти существа действуют бессознательно, инстинктивно?

– Не знаю. Тени вроде той, что преследовала нашего Дэна, обычно хотят все обратить в пустоту. Созданиям вроде меня просто любопытно поглазеть на внешний мир. А чего хотят Скользящие – трудно сказать.

– Что уж тут думать! – вмешалась Аврора. – Если они душат человека, то, понятное дело, хотят погубить. Только силенок им по какой-то причине недостает.

– Тут я соглашусь с вашей сестрой, – подмигнул Гермес. – Не связывались бы вы с ними.

Профессор нахмурился, потер переносицу и хотел было еще что-то сказать, но наверху хлопнул люк, и по лестнице сбежал вниз обеспокоенный Дэн. За ним, позевывая, спустилась Дарья.

– Что случилось?

– Незабудка исчезла. Вы... Никто не открывал в моей комнате окно?

Все вместе они принялись искать цветок. И искали минут сорок, пока студентка, сидя в кресле у камина, покачивала ногой, следила за суетой и ухмылялась.

– Как так? – всерьез расстраивался Дэн. – Ведь цветок всегда был рядом!

– А он был? – продолжала злорадствовать Дарья.

Спустя час поисковый отряд вынужден был признать полное бессилие.

Студентка поднялась, победоносно взглянув на растерянных обитателей «Бюро сновидений».

– Было приятно пообщаться. Ну, я пошла...

Никто ее не остановил. Никто. Кроме профессора.

– Уделите нам еще пару минут, сударыня.

Аврора тяжело вздохнула, Дэн с удивлением посмотрел на него. Сама Дарья Хлюпина лишь окинула группу надменным взглядом.

Нестор сделал широкий жест, как бы приглашая ее присесть.

– У нас есть еще один любопытный экземпляр.

Глава третья

Специалист по духовным вопросам

В тяжелой броне было жарко и тесно. Дэн сделал несколько шагов, поскрипывая, как несмазанный робот.

– Ты готов? – спросил профессор.

Дэн кивнул, и они почти одновременно опустили забрала.

Чего только не было в доме профессора! Вот и двум средневековым доспехам нашлось применение. На Нестора, правда, панцирь не налез. Пришлось довольствоваться шлемом и длинной кольчужной рубахой.

Они стояли посреди тренировочного зала. Перед ними находился сундук, в котором все еще лежал тот самый канцелярский нож, что проник из сновидения Горбунова в реальный мир.

Последнее свидание с этим непростым ножичком оставило над бровью Дэна небольшой шрам и чуть не закончилось дыркой в шее или потерей глаза.

За дверью в небольшую щелку за экспериментом следили Дарья Хлюпина, Гермес и Аврора.

«И все это, чтобы убедить злорадную студентку в том, что мы не профаны, – подумал Дэн, осторожно приподнимая крышку сундука. – Нет. Нужно рассуждать, как профессор. Никто до нас не разгадывал тайну сонного паралича. И мы начали этот путь вместе. И мы найдем отгадку».

Он задержал дыхание и распахнул крышку.

Вопреки ожиданиям, нож не вылетел из сундука, не напал на них, не начал бешено носиться по комнате. Он просто лежал поверх отработанных микросхем и другого механического хлама. Красный, смертельно острый и подозрительно неподвижный.

– Медленно и аккуратно возьми его в руку, – прошептал профессор, прикрывая себя и Дэна здоровенным старинным щитом.

Парень протянул руку в латной перчатке, остановился на полпути. Нож не шелохнулся. Тогда Дэн взялся за пластмассовую ручку, сжал ее – снова ничего.

Он выдвинул сегментированное лезвие, сдвинув кнопку на рукояти. Вернул ее обратно, в недоумении повернулся к профессору:

– Ничего. Это самый обычный нож.

– Не может быть, – послышался из-за забрала приглушенный голос профессора. – Попробуй положить его на пол.

Дэн подчинился. Нож просто лежал на татами.

– Он ждет. Ждет, когда мы сделаем ошибку, – предположил Нестор. – Когда снимем шлем. Когда повернемся спиной. И тогда нападет.

– Нет. Тут дело в чем-то другом.

Дэн взялся за шлем, чтобы снять.

– Что ты делаешь? – зашипел профессор. – Немедленно...

Но парень уже обнажил голову и стоял с взлохмаченными волосами.

– Видите, не работает.

Нестор тоже снял шлем. Нож хранил полную неподвижность.

– Может, дело в Горбунове? Только он способен им управлять? – предположил Дэн.

– Может. Или этим предметом управляют сильные эмоции и желания. Помнишь, в какой ярости был наш клиент, когда мы вытащили его из сновидения?!

Дверь позади них скрипнула. На пороге, в проеме, скрестив руки на груди, стояла Дарья.

– Сударыня! – прикрикнул на нее Нестор. – Немедленно прикройте дверь! Это опасно.

– Что именно? Стоять и смотреть на канцелярский нож на полу?

Дэн вынужден был признать, что они с профессором выглядят в этот момент просто нелепо. Два болвана в доспехах.

Он взял нож и вернул его в сундук. Краем глаза парень увидел, как Дарья разворачивается и уходит.

– Помогите мне снять эти доспехи, – поспешно попросил Дэн.

Он догнал ее уже возле выхода из дома. Дарья как раз взялась за ручку, чтобы выйти.

– Ты расскажешь всем, что мы сумасшедшие? – спросил он, глядя ей вслед.

Она обернулась – на губах все та же полусонная улыбочка.

– Почему для тебя так важно, что и кому я скажу!

Дэн замялся.

– Потому что это касается меня и моих друзей...

– Так тебя? Или твоих друзей?

Студент с шумом вздохнул. Даша по-кошачьи сощурилась:

– Последний час был самым странным в моей жизни... – пробормотала она. – Никогда не видела таких чудаков, как вы.

– Ну спасибо, – пожал плечами Дэн.

– Нет, ты не понял. – Она вдруг стала серьезной. – Может быть, вы и с Марса, но искренне верите в то, чем занимаетесь.

Парень кивнул.

– Этого у нас не отнять. Значит, ты не останешься?

Она задумалась.

– А вы уверены, что знаете, как мне помочь?

Дэн поскреб в затылке.

– Ты не первый наш клиент, и скажу честно – у нас еще не было ни одного похожего случая. Но пока что у нас отлично получалось импровизировать.

Она заколебалась, поджала губы:

– Откуда ты знаешь, что мне станет легче?

Дэн серьезно взглянул на нее.

– Знаю. Я был первым, кому помог профессор. И ради него прошу: дай нам еще один шанс.

Она коснулась ручки, медленно закрыла дверь, повернулась к нему и сказала:

– С этого и нужно было начинать.

Спустя полчаса Дарья поставила свою подпись на договоре, который ей подсунула Аврора.

На том, чтобы оговаривать все возможные формальности с клиентами, настоял Горбунов. Но нынешний контракт носил чисто символический характер, так как по делу о сонном параличе с Дарьи Хлюпиной предполагалось взять десять рублей.

В контракте прописывалось, что студентка должна провести некоторое время в доме профессора, пока не будут проведены все необходимые исследования и не случится долгожданного эксперимента. Кроме того, график ее сна и бодрствования с этого момента соответствовал строгому режиму. Говоря проще, девушке нельзя было спать без разрешения. Впрочем, она, кажется, и не собиралась.

Узнав о том, что Дарья дала свое согласие, профессор, вопреки ожиданиям Дэна, стал каким-то задумчивым и отрешенным.

Он ходил по гостиной, заложив руки за спину, что-то бормотал.

– Нет, не могу, – сделал он наконец какой-то одному ему ведомый вывод.

– Что не можете? – спросил Дэн.

– Не могу рисковать, не посоветовавшись со специалистом.

– Но разве не вы специалист по снам, профессор?

Нестор нахмурился...

– Что вас беспокоит?

– Видишь ли, Дэн, – начал ученый, потирая руки, – войдя на территорию срединного мира, мы столкнулись не только с силами, рожденными разумом. Похоже, там обитают существа иной природы, которую невозможно познать и понять методами только научными.

– Что вы имеете в виду?

– Как быть, если наша подопечная действительно видела черта или демона? Нам требуется специалист по духовным вопросам.

– Вы же не серьезно, про...

Дэн осекся, когда увидел, что профессор как раз серьезно.

– И кто этот специалист?

– Ты обо всем скоро узнаешь. А нам пора собираться в дорогу, – засуетился Нестор. – Иди скажи Авроре, что она едет с нами.

– Едет? – Дэн хлопнул в ладоши. – Мы что, снова выкатим «Татру» тридцать девятого года?

– Поведет Аврора, – бросил из-за плеча Нестор. – Она отличный водитель.

Парень безрадостно опустил плечи.

Оставив Дарью в компании говорящего самоката, капибары и двух попугаев, они выехали из подземного гаража и двинулись куда-то на юг.

Дэн, подперев рукой голову, скучающе глядел в окно на зимний пейзаж с заднего сиденья.

Аврора и Нестор сидели спереди и постоянно о чем-то перешептывались.

До Дэна долетали лишь обрывки их разговора.

– Ты знаешь, она любит, когда мы ее вызываем...

– Ну, может, она не хочет нарушать уединение...

Когда студенту надоело подслушивать, он наклонился вперед и спросил:

– Не могли бы вы и меня посвятить в свои планы? Все-таки «Бюро сновидений» предполагает некоторое равенство и партнерство.

– Все, что пожелаешь, партнер, – ответила Аврора, переключая свет ближних фар на дальний. – Спрашивай, Младший.

– Куда мы едем?

– В одно очень отдаленное место.

– О! Какая исчерпывающая информация. Все сразу стало понятнее!

– Еще вопросы?

– Что это за место?

– Ну, люди уходят туда по разным причинам. В основном, когда обычная жизнь перестает их по-настоящему занимать.

– Я так люблю ваши загадки, – скрипнул зубами Дэн. – У вас в семье так принято – вечно уходить от прямых ответов, да? Такая игра?

– Тебе отвечать или это вопрос риторический? – вступил в разговор профессор.

Такие разные, они с Авророй сейчас были жутко похожи. И бесили жутко.

Дэн медленно выдохнул.

– Хорошо. К кому мы едем? Кроме того, что он – специалист по духовному миру...

– Вообще-то это она, – пояснила Аврора.

– Уже что-то, – проворчал Дэн. – Хоть находится-то она в нашем мире?

Аврора и Нестор переглянулись.

– Ну, это как посмотреть. В некотором смысле она наш мир покинула.

Дэн вытаращился, пытаясь поймать в зеркале заднего вида глаза Авроры или пытаясь по профилю Нестора понять – издеваются ли они или говорят серьезно.

Лица его друзей оставались непроницаемыми.

От этого у Дэна на теле дыбом поднялись волоски. Он вернулся к созерцанию заснеженных полей и лесов, проносящихся в темных сумерках за окном. И там ему все время мерещились призраки.

Однако когда машина свернула с трассы и объехала очередную рощу, Дэн увидел невысокий холм, в темноте блеснули маковки куполов, и навстречу мгле выступили старинные беленые стены.

Через несколько минут у него не осталось сомнений, что они едут именно сюда, в старинный монастырь, так живописно приютившийся посреди лесов и полей, в отдалении от города.

Дэн, абсолютно растерянный, перестал задавать вопросы и решил просто наблюдать.

Въехав в раскрытые монастырские ворота и оставив автомобиль на небольшой, мощенной булыжником площади, Аврора и Нестор выбрались наружу и буднично зашагали в сторону храма, из верхних окошек которого струился мягкий свет.

Двигались и разговаривали они так, будто бывали здесь уже не раз. И Дэну пришло в голову, что знакомая, которую они ищут, пожалуй, из плоти и крови и, пожалуй, их хорошая знакомая.

Он вышел из машины и поплелся за ними.

Едва за щеки начал пощипывать мороз, как Нестор толкнул тяжелую окованную дверь, и в лицо путникам дохнуло теплом, ароматом пчелиного воска и ладана. Горело множество свечей. Поблескивали золотом лампады и киоты, обрамляющие иконы. У алтаря толпились черные фигуры монахинь.

Дэна, который привык полагаться главным образом на слух, поразило не столько убранство храма, сколько льющиеся из-под купола звуки. Созвучие женских голосов сплетало в повисшей дымке печально-светлую мелодию, от которой его ноги приковало приятной силой к полу. Нет, не приковало, он сам решил, что не хочет больше никуда идти. Хотя Дэн не разбирал половины слов в песне, он знал почему-то, что здесь, в этом месте, поют о прошлом, настоящем и будущем, поют о чем-то бесконечном, к чему он и сам принадлежит. Уже давно, с тех пор как Дэну удалось избавиться от гнета отцовской тени, он не ощущал такого покоя.

Аврора и Нестор прошли и встали чуть в стороне. А Дэн так и остался у двери. Хотя пение длилось долго, может быть, около получаса, он слушал не шевелясь. И только тогда опомнился, когда петь уже давно перестали, гасили свечи, а фигуры разбредались.

Дэн поморгал, завертел головой, ища друзей.

Профессор и Аврора переместились ближе к центру и тихо переговаривались. Медленно к ним подошла пожилая монахиня, широко улыбаясь, протянула к ним руки, обняла. Нестор и Аврора обняли ее в ответ. Причем профессор, который был намного выше, поцеловал монахиню в макушку, скрытую под черным клобуком.

Дэн осторожно приблизился, при этом все неожиданно перевели взгляд на него.

– Это мой друг и ассистент, Дэн, – представил его монахине профессор и сделал паузу.

Монахиня смотрела на него ласково и одновременно весело. Глаза у нее были такие же выразительные, большие и карие, как у Авроры. Нос и овал лица как у Нестора.

– Дэн, – обратился к нему профессор. – Познакомься с нашей матушкой – игуменьей Агафьей.

– Здравствуйте... Матушка, – чуть поклонился Дэн, растерянно глядя на друзей.

– Да нет, ты не понял, Младший, – улыбнулась Аврора. – Это наша мама. В самом прямом смысле.

Они трое переглянулись и рассмеялись. Только Дэн стоял, раскрыв рот.

В следующие часы знакомства Дэн разузнал об Агафье побольше, но не так много, как хотелось бы. До пострига ее звали Софией, она была профессиональным дирижером, и, похоже, довольно известным. Аврора в разговоре между делом передала матери несколько приветов от личностей, настолько знаменитых, что даже Дэн, плохо знакомый с классической музыкой и современным искусством, не раз слышал о них. Ему даже показалось, что их семейка снова разыгрывает его. Но монахиня приняла приветы так спокойно, что он понял – это в порядке вещей.

Что еще он узнал об этой женщине с проницательным взглядом? Незадолго до выхода на пенсию она ушла в монастырь и довольно скоро стала игуменьей и регентом. Вот почему хор так чудесно пел.

Вероятно, ее приходу в монастырь предшествовали два трагических события: кончина ее мужа, ученого, психофизиолога – отца Нестора и Авроры, а также таинственная гибель Иоланты – невесты профессора. Но это только по общим догадкам Дэна – тем крохотным элементам мозаики, которые он сумел собрать, параллельно общаясь с каждым членом этой удивительной семьи.

После ужина в трапезной, когда Нестор рассказал последние новости, Агафья села на краешек скамьи, задумчиво вздохнула и, перебирая четки, сказала, глядя на гостей:

– Сны-сны-сны! Как много о них разговоров и разных толков. Кто их только не пытался понять и растолковать. Открытия твои, Неся, достойны всякой похвалы, но не просто так Господь провел черту между мирами и оградил нашу душу от полного погружения в сновидения – видимо, предвидел опасность. Тебе следует быть осторожным.

– Я потому и пришел, мама, – ответил профессор. – Посоветоваться с тобой.

– Со мной? – Она рассмеялась. – Что же я могу тебе сказать такого, чего ты еще не знаешь?

Нестор потер переносицу, подбирая слова:

– Давно известно, что без сна человек может умереть или сойти с ума. Думаю, это связано с тем, что все системы организма не успевают восстанавливаться после длительного бодрствования. Но есть что-то еще, что-то, ускользающее от моего понимания...

– Хочешь знать, что об этом думаем мы? «Специалисты по духовным вопросам»?

– Если угодно.

– Ничего нового я тебе не скажу. Августин, например, считал, что сон возникает из тела и действует в теле. Что он происходит по закону природы, восполняет силы после трудов. Что же касается души... – Она наморщила лоб и прикрыла глаза, припоминая. – Телесное изменение, какое представляет собою сон, может отнимать у души пользование телом, но не ее собственную жизнь – вот как он эту мысль выразил.

– То есть душа путешествует отдельно от тела, но тело это не убивает? – вступил в разговор Дэн. Все посмотрели на него.

– Верно, – кивнула Агафья. – Почти что смерть. Многие монахи даже считали, что таким образом мы репетируем ее.

– А вы как считаете? – спросил Дэн, заметив в уголках ее губ намек на улыбку.

– Так вам нужно мнение специалиста или мои личные домыслы?

– Скажите, как думаете вы.

– Я думаю... – Ее улыбка стала мягче. – Что измышления о смерти полезны и важны, но не стоит умалять саму жизнь. Во всем важна умеренность. Сон дан нам Богом в утешение, в поддержку и помощь именно для жизни. В нем мы черпаем не только физические силы, но и душевные. Потому что сон есть мир духовный. Именно поэтому, к примеру, выспавшись, мы легче противостоим злу.

– А можем ли мы противостоять злу в самом сне? – поинтересовался Дэн.

Она внимательно посмотрела на него.

– Это зависит от того, насколько опытна душа, которая путешествует по этому духовному миру, и какие силы ее поддерживают.

Профессор неловко прокашлялся, чтобы переключить на себя внимание, и пояснил:

– Одну нашу юную пациентку мучает некое существо, природа которого не вполне ясна. То есть официальная наука до сей поры вообще отрицала наличие таких существ.

– Но ты создал ворота, проник туда и сам увидел.

– Увидел, самых разных. Не все из них опасны. Но конкретно это очень похоже на...

– На черта?

Монахиня улыбнулась.

– Что же, Неся, и нас они иногда тревожат во снах. Им это особенно в радость. Но ты и без меня знаешь, что делать с чертями и бесами. Лучше оставить их в покое – не ваша битва.

Нестор нахмурился.

– Не могу. Я дал этой девушке слово, что исцелю ее. Она страдает. Не может спать. Существо приходит каждую ночь и стоит над ней, мучает.

Агафья задумалась. Целую минуту все слушали, как в ее руках клацают четки.

– А с чего ты взял, что это черт?

Профессор поднял на нее глаза.

– Черное, рогатое... – попробовал описать он.

– Ну так что же? И буренка, если упадет в грязь, будет выглядеть как нечистый. Только внутри останется коровой.

– Что ты имеешь в виду?

– Не все, что кошмаром кажется, Неся, есть кошмар. Не все, что одето в белое и красиво лицом, есть добро. Если уж зло захочет напасть, то скорее прикинется ангелом. Хочешь помочь девушке? Не лучше ли начать с ее души? Когда там темно, то и ангел в белом покажется тенью. А если светло, то уж и черта разглядите.

– А ведь действительно, – задумчиво сказала Аврора. – «Бюро сновидений»... Мы ведь с вами уже на этом обжигались, и снова на те же грабли. Клиента сначала стоит хорошо узнать.

Нестор кивнул.

– Спасибо. – Он посмотрел на команду, поднялся. – Теперь я понял, кажется, что делать. Нам пора.

– Куда же вы на ночь глядя? – Агафья взглянула на них искоса и поднялась. – Оставайтесь. Сестры вам уже постелили в гостевом доме.

– Нет, мы должны...

Она положила руку ему на локоть, заглянула в глаза:

– Сегодня лучше останьтесь здесь.

Они долго играли в гляделки, затем Нестор кивнул – видимо, привык доверять чутью матери.

Дэн уже направился вслед за ним и Авророй, но монахиня придержала его.

– Они пускай отдохнут, а мы с тобой еще потолкуем.

Парень вздохнул и вернулся на свое место.

Агафья какое-то время сидела, чуть прикрыв глаза и перебирая четки. Они молчали.

– Спасибо вам, – неловко начал он. – За гостеприимство.

Монахиня приоткрыла глаза, с мягкой полуулыбкой кивнула.

– Значит, – тихо сказала она, – ничего тебя на этом свете не держит?

Дэн внутренне похолодел от такого внезапного вывода, но виду не подал.

– С чего вы взяли?

– Много тех, кто убегает в другие миры и хочет там сгинуть.

Парень нахмурился.

– Я... Я не хочу сгинуть. Мне любопытно. Я что-то ищу...

Она кивнула.

– То, что ищешь, скоро найдешь. Но не там, а здесь.

– Но я и сам не знаю толком, что мне нужно...

– Бог знает.

– А разве вы не сбежали от мира? – осмелился спросить он. – У вас ведь есть дети и семья.

– Я сбежала к миру, – спокойно ответила Агафья и положила руку себе на сердце: – Вот здесь. Теперь те, кто в мире внешнем, приходят ко мне. Вот и вы пришли.

Дэн улыбнулся.

– Забавно, что вы так сказали.

– Как?

– Те, кто живет в сновидениях, так и называют наш мир – внешний. А сами они говорят, что живут в срединном.

Она озорно взглянула на него.

Дэн оторопел.

– Так вы знаете? Но откуда?

– Что же тут знать, – усмехнулась она и помотала головой. – Человек рождается здесь, на Земле. Но всю жизнь тянется к другому миру, который светлее, гармоничнее и чище.

– К срединному?

Она искоса взглянула на него.

– Думай, голова!

– К центральному... – пробормотал Дэн. – Мы еще ничего о нем толком не знаем... Но почему туда?

Монахиня улыбнулась.

– Эх, и зачем люди учатся в университетах? Потому что Создатель всех миров там, душа моя. Вот почему.

Он поглядел на нее недоверчиво, а потом спросил, сильно волнуясь:

– Вы научите меня проникать туда?

– Я? – Она рассмеялась. – Упаси боже. Кто я такая, чтобы тебя этому учить?

– Но вы же... Вы же что-то знаете про центральный мир? Я вижу, что знаете!

– Немногим больше твоего, – спокойно ответила она. – Но я бы на твоем месте не рвалась туда раньше времени.

– Почему?

– Потому что для этого нужно умереть. А если точнее, то и просто умереть недостаточно, нужно жить и верить, что Господь однажды пришел в наш мир, чтобы показать туда дорогу.

Дэн подпер потяжелевшую голову.

Агафья чуть коснулась его руки.

– Тебе сейчас не загадки нужно отгадывать. Прежде разберись с делом той девушки, из-за которой вы приехали. Кто она тебе?

Парень пожал плечами.

– Так, знакомая. Однокурсница.

– Почему решил именно ей помочь?

Он замялся.

– Просто... Просто мне показалось, что она совсем одна. Как я когда-то. И если ей не помочь сейчас, она совсем озлобится.

– Совсем? Это как?

Дэн поморщился.

– В месте, где я учусь, она распространяла обо мне и профессоре ложные слухи.

– Зачем?

Парень пожал плечами.

– Не знаю.

– И ты все равно взялся ей помогать?

Он нахмурился, заговорил быстро:

– Только потому что ее случай связан с сонным параличом. Очень редкое явление. И малоизученное.

Она посмотрела на него пристально, с интересом, положила ладонь поверх его руки.

– Мне кажется, ты другое хотел сказать. Но ты прав – у всего есть причина. И мой гениальный сынок ее найдет, не сомневаюсь. Однако, если вы все же встретитесь с тем самым существом, которое пугает ее и лишает сна, вряд ли профессор будет знать, что именно делать.

– Раньше мы справлялись...

– Раньше вам везло, – не дала она себя перебить. – Теперь битва будет не только ваша. Если средства Нестора не сработают, знай, что действовать придется тебе. Но ты будешь не один, мы поддержим. Помни, что в тылу у тебя трудится целый монастырь.

– Трудится? – не понял Дэн. – А что именно мне делать?

– Выучить вот эти слова. – Она нагнулась и написала на небольшом листке короткую молитву, протянула ему. – Возьми... Но помни, если проговорить их с холодным сердцем, бездумно, обращаясь к пустоте, – они так и останутся просто словами.

Глава четвертая

Рудианос

Это было что-то невиданное – по пути домой профессор решил посвятить остальную команду в свои планы.

Древняя, как панцирь римского легионера, «Татра» рассекала хмурый утренний воздух. Впереди, окруженный заснеженными полями, разрастался Петербург.

Дэн пытался слушать, но все его внимание поглощало воспоминание о сне, который он видел в монастыре прошедшей ночью. Проблема была как раз в том, что ничего толком вспомнить парень не мог. Только ощущение каких-то долгих поисков, нахождение желаемого и безмерная радость.

Его рассеянные мысли прервал голос профессора:

– Если в прошлый раз мне пришлось перенастроить синхронизатор и сделать Дэна невидимым в срединном мире, – рассуждал он вслух, – то в этот раз я внесу некоторые изменения в настройки материализатора. Нам необходимо уловить тот короткий диапазон, что возникает между сном и бодрствованием. То, что в народе зовут дремотой. Именно там, в этой временной и пространственной точке, должен появиться наш призрак сонного паралича. Он появится, материализатор отрежет его от срединного мира. Вуаля!

– Вуаля? – кисло повторила Аврора. – Как все у тебя просто, братик! А что мы будем делать с твоим отрезанным ломтем, который возьмет и появится в нашем мире? Что, если мы развяжем ему руки? Гермес сказал, что эти твари (как их там – Скользящие?) так и рвутся в наш мир. Зачем, спрашивается? И не поможем ли мы тем самым чудищу придушить нас всех!

– Нет-нет! – замотал головой профессор. – Я просто уверен, что перемещение его сильно ослабит. К тому же я не дам ему полностью прорваться к нам.

– Ты уверен? Как в тот раз, когда в твоей лаборатории появилась морская свинка размером со слона?

Профессор печально умолк.

– Нечего полагаться на случай! – проворчала Аврора, пожалуй, резче, чем требовалось, вдавив ногой педаль газа. – И нечего выдумывать. Если хотите поймать или уничтожить существо из сна, значит, и снаряжение для этого нужно искать в срединном мире.

Нестор повернулся к ней с горящими глазами.

– Ну конечно. Страховка не помешает. Это гениально, Аврора.

– Ну не все же тебе быть гением, – тихо пробормотала она.

– Мы упускаем еще одну мелочь, – заметил Дэн. – Что, если на место рогатого существа явится другое? Мы всех подряд будем затаскивать в наш мир?

– Об этом я уже проконсультировался с нашим Гермесом, – высокопарно отметил Нестор. – Призрак сонного паралича не просто так является в разных обличиях. То он джин, то инкуб, то колдунья... Все дело в том, что его облик задает спящий. Призрак привязан конкретно к нему. И, кажется, пожизненно.

Дэн нахмурился:

– Хорошо, допустим, Гермес прав, но что мы будем делать с монстром, когда он явится в наш мир? Опыт с тенью показал, что мы к такому не готовы.

– С тех пор я успел отлично подготовиться, – поднял палец вверх Нестор. – Мощности материализатора хватит на целый месяц, чтобы удерживать его между мирами. У нас будет время узнать нашего загадочного гостя поближе и принять решение.

Дэн и Аврора мрачно переглянулись. Но ничего лучшего предложить не смогли.

У крыльца их ждал Гермес.

– Ну наконец-то, командир! А то я уже решил сбежать из этого ада!

– Ты это о чем? – спросил Дэн, толкая наверх створку ворот гаража.

– Ваша клиентка, похоже, спятила. Орет на меня и приказывает. Еще бы! Уже столько дней без сна!

– Не ворчи, двухколесный, все идет по плану, – заявил профессор, вылезая из машины. – Она должна была дойти до нужной кондиции.

– Она сейчас весь дом разнесет. Нет, не вернусь туда, не заставите!

– Да никто тебя не собирается заставлять, мой карбоновый, – прошла мимо Аврора. – Хочешь мерзнуть и ржаветь на улице – твое право.

Гермес растерянно моргнул.

– Ну что ж, – сказал он, вздохнув. – Раз ты упомянула о моей почти человеческой терморецепции и учла тот факт, что я могу замерзнуть, – я всех вас от души прощаю!

И въехал в гараж вслед за остальными.

Дарья встретила их на лестнице. Дэн еще никогда не слышал, чтобы человек разговаривал с такой скоростью.

– Поверить не могу, что вы меня бросили на целые сутки! В чужом доме, где постоянно какие-то странные звуки и запахи. Всю ночь я мучилась – пыталась не уснуть...

– Ну и как ваши успехи? – поинтересовался профессор, прервав ее причитания.

– Я... Я не выдержала! – Она вдруг отвернулась, уселась прямо на ступеньке и зарыдала. Видать, нервы и правда начали сдавать. – Он приходил! Он опять мучил меня.

Профессор встал на цыпочки, втянул живот и протиснулся между девушкой и перилами (что само по себе было зрелищем незабываемым). Затем он присел и, оказавшись лицом к лицу с клиенткой, положил ей на плечо пухлую руку.

– Ну-ну, сударыня. Я должен вам признаться, что так все и было задумано. Мы должны были убедиться перед новым экспериментом, что вы действительно испытываете сонный паралич регулярно и он не прошел сам собой.

– Убедились?! – мгновенно вспыхнула Дарья. – Вам моих слов было недостаточно?!

– Скажите, вы сумели получше разглядеть вашего ночного гостя? – бесстрастно спросил Нестор, вставая со ступеней и давая пройти остальным.

– Ничего я не могла! Даже пальцем пошевелить! Даже моргнуть!

– Я смог, – выкатил вперед Гермес. – В отличие от вас, челов, я могу видеть существ, которые появляются из моего мира, без всякого оборудования.

– И что же ты видел? – спросил профессор.

– Да ничего особенного. Типичный Скользящий со всеми его штучками. Стоит над жертвой, сопит, пускает черные слюни.

– Ну, если для тебя он типичный, для нас не все так очевидно, – сказала Аврора. – Подкинь-ка побольше деталей, карбоновый.

Гермес важно и неторопливо совершил цирковой круг по лаборатории.

– Начнем с того, что он действительно рогат. Да еще как рогат! У него практически вся башка – это рога!

– Это как?

– А вот так. Представляйте как хотите! Что там дальше... Черен. Хотя тут я не уверен, возможно, темно-синий. На нем этакий узор, как бывает на мраморе. Глазища эти, да, горят! Хотя опять же ничего не могу сказать точно. Возможно, просто отражался огонь в камине.

– Разве что-то могло отражаться? – возразил Дэн. – Он же не полностью проник в наш мир.

– И то верно. – Гермес замялся. – Ах да, копыт, кажется, совсем не было.

Аврора закатила глаза.

– Вот и слушайте этого балабола! А что говорил наш распрекрасный гость?

– Да ничего не говорил. Не блеял, не мычал. Только пыхтел, как будто ему заклеили рот и поставили клизму.

– Ты не перестаешь удивлять, Гермес, – сказал профессор. – Порой не знаешь элементарных человеческих понятий, но слышал про клизму.

– А что вы в свои сны тащите, то я и знаю! – обиделся самокат.

– Ладно вам, – вступился за друга Дэн. – Гермес помогает как может!

– Мы в этом нисколько не сомневаемся, – серьезно ответил профессор. – И скоро нам предстоит лицезреть призрак сонного паралича самим. У меня вопрос к нашей дорогой клиентке. Скажите, сударыня, что-то из описанного Гермесом вам знакомо? У меня есть непроверенная гипотеза, согласно которой каждый формирует своего призрака.

Дарья растерянно замотала головой.

– Я... Я не знаю.

– В таком случае не могли бы вы нарисовать его на листе бумаги? Хотя бы в общих чертах. Вы можете воспользоваться описаниями Гермеса или своими собственными.

Студентка неловко спрятала руки в рукава кофты.

– Я плохо рисую.

Профессор взглянул на нее пристально, блеснув пенсне:

– Поверить не могу, что вы что-то делаете плохо.

Она открыла рот и удивленно уставилась на него.

– Я пять лет училась в художественной школе. Но гениальным художником мне не быть.

– Кажется, я об этом вас и не просил. Для меня вполне сойдет детский схематичный рисунок.

Она кивнула и пошла к лестнице. Аврора присоединилась к ней, чтобы помочь отыскать бумагу и карандаши.

Профессор занялся настройкой материализатора. Дэн поднялся, чтобы уйти в гостиную. Ему, как это часто бывало перед погружением, не полагалось долго спать, поэтому он хотел просто немного поваляться перед камином и восстановить силы.

Но тут Нестор вступил в разговор:

– Наша гостья – удивительная личность, – пробормотал профессор, копаясь в проводах и не поворачиваясь. – Сочетает несочетаемое. Крайне самоуверенна и в то же время необыкновенно стеснительна.

– Я не знал, что она художница, – вяло прокомментировал Дэн.

– А еще жуткий перфекционист. И, кажется, страдает приступами обсессивно-компульсивного расстройства, к счастью, эпизодическими. Ты заметил, что она убралась в нашем доме, даже здесь, в лаборатории?

Дэн завертел головой. Профессор провел пальцем по куполу настольной лампы.

– Даже пыль успела вытереть.

Парень опасливо огляделся.

– И вы готовы лезть ей в голову?

– Не вижу никаких причин отменять нашу процедуру. ОКР мы с ней проработаем позже, если она согласится. А сонный паралич остается проблемой номер один. Прежде всего, нашей пациентке нужно вернуть нормальный сон.

Дэн устало потер виски.

– Я могу сейчас чем-нибудь вам помочь?

– О нет, я справлюсь. Новые настройки материализатора потребуют огромной мощности, но я как-нибудь решу этот технический вопрос.

Парень кивнул и начал подниматься по лестнице.

– Единственное, что ты можешь сделать, – добавил профессор, чуть обернувшись, – разузнай побольше о жизни Дарьи Хлюпиной. Родители, личные отношения, травмы. Не думаю, что сонный паралич связан со всем этим. Но, следуя совету моей матушки, я бы хотел учесть все факторы.

– Я попробую, – сказал Дэн. – Даша... Она очень закрытый человек.

Нестор пожал плечами.

– Не помню, чтобы кто-то из наших клиентов был человеком открытым. И ко всем ты нашел подход.

– Я? – удивился Дэн.

Профессор вернулся к работе и не ответил.

В гостиной Дарьи и Авроры не оказалось. Дэн, глубоко задумавшись, блуждал по дому, пока не обнаружил, что стоит посреди тренировочного зала и пялится на закрытый сундук.

– Ты можешь владеть им смело, командир, – сказал Гермес, вкатываясь в приоткрытую дверь.

– Кем? – окончательно очнулся от мыслей Дэн.

– «Кем?» – очень правильный вопрос. Именно «кем», а не «чем». Мы, существа из срединного мира, все ощущаем и чувствуем.

– Ты говоришь о канцелярском ноже? – Дэн перевел взгляд на самокат. – Он тоже живой?

– Как ты мог убедиться.

– Но он хотел убить меня.

– Не он. Это невольно хотел сделать Горбунов, когда разозлился и узнал, что вы его обманули. Нож исполнил желание. Рудианос не так разговорчив, как я, но он верно служит своему хозяину.

– Как ты его назвал?

– Командир, тебе нужно проверить слух. Ты часто переспрашиваешь.

– Горбунов может управлять этим ножом? Этим... Рудианосом?

– Вообще-то уже нет.

Дэн закрыл глаза и медленно выдохнул.

– Так было, – пояснил самокат. – Но после того, как ты обагрил его своей кровью и не умер...

– Что я сделал?

– Нет, правда, чел, ты бы сходил к врачу.

– Я схожу, – пообещал Дэн. – Потому что с тобой спятить можно, Гермес!

– Что, собственно, ты не понял? Я ведь все понятно объясняю...

– Для жителя срединного мира!

– Ладно, для тупых, – сказал Гермес, подъезжая. – Этот нож теперь твой. Вы с ним заключили контракт.

– Какой, к черту, контракт? Я ничего с ним...

– Это вышло случайно. Когда твоя кровь попала на его лезвие. Если воин выживет после нападения Рудианоса и сумеет защитить себя от него, нож меняет хозяина. Такова легенда. Поэтому, командир, можешь спокойно пользоваться им. В твоих руках страшное оружие.

– Канцелярский нож для резки бумаги?

– В легендах срединного мира он предстает в разных обличиях. Копье, кинжал, секира, стрела. Но это не отменяет его свойств. Рудианос никогда не сломается и пробьет любую броню: физическую или магическую.

– Постой-ка. – Дэн задумался. – А ведь это тот запасной вариант, о котором говорила Аврора. Если призрак будет нам угрожать, у нас есть чем ему ответить.

Гермес прищурил один глаз.

– Рудианос никого не милует. Используешь нож всего однажды – и призраку конец.

– Да-да, – рассеянно проговорил Дэн. – А как им пользоваться?

– Очень просто. Силой мысли. Попробуй.

Парень осторожно приблизился к сундуку, коснулся щеколды.

– Смелее, командир. Он тебя не тронет. Поэтому нож ничего вам не сделал в прошлый раз, когда вы полезли за ним с профессором.

Дэн задержал дыхание. Быстро открыл сундук.

Нож лежал там. Поблескивал тонким лезвием.

Парень простер над ним руку.

– Взлетай!

Ничего не произошло.

– Силой мысли, командир. В мире снов необязательно шевелить губами.

«Поднимись вверх», – мысленно приказал Дэн, буравя клинок глазами.

Сначала нож оставался неподвижным, но вот слабо задрожал, дернулся и поднялся в воздух.

– Ух ты!

Рудианос со звоном упал обратно.

– А вот болтать не нужно. Это разрывает между вами связь, – пояснил Гермес. – А теперь, командир, прикажи ему во что-нибудь воткнуться.

Дэн поискал глазами цель. Старый деревянный наличник у двери подходил отлично.

«Поднимись до уровня моих глаз!»

Нож повиновался.

«Воткнись в наличник».

Нож задрожал в воздухе, будто набирался сил для броска.

И в это мгновение Дэн увидел, как открывается дверь в комнату Авроры.

Нож чиркнул в воздухе.

– Стой! Замри! – закричал Дэн, позабыв, что должен отдавать команду мысленно.

Нож, словно обессилев, полетел вниз и по инерции вонзился в наличник чуть ниже, чем Дэн рассчитывал. Клинок тренькнул и, застряв в дереве, заколебался.

– Совсем сдурел?! – рявкнула на него Аврора, закрывая собой Дашу и глядя на торчащую из наличника ручку.

– П-простите. Я не знал, что вы там...

У Авроры всегда был огромный арсенал ругательств на все случаи жизни. Но на этот раз она лишь мотнула головой и гневно прошагала через весь зал к противоположной двери, хорошенько ей хлопнув.

Дарья шла за ней, сконфуженно сжимая листок с рисунком.

– Что ты тут делал?

– Да так... Тренировался.

Видя, что ей интересно, он послал мысленную команду ножу. Рудианос вырвался из наличника и, медленно проплыв по комнате, опустился обратно в сундук.

Прежде чем Дэн захлопнул крышку, ему показалось, что нож приобрел несколько другой вид. В сумраке блеснул короткий кинжал с посеребренной рукоятью, усыпанной рубинами.

Дэн с гордостью уставился на Дарью.

– Телекинез? – тихо произнесла она. – Только я бы на твоем месте тренировалась с перышком, а не ножом.

– Да это не то чтобы нож! – замялся парень. – Так, еще один предмет из сна. Была еще незабудка, она тоже летала.

– И ты тоже ей управлял?

– Что? Нет. А кстати, почему я ей не мог управлять... Ты не знаешь, Гермес?

Дэн обернулся, но самоката в зале уже не было. И когда он успел слинять?

– Ну. Теперь, когда ты видела летающие ножи и говорящие самокаты, ты, наконец, нам поверила?

Студентка сощурилась.

– Вообще-то я уже сказала, что верю вам. Иначе меня бы тут не было. – Она помахала листком. – Видишь, и задание выполнила.

Дэн подошел и взглянул на рисунок.

Весь лист занимала черная рогатая фигура, нарисованная вполоборота. Это мог бы быть простой схематичный рисунок, как попросил профессор, но Дарья решила соблюсти все пропорции, объем, поэтому рисунок скорее напоминал профессиональную иллюстрацию.

– Ого, – только и сказал Дэн. – Я бы так не смог.

– Конечно не смог бы, – сказала она. – Я этому долго училась. Хотела поступить в Мухинское на художницу.

– А почему не поступила?

Вместо ответа она выхватила у него листок.

– Не твое дело... – И пошла к двери.

– Послушай! – позвал ее Дэн. – Я ведь ничего такого не спросил. А это может быть важно.

– Для тебя?

– Для эксперимента. Профессор считает, что этот демон из твоего сна может быть связан...

– С чем?

– С какой-то твоей личной проблемой.

Дарья фыркнула.

– Еще одна бредовая гипотеза с потолка. По-твоему, у всех людей, которые страдают сонным параличом, – личные проблемы?

– Не только у них. У всех нас!

– Тогда займись своими.

Она начала открывать дверь – Дэн опередил ее, перегородив путь.

– Пусти.

– Почему ты все время недовольна?

– Что?

– Тебе ничего не нравится и никто не нравится! Ты всех опускаешь, говоришь про людей гадости!

– Я говорю то, что вижу!

– Значит, у тебя линзы грязные!

– Что ты несешь? Какие линзы?!

Она толкнула дверь, но Дэн не сдвинулся с места и смотрел ей прямо в глаза.

– Ты делаешь вид, что тебе на всех наплевать, – выпалил он. – Но это не так!

– Да ты Фрейд!

– Расскажи, почему не стала художницей? Почему пошла на медицинский?

В ее обычно тусклых глазах запылал огонек гнева. Даша открыла было рот, чтобы послать его куда подальше, но внезапно смолкла и только не моргая смотрела в ответ.

– Ну? – сказал Дэн.

Она вдруг обмякла, села на пол, на татами, угрюмо уронила голову на руку.

– Никому это не интересно... – послышался глухой ответ.

– В этом доме, – Дэн опустился перед ней на корточки, – нам интересно все.

Они ушли в комнату наверх, чтобы их никто не слышал.

– Мои родаки, – начала Даша, глядя в окно, – были врачами. Хорошими. А их родаки тоже. Этакая семейная традиция. Я, естественно, не должна была выбиваться из колеи. Не то чтобы медицина мне не нравилась, просто я ей наелась с малых лет. За завтраком у нас в порядке вещей было поговорить про фурункулы, а за ужином про чей-нибудь геморрой. Ничего не поделаешь – я привыкла. Мне даже к экзаменам не особенно нужно было готовиться – к старшим классам я знала всю биологию и химию на уровне студента третьего курса. Плюс моя фотографическая память...

– Ты запоминаешь текст с листа?

– Текст или схему. Мне всего раз показать нужно. В общем, не напрягаясь, я могла бы поступить на врача. Но...

– Но тебе нравилось рисовать.

– Не только. Я вообще много чего могу делать руками. Родителей-то никогда не было дома. Я готовила и убирала, чинила что-нибудь или рукодельничала сама. Включу музыку в наушниках или сериал и мастерю что-нибудь.

– А брат или сестра?

– Никого. Я одна.

– Понимаю.

– Нечего меня жалеть. Мне одной вполне комфортно. Друзей всегда было мало. В классе одни тупицы. Меня не любили за мою хорошую память и за пятерки. А еще, по их мнению, я была стремная – худая, хилая, с эмоциональным диапазоном медузы. В принципе, я понимаю, почему меня сторонились.

Дэн, сидевший на полу у двери, осторожно кашлянул.

– Что? – обернулась Даша.

– Профессор говорит, что никто из нас не может быть один. У каждого человека есть потребность в социуме.

– Глупости говорит твой профессор. Да я слышала, что он и сам долго жил как отшельник.

Парень поднял брови.

– И это точно не сделало его лучше. Так почему ты осталась на медицинском, а не пошла на какую-нибудь, хм, творческую специальность? Родители запретили?

Она наградила его холодным взглядом сомнамбулы.

– Ничего они мне не запрещали. Просто не могли запретить.

Дэн напрягся.

– В смысле?

– В смысле – три года назад они умерли. – Даша повернулась к окну, в ее голосе послышалась досада, почти издевка. – Я же сказала: они были хорошими врачами...

Дэн молча слушал, пытаясь соотнести одно с другим, – не складывалось.

– Хорошие врачи, – продолжила Дарья, – всегда там, где они нужны больше всего. Там, где смерть машет косой с удвоенной силой. – Она повернула к нему абсолютно деревянное лицо и вдруг усмехнулась. – Пандемия. Они сами хотели работать в красной зоне. Там и остались. Навсегда.

Хотя она говорила ровно и как будто легко, от Дэна не ускользнуло, что руки ее постоянно теребят занавеску.

Он глубоко вдохнул и выдохнул, взъерошил свои волосы.

– И сколько тебе было?

– Как раз восемнадцать. И впереди – поступление в вуз.

Дэн поднялся, заходил по комнате.

– Не понимаю... У тебя еще оставалось время определиться, куда ты хочешь пойти...

Она кивнула.

– Ты дала родителям какое-то обещание? – предположил Дэн. – Почему ты не стала учиться на художника?

Дарья посмотрела на него, презрительно щурясь:

– Тебе этого не понять, Деляга. Никто меня не заставлял становиться врачом. Я сама пошла.

– Почему? Из чувства долга? Хотела продолжить их дело?

Она подошла к кровати и села, обхватив себя тощими руками:

– Нет. Просто в этой жизни имеет смысл заниматься тем делом, ради которого стоит умереть. На все остальное не стоит тратить время. Мои родители так и жили. Кстати, именно поэтому я доверилась вам.

Дэн поднял руки и замотал головой:

– Нет-нет, на такие жертвы я пока не готов! И, кстати, не думаю, что ассенизаторы и уборщики мусора ставят для себя такие же высокие цели. И все-таки без них было бы сложно!

Они посмеялись. Дэн посмотрел на нее с любопытством:

– Получается, ты не жалеешь о своем выборе?

– Ну, у меня еще полно времени, чтобы сменить профессию, – ответила девушка.

За дверью послышались шаги. Это была Аврора.

– А, вот вы где! Профессор говорит, что все готово, можем начинать.

Студенты поднялись. В доме будто бы запахло озоном и электричеством.

– Поверить не могу. – Дэн помотал головой. – Мы идем ловить демона!

Глава пятая

Посмотреть в глаза чудовищ

Профессор недолго разглядывал рисунок, сделанный Дарьей.

– Недурно. Скоро мы проверим, насколько точна ваша память.

Как обычно перед погружением, Нестор был крайне возбужден и несколько рассеян.

Поэтому Дэн успел спустить сундук на нижнюю ступеньку, прежде чем профессор это заметил.

– А это еще зачем? – поднял бровь Нестор.

– Запасной план. Наша страховка.

– Хочешь, чтобы этот нож тебя убил наконец? И всех нас заодно?

– Гермес рассказал, как им пользоваться.

– Гермес?

Самокат выехал чуть вперед из угла лаборатории.

– Вам не о чем беспокоиться, профессор. Испытания прошли успешно. А времени искать другой защитный артефакт – нет.

Нестор бросил косой взгляд на Гермеса, потом на Дэна.

– Ну, допустим. Только если он нападет еще раз – я могу не успеть среагировать.

– Он умеет им управлять, – внезапно вступилась за однокурсника Дарья. – Я видела.

Она оглянулась на Дэна:

– У тебя что-то выпало...

– А? – спросил Дэн, хлопая по карману.

Девушка нагнулась и подняла с пола смятую бумажку. Быстро пробежалась взглядом по буквам.

– Что это? Молитва?!

Дэн неловко забрал бумажку.

– Да, это так... Еще один запасной вариант.

– Неужели от моей матушки? – не оборачиваясь, прокомментировал Нестор. – Обычно она не подсовывает моим знакомым записки с молитвами.

– Это... Это не то чтобы она подсунула... – смутился парень.

– Готовьтесь и занимайте места! – скомандовал профессор.

В лаборатории стал медленно гаснуть свет. Тихо заиграла музыка.

– О, да у вас тут интимная обстановка! – сказала Дарья.

– Ш-ш-ш! – Нестор приложил палец к губам. – Попрошу всех настроиться. Особенно тебя, Дэн.

– Почему «особенно меня»? – спросил парень. – Я думал, что буду просто проводником.

– Так как мы погружаемся только наполовину, есть вероятность, что тебе придется испытать то же, что чувствует при сонном параличе Дарья.

– То есть жуткий ужас, парализующий страх, зловонное дыхание смерти? – хохотнула студентка. – Я рада, что тебе тоже достанется.

Дэн заерзал в своем кресле.

– Ну вот почему, профессор, вы всегда сообщаете о таких вещах в последний момент? Как я теперь засну?

Студентка рядом давилась от смеха.

– О! А вот я теперь усну с удовольствием!

Парень напялил шлем, взял в руку Посох Перемещений:

– Вы хотя бы пойдете с нами, профессор?

Нестор крутил какие-то колесики на материализаторе:

– Нет. Я буду нужен тут. Нам важно уловить момент пробуждения. Гермес!

– Я, профессор!

– Ты скажешь мне, когда призрак появится.

– Так точно!

– Тогда... В путь. Увидимся на этой стороне!

Свет полностью погас, только крохотные огоньки мерцали на приборах материализатора.

Дэн лежал и буравил скучающим взглядом стенку. Посох в его руке казался громоздким и неудобным, шлем давил на виски. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежала Дарья. И, судя по ровному дыханию, она уже спала.

Дэн вздохнул, медленно повернул голову, ища глазами профессора, и вдруг обнаружил, что Нестора в лаборатории нет. Более того, комната как будто еле заметно переменилась. Не то чтобы кто-то сдвинул приборы и мебель, но все предметы стали размытыми, нечеткими, как будто кто-то применил туманный фильтр.

Студент посмотрел на Дарью, и внутри все сжалось, похолодело – хотя ничего особенного она не делала, просто лежала с широко открытыми глазами и, не моргая, смотрела куда-то в угол комнаты.

Дэну очень не хотелось смотреть на то, за чем так пристально следила девушка, но он, конечно, не удержался и повернул голову.

Мрачный и молчаливый, как надгробный камень, над ними высился демон. Он ступал бесшумно, но от его поступи дрожали стены. Широкоплечий, могучий, дышащий белесым паром. Его огромные рога касались потолка, на темном лице зловещей синевой горели два глаза.

Демон поднял жилистые когтистые руки, приготовившись удушить Дарью.

Дэн попытался что-то сказать, но язык, ватный и бесполезный, лишь заполнял рот. Дэн попробовал сглотнуть и не смог. Хотел отвернуться, но и это ему было не под силу. Его руки и ноги словно примагнитило к креслу, голова тяжелым свинцовым шаром лежала на валике.

Да что там! Парень вдруг обнаружил, что не может моргать и дышать.

«Где же вы, профессор!»

Демон повернулся к нему, ослепив на время блеском глаз, и внезапно сменил направление.

Теперь когтистые ручищи монстра протянулись к шее Дэна.

Широкий большой шаг – и парень ощутил, как сильные холодные пальцы смыкаются на горле.

Крик, который вырвался из груди, не имел звука.

Сердце заколотилось, заухало так, что грудная клетка готова была взорваться.

Дэн бросил беспомощный взгляд на Дарью. Оказалось, он все-таки кое-что может – вращать глазными яблоками.

Дарья тоже косилась на него, прикованная параличом к креслу. Однако, в отличие от него, она могла шевелить губами.

Она что-то быстро говорила, точнее повторяла. Но что? Дэн не мог разобрать. В комнате царила давящая, деспотичная к любым шорохам и скрипам тишина. И тишина эта была страшнее, чем сам демон.

Вдруг что-то щелкнуло, и этот щелчок показался Дэну оглушающе громким, как хлопок петарды.

В комнате загорелся свет. Парень сумел моргнуть и даже слабо дернуть ногой. Но демон так и стоял над ним, так и душил, все туже сжимая шею.

Дэн видел все как в дымке. Теперь в комнате было полно народу. Он смутно узнал обеспокоенное лицо Авроры и хмурое – профессора. А еще над ним стояла Дарья. На ее голове больше не было шлема, и, похоже, она могла двигаться, но просто стояла над Дэном и повторяла какие-то слова.

– Запускаю! – послышался крик профессора, прозвучавший словно из самой дальней комнаты дома, хотя Нестор стоял поблизости.

Хватка на шее начала слабеть, пальцы разгибались. Дэн жадно вдохнул и согнулся пополам.

Свежий живительный кислород ворвался в легкие.

Тут же предметы в комнате приобрели отчетливые грани, цвета запестрели, а звуки вновь вернулись, как будто кто-то покрутил колесико увеличения громкости.

Дэн, жадно задышав, сорвал с головы шлем.

– Что это было?!

Все – Нестор, Аврора, Даша и даже Гермес стояли, отвернувшись от него. Он видел только их силуэты, проступающие на фоне голубоватого прямоугольного параллелепипеда в углу лаборатории.

Дэн вылез из кресла, пошатываясь, подошел к ним.

– Получилось, – тихо сказал профессор, завороженно глядя перед собой. Его глаза отражали голубоватое свечение.

– Вы пленили Скользящего, – добавил Гермес, благоговейно косясь на Нестора. – Поздравляю, профессор, никто до вас еще этого не делал.

Студент поднял глаза и наконец увидел того, кто хотел его убить.

Темно-синий, рогатый силуэт, застрявший в ловушке между мирами, висел внутри светящегося параллелепипеда и слегка дергался. Разглядеть его хорошо пока было невозможно, словно тот находился в толще мутной воды. Но кончики рогов невиданного создания тихо скрежетали, когда он касался ими потолка, подтверждая, что он действительно здесь.

Материализатор рядом с Дэном гудел и трещал как бешеный. Парень коснулся панели прибора пальцем и отдернул руку.

– Ай!

– Ты в порядке? – повернулся к нему Нестор.

– Эта штука должна быть такой горячей?!

– Должна. Ловушка между мирами действительно требует уйму энергии. Но скоро процесс стабилизируется...

Свет начал подозрительно моргать.

Синяя ручища полезла из параллелепипеда и схватилась за край стены. Вслед за ней просунулось плечо, а затем из вязкой голубоватой плазмы начала пробиваться голова.

Все попятились, закричали.

– Не беспокойтесь! – призвал к порядку профессор. – Сейчас я просто увеличу нагрузку!

Он сдвинул какой-то рычаг, и темного гостя потащило назад. Однако демон не сдался и, застряв, начал стонать и сильнее извиваться. При этом с ним что-то происходило, он будто бы таял, как горячая карамель. В воздухе действительно запахло озоном, как после грозы.

Дэн бросился к сундуку. Откинул крышку. Нож подмигнул ему блескучей сталью.

«Поднимись!» – мысленно скомандовал Дэн.

Рудианос взмыл в воздух и завис, направив острый клинок прямо в грудь высвобождающемуся монстру.

Дэн закрыл глаза, готовясь произнести следующую команду.

– Нет! – Дарья схватила его за плечи и потрясла. – Не надо!

– Почему?!

Дэн услышал, как нож со звоном упал обратно в сундук. Прервалась связь.

– Я узнала его! Я его знаю!

Материализатор теперь не просто гудел, он выл. Последнее, что Дэн увидел, когда открыл глаза, – тускнеющий прямоугольник, рогатый силуэт, взволнованное лицо Дарьи.

Бух! Где-то что-то лопнуло, и свет погас. Теплой волной их опрокинуло назад. Дэн почувствовал, как падает на пол.

Глава шестая

Кое-какие проблемы

Иннокентий Горбунов, бывший клиент и нынешний юрист «Бюро сновидений», сидел на белой кухне за столом, положив на колени свой кожаный портфель, и выразительно молчал. Нестор, Аврора и Дэн его не торопили.

– Дорогой, многоуважаемый профессор, я очень ценю то, что вы для меня сделали, и тот невероятный вклад в изучение подсознания человека, который совершается в этих стенах, – начал адвокат как-то уж слишком издалека. – Но поймите и то, что я не всесилен. Я хороший адвокат, лучший в своем роде. И говорю это не потому, что хочу поднять ценник. Так о моей работе отзываются самые разные клиенты. Меня посвящают в весьма сложные дела, за которые не берутся другие. И я признаю, что самолично взялся опекать вашу, хм, с позволения сказать, весьма необычную контору. И все же даже мне не по силам придумать такие контраргументы, которые объяснили бы отключение электричества у целого района города в результате ваших экспериментов.

– Я понимаю, – неловко кашлянул в кулак Нестор. – Этого больше не повторится.

– Очень надеюсь. Сила моего влияния, харизмы и обаяния, наконец, мои связи – ресурсы истощаемые, отнюдь не бесконечные. А местные волки ЖКХ уже точат на вас зубы.

– И все-таки? – протянула Аврора, зная, что у Горбунова всегда есть козырь в рукаве.

– И все-таки, – кисло улыбнулся юрист. – Мне удалось доказать, что была авария на электростанции.

– Как? – полюбопытствовал Дэн.

– Ну, она действительно была по вашей вине. Правда, последнее им знать необязательно.

Горбунов и Нестор одновременно поднялись, пожали друг другу руку.

– Надеюсь, – полушепотом добавил адвокат, косясь на дверь, – ваша новая клиентка так же нуждается в помощи, как когда-то нуждался я.

– Не сомневайтесь.

– Я не могу спрашивать...

– А я покуда могу удовлетворить ваше любопытство тем, что это случай невероятно редкий.

– И, похоже, опасный, – оценил взглядом помятые и оцарапанные лица команды «Бюро сновидений» Горбунов. – Что ж, желаю скорейшего завершения дела. Не провожайте!

Он уже подошел к лестнице, как вдруг решил спросить:

– Профессор, а вы не думали переехать в место, ну, более отдаленное? За город, например. Оно несколько лучше подошло бы для ваших экспериментов...

– Мы твердим ему об этом каждый день, – ответила за Нестора Аврора. – Но этот упрямец слишком привязан к нашему фамильному дому.

– Понимаю. Память – наше все. – Горбунов поклонился и вышел.

Команда «Бюро сновидений» какое-то время сидела молча, глядя на недопитый чай в чашках.

– Итак, наш таинственный демон исчез, – сказала Аврора. – Где будем его искать?

– Он не исчез. – Профессор поднял вверх палец. – Он вернулся в свой мир.

– И с чего ты это взял?

– Элементарная логика. Его нет в нашем мире, значит, он в своем.

– Не хочется нарушать ваш извечный оптимизм, профессор, – скривился Дэн. – Но тот факт, что мы его не нашли в доме, еще не означает, что он вернулся. Когда вырубился свет, мы метались как сумасшедшие. Светили везде фонариками и свечками. Ему ничего не стоило спрятаться в темноте.

– Послушайте. – Профессор чуть свысока посмотрел на домочадцев. – Я понимаю, о чем говорю. Ловушка перестала работать, как только вырубило пробки, а следом – материализатор. Нашего призрака сонного паралича автоматически выбросило обратно.

Дэн поднялся.

– Да, но я видел, как он вылезал из ловушки. И у него почти получилось!

– Почти. Ключевое слово. Он не вылез, иначе мы бы нашли на полу его останки.

– Или он вылез, – вмешалась Аврора. – И поэтому мы ничего не нашли.

Профессор Нестор обхватил руками колено и качнулся вперед, отчего его пенсне чуть не выпрыгнуло из орбиты, а пучок на макушке смешно шмякнулся о лоб и вернулся обратно.

– Ты беспечен, Неся, и слишком рассеян для ученого, – пожурила его Аврора. – Прости, что говорю тебе это прямо в лицо. Но за тобой нужен глаз да глаз. Где девушка?

Профессор встал и с обиженным видом пошел мыть чашки.

– Где Дарья, ты, ловец снов? – с угрозой повторила сестра.

– Я отправил ее спать.

– Спать? Ты в своем уме?

Нестор отставил чашку, не домыв.

– Послушайте, ну все ведь просто. Если она снова встретит своего мучителя, значит, эксперимент провалился и нам нужно его повторить. А если проспит спокойно всю ночь, стало быть, мы здорово его напугали.

– То есть вариант, что он бродит где-то рядом, ты вообще не рассматриваешь?

– Это абсурд.

– Ты сам абсурд и недоразумение. – Аврора резко поднялась. – Идем к ней. Где она легла? В гостиной?

– Я не понимаю, что тебя так беспокоит! – последовал за ней профессор.

– Иногда мне кажется, что у тебя куриные мозги, а не великие.

– Что?

– Неужели ты не понимаешь? Если она до сих пор спокойно спит – демон не испугался. Просто он затаился по другую сторону. В нашем мире.

Они спустились вниз и долго стояли над софой, глядя, как мирно посапывает Дарья, укрытая пледом.

– Разбудим ее? – прошептал Дэн.

– Нет, она и так не спала много ночей, – сказал профессор. – Пусть восстановится. Подождем.

Он повернулся к сестре и чуть обиженно шепнул:

– Как видишь, я оставил здесь Гермеса на всякий случай. Если что, он подал бы сигнал тревоги.

– Эй, Гермес! – Дэн тихонько пнул двухколесного ногой. Самокат издал странный фырчащий звук. – Гермес!

Парень пнул друга посильнее.

– А? Что? Где пираты?! – продрал глаз на руле самокат. – А, это вы... Ну вот зачем? Только начал видеть родные просторы.

– Я тебя просил следить за девушкой, – зашипел на него профессор.

– Слишком скучно, – ответил Гермес.

– Ну, вот что. – Аврора уперла руки в бока. – Несите матрасы, подушки и одеяла. Мы ляжем здесь же. Если это чудище явится, дадим ему отпор вместе.

– Я схожу за Рудианосом! – оживился Дэн.

– Лишним не будет, Младший, – кивнула Аврора и сощурилась. – А ты точно умеешь им пользоваться?

– Ага! – Дэн уже сбегал по лестнице вниз.

Угли в камине приятно похрустывали. За окном выла метель. Все располагало к долгому зимнему сну. Но команде «Бюро сновидений» что-то не спалось.

– Вы не заметили ничего странного, пока бродили по дому? – спросила Аврора.

– Нет, – ответил профессор. – А что?

– Когда я доставала подушки из шкафа, мне показалось, что за стенкой кто-то скребется.

– И кому же так хотелось поскрестись? – ухмыльнулся Нестор.

– Догадайся, болван.

– Я тоже кое-что слышал, – таинственно начал Дэн. – Какой-то тихий плеск...

– Серьезно?

– Ага. Оказалось, кто-то смыл воду в унитазе.

– Очень смешно, – хмыкнула Аврора. – Когда, наивные мои, эта рогатая горилла вас задушит, я не буду оплакивать ваши трупы. Оплачу крематорий, продам этот старый дом и поеду в отпуск.

– Тихо! – шепнул Нестор. – Вот сейчас и правда что-то было.

– Что это?

– Чьи-то шаги.

– Боже мой, и правда шаги.

– Ага...

– Что ты ухмыляешься, Младший?

– Я не помню, чтобы демон ходил на четырех лапах. Это Люся.

– Проклятое животное!

– Она не виновата.

– Какого рожна она вообще там шатается?

Словно заслышав, что о ней говорят, капибара спустилась вниз по лестнице. Подошла к каждому, внимательно обнюхала, а потом легла у ног профессора.

Через некоторое время захрапел самый бдительный сторож – Гермес. О том, что самокат еще и храпеть может, в «Бюро сновидений» знали уже давно. Хотя никто толком не понимал, чем именно он храпит. У Гермеса вообще было удивительно много вредных привычек для самоката.

Ровно и медленно задышала Аврора. Профессор, который так и остался сидеть в кресле, уронил голову на грудь.

Веки Дэна медленно тяжелели. Со всеми этими путешествиями по сновидениям он совсем нарушил режим...

Похрустывали угли. Выл ветер. Качнулась занавеска. А может, это просто Люся перешла с места на место? Скрипнул паркет. Дэн приоткрыл глаза.

В тусклом свете камина стояла темная фигура, отбрасывающая причудливую, рогатую тень на потолок.

Фигура склонилась над Дарьей, протянула руку.

– Не смей! – Дэн выскочил из-под одеяла. И метнул быстрый взгляд в сторону ножа, который лежал на крышке клавесина.

«Взлетай!» – мысленно приказал он, слыша, как шевелятся и просыпаются домочадцы.

– Полундра! – заорал Гермес. – Кругом враги!

«Пронзи демона!» – приказал Дэн, и нож со свистом рассек воздух.

Рудианос летел быстро – взгляд едва успевал уследить за ним, по краткому отблеску на лезвии.

Случайно ли или намеренно, темный гость нагнулся – клинок проскользнул ровно между рогами.

«Развернись и...» – Дэн не успел сформулировать команду. На секунду демон обернулся, и парень увидел его взгляд. Не горящие золотом огни – грустные человеческие глаза.

Что-то давило на барабанные перепонки. Что это? Дашин крик?

Дэн почувствовал, как кто-то сгребает его в медвежьи объятия. Профессор? Но почему он пытается его остановить? Его, а не врага?

Парень услышал, как со звоном упал нож, и до него наконец дошел смысл слов, которые кричала Дарья.

– Не надо! Это друг! Он мой друг!

Рогатый дернулся и побежал к лестнице. Дэн с трудом и только наполовину вылез из лап профессора, чтобы его разглядеть.

То, что он увидел, не шло ни в какое сравнение. Ни с кем и ни с чем.

Одно Дэн знал точно – перед ним не демон, но и не человек.

Ночной гость кинул на него быстрый взгляд и кинулся к ступенькам. Но добежать не успел. Под ногами у него оказалась капибара Люся.

Беглец споткнулся о животное и покатился вниз, отчаянно цепляясь за перила.

Аврора, профессор, Дарья и Дэн, сморщившись, слушали, как падает тело, встречаясь с новыми и новыми ступенями.

Капибара с невинным видом отошла в сторону, освобождая проход.

– Я начинаю думать, что она не просто большой грызун, – сказал профессор и первым побежал вниз.

Теперь, когда странный гость лежал без сознания на полу, его можно было в подробностях рассмотреть.

В первую очередь обращала на себя внимание его голова. Да что там! Все остальное меркло перед этой головой.

Она не была рогатой, нет. Просто она имела форму и цвет лунного серпа, загнутого концами кверху. На этой причудливой пироге располагались глаза, нос и губы. Посередке полумесяц крепился к тонкой шее, с которой начиналась человеческое тело.

Вполне обычные руки, ноги и туловище, разве что худые, как у шестнадцатилетнего юноши. Странно, но гость был одет.

– Это же мой любимый салатовый лонгслив! – неожиданно понял Дэн. – Что? И мои джинсы! И кеды?

– Я заперла его в твоем шкафу, – отозвалась Дарья. – А чего ты хотел?

– Я? Ты? В моем шкафу? Зачем?

– Потому что вы набросились на него. А ты – хотел угробить! – Она косо глянула на него. – Кстати, не знала, что ты носишь такие отстойные шмотки.

– Это... Это мой любимый свитер...

Дарья поморщилась, села на корточки и погладила гостя по щеке. Хотя Дэн, например, не был уверен, что это именно щека, ведь она тянулась до самого кончика рога.

– Эй, Господин Серп, ты как? – спросила девушка.

– Господин... Кто? – не понял Дэн.

Гость медленно раскрыл глаза. Сначала в них была лишь сонная безмятежность, затем засквозил ужас.

– Это он?! – тенором заголосил Господин Серп. – Он? Великий Дэн?! Он убьет меня?!

Аврора, Нестор и студент растерянно переглянулись.

– Я же говорил, командир, – подал голос Гермес с верхней ступени, – что ты набираешь популярность в срединном мире.

Но Господин Серп, похоже, не на шутку испугался, он отползал назад, а Дарья пыталась его обнять.

– Ну, успокой же его! – крикнула студентка Дэну.

– Я... Я тебя не трону, правда! – пообещал парень. – И я... Никакой я не великий. Просто Дэн! Называй меня так.

Господин Серп удивленно заморгал.

– Вы целы, сударь? – осведомился профессор, протягивая гостю руку.

Серп, как бы не зная, что делать, посмотрел на Дарью.

– Можно. Он тебя не укусит.

Гость взялся за руку и поднялся.

Какое-то время он с любопытством разглядывал их, а они его.

– Полагаю, самое время побеседовать на кухне, – заметила Аврора. – Кем бы ты ни был, таинственный гость, ты выглядишь голодным и усталым. Он пьет чай или кофе?

– Молоко, – ответила Даша. – И печенье. Это все, что он ест. В принципе.

Профессор прокашлялся.

– Кажется, сударыня, вам придется многое нам объяснить. Прежде всего – откуда вы так много о нем знаете.

Даша обвела всех загадочным взглядом. Кивнула.

– Конечно, – тихо ответила она. – Я действительно его знаю. С самого детства.

Ужин проходил в странной компании. Дэн должен был признать, что в его жизни появляется все больше поводов для сумасшествия.

За столом собрались: специалист по сновидениям, его пожилая сестра-актриса, студентка, эпизодически страдающая обсессивно-компульсивным расстройством и недавно излеченная от сонного паралича, человек (или какое-то иное существо) с башкой-полумесяцем и, наконец, Великий Дэн – гроза теней и проводник в мир снов. И это если не считать капибару, грызущую капустную кочерыжку, и говорящий самокат.

Переживая тревожные события минувшей ночи, все отпивались горячим чаем, кроме самоката, Люси и Господина Серпа, предпочитающего подогретое молоко.

Ночной гость первым начал рассказывать свою историю.

– Я помню, как родился в срединном мире. Но он никогда не был мне родным. Меня тянуло сюда, во внешний.

– Как и всех Скользящих! – ехидно заметил Гермес.

Господин Серп пожал плечами.

– Я и мне подобные никак себя не называют и не определяют. Нам все время кажется, что мы существуем не полностью, пока не попадем в мир, где живут наши создатели.

– Создатели? – переспросил Нестор. – Интересно... Так вы утверждаете, что были рождены, но как?

Серп грустно улыбнулся.

– Меня соткал разум маленькой девочки, которой было очень одиноко. Ее боль и печаль были так сильны, что срединный мир отозвался и слепил мой образ из Тихо-снега.

– Я помню, когда это случилось, – тихо сказала Дарья. – Родители задержались на ночной смене. Я лежала с отитом, и у меня жутко болело ухо. В окне светил месяц. И тогда я представила, что он спускается по приставной лестнице, заходит в комнату, играет с моими игрушками, говорит со мной...

– Воображаемый друг, – перебил потрясенный Дэн. – Господин Серп – ее воображаемый друг. Почти у каждого ребенка он есть.

Профессор и Аврора посмотрели на него.

– Да ладно! – смутился парень. – У меня была Девушка Солнца, она приходила со мной играть после дневного сна.

– А я с Господином Серпом делилась молоком и печеньем, – кивнула Дарья. – Все поровну.

Гость отсалютовал ей кружкой.

– Может, и у меня было что-то подобное, не помню, – призналась Аврора. – Большую часть времени мы придумывали игры с братцем. Что касается твоего случая, Дашенька, то мне непонятны две вещи: почему ты не признала его сразу? И почему он приходил душить тебя во сне?

Серп и девушка переглянулись.

– Сказать по правде, – робко ответил Серп. – Я даже не помню, как это делал.

Похоже, они не знали ответа. Профессор, который обычно хорошо распутывал такие сложные дела и объяснял, на этот раз сидел молча и потирал хмурый лоб.

– Я знаю, почему так случилось, – произнес в напряженной тишине Дэн.

Все поглядели на него.

– Ты его забыла.

Даша замерла.

– Честно сказать, я тоже не сразу вспомнил свою Девушку Солнца. Наверное, это нормально – мы становимся старше и забываем наших детских друзей, в том числе воображаемых. Но ты... – Он немного смутился, подбирая нужные слова. – Твои родители часто оставляли тебя одну, а потом их не стало вовсе...Тебе так скоро пришлось стать взрослой. Всему учиться самой... И ты...

– Я прокляла свое детство. – Голос Дарьи дрогнул, глаза затуманились. Она глубоко и часто задышала, как будто ей не хватало воздуха. – Я вычеркнула его из памяти.

Аврора вытащила салфетку и протянула ей. Потом осторожно обняла.

– Господин Серп не пытался задушить тебя, – подал голос профессор. – Он только хотел вернуть тебе то, что твое по праву.

Даша высморкалась, подняла красноватые глаза.

– И что же это?

– Право быть ребенком, когда тебе хочется. На самом деле мы никогда не перестаем им быть. Мы можем стать очень взрослыми и серьезными, но не в состоянии притворяться вечно. Наш внутренний ребенок все равно возвращается и заявляет о своих правах.

Девушка громко выдохнула, и на этот раз слезы полились из ее глаз обильно, ручейками.

– Там, – сказала она гнусаво, уткнувшись в плечо Авроры и намочив ей кофту. – Там не было ничего светлого.

– Прямо-таки совсем ничего? – спросил Нестор.

А Господин Серп неожиданно протянул руку и коснулся сложенных на коленях рук девушки.

– Там был я. Я могу быть светлым.

В этот момент голова Серпа начала белеть, как ночник, на котором крутится колесико регулировки яркости, и полутемную кухоньку, в которой они сидели, начал заливать яркий свет.

Все зажмурились, а Дарья вдруг рассмеялась легко и непринужденно – это уже не был тот странный издевательский скрип, который она издавала, придя впервые в лабораторию. Это был простой и открытый смех.

Когда Господин Серп отсиял и вернулся в первоначальное состояние, профессором было предложено перебраться в гостиную.

Там, сидя кто на креслах, кто на матрасах, стали решать, к чему все пришло и прошел ли эксперимент удачно.

– Прежде всего, хотелось бы узнать, сударыня, как вы спали нынешней ночью, до того момента как мы вас нечаянно разбудили.

Дарья задумалась.

– Прекрасно, – сказала она. – Кажется, я не видела никаких снов. И это было прекрасно.

– Ученые утверждают, что мы видим сны каждую ночь, но по большей части скучные, а потому мы их и не запоминаем. Но видим обязательно, – объяснил Нестор. – Но ваш ответ удовлетворил меня полностью. Похоже, причина вашей бессонницы теперь по эту сторону двери. Первоначальная проблема устранена, и вы можете жить полноценной жизнью.

Даша опустила глаза.

– Спасибо. А Господин Серп? Что теперь будет с ним? Он пойдет со мной?

Профессор поднял бровь, потер подбородок.

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы должны получше познакомиться с вашим другом. Выяснить, нет ли у него старой привычки душить людей по ночам.

Господин Серп, стоящий в этот момент у клавесина, вот удивительно, начал густо краснеть.

– Пусть ваш друг пока поживет у нас. Но редкие свидания с ним я не только не запрещаю, но и поощряю. Вы можете приходить к нам, когда захочется, и общаться. Любые приятные воспоминания о детстве вам сейчас крайне полезны.

Дарья поднялась и кивнула.

– Я поняла. По поводу оплаты: у меня есть подработка, и когда...

– Нет-нет. Ни в коем случае. Оставьте положенные десять рублей на крышке клавесина, и мы благодушно попрощаемся.

Даша полезла в карман, вытащила медную монетку и положила на крышку.

У лестницы она коротко обернулась.

– Я... Я всегда с удовольствием буду приходить к вам в гости. Простите... За все...

Она отвернулась и быстро сбежала по ступеням. Дэн стоял, раскрыв рот, затем хлопнул себя по лбу и побежал за ней.

Он нагнал ее уже в холле.

– Даша!

– Чего тебе?

Дэн заметил, что она быстро стирает с щеки слезы. То ее ничем не пробьешь, то плачет без остановки!

– Я хотел тебе тоже сказать спасибо.

– За что?

– Ну, я малость вошел в азарт. Чуть не проткнул Господина Серпа ножом. Думаю, я бы потом пожалел об этом.

– Ерунда. – Она вытерла нос салфеткой. – Он же в первую очередь мой друг.

– Это понятно... – Дэн нахмурился. – А вот чего я не понял, почему это он вдруг начал во сне душить меня, а не тебя.

– Тут как раз все понятно. – Она снова выглядела спокойной прежней Дарьей Хлюпиной. – Те слова на твоей бумажке. Я их запомнила, произнесла, и он меня не тронул.

– Фотографическая память, – кивнул Дэн и полез в карман, выуживая листочек с молитвой. – А я вот про нее как-то забыл...

Девушка пожала плечами и, развернувшись, взялась за ручку двери.

– Подожди, ты сказала, что просто произнесла слова. И все?

Дарья обернулась.

– Странный ты, Дэн. Понятно же, что молитва – это не просто слова.

– Не просто слова... – рассеянно повторил Дэн.

Она улыбнулась.

– Не волнуйся. В университете теперь никто не будет говорить о тебе и о профессоре ничего дурного. Я умею распространять и хорошие слухи.

– Да я не... Это необязательно... – покривил душой Дэн.

Но оказалось, что говорит он уже только с приоткрытой на улицу дверью.

Снаружи струился слабый свет, и в холл, медленно кружась, влетали снежинки. Дэн смотрел на них в каком-то странном полусонном забытьи. И ему казалось, что он слышит далекое нежное пение.

Что-то живое, крохотное лежало у самого порога, в столпе света, куда падали снежинки. Дэн сел на корточки, протянул руку и поднял с земли голубой цветок.

Он положил его в ладонь, согрел дыханием. Незабудка ожила и подняла красивую головку.

– Где же ты пропадала, милая? – тихо спросил Дэн.

Цветок едва слышно зашелестел листочками.

Студент закрыл дверь, осторожно накрыл незабудку ладонью и пошел туда, где слышались приглушенные голоса его друзей.

Глава первая

Голос

Сквозь метель и пургу, сквозь соленые брызги ветра, сквозь утренний промозглый туман и сухое марево пустыни, сквозь смог большого города и шепот зеленых парков до него доносился ее голос.

Он звал его, просил прийти. Иногда голос тихо шептал слова молитвы или напевал грустную мелодию. Но всегда, каждую ночь, где бы он ни был, в каких бы землях и обстоятельствах ни оказывался, хотя бы раз ее голос называл его имя.

Дэн.

Потом умолкал.

Он никогда не мог ее увидеть. Только изредка призрачный размытый силуэт вдали. Он уже давно перестал удивляться. Он привык к мысли, что как-то с ней связан. Что завтра ночью она снова позовет, и он не сможет прийти, хотя искренне хочет.

Какая-то сила не пускала его...

Он откуда-то знал, кто его зовет, смутно догадывался почему. Но вот чего он не понимал: как цветок может говорить в сновидении, будучи немым в его родном мире? Как вообще он может быть одновременно в двух местах?

Ведь из далеких далей, из сумрачного плена, с другого края срединного мира к нему обращалась Незабудка.

И вот еще вопрос: откуда он знал, что этот голос принадлежит именно ей, если никогда его прежде не слышал?

Дэн медленно открыл глаза, пробуждаясь от долгого сна в своей постели.

Сегодня была та редкая ночь, когда он спал крепко и потому проснулся отдохнувшим. Однако, с того момента как он поселился в доме профессора, каждое утро его беспокоила странная мысль – точно ли он проснулся в своем мире?

Вот и теперь его смущала какая-то странность в привычных очертаниях предметов комнаты.

Странность сложно было не заметить, так как она занимала почти пятьдесят процентов обзора, тихо сопела и чуть нависала над ним.

– Серп, сколько раз говорить, ты пугаешь этим людей! – простонал Дэн.

В полумраке медленно начал разгораться желтый полумесяц, на котором обозначились любопытные глаза. Серпообразная голова сидела на тонкой шее и чуть подсвечивала худые плечи.

– О! Я прошу прощения. Для меня тот факт, что вы спите, представляет огромный интерес. Твое лицо так забавно меняется, когда ты отдыхаешь, в нем появляются совершенно новые черты.

Дэн представил, как эти черты выглядят: рот открыт, глаза чуть приоткрыты, слюна по подушке.

– И все-таки в последний раз прошу тебя – больше так не делай!

– Прости, Дэн. От старых привычек сложно избавиться.

Рога его полумесяца опустились вниз, как бывало каждый раз, когда Господин Серп расстраивался или изображал, что расстраивается.

– Кстати. – Дэн поднялся на локте. – То, что нельзя следить за мной, не означает, что можно за Авророй или профессором. Думаю, этот вопрос мы тоже уяснили.

– Ладно... – печально вздохнул Серп.

Дэн сощурился.

– А почему ты не спишь по ночам? Гермес, например, начал спать, как только переместился во внешний мир.

– Видимо, мы все разные! – пожал плечами Господин Серп. – Зато я всегда услышу, если к вам в дом заберется грабитель.

Дэн сел и потер лицо ладонями.

– Ну это вряд ли. В наш сумасшедший дом никто не захочет соваться!

Он широко зевнул, потянулся и полез под кровать искать штаны и тапочки.

Намечалась суббота – на учебу не нужно. Дэн собирался устроить день тюленя.

Он пошарил рукой под кроватью.

– Если ты ищешь тапки, то там их не найдешь, – послышался сердобольный голос. – Капибара их стащила несколько часов назад и, кажется, до сих пор жует в гостиной.

– А кто ее сюда впустил? – мрачно отозвался Дэн.

– Кто-то, кто открывает двери по ночам, – таинственно отозвался Господин Серп. Пока оставалось загадкой, что умел их новый сожитель, кроме как светиться и бродить в темноте. Но чего Серп не умел абсолютно, так это врать.

– Знаешь, тебе нужно найти какое-нибудь занятие, – заметил Дэн. – У меня бы кукушка поехала, если бы я целыми днями торчал дома, да еще и не спал.

– А мне здесь вполне интересно, – ответил Серп. – Это лучше, чем в жутком обличии душить девушек и все время пытаться проникнуть во внешний мир. Теперь я тут, и душа спокойна.

– Угу. Только немного достаешь. Говорю тебе, Серп, ты должен научиться чему-нибудь новенькому.

– Что я могу? Наружу меня не пускают. Говорят, что-то не так с моей головой. Да я, честно сказать, и не очень-то рвусь. Слишком много громких звуков, огней и резких запахов.

– Мы называем это городом, Серп. Но тебе и в доме найдется занятие. У профессора огромная библиотека. Пойдем покажу.

Они вышли из комнаты. И Дэн отвел Серпа в гостиную. Сперва отобрал из пасти Люси пожеванные тапки, затем подвел приятеля к книжным полкам.

Студент открыл одну книжку наугад, показал разворот со страницами, испещренными строчками.

– Выглядит успокаивающе, – отметил Господин Серп, внимательно рассматривая текст. – Вы во внешнем мире любите красивые узоры и орнаменты. Например, мне очень нравится жилетка профессора...

– Серп! Это не просто узоры. Эти знаки на бумаге называются буквы. Они собираются в слова и предложения и отображают нашу речь. Если ты научишься их расшифровывать, то сможешь говорить с тысячами людей, которые их написали. И для этого можно даже не выходить из дома.

– А почему люди не могли их просто произнести?

– Они хотели, чтобы мы их запомнили. Чтобы эти знаки остались во внешнем мире надолго.

Господин Серп понимающе закивал, покрутил книжку в руках, повернул вверх ногами.

– И ты тоже любишь разбирать эти знаки? Этим вы тут занимаетесь?

– Я тоже. Но не так сильно, как профессор и Аврора. Но тебе, как мне кажется, это должно очень понравиться.

– Эта буква похожа на муравья. Она означает насекомое?

– Это буква «ж», все не так просто, Серп. Нам придется долго учиться.

Дэн снова зевнул и полез на закрытую полку, где лежало немного детских книг. Не без труда отыскал потертый старенький букварь.

Он уже отдал его Господину Серпу, как вдруг заметил, что в доме подозрительно тихо. К тому же на клавесине лежала свернутая записка.

Дэн взял листок, на котором филигранным почерком было выведено его имя, развернул и прочитал.

«Доброе утро, Младший!

Надеюсь, ты выспался. Не теряй нас.

У меня сегодня пробы и репетиция в театре. Нестора, когда ты проснешься, уже не будет. Он забрал Гермеса, заказал такси, что за ним не водится, и уехал чуть свет. Как я ни билась, так и не узнала, куда он отправился.

Велел передать тебе, что сегодня «погружение» отменяется.

Что-то опять темнит братец.

Если у тебя нет больших планов, присмотри за животными и Господином Серпом (кажется, этот бесстыдник снова сегодня ночью шастал по комнатам).

Завтрак и обед в холодильнике. В качестве благодарности убери за животными и в комнатах. Не натвори дел, наш юрист в отпуске.

Аврора».

Дэн почувствовал прохладное дыхание у себя на затылке.

Господин Серп стоял и пялился у него из-за плеча в письмо.

– Серп, мы не читаем чужие письма.

– Правда? И почему? Еще одно странное людское правило?

– В письмах может быть тайная информация, касающаяся только адресата.

– Ух, да вы просто обожаете тайны! Но я ведь пока не умею читать. Так что тебе пишут?

– Тайны на то и тайны, что о них не рассказывают.

– У. Понятно, – заговорщически зашептал Серп. – Не расскажешь мне тайну?

Дэн закатил глаза, вздохнул.

– Никакой тайны, собственно, и нет. Похоже, у нас с тобой выходной, рогатый. Будем учиться читать и... Искать тебе интересные занятия.

– А путешествовать по снам вы с профессором отправитесь?

Парень задумался. Весь последний месяц, после дела о сонном параличе, они с профессором совершали небольшие экспедиции в сновидения, каждый раз все больше узнавая о срединном мире. Аврора по возвращении тут же опрашивала их и вела архив. Не сказать, чтобы у Дэна и профессора выработалась какая-то система или они лучше поняли мир сновидений, но чувствовали себя там уже гораздо увереннее и нашли кое-какой общий язык с некоторыми обитателями. Порой в них сразу узнавали путешественников, иногда и вовсе не обращали внимания. Были и те, что обращались за помощью, в основном с жалобами на спящих людей. Дэн и профессор как раз подумывали – а не взяться ли им за дела существ, которые живут по ту сторону?

– Нет, Серп. Профессор куда-то уехал.

– Он что, добровольно упал в эту шумную вонючую яму под названием «город»?

– Вроде того, – пробормотал Дэн. – Думаю, вы бы с ним нашли общий язык.

Завтракая, чистя зубы, насыпая корм попугаям Ап и Чхи и обучая буквам Господина Серпа, Дэн постоянно думал об одном и том же – кто же зовет его во снах?

Он как раз хотел поговорить об этом с Нестором и даже собирался совершить прыжок в срединный мир, чтобы в этом разобраться, но профессор так некстати уехал.

Примерно в полдень пришла Дарья Хлюпина. Дэн отметил, что она чуть переменилась. В лице и глазах какая-то живость, волосы распущены, а не собраны в вечный пучок, и даже, кажется, глаза накрашены. Раз в неделю у нее было назначено свидание с Господином Серпом. Узнав о том, что Дэн учит его азбуке, она с энтузиазмом сменила начинающего преподавателя.

Парень, оставшись один, с непривычки начал шататься по дому. Тюлений день отменялся, настроение сменилось какой-то беспокойной активностью.

Дэн пропылесосил, помыл посуду и поймал себя на мысли, что постоянно хочет вернуться в свою комнату, к подоконнику, где стояла незабудка.

Оставшись с цветком наедине, он долго рассматривал его, гладя по соцветиям и листочкам.

– Почему ты меня зовешь? – тихо прошептал он.

Незабудка повернула красивую головку, но ничего не ответила.

На тумбочке тренькнул смартфон.

Дэн взял его в руку, увидел, что батарея почти разряжена, и подумал, что с тех пор, как он поселился у профессора, ему стало совсем не интересно проводить время в соцсетях.

В длинном списке непрочитанных сообщений значилось новое, с неизвестного номера.

«Добрый день!

Я по объявлению. Мне срочно нужна помощь “Бюро сновидений”. Пожалуйста, не игнорируйте мое сообщение!

Ч. Ч.»

Дэн нахмурился. Откуда новый клиент узнал его номер? По просьбе профессора и настоянию Горбунова Дэн давно уже убрал все объявления в Сети, связанные с «Бюро сновидений». Размещать их там было крайне неразумно и даже опасно (хотя именно так они и познакомились со своим нынешним адвокатом).

Клиентов было решено искать исключительно через сарафанное радио. В этом обещали помочь и сам Горбунов, и Аврора, однако дело шло медленно – люди не спешили верить в такую дичь, как путешествие по снам. Именно по этой причине Дэн предложил поискать альтернативу на обратной стороне, в срединном мире.

Профессор отнесся к такой идее скептически, утверждая, что они еще недостаточно готовы, хотя, как Дэн догадывался, Нестору это было крайне интересно.

Выходило, что они снова сидят без работы и занимаются только исследованиями.

Итак, как бы на него ни вышел клиент, а он есть. Дэн решил воспользоваться оказией и написал ответ:

«Севкабель Порт. Каток у моря. Сегодня в 13:55. Буду в красном шарфе и шапке».

Признаться, Дэн понятия не имел, почему выбрал это место, а не ближайшее кафе за углом. Просто он давно слышал об этом катке и хотел покататься. К тому же было что-то таинственное в том, что он назначал встречу в порту, да еще и без пяти минут два. Дэн посчитал, что беглый сухой ответ без приветствия также впечатлит клиента и покажет исключительную занятость исполнителя и серьезность.

Как же он ошибался...

– Куда это ты намылился? – спросила Даша, отрывая глаза от азбуки.

– Так... Есть один новый клиент, – важно ответил Дэн, наматывая шарф.

– Да неужели? Встретишься с ним, даже не предупредив профессора?

Дэн беспечно пожал плечами.

– Я и раньше самостоятельно встречался с клиентами.

Студентка изогнула бровь. Эта ее бровь обычно заменяла хлесткую шуточку или издевательскую усмешку.

– А коньки тебе зачем?

– Хочу прокатиться. Там каток у самого залива.

Даша поднялась, захлопнула книжку. Чуть осоловевший Господин Серп моргнул и поднял рога.

– Мы идем с тобой, – заявила девушка.

Дэн фыркнул.

– Ну вот еще. Зачем?

– Во-первых, самостоятельный ты наш, это может быть ловушка. Тебе ведь написали с незнакомого номера? Так?

– Как ты догадалась?

– За то время, что я здесь, ты слонялся без дела. К нам никто не заходил. И вдруг ты вприпрыжку бежишь на встречу с клиентом.

– Ну написали, и что?

– А то, что у вас полно врагов, забыл? Аврора рассказала мне пару случаев.

Дэн уже не так скоро нахлобучил шапку.

– Да какие у нас враги? Мы же всем помогаем. И тебе помогли.

– Мне да. Но далеко не всем. Помнишь, как из-за вашего вмешательства села в тюрьму Анжела? А знаешь, что будет, если кто-то действительно пронюхает и узнает, что вы лезете людям в мозги, да еще и вытаскиваете оттуда странных существ?

– Да никто в это никогда не поверит, – ответил Дэн. – Ты видишь у нашей двери толпу клиентов? И вот один из них появился. Сам. Я хочу узнать, кто он.

– А вдруг это она?

– Кто «она»?

– Неважно. Ты не можешь знать, кто и зачем тебе написал, и не можешь браться за дело, не проконсультировавшись с партнерами.

– Тебя забыл спросить! – грубо бросил Дэн и развернулся, чтобы уйти.

Что-то шмякнуло его в затылок.

– Ай! – Дэн обернулся и увидел на полу ластик.

– Абрикосов, – угрожающе произнесла Дарья. – Не хами мне! Я пытаюсь помочь.

Господин Серп поднял руку, как первоклассник. Дэн догадывался, кто его этому научил.

– Ну?

– Я в этом мире недавно, – сказал лунообразный. – Но смею предположить, что моя дорогая подруга права. Может, во внешнем мире ты не так известен, как в срединном, Дэн. Но там ты одинаково вызываешь как восхищение, так и зависть. Нужно быть осторожнее.

– Хорошо, – сдался парень. – Не знаю, как вы меня собрались защитить, но можете присоединиться.

– Мы не можем, – сказал Серп. – Но почему бы тебе не захватить Рудианос?

Дэн тупо моргнул. Мысль о ноже не приходила ему в голову. Действительно, он не знал, с кем ему предстояло встретиться. А вдруг с каким-нибудь безумцем? И эта его странная подпись: «Ч. Ч.».

– А что мы будем делать с его головой? – кивнул в сторону Господина Серпа парень.

– Не волнуйся. – Дарья вздернула нос. – Я как раз для этого принесла ему подарок.

Она открыла сумку и достала оттуда рождественскую шапку с оленьими рогами.

Вид у Господина Серпа в оленьей шапке и курточке был придурковатый. Но даже при внимательном рассмотрении он выглядел всего лишь как высокий худой чудак, не желавший снимать сувенирную шапку с колокольчиком, хотя праздники уже прошли. Шапка была задумана так, что рога Серпа влезали ровно в рога оленя. Даша специально связала под размер.

– Только не вздумай ее снимать! – предупредил Дэн. – И не вздумай светиться, что бы ни происходило!

По дороге к катку Господин Серп непрерывно болтал, чем напоминал Гермеса. Только большую часть его реплик составляли не критические замечания, а довольно наивные вопросы «почемучки».

Больше всего лунообразного впечатлил эскалатор в метро. Дарье с Дэном пришлось придержать его, когда он принялся бежать против движения. Также Господина Серпа пришлось немного осадить, когда он слишком низко склонился и засопел над спящим в вагоне мужчиной.

Вид катка, как, впрочем, и вид всего, что встречал по дороге Серп (водостоки, сосульки, машины, пешеходы, голуби) вызвал у него полный восторг.

– Ка-ток у мо-ря, – прочитал он название на вывеске.

– А ты быстро учишься! – удивился Дэн и похлопал Серпа по плечу. Тот, довольный, зарделся.

Они двинулись к раздевалкам, но завязли у проката в небольшой толпе.

– А как ты его узнаешь? – спросила парня Даша, и в этот момент кто-то коснулся локтя Дэна.

– Вы из «Бюро сновидений»?

Парень повернулся.

Перед ним стоял высокий, темноволосый мужчина лет тридцати пяти, ухоженный, аккуратный. В отросших до плеч волосах, зачесанных назад, серебрилась, пожалуй, слишком ранняя прядка седины. Лицо с острыми чертами, чуть угловатое, но красивое. На переносице – темные очки.

Дэн кивнул. Незнакомец протянул руку, его движения были быстрыми, и он пожал пальцы студента, как будто не успел обхватить ладонь. Дэн заметил у него на запястье дорогие часы, на плече хорошую кожаную сумку, да и пальто сидело на нем идеально. Дэн даже успел поймать себя на мысли, что и он хотел бы выглядеть так лет этак через десять-пятнадцать.

Словно угадав мысли студента, незнакомец сказал:

– Признаться, я думал, вы еще моложе. Но теперь вижу, почему именно вам выпало руководить бюро...

Конечно, в его реплике Дэн уловил привкус лести, но ему все равно стало приятно.

– Я, кхм, я не совсем руководитель. У нас партнерские отношения.

– Понимаю. Мы можем поговорить наедине?

Дэн обернулся на друзей. Они ждали его. Даша, кажется, подавала какие-то знаки. Незнакомец лишь мельком осмотрел их, без особого интереса.

– Вы ведь не собирались вытащить меня на лед? Я не умею кататься на коньках.

– Нет-нет! – Дэн растерялся. Неужели собирался? Все-таки привести сюда клиента было полным ребячеством. Он протянул Даше мешок с коньками.

– Абрикосов! – прошипела она ему на ухо. – Не смей уходить далеко!

– Мы будем рядом, – сказал Дэн так, чтобы и Даша, и клиент его слышали. – Прогуляемся по набережной.

Незнакомец обаятельно улыбнулся девушке и кивнул. Нет, он совсем не выглядел как сумасшедший или как человек, который собирался отомстить «Бюро сновидений».

Они пошли через толпу, в сторону залива, обходя людей, потягивающих горячий чай и кофе у высоких столиков возле небольших кофеен. За белой полосой льда и снега блестела синева воды. Кричали чайки.

– Меня зовут Чингиз Черницкий... – начал незнакомец.

– Можно я спрошу первым? – взял инициативу Дэн, вспомнив инициалы «Ч. Ч.». – Откуда вы узнали мой номер? Как вы вообще узнали про «Бюро сновидений»?

– Я? Хм. У меня остались старые контакты. Вы ведь делали группу в соцсетях.

Дэн взглянул на него:

– Но группа просуществовала всего пару недель, и аудитории там почти не было.

– Это неважно, – улыбнулся Чингиз. – Видите ли, у меня такое хобби. Я все время разыскиваю что-нибудь необычное в этом мире и проверяю на подлинность. Я верю, что однажды мне встретится настоящее чудо. А оно, как правило, незаметно...

– Мы не работаем с чудесами, – ответил Дэн. – Мы занимаемся чистой наукой.

Ну, насчет науки, и тем более чистой, он, конечно, перегнул палку, но, скорее всего, профессор Нестор ответил бы именно так.

– Прекрасно... – с некоторым равнодушием ответил Черницкий. – Буду рад в этом убедиться.

– То есть проверите на подлинность? – спросил Дэн. – Ничего, мы привыкли.

Чингиз вдруг остановился, неторопливо огляделся – вокруг них в этот момент уже почти не было людей.

– Я к вам с очень серьезным предложением. И по крайне важному делу. Если бы не обстоятельства, я никогда не поверил бы и не обратился...

– Не вы первый – не вы последний, – хладнокровно заметил Дэн, невольно копируя интонацию Авроры. – К нам с другим не приходят.

Чингиз сделал быстрое движение и снял очки. Взгляд у него был цепкий, чуть лихорадочный, но стоило ему отвести глаза, и они потухли, как будто их обладатель стал далеко от этого места. Под правым веком Дэн увидел едва заметный шрам, делавший лицо нового клиента чуть асимметричным. Впервые увидав его без очков, Дэн удивился перемене, произошедшей во всем облике его собеседника, потому что вся ухоженность и обаяние этого человека вдруг разом стали отталкивать. Словно на полотне, изображавшем весенний пейзаж, обнаружилась прожженная дырка.

– И все же я прошу особого отношения к моему делу, – настойчиво заметил Черницкий.

– Что вам нужно?

– Мне необходимо вернуть человека. Человека, который умер.

Дэн застыл. Впал в режим ожидания или перезагрузки. Он тысячу раз думал об этом, даже обсуждал с профессором. Конечно, он предполагал, что найдутся люди, которые захотят вернуть не только ценную вещь, не только домашнее животное, а кого-то из близких. Но Дэн не ожидал, что это случится так скоро. Сегодня, в субботний день, когда он собирался немного передохнуть.

– Эй! – Устав ждать, Чингиз помахал рукой в кожаной перчатке у Дэна перед носом. – Что с вами?

– Я... Я думаю.

– Неужели никто и никогда у вас об этом не просил?

Даша права. Он должен был поговорить с партнерами. В голове вдруг снова настойчиво зазвучал голос, голос Незабудки – она звала его, просила о помощи. Дэн рассеянно повернулся и пошел прочь.

– Куда вы?

– Мы этим не занимаемся, – ответил парень.

– Это невозможно? – бросил ему в затылок Чингиз.

– Это слишком опасно и непредсказуемо.

Дэн шел не оборачиваясь – ноги сами несли его. Почему-то единственное, чего ему сейчас хотелось, – уйти подальше от этого человека.

– Стойте! – Сильные пальцы сжали его руку выше локтя и развернули. – Подождите! Значит, вы правда это можете? В потенциале?

Дэн обернулся и увидел знакомое сомнение в глазах клиента, страх, нетерпение и недоверие, которые боролись, соревновались с верой в невозможное. Было там и еще что-то. То, что всегда заставляло Дэна согласиться на самые авантюрные дела: отчаяние.

Он медленно, с неохотой, кивнул.

– Это возможно. Но я уже сказал...

Чингиз схватил его за плечи и потряс:

– Да выслушайте меня! Она моя невеста! Она не должна была меня покидать! Это нечестно, несправедливо...

Чингиз вдруг согнулся, начал хватать воздух ртом и зарыдал.

Дэн стоял над ним, не шевелясь, не зная, что лучше сделать – начать его утешать или не прикасаться.

Но клиент скоро отдышался и успокоился.

– Простите... Простите меня. Я просто не могу это вынести. Если вы немедленно мне не поможете, я... Я что-нибудь с собой сделаю, что-то ужасное...

Он посмотрел в сторону мерцающего вдали залива, словно прямо сейчас собрался топиться.

К Дэну вернулся дар речи. Он тяжело сглотнул.

– Вы можете рассказать, что произошло?

Чингиз медленно кивнул, вытер щеки.

– Пойдемте...

Кричали чайки. Светило солнце. Со стороны залива доносились запахи снега и сырости, нескорой весны.

Дэн и его новый клиент сидели на деревянных скамьях лицом к бело-синему морю, спиной – ко всему остальному миру: веселящемуся, отдыхающему. Там люди пили кофе и беспечно жевали хот-доги, там они гуляли с детьми за руку и с визгом рассекали на коньках по катку.

Чингиз дрожал, когда рассказывал свою историю. Может быть, от ветра, может, от того, что не мог успокоиться.

– Мы познакомились на моем представлении. Я фокусник. Иллюзионист. – Он вдруг театрально улыбнулся, хотя глаза его еще были влажными, и достал у Дэна из-за уха закрытый канцелярский нож. – Зачем он вам? Любите резать бумагу?

Дэн похлопал себя по карманам, растерянно протянул руку к Рудианосу.

– Когда вы успели его...

– Похитить? Когда вы следили за тем, как я снимаю очки. Очки блестят, да к тому же вам любопытно было посмотреть на мои глаза. И этот шрам...

Он вдруг зажмурил один глаз, сковырнул ногтем, не без труда, тоненькую накладку со скулы – шрам исчез, остался только розоватый след. Но хотя изъян и исчез, в глаза клиента все еще не хотелось заглядывать.

Дэн отвернулся и спрятал Рудианос под куртку.

– Прошу больше так не делать. Эта вещь мне дорога.

– Дорог нож для бумаги? Странно. Но я вас понял, вы не любите фокусов. А для меня это целая профессия. Не обижайтесь. Надеюсь, теперь вы поймете, почему для меня так важна подлинность вещей: я, как никто, разбираюсь в хорошем обмане.

Дэн застегнул на куртке ворот. Ему не понравилось то, как легко его провели и лишили единственного оружия.

– Давайте вернемся к истории вашей трагической любви. Что случилось?

Фокусник рассеянно потер виски.

– Вы когда-нибудь любили девушку так сильно, что не могли больше ни о чем думать? Ничто, кроме этого, вас не занимало?

– Не знаю. Может быть. Скорее нет, чем да, – отвернулся Дэн, почему-то снова думая о том голосе из сна. – При чем здесь я?

– Я надеялся – вы меня поймете. Но раз вы не уверены... Так вот... Она предназначалась мне. А я ей. Все началось с того, что она заинтересовалась тем делом, которым я занимался. И предложила стать ассистенткой.

– Вы имеете в виду фокусы?

– Что? А, да-да, фокусы. Мне не столько нужна была помощница, сколько спутница жизни. Никто ведь никогда всерьез не воспринимал то, чем я занимаюсь. А она так верила в меня. Однажды она мне сказала: «В твое дело никто не верит, но от этого оно не перестает быть нужным...»

Дэн задумчиво кивнул. Это было так похоже на то, чем они занимались в «Бюро сновидений»!

Тем временем рассказчик помрачнел и нахмурился:

– Чтобы работать со мной, ей пришлось отречься от своего будущего. Она бросила университет, отказалась от стажировки за границей. Ее отец оказался важным чиновником и, узнав, что она это сделала из-за меня, взбесился. Сначала он пытался запереть ее дома. Потом начал мне угрожать. Пару раз даже срывал нам представления. Когда он понял, что это не поможет, то стал насылать на меня разные инспекции. Естественно, они нашли, в чем меня уличить. Я даже попал в тюрьму на полгода.

Оттуда в письме я сделал ей предложение, и она согласилась.

Все это время Нора сильно переживала. Она пыталась договориться с отцом, но этот деспот ничего не хотел слышать. В день, когда меня выпустили, ей чудом удалось сбежать из дома. Она поехала встречать меня, но он за ней проследил, догнал и велел сесть в машину. На обратном пути у нее случилась истерика... Он отвлекся, и машина врезалась в разделитель... Несколько раз перевернулась...

Он замолчал и закрыл глаза. Его губы дрожали.

– Как? – удивился Дэн. – Она тоже погибла в ДТП?

– Что значит «тоже»? – спросил Чингиз, но, похоже, чисто автоматически.

– Так, неважно... – промямлил парень.

Они одновременно поднялись. Сидеть на ветру было холодно.

– Я... Я постараюсь узнать, что можно сделать... – сказал Дэн.

Чингиз схватил его за рукав куртки.

– Только прошу, поторопитесь. Я не знаю, сколько еще выдержу... Я день и ночь сижу возле ее могилы...

– Хорошо-хорошо. – Дэн поморщился и с трудом разжал его руку.

Кажется, еще придется не раз пожалеть о том, что он согласился на это дело. Но как иначе?

Чингиз Черницкий надел солнечные очки, поднял ворот, опустил руки в карманы и сказал:

– Я сам найду вас. До встречи.

Клиент быстро пошел по набережной. Он чуть оглядывался по сторонам, как шпион или разведчик, как человек, который привык, что за ним следят.

Дэн тяжело вздохнул. Ему захотелось горячего кофе.

Он нашел Дашу в толпе у самого бортика.

– Ну как? – спросила она, окинув его быстрым взглядом. – Снова наломал дров, Абрикосов?

Дэн закатил глаза и сделал большой глоток кофе из стаканчика.

Девушка сощурилась.

– Ты цел и невредим. Никто пока не поджег ваше милое бюро. Разве это плохие новости?

– Наверное, нам предстоит самое сложное дело из всех. Боюсь, профессор откажется. А этому человеку действительно нужна помощь.

– Неужели? – ехидно ответила Дарья, отбирая у него кофе и делая глоток. – Такую, которую можете оказать только вы в «Бюро сновидений»?

– Вроде того.

– Расскажешь?

– Не могу. Кофеденциальность.

– Конфиденциальность – ты хотел сказать? Ладно, мне стало немного любопытно, но пока не настолько, чтобы примкнуть к вашей кучке сумасшедших.

Дэн завертел головой:

– А где Серп?

Дарья криво улыбнулась и кивнула в сторону катка.

– Кажется, у нашего друга куча скрытых способностей....

Дэн посмотрел на людей, скользящих на коньках по льду. Между ними, входя в очередной круг, замелькал худосочный юноша в забавной шапке с оленьими рогами.

Юноша помахал Дэну рукой, а потом присел и совершил двойной аксель, приземлившись на правую ногу и не покачнувшись. Люди вокруг захлопали в ладоши.

– И это называется не привлекать внимание? – спросил Дэн. – Да на него весь каток смотрит. А если шапка слетит?

Даша ткнула его в плечо.

– Не ворчи, Абрикосов. Не слетит. Рога слишком большие.

Глава вторая

День Y

Даша попрощалась с ними у метро. Всю обратную дорогу Дэн слушал восторженные рассказы Господина Серпа о катании на коньках. В нем, мол, проснулись силы, и тело само подсказывало, как совершать прыжки и приземляться.

Студент пребывал в весьма хмуром настроении. Во-первых, он не хотел, но все же дал обещание новому клиенту. Во-вторых, предстояло уговорить профессора. В-третьих, Дэн совсем не был уверен, что у них что-то получится, ведь история Чингиза Черницкого была так похожа на трагедию Нестора. И уж наверное, если профессор до сих пор не смог вернуть с того света свою возлюбленную, то это может быть попросту невозможно.

Зачем же Дэн согласился?

«Да просто потому, что я хочу видеть Нестора счастливым. Хочу, чтобы и он однажды смог вернуть ту, которую потерял. Мне просто очень хочется в это верить...»

– Что с тобой, Дэн? – спросил Господин Серп.

– А?

– Ну... Все люди только что вышли из вагона. Чей-то голос объявил, что мы на конечной станции. А ты так и стоишь на месте. Я подумал, может, так и надо? Но похоже, двери сейчас закроются и мы навсегда пропадем в том темном тоннеле.

Студент рассеянно моргнул, схватила Серпа за локоть.

– Выходим...

Когда Дэн входил в дом, дверь оказалась не заперта. В холле, на своем излюбленном месте за столом, сидела Аврора и, попивая чаек из ажурной кружки, читала сегодняшнюю газету.

– А, это ты? И рогатый с тобой? Новости. А я думала, он спит в твоем шкафу, Младший. Устал бродить по ночам? Что это за нелепая шапка, Серп? Ты решил стать оленем?

– Это маскировка, – безрадостно объяснил Дэн. – Нестор уже дома?

Аврора отложила газету, взглянула на парня из-под спущенных на переносицу очков.

– Он дома. Но считай, его нет.

– Как это?

Аврора издала неясный звук, вроде как крякнула, откинулась на спинку кресла.

– Забыла тебе сказать. Точнее, вспомнила об этом только тогда, когда уже написала письмо и вышла из дома. У нашего Неси сегодня День Y.

Дэн почесал в затылке.

– Ну? – спросила Аврора.

– Что?

– По сценарию ты должен спросить: а что значит «День Y»?

– По какому сценарию?

Аврора махнула рукой.

– Кажется, Младший, у всех сегодня чувство юмора отбило. Ладно. Объясняю. В этот день, раз в году, профессор уезжает из дома. На могилу своей возлюбленной. И на могилу отца. Он молчит весь день, не ответит, даже если с ним начнешь разговаривать. Короче, горюет.

– Я не знал, что такой день существует... – вставил Господин Серп, и его рога грустно опустились, улыбка погасла.

Дэн тем временем тер начинавшие гудеть виски.

– Подожди-подожди, Аврора! Ты сказала, на могилу возлюбленной, то есть Иоланты. И на могилу отца. Эти две смерти как-то связаны?

Аврора посмотрела на него кисло, как на помет капибары на ковре.

– Ну конечно, Младший. Они ведь погибли одновременно. В одном автомобиле.

Дэн почувствовал, как его ноги сами собой подгибаются. Господин Серп, заметив, как молодой человек пошатывается, вовремя подставил стул.

– Ты что это, Младший? – забеспокоилась Аврора и, встав с места, подошла к нему. – Ты чего так побледнел?

– Ты не говорила... – пробормотал Дэн. – ...Никогда. Об этом. Я знал, что машина принадлежит вашему отцу, но не знал, что он и она, вместе...

– Ну, эта тема ведь вроде под табу в этом доме, – озираясь, ответила Аврора. – И я обещала тебе как-нибудь рассказать.

– Расскажи сейчас. Все! – Он схватил Аврору за руки.

– Полегче, Младший. Что так горячишься?

Дэн завращал глазами.

– Просто все это странно. Столько совпадений. Ко мне обратился клиент. И его история так похожа...

– У нас новый клиент? И ты не сообщил мне?! – Аврора мгновенно вспыхнула. – По-твоему, мне нравится просиживать здесь штаны целыми днями, ожидая, что кто-нибудь зайдет?

– Вы сами хотели пользоваться только сарафанным радио! – ощетинился Дэн и, заметив, как Аврора сложила на груди руки, добавил уже спокойнее: – Честно говоря, я просто не успел сказать. Он написал мне этим утром.

– И Дэн уже встретился с ним! – весело подсказал Господин Серп. Его рога теперь смотрели наверх, и студенту захотелось их обломать.

– Это правда? – спросила Аврора. – Ты назначил встречу с клиентом без нас?

– Аврора! – умоляюще сложил ладони Дэн. – Это просто был пробный шар. Я всего лишь хотел узнать, кто он!

Она развернулась и пошла к стойке, зачем-то размешала ложкой чай, свернула и развернула газету.

– Мне казалось, мы договорились, Дэн. Переговорами и опросами занимаюсь я. Ты – ищешь клиентов. В конце концов, мы никогда не знаем, кто захочет нас разоблачить или закопать.

Дэн пожал плечами, устало поднялся.

– Даша мне об этом сказала, мы перестраховались.

Аврора блеснула линзами очков (хотя, возможно, это были ее глаза):

– А она тут при чем? Она тоже теперь член команды «Бюро сновидений»?

– А я член команды? – поинтересовался Господин Серп. Ему ответили двумя испепеляющими взглядами. – Ладно-ладно! – поднял ладошки вверх лунообразный. – Мне просто стало интересно, а как к вам попасть?

– Пока ты иждивенец и дитя малое, которое нуждается в няньке, – ответила ему Аврора. – А дальше посмотрим. Может, на что и сгодишься!

Серп просиял, рога полумесяца тут же поднялись вверх.

– Пойду посмотрю слово «иждивенец» в словаре.

– Иди-иди. Пусть взрослые потолкуют.

Господин Серп скрылся за дверью.

Аврора, надувшись, села пить остывший чай.

Дэн неловко сидел на стуле напротив и покачивал ногой. Между ними было всего пять метров. Но казалось – целая пропасть.

– Рассказывай! – наконец разрешила она.

– Он фокусник. Лет на пятнадцать старше меня. Он нашел нас по старым контактам.

– Не густо. Чего хочет?

Парень замялся.

– Ну?

– Вытащить из сна свою невесту. Погибшую.

Аврора поперхнулась чаем, отставила в сторону фарфоровую кружку, вытаращилась на Дэна:

– Только не говори мне, что ты дал согласие!

– Я... Ну... Не то чтобы... Мы ведь даже ничего не подписывали.

– Неся тебя убьет. Он уволит тебя и выгонит вон.

– Аврора, ну хватит! Мы все заскучали без дела. Занимаемся какой-то мелочью! Пора попробовать настоящее дело.

– О, так тебе скучно! То есть гоняться по городу за гигантской морской свинкой, стирать воспоминания о самой смертоносной бомбе в мире, ловить демона сонного паралича – для тебя мелочовка?

– Я этого не говорил.

– Так что тебя гложет, Младший?! Я же вижу, что ты маешься! Места себе не находишь! Так и рвешься из этого мира в тот.

Дэн уставился на нее. Аврора пристально глядела в ответ. Он знал, что она проницательна. Но не догадывался, что его настолько просто прочитать.

– Понимаешь... – Ему вдруг захотелось выговориться. – У меня какое-то странное предчувствие... Ощущение, что все это связано.

– Что «все»?

– Все дела, за которые мы до этого брались. Наше знакомство с профессором. Его жизнь. Моя жизнь. Я не могу объяснить...

– Другими словами, – Аврора театрально повела рукой по воздуху, – ты думаешь – сама судьба привела к нам нового клиента.

– Не верю я ни в какую судьбу! – разозлился Дэн. – И профессор не верит.

– О да, в этом вы схожи. Тогда в чем же дело?

– Просто.... Просто... – Дэн жевал губы, подбирая слова. – Просто она меня зовет.

– Кто?

– Незабудка. Она будто живой человек. А цветок, что хранится у меня в комнате, – только послание от нее. Крохотный знак.

Аврора с шумом выдохнула и откинулась на спинку кресла.

– И давно, Младший, ты слышишь голоса?

Дэн косо взглянул на нее.

– Очень смешно. Мне, вообще-то, нужен совет друга.

– Если хочешь совет, то рассказывай всю правду. Ты явно недоговариваешь.

Дэн набычился. Сидел полминуты, потирая колени и пыхтя что-то, и наконец выдавил из себя:

– Мне кажется... Нет, я знаю, что люблю ее. Что любил всегда. И только я могу отправиться за ней. Освободить.

Он испугался, что Аврора снова отколет шутку или в голос засмеется (а тихо это делать она не умела), но бывалая артистка оставалась серьезной. И, кажется, это не было одной из ее многочисленных ролей.

– Послушай, Дэн, – грустно обратилась к нему она. – Будь ты обычным мальчишкой, который сказал мне, что представил себе какой-то образ и влюбился в него, я бы списала все на твою юность, хорошее воображение или попросила бы обратиться к врачу. Но ты не обычный парень. Что-то или кто-то, судьба или Всевышний, дали тебе странный дар. Ты можешь проникать в страну сновидений и приносить оттуда что-то в наш мир. Зачем? Я не знаю. Но, возможно, образ, преследующий тебя, действительно ищет помощи. И ты действительно предназначен ей.

Дэн взъерошил волосы и опустил голову в ладони.

– Нет никакого образа. Только голос.

– Это уже что-то. – Она поднялась, тихо подошла и обняла его. – Признаться, я тоже что-то чувствую, когда беру в руки наш славный цветок.

– Правда?

Аврора серьезно кивнула.

– Если новое дело как-то связано со всеми нами и ты чувствуешь, что мы должны взяться за него, самое время предложить его нашему ученому.

Дэн поглядел на нее, взял за руки.

– Теперь уже я не уверен. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

Он обнял Аврору, а она погладила его по голове.

– Не придумывай. Мы всегда найдем способ, как вернуться назад. Ведь у нас есть свой проводник – ты.

Дэн не нашел профессора в гостиной. Не нашел на кухне и в лаборатории. В тренировочном зале его тоже не было. Не отыскав его также в своей комнате и комнате Авроры, он решил сходить в единственное место, где Нестор никогда не бывал, – в гараж.

На люке, ведущем туда, была приклеена надпись: «Не беспокоить». Значит, след взят верно.

Он заметил Нестора не сразу, потому что меньше всего ожидал увидеть его за рулем старенькой «Татры» тридцать девятого года. Профессор сидел в своем старом домашнем халате и, положив огромные руки на руль, бездумно таращился на стеллажи, заваленные инструментами, коробками, банками с краской и прочим хламом. Ладно, возможно, не бездумно, возможно, он о чем-то думал, потому что ни скрип люка, ни шаги Дэна, ни оклик студента никакого эффекта не возымели.

Тогда Дэн робко подошел к автомобилю и постучал в окошко. Ничего не произошло. Дэн повторил попытку. Плечо профессора чуть дернулось, заскрипела ручка, стекло чуть опустилось.

– Уходи.

– Профессор, я по важному делу...

– Не сегодня. В любой другой день.

Стекло медленно заскользило обратно.

– Профессор, подождите, я... – Студент попытался просунуть пальцы в щель и остановить стекло, но чуть их не лишился.

Это разозлило Дэна, он не выдержал и с силой дернул ручку двери.

Нестор вздрогнул от неожиданности. Дверь распахнулась. Из машины, с коленей профессора, выпала какая-то коробка.

– Ну вот что! – грозно сказал Дэн. – Так не пойдет! Либо «Бюро сновидений» работает, либо нет! Клиенты для нас слишком большая редкость, чтобы брать выходной!

Нестор смотрел вниз, на пол гаража, его глаза округлялись.

Только теперь Дэн заметил, что из коробки выпали черно-белые фотографии. А на них смутно знакомые лица: то ли профессора в молодости, то ли его отца, и еще лицо той дамочки в рамке, что хранилась на книжной полке в гостиной, – по всей видимости – Иоланты.

– Я... Я сейчас соберу... – пробормотал Дэн.

– Нет! Не нужно! – сверкнул глазами профессор и потянулся к снимкам. – Я же просил! Оставь меня в покое!

Дэн давно знал Нестора и привык к тому, что тот чудит, но профессор еще никогда не выглядел таким хмурым.

Растерянный студент отступил, хотел что-то сказать, как вдруг в кармане у него зазвонил телефон.

Дэн машинально ответил, приложил смартфон к уху. Долго, почти минуту, взволнованный женский голос на той стороне что-то рассказывал и объяснял.

– Когда? – глухо спросил Дэн.

Голос коротко ответил.

Дэн повесил трубку. Он выглядел так, будто его только что разбудили от глубокого сна и он еще не понял, что проснулся.

– Профессор...

– Я уже сказал, Дэн. Пожалуйста. Мне нужно побыть наедине...

– Профессор, кажется...

– Ничего не хочу слышать.

– Кажется, у меня умерла мама. Только что...

Нестор вздрогнул и замер, глядя прямо на Дэна. Его лицо теперь напоминало античную маску Мельпомены – вечной спутницы трагедии.

Он медленно вылез из машины и хрипло сказал:

– Собирайся, Дэн.

– А? Куда?

– Ты знаешь куда.

Они стояли посреди гаража, глядя друг на друга и вместе с тем глядя словно бы сквозь друг друга.

Дэн перевел взгляд с профессора на погасший экран смартфона и обратно.

– Но как же... Как... У вас же День игрек...

– День игрек отменяется.

Профессор развязал кушак и скинул с плеч халат, под которым оказался привычный костюм: брюки, вязаная жилетка, рубашка и даже бабочка.

– Садись в машину. – Голос Нестора стал необычайно строгим и твердым. – Я поведу.

Глава третья

Надгробие

Если жизнь когда и напоминает сон, то больше всего в те моменты, когда на нас обрушивается неожиданная новость.

Всю дорогу до пансионата Дэн глядел в окно и словно бы спал с открытыми глазами. Деревья, машины, люди, дорожные знаки проплывали мимо, как в немом кино.

Он даже сначала не заметил, что с ними поехала Аврора. И когда профессор успел сходить за ней?

Он не помнил, как вышел из машины и как безвольно поплелся за профессором через парк, минуя ворота и сторожа Леонидова, который невесело поднял руку, здороваясь с ними.

Все остальное тоже было как в тумане. Врач что-то рассказывал о том, как состояние матери внезапно ухудшилось, как она совсем перестала узнавать персонал, реагировать на стимулы. А потом, во время дневного сна, ее дыхание неожиданно остановилось.

– Во время сна? – услышал Дэн словно издалека голос Авроры. – Ну что же, это не так уж плохо.

«Что не так уж плохо?» – пытался понять Дэн и не мог. Не получалось. Он бы сейчас, наверное, и два на три умножить не смог.

А потом ему показали ее. Она выглядела так, будто просто уснула. Только, пожалуй, была слишком бледной и неподвижной. В этот-то момент Дэн и проснулся от своего горестного сна.

Голова закружилась, перехватило дыхание, и ему пришлось выбежать на улицу.

Профессор и Аврора нашли его на заднем дворе, на скамейке у заледеневшего фонтана.

Нестор ничего не сказал, просто сел рядом. Аврора чуть приобняла Дэна.

Они сидели так долго, успели продрогнуть.

– Самое ужасное, – после долгого молчания сказал Дэн. – Что я этого хотел. Это ведь уже была не она... Мне казалось, так будет проще. А теперь... Теперь мне стыдно, что я так думал...

Нестор и Аврора многозначительно молчали. Дэн понимал, что сейчас это лучшее, что они могут для него сделать. В полной тишине ему вдруг захотелось говорить. Он рассказал им о том, как они с мамой впервые приняли решение переехать в Петербург, чтобы Дэн смог получить хорошее образование, как продали старую квартирку в провинции и сняли комнатку в центре. Сначала было тяжко, но у них иногда оставалось время, чтобы посещать музеи, ходить в кино и на выставки.

– Маму в эти дни было не узнать. Ей все вокруг было интересно, она много шутила и смеялась, постоянно подбадривала меня, пока я готовился. У нее словно груз с плеч упал после переезда. Она оставила прошлое в прошлом. – Дэн посмотрел на сидящих по обе стороны друзей. – А потом началось. Сначала она плохо запоминать цифры, имена и адреса, потом стала все чаще оставлять плиту или утюг включенными, когда уходила. Как-то мне позвонили с ее работы и спросили, почему она не пришла. Я много раз звонил ей, потом пошел искать и обнаружил на станции метро, с которой она обычно ездила на службу. Мама сидела в вестибюле с бесплатной газетой в руках и силилась ее прочитать. Она не могла сложить буквы в слова и не понимала, где находится.

Не в силах остановиться, Дэн рассказал им и остальное. Как ухаживал за ней, параллельно читая статьи про деменцию. Как продолжал готовиться к поступлению в университет, потому что, когда ей становилось лучше, она требовала от него этого. Как с большой неохотой обратился к врачам и в социальные службы. Как, недовольный уходом за ней, переводил ее из одной клиники в другую. Как начал работать и выживать, с удивлением обнаружив, что поступил и набрал необходимые баллы. Он даже рассказал о том, как не спал ночами, думая, что будет с ней и, малодушно, – не случится ли то же самое с ним самим в скором времени.

Он замолчал и неуверенно добавил:

– Наверное, не надо было отдавать ее сюда... Наверное, нужно было самому...

– Тс-с-с! – поднесла палец к губам Аврора. – А вот с этого момента – стоп. Не нужно. Все ты делал правильно, Младший. Просто время пришло.

Дэн закрыл лицо ладонями, пытался не заплакать, но чем больше старался, тем больше ему хотелось. Его сильнее обняли, на этот раз он ощутил медвежью хватку профессора.

– Я один, – еле слышно прошептал Дэн. – Я теперь совсем один.

И чей-то голос, он уже не разбирал чей: Нестора, Авроры или Незабудки, сказал над ним:

– Нет, Дэн. Ты не один. У тебя есть мы.

Этой ночью сны были серы и туманны, едва различимы на образы. Словно стоишь перед безликой толпой незнакомцев, двигающихся по подземному переходу. Но и в этой мгле, в этом безмолвии слышался ее голос. Незабудка звала его, но на этот раз как-то особенно робко и нежно.

Дэн вошел в толпу безликих, схватил одну фигуру за руку – она рассыпалась как песок, коснулся плеча другой – она обернулась, и ему показалось, что профиль фигуры едва напоминает его мать. Он пошел за ней, толкаясь в потоке людей, и когда коснулся вновь, силуэт засветился, и оказалось, что это не его мать, а Незабудка.

– Кто ты? – крикнул он, чувствуя, что не может ее долго удерживать. – Как мне тебя найти?

– Ты найдешь, – ответила она. – Но сначала ты должен остаться один. Совсем один.

И все заполнил свет. Дэн открыл глаза и понял, что глядит в окно. Белое окно. Было утро.

Следующие несколько дней прошли в суете, хотя профессор и Аврора взяли большую часть приготовлений к похоронам на себя.

В эти дни Дэн совершенно выпал из обычной жизни, и происходящее снова стало напоминать дурной сон. Все события казались какими-то иллюзорными, ненастоящими.

В день похорон сыпал густой снег. Стоящие вокруг фигуры тонули в белой пелене. Народу было немного – большинство маминых знакомых и подруг таинственным образом исчезли, еще с тех пор, когда впервые стало известно о ее болезни. Но некоторых Дэн знал. В основном медперсонал пансионата, сторожа, сотрудницу социальной службы, которая когда-то помогала ему на первых порах устроить маму.

В отдалении ото всех, порознь, стояли двое мужчин: один – высокий и широкоплечий в старомодной меховой шапке, другой, моложе, в шляпе. Из-за плотного снегопада и оттого, что они прятали лица за воротниками и шарфами, – Дэн не узнал их.

Когда на крышку гроба полетели комья замерзшей земли, Дэн обнаружил, что ничего не чувствует. Ему больше не хотелось плакать. Внутри было пусто, ничего внутри не было.

Публика начала расходиться, и Дэн пошел вслед за Авророй и профессором, но тут заметил, что человек в бобровой шапке идет ему наперерез.

– Даня, – негромко позвал голос. Парень вздрогнул и остановился. Медленно, как загипнотизированный, обернулся.

Человек опустил шерстяной шарф, обнажая розовый, гладко выбритый подбородок, снял шапку. На жидкие волосы и проглядывавшую сквозь них плешь сыпал снежок. Когда-то синие, глаза потускнели, выцвели, а под ними обозначились темные мешки.

– Даня, сынок, – обратился незнакомец.

Дэн не шевелился. Неужели этого человека он так боялся? Неужели его тень, как призрак, годами преследовала его и чуть не убила, когда они с профессором вытащили ее из глубин подсознания?

Нет, этот полустарик не может быть его отцом.

– Зачем ты пришел? – холодно спросил Дэн.

– Я... Просто хотел, чтобы ты знал – ко мне всегда можно обратиться, если что. Ты мой сын... У тебя есть мой номер...

– Спасибо, но я как-нибудь сам.

Дэн развернулся и почувствовал на своем плече его пальцы.

– Зачем так, я понимаю, что ты расстроен...

– Понимаешь? – сверкнул глазами Дэн и высвободил руку. – В последний раз, когда я звонил тебе, ты сказал: это не мои проблемы.

Незнакомец смял в руках шапку, его плечи опустились, лицо обмякло:

– Я ее тоже любил... По-своему... Только сейчас это понял...

– Поздно понял. – Дэн отвернулся и быстро пошел по тропинке в снегу.

Он не хотел оборачиваться, но не выдержал – стало любопытно. Наверное, его отец стоит сейчас злой как черт: кулаки сжаты, желваки играют, глаза блестят прежней яростью! Но вместо этого парень увидел лишь вылинявшего от жизненных стирок человека: сутулого, усталого и одинокого.

«Никогда, – дал себе обещание Дэн. – Никогда я не буду на него похожим!»

Студент шел быстро, не разбирая дороги, и не сразу понял, что, пожалуй, он уже давно должен был выйти с кладбища.

Дэн осмотрелся вокруг и понял, что заблудился. Этого еще не хватало!

Он развернулся и пошел обратно, по своим следам.

Снегопад начал стихать. Впереди из-за рощи появился силуэт в шляпе. Второй незнакомец.

– Надеюсь, у меня только один папаша, – буркнул себе под нос Дэн и потер озябшие уши.

Не доходя десяти шагов, мужчина остановился, поднял голову и махнул рукой.

– А я вас никак не мог догнать! – послышался знакомый голос. Дэн присмотрелся и узнал в незнакомце Чингиза, их нового клиента.

– Что вы тут делаете?

– Так... Узнал о вашей беде и решил зайти.

Он приблизился, печально заглянул в глаза.

– Я ведь здесь часто бываю, – он рассеянно огляделся, – здесь лежит моя Нора.

Хотя Дэн и думал, что ничего его сейчас не может тронуть, но почувствовал, как по коже бегут мурашки.

– Это далеко? – спросил он.

– Вон за той рощицей.

– Идемте.

– Ну что вы! Вам сейчас не до меня... Ваша мать...

– Все в порядке, – оборвал его Дэн и скомканно добавил: – Рано или поздно это должно было случиться...

Они срезали через несколько линий, так как тропинки все равно занесло, и начали ногами торить путь.

Надгробный камень, к которому они шли, было видно издали, так как вокруг него еще виднелись следы, и, в отличие от других крестов и надгробий, больше похожих на сугробы, этот участок был расчищен от снега.

«Видимо, Чингиз здесь действительно часто бывает», – подумал Дэн и взглянул на фотографию на эмали.

Взглянул и онемел, до того знакомым показалось ему лицо девушки на снимке.

Большие печальные глаза на круглом лице в венке темных волнистых волос, чуть поджатые, пухлые губы ребенка.

– Что с вами? – спросил клиент.

Дэн понял, что таращится на фотографию во все глаза.

– Так... – Он попытался скрыть смущение. – Пытаюсь запомнить. У вас есть ее фотография? Она пригодится для... Для погружения.

Фокусник, чуть замешкавшись, кивнул, вытащил из внутреннего кармана пальто длинный сафьяновый бумажник, извлек снимок. Точно такой же, как на надгробии, только на нем были видны аккуратно сложенные на коленях миниатюрные руки девушки.

– Она необыкновенно красива, правда? – мечтательно промолвил Чингиз. – Как полевой цветок. Бывают цветы, выращенные в оранжерее: пестрые, большие, яркие. Но ее красота простая, естественная.

Дэн странно взглянул на него.

– Вы дрожите. Замерзли? – спросил Черницкий.

Парень кивнул. Чингиз развернулся, чтобы уйти, и на ходу начал рассказывать:

– Признаюсь вам честно, еще сегодня утром я был в шаге от того, чтобы... Чтобы прямо здесь не...

– А где могила ее отца? – перебил вдруг Дэн, все еще стоявший у надгробия.

– Что?

– Вы сказали, что они вместе погибли. Разве их хоронили отдельно?

Казалось, этот вопрос немного смутил Чингиза, он ответил пусть и непринужденно, но после небольшой паузы:

– Родственники так решили...

– Значит, он похоронен на другом кладбище? На каком?

Клиент пожал плечами.

– А это важно? Я не знаю.

Он развернулся и пошел по тропинке назад. Дэн усилием воли оторвался от фотографии и двинулся следом.

Только на расчищенной дороге они смогли поравняться.

– Полагаю, теперь наше путешествие надолго отложится? – осторожно начал фокусник, робко бросая на Дэна взгляд из-под полы черной шляпы.

– Почему?

– Ваш траур. Все эти события...

– А вам действительно настолько плохо?

Клиент остановился.

– Действительно. К кому я только не обращался, к профессиональным психотерапевтам, священникам, попадал даже на мошенников и шарлатанов. На свете много тех, кто хочет нажиться на чужом горе. А мое терпение кончилось, уже давно...

Дэн тяжело вздохнул.

– Хорошо. Я понял. Поговорю с профессором...

Клиент нервно поправил жмущий шарф:

– Так вы еще не говорили? – в его голосе послышалось раздражение.

Дэн взглянул на него с удивлением.

В этот момент на дороге появились две знакомые фигуры.

– А вот и ваши партнеры, – с некоторой досадой произнес Чингиз. – Кажется, мне пора.

– Куда вы? Подождите. – Дэн чуть придержал его за локоть. – Я вас познакомлю.

Нестор и Аврора выглядели обеспокоенными. Они рассказали, что пошли искать его, едва он отстал, а потом сконфуженно замолчали, глядя на незнакомца в шляпе.

– Это Чингиз Черницкий, – представил друзьям фокусника Дэн. – Наш новый клиент.

– У нас есть новый клиент?! – Профессор удивленно моргнул.

– Неся, Младший пытался тебе об этом сказать, но ты был, хм, слишком занят...

– Когда? Когда у нас успел появиться новый клиент? – не унимался Нестор.

– Похоже, в вашей команде небольшой разлад, – заметил Чингиз.

– Нет у нас никакого разлада, уважаемый, – ответила Аврора. – Просто рабочие моменты. А про ваше дело я знаю, и это... Это требует серьезного обсуждения! Понимаю ваше горе, но на свете еще тысячи людей, потерявших близких. И никто не лезет за ними в сновидение!

– Аврора! – сквозь сжатые зубы процедил Дэн.

Чингиз Черницкий побледнел.

– Если все эти несчастные обращаются к вам за помощью, я готов встать в очередь! – Он коснулся края шляпы и чуть поклонился одному Дэну. – Я с вами свяжусь. Возможно...

Чингиз быстро окинул троицу взглядом и зашагал от них прочь.

– Какой спесивый, – заметила Аврора, когда он уже ушел далеко. – Для возвращения любимой мог бы и не выпендриваться.

– Он правда многое пережил, как ты не понимаешь?! – разозлился Дэн.

– Как и все мы, Младший, – прохладно ответила Аврора. – Он мне не шибко нравится, скажу тебе честно.

– Какое это имеет значение? Он наш клиент.

– Кхм-кхм!

Не сговариваясь, и Дэн, и Аврора посмотрели на вылупившегося на них Нестора.

– А теперь, – сказал профессор, – я хочу в подробностях знать, что происходит!

Реакция профессора никому была не в диковинку.

Он пребывал в ярости. Во-первых, слышать ничего не хотел о возвращении умершего человека. И вообще об изымании человека из сна. Это, дескать, неэтично, антинаучно и так далее...

Во-вторых, он считал, что Дэну сейчас строго необходим отдых, а не шатания по чужим мирам.

Дэн на все возражения угрюмо молчал.

Странно, но контраргументировала Нестору Аврора.

– Знаешь, Неся, ты порешь горячку. Я понимаю, что ты волнуешься за Дэна, но вспомни-ка, что тебя и самого спасала работа, когда ты потерял любимую. Так почему парню нельзя взяться за дело? Не хотела говорить об этом прямо. Но, кажется, твой «Сновидец» на девяносто девять процентов был создан, чтобы вернуть Иоланту...

– Это было давно, – хмуро отвечал профессор. – Я пересмотрел свои взгляды на его применение.

– О! Ну ладно. Возвращать людей с того света плохо. Объясни почему?

– Во-первых, не с того света, а из срединного мира, о котором мы по-прежнему знаем мало! Во-вторых, это вообще будет не тот человек. Это будет кто-то другой! Если даже самокат, который вытащил Дэн, умеет болтать и самостоятельно передвигаться, то я боюсь предположить, что получится, если мы вытащим так называемого человека! Срединный мир меняет суть вещей и существ. Неужели вы не понимаете?!

– Ну, мы можем предупредить об этом клиента. И всего-то. Скорее всего, он не согласится, если узнает подробности...

Спор продолжался долго и не одни сутки. Вот по какому вопросу в «Бюро сновидений» действительно наметился разлад.

Странно, но в этот непростой период существа из срединного мира выступали кем-то вроде рефери.

Гермес и Господин Серп, хотя и смутно представляли, в чем причина спора, искренне переживали за домочадцев.

– Хотите достать чела из срединного мира? Это что-то новенькое! – заметил самокат. – Только это будет не совсем чел. Кто-то особенный!

– Вот об этом я им и толкую! – Профессор засопел, оторвавшись от книги, и стеклышко пенсне блеснуло в свете камина. – Это вам не морскую свинку вернуть!

– И все-таки, профессор, разве вы не хотели бы вернуть того, кого потеряли? Даже если человек только внешне напоминает вашу... вашего близкого? – спросил Дэн, глядя, как сыплет снег за окном.

– Конечно нет! – Нестор фыркнул. – Не хотел бы! Мы ценим и любим уникальную личность, а не пустую оболочку!

– Прошу меня простить, – вступил в разговор Серп. – Но я не пустая оболочка. У меня есть, как вы это называете, характер, темперамент, чувства...

– Речь не о тебе, Серп, – отмахнулся Дэн.

– Да, дружище, не вмешивайся. – Профессор отложил книгу. – Ты совершенно отдельный случай.

– Может быть. – Господин Серп подошел и взял со столика увесистый томик. – Я заметил, что вы, люди, придаете огромное значение потерям. В этой книге главный герой плохо переносит смерть отца, из-за этого начинаются такие страсти!

– Ты прочел «Гамлета», Серп? – удивился Дэн. – Когда ты успел?

– По ночам бывает так скучно... Но не только в этой книге герои страдают от потери близких. Графиня Ростова переживала смерть Пети. А Наташа – Андрея Болконского. Скарлетт переживает смерть отца в «Унесенных ветром». В «Милых костях» это вообще центральная тема. А в «Судьбе человека»...

– Ясно-ясно, Серп. Мы поняли. Ты научился быстро читать. Ты очень способный!

– Спасибо. – Серп чуть засветился, и его рога поднялись к потолку, он вздохнул. – Может быть, пока я очень мало понимаю вас, людей. Но одно знаю точно – вы сильно меняетесь, когда кто-то покидает ваш мир. И, пожалуй, очень хотите победить смерть. Но никак не можете сделать это в одиночку. И раз уж для вас так ценно, чтобы любимые жили, почему вы не боретесь за это?

– Мы боремся, – мрачно уронил профессор. – Но одно дело вернуть настоящего человека, а другое – призрак или вымышленный идеал.

Неожиданно к камину подкатил Гермес, блеснул фарой.

– Можете кидаться в меня поленьями, но я что-то совсем в вас запутался, люди. Вам дано право менять срединный мир, творить, корректировать сны. Так что вам мешает сделать идеал или призрак настоящим?

Дэн кивнул.

– А ведь он прав, мы только должны хорошо изучить материал. Узнать побольше о погибшей девушке.

Профессор крякнул, хрустнул коленями и поднялся.

– Если бы все было так просто! – проворчал он.

Глава четвертая

На мосту

Это случилось вечером. Во время очередного разгоравшегося спора.

Профессор, Аврора и Господин Серп ужинали на кухне, за круглым столом, как вдруг Дэну на телефон пришло сообщение.

– Это он, – сказал парень. – И, кажется, он не в себе.

Дэн протянул Нестору смартфон. Профессор взглянул на экран, а затем продолжил с невозмутимым видом есть жаркое.

Дэн отложил вилку.

– Что? Мы не поедем за ним?

– Большинство самоубийц специально привлекают к себе внимание, перед тем как совершить суицид. И, как правило, никакого самоубийства не случается.

– То есть нам просто проигнорировать его? – выпалил Дэн. – Тогда с ним все будет хорошо?!

– Ему нужны свидетели, иначе спектакль не случится.

– А если случится?!

– Да что там? – спросила Аврора и отобрала у них телефон.

В сообщение значилось только несколько слов:

«Сегодня в девять вечера. Вантовый мост. Прощайте. Ч. Ч.».

– Почти комедия, – сказала Аврора. – Вот этим он мне и не нравится. Фокусами. Однако все может быть...

Квартет «Бюро сновидений» перестал жевать. Они переглянулись.

Профессор неторопливо снял салфетку с воротничка, посмотрел на часы.

– Ну ладно. У нас тридцать минут. Похоже, наш несчастный жених или счастливый манипулятор дошел до ручки. Или делает вид, что дошел. В любом случае предлагаю проверить опытным путем.

Они поднялись почти одновременно.

– Я еду с вами! – пискнул Серп. – Даша связала мне шапку!

Ровно через двадцать пять минут старенькая «Татра» остановилась на высоком мосту, под которым спокойно могла пройти баржа или теплоход.

– Здесь нельзя парковаться, – сказала Аврора. – Поторопитесь, пока меня не лишили прав!

Дэн, профессор и Серп вылезли на обочину. Мимо с шумом проносились машины.

– Вот псих, – сказал Дэн. – Тут еще и пешеходная зона отсутствует!

Они поплелись вдоль трассы, вздрагивая от летящих по мосту автомобилей. В вечернем сумраке терялись пилоны моста с прикрепленными к ним тросами. Выл ветер, сбивал с ног. До поверхности воды лететь было ой как далеко!

– Вот он! – Господин Серп указал куда-то вдаль.

– Я ничего не вижу, – пожаловался Дэн.

– Естественно, – сказал Серп. – Только я могу видеть в темноте.

Дэн и профессор переглянулись.

Они подошли ближе и тоже разглядели клиента. Фокусник действительно был там. Он стоял на краю моста, за ограждением, и смотрел вниз. Давешней шляпы на нем не было – может, унесло ветром? Полы пальто расстегнуты и трепыхаются. Волосы всклокочены.

– Сударь, прошу вас, не начинайте без нас! – крикнул Нестор.

Фокусник обернулся.

– А, вы все-таки прибыли... Шайка мошенников.

От ветра слезились глаза, холод находил щелки в одежде, студил кожу.

– Почему вы так о нас отзываетесь, сударь? – спросил профессор.

Чингиз невесело рассмеялся.

– Ну ясно... Ясно же, что еще одни. «Бюро сновидений»! Я, наверное, совсем обезумел от горя, если в это поверил. А теперь оставьте меня одного...

– Почему вы нам написали?

– Что?

– Я говорю: зачем вам было писать нам, если теперь вы просите вас оставить? Это абсурд!

Фокусник закашлялся от холодного ветра, потом ответил:

– Я решил только что.

Нестор поднял вверх раскрытые ладони.

– Мы здесь. Мы не мошенники. И у нас есть доказательство. Подойдите к нам и убедитесь. А потом можете делать что душе угодно.

Черницкий снова хрипло рассмеялся.

– За дурака меня держите? Как только я подойду, вы остановите меня силой. Вон вы какой амбал!

Профессор извлек из кармана платочек, вытер набежавшие от ветра слезы, высморкался.

– Хорошо. Оставайтесь на месте. Просто смотрите.

Нестор повернулся к Господину Серпу.

– Самое время немного посветиться, мой друг. – Профессор повернулся и крикнул в темноту: – Смотрите. Это существо пришло оттуда, из мира снов. Вы можете убедиться...

Серп медленно снял шапку с оленьими рогами. Закрыл глаза.

В полумраке на краю моста вдруг начал разгораться полумесяц, он горел все ярче и ярче.

Водители, проезжавшие в эту секунду мимо, видели лишь огонек, кому-то показалось, что это странной формы фонарь, а кто-то подумал, что на небе сегодня одновременно и луна, и месяц. Большинство же, как обычно, ничего не заметило.

Фокусник полностью повернулся к ним, раскрыл рот и от удивления шагнул назад. Дэн и профессор вскрикнули. Чингиз взмахнул руками, пошатнулся, но чудом удержал равновесие и, быстро подавшись вперед, вцепился в ограждение.

Студент, Нестор и начавший тускнеть Серп подбежали к нему. Профессор помог Чингизу перебраться на другую сторону, с трудом отцепил его одеревеневшие пальцы.

– А вы не так уж сильно хотели умереть, сударь, не правда ли?

Фокусник судорожно кивнул.

В камине ярко пылали дрова.

Чингиз, не сняв пальто, сидел в кресле и протягивал к огню руки.

Аврора принесла всем какао и первым делом вручила гостю.

Фокусник выпил напиток залпом, затравленно огляделся, вытер рукавом губы. Его еще лихорадило и трясло.

Профессор встал и в своей любимой манере заходил туда-сюда по комнате.

– Вы должны знать, что нашему бюро это дело кажется наисложнейшим, – начал говорить он. – И дело не столько в технической части, сколько в этической. Никто и никогда не доставал из сновидения пропавшего человека.

Черницкий дернулся в кресле.

– Погибшего.

– Что?

– Погибшего, а не пропавшего.

– Да-да. Так вот, цена вопроса...

– Деньги у меня есть. Я скопил. Еще на свадьбу... – Он нырнул лицом в ладони и застонал.

– Нет-нет, – подошел к его креслу профессор. – Речь сейчас не о деньгах...

Аврора громко кашлянула.

– ...Хотя мы с моими партнерами и рассчитываем получить вознаграждение за такое сверхсложное дело, – поправился Нестор, переглянувшись с сестрой. – Но я говорю о той цене, которую вам лично придется заплатить за возвращение Норы.

– Я не понимаю, – нахмурился Чингиз.

– От вас потребуется колоссальная работа. Дэн – наш проводник, он должен будет узнать о Норе буквально все, ведь нам предстоит ее полная материализация. Но даже если это получится, вы должны понимать, что она может быть не тем самым человеком, которого вы потеряли. У нее может измениться характер, привычки, могут появиться какие-то необычные способности. О каких-то вы узнаете только спустя годы.

– Однако, – фокусник крепче сжал подлокотники кресла, – внешне это будет она?

– Внешне да, но...

– Этого достаточно.

– Что?! – опешил профессор.

Чингиз нервно зачесал назад волосы, обернулся.

– Я понимаю, это может прозвучать странно. Но для меня дорого все, что удастся вернуть. Даже если это будет только ее образ.

Нестор шагнул к нему, наклонился, заглянул в лицо.

– Но... Но это утопия, это иллюзия, понимаете? Как вы будете с этим жить?

Чингиз не отвел взгляд, ровно и четко он вымолвил:

– Да как-нибудь лучше, чем сейчас, профессор. Сделайте все, что возможно.

Нестор распрямился, встал над ним глыбой. Растерянный, он взглянул на друзей. Дэн и Аврора молчали, не зная, что на это ответить.

– Боюсь, мы не можем...

Фокусник быстро протянул руку и схватил Нестора за рукав.

– Прошу вас. Прошу! От этого зависит моя жизнь! Неужели вы не поняли там, на мосту!

Нестор отдернул руку.

– Перестаньте! От этого не зависит ваша жизнь, сударь. Вы ее хозяин. Не говорите глупостей!

Чингиз, будто обессилев, откинулся на спинку, его глаза, лихорадочно блестевшие, не моргали.

– Да вы трус,сударь, – сказал он, едко передразнив профессора. – Вы сами не можете вернуть любимую и мне не даете.

Он резко обернулся, и в его глазах сверкнуло что-то хищное, кошачье, то, что Дэн еще ни разу в нем не замечал.

Профессор прирос к полу. Наконец поднял руку так, будто она весила тонну, указал пальцем на выход:

– Уходите.

Черницкий поднялся и посмотрел прямо в глаза Дэну. Потом развернулся и пошел к лестнице.

Студенту совсем не хотелось останавливать его. Он не знал, откуда их клиент узнал о трагедии профессора и зачем воспользовался таким низким трюком. Но голос в голове Дэна, голос Незабудки вдруг явственно произнес:«Не дай ему уйти!»

– Подождите! – Парень видел, как Черницкий останавливается на первой ступеньке, видел удивленные лица Авроры и профессора. – Постойте. Мы должны ему помочь. Это... Это наш клиент. А мы «Бюро сновидений».

Молчание. Дэн взглянул на Нестора и Аврору с немой мольбой. «Это компас, – понял он внезапно. – Это дорога к Незабудке. Пока я не знаю почему, но мы должны следовать за ним».

Нестор задумчиво уставился на студента, затем произнес необычайно мягко:

– Дэн, мы друзья и партнеры. Мы вместе. И если ты считаешь важным взять это дело, я... Я не смогу тебе отказать.

У Дэна застрял комок в горле, он сжал кулаки.

– Для меня... – сказал Дэн, не узнавая свой голос, – это очень важно.

Аврора смотрела в пол и ковыряла пальцем крышку клавесина.

– Сестра... – тихонько позвал Нестор, и Дэн понял, что они прежде договорились за его спиной. Небось решили поддерживать и подбадривать Младшего! От этого Дэну стало совсем тошно.

– Аврора! – снова позвал профессор. – Не молчи.

– Я... Я тоже буду помогать чем смогу, – уронила она. – Хотя мне это и не по душе.

Она быстро взглянула на Дэна, взяла поднос с пустыми кружками и ушла из комнаты.

Профессор сложил руки за спиной и серьезно взглянул на своего ассистента:

– Думаю, Дэн, это полностью твое дело. Командуй.

В голове выл ветер, как на мосту. В душе скреблись кошки (или капибары).

– Для начала... – неуверенно сказал Дэн. – Для начала соберем данные.

Нестор медленно кивнул.

Глава пятая

Чужой сон

...Аппаратный шлем Нестора гудел на голове, нагревался и, казалось, вот-вот взорвется.

Время от времени из него вылетали снопы искр, а иной раз он то ли стонал, то ли вопил: «За что?! За что вы меня мучаете!»

Конечно, шлем не мог обладать членораздельной человеческой речью, но в последнее время для Дэна говорящие предметы были не в новинку.

По лаборатории пробежала первая зеленая волна, предвещавшая погружение. Волоски на коже поднялись от статического электричества, заломило в зубах, как будто хлебнул ледяной воды...

Профессор объяснил, что для удобства погружение в сон отныне будет сопровождаться цветовой индикацией. В чем удобство, Дэн так и не понял – огни отвлекали, не давали расслабиться. Но сказать об этом Нестору он не решился – всю последнюю неделю команда и так работала на пределе, все были напряженными и нервными.

И неудивительно – неделя выдалась жаркой. Целыми днями Дэну приходилось общаться с клиентом, чтобы выяснить все подробности внешности, характера и поведения его погибшей невесты Норы. Черницкий, к слову, оказался не самым лучшим рассказчиком. Он больше вздыхал, выжимал из себя слезы, легко отвлекался, и его описания представлялись пространными и общими. Дэну приходилось выуживать из него каждую деталь со скрипом и скрежетом. Иногда студенту даже казалось, что фокусник не так уж хорошо знал свою возлюбленную. Однажды, потеряв терпение, Дэн высказал это вслух, из-за чего клиент пришел в ярость и его долго не могли успокоить.

Помимо регулярных консультаций, Дэн должен был выполнять упражнения на визуализацию и сосредоточение, рекомендованные Нестором. Занятия должны были помочь Дэну лучше контролировать свои действия во время сна. Эта часть задания, как ни странно, показалась Дэну довольно простой – молодому человеку было довольно легко концентрироваться на образе Норы и удерживать его.

Сам профессор то появлялся в лаборатории, настраивая аппаратуру, то таинственным образом исчезал. Дэн видел его за это время только дважды: один раз Нестор говорил с кем-то по телефону и немного стушевался, когда Дэн вошел. Другой раз – в гостиной, где Господин Серп помогал ему искать в библиотеке научные статьи.

Атмосфера в доме царила непривычно суетливая и мрачная. Хотя команда «Бюро сновидений» была занята общим делом, все время создавалось ощущение, что каждый решает свои проблемы сам. Даже Аврора, которая взяла на себя все хлопоты по дому, как будто на время утратила кулинарный дар. Ее блюда стали пресными, а иной раз подгорали на плите.

Мрачное настроение и напряженное молчание в команде продлились до самого последнего решающего дня, а перед погружением только усилились. Вся команда перебрасывалась лишь короткими фразами и строго по делу.

Дэн узнал от профессора, что на этот раз погружение будет долгим – длиной в целую ночь. Что они должны будут пройти все шесть циклов сна и дождаться благоприятного момента в быстрой фазе, накануне пробуждения. Нестор считал, что материализатор лучше всего справится со своей задачей, если девушка перейдет из сна в реальность в период, когда разум проводника начнет постепенно просыпаться, проявляя осознанность.

В экспедицию отправлялись: Дэн – в качестве незаменимого проводника из мира снов в мир реальный, Чингиз Черницкий, разум которого должен был сформировать область сновидения и точный образ погибшей, сам профессор, который, как обычно, мог помочь в качестве консультанта и наблюдателя, а в иных обстоятельствах повлиять на ход сновидений.

Кроме того, с собой Нестор прихватил самокат, который уже не раз выручал их, – Гермес всегда был готов ненадолго вернуться в родные просторы срединного мира.

Аврора и Господин Серп, прошедшие краткий курс обучения, оставались в лаборатории, чтобы следить за показателями приборов и быть наготове в случае экстренного пробуждения. Капибара Люся – была все той же капибарой Люсей, а потому ее на время выдворили из лаборатории и закрыли в ванной, чтобы не мешала.

К одиннадцати часам вечера все было готово. Три кресла ждали путешественников, между шлемами изогнулись дуги синхронизаторов. В углу, между блоками материализатора, подсвечивался круглый постамент, на котором к исходу ночи должна была появиться Нора. А может, только ее неправдоподобная копия. Что выйдет из всего этого рискованного предприятия, никто не знал.

Хотя это было не первое погружение, Дэн волновался необыкновенно. Ему казалось, что приборы гудят слишком громко и вот-вот сломаются, что он снова напортачит там, в другом мире, и что-нибудь нехорошее притащит в реальность. Наконец, он ощущал тяжелое и необъяснимое чувство вины перед друзьями, как будто именно из-за него они решились на это опасное дело.

Может быть, впервые Дэн испытывал перед погружением сильный страх, но не от того, что погибнет. Тревожной иголкой где-то в области затылка все время колола мысль о том, что из-за всех этих путешествий он может закончить как его мать: безумием. Это пугало Дэна куда больше, чем смерть во сне или встреча с кошмарным чудовищем.

Студент в последний раз окинул взглядом лабораторию. Аврора и Серп тихо переговаривались, следя за приборами, профессор, кажется, уже спал, клиент тоже. В руке фокусник все еще держал фотографию. Но вот пальцы разжались, и она, покружившись, слетела на пол.

Дэн остановил взгляд на юном лице с портрета. В груди у него разлилось приятное тепло. Может быть, он слишком долго общался с клиентом и заразился теми чувствами, которые тот испытывал к девушке? А может, Дэн и правда когда-то ее знал...

Он смотрел на большие глаза Норы, добрые, пронзительные, глядящие прямо ему в душу, зовущие, смотрел и понимал: он идет в страну сновидений не только потому, что хочет помочь несчастному клиенту.

«Честно говоря, я должен сам тебя увидеть. Хотя бы разок...» – подумал Дэн, и веки его медленно закрылись.

Дэн открыл глаза в белой пустоте. Со всех сторон на него струился свет, неяркий, рассеянный, словно его пропускали через полупрозрачные экраны.

На плечо его легла рука.

– Профессор?

– Засыпание прошло по плану. Мы все здесь. – Нестор отступил в сторону, за ним, подогнув под себя ноги по-турецки, сидел фокусник. Он рассеянно крутил головой, водил глазами и как будто их не видел.

– Что с ним?

– Он пока еще не понял, что попал в сновидение. Но скоро до него дойдет.

– Мы можем начинать?

– Нет. Еще рано. Ты должен немного задержаться, чтобы пройти первую фазу. Снова проблемы с засыпанием?

– Я немного волновался.

– Неудивительно.

Нестор тоже сел на землю. Если, конечно, клубившийся под ногами пар можно было назвать землей.

– А где Гермес? – завертел головой Дэн.

– Сказал, что слетает на разведку. Не волнуйся, он легко может отыскать нас в срединном мире в любую минуту.

Дэн опустился на корточки рядом с профессором.

– Профессор, вы считаете, что нам не следовало... – начал Дэн и вдруг услышал тихий вздох.

– Нора! – Чингиз вскочил на ноги. – Нора, где ты?

Нестор и Дэн поднялись с земли.

– Ну вот и нашелся ориентир. Сейчас сон начнет меняться! – посулил ученый.

И действительно, вдали, в белом пространстве на горизонте обозначилась волна. Серой стеной она двинулась в сторону путешественников, становясь шире и выше.

Дэн заметил, как профессор выступил чуть вперед, как бы закрывая его собой.

Серая широкая стена приблизилась и остановилась примерно в десяти шагах от путешественников. Теперь было хорошо видно, что она образована густым сплетением каких-то сухих побегов, как живая ограда из плюща.

Фокусник, ни слова не говоря, пошел ей навстречу.

Нестор кивнул напарнику, и они с Дэном тронулись следом.

Скоро под ногами захрустела мерзлая земля, на небе проступил болезненно красный румянец то ли рассвета, то ли заката. Где-то в вышине крикнула и пролетела чайка.

– Мы входим во вторую фазу, – прошептал профессор. – Разум нашего клиента создает привычную реальность...

Дэн верил своему наставнику, но приходилось признать, что в пейзаже, выбранном Чингизом, было что-то тревожное и даже зловещее, тем более, периодически дрожала земля и вдали что-то гремело и стучало.

Фокусник первым приблизился к высокой стене из плюща, коснулся сухих веток, поднял голову и застонал:

– Нож. Мне нужен нож...

– Зачем ему нож? – спросил Дэн.

– Вероятно, он хочет пройти на ту сторону.

– Ясно. Жаль, что у меня не...

Студент осекся и сунул руку за пояс, где висел Рудианос.

– Отлично, – прокомментировал профессор. – Наконец-то он тебе понадобился не для того, чтобы кого-нибудь проткнуть.

Дэн дал мысленный сигнал клинку, и тот, облетев клиента, вошел в толщу сплетенных побегов и начал их подсекать.

Не прошло и пяти секунд, как ветки посыпались на землю. В ограде образовалась широкая колея, по которой можно было идти. Чингиз хлопнул в ладоши и, покачиваясь, первым вошел в просеку.

Дэн с профессором двинулись за ним.

Скоро по бокам образовалось две стены, коридор все углублялся, ветки словно таяли под ногами, а впереди поблескивал лезвием, срезая побеги, острый Рудианос.

Клиент шел медленно, спотыкаясь, пребывая в каком-то полубреду.

Тем временем металлический лязг и грохот стали слышаться явственней.

Они продвигались все глубже в заросли, и вот оттуда на миг выпрыгнуло какое-то существо в высокой африканской маске, поглазело на путников и исчезло.

– Вы видели? – шепнул Дэн.

– Его сложно было не заметить.

И снова монотонное, неторопливое движение по коридору. Студент даже успел почувствовать легкую скуку.

– Профессор, мне уже представлять ее?

– Кого?

– Нору.

– Нет, еще рано. Мы даже не вошли в третью фазу. Осторожно!

Дэн машинально отдернул руку, когда коснулся какой-то липкой нити. Прежде чем профессор дернул его за ворот, студент заметил, как что-то сверкнуло в воздухе и задрожало.

На просеку прыгнул черный клубок размером с кошку. Только для кошки у него было многовато лап – целых восемь. Вместо хвоста Дэн разглядел толстое брюшко с красным крестом. Там, где должна была располагаться голова, – белый человеческий череп без нижней челюсти.

– Что за дрянь? – поморщился Дэн.

– Не знаю, – пробормотал профессор, оттаскивая ассистента подальше. – Но нашего клиента оно, похоже, не тронуло. Посох Перемещений у тебя?

Дэн поднял вверх устройство.

– Наготове...

Паук-череп следил за ними пустыми глазницами, чуть поворачивал уродливую башку, но нападать не решался.

Дэн обернулся на Чингиза, и ему показалось, что тот за ними наблюдает издали.

– Профессор, фокусник видит нас или нет?

– Сложно сказать. До этого, кажется, не замечал.

Они поспешили вперед, чтобы нагнать клиента. Под ногами захрустели ветки. Дэн опустил глаза и понял, что это не ветки – человеческие кости. Он вздрогнул, брезгливо поморщился.

Странные и жуткие сны видит Чингиз Черницкий – неудивительно, что он хотел покончить с собой.

В ограде наметился просвет, кустарник начал редеть.

– Я хочу, чтобы ты знал, Дэн... – неожиданно подал голос профессор. – Ключ у меня на столе.

– Какой ключ? – не понял парень.

Но Нестор не ответил. Дэну показалось, что профессор ненадолго выпал, погрузился в свой собственный сон. Такое иногда случалось во время их путешествий.

Рудианос подсек последний ряд побегов и, чиркнув по воздуху красной лентой, вернулся к Дэну.

– Отличная работа, дружище, – похвалил нож молодой человек.

Студент не успел дать ему мысленной команды, а Рудианос уже сам вернулся к нему на пояс. Это показалось Дэну странным – раньше клинок никогда не действовал самостоятельно. Нужно будет обсудить это с Гермесом, когда все уляжется и дело будет закрыто.

Клиент вышел из зарослей, не дожидаясь их, и на время исчез из поля зрения. Когда профессор и студент прошли в проем следом за ним, перед их взглядом вдалеке возник старый полуразрушенный дом в обрамлении такого же серого кустарника. Это не была деревянная ветхая постройка, в которой живут призраки Эдгара По. Скорее, городская многоэтажка с полуобвалившейся крышей, выбитыми стеклами в окнах и потрескавшейся желтой штукатуркой, на которой остались следы граффити.

– Не понимаю, – сказал Дэн. – Как это связано с Норой?

– Берегись! – крикнул профессор.

Неизвестно откуда из белой пустоты возник локомотив, за ним, словно из тумана, материализовались вагоны.

Ярко светил, приближаясь, прожектор, гремели колеса, и Дэн вдруг понял, что они стоят на рельсах, прямо посреди железнодорожных путей. Он также успел заметить, что в кабине сидит машинист. Его лицо было непроницаемым, равнодушным, как будто он не видел перед собой путников. А потом машинист широко улыбнулся. И Дэн узнал его. Чингиз Черницкий...

Кто-то сильно толкнул Дэна в грудь. Он кувырнулся назад, упал на спину, из руки вылетел посох.

Парень сел, потирая копчик, и увидел, что оказался по другую сторону от профессора. Между ними мелькали вагоны, грохотали тонны металла.

А потом состав закончился, пролетел последний вагон. Дэн увидел Нестора, лежавшего навзничь на земле.

– Профессор!

Он шагнул на рельсы, взявшиеся словно бы ниоткуда, и тут заметил боковым зрением странное движение.

Поезд, который должен был ехать по прямой, остановился и вдруг, нарушая законы гравитации (хотя какие в срединном мире законы!), начал подниматься к небу. При этом вагоны поезда, находящиеся в хвосте, образовали полукруг, а голова локомотива поднялась кверху и свесилась, напоминая огромную кобру, готовящуюся к атаке.

При этом лязг и грохот стояли такие, что Дэн заткнул уши.

А потом все стихло. В полной тишине кто-то словно постучал пальцем по включенному микрофону, и над окрестностями разлился скрипучий голос.

– Дорогие пассажиры, вы прибыли на конечную станцию. Эта станция для вас конечная по той простой причине, что вы никогда больше не попадете ни на какую другую...

Дэн не мог пошевелиться. Может, потому что узнал голос. Это говорил он, фокусник Чингиз Черницкий, по совместительству машинист чудовищного поезда, нависшего над ними, и их клиент.

– Студент, – сказал голос, но на этот раз не слышалось шороха динамиков. – Ничего личного. Ты просто был подходящим инструментом.

– Что... «Что ты делаешь?» – спросил Дэн, таращась на раскачивающийся колосс железнодорожного состава.

– Заметаю следы.

– Какие?! Какие следы? Мы же хотим тебе помочь!

– Вы уже помогли. Два наивных мягкотелых болвана. И я на самом деле вам благодарен! Вы открыли мне дверь. За это я не убью вас прямо сейчас. Спрячу в самые глубокие подземелья страны сновидений. Вдруг мне еще понадобятся ваши знания...

Дэн схватился за виски. Какая дверь? Какие подземелья?

– Зачем тебе нас трогать? Мы вернем Нору, я обещаю...

Лобовое стекло локомотива откинулось, как забрало на рыцарском шлеме, голова змеи медленно опустилась вниз, к земле. Из кабины выпрыгнул Чингиз.

Лучезарно улыбаясь, он шел навстречу Дэну. И совсем иными стали его глаза, как тогда, в гостиной, – глаза хищника, охотника.

– Ты так ничего и не понял? – умиленно сказал он и добавил жестко: – Сдалась мне ваша Нора! Она мне давно не интересна...

У Дэна перехватило дыхание. Он снова поглядел на профессора, лежащего без движения.

Фокусник щелкнул пальцами и покосился на поезд:

– Тузик! Взять!

Локомотив вдруг раскрыл пасть и ринулся вперед. В один миг тело Нестора исчезло в черной глотке.

– Не смей! – заорал Дэн и выхватил из-за пояса Рудианос.

«Остановись у его горла!» – мысленно приказал парень.

Нож не двинулся. Он не вылетел из его руки пулей, как бывало на тренировках, остался в руке мертвым грузом.

– Хочешь на меня напасть? С этим? – Фокусник рассмеялся. – Он тебе больше не принадлежит.

Черницкий вытянул руку, и нож мгновенно перелетел к нему.

Дэн тупо уставился на свою опустевшую ладонь. В его памяти промелькнул тот день на набережной. Фокусник тогда в шутку похитил Рудианос. Возможно, в тот миг он намеренно оцарапал себя. И тем самым заключил с Рудианосом новый контракт. Кто же это? Кто такой Чингиз Черницкий? И откуда он знал о ноже?

– Предлагаю тебе добровольно влезть в пасть моего Тузика, – предложил клиент.

– А вот это видел? – спросил Дэн буднично, указывая ему за плечо.

Фокусник обернулся, и в этот момент в него на полном ходу врезался Гермес. Черницкий, сбитый самокатом, полетел вперед, на землю.

Дэн махнул самокату рукой и кинулся к Посоху Перемещений.

– Не волнуйся, командир! Я прикрою... – заорал Гермес, и в ту же секунду голос его оборвался.

Парень обернулся и увидел разлетевшиеся в небе искры, а после вспышки – две падающие части рамы: на одной – руль, на другой – колеса. В воздухе повис жалобный стон и резко стих.

– Гермес... – беззвучно произнесли губы Дэна. Руки, державшие посох, будто онемели. Дэн видел, как фокусник поднимается, как взмахивает рукой, отдавая новую команду Рудианосу.

«Нужно найти кнопку, всего лишь найти кнопку». И он нашел ее, но ровно в тот момент, как должен был нажать, что-то снова сверкнуло в воздухе. Дэн инстинктивно прикрылся и почувствовал, как посох ломается в его руках надвое. Нож отскочил и совершил дугу, чтобы вернуться на второй заход, а Дэн так и сидел на земле с двумя кусками бесполезного посоха, глядя, как приближается его смерть.

Вот Рудианос описал дугу и, блестя острием, ринулся прямо ему в грудь.

Дэн зажурился. Ну конечно! Чтобы перенестись обратно, иногда нужно только зажмуриться, и он проснется!

Что-то звякнуло.

Дэн открыл глаза. Никуда он не перенесся. Все та же железная дорога. Все тот же разрушенный дом и замерший «змеиный» состав. Черницкий будто удерживал его тут.

Однако где фокусник? Дэн поднялся. Первое, что он увидел, – Рудианос, лежащий неподвижно на шпалах всего в паре шагов от него.

Второе – лежащего на пригорке Чингиза Черницкого. Чуть выше – знакомую женскую фигуру со скалкой.

– Аврора?! Что ты здесь делаешь?!

– Нет времени, Младший! – пропыхтела она. – Ну-ка, марш отсюда!

Дэн вскочил.

– Что? Нет! Я не брошу тебя и профессора!

– Быстрее, болван! Нестор это предвидел! Беги к месяцу. А ну! Живо!

Дэн обернулся и действительно увидел у края неба горящий полумесяц.

Черницкий зашевелился, и нож на земле тоже задрожал, поднимаясь в воздух.

– А может, – негромко сказала Аврора, – все сейчас и закончить?

Она двинулась к фокуснику, поднимая скалку, и в этот момент поезд с легкостью настоящей змеи бросился на нее, разевая пасть.

– Аврора!

Ее тучная фигура с поднятой рукой исчезла в темноте глотки столь же быстро, как до этого профессор. Черницкий застонал и поднялся, держась за голову.

– Как вы мне надоели... Бюро неудачников...

Морщась, он указал в сторону Дэна.

Поезд повернул голову-локомотив, и студента обдало светом из прожектора.

– Взять! – взвизгнул фокусник.

Парень развернулся и побежал. Полумесяц призывно блистал на горизонте. Но как же далеко он был!

Дэн слышал сзади чудовищный нарастающий лязг разворачивающегося состава. Он бежал, и ему казалось, что месяц тоже летит к нему навстречу.

Гул за спиной нарастал. Вот уже слышно, как разевается стальная пасть.

Дэн протянул руку и вдруг впечатался ладонью в твердую, плоскую стену – едва не переломал пальцы.

Он тут же разглядел облезшие фотообои с облаками на бутафорском небосклоне. На стене висел детский светильник в виде полумесяца. Не зная, что делает, Дэн дернул за свисающий шнур. Месяц не погас – вспыхнул ярче.

Глава шестая

Неприятные факты

Парень очнулся оттого, что его трясли за плечи и светили в глаза прожектором.

– Дэн, вернись! Вернись! – кричал голос.

Глаза терзал белый свет.

– Серп, выключись! – Студент зажмурился. – Прошу тебя!

– О, прости-прости! Со мной всегда так, когда я волнуюсь.

Свет начал тускнеть, и Дэн, проморгавшись, увидел знакомые рога полумесяца, а потом и обеспокоенные глаза Серпа.

Парень быстро сел, огляделся. Оба кресла рядом с ним пустовали, на них лежали работающие, мигающие индикаторами шлемы.

– Где профессор и клиент? – глухо вымолвил он.

– Я думал, ты мне скажешь, – почесал правый рог Господин Серп. – Ровно пять минут назад они исчезли. Сначала Чингиз, потом Нестор...

– Как исчезли?

– Полагаю, переместились в сон...

– Но это невозможно!

Серп наморщил гладкий безбровый лоб.

– Ну почему же? Полагаю, если можно что-то достать из срединного мира, значит, можно что-то туда и забросить.

– Но профессор никогда бы не настроил материализатор в обратную сторону. Зачем это ему?

– Ему? Незачем. А вот ваш клиент этим очень интересовался...

– Что?

– Да-да, он частенько расспрашивал меня о «Сновидце», просил найти полезную литературу. А по ночам я несколько раз видел его здесь, в лаборатории.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас, Серп?

Рога полумесяца опустились вниз и начали краснеть.

– А это плохо? Мне казалось, ваш клиент просто так же любопытен, как я.

– Ты как ребенок, Серп, – с горечью уронил Дэн. – Впредь говори о таких вещах. Чингиз Черницкий, похоже, не тот, за кого себя выдает.

Дэн со злостью сорвал шлем, кинул его на кресло и поморщился. На затылке осталась шишка, после того как он упал с путей и ударился затылком. Вот тебе напоминание! Путешествие по срединному миру, как и раньше, представляло для него смертельную опасность. Что же говорить о его друзьях, которых сожрал поезд?

– Что это значит? – спросил Серп.

– Это значит, все дело – липа. Нас надули. Наши друзья в большой опасности. Или их уже нет в живых. Постой... – Дэн встрепенулся. – А когда Аврора проникла в сон?

Серп подошел к одному из кресел, погладил рукой шлем и печально молвил:

– Когда она увидела, как исчез ее благочестивый брат, – тут же ринулась следом.

– Она отправилась нас спасать. Почему? Догадалась? – Дэн растерянно водил глазами, потом взглянул на Серпа и добавил, поморщившись: – Слушай, дружище. Заканчивай читать романы восемнадцатого века. Если и ты начнешь говорить, как профессор, – я не выдержу.

– Дарья сказала, что я должен пополнять лексикон.

– Пополняй его чем-нибудь посвежее...

В дверь позвонили.

– О, это, кажется, она! – обрадовался Серп.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую на расстоянии.

Дэн пошел открывать. У дверей лаборатории остановился:

– А как тебе удалось меня вытащить, Серп?

Лунообразный забавно, совсем по-человечески, поскреб в затылке.

– Аврора меня попросила разбудить тебя. И когда я тебя коснулся...

– Что? Что случилось?

– Мне показалось – я частично проник в сон.

Дэн задумчиво кивнул и вышел в холл.

На крыльце действительно ждала Дарья. Чуть всклокоченная ветром и усыпанная снегом.

– Войти можно?

– Разве сегодня суббота?

– Ага. И я рада тебя видеть.

– Дело не в том, что я не рад, – смутился Дэн и шире распахнул дверь, пропуская ее в дом вместе с роем снежинок. – Не обижайся.

– Тебя уже неделю нет на лекциях. Потому и зашла, – пробубнила она, отряхивая голову и плечи.

– Спасибо, конечно. У нас тут сейчас небольшие неприятности. Вернее, большие. В общем...

– Можешь рассказывать или не рассказывать, – равнодушно пожала плечами Дарья. – Я ведь не член команды... Мне все равно.

– Профессор и Аврора застряли в сновидении! – с ходу брякнул Дэн и, принявшись грызть ноготь, добавил: – И похоже, наш клиент все-таки оказался мошенником.

Безразличная маска разом слетела с лица студентки. Она вдруг сильно побледнела, а на скулах выступили красные пятна.

– Он... Он тоже проник в срединный мир? – с ужасом проговорила она.

Дэн даже удивился, что она приняла это так близко к сердцу. Впрочем, Дарья Хлюпина, как и все их клиенты, полна загадок.

– Тоже. И уделал меня как мальчишку. Если бы не Серп. Если бы не Аврора и Гермес... Гермес! – неожиданно вспомнил парень, и ему скрутило живот. – Кажется, фокусник убил его...

– Ты только что оттуда? – спросила Даша, вытаращившись. – У тебя еще шок!

– Да нет у меня никакого шока. Только полная паника...

– Пойдем, тебе нужно прийти в себя.

– Нет на это времени, я должен снова уснуть, помочь им.

– Абрикосов! – Ледяному тону Даши мог позавидовать дрессировщик тигров. – Марш пить чай с валерьянкой!

Дэн покорно повернулся и пошел к дверям, все еще грызя ноготь. Пожалуй, сейчас ему меньше всего на свете хотелось оставаться одному.

– Дэн... – тихо позвала девушка, когда они уже должны были войти в лабораторию. Он обернулся. – Мне нужно тебе сказать кое-что важное...

Рука Дэна так и осталась лежать на двери.

– Сейчас? – рассеянно ответил он.

Она открыла было рот, но снова раздался дверной звонок. Чай с валерьянкой отменялся.

На пороге стоял юрист «Бюро сновидений» – Иннокентий Горбунов.

Такой же сутулый, как и раньше, рыболовный крючок с выдающимся шнобелем. Только не такой серый, как раньше. Горбунов, видимо, только недавно вернулся из отпуска. Загар на его коже смотрелся так же странно, как смотрелась бы пижама на премьер-министре.

– Привет, Дэн, – сухо начал он. – Я немного опоздал. Полагаю, беда уже случилась?

– Откуда вы...

– Профессор успел меня предупредить. Если честно, загодя, но срочное расследование затянулось.

– Какое расследование?

– О, я думал, у вас принято все обсуждать с партнерами... Но, похоже, на этот раз Нестор ничего тебе не сказал.

Дэн рассеянно потер лоб.

– Простите, у меня голова трещит...

– Полагаю, не настолько, чтобы мы отменили важный разговор?

– А?

Горбунов отодвинулся в сторону, и вслед за ним вошел седой человек с бородкой-эспаньолкой и грустными темными глазами, которые почему-то показались Дэну знакомыми.

– Я привел гостя, – сказал юрист. – Познакомься, Дэн. Это Павел Петрович Орлов – отец Норы.

– Отец?! – повторил Дэн, глядя на гостя, как на привидение. – Но вы же... Вы же погибли...

– Погиб? – грустно усмехнулся Орлов. – Еще жив, к сожалению.

Горбунов, видя замешательство студента, подошел и осторожно взял его под локоть:

– Дэн, нам предстоит долгий и непростой разговор. Крайне деликатный. – Он взглянул на Дарью, которая все это время бледной тенью стояла у двери в лабораторию. – И, боюсь, приватный. Ваша знакомая осведомлена о делах бюро?

Дэн смутился.

– Она... Как и вы... Наша старая клиентка... И...

– И лучше я подожду за дверью, – спокойно сказала Дарья. – Пообщаюсь пока с Серпом и не буду вам мешать.

Вся троица села в кухне за круглый стол, где обычно в доме и обсуждались вопросы.

Первым делом Горбунов, ничего не говоря, расстегнул портфель и достал оттуда папку на завязках. Из папки – несколько фотографий, которые положил перед Дэном на стол.

На первом снимке был человек с усами в бейсболке. На втором – какой-то заморыш в рубашке, жилетке и толстых очках. На третьем – изящный мужчина в костюме-тройке, с цилиндром.

Хотя три этих человека разительно отличались, Дэну не нужно было объяснять, что это маскарад – роли одного актера.

– В каком образе он предстал перед вами? – спросил Горбунов.

Дэн постучал по фотографии фокусника.

– Неудивительно, – кивнул юрист. – Этот образ самый романтичный. Хорошо действует на девушек и молодых людей. Он не первый раз его использовал. Просчет, а может, бедная фантазия. В любом случае теперь мы точно знаем, что это он.

– Так он не фокусник? – простонал Дэн.

– О! И фокусник. И спортивный тренер. И водопроводчик. И программист. И много кто еще. В каком-то смысле он сказал вам правду. В каком-то смысле...

– Кто этот человек на самом деле?

Горбунов и его спутник молчали. Дэн не сводил с них глаз.

– Этот человек, – медленно проговорил отец Норы. – Подонок и душегуб. Серийный убийца.

– А может быть, – осторожно добавил юрист, – безнадежно больной человек. Безумец.

– Это не отрицает того, что он убивал невинных людей, – возразил Орлов.

У Дэна внутри все похолодело. Он знал. Он чувствовал что-то, но почему тогда не понял этого сам?

Адвокат засопел и вынул из папки еще одну фотографию. С портрета на Дэна взглянул помешанный в смирительной рубашке, в котором студент с трудом узнал их нового клиента.

– Так значит, он из сумасшедшего дома? – Дэну казалось, что его губы произносят слова сами по себе. – Это многое объясняет...

– Ну, его безумие под большим вопросом, – прокомментировал Орлов. – Он сбежал из психушки два года назад. А попал туда, избежав серьезных обвинений. Гораздо позже, не без моего участия, на него были собраны улики, а он объявлен в розыск.

– Что он сделал? – спросил Дэн.

Отец Норы и Горбунов переглянулись.

– Он похитил мою дочь. – Глаза гостя сверкнули. – И еще трех молодых девушек. Он похищал их и мучил. – Кулаки и челюсти Петра Орлова сжались. – Однако он не знал, что отец его последней жертвы – следователь. Пусть и на пенсии.

Дэн потер горячий лоб.

– Он сказал, что вы мешали их браку, а потом погибли вместе с ней в аварии.

Орлов хищно улыбнулся.

– Конечно, этому мерзавцу очень хотелось, чтобы я погиб. Он сделал это частью своей фантазии. Весь последний год я иду по его следу и уже начал наступать на пятки. – Он вдруг недобро взглянул на Дэна. – А ваша дрянная контора помогла ему сбежать.

– Сбежать? – искренне удивился Дэн.

Горбунов, молча их слушавший, тяжело вздохнул.

– Павел Петрович, будь благоразумным! Я же тебе говорил – они не могли знать, с кем связались. Он изменил имя, виртуозно перевоплотился. Даже ты тогда, на вокзале, не узнал его, хотя он стоял рядом и говорил с тобой.

– И этого я себе никогда не прощу, – проскрежетал зубами отец Норы. – Как и то, что ему удалось уничтожить все улики.

– Как? – ужаснулся Дэн.

– Я, к стыду своему, держал их на старой квартире, копил, как раз собирался передать бывшим коллегам. А он устроил поджог...

Горбунов коснулся руки студента:

– Вы встретили опаснейшего человека, Дэн. Коварного, изворотливого. Он не просто воспользовался вашей доверчивостью, он хорошо изучил каждого из нас... К счастью, и мы не первый год имеем дело с преступниками и успели заранее сделать кое-какие копии. Их недостаточно для того, чтобы доказать его вину, однако...

Юрист вынул новые снимки, вырезки из газет, какие-то документы.

– Это фотографии одного из его недавних убежищ. Мы нашли далеко не все, но уверены, что их было несколько. Все стены были обклеены старыми статьями профессора Нестора, выписками из его биографии. На тебя и Аврору там тоже было собрано целое досье. Он знал, где ты учишься, с кем дружишь. Вероятно, он даже ходил на несколько спектаклей Авроры и за домом вел слежку... Он очень тщательно готовился к погружению и, что удивительно, знал, что вы это действительно способны совершить, – возможно, вступал в контакт с кем-то из ваших бывших клиентов.

Дэн напрягся:

– С кем?

Горбунов пожал плечами.

– Хорошо бы это выяснить. Похоже, он примерно представлял себе, как работает «Сновидец». Но это еще полбеды, узнав вас, он начал подстраивать события. Вводить каждого в команде в уязвимое состояние.

– Что вы имеете в виду?

– Смерть твоей мамы. Боюсь, он и в этом поучаствовал, чтобы сделать тебя рассеянным, податливым. А твою команду заставить тебе помогать. Он прекрасный манипулятор.

Дэн вскочил со стула, заходил по кухне, без конца терзая и без того разгрызенный ноготь.

– Не могу поверить, что я такой болван! Нет, конечно, я что-то чувствовал... Он вел себя странно даже для фокусника... Ладно, я – тупица! Но профессор?!

Горбунов вздохнул.

– Нестор доверчив от природы, но и он что-то подозревал. Самой осторожной оказалась Аврора. Она заставила профессора написать мне письма, где были изложены все детали этого дела. Кроме того, оба они перестраховались.

– Как?

– Когда профессор в последний раз говорил со мной по телефону, он вскользь упомянул о некоем устройстве. Это был какой-то уменьшенный аналог той большой ловушки, что вы использовали, когда ловили существо, вызывающее сонный паралич. Похоже, Нестор тайно прихватил ловушку с собой в сновидение. Возможно, они с Авророй предполагали, что клиент может совершить нападение. Предполагали и нечто большее...

Адвокат взял Дэна за руку, притянул, усадил на стул, заглянул в глаза:

– Дэн, похоже, они готовили для тебя почву. Они собирались блокировать разум этого маньяка и, возможно, когда он захватил их, они выждали момент и на время обезвредили его. У тебя есть предположение, какую цель преследовал профессор?

Студент помотал головой, нервно кусая губы.

– Вообще никаких?

– Однажды мы вытащили с профессором из сна опасную тень. И она, снова проникнув в сон, начала менять срединный мир, чуть не уничтожила его. Полагаю, разум этого психа может также захватить мир снов и навредить нам всем. – Он передернул плечами. – Я видел часть его сновидения...

– Ты должен рассказать нам обо всем, что видел, подробнее.

– Хорошо. Но у меня столько вопросов... Почему профессор не предупредил меня лично?

– Полагаю, это была часть его плана. Возможно, чтобы защитить тебя или дать возможность ускользнуть от убийцы, чтобы после войти в сновидение, не захваченное его волей.

– То есть я должен попасть туда снова, чтобы доделать какое-то неоконченное дело?

– Есть идеи, что это может быть?

Дэн смущенно взглянул на Орлова.

– Мы должны были извлечь из сна Нору. Точнее, ее копию. Профессор и Аврора были против, но я настоял.

Следователь цыкнул и помотал головой. А Горбунов, задумчиво постучав пальцами по столу, сказал:

– Думаю, профессор никогда бы не пошел на это. Даже ради тебя, Дэн. У него есть принципы. Он и Аврора изначально подозревали, что негодяй заманивает их в ловушку. Потому делали вид, что на все соглашаются.

– Почему же вы сразу не предупредили нас?

Юрист сузил глаза.

– Молодой человек, как только я узнал подробности дела и с большим трудом установил личность вашего клиента, то сразу вернулся из отпуска и поехал сюда. Для меня все это тоже было шоком. Не знаю, сколько бы я провозился, если бы не вышел на Павла Петровича – он мой старый знакомый. Кроме того, мы не сразу сопоставили все факты. Немалого труда мне стоило только убедить Павла Петровича в том, что ваше бюро вообще существует... Но когда мы прибыли, ваше погружение уже, к сожалению, совершилось.

У Дэна жутко ломило в висках и затылке. Он плохо соображал.

– Я... Все равно запутался. Не понимаю, что мне делать...

– Для начала, – подал голос отец Норы и, поднявшись, подошел к окну, – расскажите все с самого начала. По порядку. Начиная с того момента, как вы впервые с ним встретились, и заканчивая погружением в сон.

И Дэн рассказал.

Было уже позднее утро, а может, и полдень, когда студент ответил на последние вопросы и рассказал им все, о чем знал. Сварили кофе, но Дэну от него стало только хуже.

Следователь Орлов к концу рассказа стал мрачнее тучи.

Он потирал мозолистые руки и угрюмо глядел в пол.

– Если молодой человек говорит правду, а лгать ему нет никакого смысла, – сказал он, взглянув на студента, – значит, моя Нора может быть еще жива.

– Как? – не сказал, а выдохнул Дэн. – А разве она не...

– Есть крохотная надежда, что нет. Мы ведь только знаем, что именно он похитил ее, как и прочих девушек. А где держал и убил ли – не знаем. Тела так и не нашли. Он все время менял убежища, импровизировал.

Парень рассеянно почесал переносицу:

– Но чье тогда я видел надгробие?

Горбунов и отец Норы переглянулись.

– Вот то-то и оно, что мы не знаем, – ответил Орлов. – Никаких похорон, естественно, не было. Возможно, этот мошенник просто приклеил портрет на чужое надгробие или вообще заказал камень, чтобы ввести тебя в заблуждение. Мы уже убедились, как он изобретателен. И порой его решения не поддаются логике. Он то действует осторожно, то идет ва-банк. Единственное, что мы можем проверить, – кому принадлежат останки в могиле. Кто знает, может быть, этот сумасшедший похоронил ее там...

– Нам потребуется куча разрешений, – пробормотал Горбунов. – Но это реально проверить. Я узнаю, как это сделать.

– Есть еще одно соображение, – задумчиво продолжил Орлов. – В последнее время я почти прижал его. Не исключено, что он пытался добиться от бюро возвращения Норы. Зачем? Чтобы избежать наказания. Ведь если ее копия вернется, никто не сможет подтвердить, что он убил мою дочь.

Горбунов выдержал паузу и с сочувствием взглянул на следователя:

– Я не хочу тебя расстраивать, Павел Петрович, но вся эта история с возвращением девушки могла быть просто прикрытием. Ведь теперь мы знаем, что ему просто нужно было сбежать. Не в другую страну, не на другой континент – он, наверное, единственный преступник, который скрылся от возмездия в другом измерении.

– Видит бог, я и оттуда его достану! – сказал Орлов, сжав большие кулаки и поднявшись.

Горбунов тоже встал.

– Тогда не будем терять время... Дэн, покажешь нам на карте, где примерно находилось надгробие?

Дэн захлопал глазами:

– Вы... Вы уже уходите?

– Мы должны продолжить расследование, найти новые улики. Возможно, нам удастся выяснить еще какие-то важные детали. Я постараюсь держать тебя в курсе. А пока попробуй найти подсказки. Нестор не мог оставить тебя в полном неведении, но, учитывая тот факт, что преступник жил в вашем доме и мог что-то вынюхивать, профессор мог спрятать что-то важное от его глаз. Ну, нам пора!

Он протянул Дэну сухую длинную ладонь. Студент вяло пожал ее и пошел провожать гостей.

Когда Дэн закрыл дверь, в доме стало так тихо, что он слышал, как бьется его собственное сердце. Конечно, здесь еще оставались Господин Серп и Дарья и питомцы профессора. Но не было хозяев, и от этого хотелось плакать, словно дом никогда больше не оживет.

Студент поплелся обратно в гостиную. Проходя через лабораторию, он бегло окинул взглядом опустевшие кресла и шлемы, заметил на полу фотографию.

Дэн осторожно поднял ее. Нора внимательно и грустно глядела на него со снимка, как будто всегда знала, какая печальная участь ее ждет.

Дэн бережно убрал фотографию в карман фланелевой рубашки.

Он поднялся в гостиную и обнаружил, что Господин Серп читает, быстро водя пальцем по странице книги, а Даша, положив под голову согнутые руки, спит на столе. Услышав его шаги, она зашевелилась, подняла заспанное лицо с красным отпечатком пальцев на лбу.

– А... Вы, наконец, закончили? Мы уже можем поговорить?

Дэн устало провел ладонями по лицу.

– Не знаю. Кажется, сейчас у меня полно работы. Мне нужно понять, как вернуть Аврору и профессора, как их защитить.

– Ты зеленый, Абрикосов. Еле стоишь на ногах. Эти ночные прогулки тебя доконают. Поспи.

– Спать? Сейчас? Я должен всегда быть немного невыспавшимся, чтобы в любой момент совершить погружение.

– Ты не найдешь никаких ответов, если не будешь нормально соображать.

Он упрямо помотал головой.

Даша сложила на груди руки, громко выдохнула.

– Ну ладно, слушай. Когда ты просто спишь, без материализатора, тебе ведь ничего не угрожает? Ты просто сможешь сходить на разведку.

Дэн задумался. Эта мысль ему понравилась. Он действительно мог что-то выяснить, если правильно себя настроит и войдет в срединный мир не как проводник, а как гость. А так или иначе, все люди, которые видят сны, только гости в стране сновидений.

– Хорошо, только разбудите меня через полчаса.

Студентка поднялась, задвинула стул и убрала в пучок волосы.

– Тебя разбудит Серп. Он теперь умеет определять время по циферблату. А мне нужно в центр по делам. Вечером я заскочу проверить – как вы.

Сон пришел на удивление быстро, хотя Дэн непрерывно думал о судьбе профессора и Авроры и подспудно о клиенте, который их жестоко обманул.

Видимо, поэтому место, где он оказался, было тем же самым. Перед студентом, как и прежде, высилась ограда из сухих побегов, только на этот раз в толще кустарника оставалась просека, а Дэн был здесь абсолютно один.

Одиночество, пустота – это место словно бы пропиталось ими, и с каждым мигом оставаться здесь Дэну было все тоскливее.

Он побрел вперед, неясно представляя цель своего пути. Он не всегда понимал, снится ли ему это или нет, отсутствие приборов «Сновидца» делало сон непоследовательным и рваным.

Вот Дэн, кажется, моргнул и разом очутился в самой середине просеки. И снова на него начали давить ветвистые, спутанные стены этого живого коридора.

«Сейчас выпрыгнет то существо в африканской маске», – подумал он, и тотчас же это произошло.

Любопытный пигмей на этот раз появился у него за спиной и не исчез сразу, как Дэн его заметил. Стоял и смотрел.

Дэн не видел его глаза за высокой, изукрашенной белой краской маской, и что-то заставило его пойти дальше.

«Сейчас будет паутина и паук», – подумал он. Снова так и случилось. Дэн едва успел поднять ногу.

Паук спрыгнул на землю и побежал следом. Дэн ускорился. Через какое-то время обернулся.

Пигмей и паук с головой-черепом, осторожно следовавшие за ним, тоже остановились.

– Что вам от меня надо? – спросил Дэн.

Они молчали.

Он прошел еще немного, добрался уже до того места, где просека заканчивалась.

Снова обернулся.

Пигмей в маске и паук стояли там, где были.

– Будь осторожен, Дэн, ты все еще в его сне, – сказал пигмей, не снимая маски.

– Кто ты?

Пигмей не ответил, но вдруг заговорил паук:

– Мы тоже заперты, Младший. Пока нам удается его сдерживать.

– Аврора?

Паук смотрел на него пустыми глазницами черепа, ничего не отвечая.

– Ты забудешь, что говорил с нами, когда проснешься, – сказал пигмей. – Но останется чувство. Я на всякий случай напомню – ключ на столе.

Пигмей опустил копье и начертил на земле узор: то ли волны, то ли спираль.

– Какой ключ? И зачем он мне? – поморщился Дэн. – Я никак не могу понять!

– Ты забудешь наш разговор. И эту встречу. Но не ее, – сказал пигмей.

– Потому что она Незабудка, – сказал паук, а может, это была паучиха. – То, что забыть невозможно.

Под ногами что-то хрустнуло. Когда Дэн поднял глаза, никого на просеке уже не было. Он повернулся и шагнул за пределы ограды. Посмотрел по сторонам. На этот раз поезд не появился из ниоткуда, хотя вдали будто бы всегда стучали колеса и чуть дрожала земля.

– Я здесь, – сказала Незабудка. И на этот раз голос прозвучал прямо из заброшенного дома, исписанного граффити. Дэн пошел на голос. Задел что-то – под ногами звякнуло.

Дэн склонился на одно колено.

– Гермес...

Руль самоката был отделен от стального корпуса ровным диагональным швом. Гермес не говорил, не смотрел, не двигался и выглядел просто как сломанная, бесполезная вещь. То, чем он больше всего на свете боялся стать.

Вокруг него, как крохотный оазис среди пустыни, росли крохотные голубые цветки с желтой сердцевиной.

Дэн поднял сломанные рамы, собираясь забрать останки друга с собой.

Могучий ветер подул откуда-то из глубин молочно-белых просторов, пригибая нежные соцветия к земле. Забил в глаза свет. Загудел локомотив.

Дэн обернулся, зажмурился и... Проснулся... Разжал стиснутые кулаки, в которых осталась только пустота.

Он долго лежал, не понимая, где находится. Во рту неприятно саднило, головная боль так и не прошла.

Наконец, он узнал очертания мебели в своей комнате, щелкнул включателем на торшере. На столике рядом с кроватью лежала фотография.

Он взял портрет Норы, долго рассматривал его. Потом перевел взгляд на подоконник, где стоял в стакане цветок, сорванный им когда-то, во время первого погружения в срединный мир.

Снова посмотрел на фотографию и вдруг вскочил с кровати, как будто ему за шиворот насыпали колотый лед.

Как он не догадался раньше?! Как ему в голову не пришло?! Нора – это Незабудка. А Незабудка – Нора.

Но как такое могло быть и, главное, – почему? Этого он не мог объяснить логически. Выходило – его только что озарило. Он это почувствовал.

И если это так, то он знал Нору еще до того, как взялся за дело фокусника. Но откуда? Так просто ощущал ее, что-то подозревал, видел, слышал во всех снах, в которых побывал.

Незабудка – это Нора, но при чем здесь цветок, который он сорвал во сне? Он подошел к окну, задумчиво коснулся крохотных листочков. Цветок всего лишь знак, весточка, послание ему.

Лучше бы в тот день, когда они впервые повстречались с клиентом, он взял незабудку, а не Рудианос. Уж цветок бы предупредил об опасности.

Цветок не раз оберегал его, указывал на опасных людей. Но почему незабудка ни разу не предупредила его, когда в их доме жил опасный убийца?

Дэн касался лепестков, и новый ответ по какому-то наитию стал ему ясен – цветок, если он и был как-то связан с Норой, боялся Чингиза Черницкого. Боялся так, что ни разу не вылетел из комнаты за всю неделю.

Дэн бережно взял незабудку и положил в карман рубашки, рядом с фотографией. Может, цветок и есть ключ? Но как он может быть ключом и что он отпирает? И почему ключ на подоконнике, а не на столе?

Слишком много вопросов. Слишком все запутано.

Дэн заходил по комнате, чувствуя отчаяние и тоску. Снова ему казалось, что он остался один на свете.

Дверь скрипнула, и в проеме показался рог полумесяца.

– Я читал мифы Древней Греции и услышал твои шаги, – заглянул внутрь Серп. – Ты не спишь, хозяин?

– Как ты меня назвал?

– Ну, я подумал, что в доме больше не осталось других людей. И если я здесь гость, то ты...

– Нет-нет, Серп, ты не совсем гость, а я не совсем хозяин... Скорее...

Он сбился. Так и не закончив мысль. Выходило, что он действительно теперь отвечает за дом и его обитателей как хозяин.

– Что с тобой, Дэн?

– Понимаешь, во время последнего погружения профессор упомянул про какой-то ключ на столе. Я должен его найти.

– Так в чем проблема?

Дэн кисло улыбнулся.

– Проблема в том, Серп, что у профессора нет своего стола. Да-да, это удивительно. Потому что у всех важных ученых обычно всегда есть этакий кабинет и стол для бумаг. А у Нестора – ну совсем ничего. У него, правда, есть стол в лаборатории, где он все время что-нибудь собирает, но там нет никакого ключа. Разве что гаечный...

Дэн шагнул к двери и забормотал:

– Да-да, это мысль. Нужно проверить все гаечные ключи... Дай-ка пройти!

Серп, все еще стоявший в проходе, сложил на груди руки:

– Ты сказал – у профессора нет стола. А как насчет стола в тайной комнате?

Дэн почувствовал, как потолок раздвигается и с небес в него ударяет разряд молнии.

– Что ты сейчас сказал, Серп?! Бредишь? Какая еще тайная комната? Я живу здесь уже больше полугода. В доме раз, два, три, четыре...

Пока Дэн считал комнаты, Серп подошел к его шкафу.

– Тайная комната, которая за этими дверьми.

– Что?

– Ты часто спрашиваешь: «что». У людей так принято?

– Я просто... Просто не понимаю, о чем ты...

– Что? Я вовремя употребил вопрос?

Дэн подошел, открыл дверцы, сдвинул висящую одежду и начал прощупывать заднюю стенку.

– Серп, в этом шкафу ничего...

Рука его наткнулась на крохотную ручку. Дэн нажал. Дверь поддалась.

– Прямо как в «Хрониках Нарнии»! – раздался довольный голос Серпа за спиной. – Только на той стороне крохотная каморка, а не волшебная страна.

Дэн уже не слушал, он раздвинул рубашки и полез в проход.

Комнатка не оказалась сразу за шкафом – для этого в башне было слишком мало места, но наверх вела еще одна винтовая лесенка. Совсем узкая, и как только большущий профессор по ней поднимался?

Дэн толкнул люк, просунул голову и увидел небольшой чердак, большую часть которого занимал широкийстол, заваленный бумагами и блокнотами, над ним – круглое окошко. На столе стояла кружка с засохшим кофе – в кружке, кажется, блестела паутина.

Студент поднялся, встал на скрипучий пол, удивленно огляделся. Все стены были увешаны фотографиями, вырезками из статей, какими-то заметками.

За спиной кто-то вздохнул. Это Серп, как всегда, незаметно появился в комнате.

– Как ты узнал про это место? – спросил Дэн.

– В тот день, когда я попал в ваш мир, Даша заперла меня в твоем шкафу. Я нащупал ручку и...

Студент коснулся запыленного дубового стола, неизвестно когда и как сюда поднятого. Может, разбирали кровлю, а может, стол собирали по частям. Дэн тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться.

– Но как профессор сюда попадал через мою комнату? Я ни разу его не видел.

– О! Он бывал здесь очень редко. В основном, когда ты ходил на лекции.

Дэн обернулся.

– Серп, спасибо!

Рога полумесяца зардели.

– Кажется, я впервые чем-то тебе пригодился, Дэн. А ты уже так много для меня сделал!

Парень удивился:

– Ничего я вроде бы не сделал...

– Ну как же! Вытащил меня из беспамятства, избавил от проклятья, сохранил жизнь, помог исцелиться моей подруге и создательнице Дарье. Научил читать...

– Ладно, Серп. Ты преувеличиваешь!

– Я просто хочу отплатить тебе тем же. Могу я надеяться когда-нибудь стать членом команды «Бюро сновидений»?

Дэн внимательно посмотрел на Господина Серпа, потом хлопнул его по плечу.

– Не «когда-нибудь», ты принят сейчас, Серп. И ты нужен нам, как никогда раньше.

– Спасибо, Дэн! А зачем ты меня хлопнул? Выбиваешь пыль?

Студент рассмеялся:

– Говорю тебе: если мы отыщем ключ, то уже сегодня вместе рванем спасать профессора и Аврору!

Господин Серп усердно закивал.

Студент внимательно оглядел заваленный стол и стены. Сначала ему показалось, что в этом беспорядке он будет копошиться целую неделю. Но чем больше он крутился вокруг своей оси, чем внимательнее рассматривал предметы, тем четче прояснялась скрытая система.

Серп взял со стола толстый ежедневник.

– Начнем поиски ключа отсюда, Дэн?

– Нет, Серп, постой. Положи-ка это на место, вон на тот прямоугольник без пыли. Мне кажется, профессор хотел, чтобы я установил какую-то последовательность.

Теперь Дэн видел, что статьи, фотографии и даже ежедневники на стенах и на столе создают широкую спираль, вроде той винтовой лестницы, что вела с этажа на этаж.

«Все ясно, – подумал Дэн. – Просто в ровную линию все это не могло поместиться».

Студент нахмурился.

– Кажется, найти ключ будет не так просто.

– Почему?

– Нам придется перечитать все, что здесь написано. Это какое-то давнее расследование профессора. И он хотел, чтобы я знал детали. Но... Боюсь, что мы будем читать это несколько недель. За это время с ним и Авророй может случиться что-то страшное...

Господин Серп приблизился к одной из статей на стене, коротко моргнул.

– А зачем нам читать так медленно?

– В смысле?

– Я бы мог прочесть все это, скажем, за час.

– Ты серьезно?

Серп кивнул и взял с пола небольшой, но толстый блокнотик, с минуту его листал.

– У профессора очень аккуратный почерк. Он что, как и я, занимался каллиграфией?

– Серп, ближе к делу. Что там написано?

– О, в этом блокноте некоторые воспоминания о детстве профессора Нестора.

– И ты только что их прочел? Все?

Полумесяц кивнул и добавил:

– Вот одна цитата, выделенная особенно, спешу прочесть ее наизусть:

«Мне было восемь лет, когда я увидел на полке в детском магазине лохматого плюшевого щенка. Что-то было в его глазах и морде такое, что я понял: он должен стать моей любимой игрушкой. Но у родителей в тот период было плохо с финансами, и они поскорее увели меня оттуда. С тех пор, засыпая каждую ночь, я мечтал вот о чем: пусть мне приснится пятнистый щенок из магазина игрушек – я обниму его крепко-прекрепко и проснусь с ним в руках!

И вот что забавно – щенок мне снился. Он даже говорил со мной и играл. Но каждый раз я просыпался с пустыми руками. Не было ни единого шанса, ни единого средства, чтобы извлечь моего друга из мира снов...»

– Интересно, – задумчиво пробормотал Дэн. – Получается, профессор с самого детства мечтал создать «Сновидец»?

Господин Серп пожал плечами.

– Не могу этого утверждать, похоже, все остальные воспоминания ничуть не касаются сновидений.

И они продолжили изучать материал.

Пока Серп брался за дневники и ежедневники, сплошь заполненные аккуратным почерком, Дэн, чтобы не терять времени, начал читать короткие статьи и вырезки, развешанные по стенам. Он рассудил так: если последовательность послания Нестора действительно существует, им удастся соединить разные части.

Материал на стенах можно было поделить на две категории: одни касались разного рода научных работ, посвященных процессам сна, а также современным приборам, изучающим деятельность мозга, другие не имели с первыми ничего общего: это были какие-то хаотичные вырезки из газет об убийцах и мошенниках. Дэн догадывался, что это может быть связано с Чингизом Черницким (или как там его на самом деле звали?), но как такое могло быть, если они познакомились с ним совсем недавно, а большинство статей были изданы много лет назад? Вспомнил Дэн и о том, что Аврора любила читать ежедневные сводки, сидя в приемной в холле. И, кажется, это она делала газетные вырезки. Совпадение или она предоставляла Нестору материал?

– А вот еще одно важное воспоминание, – подал голос Серп. – Профессору здесь около шестнадцати лет: «Похоже, я потерял бабушкин нагрудный крестик, пока купался в озере. Это единственное, что оставалось в память о ней. Ночью мне приснилась бабушка, а позади нее горящий дом. Я хотел идти к ней, а она раскрыла ладонь, на которой лежал крестик, и протянула мне. После чего ушла. Я проснулся и обнаружил крест под подушкой. Я все время гадаю: что значит этот сон? И мог ли я действительно оставить потерянную вещь под подушкой. Но вот незадача – всего за день до этого я там проверял...»

– Не знал, что Нестор увлекается мемуарами, – мрачно буркнул Дэн. – Похоже, своим дневникам он рассказывал больше, чем мне. Если бы он был чуть откровенней, мы бы сейчас не тратили кучу времени на то, чтобы разгадать все эти загадки.

– А может, он писал это как раз для тебя? – послышался юный голос.

Дэн обернулся и увидел, что в люке, по пояс высунувшись, стоит Дарья.

– Как ты сюда попала?

– Услышала, как вы возитесь.

Студент нахмурился.

– Я имею в виду: как ты вошла в дом?

– А, это... – Девушка махнула рукой. – Ты, видимо, не запер дверь. Неудивительно, ты был таким усталым...

Она поднялась и принялась рассматривать каморку. Дэн хотел сказать ей, что эта комната не предназначена для посторонних, даже для бывших клиентов, но побоялся обидеть гостью. Дарья и так немного стеснялась того, что приходит сюда регулярно.

Девушка поймала его растерянный взгляд.

– Помощь нужна?

Дэн кивнул.

– Пожалуй. Нам нужно все это прочитать, и как можно быстрее.

– Три этих дневника описывают идею создания «Сновидца», – сообщил между тем Господин Серп. – А вот в четвертом нет ни слова об изобретении. Здесь профессор в основном восхищается умом и красотой своей возлюбленной.

Дэн резко обернулся:

– Иолантой?

Серп кивнул.

– Этот дневник написан позже? – спросил Дэн. – «Сновидец» уже был создан?

– Судя по датам, только в теории.

– Получается, он встретил Иоланту накануне открытия, сделал ей предложение. Что же произошло дальше?

Он кинулся смотреть другие дневники, но оказалось, что Серп держит последний блокнот в руках. Полумесяц быстро перелистывал страницы, между листами скользнула небольшая фотография и упала на стол.

Дэн поднял ее. На фоне стен лаборатории три фигуры в белых халатах: молодой профессор, Иоланта, какой-то юноша. Все трое улыбались.

На обратной стороне подпись: «Дорогому Нестору Ивановичу. Большому учителю от его маленького ученика. Ч. Ч.»

– «Ч. Ч.», – прошептал Дэн и почувствовал, как пол под ним расходится, и он словно летит в бездонную шахту. – Не может быть. Он совсем не похож на...

А Господин Серп, будто бы не слыша его, прочел в дневнике:

– «Вчера ко мне на практику пришел второкурсник, весьма смышленый и одаренный молодой человек. Похоже, мы поладим...» На этом, – растерянно добавил Серп, – все записи обрываются.

– И что мы должны были найти? – спросила Дарья, затем взглянула на перекошенное лицо Дэна и добавила: – Или уже нашли?

– Это еще не ключ, – с трудом выговорил Дэн. – Но это уже что-то.

Он подошел к Господину Серпу и взял из его рук последний дневник, отогнул край кожаной обложки. Оттуда выпал крохотный зеленый с позолотой крестик на кожаном ремешке.

Дэн коснулся его, задумчиво поджал губы.

Не говоря больше ни слова, он ринулся к люку.

– Куда ты? – крикнула вслед Даша.

– Не только они знают, что случилось. Нужно ехать... Нужно встретиться со специалистом... По духовным вопросам... Скорей!

Глава седьмая

Приоткрытый занавес

Белокаменные стены выплыли из тьмы. В темной вышине блеснули купола.

Автомобиль остановился у запертых широких ворот.

– Оставайтесь в машине и ждите меня, – велел Дэн. – Особенно ты, Серп.

– Ты здесь собрался говорить со специалистом? – спросила Даша, глядя на него, как на сумасшедшего.

– Ага. Я в первый раз тоже удивился.

– А ничего, что уже полночь?

– Ничего. Здесь поздно ложатся спать.

Он вышел из машины, вдохнул морозный воздух, чуть пахнущий соснами, пошел по скрипучему снегу вдоль ворот, открыл калитку в стене, пересек площадь и свернул к трапезной.

Навстречу вышла фигура.

– Привет, Дэн. Я тебя ждала.

Казалось, еще недавно они сидели на этом месте и обсуждали сны, проклятья, демона сонного паралича, но как много с тех пор произошло. Дэн, сбиваясь и заикаясь, рассказал матушке Агафье о том, что случилось с ее детьми. Монахиня приняла весть об этом удивительно спокойно.

– Значит, заперты внутри сновидения... Рано или поздно это должно было случиться. Но у них ведь остался ты.

– Я?! – дал петуха Дэн. – Но я всего лишь проводник, у меня почти нет опыта путешествий по этому миру!

Она улыбнулась.

– Раньше ты так не считал. Дэн, ты единственный человек, кто в принципе умеет путешествовать по снам, как наяву. Поэтому твой маленький опыт просто огромный для всего человечества.

– Я даже не знаю, где их искать!

– Чем я могу тебе помочь? Неся писал мне, говорил, что ты приедешь.

– Он знал, что я приеду? – удивился парень.

– Да. Сказал, что примчишься, как только решишь загадку.

Дэн взъерошил волосы на голове, нахмурился.

– А какие вопросы я должен задавать – он не говорил?

Агафья помотала головой. Дэн задумался.

– Хорошо... – протянул он. – Расскажите мне о той трагедии, что случилась с вашей семьей. Я знаю, что обычно вы не говорите об этом...

Игуменья показала раскрытые ладони.

– Что именно ты хочешь знать?

– Когда случилась авария? Когда и как?

Агафья вздохнула, собираясь с мыслями.

– Когда... – медленно повторила она. – Это случилось в день свадьбы Нестора и Иоланты.

Дэн окаменел.

– Я... Я не знал... – робко уронил он.

– Естественно, – пожала плечами монахиня. – Именно поэтому у нас в семье об этом не говорят.

Агафья сняла с запястья четки и стала ими тихо пощелкивать. Ее голос звучал мягко, когда она начала рассказ:

– Это был прекрасный день. Солнечный, теплый. Иоланта и Нестор хотели ехать на машине вместе, но потом кто-то, уж не помню кто, сказал, что жених и невеста должны встретиться только на свадьбе. Хорошо, что так, иначе у меня не было бы и сына. Иоланту взялся подвезти мой муж. Нестор собирался ехать следом, но что-то его задержало в лаборатории, какая-то неожиданная мысль... Я спустилась к нему и обнаружила, что он делает записи в блокноте. Пиджак расстегнут, галстук съехал набок. Я велела ему заканчивать, а то он опоздает на собственную свадьбу. Он был очень рассеян в тот день, больше обычного, и безмерно счастлив. Он сказал, что наконец до него что-то там дошло, он что-то придумал в своем изобретении, до чего раньше не мог додуматься. Но я-то, признаться, больше волновалась о его молодой невесте. Иоланту, конечно, Бог наградил терпением, и это была лучшая жена для моего несносного сынишки, но и она бы не стала ждать, если бы он опоздал на свадьбу из-за своих причуд.

Я силой вытащила его из лаборатории и отправила заводить машину. Спустилась следом, и мы поехали в ЗАГС. – Она замолчала, и Дэн заметил, что ее пальцы стали перебирать четки быстрее.

– Подождите, – воспользовался он паузой. – Разве у вас было две машины?

– Именно так. Мой Иван часто ездил в командировки.

– Ваш муж? На коллекционной «Татре»?

– Что? Конечно нет. Эта развалюха досталась ему от деда. Долгая история... Но мы выкатывали ее редко. По праздникам и торжественным случаям.

– Иоланта и ваш муж ехали на ней?

Агафья поджала губы и помотал головой.

– Нет, как раз наоборот. На ней ехали я и Нестор. Он был за рулем.

Дэн задумчиво потер лоб.

– Я думал, что вмятина на бампере...

Агафья внимательно посмотрела на него.

– Появилась в тот день. Но разбилась другая машина. От нее мало что осталось. Мы проехали всего пару кварталов. И увидели ее. Как только Неся узнал машину отца, то от шока потерял управление, и мы врезались в столб.

Дэн слушал, затаив дыхание. Голос Агафьи стал глуше и как будто дальше.

– Мы получили несколько синяков, так, ерунда. Вылезли и только тогда увидели, что случилось. Автомобиль моего мужа въехал в небольшой грузовик с фургоном, который, по всей видимости, выехал на дорогу внезапно, на красный. Иван Сергеевич был хорошим водителем, аккуратным. Кроме того, он попытался принять удар на себя, отчего погиб немедленно...

Ее голос не дрожал, но Дэн чувствовал, каких усилий стоит Агафье каждое слово.

– А Иоланта?

– Она умерла в больнице через три дня. С ней были Неся и Аврора.

Дэн поставил ладони лодочкой, спрятал туда подбородок, поводил глазами туда-сюда.

– Значит, несчастный случай?

Монахиня странно замерла.

– Не знаю.

Дэн удивленно взгляну на нее.

– Не знаете?

– Видишь ли, когда мы подходили к разбитой машине, со стороны, где сидела невеста, отскочил человек в черном, посмотрел на нас и скрылся. Тогда я не поняла – думала, случайный прохожий. Но позже выяснилось, что это был водитель фургона и он, несмотря на жаркий день, зачем-то замотал лицо шарфом. Конечно, такое бывает часто – виновник покидает место дорожного происшествия, но для Нестора и Авроры это стало поводом для многолетнего расследования, хотя полиция отказалась верить в то, что это было покушение.

– Покушение?! – воскликнул Дэн, а внутри у него все сжалось в комок. – И правда, странная версия.

Монахиня устало отложила четки, грустно посмотрела:

– Как бы не так. За несколько дней до этого Иоланте приходили странные письма. Она жаловалась, что кто-то за ней следит. И еще в фургоне нашли веревки, наручники и кляп. Странное дело...

– И вы думаете...

– Да ничего я не думаю. Но, может быть, Аврора и Неся что-то нашли. Они ребята упрямые.

– Они нашли, – сказал Дэн и вытащил из папки, которую привез, фотографию.

– Кто это? – спросила Агафья, глядя на троицу в лаборатории.

– Это я хотел узнать у вас. Вы знаете этого студента?

Игуменья сощурилась, поджала губы, потом неторопливо помотала головой.

– Раньше у Нестора часто бывали студенты. Он отбирал особо талантливых, выбивал для них гранты. Этот вроде бы работал с ним какое-то время. Но потом началась подготовка к свадьбе, Нестор был на пороге какого-то важного открытия, стало не до практикантов...

– И куда делся тот студент?

Монахиня наморщила лоб.

– Кажется, он больше не появлялся после трагедии.

Дэн поднялся, заходил по комнате, резко остановился и сказал:

– Этот студент погубил Иоланту и вашего мужа. А теперь он вернулся и притворился нашим клиентом. Видите эти инициалы «Ч. Ч.»? Он назвался Чингизом Черницким, и, хотя я думаю, что это вымышленное имя, он почему-то дорожит двумя буквами «Ч» в заглавии. Они что-то для него значат.

– Ты думаешь, Аврора и Нестор не узнали бы его?

– Прошло много лет. Он многократно менял внешность. Это ужасный человек, хитрый, опасный, безжалостный. Сумасшедший и вместе с тем крайне рассудительный, осторожный. Но Нестора и Аврору ему провести не удалось. Похоже, они его раскусили. Я не знаю, в какой момент это случилось, но они догадались, что это он, и попытались поймать его...

– Глупые мои детки... – вздохнула Агафья. – Но иначе, похоже, было никак. – Она протянула руки и положила их поверх ладоней Дэна. – Я знаю, что ты все равно пойдешь за твоими друзьями. Знаю, что не отговорю тебя. Поэтому прошу – не мсти ему. Ты единственный, кто сможет этого не делать. Иди ради того, чтобы вытащить их, спасти. Помогай по пути всем, кого встретишь. Но не убивай его, не устраивай самосуд.

– Как? – не выдержал Дэн. – Что же мне делать?

– Оставь его. Он страдает ужасно.

– Оставить его?! Да он погубил столько жизней! Совсем молодых девушек! Надругался над ними! Поломал жизнь профессору и вам! И мне его по голове погладить? Если я только смогу, то... То...

Агафья глубоко вздохнула и посмотрела на него. Странная сила и спокойствие были в ее взгляде. Как будто на студента глядел не человек, а космос или океан.

– Дэн, не тебе его наказывать.

– Так кому же?

– Ты проводник, Дэн. Это твой дар. Так проводи его.

Дэн замер.

– Куда?

– В центральный мир. Там решится его судьба.

Она поднялась, проведя ладонью ему по волосам. И Дэн внезапно понял, что она знала куда больше, чем рассказала. Ему только едва приоткрыли занавес и дали взглянуть на часть грандиозного представления.

– Но никто никогда не был в центральном мире... – глухо выговорил он.

– Так стань первым. Кто, если не ты?

– Агафья, я же... Я простой студент, я ничего толком не умею.

– Ты умеешь объединять хороших людей, и не только людей. Это самое главное. А теперь тебе пора, сынок. В путь. С Богом.

Дэн вернулся в машину с таким лицом, что Серп и Дарья не решились ничего у него спрашивать. Даже когда они отъехали на приличное расстояние от монастыря, все молчали.

Наконец, Дэн выругался и двумя руками ударил по рулю, отчего клаксон жалобно загудел на ночной дороге.

– Как же они надоели мне своими загадками! Нет бы сказать: Дэн, пойди туда, принеси то или то! Вытащи из сна вот этого! Но вечно, вечно что-то нереальное!

– Ты, конечно, прости, – сказала Дарья. – Но, по-моему, ты занялся не тем делом, если хочешь работать с реальным.

Они посмотрели друг на друга и вдруг прыснули со смеху.

Дэну немного полегчало.

– Все еще больше запуталось? – спросил Господин Серп с заднего сиденья.

Парень обреченно кивнул.

Пока они ехали обратно, Дэн рассказал им обо всем, что узнал. Дарья слушала подробности о прошлом профессора и его студенте с нескрываемым ужасом на лице. Она не перебивала, а под конец как будто оцепенела. Серп, напротив, все время задавал уточняющие вопросы и, видимо, сопоставлял полученные данные с теми, что прочел в дневниках. Когда Дэн закончил рассказ, Серп сделал своеобразный вывод:

– Выходит, вся эта история закручивается вокруг жертв убийцы. Именно они должны подсказать тебе в срединном мире, где его искать?

– С чего ты взял, что они в срединном мире, Серп?

– Не забывай, Дэн, что я оттуда, причем из Долины Скорби, где их обитает великое множество.

– Их?

– Несчастных жертв преступлений. Они на время остаются в мире сновидений, чтобы являться своим мучителям по ночам, напоминать о себе и взывать к совести.

– Ты имеешь в виду привидений? Призраков?

– Кажется, тех из них, что иногда пытаются прорваться в ваш мир, называют именно так.

Машина свернула на знакомую улицу. Дэн загнал ее в подземный гараж. Они вышли наружу, и тут Даша сказала:

– Серп, оставь нас на минутку.

Тот послушно кивнул и пошел наверх. Когда за ним захлопнулся люк, студентка повернулась к Дэну:

– Я пыталась сказать тебе раньше, но все как-то не получалось.

Парень напряженно замер.

– В чем дело?

– Это я виновата в том, что маньяк смог проникнуть в страну снов.

Дэн опустился на капот, сложил на груди руки.

– Продолжай.

Даша переплела тонкие пальцы, нервно закусила губу.

– После того как вы виделись на катке, он отыскал меня, назначил встречу, разжалобил своей историей про невесту, а потом сама не знаю, как это получилось... Я рассказала ему и о тебе, и об Авроре, и о профессоре. Даже о том, как работает «Сновидец»... – Она закрыла лицо ладонями, громко выдохнула. – Думала, так он точно к вам обратится... Я не знала, даже подумать не могла, кто он... Прости меня. Я подставила все ваше бюро. Уже второй раз...

Дэн молчал, глядя куда-то в пол.

– Сейчас я уйду... – выдавила из себя девушка.

Она пошла к открытым воротам, застыла на миг в ореоле влетающих внутрь снежинок:

– Только, пожалуйста, ничего не говори Серпу. Он как ребенок. Он очень расстроится.

– Он гораздо сильнее, чем кажется, – угрюмо ответил Дэн.

Она растерянно попятилась, чуть не упала, когда споткнулась о торчащий черенок лопаты, которой обычно разгребали снег, развернулась и быстро зашагала к выходу.

– Даша! – позвал Дэн. – Подожди.

Девушка обернулась.

– Мы без тебя не справимся.

– Но я... Я же вас предала...

– Я виноват точно так же, как и ты. Хотел всем доказать, что чего-то стою, рисковал жизнью друзей, не слушал профессора... Его изобретение – не только средство, как я думал раньше. Оно может кого-то спасти, а кого-то погубить. Оно способно изменить целый мир.

Он печально посмотрел на нее.

– И потом – нас всех обманули. И тебя тоже. Останься. Ты нам нужна.

– Нам? – робко спросила она.

Он вздохнул.

– И особенно мне.

Глава восьмая

Помощники

Они долго и жарко спорили о том, кто отправится в страну снов в качестве помощника Дэна, а кто останется в лаборатории следить за показаниями приборов и выдворять из срединного мира всю группу.

В итоге все предоставили решать Дэну.

Хотя парень не сомневался в смекалке и остром уме Дарьи Хлюпиной, он понимал, что для нее первое погружение слишком рискованно. Кроме того, она была не подготовлена к осознанным снам и могла впасть в бессознательное состояние. На этой стороне она пригодилась бы больше.

Серп, в свою очередь, мог знать о срединном мире то, чего не знал сам Дэн. И, скорее всего, для него погружение не вызовет сложностей.

Парень изложил им свои мысли.

– Прекрасно! – надулась Даша. – Ты вроде как недавно говорил, что снова мне доверяешь.

– Я тебе доверяю – спокойно ответил Дэн. – От тебя будет зависеть наше возвращение.

– А как, по-твоему, он это на себя напялит? – Студентка взяла шлем и попыталась водрузить его на рога Господина Серпа.

Этого Дэн не предусмотрел.

– Шлем мне не нужен! – заявил Серп. – Мне достаточно взять тебя за руку. Помнишь, как я извлек тебя из того кошмара? Я могу входить в контакт со спящим, просто прикоснувшись к нему. Нам даже не понадобится синхронизатор...

– Мог бы и уступить своей создательнице! – блеснула глазами Дарья. – Зря я тебя, что ли, выдумала?!

Серп стушевался.

– Она права. Я должен быть благодарен....

– Ничего ты не должен, – перебил Дэн, начиная закипать. Как будто у него не было других проблем, кроме как мирить этих двоих. – Так, хватит! Бросим монетку. Пусть решает случай.

Они бросили. Выпала очередь Серпа.

– Ладно, – смирилась девушка. – Буду ждать вас на этой стороне.

В ту же секунду зазвонил телефон. Дэн взял трубку.

На другой линии что-то потрескивало и шуршало. Затем послышался голос Горбунова. Он спросил, все ли у Дэна в порядке, потом сразу перешел к делу. Оказалось, никакого надгробия они с отцом Норы не нашли. А точнее, нашли только расчищенное от снега место, где стоял бутафорский камень.

– Это говорит о том, что девушка может быть жива, – заявил юрист. – Хотя уверенности в этом нет. Так, всего лишь догадка. Но мы продолжим ее поиски.

Дэн сообщил ему о том, что отправляется за друзьями в срединный мир. Адвоката это, кажется, выбило из колеи. Он начал его отговаривать.

– Ты слишком торопишься! Дождись новых улик!

– Все улики будут бесполезны в мире сновидений, и никто, кроме меня, не сможет это исправить, – ответил Дэн и кратко пересказал ему все, что узнал из дневников профессора и от Агафьи.

– Теперь понятно, почему Нестор был так одержим этим делом, – проворчал Горбунов. – Когда же клиенты перестанут скрывать от меня важные детали?! Ладно. Я могу тебе чем-нибудь помочь, Дэн?

– Я прошу подстраховать нас. В лаборатории остается за главную Дарья Хлюпина. Если что – следуйте всем ее указаниям. Я ей доверяю.

Студент встретился глазами с девушкой. Она стояла раскрыв рот, потом медленно кивнула.

В трубке снова зашуршало, и юрист предупредил, что передает телефон отцу Норы.

Они проговорили недолго, всего пять минут. Но этот разговор сильно взволновал Дэна.

В самом конце бывший следователь Орлов сказал вполголоса, придвинувшись к самому микрофону:

– Если тебе и твоей команде удастся притащить этого нелюдя в наш мир, я буду ждать наготове. Но если он сгинет там навсегда – обещаю, никто никогда об этом не узнает. За сим – развязываю тебе руки.

Послышались гудки.

Общими усилиями, сверяясь с записями профессора, им удалось запустить «Сновидец».

Дэн надел шлем, приземлился в мягкое кресло и прикрыл глаза.

«Теперь у меня нет Посоха Перемещений, нет Рудианоса, – подумал он. – Я отправляюсь еще более слабым и безоружным, чем в первый раз...»

Он открыл глаза, повернул голову. Господин Серп улыбнулся ему и, протянув руку, коснулся его плеча. Голова Серпа слабо светилась.

– Нет, теперь я гораздо сильнее. Я знаю правду, – тихо сказал Дэн и снова закрыл веки.

Последнее, что он видел, – тихо гаснущий в сумраке полумесяц.

Наверное, впервые за всю историю погружений они открыли глаза в сновидении одновременно со спутником. Серп все еще держал свою руку на плече Дэна.

Они удивленно переглянулись. Вокруг них по средневековой городской улице двигалась толпа. С двух сторон мимо застывших путешественников текли потоки самых разнообразных существ.

Мимо проплыл задумчивый ромб в очках. Проскрежетал на длинных ногах богомол с лукошком ягод. Зеленый кабачок с рыжей львиной гривой вел под руку куклу Барби в человеческий рост. Пластиковая красотка подмигнула Дэну, не переставая улыбаться приклеенной улыбкой.

У Дэна так запестрело в глазах, что он невольно поднял их к небу. Но и на небе не обошлось без странных персонажей. Качаясь, проплыл мимо сапог на жирафьей шее, пролетел удивительно жирный и грустный птеродактиль.

На тонкой веревочке с флажками, натянутой над головами прохожих, сидел голубь с выпученными глазами. Он закашлялся и сипло сказал:

– Вам туда, граждане. Не задерживайтесь!

Дэн и Серп двинулись вместе с потоком, но при первой возможности свернули в переулок.

– Ты здесь раньше бывал, Серп? – спросил парень, прислоняясь к стене.

– Скользящих вроде меня не пускали в большие города. – Его рога печально опустились. – Я вообще мало путешествовал. Все страдал. Хотел освободиться.

– Теперь ты свободен. Можешь наслаждаться. Есть идеи, с чего начать поиски?

– Нужно расспросить местных.

– Читаешь мои мысли, Серп. Но сначала попробуем вот что... – Дэн сунул руку в карман рубашки, надеясь вытащить оттуда прихваченную из внешнего мира незабудку. Но цветка в кармане не оказалось.

– Сначала попробуем что? – не понял Господин Серп.

Дэн вяло отмахнулся:

– Похоже, нам придется искать другой компас.

Они двинулся обратно к толпе. Парень наугад похлопал по плечу какого-то тучного серого здоровяка, завязшего в потоке.

– Не подскажете, куда это все движутся?

Серый тип развернулся, продемонстрировав весьма неприятное свиное рыло, и что-то прохрюкал. По всей видимости – ругательство.

– Вы потерялись, молодой человек?

Дэн посмотрел вниз, туда, откуда прозвучал милый старушечий голос.

С ним говорил глаз на ножках. Точнее, глазиха, судя по голосу. Выглядела она опрятно, насколько это можно сказать про столь странное создание. Во всяком случае, у их собеседницы были ажурный зонтик и чепчик.

К студенту не сразу возвратился дар речи.

– Вы здесь новенький, я сразу поняла. Я такие вещи вижу за километр. Хотя мое зрение уже не то. Чтобы получить разрешение на работу, идите в правом потоке, а если хотите выйти из города – в левом: в нем плетутся те, кто уже отработал смену.

– Разрешение на работу?

– Да! Челы спят. Нужно кому-то пугать их, смешить и вдохновлять.

– А что вы получаете за свою работу?

Глазиха весело прищурилась.

– В основном – удовольствие. Так что вы ищете?

Из тени переулка вышел слегка оробевший Серп.

– Достопочтенная госпожа, вам не попадались люди? Такие, как этот молодой человек.

Глазиха сощурилась.

– Челы? Да они же тут повсюду. Шастают и меняют все вокруг. А ты спрашиваешь – видела ли я людей? Может, какие-то подробности?

– Один очень высокий и, хм, большой, с пенсне и пучком волос на голове, – описал Серп профессора. – С ним весьма видная женщина в возрасте, которая говорит хорошо поставленным голосом. Они могли сопровождать молодого человека с длинными волосами и лихорадочным взглядом. Или он сопровождал их. Они его пленили. Или он их.

Глазиха опустила седые ресницы, и секунду они видели только накрашенное синими тенями веко.

– Какой вздор! – вздохнула она. – Такого бреда я еще не встречала.

В этот момент за ней по улице как раз прошли фламинго в клешах и корги с гитарой вместо туловища.

– Похоже, наши поиски затянутся, Дэн, – вздохнул Серп.

– Дэн?! – возопила вдруг Глазиха так, что все на улице повернули в их сторону головы. – Великий Дэн?! Спаситель срединного мира от Теневода! Укротитель Морской Свинки, поглощающей северные леса! Освободитель Скользящих... Постойте... – Она уставилась на Господина Серпа. – Так вы тот самый демон из сонного паралича! И как вам ваша новая природа?

– Я вижу, вы весьма осведомлены... Моя новая природа прекрасна.

– Я вижу перед собой героев легенд! – завопила она. – Немыслимо!

– Ну, вообще-то, вы несколько преувеличиваете, – попытался ее успокоить Дэн, глядя, как прохожие начали на них оборачиваться.

– А скромен! Как скромен! – умилялась Глазиха. – Что на этот раз привело вас в наши края? Дайте угадаю. Ага, судя по описанию, что-то случилось с гением Нестором, изобретателем чудо-машины! И с его сестрой. Снова какой-то злодей? У «Бюро сновидений» новое задание?

– Угу. И очень опасное.

– Ну конечно! Ах! Старина Гермес чудесно описывал ваши похождения во всех десяти томах «Путешествий по внешнему миру». Подпишите?

– Гермес? – удивился Дэн. – Написал книгу? Так ему даже писать нечем. Одни колеса...

– Ах, молодой человек! Больше фантазии! В срединном мире романы-эпопеи пишутся прямо в головах его обитателей...

– Гермес погиб, госпожа, – перебил ее Серп.

Глазиха застыла и вылупилась.

– Как... В срединном мире никто... Никогда...

– Не умирает? Вы это хотели сказать? – спросил Дэн.

Она моргнула.

– И это никак невозможно?

– Только если кто-то использует древний артефакт.

– Например, Рудианос?

Глазиха взглянула на него и попятилась.

– Зачем вы его убили?

Дэн раскрыл ладони и шагнул к ней навстречу.

– Нет-нет, вы не поняли. Рудианос больше мне не принадлежит. Его забрал тот самый негодяй, что проник в ваш мир. Он и погубил Гермеса.

Глазиха прикрыла веком глаз и стояла так около минуты.

– Вы... Вы что-то знаете об этом? – не выдержал Дэн.

– Ходили слухи, что по нашему миру бродит некто, способный отнимать жизни у нас, бессмертных... Вы должны спросить об этом у моего друга. Если у меня отличное зрение, то у него отличный нюх на такие дела. Идите с этим потоком и выйдете к морю. Потом сверните к маяку. В подводной конуре найдете его.

– В подводной конуре?

– Молодой человек. Я вижу – вы плохо слышите. Да, я сказала «в подводной конуре».

Забавно, но пляж, море и маяк выглядели так, будто их списали с какой-нибудь милой открытки. А в общем, вполне по-земному. И никакой подводной конуры видно не было.

– Это и неудивительно, – заметил Серп. – Она же подводная.

– И как нам узнать, где она? Спуститься под воду? – Настроение у Дэна быстро портилось. Они провели во сне уже довольно много времени и нисколько не приблизились к цели. А он так рассчитывал на цветок, который покажет путь!

– Самое логичное было бы зажечь маяк, – признался Серп.

– Серьезно? – спросил Дэн. – И где здесь логика?

– Ты удивишься, но даже в мире сновидений она есть. Если видишь что-то необычное – задействуй это.

Они толкнули дверцу и стали подниматься по винтовой лестнице. На самой вершине башни в остекленной кабине их ждал неожиданный сюрприз.

– Гигантская свечка? —даже не удивился Дэн. – Разбудите меня. Я сплю.

Серп пошарил в одном из сундуков. Выбросил оттуда чьи-то панталоны, сети с еще живой и трепыхающейся меч-рыбой и наконец нашел то, что искал: спичку величиной с локоть.

– И обо что мы ее чиркнем? – Дэн завертел головой.

Господин Серп с глупой улыбкой протянул спичку студенту.

– Подержи. А я тебе зачем?

Серп начал разгораться, сначала стал белым, потом красным, и вот на его рогах заиграли голубоватые огоньки пламени.

– Ты и огонь добывать можешь? – Дэн поднес спичку, она заискрилась и вспыхнула. – Полезная способность!

Дальше все было просто: зажгли гигантский огарок свечи, посовещавшись, решили прихватить и выпустить в море меч-рыбу.

Когда спустились вниз, маяк уже сиял, видать, свечка была непростая. Оскальзываясь на камнях, дотащили рыбу до воды, распутали сети.

Рыба поплыла в красивый закат.

– Сволочи! – густым задумчивым баском отозвалась она на добро. – Так хорошо в сундуке спала... А теперь назад, к папе Хэму.

К какому такому папе отправилась рыба, так и осталось загадкой.

– Ну и что дальше? – спросил Дэн.

– Дальше ждем, – ответил Серп и сел на камень.

Ждать пришлось недолго. Изумрудная гладь вдали забурлила, и к берегу заспешил то ли кит, то ли подводная лодка.

Не сбавляя скорости, нечто швырнуло себя на берег, окатив путников соленой водой.

Дэн выругался, но, ощупав себя, обнаружил одежду абсолютно сухой.

Железная будка, облепленная кораллами, мидиями и шевелящимися актиниями, отряхнулась по-собачьи. Скрипнула и открылась тяжелая проржавевшая дверь с болтами. Полилась морская вода.

Из двери вышла она.

Разбухшая, распухшая, мутноглазая бульдожья морда. Зато на задних ногах и в красивом фраке. Брюк, правда, не было. Так стало понятно, что это он.

– Господа! – с порога сказал подводный житель. – Вижу, вам нужна помощь профессионала. Разрешите представиться – Питбульк.

Он протянул чуть влажную, пахнущую псиной лапу так, как ее подают хорошо воспитанные, выдрессированные собаки.

Дэн не смог не пожать ее. Если не сказать – выжать. С тех пор много воды утекло.

– Очень приятно.

– Да, я тоже люблю лапопожатия. Итак, что привело спящего чела и месяц-месяц-ты-скажи в мое «Бюро пропавших людей»?

– Бюро? – удивился Серп. – Мы тоже из бюро. «Бюро сновидений».

– Как? – Питбульк вдруг завилял хвостом с плавником. – Неужели ко мне пожаловали легенды?

– Вот видишь, – толкнул локтем Дэна Серп. – Ты знаменитость.

– Да он просто от всего вокруг в восторге! – шепнул другу парень. – Ты посмотри, он же собака...

– Точнее будет сказать, рыбопес, – продемонстрировал Путбульк поистине собачий слух. – Итак, чем я могу быть полезен моим коллегам?

– Вы сказали, что ищете пропавших во сне людей, – ответил Дэн. – Именно это нам и нужно.

– Пропавших, заблудившихся, проспавших работу, заснувших после трех ночи, желающих поваляться до полудня в свой выходной...

– И как вы их ищете?

Хвост Питбулька вдруг перестал вилять. Он громко сглотнул набежавшую слюну.

– Признаться, вы мои первые клиенты.

Дэн громко вздохнул. Господин Серп опустил глаза и что-то скромно чертил носком ботинка на песке.

– Но можете не сомневаться, я справлюсь с первым заданием, чего бы мне это ни стоило. – Хвост рыбопса снова завилял.

– Пойдем отсюда, Серп, – сурово уронил парень.

– Но, Дэн! – Полумесяц поднял на студента глаза. – Разве твои первые клиенты сразу доверились тебе?

Парень остановился, задумался, обернулся и увидел глаза, полные надежды, глаза пса, но это были и его глаза.

– Простите, господин Питбульк. Я просто волнуюсь за друзей. Показывайте дорогу.

Оказалось, что местному сыщику не нужны личные вещи челов, достаточно подробного образа, воспоминаний о них. Дэн попытался вспомнить то лучшее, что он знал о профессоре и Авроре. Это было несложно, он уже скучал по своим друзьям.

Питбульк встал на четыре лапы и сразу повернул обратно к городу. Поводил их по тесным улочкам, затем нырнул в одну дверь, во вторую и третью. Они проходили лабиринты дворов, комнат и переулков. Цветные двери сменяли одна другую так, что рябило в глазах.

Дэну очень хотелось спросить, а не заблудились ли они вовсе? Но он боялся обидеть их провожатого, который с большим рвением и охотой бежал впереди, принюхиваясь.

Только в одном из дворов Питбульк застыл в нерешительности.

– Дэн, – позвал он, почесав лапой за ухом. – Ты не мог бы снова сконцентрироваться на образе профессора и Авроры?

Парень рассеянно кивнул, осознав, что думает о постороннем.

И снова понеслись проходы, коридоры, двери.

Пробегая через чей-то зал с нарядной люстрой, Серп зацепился рогами и упал. Дэн уже тоже выбился из сил.

– Постой, Питбульк. Давай передохнем минуту.

– Прошу прощения! Все время забываю, что вы не можете бежать на четырех конечностях.

Они приземлились на пол, чтобы отдышаться. Воспользовавшись передышкой, рыбопес начал расспрашивать их о подробностях дела.

Оказалось, Питбульк уже знал о том, что случилось с Гермесом. Кроме того, он начал самостоятельное расследование дела и выяснил, что на краю срединного мира появилось какое-то чуждое самой природе снов место. Там, как нигде в стране, концентрируются кошмары. Напасть могут дома, столбы или поезда. Кроме того, вернувшиеся оттуда утверждают, что в том месте можно исчезнуть навсегда...

– В мире сновидений никогда не было смерти, – уже во второй раз убедился Дэн. – Но кто-то впустил ее сюда и нарушил естественный ход событий. И я знаю кто. Я был в том месте, про которое ты говоришь, рыбопес, и еле сбежал оттуда. Ты уверен, что мои друзья и преступник, которого мы ищем, там?

Питбульк помотал головой.

– Нет, я чувствую их в другом месте.

И они снова побежали по следу, открывая и закрывая двери, сбегая по ступенькам вниз, пока Дэн не обнаружил две важные особенности: во-первых, они медленно спускаются под землю, во-вторых, он начинает узнавать места вокруг.

И действительно, он уже когда-то бывал в этом сонном городе, напоминавшем Петербург. Все чаще им попадались дворы-колодцы, а в арках блестела вода в каналах. Он даже узнал улицу, по которой они промчались верхом на слонопотаме, когда преследовали тень его отца.

Странная догадка закралась Дэну в душу и все сильнее беспокоила.

Вот еще один знакомый двор, подъезд, лестница. Парень остановился.

– Питбульк!

– Ав?

– Ты уверен, что ведешь нас в нужное место?

– Осталось совсем немного, Дэн.

Парень не двигался. А что, если это снова ловушка? В конце концов, он ничего не знал об этом рыбопсе. О том, кому он служит.

– Что с тобой, Дэн? – обернулся Серп.

Питбульк тоже остановился на ступеньках и нетерпеливо зачесался.

– Я был здесь, Серп. Я знаю, куда он ведет нас.

– И куда же?

Дэн сдержал дрожь в голосе.

– К тени, которая однажды чуть меня не убила.

Господин Серп медленно перевел взгляд на рыбопса. Тот смотрел в ответ, как бы не понимая, почему все вдруг остановились.

– В чем дело, господа?

– Дэн говорит, что это место опасно.

– Было раньше таким, – без смущения ответил Питбульк. – Но, кажется, сам Великий Дэн и сделал его безопасным.

– Почему ты ведешь меня именно туда? – спросил парень.

Рыбопес пожал плечами.

– Не я веду. Нюх. Ты думаешь о профессоре, значит, он где-то там.

Серп быстро подошел к Дэну и сказал:

– Так, ну вот что, ты останешься тут, Дэн. А я поднимусь вместе с ним и посмотрю, все ли в порядке.

– Ну уж нет! – возразил парень. – Мало мне Гермеса! Мало, что я потерял Нестора и Аврору?!

– Послушай, Дэн. Ты проводник. Ты вытащишь нас всех, если что. А если останусь только я, то что смогу?

Дэн упрямо замотал головой.

– Позволь мне хотя бы войти первым, – попросил Серп. – Я же говорил тебе, что очень хочу быть полезным!

– Ладно... – тяжело уронил Дэн. Тем более, его ноги будто бы тянуло в обратном направлении.

Они преодолели высокую лестницу и остановились у люка, ведущего в старую детскую Дэна.

Первым в проеме исчез рыбопес, вторым Серп, помахав рукой. Дэн подождал секунд десять и двинулся следом. Тут люк распахнулся, и в нем возник сияющий полумесяц.

– Дэн, скорее! Ты не поверишь, кто здесь!

В детской было светло, чисто и натоплено, не как в те страшные минуты, когда они с профессором загоняли обратно тень. Дверь, ведущая в злосчастный коридор, крепко заперта.

Мебель и вещи остались прежними, памятными. Кроватка в наклейках, потертый ковер, игрушки.

Из кресла кто-то поднялся, как только Дэн вошел. Он узнал ее и уронил руки.

– Мама...

Она была одета в вязаную кофту и юбку, в которых когда-то ходила дома. Да и лицо ее, глаза были прежними, светлыми, как бывало еще тогда, когда болезнь не поглотила разум.

– Дэнчик! – Она протянула руки навстречу.

Он быстро подошел, обнял ее, но оказалось – обнял лишь воздух.

– Тебя нет? – грустно спросил он. – Ты умерла?

– Я здесь, мой хороший, но только для того, чтобы показать тебе дорогу.

– Куда? – с трудом выговорил он.

– К нему. К тому, кто всех нас погубил. Он навредил нам во внешнем мире, а теперь пришел в этот.

– Ты здесь, в срединном мире? Ты заперта?

– Только до тех пор, пока здесь он. Я и еще другие девушки. Ты их встретишь... – Мать попыталась коснуться его щеки, но у нее не получилось. – Не бойся, сынок. Они на твоей стороне. Они помогут.

Дэн тяжело опустился на край детской кровати – она не растворилась под ним.

– Мам, как он это сделал?

Она села напротив и заглянула ему в глаза:

– Он переоделся санитаром. Ввел какое-то лекарство. Не переживай, я не мучилась. В отличие от других девушек... – Ее лицо искривилось. – Они очень страдали.

– Но зачем он убил тебя? Ты же... Ты же...

– И так умирала? Думаю, он хотел сломить тебя, сынок. Заставил сопереживать ему, а потом использовал.

Дэн сжал кулаки, поднялся.

– Чтобы отыскать его, я должен буду пройти через эту дверь в коридор, снова встретиться с тенью?

Она кивнула.

– Только тень поможет тебе сдерживать убийцу, когда ты найдешь его.

– Другого пути нет, – понял Дэн и шагнул к двери.

– Подожди! – остановила мама. – Один ты не пройдешь. Помнишь, ты так и не смог до конца одолеть ее.

– И теперь не смогу?

– И теперь. Ты должен договориться с тем, кто отбрасывает эту тень.

– Подожди, что это значит, мам? Ты что, хочешь, чтобы я встретился с ним?

Она подошла к сыну совсем близко.

– Ты можешь называть его своим отцом. Не бойся. – Она встала на цыпочки и поцеловала его в лоб. – А теперь, сынок, пора просыпаться...

Дэн провалился в темноту.

Глава девятая

Дверь, ведущая к тени

Возвращение Дэна стало таким неожиданным, что Даша даже не обратила внимание на то, как он проснулся и как с мягким хлопком на пол приземлился Господин Серп.

Только общее верещание приборов материализатора известило ее о внезапном пробуждении.

– Что случилось? Уже все? А где Аврора и профессор?

Дэн стащил с головы шлем.

– Не все. Мы в самом начале.

Серп поднялся с пола, потирая ушибленный копчик. Если, конечно, у него был копчик. Об этом даже сам Серп мог не знать.

– Мать Дэна вышвырнула нас из сна, – сообщил полумесяц.

– Мать Дэна? Но зачем...

Парень угрюмо молчал, и поэтому на помощь пришел его говорливый спутник:

– Кажется, она хочет, чтобы Дэн связался со своим отцом.

– С отцом? – еще больше удивилась Даша. – Но вы же не разговариваете!

Дэн кисло улыбнулся и развел руками. Серп, как переводчик с языка жестов, пояснил:

– Все дело в том, что только так можно укротить тень, обитающую за дверью, а тень поможет пленить убийцу.

Даша положила себе ладонь на лоб, как бы проверяя, нет ли жара.

– Постойте, я что-то запуталась.

– Это сон, – мрачно уронил Дэн. – Чего ты хотела?

– И ты сделаешь так, как тебе сказала мать?

– Еще чего! Просто снова попробую уснуть и пройду через эту дверь.

– А она опять тебя выкинет, – заявил Господин Серп.

– Ну тогда найду другой способ, – резко ответил Дэн. – Или вместо меня пойдете вы с Дашей. Вот так! А мне надоело. Я устал...

Он лег на кресло, закрыв глаза и потирая переносицу.

– Абрикосов! – Ледяной голос Дарьи пробирал до костей. – А ну, поднялся и марш звонить отцу!

– Вот сама и звони! – огрызнулся Дэн.

– Не могу.

– И почему?

– Ты забыл? Моего нет в живых.

В лаборатории повисла тишина, которую по иронии зовут мертвой.

Дэн виновато посмотрел на студентку.

– И потому... – сказала девушка тише, сдерживая то ли подкатившую волну ярости, то ли слезы, – ты пойдешь и поговоришь, пока твой еще жив.

Разговор Дэна с отцом по телефону нельзя было назвать трогательным или теплым, скорее, скупым и каким-то неуклюжим. С длинными паузами, когда слышно дыхание, короткими репликами, в которых сквозило смущение. Если они о чем и договорились, как того желала мать, так это о встрече.

Когда отец появился на пороге, такой же постаревший и выцветший, как тогда, на похоронах, Дэн снова не узнал его.

Конечно, в смутно знакомых чертах еще виделся тот жесткий поджарый человек из прихожей (почему-то Дэн помнил его именно таким). Но годы как будто смягчили его грубое лицо и острый взгляд, напоили вялостью тело.

Дэн не питал никаких иллюзий по поводу того, что его отец стал другим: внимательным, чутким, хорошим. Ведь еще недавно парень звонил ему и просил о помощи, а получил отказ.

Даже в обещания, которые отец неожиданно дал ему на похоронах, Дэн по-настоящему не верил. Слишком больно было просто глядеть на него, говорить с ним.

И все же отец приехал. Посреди ночи. И первым, что он сказал, было короткое: «Показывай, что делать...»

Он не задал ни единого вопроса, когда его привели в лабораторию, когда указали на кресло и попросили надеть шлем. Он сделал все как по команде, словно летчик, который уже сотни раз совершал боевое задание.

– Вы не боитесь? – не выдержала и спросила Даша.

– Мне нужно всего-то поспать. Что ж тут страшного?

– Этот сон будет немного реалистичней, чем обычно. И если вы ушибетесь, на вашей коже останется синяк.

– Одним больше, одним меньше. Запускай машину.

Его лицо оставалось неподвижным в обрамлении тяжелого шлема.

Даша наклонилась над ним.

– И все-таки вы должны знать. Там действительно опасно. Вы можете умереть. Можете застрять там навсегда.

Отец повернул голову и коротко взглянул на Дэна.

– Ну, может, хотя бы тогда мой сын перестанет меня ненавидеть?

И снова перевел взгляд на потолок.

У Дэна застрял ком в горле. Он отвернулся и закрыл глаза.

– Даша, – тихо позвал парень. – Неси эликсир профессора. Без него я еще раз не засну.

Послышались ее шаги. Потом к руке прикоснулся Серп, тоже готовившийся к погружению.

Дэн хотел еще что-то сказать, но под нос ему сунули ватку, пахнущую мятой, ромашкой, полынью и еще чем-то неизвестным. В голове разлился туман. Дэн провалился в сон.

Они застали комнатку и ее обитателей в том же виде, как будто покинули ее всего мгновение назад.

– А вы быстро! – заметил Питбульк, выплевывая детскую игрушку, которую с удовольствием жевал, и поднимаясь на задние лапы. – Никогда еще не видел такого скорого примирения родственников.

– Маша! – Голос отца дрогнул, когда он увидел перед собой знакомый силуэт матери Дэна, глаза расширились, губы задрожали.

– Он думает, что спит, – сказал Дэн, взглянув на него. – Он не понимает, что происходит.

– Понимать необязательно, – ответила мать, глядя на них. – И во сне мы остаемся собой. Он ведь пошел с тобой по собственной воле?

Парень кивнул.

– Маша... – повторил отец, протягивая руки. – Прости меня.

– Я тебя простила, – спокойно ответила хозяйка комнаты. – Осталось Дэну тебя простить.

Может, отец и не все понимал и думал, что спит, но он повернул голову и посмотрел на Дэна с мольбой и отчаяньем. Как ни злился на него Дэн, а ему вдруг стало жалко этого полустарика.

– Что нам нужно делать? – спросил студент, смущенно отворачиваясь.

– Идите в комнату и договоритесь с тенью. Будьте осторожны, она хитра.

Серп и Пибульк тоже двинулись следом, но женщина их остановила.

– Нет. Вам туда нельзя. Только они.

Парень обернулся.

– Серп, я за тобой вернусь.

– Будь осторожен, Дэн.

Рыбопес чуть поклонился:

– Господин Дэн, я желаю вам удачи! Я не сумел привести вас к вашим друзьям. Только показал дорогу. К сожалению, мое первое дело нельзя считать оконченным...

– Нет, Питбульк, ты отлично справился, спасибо тебе, – махнул ему рукой парень и, глубоко вздохнув, потянул за ручку.

Они вошли в полутемный коридор прихожей, пахнущий пылью и нафталином. Над потолком висела, чуть покачиваясь, одинокая лампочка без абажура.

– Это что... Наша старая квартира? – пробормотал отец.

Дэн молчал. Его взгляд был прикован к раскрытой входной двери, из которой тянуло холодом и сыростью. Ничего за той дверью не было, кроме темноты. Свет лампочки будто тонул там и гас. И вот мрак начал сгущаться, клубиться и оформился в черную лужицу.

Лужица дрогнула и поползла к ним.

Отец вскрикнул и попятился.

– Не бойся, – сказал Дэн и придержал его за локоть. – Не бойся. Это твоя тень.

А тень извивалась и росла. Она словно бы вырастила две руки и уже коснулась подошв отца Дэна. И вот, завершая свое превращение, вытянулась, распласталась по полу и зашипела:

– Я тебя знаю, малец. Ты запер меня здесь. И тебя я знаю, человек, потому что я твоя тень. Тебе я послушна.

– Если ты ему послушна, – сказал Дэн, – иди найди убийцу. Человека, который обманом проник в сон и схватил моих друзей. Задержи его. Его имя и фамилия начинаются на букву «Ч».

Тень дрогнула и тихо засмеялась.

– Я послушна ему, а не тебе, маленький Дэн. Я принадлежу ему, но создал меня ты.

– Что это значит?

– Это значит – только твой отец может повелевать мной, когда я освобожусь. Но только ты можешь освободить меня из этой комнаты.

Дэн повернулся к отцу.

– Ты должен сказать ей, чтобы она сделала, как я прошу.

Отец, дрожа, смотрел на клубящееся под ногами нечто.

– Скажи! – крикнул парень.

– Э-э, нет. Так не пойдет, – сказала тень. – Сначала освободи меня.

– Как?

– Не могу знать.

Дэн напряженно думал. Он сам создал тень, а его отец ее отбрасывал. Что же могло ее освободить? Молодой человек повернулся к отцу, который впал в ступор, потряс его.

– Что с тобой? Ты мне нужен!

Отец, широко раскрыв глаза, смотрел на шевелящуюся на полу тень:

– Неужели... Неужели ты вот таким меня запомнил? – потрясенно выговорил он. – Неужели это все, что я сумел о себе оставить?

– Да, – тяжело уронил Дэн. – Только это.

Парень посмотрел на отца – напуганного, дрожащего, и снова не узнал его. Точнее, он видел теперь кого-то совсем другого рядом с собой.

– Дэн, – хрипло выговорил отец. – Прости меня.

Впервые с тех пор, как они встретились на пороге дома профессора, их взгляды пересеклись.

– И ты прости... Пап...

Тень громко выдохнула и оторвалась от пола. Она начала расти, пока не стала одного с ними роста.

– Теперь я свободна, – скрипуче сообщила она, ее голос стал громче и четче. – Приказывай!

– Сделай то, что хочет мой сын, – сказал мужчина, дрожа.

– Я не всесильна. Твой сын отобрал у меня часть могущества, когда загнал сюда. Выполнить его приказ в точности я не могу. Но я способна пойти за твоим сыном следом. И если он приведет меня к убийце, которого вы ищете, – я пленю его и сопровожу до указанного места.

Отец сделал шаг вперед.

– Тогда сделай что можешь...

Тень огляделась и вздохнула.

– Однако... – протянула она. – Есть еще одно небольшое условие. Дело в том, что выйти из этого места просто так я не могу. Один из вас должен остаться здесь вместо меня. Он будет находиться тут до тех пор, пока я не выполню задание. Он будет снова и снова переживать те ужасные поступки, которые совершил.

Дэн обернулся на отца, тот опустил плечи и сказал:

– Иди, Дэн. Я подожду.

Парень замешкался. Еще недавно ему хотелось, чтоб отец испытывал самые злейшие мучения совести. Но теперь ему было жаль его.

– Иди! – Отец оттолкнул его от себя. – Я все понимаю. Пусть это и происходит только во сне... Некоторые сны – продолжение наших поступков...

Тень жестом пригласила молодого человека первым покинуть прихожую. Дэн еще раз обернулся на отца, который стоял в каком-то ступоре, и шагнул в темный провал двери. Он слышал, как, тихо шелестя, за ним скользнула тень.

Он шел в полной темноте, наверное, с минуту, потом услышал тихий стон. Обернулся и увидел вдали проем двери, из которой лился слабый свет.

– Хочешь вернуться? – прошептала тень. – Тогда дверь закроется навсегда. И ты не сможешь найти своих друзей и убийцу.

– Что будет с моим отцом? – глухо спросил Дэн.

– Ты когда -нибудь видел снова и снова один и тот же кошмар?

Тень находилась в нескольких шагах от него, и, судя по голосу, ее это веселило.

– Зачем ты его мучаешь?

– Я? О нет, не я мучаю его. В твоем разуме когда-то возникла эта комната. Ты – его главный мучитель.

Дэн пошел вперед, слыша только гулкий стук своих шагов и тихое шуршание тени за спиной, которую невозможно было видеть в темноте.

Он шел вслепую, на всякий случай вытянув руки перед собой. Но потом устал их так держать и опустил. Казалось, в этом вечном мраке куда ни повернешь, везде будет одно и то же.

Дэн все шел и шел. Может быть, минуты, может, часы, а может, и годы. Время утратило значение.

– Здесь хорошо... – иногда шептала тень. – Здесь я родилась.

– Что это за место? – спрашивал Дэн.

Тень отвечала:

– Это место для тех, кто устал от снов и не хочет их больше видеть. А также для глупцов, которые верят в то, что после смерти будет только темнота.

– Почему они глупцы?

– Потому что каждый получает лишь то, во что верит.

Дэн шел, чувствуя, как начинают болеть ноги и ноет поясница. Может быть, времени здесь и не существовало, но его собственное тело начинало уставать. И только поэтому можно было судить, сколько они здесь находятся.

Он остановился и сел на пол, которого не видел.

– Тень, ты можешь подсказать мне правильное направление?

– Здесь неважно, куда ты идешь.

– Как это?

Тень промолчала.

Дэн с трудом поднялся.

– Ты ослаб, – сказала тень.

– Если из-за тебя я погибну, – ответил Дэн, – ты не выполнишь приказ моего отца. А ты не можешь его не выполнить. Ведь так?

Долгое молчание. Наконец тень ответила:

– Верно. Но и помогать тебе я не обязана.

Дэн устало улыбнулся и пошел дальше. Он думал о профессоре, об Авроре, думал о Незабудке – какая она?

И снова время слилось в непрерывный поток, словно он, лежа на спине, медленно плыл в потоке нефти.

В этом месте мысли тоже становились вязкими и рассеянными. И Дэну снова и снова слышалось одно и то же:

– Здесь неважно, куда идешь... Здесь хорошо... Ты ослаб... Отдохни...

Хотя пол под ногами был гладким и твердым, как мрамор, ощущался легкий уклон вниз. Дэн начал все чаще спотыкаться.

Темнота так его утомила, что он стал мечтать хотя бы о лучике свете. Как было бы хорошо, если бы с ним остался Господин Серп с его умением светиться.

С другой стороны, Дэн ощущал, что он в темноте не один. Помимо преследующей его тени, чьи-то глаза следили за ним из мрака, прислушивались к его шагам. Может, это и были те, кто уже умер и выбрал ничто?

Он начал думать о том, что еще не поздно повернуть назад. Эта мысль делалась все более навязчивой, как вдруг в кромешной тьме возник огонек.

– О, похоже, мы сделали круг! – с деланым сожалением отметила тень.

Дэн похолодел, решив, что перед ним и вправду та самая дверь, из которой он вышел. Но огонек начал двигаться навстречу, и по мере того как он рос, становилось понятно, что это нечто другое.

Студент ускорил шаг и скоро разглядел старинный фонарь, который высоко держала над головой за ручку девушка. Ее хорошо было видно в темноте, потому что она носила белое платье.

Когда она приблизилась и ласково улыбнулась, Дэн сразу узнал ее.

Это была та дама с фотографии, которая всегда стояла в рамке в гостиной профессора и на которую Нестор любил глядеть тайком, пока ему никто не мешает. Дэн видел эту девушку и на другой фотографии, в лаборатории, рядом с молодым Нестором и его студентом Ч. Ч.

– Иоланта... – не то спросил, не то ответил он.

Девушка наклонила голову набок. У нее были крупные и яркие черты лица, мягкие волнистые волосы, разделенные на ровный пробор и заплетенные в нетугую косу. Из-за выдающегося носа и тонких губ ее нельзя было назвать красавицей, но глаза, темные, умные, тихо блестевшие в свете фонаря, смотрели по-домашнему тепло и гостеприимно.

– Привет, Дэн. Мы с тобой никогда не были знакомы. Но почему-то знаем друг друга. Странно, не так ли?

Он медленно кивнул, услышал позади тихий шелест тени.

– Она призрак, – шепнула тень. – Беги!

По спине и затылку Дэна поползли мурашки.

Но Иоланта только покачала головой в ответ на предостережение тени.

– Вижу, ты сумел захватить с собой тень отца... Хочется добавить «Гамлета». – Она чуть опустила фонарь и улыбнулась так просто, как никакому призраку не смочь. – Значит, ты сумел разгадать головоломку профессора, встретил мать, связался с папой.

– Кто ты? – спросил Дэн. – Я же знаю, что ты умерла.

– Меня действительно больше нет, – сказала Иоланта совершенно спокойно. – Но я пока еще существую в мире сновидений. По двум причинам. Первая – мой убийца жив, да еще и дерзнул ворваться в то место, где мы, его жертвы, ищем покой. Вторая – мой возлюбленный еще держит меня, не отпускает. И он, по иронии судьбы, тоже каким-то образом сумел сюда попасть. Прямо древнегреческая драма какая-то...

– Ты действительно Иоланта? Ты – это она?

– Сложный вопрос. Во мне, безусловно, есть часть ее души. Но при этом я скорее такая, какой меня помнит и представляет Нестор. То есть, на мой взгляд, несколько более идеальная, чем была на самом деле.

Она рассмеялась. У Дэна совсем отлегло от сердца, но на всякий случай он спросил:

– Ты случайно меня не задушишь?

– Случайно может выйти что угодно. Нарочно – не задушу. Я все-таки на твоей стороне, Младший. Так тебя зовет Аврора? А вот тень, что шепчет у тебя за спиной, явно не заинтересована в том, чтобы ты дошел до цели.

– Почему?

– Она знает, что если выполнит задание – ей конец.

Сзади что-то зашипело. Дэн обернулся, но, конечно, ничего не увидел в темноте.

– Иоланта, ты отведешь меня к профессору?

– Ну а зачем я, по-твоему, слоняюсь в этом безвременье с фонарем? Нестор послал меня к тебе. Идем.

Даже если бы она сказала, что съест его, предварительно сварив на медленном огне, Дэн пошел бы, так тоскливо ему было без света.

Он только теперь заметил, что платье на ней свадебное, только очень простое, с нешироким подолом и аккуратными кружевами на плечах. Не ускользнуло от его глаз и то, что в волосы Иоланты были вплетены соцветия незабудки. Он догнал ее:

– Ты сказала, что я разгадал головоломку профессора. Как ты это поняла?

– Нестор все сам рассказал мне. У нас было много времени, чтобы наговориться. Я также знала про твою мать, ведь она такая же, как и я, понимаешь? И мы договорились, что она будет ждать тебя в детской.

Дэн посмотрел на ее профиль.

– Быть привидениями тяжело? Вы мучаетесь?

– Стенаем ли мы или плачем? Нет. Нам хватило этого в жизни. Но наше право мучить преступника никто не отнимет. Мы можем посылать ему кошмары и жуткие воспоминания. Разве что мы сами решаем – воспользоваться правом мести или нет. Мне, например, это не приносит никакого удовольствия.

Они шли, и пол под ногами стал подниматься чуть в гору. Поскрипывал фонарь, но шагов босых ног Иоланты слышно не было. Зато за спиной, вдалеке, шелестела тень.

– Иоланта!

– Да?

– А что случилось с убийцей? Почему он больше не нападает? У профессора действительно была ловушка?

Она повернулась, чуть изогнула бровь.

– Знаешь, я, конечно, понимаю, что призракам принято задавать много вопросов, на которые только они знают ответы, но давай ты обо всем спросишь своих друзей сам.

– Друзей? – Дэн остановился, когда увидел, что она указывает ему на другой огонек впереди.

Они прошли чуть дальше, и скоро парень различил в темноте яркий пламенный прямоугольник, а в его свете несколько фигур.

Потребовалось еще немного времени и где-то полсотни шагов, прежде чем он узнал в прямоугольнике камин и знакомые очертания кресел.

Между креслами сидел худой длинноволосый человек и неотрывно глядел в огонь. Дэн вздрогнул, когда узнал в нем Ч. Ч.

– Не бойся, – тихо сказала Иоланта. – Он спит.

– Спит, находясь во сне? – удивился Дэн.

Она кивнула.

Заслышав их шаги, с кресла поднялась знакомая гигантская фигура. Блеснуло в темноте стеклышко пенсне.

– Профессор!

Дэн бросился вперед, и Нестор сгреб его в объятия.

– Ты нашел нас, хотя это было нелегко.

Парень поднял лицо.

– Честно сказать, я вообще не понимал, что делаю.

– Это очень хорошо, Дэн. Нельзя путешествовать по сну в правильном направлении, следуя одной лишь логике. Нужны интуиция и воображение.

– Ладно. – Дэн нахмурился. – Главное, скажите – я-то вам зачем нужен? Преступник уже схвачен и обезврежен.

– Да, Неся, просвети его. – С кресла поднялась Аврора. Она тоже подошла и обняла парня. – А то Младший, небось, кукушкой повредился, добираясь сюда.

Профессор от ее комментария почему-то смутился.

– Дело в том, Дэн, что мы не совсем поймали его и не совсем обезвредили. Говоря просто, он сейчас удерживает нас, а мы его.

– У нас пат, – добавила Аврора. – Ну, или ничья. Только это ни одну сторону не устраивает.

Профессор пригласил Дэна присесть в кресло. Студент подчинился, при этом покосившись на замершего на полу убийцу.

– Он нас не слышит, – пояснил Нестор. – Благодаря моей ловушке он остается здесь, а наши милые привидения, – он бросил ласковый взгляд на Иоланту, – помогли нам ввести его разум в некое подобие сна или гипноза. Это было бы невозможно сделать здесь, в срединном мире, если бы наш опасный клиент сам себе не выкопал яму – он ведь переместился сюда материально, а значит, его физическая оболочка по-прежнему нуждается в отдыхе.

– А как же вы с Авророй? Вы тоже тут?

– С трудом бодрствуем уже несколько дней, – сказал профессор, переглянувшись с сестрой. – И сказать по правде, наши силы уже на исходе. Когда ты уведешь его отсюда, Дэн, используя силу тени, мы тут же вернемся в наш мир. Наше дальнейшее пребывание здесь слишком опасно.

Он внимательно посмотрел на студента, видимо, ожидая кучи вопросов. Они последовали:

– Уведу? Используя тень? И зачем? Куда? Почему?

Нестор терпеливо кивнул, как будто Дэн был сейчас его пациентом.

– Начнем по порядку. Да, ты попросишь тень, как и было задумано, заключить преступника в свою оболочку. Связавшись с тенью, он будет ей обезврежен и сможет следовать за тобой, куда бы ты ни пошел. Он не будет осознавать, что попал в реальность сна. Но, как и сейчас, останется включено его больное подсознание. Оно будет продолжать творить свою жуткую страну кошмаров, в которой наша троица уже раньше оказалась, а несчастный Гермес, по всей видимости, нашел свой конец.

– И куда мне его вести?

– А? – отвлекся профессор. – Прости, я как-то туго соображаю.

– Даже для гениального ума Неси несколько дней без сна – это чересчур, – хрипло заметила Аврора. – Дай я отвечу на твой вопрос, Младший. Ты поведешь этого негодяя в его собственную страну кошмаров. И чтобы ты не сопел и не напрягался, предупреждаю твой следующий вопрос – зачем? Затем, милый мой, что мы предполагаем, что Нора, последняя девушка, которую он похитил, еще жива. И только он знает, где держит ее.

Долгое молчание. Лишь Иоланта тихо вздохнула. Ну а потом и Дэн вздохнул, усердно потирая виски.

– Истинная цель твоего повторного погружения, Дэн, – ласково проговорил профессор. – Не ловля опасного убийцы, не наше с Авророй освобождение (хотя, безусловно, ты нас обяжешь), а поиск пропавшей девушки.

Дэн молча таращился в ответ.

– Ну вот, – сказала через некоторое время Аврора. – Я же говорила, что у парня поехала кукуха.

– Ничего у меня не поехало, – огрызнулся Дэн. – Просто я не понимаю, почему вы ничего не говорили мне раньше! Почему вы никогда ничего не говорите мне заранее?!

Нестор задумчиво поджал губы, как бы и не заметив упрека.

– Сказать по правде, Дэн, мы и сами-то сбились с толку. Даже не были до конца уверены, что Ч. Ч. действительно мой бывший студент. Он здорово изменился внешне. Слишком уж беспечной и безумной выглядела эта его затея притвориться клиентом. Но встретившись с Ио, мы убедились, что череда смертей неслучайна.

– Хорошо. – Дэн глубоко вдохнул. – Откуда вы знаете, что Нора еще жива?

– Есть свидетельница, – вступила в разговор Иоланта. Нестор и Аврора тут же к ней повернулись. – Я отведу тебя к ней. Она утверждает, что некая девушка по имени Нора находится на грани жизни и смерти, периодически она появляется в срединном мире и зовет на помощь. Это значит, что Нора спит, следовательно – жива.

– Свидетельница из срединного мира? Но откуда она может знать?

Профессор поднял вверх толстый палец.

– Не забывай, Дэн, что самые глубинные и тайные знания проявляются именно во сне. Что же тебя так удивляет?

Нестор вдруг сдулся и погрустнел.

– Скажи ему... – шепнула Аврора.

– Именно поэтому ответ ты найдешь в том царстве кошмара, что создал Ч. Ч., – тихо добавил профессор. – Я не хотел пускать тебя туда одного, Дэн. Но, видимо, другого выхода нет. Мы с Авророй можем не успеть вернуться и помочь тебе.

Дэн устало поднялся.

– Значит... Я пошел.

Профессор тоже встал. Положил ему руки на плечи, обнял. К ним подоспела Аврора.

– Подождите. – Дэн посмотрел на них. – А что мне делать с убийцей?

Нестор кисленько улыбнулся и махнул рукой.

– Не бери в голову. Сначала нужно спасти девушку.

– Не брать в голову? Это как? Сделать вид, что его нет?

– Тень будет удерживать преступника какое-то время... Постарайся узнать, где он спрятал Нору. После того как ты попадешь в созданный им кошмар, рано или поздно его сознание выдаст девушку. А может, она сама даст о себе знать. С преступником разберемся после.

– А срединный мир продолжит заполняться его кошмарами? Нет уж, профессор, нужно решить здесь и сейчас, что мы с ним делаем!

Они посмотрели на Ч. Ч., подогнувшего под себя ноги и неподвижно глазеющего на огонь.

– Говорила я, Неся. Нужно его... – Аврора провела пальцем по горлу.

– Думаешь, я сам не хотел этого сделать тысячу раз?! Тысячами разных способов! – Лицо профессора вдруг стало волчьим, кулаки сжались до скрипа. Он посмотрел на Иоланту и обмяк. – Она мне запретила.

Аврора обошла Ч. Ч. по кругу, приглядываясь.

– Нужно было еще тогда, когда я огрела его скалкой по башке. Или у нас дома, добавить какой-нибудь гадости в кофе. Жаль, я не знала точно, что это он...

– И как бы ты с этим жила, сестрица? – строго взглянул на нее Нестор. – И какие бы кошмары потом видела? Нет, это не выход. Тем более, если мы уничтожим его, то никогда не узнаем, где он оставил Нору.

Аврора обреченно развела руками.

– Мы уже целую вечность сидим тут и ищем решение. Но так ни к чему и не пришли. Убить его мы не можем. Вернуть назад и отдать в руки правосудия было бы самым правильным решением. Но это огромный риск – сделать это мы сумеем, только если он придет в себя, а это значит – к нему вернутся силы. В том, на что он способен, находясь внутри сновидения, мы убедились на той железнодорожной станции. Мы с Несей едва не погибли тогда. Ему достаточно моргнуть, чтобы нас уничтожить.

Дэн посмотрел на сидящего смирно Ч. Ч. Он был обманчиво красив. Его лицо казалось благородным и грустным. Злая ирония. Не должно быть такой внешности у серийного убийцы. Где шрамы, кривые зубы и косящий глаз?

Студент представил, как подходит сзади и душит его. Или как толкает ногой в горящий камин. Его передернуло.

Даже зная, что за красивой маской скрывается, наверное, один из самых опасных людей на планете, Дэн не мог убить его, как овцу.

– Он должен понять, что совершил зло... – услышал Дэн свой собственный голос, словно издалека.

– Нет, Дэн. Он не может этого понять, – тяжело вздохнул профессор. – Он тяжело болен.

– Откуда вы знаете, что не может?

Нестор ничего не ответил, только снова вздохнул. Дэн продолжил:

– Тогда я отведу его в центральный мир. Там с ним разберутся.

Профессор и Аврора удивленно переглянулись.

– О чем ты говоришь, Дэн? Мы понятия не имеем, как туда попасть. Мы ничего не знаем о центральном мире! Может быть, его вообще нет!

Дэн посмотрел на друзей.

– Это не моя идея. Мне это посоветовала Агафья.

– Мама? – одновременно сказали Аврора и Нестор.

Дэн улыбнулся.

– А что, это не входило в ваш план, профессор? Да, она предвидела, что у нас могут возникнуть сложности в этом вопросе.

– И она сообщила тебе, как туда добраться?

Парень помотал головой. Профессор вынул пенсне, протер его привычным движением, неловко кашлянул и сказал:

– Дэн, для начала, просто найди Нору.

– Я ее найду, профессор. – Он обернулся в темноту. – Тень, ты здесь?

– Я всегда здесь. За твоей спиной, – послышался скрипучий голос.

– Сделай то, о чем просил тебя мой отец: заключи под стражу убийцу!

Тень скользнула к Ч. Ч., и ее впервые стало видно в свете камина – черная голова без лица на тонкой шее, растущей из бесконечно длинного плаща. Тень присела, пружинисто подпрыгнула. Ее плащ раскрылся, словно зонтик, и под его подолом за мгновение исчез убийца.

Пламя в очаге тут же потухло. Краски погасли. В воздухе повисло веретено пепла и медленно осело.

Фигуры Нестора и Авроры начали таять в воздухе.

– Увидимся на той стороне, Дэн...

Студент протянул руку, как будто хотел в последний раз коснуться исчезающих лиц друзей.

– Увидимся на той стороне.

Что-то темное, глянцевое, словно черная ртуть, поднялось с пола возле кучи пепла, приобрело очертания человека.

– Тень, ты сделала это? – спросил Дэн.

– Она не может тебе ответить. – Парень оглянулся на голос и увидел Иоланту, высоко поднявшую фонарь. – Тень теперь выполняет свою работу. Сдерживает разум убийцы.

– А ты поможешь? Выведешь меня отсюда?

– Выведу. – Она улыбнулась. – И отведу до самых границ его страны кошмаров. Дальше я пройти не смогу.

Дэн кивнул. Ему уже не хотелось знать – почему.

Скоро еле заметное темное небо начало светлеть, как бывает под утро. В серой пелене зарозовела полоска зари. Черный пол из мрамора стал мягким, как будто его покрывал мох, и начал местами бугриться.

Иоланта шла, неустанно держа в поднятой руке фонарь. Сразу за ней – Дэн. А за ним – грозная молчаливая фигура убийцы, которую поглотила тень.

Дэн обернулся назад, в темноту. И увидел цепочку собственных следов, уходящих вдаль. Они серебрились в утреннем свете.

– Что это?

– Кажется, ты ступил в пепел от камина, – отозвалась Иоланта.

Парень попытался вытереть подошвы о мох. Но пепел не стирался, и там, где Дэн ступал, будто бы оставался белый иней. Так он и пошел дальше.

Бугорки и бугры скоро начали расти, превращаясь в холмы. Между ними блестели зеркальные лужицы и водоемы, отражавшие рассветное небо. Вода в них не двигалась.

Иоланта остановилась у одного пруда, присела на колено, зачерпнула воды в ладони и припала губами.

– Попей. Жажды она не утолит, но снимет усталость.

Только сейчас Дэн понял, как хочет пить. Возможно, там, в лаборатории, его тело спит уже давно, рот открыт, в глотке пересохло. Возможно, там же сейчас суетятся вернувшиеся из сна профессор и Аврора, они переговариваются с Дарьей, спорят, как ему помочь. А может, они едва успеют открыть глаза, как Дэн уже выполнит миссию и вернется. Ведь время здесь и в сновидениях течет по-разному.

Вода была холодной, но облегчения не принесла. Зато в голове начало проясняться.

– Кто пришел из долины теней, должен вернуться к самому себе, – объяснила Иоланта. Но Дэн только примерно понял, о чем она говорит.

Парень сел на землю, чувствуя за спиной тяжелую безмолвную фигуру убийцы.

– Иоланта, ты помнишь, каким был Ч. Ч., когда пришел к профессору?

Она пожала плечами.

– Самым обычным студентом. Робким, скованным и застенчивым. Он жутко смущался, когда я появлялась в лаборатории или когда мы вместе шли пить чай. Сначала я думала, что рано или поздно он раскроется, чуть оттает. Но он почти ничего о себе не рассказывал, при этом исподтишка следил за мной. Признаться, меня это жутко раздражало, но я чисто из вежливости не подавала виду. Как выяснилось, зря...

Она наморщила высокий лоб, что-то припоминая:

– Он не так уж долго пробыл у нас – не больше месяца. И я думала – скоро его практика закончится, и мы больше никогда не увидим этого странного юношу. Но Нестор почему-то держался за него. Говорил что-то там про его особенные биоритмы мозга...

Дэн мгновенно вскинул голову.

– Что именно он говорил, Ио? Он случайно не называл его проводником?

– Проводником? Хм. Кажется, так. Но проверить, действительно ли его студент так называемый проводник, Нестор не успел. Его «Сновидец» еще не был закончен.

Парень по привычке прикусил ноготь большого пальца и покосился на силуэт преступника.

– Если это так, то понятно, откуда у него способность так сильно менять материю сна. Но зачем ему был нужен я?

– Вероятно, он до последнего не знал, обладает ли силой этого проводника?

Дэн кивнул, посмотрел на Иоланту, чуть подняв брови.

– Когда ты поняла, что он опасен?

– Я не верила в это до самого конца. Конечно, подозревала что-то. Мы живем каждый в своей безопасной реальности, Дэн. И не хотим просыпаться от это сладкого сна. Нам и в голову не может прийти, что за одним столом с нами может сидеть будущий серийный убийца. Что касается профессора и его семьи – они долгое время никак не связывали исчезновение студента-практиканта и мою гибель в аварии.

– И все-таки ты о чем-то догадывалась. Агафья говорила, что ты жаловалась на то, что за тобой следят.

– Это было всего пару раз по дороге домой. И я почему-то не подумала тогда на Ч. Ч. Он выдал себя только однажды, накануне свадьбы. Я примеряла у себя в комнате платье. Стояла у зеркала. Обернулась – а он смотрит на меня в дверной проем. И глаза так лихорадочно блестят. «Ты идеальна!» – сказал он тогда, хотя прежде обращался только на вы. Меня аж передернуло. Я велела ему закрыть дверь. Потом я решила, что погорячилась, – может, юноша просто восхитился нарядом невесты или даже слегка влюбился? Он производил впечатление робкого романтика и одиночки, мне кажется, девушки его игнорировали. Мне даже было жаль его...

Иоланта вздохнула.

– Ах, эта вежливость... Эта вера в людей... – Она все время смотрела на воду, сидя в той же позе, что и Аленушка с картины Васнецова, и вдруг подняла голову и взглянула прямо на Дэна. Ее глаза разгорелись, голос стал резче. – Этот мерзавец задумал совершить похищение в день нашей свадьбы. Он не думал о доме, где его тепло приняли, не думал о профессоре, который всячески его поддерживал, он был одержим какой-то своей безумной идеей. Эта идея пожирала его изнутри. Думаю, это была его первая попытка похищения. И ему почему-то было важно, что я одета в свадебное платье. Он этого ждал. Думаю, его планы нарушило то, что мы выехали из дома на полчаса раньше. Что отец Неси, пытаясь избежать столкновения с грузовиком, случайно еще сильнее усугубил аварию. Отчасти я рада этому... Рада тому, что в тот день умерла. Иначе я попала бы в руки этого мучителя...

Она обернулась и посмотрела на замершую у воды черную фигуру, напоминающую памятник из агата.

– А вот смерть отца Неси, Ивана Сергеевича, большого ученого, главы семейства – я ему никогда не прощу. Это едва не погубило весь дом и самого Нестора.

Дэн тяжело сглотнул и тоже посмотрел на глянцевую фигуру.

– Так вот почему профессор не любит, когда его называют по отчеству и фамилии...

Иоланта кивнула и поднялась.

– Он не открестился от своего имени. Он бесконечно любил и любит своего папу. Но одно воспоминание об отце для него – чистая боль...

Дэн тоже поднялся, ощутив прилив сил и легкость в теле. Может, так подействовала вода из пруда, а может, собралась в голове еще одна мозаика.

Глава десятая

Свидетельница

Незаметно ландшафт полностью поменялся. Зеленые холмы и озера уступили место темной пустоши, а в небе взошло юное солнышко. Беспроглядная мгла рассеялась, как будто ее и не было.

– Где мы? – спросил Дэн, щурясь от света.

Иоланта уже давно погасила свой фонарь и оставила на берегу того пруда, где они сделали привал.

– У этого места нет какого-то особого названия. У срединного мира вообще нет четкой карты. Одни места могут сменяться другими. Но, что примечательно, именно в таких местах, как это, людям обычно снится, что они спотыкаются или ступают мимо ступеньки. Как будто это место было создано для того, чтобы мы во сне дрыгали ногой.

– Как бы мне от этого не проснуться, – обеспокоился Дэн.

– Не волнуйся. Это бывает с теми, кто только засыпает. А ты уже давно вошел в фазу глубокого сна.

Дэн завертел головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь кроме бесконечных холмов.

– Здесь кто-нибудь обитает?

– Здесь было множество разных существ до тех пор, пока по соседству не появилась и не начала расползаться страна кошмаров Ч. Ч. Теперь здесь осталось только одно существо – наша свидетельница.

– Интересно, а почему она не уходит?

Иоланта забавно подвигала бровями.

– Да просто страх – ее привычное состояние. Потерпи немного, скоро ты с ней познакомишься.

Они минули еще с десяток невысоких холмов и последней преодолели целую гору. С вершины открывался вид на обширное и не внушающее никакого доверия болото. Среди омутов разной глубины и островков суши с кривыми деревцами зеленели извилистые тропки, ведущие то ли в трясины, то ли, наоборот, из опасных топей.

Иоланта поставила ладони рупором и издала гортанный звук, чем-то напоминавший неудавшийся йодль.

Из болота отозвались. Дэн услышал странные звуки: что-то среднее между мычанием, блеянием и стоном умирающего в помойке кота.

Затем на тропинке возникло какое-то лохматое животное – то ли овца-переросток, то ли недоразвитый верблюд, то ли кудрявая лошадь. Точнее будет сказать, что оно возникло на нескольких тропинках сразу, потому что прыгало и металось, как бешеное.

– Это она так ищет твердые кочки, – серьезно пояснила Иоланта, хитро щурясь на Дэна.

– Так это она...

– А ты разве не видишь роскошного розового банта?

Действительно, на макушке диковинного зверя болтался пышный бант, с каким не постеснялась бы пойти на первое сентября первоклассница.

Зверюшка в десяток прыжков взбежала на гору и встала как лист перед травой. Один глаз у нее был чуть больше, чем другой, и периодически дергался, хотя оба глаза были одинаково выпучены.

– Кажется, она напугана... – шепнул спутнице Дэн.

– Как я уже сказала, – тихо ответила Иоланта, – это ее нормальное состояние. – И добавила уже громко: – Познакомься, Дэн. Паническая Альпака.

Зверюшка завертелась кругом и нагнулась, чтобы лучше рассмотреть гостей. При этом она почти коснулась носа Дэна кончиком верхней губы. Затем Альпака резко отпрянула, выпучилась и просипела:

– Великий Дэн. Неужели он?! Он не растворит меня на атомы, не поразит молнией?!

Такая странная реакция обитателей срединного мира начала уже немного утомлять Дэна.

– Я ничего тебе не сделаю... – пообещал он.

– Милая, – подсказала Иоланта, чуть кусая губы и косясь на Дэна. – Нужно добавлять «милая», когда разговариваешь с Паническими Альпаками.

– Милая... – выдавил из себя Дэн.

Нужно было видеть, какое впечатление это обращение произвело на зверюшку. Альпака по-человечески вздохнула, захлопала ресницами, а потом (о ужас!) показала ряд желтых резцов.

– Неужели я милая?

– Нужно ответить «очень», – подсказала Иоланта, давясь от смеха.

– Очень, – смущенно ответил Дэн.

– Что, он совсем еще новичок? – спросила вдруг Альпака совсем другим, нагловатым тоном.

Иоланта кивнула.

– Ладно, расслабься, чел. Я себе и так нравлюсь, – сказала Альпака. – Говори, зачем пришел? И что это за черная отвратительная штука у тебя за спиной?

Альпака вдруг чаще задышала, стала покачиваться и хвататься двойным копытом за сердце. Дэн открыл было рот, но Иоланта его опередила.

– Это наш охранник. Он вообще мало что понимает.

– Вот это меня и напрягает... – сказала Альпака, то раздуваясь, то сдуваясь.

– Что с ней? – шепнул Дэн.

– Паника, естественно, – спокойно ответила Иоланта. – Или ее предвестники: головокружение, тахикардия, одышка...

– А причина?

– Причина не нужна. Послушай, Аля, ты обещала кое-что рассказать о той железнодорожной станции, где ты недавно побывала, и о девушке по имени Нора. Ты слышишь?

Альпака взбрыкнула, навострила длинные, почти кроличьи уши и еще больше вылупилась.

– Я?! Когда?!

– Прошу, милая, напряги память. Вспомни: ты гуляла себе по болоту и услышала стук колес, увидела серую ограду, оказалась по ту сторону, а там дом...

– Хватит! – взмолилась Альпака. – Хватит! Вы меня в могилу сведете! Ох, как сердце надрывается. Ну зачем, зачем сейчас об этом напоминать?!

Дэн похлопал себя по карману рубашки и вынул фотографию Норы.

– Эту девушку ты видела?

Паническая Альпака покосилась на портрет.

– Может, эту, а может, другую...

– Ее звали Нора?

– Может, Нора, а может, Мара или Дура – не помню!

Дэн хотел взять Иоланту под руку и отвести в сторону, но его рука сомкнулась на пустоте. Следовало бы помнить, что Иоланта призрак, но он уже так привык к ее обществу, что воспринимал как живую.

– Ты уверена, что наша свидетельница вменяема? – шепнул Дэн, когда они отошли.

– Она рассказывала мне много интересных деталей. Просто ей нужно успокоиться.

– Успокоиться?! Но она же Паническая! Это же ее нормальное состояние!

– Значит, мы должны ввести ее в ненормальное.

Дэн потер виски.

– Хорошо. Итак. Я слышал, что человеку, у которого паническая атака, нужно дать яблоко. Нельзя есть яблоко и испытывать панику! А еще хорошо бы крепко обнять.

– Ну так чего ты ждешь?

– В смысле – чего я жду?! Где я тебе найду яблоко в этом болоте?

Иоланта звонко расхохоталась.

– Дэн! Ты же проводник! Ты умеешь менять сны! Да любой человек умеет менять свои сны. Нужно только представить, чего ты хочешь.

Дэн раскрыл рот. Как он мог забыть об этом? Он тут же закрыл глаза и вытянул ладонь. Вообразил на ней красное, сладкое яблоко. Открыл глаза. Гладкий румяный плод лежал у него в руке.

– Вау. И я мог так раньше?

– Ну конечно! Проблема лишь в том, что вы с профессором натренировали осознанность в сновидениях. Теперь она мешает вам использовать воображение на полную.

Дэн подошел к Альпаке.

– Э-м, хм, милая?

– Да? – резко повернулась Паническая. – Что там? Что у тебя за спиной?

– Всего лишь яблоко для тебя... Милая.

– Для меня? Серьезно? – Она сощурилась. – Оно ведь не отравлено? Там нет бритвы или иглы?

Дэн вздохнул и надкусил сочный плод.

Альпака потянула воздух носом.

– А твоя слюна, она не...

Дэн сунул яблоко ей в пасть. Резцы Альпаки с хрустом вцепились в мякоть. В стороны полетел сок. Она щурилась и громко глотала плохо пережеванные куски.

– А теперь обнять... – подсказала Иоланта.

Дэн закатил глаза и обнял зверюшку за длинную лохматую шею. Странно, но она пахла сахарной ватой.

– Ты меня душишь? – спросила Альпака, напрягшись и перестав жевать.

– Я тебя обнимаю. Успокаиваю.

Через мгновение у его глаз оказались огромные, черные, блестящие, как чернослив, глаза.

– Меня?

Вздох. И Дэн услышал, как сердце Панической Альпаки замедляется.

– Дэн, мой друг, – прошептала она в упоении. – Ты слышишь, Иоланта? Теперь я готова идти за своим другом на край земли!

Звучало чересчур патетично. Но Альпака, похоже, говорила всерьез. Что не могло не пугать Дэна.

– Кажется, ты ее приручил, – шепнула, проходя мимо, Иоланта. – Это все твое яблочко. Нельзя приручать Панических Альпак – они потом не отстанут.

– А раньше ты сказать не могла?!

– Расслабься. Теперь она приведет нас к цели. Скажи ей, что ты ищешь.

Альпака как раз перестала вылизываться.

– Милая, хм, милая Альпака! – обратился к ней Дэн, чувствуя себя плохим актером в дешевом театре. – Не отведешь ли ты меня к тому месту, где видела Нору?

У зверюшки чуть дернулся глаз, и Дэн уже скривился, готовясь к новому взрыву, но на этот раз все обошлось.

– Конечно, друг! Садись мне на спину!

– А на своих двоих нельзя?

– Ни в коем случае! Если жизнь и рассудок дороги вам, сэр, держитесь подальше от торфяных болот!

Альпака опустилась на колени, давая возможность студенту забраться ей на спину.

Дэн обернулся.

– Стоп. А как же преступник?

– Прикажи тени следовать за тобой, и она перенесет его над топями, – подсказала Иоланта.

Дэн повторил тени приказ. Тело преступника невысоко поднялось над землей.

– А ты, Иоланта? – спросил Дэн.

Она вдруг погрустнела.

– Я буду ждать тебя на той стороне. У самых границ царства Ч. Ч. До встречи, Дэн.

С этими словами она просто взяла и исчезла.

Следующие несколько минут, а может, часов Дэн всерьез жалел о том, что он не привидение, которое может исчезнуть и появиться в другом месте; что он не преступник, которого переносит тень...

Альпака на то и была панической, что металась по болоту от кочки к кочке, носилась по тропкам, перепрыгивала омуты, каким-то удивительным образом не попадая в трясину.

Впрочем, Дэн не был уверен в том, что это настоящее болото, как и все в срединном мире, сейчас его больше волновал вопрос, а может ли человека выполоскать прямо в собственном сновидении? И насколько это будет реалистично?

Когда болото резко закончилось ровной беловатой полоской суши, Дэн рухнул на песок и лежал как матрос, только что переживший кораблекрушение в бурю.

После того как срединный мир перестал напоминать веселую пьяную карусель, Дэн поднял голову. Прямо перед ним стояла черная глянцевая фигура преступника – вместо лица графитовая неподвижная маска. Неподалеку от него – Иоланта и Альпака. Они о чем-то тихо переговаривались.

Дэн сел и посмотрел вдаль. Теперь он уже без труда узнал серую стену плюща на горизонте. Они были у самой границы страны кошмаров Ч. Ч.

К нему подошла Иоланта:

– Я бы подала тебе руку, но ты все равно не сможешь ей воспользоваться.

Дэн поднялся сам.

– Ты уже нас покидаешь?

– Провожу до ограды и дам пару советов.

Они пошли навстречу серой стене, сопровождаемые довольно странным на вид караулом – безмолвным черным памятником и альпакой с дергающимся глазом.

– Перейдя эту границу, ты попадешь в очень опасное место, Дэн. Страну кошмаров создал больной и безжалостный разум серийного убийцы. Это худшее место, где можно оказаться. Оно могло бы мгновенно уничтожить тебя, если бы ее создатель находился в сознании и не был нами пленен. Пока тень поглощает его волю, ты можешь перемещаться там свободно. Разве что... – Иоланта вздохнула. – Сам по себе вид предметов и существ, которых ты увидишь, может шокировать и парализовать тебя. Поэтому не советую тебе задерживать на них взгляд... Запомни, если ты перестанешь контролировать свой страх, они могут напасть.

Дэн тяжело сглотнул.

– Как-нибудь справлюсь.

– Это еще не все. – Иоланта остановилась и даже протянула руку, чтобы коснуться его, но спохватилась и отвела ладонь. – Ты будешь искать Нору, но воспоминания о ней и ее местонахождении он будет прятать до последнего. Даже подсознательно он будет скрывать любые подсказки, указывающие на нее.

– Почему?

Иоланта рассеянно помотала головой.

– Я не знаю. Возможно, он прячет следы преступления и боится последующего наказания. А может, у Ч. Ч. есть иная цель. Странно, что он оставил Нору в живых.

– Зачем... – Дэн нахмурился. – Знал, что мы будем преследовать его и приготовил приманку?

Иоланта пожала плечами.

– Может быть, просто не успел совершить намеченное. В последнее время его активно преследовал отец Норы. Ч. Ч., конечно, виртуозный и дальновидный мошенник, но даже он не мог предвидеть всего. Например, он не предполагал, что угодит в ловушку профессора. И все же будь внимателен, Дэн. Есть еще кое-что важное, о чем я должна тебя предупредить.

– Я слушаю.

– Там тебе могут встретиться его жертвы. Эти несчастные девушки, в отличие от меня и твоей матери, выбрали путь мести. Я не берусь их осуждать или оправдывать. Никто в срединном и внешнем мире не мог бы с уверенностью сказать, что они не имеют права на возмездие. И все-таки, когда месть полностью поглощает душу, с ней творится что-то неладное. До времени они заперты в его кошмарной стране, они ждут его там и ищут, чтобы расквитаться. У них только одно желание – причинить ему такую же или большую боль. Если ты встретишься с ними, они будут умолять тебя отдать им убийцу, а если уговоры не помогут, в дело пойдут шантаж и угрозы... – Иоланта сделала паузу, давая Дэну возможность обдумать сказанное, и добавила: – К сожалению, именно они могут знать, где находится Нора.

Дэн шумно выдохнул, привычным жестом зачесал назад отросшую челку.

– Они могут меня убить?

– Они, как и я, бестелесны.

– Как же они собрались мстить ему?

Иоланта горько улыбнулась.

– Увы, есть месть пострашнее. Они могут годами сводить с ума, заставить переживать самые страшные воспоминания, мучить кошмарами и иллюзиями. Им нужно заполучить его душу, но ты имеешь власть отказать им.

– Я?

– Ты – Проводник, Дэн. Это твое право в срединном мире – довести спутника до цели, кем бы он ни был.

Парень кивнул. Хотя дело все более усложнялось, становилось ясно, что от него требуется. Он должен отыскать призрачных девушек и договориться с ними.

– Спасибо, Иоланта. – Он повернулся к Панической Альпаке. – Проводишь меня, милая?

Альпака выглядела уже не такой бодрой.

– Т-только, только до дома. Я видела Нору возле того самого дома. – Она поводила глазами туда-сюда. – Нет, только до рельсов.

Она быстро перетаптывалась с ноги на ногу, щерила зубы, дергала ушами, что предвещало новый приступ.

– Нет-Нет! Только до ограды!

– Ну, хм, ясно. А я думал, ты пойдешь со мной до края земли...

Альпака вдруг заревела.

– А-а-а! Прости! Прости меня, друг! Но я боюсь! Боюсь привидений!

Она взбрыкнула и вдруг дала деру обратно к болоту.

Путешественники только и видели столб пыли и быстро удаляющийся мохнатый зад.

– Прости, Дэн, – глухо сказала Иоланта. – Ты же не рассчитывал на нее всерьез?

– Сложно воспринимать всерьез кого-то, кто носит розовый бант и пахнет сахарной ватой, – попытался отшутиться Дэн, но тут же ощутил, как страшно ему будет идти дальше одному. Он добавил: – Я, кажется, знаю, про какой дом она говорила. Надеюсь, других домов в этой стране кошмаров не появилось.

Иоланта подошла к нему очень близко.

– Я бы поцеловала тебя на счастье, но даже этого не могу сделать.

Она все же встала на цыпочки и поцеловала его. Может быть, Дэн ничего и не должен был почувствовать, но на своей щеке ощутил легкую прохладу.

Он повернулся и пошел навстречу серой глухой стене кустарника, разросшегося так, что ветви едва не начали образовывать купол над краем кошмаров.

– Дэн!

Он обернулся.

Иоланта стояла в двадцати шагах от него, махала рукой, потом поставила ладони рупором.

– Дэн, профессор тебя любит и очень доверяет! С тех пор как меня не стало, он никому не доверял так сильно, как тебе. Не забывай об этом... И не забывай меня!

Дэн помахал в ответ и снова зашагал к ограде. Почему она сказала ему об этом именно сейчас? Просто чтобы поддержать?

Дойдя до переплетенных ветвей кустарника, он снова обернулся, но Иоланты за его спиной уже не было. Он снова остался один.

Если не считать безмолвно следовавшего за ним черного силуэта убийцы.

Глава одиннадцатая

Страна кошмаров

Теперь, без Рудианоса, который мог бы проложить своим клинком путь сквозь плотный кустарник, ему приходилось действовать самому. Дэн раздвинул плотные побеги и вошел в заросли.

Он продвигался мучительно медленно, как бывает во снах, где многократно повторяется одно и то же действие. За переплетенными ветвями его снова и снова ждали ветви.

От серых побегов, чередующихся с тенями, рябило в глазах, его мучила духота. Когда он делал перерыв и хотел отдохнуть, опершись спиной на ветки, они вдруг становились мягкими и податливыми – Дэн падал на спину. Как только он снова поднимался и продолжал идти, ветки становились жесткими и преграждали ему путь.

Вконец выдохшись, Дэн сел на землю. В голову ему внезапно пришла светлая мысль. А что, если провести тот же трюк, что и с яблоком?

Он подумал: какой инструмент подойдет лучше? Топор или мачете? И остановил свой выбор на последнем.

Он закрыл глаза и представил, что держит мачете за рукоять в правой руке. Раскрыл глаза – ничего.

«Все-таки это не мой сон, – подумал Дэн, – возможно, мое воображение здесь не действует?»

Он продвинулся еще немного вперед, как вдруг отдернул от очередного побега руку. На большом пальце выступила кровь. Дэн разглядел на ветке острый шип длинной около двух сантиметров.

Если он укололся здесь, значит, и там, во внешнем мире, на его пальце появился крохотный прокол.

Рубиновая капелька упала на серую кору. Дэн сунул палец в рот, чтобы остановить кровь, и ощутил солоноватый привкус. Странно, раньше он не замечал на этих побегах шипов.

Студент снова принялся за работу, на этот раз пытаясь быть осторожней. Но не прошло и минуты, как он опять поранился. На этот раз шип распорол рубашку на плече и оцарапал кожу, а третий едва не попал в глаз.

Дэн поморщился, оглянулся назад, заслышав какой-то странный шорох, но позади никого не было. Никого, кроме черной, будто бы отлитой из стали фигуры преступника, закованного в тень.

– Тень, иди вперед меня, – приказал Дэн. – И освободи путь от веток.

Темная фигура не двинулась. Дэн решил сформулировать приказ иначе:

– Отведи преступника на другую сторону изгороди.

Фигура осталась стоять на месте. Почему тень больше не слушается его? В ветвях наверху что-то прошуршало. Что-то двинулось и в глубине зарослей, Дэн только успел разглядеть несколько коротких длинных ножек, покрытых черными волосками.

Дэн снова начал прокладывать себе дорогу в зарослях. За спиной и где-то над головой послышалось голодное урчание и тихие хлопки.

Шуршание усилилось, парень не выдержал и обернулся.

На него глядели пустыми глазницами около десятка пауков-черепов. Они свисали с веток и ползли по земле, каждый размером с кошку. Они тяжело дышали, щелкая челюстями и сокращая волосатые брюшки, то ли от быстрого бега, то ли от нетерпения.

Преступника, плененного тенью, они не трогали, но неотрывно следили за Дэном.

Парень рванул вперед, неуклюже спотыкаясь. Он стискивал зубы, когда царапался об очередной шип или получал новый укол.

Стена из побегов и веток становилась только плотнее, силы кончались. За спиной шуршали волосатые ножки, слышался стрекот и урчание, новые хлопки, как будто кто-то лопал надутые целлофановые пакеты. Рубашка на Дэне изорвалась в клочья, он чувствовал саднящие царапины на коже острее, чем наяву. Щеки холодило от влаги, Дэн провел ладонью по лицу и понял, что плачет от обиды и боли.

Странно, но это его разозлило. Он резко развернулся к преследовавшим его существам и занес кулак. Они оказались гораздо ближе, чем он предполагал, и их стало намного больше – уже до полусотни.

Однако пауки не кинулись на него и тоже остановились, внимательно разглядывая.

Дэн слышал тупые и частые удары сердца в висках. Он задышал медленнее, чтобы успокоиться и лучше рассмотреть своих преследователей. Иоланта говорила ему про страх, про то, что нельзя ему поддаваться – может быть, поэтому враги подошли так близко?

На ветке прямо перед ним торчал еще один шип. Странная догадка пришла Дэну в голову: повинуясь какому-то смутному чувству, он протянул руку и коснулся пальцем острия. На коже выступила капелька крови. В ту же секунду в воздухе с тихим хлопком возник новый череп-паук.

Он спустился на паутине вниз и завис всего в полуметре от Дэна. Похоже, каждая потерянная капля крови рождала чудовище.

Парень с тоской обернулся и посмотрел в толщу нескончаемых зарослей.

– Осталось немного, Дэн!

Это был негромкий голос Незабудки. Он будто бы прозвучал у него в голове, только для него. Дэн так давно его не слышал!

Он улыбнулся, взялся окровавленной рукой за очередную ветку.

– Ты здесь? – спросил он устало. – Со мной?

Она не ответила.

Продираясь дальше, парень находился в каком-то полубреду. Каждый шаг отдавался вспышками боли и жжением во всем теле. Наконец, он в очередной раз споткнулся и просто упал вперед, чувствуя, как ветки перед ним предательски расступаются. Тут же по его спине и ногам застучали тонкие лапки, Дэн зажмурился и сжался.

Раздался крик, но не его. Чей-то безумный вопль. Чья-то крепкая рука схватила его за ворот истерзанной рубашки и потащила.

Дэн открыл глаза и увидел грязные волосатые ноги, но самым удивительным было то, что стояли они на обыкновенном песке – а вокруг никаких веток. Студент удивленно замотал головой и заозирался. Рука выпустила ворот его рубашки, Дэн привстал на локтях и увидел, что изгородь кончилась, а преследовавшие его пауки от вопля незнакомца разворачиваются и бегут вспять.

Потом голоногий спаситель обернулся, и Дэн его узнал – если, конечно, возможно узнать того, кто носит высокую африканскую маску.

– Абориген? – спросил парень.

– Вроде того, – ответил незнакомец, опуская бубен и колотушку, с помощью которых прогонял пауков. – А тебе все неймется?

– А? – тупо уставился на него Дэн, дрожа и поднимаясь с земли.

– Ну я тебя здесь уже не в первый раз вижу, приятель. Тебя будто тянет в это место. И, видимо, ты хочешь умереть долгой и мучительной смертью.

Изгородь захрустела, и из зарослей вышла черная фигура.

Абориген в нерешительности замер.

– Это со мной... – сказал Дэн и снова повалился на песок.

Абориген долго разжигал костер, притащив откуда-то обломки досок. Серые ветки не горят, объяснил он, – извиваются как змеи и расползаются прочь.

Сказать по правде, и доски-то не очень горели. Свет от них шел, а вот тепла почти что не было.

– Знаю, что это почти без толку, – оправдывался абориген. – Но хоть поглядеть приятно на огонь.

Дэна лихорадило, и абориген накинул ему на плечи свой дорожный плащ – изрядно поношенный, но длинный и теплый. На вопрос – откуда у аборигена плащ, отшельник рассмеялся и снял громоздкую маску.

– Это просто маскарад. Разве ты не знаешь, что чудовища боятся чудовищ? А если хочешь меня как-нибудь называть, то лучше зови Троглодит.

– Почему Троглодит? – удивился Дэн, разглядывая угловатое, словно высеченное из дерева, заросшее щетиной лицо в обрамлении полуседых дредов.

– Дома у меня нет. И живу я как дикарь, слоняясь повсюду.

Троглодит рассказал ему свою историю. Жил, мол, юноша с пытливым умом. Все хотел перепробовать, и желательно на своей шкуре. В какие только уголки тайных знаний не пролез, какой только философией и эзотерикой не занимался. К каким силам не призывал... И однажды силы ему ответили, да только не те. Попал несчастный юноша в мир грез и сновидений. И ныне пребывает там, ища выход.

– А можно с этого места поконкретней, – попросил Дэн. – Ну, или с любого другого.

– Легко, – пожал плечами Троглодит. – Мне тридцать. Я в коме уже второй год и пытаюсь выбраться.

Дэн захлопнул рот.

– А здесь ты что делаешь?

– Здесь... – Отшельник тоскливо посмотрел по сторонам. – Здесь я тоже, признаться, застрял. С тех пор как появились все эти строения и чертова ограда...

Они одновременно повернулись к печальному, почти апокалиптическому пейзажу за их спинами: заброшенному железнодорожному депо с лабиринтами составов, заводскими трубами и шахтами, расположенными среди неказистых кирпичных домов, закрашенных желтой потрескавшейся штукатуркой со следами граффити.

– А это место выросло. Стало больше, – отметил вслух Дэн. – Теперь тут целый город.

Троглодит прищурился.

– Я вижу, что и ты не просто спишь, приятель...

Студент кивнул и кратко рассказал ему свою историю.

– Удивительно, – ответил отшельник, подкидывая в костер щепку. – А я уже думал, меня ничем не удивишь. «Бюро сновидений», путешествия по царству Морфея в материальной оболочке... Значит, это ты Великий Дэн – Проводник? О тебе здесь многие рассказывали. Я даже разыскивал тебя, но мне сказали, что ты появляешься там, где хочешь, тогда, когда хочешь. Теперь я вижу, что так и есть.

– К сожалению, – мрачно отозвался Дэн. – Это вообще не так.

Троглодит придвинулся поближе.

– И все-таки ты мне можешь помочь.

– Как?

– Понимаешь, я здесь потому, что не могу вернуться назад, в свое тело. Да, честно сказать, и не горю желанием. Я ведь слишком долго пробыл в коме. И ходить не смогу, и буду пить через соломинку. Поэтому я решил вот что: пойду в другую сторону. В центральный мир. А кто может туда привести? – Троглодит толкнул Дэна плечом. – Конечно, Проводник. Только ты, приятель!

– Я? – сорвался на фальцет Дэн. – А зачем тебе в центральный?

Отшельник сощурился.

– Ты точно Проводник? Это же очевидно. Из центрального мира мы появляемся и в него же попадаем после смерти.

Дэн покосился на него.

– Я... Кхм, я этого не знал.

Троглодит какое-то время смотрел на него, вылупившись:

– Но ты ведь сможешь меня туда провести?

Дэн вздохнул, помотал головой. Устало прикрыл лицо исцарапанными руками, кожу жгло и саднило:

– Я понятия не имею, где находится центральный мир.

Отшельник ошалело замолчал, потом поскреб макушку и задумчиво продолжил:

– Странно. Я думал, ты знаешь. Вход-то должен быть где-то здесь.

Дэн тут же вскочил, сбросил плащ и разом ощутил все многочисленные порезы на своем теле.

– Как здесь?!

– Ну да, ну да... – сказал Троглодит, глядя куда-то сквозь Дэна. – Я очень торопился, когда узнал, что именно тут спрятан проход. А когда пришел, увидел весь этот ужас и, кажется, застрял в этом месте навечно...

Дэн начал расспрашивать отшельника о стране кошмаров, но тот знал о ней не так уж много.

– Ее и страной-то сложно назвать... – отвечал Троглодит. – Так, клочок мрака и мерзости, окольцованный живой изгородью, которая не выпускает своих гостей наружу. Полуразвалившиеся дома с комнатами, из которых слышатся жалобные стоны. Безликие фигуры в окнах. Неживые предметы, которые вдруг оживают. Живое, которое умерло, но не хочет этого признавать. И все, чтобы мучить, пугать, насиловать. Признаться, путешествуя по стране снов, я бывал в разных кошмарах, но в таких жутких...

– Что-то ты не выглядишь напуганным, – заметил Дэн.

Троглодит поморщился.

– Даже к ужасам быстро привыкаешь. И ты привыкнешь. Чуть освоишься, и пауки тебя не тронут. Хотя... Пауки здесь не самое страшное...

Дэн посмотрел на выросший, как на дрожжах, однообразный город внизу, лабиринт заброшенных зданий, депо, перекрестья рельсов и молчаливые тонны составов.

– Осваиваться мне некогда. Я должен найти девушку, которую погубил этот человек. – Парень кивнул в сторону черной фигуры.

Троглодит тоже посмотрел на замерший у костра памятник.

– Кто этот человек? И почему у меня такое ощущение, что я его уже где-то видел?

– Это убийца, – глухо отозвался Дэн. – Эту страну создал его больной разум. Именно он не выпускает тебя отсюда.

Отшельник разворошил веткой угли в костре, нахмурился:

– Вот как... Но почему же я здесь оказался? Почему именно я?

Дэн ответил грустным взглядом.

– Поверь мне, я задаю себе тот же вопрос.

Троглодит отряхнулся, поднялся и подошел к черной фигуре, внимательно вглядываясь в ее лицо.

– Если ты ищешь девушку, почему не спросишь у самого похитителя?

– Он может ответить, только когда его освободит тень, – объяснил Дэн. – Как только это случится, к нему вернется сознание и силы. Первое, что он сделает, – прикажет этому месту нас уничтожить.

– Откуда ты знаешь, что он поступит именно так?

Дэн погрозил отшельнику пальцем.

– Э-э, нет. Другой версии я и не рассматриваю. Мы уже погорели на этом. Таков уж наш Ч. Ч. Больной садист и убийца.

Троглодит подошел к Дэну, поднял упавший плащ и надел прямо на свое голое грязное тело. Кивнул в сторону промышленно-апокалиптического пейзажа.

– Я знаю эти места. Еще недавно думал, что никакая сила не заставит меня туда вернуться. Но, вижу, Проводнику нужен проводник. Вот такая ирония. Мне кажется, Дэн, что твое дело как-то связано с моим. Пока не знаю как. Но я помогу тебе отыскать девушку. Проведу через все ловушки. Кто знает, может, и ты укажешь мне на дверь в центральный мир?

– Троглодит, я не могу тебе этого обещать, – ответил парень.

– Это честный ответ. Большего мне и не надо. Идем, Дэн. Помни, что только наш страх делает местных существ опасными. Поэтому постарайся не глядеть на них вовсе или хотя бы не волноваться. И я скажу тебе честно: это будет непросто, учитывая, что мы направляемся в ад.

Он бросил хмурый взгляд в сторону убийцы.

– А его мы берем с собой?

Дэн кивнул.

– Придется.

Троглодит предупреждал – Дэн не смотрел. Он выбрал ориентиром широкую спину своего провожатого. И все же, когда встречаешь нечто невероятно прекрасное или отвратительное, так сложно избежать соблазна хотя бы одним глазком взглянуть на это!

Дэн всего несколько раз позволил себе полюбопытствовать. За каждый раз пришлось жестоко расплачиваться.

В первый раз, когда они переходили очередной мост над железнодорожными путями, что-то заставило Дэна повернуть голову и посмотреть вниз.

В товарных вагонах лежали голые неподвижные тела, еще не истлевшие, но уже и не живые. Вагоны были забиты ими доверху. В других что-то копошилось.

Дэна согнуло в сухом позыве.

Услышав, что студент остановился, Троглодит чуть повернул голову.

– Я же предупреждал тебя... Не смотри!

Парень разогнулся с бледно-фосфорной физиономией.

– Кто они? – просипел он, когда мост остался за спиной.

– Спроси у своего заключенного, – сурово ответил отшельник. – Надеюсь, что те, до кого он еще не добрался.

Дэн обернулся. Темная фигура громыхала по ступеням, двигаясь следом. Безмолвная и абсолютно равнодушная ко всему вокруг.

Иные вещи Дэн и хотел бы, да не мог позабыть. Тут дело было уже не в любопытстве, просто они все глубже входили в заброшенный город.

Например, он не сразу понял, что идет по мостовой из черепов вместо булыжников. Не сразу осознал, что зловонная жижа, льющаяся из водосточных труб, пахнет кровью.

Не мог он не видеть и заброшенную конуру, у которой лежали две отрубленные головы собак с какими-то подключенными к шее трубками. Головы были живы – грызли валяющуюся на земле проржавевшую цепь.

Дэн почувствовал, что колени у него подгибаются и дрожат.

Когда они проходили мимо, головы навострили уши, глухо зарычали и начали расти, пухнуть.

– Не пугайся, – зашептал Троглодит. – Думай о чем-то светлом. О том, что дорого для тебя, Дэн.

И Дэн прикрывал глаза. В его памяти возникал дом профессора, семейный ужин, друзья. Еще он вспоминал какие-то картинки из детства. Кораблики в ручье весной. Как он лазает по дереву. Как прыгает в озеро с тарзанки. Да... В его детстве было не так уж много радостного... Но под конец он всегда мог вспомнить то, что было сильнее любого страха, – лицо Незабудки в ореоле солнечных лучей. Где он мог ее видеть?

А черный памятник все топал позади, заставляя Дэна снова открывать глаза и смотреть на покачивающуюся спину отшельника или себе под ноги.

Чтобы хоть как-то отвлечься, парень заговорил со своим провожатым:

– Кем ты был во внешнем мире, Троглодит?

Отшельник хмыкнул.

– Я-то? Ну вроде как художником.

– Когда я вернусь назад – отыщу твои картины.

– Ну это вряд ли.

– Почему?

– Потому что я рисовал их в самых безлюдных местах. Чтобы никто не видел.

Троглодит резко остановился, отчего Дэн чуть не налетел на него.

– Берегись. Вот эти колодцы в земле лучше обходить стороной.

Он указал студенту на черный зияющий круг на мостовой, чем-то напоминающий канализационный люк.

– В срединном мире такие редко встречаются. А в этом месте они почти на каждом шагу. Как будто кто-то хотел превратить улицы этого городка в решето.

– Они куда-то ведут? – поинтересовался Дэн.

Троглодит почесал в грязных волосах.

– Да кто ж его знает? Один чудак из срединного, похожий на брокколи, долго объяснял мне, что туда любят проваливаться челы вроде нас с тобой. Проваливаются и падают, пока не проснутся.

Они пошли дальше, огибая темный провал.

– То есть через них можно попасть обратно в наш мир?

– Если бы все было так просто! – хмыкнул Троглодит. – Оно ведь как бывает: ты падаешь, потом зажмуриваешься, ожидаешь удара – и вот тут как раз просыпаешься. Ну, то есть инстинктивно пытаешься не разбиться. Но капустная башка говорил, что может быть по-разному. Некоторые, дескать, и правда просыпаются, иные – вечно пребывают в падении. Мало веселого, согласись. Есть и те, кто долетают до дна – и каюк!

– В смысле «каюк»?

– В смысле, не просыпаются больше. Такие умирают во сне.

Дэн глубоко задумался, тем более это помогало отвлечься от мрачного пейзажа.

– Троглодит.

– Чего тебе?

– А что, если это проходы в центральный мир?

Отшельник опять резко затормозил, отчего Дэн все-таки врезался ему в плечо.

– Признаться, такая мысль мне в голову не приходила. А с чего ты взял, что они могут туда вести?

Дэн пожал плечами.

– Ну ты ведь сам говорил, что мы появляемся из центрального мира и уходим туда, когда умираем. А значит, если не побоишься и долетишь до дна – вот тебе и проход в центральный мир.

Отшельник обернулся и посмотрел на зияющий вдали провал.

– Заманчивая мысль. Но проверять как-то боязно. Знаешь, не хотелось бы вечно падать в темноте или проснуться в моем изувеченном теле, два года пробывшем в коме.

Они свернули на широкую улицу, ведущую к площади, прошли еще немного, когда Троглодит вдруг остановился.

– Пришли.

Дэн поднял глаза – увидел покосившиеся заводские ворота, перевел взгляд на своего спутника:

– И где мы?

Отшельник равнодушно поскреб шею.

– Да, в общем-то, нигде. Просто дальше идти некуда. За этой оградой живут фурии.

Дэн шагнул к воротам.

– Куда?! – схватил его за локоть Троглодит. – Жить надоело?

– Они могли видеть Нору, – ответил Дэн устало. – Я хочу поговорить с ними.

– Я был там однажды... – сказал отшельник, и его голос вдруг задрожал. – Они меня чуть с ума не свели.

– Такие красавицы?

– Что?

– Я знаю, о ком ты говоришь, Троглодит. Это не фурии. Это несчастные девушки, которых он замучил. Не бойся, они меня не тронут.

– Я не... – начал отшельник и осекся. Пальцы на локте Дэна разжались.

Парень толкнул ворота, и они со скрипом отворились.

Широкая площадь, окруженная потрескавшимися заводскими зданиями, молчала.

Дэн пошел к самому центру, слыша за спиной тяжелые шаги преступника, повсюду следовавшего за ним.

Как только они остановились, по широкому двору пробежал сильный ветер, хлопнули старые облезлые двери, задрожали жестяные подоконники, скрипнули и захлопнулись покосившиеся ворота. Из темноты заброшенных зданий донесся то ли стон, то ли вздох.

Они вышли одновременно из трех разных построек, с разных сторон. Они выглядели как самые обычные девушки, разве что осунувшиеся, перепачканные пылью, в надорванных платьях. Двигались они то медленно, то чересчур быстро, словно какой-то шутник управлял ими, перематывая кинопленку.

Они окружили Дэна и преступника, стали пристально разглядывать голодными, лихорадочно блестевшими глазами.

Одна из девушек, узнав своего убийцу, громко завопила. За ней остальные. Много жуткого хранила в себе страна кошмаров, но этот крик звучал у Дэна в ушах еще долго.

Девушки заметались по двору, словно бы ища, на чем сорвать злость, а потом кинулись прямо к Дэну, тоскливо, по-собачьи заглядывая в глаза и умоляя:

– Проводник, отдай нам его!

– Отдай, Проводник! Ты видишь, как мы долго ждали! Только ты можешь нам разрешить! Отпусти тень!

– Отдай! Пусть свершится справедливость!

Они пытались коснуться студента, дернуть за одежду, но не могли, их пальцы проходили сквозь него. И хотя Дэн не мог чувствовать их прикосновений, сердце его сжалось, а к горлу подкатил ком. Такие юные... Такие красивые...

– Что вы собираетесь с ним сделать? – спросил он.

– Какая тебе разница, Проводник?

– Да, что тебе до этого?

– Уж не собираешься ли ты его помиловать? Может, тебе не жаль нас?! – стенали они.

– Мне вас жаль, – честно ответил Дэн. – Но я здесь не ради вашей мести. И не мне его судить...

– Так кому же?! – Призраки взвыли и снова закружились хороводом, поднимая ветер и шум.

Оставив половину домов без стекол и дверей, они успокоились и вернулись к нему.

– Отдай нам его... – зашептали они. – Зачем ты пришел нас мучить?

– Я ищу девушку. Такую же, как вы. Она еще может быть жива.

– Нора! – завопила одна из девушек. – Он ищет Нору!

– Вы видели ее?

Вместо ответа они заметались по площади.

– Где вы ее видели?! – крикнул им Дэн.

– Если мы скажем, ты отдашь его нам?

Парень посмотрел из-за плеча на темную фигуру, безразлично застывшую посреди двора.

– Я... Я не знаю... Сначала мне нужно убедиться, что Нора еще жива.

– Не отдавай его им, Дэн! – крикнул Троглодит, прижавшись к решетке на воротах. – Как только он освободится, тут все оживет и нападет на нас. Они не смогут его сдержать! Ты сам говорил!

– Замолчи! – взревели девушки и кинулись в сторону отшельника, но за пределы ворот почему-то не вылетели – сделали крюк. Троглодит попятился и упал.

– Не трогайте его. Он ни в чем не виноват! – попросил Дэн.

– Не виноват! – прошипела одна из девушек. – Ты, видимо, ничего не знаешь, Проводник! Посмотри на стены – это его рисунки. Этот уличный бродяга мог нас спасти! Он видел, где нас держат, и не решился спасти! Он убежал и не помог нам...

Дэн посмотрел на Троглодита – тот сидел на земле, обхватив голову.

– Это не так! – простонал он. – Теперь я вспомнил... Все было не так! Перестаньте меня мучить!

Дэн повернулся к нему, тихо позвал:

– Троглодит! Расскажи, как было.

Отшельник поднял мокрое от слез лицо и заговорил:

– Я всего лишь искал пустынное место, где можно порисовать. Мне попалось на глаза то заброшенное депо. Там было много пустых стен. А для моих картин так важны стены...

Я приходил туда несколько дней подряд. Однажды забрался на крышу и услышал чьи-то голоса. А потом тихие стоны... Я заглянул в мутное окошко и увидел девушку в свадебном платье. Она сидела на стуле и была связана...

– И ты убежал! – завопили призраки. – Расскажи, как ты струсил!

– Я не струсил! – крикнул в ответ отшельник. – Я хотел спуститься и развязать ее, но тут появился он. – Отшельник ткнул пальцем в сторону преступника. – В его руках был молоток с длинной ручкой. И тут... Тут я случайно оступился и зацепился за подоконник. Он, кажется, обернулся и заметил меня. А потом... Потом я решил, что сообщу в полицию. Я побежал за помощью! Слышите, вы?! А дальше... Что было дальше... Я не помню...

– А дальше Черный Человек толкнул тебя под поезд, – сказала одна из девушек. – И теперь ты здесь, с нами, застрял между жизнью и смертью.

– Черный Человек... – пробормотал Дэн. – Так вот что значит Ч. Ч... Значит, так он себя называл?

Одна из девушек облетела вокруг темной фигуры преступника.

– Да, он так себя называл и называет. Даже сейчас я чувствую, как его дремлющий разум шепчет это. Черных Жених, Черный Человек. А мы – его избранные невесты.

– Он похищал только невест... – догадался Дэн.

Девушка, говорившая с ним, яростно кивнула и подозвала к себе остальных. Три призрака встали вокруг Черного Человека.

– Меня он похитил первой в день моей свадьбы. Никто не догадался, что это настоящее похищение, – рассказала первая.

– Я работала моделью, – сказала вторая. – Мы планировали показ свадебной коллекции. Он украл меня перед самой сессией, прикинувшись фотографом.

– А у меня было небольшое ателье, – призналась третья. – Однажды он пришел ко мне, притворившись, что ищет платье для невесты, и попросил меня примерить самое лучшее...

Дэн закрыл глаза и медленно выдохнул.

– А Нора?

– Молодая актриса в театре. Ей досталась роль в пьесе «Бедная невеста». Что было дальше – догадайся сам...

– Зачем он это делал?

Кто-то из девушек нервно рассмеялся. Они снова понеслись по кругу, но на этот раз быстро успокоились и остановились.

– Он искал ту, что обелит его черную душу, избавит от страданий. В его сознании существует некий чистый идеал, которым он одержим. Но никто из нас не подошел ему...

– Сумасшедший, он сумасшедший! – крикнул Троглодит.

– Да, он болен, – подтвердил Дэн. – Зачем вам его мучить, если он и так обезумел?

– Затем, чтобы мучить! – крикнули они. – Проводник, ты защищаешь его?! Он убил твою мать! Убил невесту твоего друга! Мы все знаем! Все! Отдай его нам!

– Но вы не можете его уничтожить! Вы – призраки! Вы будете над ним издеваться, как он издевался над вами. А его царство продолжит расти, пока не заполнит кошмаром весь срединный мир!

– Не мы впустили его сюда, Проводник! А ты и твои друзья! Неужели ты не понимаешь, почему он так рвался сюда?! Здесь, в стране снов, любая его фантазия станет реальностью!

– Я не отдам вам его, – твердо сказал Дэн. – Сначала мне нужно встретиться с Норой. Узнать, где он ее прячет. Скажите мне, как ее найти! Нору еще можно спасти. Разве вам ее не жаль? Разве в вас не осталось ничего, кроме мести?!

Девушки-привидения сбились в кучу, зашептались. Затем та из них, что была похищена во время свадьбы, приблизилась:

– Ты заключаешь с нами сделку, Проводник?

– Какую еще сделку?

– Душа Норы за душу Черного Человека. Мы говорим тебе, где она, а ты отдаешь его нам.

Дэн замер в нерешительности. Как ему сейчас не хватало совета профессора или кого-нибудь из старших! Почему, почему они не решили заранее, что делать с убийцей?!

– Так не пойдет, – сказал Дэн, слыша свой голос словно издалека. – Сначала я должен убедиться, что Нора жива.

– А потом ты отдашь нам его?

Сердце Дэна будто потяжелело, и он нехотя вымолвил:

– Только после нашего с ней свидания.

Девушки-призраки снова вступили в переговоры. Дэн видел, как они заламывают руки и стонут, как тяжело им дается решение, а сам тем временем думал, как обойти сделку.

«Ладно, главное, спасти Нору, а там как-нибудь выкручусь», – решил он.

Девушки, наконец, о чем-то договорились.

Одна из них вытянула руку, указывая пальцем вдаль, и сказала:

– Утро еще не наступило. Если поторопишься, ты найдешь Нору в том доме, на котором нарисован цветок. Ее разум бывает там в те редкие часы, когда страх ожидания смерти стихает и у нее получается ненадолго уснуть. Иди. Поднимись на третий этаж. Комната номер шесть.

– Спасибо. – Дэн кивнул и побежал к переулку. Не услышав за спиной знакомых тяжелых «шагов Командора», он остановился и оглянулся.

– Тень, следуй за мной! – приказал он.

Черный силуэт преступника не шевельнулся.

– Тень!

– Бесполезно, – сказала одна из девушек. – Он останется с нами. Ты заключил сделку.

– Дэн! – закричал Троглодит. – Поторопись! Я чувствую, как земля трясется. Страна кошмаров оживает! Кажется, Черный Человек становится сильнее!

Студент махнул ему рукой и побежал к указанному дому.

– Черный Человек сопротивляется, – бормотал он сам себе на ходу. – Не хочет, чтобы я отыскал Нору. Но почему тень его больше не сдерживает?

Вылетев из-за угла, Дэн едва успел затормозить у края. Прямо перед ним зиял темный провал пустого колодца. Вниз посыпались камушки. Как они стукнулись о дно, слышно не было.

Парень попятился, в нерешительности огляделся. Дыра перед ним преграждала путь к подъезду с покосившейся дверью. На стене дома был нарисован сине-желтый цветок.

Дэн набрал воздуха в легкие, разогнался и прыгнул, перелетев черный провал, распахнул дверь, запыхавшись, влетел прямо на третий этаж по ступенькам грязной, давно нехоженой лестницы. Оказался в коридоре, беглым взглядом отсчитал шестую дверь. Снаружи дома что-то громыхнуло. Под ногами заходил пол, со стен посыпалась штукатурка.

Дэн подбежал к нужной двери, рванул на себя ручку.

Перед ним была пустая пыльная комната.

– Нора?

Комната не ответила. Дэн с минуту постоял на пороге, тупо глазея на отсыревшие обои, свисавшие лохмотьями, развороченный паркет, голый остов стальной кровати, рваный матрас с торчащими наружу пружинами.

Снаружи снова громыхнуло, даже уши заложило. Задрожала земля. Студент попятился. Может быть, он открыл не ту дверь?

Парень бросился в другие комнаты. Какие-то двери яростно дергал на себя, другие распахивал ударом ноги.

Везде – однообразный пейзаж разрухи.

Дэн остановился посреди коридора, осознавая, что комнат больше не осталось и его, скорее всего, обманули, как мальчишку. И тут, в наступившей после очередного грохота тишине он услышал тихие шажки. Они раздавались в той самой шестой комнате, где он уже бывал.

Студент рванул туда. Дверь была снова закрыта. Что-то заставило его бережно, осторожно нажать на ручку...

Комната больше не выглядела заброшенной. В ней кто-то жил. Ее кто-то убирал. Застланная пледом кровать с узорчатыми подушками. Стол с большим зеркалом. На стенах – пара черно-белых плакатов с актрисами немого кино.

Горит свет, над потолком – уютная лампа из бамбука. На подоконнике – пара горшков с цветущими незабудками. У окна – Дэн вздрогнул – тоненькая фигурка девушки. Даже со спины было видно, как она худа – почти скелет. И платье на ней, некогда бывшее белым, пожелтело, как старая бумага.

Хозяйка комнаты обернулась, и он с трудом узнал девушку, которую прежде видел только на фотографии – так осунулось и вытянулось ее лицо. Но глаза, большие глаза, которые он видел во сне и которые смотрели на него с мольбой, остались те же.

– Нора... – только и смог выговорить Дэн.

В ее взгляде мелькнул слабый интерес.

– Я вас знаю?

Парень растерялся. Ее голос, мимика – все было несколько иным, чем он себе представлял.

– Нет... Я... Мы не знакомы... Но я пришел, пришел за тобой, Нора.

– За мной? – удивилась она. – Но зачем? Это мое место. Здесь мне хорошо. – Она присела на край кровати, провела рукой по мягкому пледу. – Здесь мой дом. Точнее, раньше он был здесь... Я часто возвращаюсь сюда, когда... Когда...

– Когда спишь, – подсказал Дэн.

– Когда сплю, – кивнула она и поморщилась. Лампочка в лампе заморгала. Очертания комнаты поплыли и вновь стали четкими.

Нора посмотрела на Дэна, чуть прищурив глаза.

– Все-таки я где-то тебя видела.

Он подошел, тоже сел на кровать, коснулся ее руки. Она была холодной, но то, что он сумел ее коснуться, означало, что девушка еще жива там, во внешнем мире.

Словно прочитав его мысли, она ответила рассеянно:

– Я так не хочу возвращаться назад.

– Нора. – Дэн взял девушку за руку. – Ты должна сказать мне, где находишься. Там, в обычном мире, где тебе страшно и холодно... Где ты борешься за свою жизнь... Где спит твое тело...

Ее лицо окаменело. Она быстро убрала руку и обхватила себя, как будто ей зябко.

– Я не хочу это вспоминать. Я для того и здесь, чтобы не вспоминать!

– Нора, я пришел помочь. Если ты скажешь, мы отыщем тебя. Спасем. И ты сможешь жить, как жила раньше. – Он попытался подобрать нужные слова. – Сможешь вернуться в свою комнату по-настоящему.

Она чуть приоткрыла рот, как ребенок, который увлеченно слушает сказку. Потом нахмурилась, замотала головой.

– Нет... Нет! Я тебя не знаю. – Девушка поднялась и отошла к окну. – Меня уже так обманывали. Ко мне приходил вот так один. Он говорил, что поможет... Устроит пробы... Только я должна прийти в костюме невесты... А потом, потом...

Ее плечи дернулись, раз, другой, она повернулась, сжав кулаки и страшно глядя на гостя:

– Зачем ты пришел? Мне здесь было так хорошо!

Дэн поднялся, в горле застрял ком.

– Нора... Я пришел тебя спасти. Спасти от этого страшного человека, Черного Человека.

Она замерла и вытаращилась в ужасе, услышав его имя.

– От него никто не может спасти, – сказала она, и нижняя губа у нее задрожала. – Он никакой не человек! Он чудовище! Он держит меня в подвале уже много месяцев. А недавно он исчез. Он делает вид, что ушел, чтобы я начала звать. А когда я начну звать, он вернется и накажет...

Дэн шагнул ей навстречу, протягивая руки, но боясь снова прикоснуться.

– Нора, он не вернется! Мы поймали его. Мы его обезвредили. Не бойся! Нам осталось только найти тебя...

Ее глаза расширились от ужаса.

– Ты не понимаешь! Он очень хитрый, он может обмануть вас всех! Его уже много раз сажали в тюрьму и в сумасшедший дом, но он все равно освобождался. Он – фокусник. Он – колдун! Теперь он стал являться мне даже во сне!

Она заплакала. Словно в подтверждение ее слов послышался далекий грохот. Бамбуковая лампа закачалась. Со стены упала фотография. Рамка с треском раскололась, стекло разлетелось вдребезги.

Девушка в страхе заозиралась.

– Видишь, он уже освободился. Он снова идет сюда.

Дэн шагнул к Норе и крепко взял за плечи.

– Я тебя защищу. Не бойся. Скажи, где ты сейчас спишь, Нора? Где его логово?

Она растерянно помотала головой.

– Я не знаю. Никогда не знала. Он привез меня туда ночью, он никогда не говорил мне...

Дэна будто огрели по голове. Этого он не предполагал. А зря. Они должны были и раньше понять, что преступник скрыл от нее местонахождение убежища.

Несколько мгновений ходящий ходуном пол под ногами Дэна готов был расступиться.

– Что с тобой? – спросила Нора, впервые заглянув в его побледневшее лицо.

– Я очень хочу тебе помочь, но не могу, – глухо ответил он. – Ты ведь звала меня. Просила прийти в каждом моем сне. А выходит, все напрасно...

Она мгновение глядела на него, видимо, все еще пытаясь вспомнить, и вдруг спросила:

– Ты Проводник?

Дэн пораженно кивнул.

– Откуда ты знаешь?

– Она сказала мне. Это она звала тебя, а не я. Она и ко мне раньше приходила. Как и ты, хотела помочь, подбадривала меня, говорила, чтобы я надеялась.

– Кто «она»?

Девушка повернулась к подоконнику и, сорвав крохотный цветок, вложила его Дэну в ладонь.

– Незабудка... – прошептал парень. – Но разве Незабудка и ты – не одно и то же?

Нора печально помотала головой.

– Больше нет. Я похоронила свою надежду...

Ее лицо потускнело. Краски вокруг тоже начали гаснуть.

– Иди к ней, – тихо добавила Нора. – И ее спасай... Может, тогда спасешь то, что от меня осталось.

– Как мне ее найти? – крикнул Дэн. – Нора?!

Он попытался коснуться ее, но руки схватили пустоту. Дэн обернулся и понял, что стоит в пустой заброшенной комнате один.

Громыхнуло. Затрещало. Дэн попятился, споткнувшись о порог, вывалился в коридор, и вовремя – в комнате обвалился потолок.

Глава двенадцатая

Черный Человек

Пока он выбирался из дома, пока сбегал вниз по лестнице, все сильнее тряслась земля. По стенам, прямо на глазах, расползались трещины.

Выбегая наружу в самых растрепанных чувствах, Дэн и думать забыл, что сразу за дверью у порога зияет опасной чернотой провал.

В последнюю секунду он затормозил у края, чувствуя, что теряет равновесие, и тут кто-то схватил его за шиворот и дернул назад.

– Осторожней, господин Дэн!

Парень обернулся и увидел перед собой брыластую морду то ли бульдога, то ли мастифа в белоснежном воротничке.

– Питбульк!

– Он самый. – Рыбопес сделал шаг в сторону. – И Господин Серп со мной.

Полумесяц засиял в буквальном и переносном смысле.

– Как вы меня нашли? – удивился Дэн.

– Просто шли по следам. По следам из пепла, – пояснил Серп. – Потом у болота встретили одну вашу знакомую – альпаку. Что касается ограды, ведущей в страну кошмаров, то она впускает всех, а не выпускает никого. Конечно, у нас были и некоторые трудности. Пришлось послоняться по краю вечной ночи, но со мной была лучшая ищейка в срединном мире.

Он хлопнул Питбулька по спине. Тот издал смущенный бульк.

– После того как вы освободили коридор от тени, найти вас не составило большого труда, и мы сразу выдвинулись следом, – скромно добавил рыбопес. – Господин Дэн, ввиду всемирной угрозы, исходящей от Черного Человека, объединившегося с тенью, мы прибыли вам на помощь. Я рад, что могу работать в вашей команде!

– Черный Человек объединился с тенью? – взвизгнул Дэн. – Я что-то пропустил?

Все втянули головы в плечи, когда над ними пролетел старый письменный стол и в щепки разбился о стену дома напротив.

– Ага. Ты пробыл в комнате Норы гораздо дольше, чем может показаться! – перекрикивая шум, пояснил Господин Серп. – Троглодит рассказал нам, что девушки-призраки потеряли терпение и набросились на преступника.

– Но почему тень им позволила?

– Это нам неизвестно. Возможно, убийца каким-то образом договорился с ней. Потому что сейчас они будто одно целое...

Рассказ Серпа прервала водосточная труба, которая, имитируя движения анаконды, оторвалась от дома и поползла прямо на них. Дэн прижался к стене, таращась на ожившее чудище.

Господин Серп вдруг широко расставил ноги, сжал кулаки и послал длинный белый луч из своей головы прямо в пасть стальной змее. Водосток заскрежетал и развалился на части.

– Не знал, что ты так можешь... – пробормотал потрясенный Дэн.

– Это еще ерунда. Ты бы видел профессора. Он похож на Кинг-Конга.

– Профессор здесь?

– Здесь все, Дэн: ты, я, профессор и Аврора. «Бюро сновидений» в действии! А на той стороне за нашим состоянием следит Даша Хлюпина.

– У них что, получается сдерживать разум Черного Человека?

– Не без помощи Троглодита, Иоланты и девушек-призраков. Кажется, до них, наконец, дошло, какую кашу они заварили.

– Пойдемте! – сорвался с места Дэн. – Мы должны им помочь!

Они бросились по переулку, но тут же вынуждены были остановиться.

Их путь преграждали две огромные собачьи головы с налитыми кровью глазами. Заметив, Дэна и остальных, они оскалились и зарычали. Вслед за ними, звеня, тащились по брусчатке ржавые цепи.

– Питбульк, ты можешь их отвлечь? – попросил парень.

– С чего бы это? – удивился рыбопес.

– Ну, я подумал – ты должен больше моего знать о собаках.

– Не уверен, что это собаки...

– Питбульк! Сделай что-нибудь!

– Что?

– Завой.

– Это несколько унизительно. Такой пережиток прошлого... – Рыбопес вздохнул. – Ладно, я попробую.

Он набрал в грудь воздуха и завыл. Жуткие собачьи головы удивленно моргнули и, мгновение поколебавшись, тоже зашлись воем.

– Идем! – скомандовал Дэн. Они скользнули с Серпом вдоль стены и побежали к площади.

Там царил настоящий хаос. Оказалось, что страна кошмаров стала значительно меньше. Во всяком случае, половина зданий, труб и шахт была снесена какой-то неведомой силой.

Впрочем, через мгновение Дэн увидел, что послужило причинами разрушений.

Во-первых, огромная фигура Черного Человека, размахивающего то ли руками, то ли длинными плетьми. Падение каждой такой плети могло разнести на кирпичи полдома.

Во-вторых, не уступавшая по размерам великанская белая туша профессора в сумоистских трусах.

В-третьих, огромная, как крейсер, Аврора, вооруженная полюбившейся ей скалкой. Она в битве двух гигантов не участвовала – хватало своих проблем. Со всех сторон к ней подползали целые составы поездов, хищно разевающих пасти. Аврора медленно, но точно отбивалась от них, хотя количество врагов явно заставляло ее отступать.

Крыши домов и переулки кишмя кишели какими-то темными уродливыми созданиями. Что-то было не так в окружавшем их пространстве – плотном городском пейзаже. Дэн вздрогнул, когда понял, что эти создания не что иное, как мелкие тени предметов, которые ожили и напали на его друзей. Длинные и короткие, большие и крохотные, они ползали, бегали и прыгали повсюду.

Картину довершали носящиеся по воздуху девушки-призраки. Нападая на многочисленных врагов, они не могли коснуться их, но, пролетая сквозь слуг тени, превращали их в черный дым.

В общем хаосе битвы Дэн узнал Иоланту. Она, в отличие от девушек, светилась каким-то мягким белым светом. Ее прикосновения к жутким существам заканчивались тем, что они просто исчезали. Но врагов как будто становилось все больше.

Тень стального фонаря, стоящего поблизости, вдруг изогнулась и потянулась прямо к Дэну. Серп тут же очутился рядом и ударил по врагу залпом ослепительного луча. Длинная тень как щупальце скрутилась и ушла под землю. Серп тут же обернулся и по-детски улыбнулся.

– Как у вас это получается? – крикнул Дэн, завороженный эпичным сражением.

– Фантазия никогда не спит, друг, – ответил полумесяц. – Ты можешь не хуже.

– Но мы ведь внутри его разума! В стране этого убийцы!

– Все так! Но теперь все мы видим общий сон, Дэн, а не каждый свой. Профессор перенастроил синхронизатор!

Дэн подумал было – а чем он сумеет помочь друзьям? Но в голове у него выл ветер. Никаких идей!

Кто-то схватил парня за плечо. Дэн обернулся.

– Троглодит? Ты меня напугал!

– Тебе удалось найти Нору? Что она сказала?

Студент помотал головой.

– Она жива. Но ей ничего не известно о том, где он ее держит.

– Жаль, – заозирался по сторонам отшельник. – Мы все это затеяли, чтобы выиграть для тебя время.

Над площадью раздался жуткий вопль.

Дэн обернулся и увидел, как плеть Черного Человека опутывает туловище и руки профессора и стягивается. Нестор застонал и рухнул на бок, подняв тучу пыли.

– Дэн! – закричал он таким голосом, будто кто-то замедлил скорость воспроизведения звука на записи. – Возьми Посох...

Профессор не договорил. Дэн увидел, как на Аврору разом кинулось три состава, гремя вагонами, и она тоже упала. На Иоланту и девушек-призраков яростно нападали все новые тени.

Парень повернулся было к Серпу, чтобы попросить о помощи, и вдруг оказалось, что его рядом нет.

– Дэн, беги!

Полумесяц висел чуть выше на прутьях ограды, которая завязывалась в узлы на его руках, ногах и шее...

– Я отдал Посох рыбопсу... Скорее, друг!

Исполинская фигура Черного Человека повернула голову и посмотрела прямо на Дэна. Студент застыл от ужаса. Он так и остался бы стоять, если бы его не дернул Троглодит.

Они кинулись в переулок.

Собачьих голов здесь уже не было, однако и Питбулька тоже.

Студент и отшельник обнаружили всех троих в небольшом дворе, где зияла яма, у полуразрушенного дома Норы.

Питбульк в своем френче залез на водосточную трубу, которая пока, к счастью для него, не превратилась в очередного монстра. Две собачьи головы глухо урчали и стерегли его внизу, периодически пытаясь схватить за лапы.

– А, это вы? – сказал сыщик без энтузиазма. – Никогда не думал, что окажусь в положении кошки. Это фиаско.

– Питбульк, Посох у тебя? – крикнул Дэн. Головы собак на его крик отреагировали мгновенно и повернули свои морды навстречу гостям.

– Во внутреннем кармане френча.

– Кинь его нам!

– Я бы с радостью, но лапы заняты!

Во дворе резко потемнело, как будто небо заволокла туча. Дэн поднял глаза и обомлел.

На него сверху смотрела исполинская голова Черного Человека. На агатовом матовом лице влажно блестели белки глаз.

Черный костюм жениха, как продолжение кожи великана, угадывался в очертаниях воротника на шее и в острых плечах.

Он протянул руку, по неосторожности задев печную трубу, и вниз посыпались куски кирпичной кладки. Тяжелая глыба сорвалась с крыши.

От одной головы собаки тут же осталась только мокрая лужа, другая взвизгнула, отступила и неуклюже свалилась в яму. Рыбопса, висевшего на трубе, обломками не задело только чудом. Но Черный Человек быстро исправил эту ошибку – двумя пальцами, как соломинку, он отодрал водосточную трубу от стены, вместе с несчастным Питбульком, тряхнул и отшвырнул прочь.

Дэн яростно вскрикнул, а потом сжался. Ему показалось, что следующим движением Черный Человек раздавит их пальцем. Но вместо этого убийца начал уменьшаться в размерах, пока не стал одного с ними роста и не застыл посреди двора.

Он провел по волосам ладонью, и чернота оплыла с его лба, носа и щек, словно он снял с головы полупрозрачный платок. Все остальное тело оставалось черным.

Теперь Дэн снова видел лицо человека, с которым однажды встречался на набережной возле катка, с которым целую неделю прожил вместе в доме профессора. И вновь студента удивило, каким располагающим и красивым было лицо этого мистификатора, их врага, преступника и серийного убийцы.

Какое-то время Черный Человек стоял, блаженно прикрыв глаза. Затем глубоко вздохнул и посмотрел на Дэна и Троглодита, замерших посреди двора.

– Неужели вы правда думали, что можете одолеть меня внутри моего собственного разума?

Не получив ответа, Ч. Ч. сложил на груди руки и сокрушенно покачал головой.

– А я ведь хотел сохранить вам жизни в благодарность за то, что вы пустили меня в этот мир. И я сдержу обещание – не буду вас убивать. Просто сделаю тебя, Дэн, и твоих друзей частью моей страны. Вы изменитесь, очень изменитесь от вечного пребывания здесь. Вы будете служить мне, и никто из забредших сюда душ вас не узнает...

– Тень! – внезапно перебил убийцу Дэн, словно и не слушал его. – Тень, я обращаюсь к тебе, почему ты нарушила уговор?

Черное туловище преступника пошло буграми. Он посмотрел вниз, потом на Дэна и улыбнулся.

– Она не станет тебе отвечать. Тень согласилась стать со мной одним целым, только так нам удалось обойти условия ее клятвы. По сути, получается, что она все еще держит меня в плену, хотя это не совсем так. Всю долгую дорогу сюда мы вели переговоры. И кое-что выяснили. Тень, которая когда-то преследовала тебя, обнаружила между нами, Проводник, много общего. Я одинок – и ты одинок, оба мы были учениками профессора. Оба восхищались его изобретениями. Оба мечтали изучить срединный мир. Тень сочла, что я ей подхожу. А я взял часть ее силы...

Дэн помотал головой.

– Между нами, фокусник, нет ничего общего.

– Неужели? А как насчет самых заветных, сакральных желаний? Я всегда искал идеал. Свою Белую Невесту, чистую, как горный снег. И ты прошел столько испытаний, чтобы найти свою незнакомку, которая звала тебя из снов...

Дэн почувствовал, как Троглодит легонько толкает его плечом и взглядом указывает куда-то в угол двора. Студент посмотрел и не поверил своим глазам – на брусчатке в тени дома лежал Посох Перемещений. Видимо, он выпал, когда Черный Человек тряс рыбопса. А может, Питбульк сам успел его выбросить. Только бы посох был цел...

Если Дэн успеет поднять его и нажать на кнопку, вся команда вернется обратно во внешний мир. А если к тому же удастся прихватить с собой преступника, то появится шанс вернуть его в реальность и пленить. Правда, неизвестно, какими способностями Ч. Ч. будет обладать после того, как объединился с тенью...

«Спасти друзей, – твердо решил студент. – Остальное сейчас не важно».

– Как видишь, – продолжал между тем Ч. Ч. – Оба мы безнадежно влюблены в свой идеал. Однако есть один досадный нюанс. Только здесь, в срединном мире, выяснилось, что я не Проводник, как ты. Увы. Хотя у меня богатое воображение, я не могу создать тот образ, который будет жить и во внешнем мире. А он очень мне нужен, понимаешь? Я до сих пор ищу свою Белую Невесту. Тебе ведь жаль всех этих юных девушек, которых мне пришлось отбраковать? Мне не придется их больше убивать, если ты создашь Ту, о которой я мечтаю. Мы с тобой продолжим нашу кропотливую работу день за днем, месяц за месяцем, и я наконец встречусь с ней!

– Ты уж не обижайся, – услышал парень голос Троглодита рядом с собой. – Но несешь какую-то чушь. Ты часом не сбежал из психушки?

Черный Человек зарычал, резко увеличился в размерах и шагнул им навстречу.

Дэн понял, что отшельник отвлек на себя внимание, причем большой ценой, а потому шанс упускать было нельзя. Он метнулся к Посоху, кувырнулся, как на татами, и схватил его, потянулся к кнопке... Длинный черный хлыст высвободился из руки преступника, щелкнул и расколол Посох надвое. Полетели искры.

– Глупо, – прокомментировал Ч. Ч. – Если в первый раз этот фокус провалился, то с чего ты взял, что сработает во второй раз? – Он повернулся к Троглодиту, который теперь был ему по грудь. – А тебе, невольный свидетель, видно, мало было одного урока. За то, что ты много болтаешь, твой рот больше никогда не откроется...

Троглодит хотел что-то сказать, как вдруг его губы слиплись, а потом и вовсе срослись. Он покачнулся и упал на колени.

– Зачем ты это делаешь? – устало спросил Дэн, отбрасывая в сторону сломанный Посох. – Тебе правда нравится мучить людей?

– Люди становятся лучше после наказаний.

– И что ты приготовил для меня?

– Если ты не захочешь сотрудничать добровольно... – Черный Человек криво улыбнулся. – Я создам все необходимые условия... Тень подсказывает, что для тебя нет ничего хуже одиночества и собственной бесполезности. И ведь правда, ты никуда не годишься. Друзей подвел, девушку и собственную мать не спас, мое царство приумножил...

Дэн почувствовал, как его ногти впиваются в ладони, сжимаясь в кулаки.

– Ты и Проводником-то считаешься только потому, что родился с каким-то там особенным мозгом, – грустно вздохнул Черный Человек. – Все держалось на изобретении профессора, а ты ему нужен был только как деталь его конструктора. Ты ничего не можешь сам, Маленький Дэн...

Ч. Ч. стоял над ним высоко: величественный, страшный, гордый. Пока он говорил, что-то шевельнулось у Дэна в кармане. Он сунул туда руку и ощутил знакомое мягкое шевеление лепестков цветка, который отдала ему Нора. Парень незаметно вынул незабудку и разжал кулак.

Цветок порхнул с его ладони и метнулся к яме за спиной. Там он кувырнулся раз-другой и замер над провалом.

Черный Человек умолк. Его глаза подозрительно сузились.

Дэн почесал в затылке, развел руками и, вздохнув, ответил:

– М-да, а я и правда бестолочь. Ничего толком не умею. Но знаешь что, фокусник? У меня есть те, на кого я могу положиться. Троглодит, давай!

Дэн бросился на Черного Человека, обхватил его крепко, как учил профессор Нестор на тренировках по сумо, и потащил к краю ямы. Троглодит удивленно поднял голову, но тут же сообразил, что происходит. Он кинулся Черному Человеку в ноги, схватил под коленями и толкнул плечом. Убийца потерял было равновесие, но сумел удержаться на краю и начал расти. Дэн зажмурился и тоже представил себе, что он сильный, огромный и очень тяжелый. Может, ему только казалось, а может, он и действительно стал увеличиваться в размерах, как и преступник.

Черный Человек завыл. Троглодит вцепился в его великанскую ногу и, кряхтя, поднял.

– Толкай! – заорал Дэн и дернул на себя расползавшегося во все стороны, как мазут, убийцу. – Вали его!

Все трое смешались у края в тесный клубок, покачнулись и рухнули в темный провал.

Глава тринадцатая

Ручей

Падать в кромешной темноте пришлось долго.

Надувшаяся одежда хлопала, из глаз лились слезы. Пальцы убийцы впились в кожу Дэна до синяков.

Сначала они орали все вместе. Потом по очереди заткнулись. Троглодит мычал и пыхтел, пытаясь высвободиться из крепкой хватки убийцы, преступник скрежетал зубами и метался. В темноте блестели налитые кровью белки глаз.

Дэн падал молча, сжав челюсти и кулаки, ожидая неминуемого удара о землю.

Толкнув сюда Ч. Ч., он думал, что готов к концу. Но конец наступать не желал, и студента стала тревожить мысль – не будет ли их падение вечным.

Что-то мягкое коснулось его щеки. Дэн понял, что это цветок. Незабудка едва светилась голубоватым светом в темноте.

Если она подсказала ему выход – то куда он может вести? Неужели только к погибели? Словно отвечая на его мысли, цветок коснулся тыльной стороны руки. Дэн разжал кулак и расслабился. Цветок уютно устроился у него на ладони. Незабудку не сносило воющим вокруг потоком воздуха.

Это была подсказка. Если он будет ожидать удара – гибель неминуемо настанет. Это в худшем случае. В лучшем – просто проснется.

Но что, если попытаться долететь до самого дна? Что, если удастся отринуть страх – не сжиматься и не зажмуриваться, а успокоиться и довериться цветку?

Как только Дэн подумал об этом и начал дышать медленнее, внизу замаячило крохотное пятнышко света.

Оно быстро росло, превращаясь в ровный круг. Дэн разглядел вдалеке верхушки деревьев, как крохотные росточки. Но поверхность земли стремительно приближалась. Дэн увидел зеленую прогалину, камни, ветки, хвоинки...

Только бы не зажмуриться! Только бы стерпеть!

Чудовищным усилием он сдержался, чтобы не закричать, выдохнул и раскрыл объятья навстречу земле, принимая ее, как старую подругу.

Зелень вдруг расступилась. В лицо ударила волна тепла.

Земля ринулась навстречу, но, вопреки ожиданиям, сделалась мягкой, податливой. Они словно провалились в полусдувшийся батут, погрузились в него на несколько метров, а потом он мягко вытолкнул их на поверхность.

Парень долго лежал на земле, ощущая, что все еще падает, пока кто-то не потряс его за плечо.

– Дэн, ты жив? – спросил Троглодит. Потом удивленно добавил: – Мой рот... Я снова могу говорить. Дэн, посмотри, что стало с убийцей!

Они поднялись и подошли к месту, где лежал их враг. Только в мягкой траве был кто-то другой. Мальчишка лет семи в потертом черном свитере с воротом и грязных штанишках.

– Почему он превратился в ребенка? – спросил отшельник, разглядывая недовольное, чуть капризное лицо спящего.

Дэн пожал плечами.

– Не знаю.

Троглодит сел на корточки.

– Нужно его разбудить.

Он уже протянул руку, как вдруг раздался голос.

– Не делай этого. Он скоро проснется сам.

У границы леса стояла Иоланта. От нее исходил тихий мягкий свет. Дэн огляделся – они находились на поляне, полной цветов. Вокруг тихо шелестели деревья, вдали бежал ручей, но за этим ручьем не было ничего, кроме такого же мягкого света в легкой утренней дымке: ни деревьев, ни самой поляны.

– Где мы?

– А ты не узнаешь?

Конечно, Дэн уже бывал здесь, но очень давно. Это было то самое место, куда он попал, когда впервые уснул в кресле профессора. Его первое погружение в срединный мир. Его первая миссия – достать цветок.

Словно вспомнив о нем, студент разжал кулак. Незабудка лежала на ладони.

– Мы все еще в срединном мире? – спросил Дэн.

– Едва ли. – Иоланта выглядела как-то иначе. Он никогда не видел ее такой спокойной и умиротворенной. – Мы на границе мира сновидений и центрального мира. Здесь у Черного Человека нет всей власти. Но его жизнь по-прежнему охраняет тень.

Дэн услышал за своей спиной тихий вздох Троглодита.

– И где эта граница проходит? – Парень указал пальцем. – За тем ручьем?

Иоланта кивнула. Уже догадываясь, что ему ответят, Дэн не сдержал любопытства:

– И что там дальше за ним? Только эта белая пустота? Ничто?

– Это не пустота, а полнота, – улыбнулась Иоланта. – И там дальше – больше, чем все. Просто ты пока не можешь этого увидеть, а тем более понять.

Мальчик в черной одежде заворочался в траве. Перевернулся на бок, подложил под голову ладонь и продолжил свой сладкий сон.

– Почему он такой? – спросил Троглодит.

Иоланта подошла к ним и тоже склонилась над ребенком.

– Он временно вернулся в тот возраст, когда зло еще не овладело им полностью. У него была сложная жизнь. Он вырос в приюте, где над ним издевались сверстники. Он долго ждал, когда за ним придет мать, которая его оставила. Он никогда не видел ее, но боготворил в своих мыслях. Однако никто не пришел, и надежда в нем окончательно угасла. Тогда и были посеяны первые семена безумия. Подростком он сбежал из детского дома и больше туда не вернулся.

Она присела на корточки, внимательно разглядывая спящего.

– Он долго жил на улице, почти впроголодь. Позже попал к негодяям и мошенникам, которые заставляли его просить милостыню в поездах и переходах, петь и показывать фокусы. Он всегда был одаренным. Живя на улице, он научился притворяться, играть разные роли. Когда накопил денег и сбежал от мошенников, ему даже удалось найти жилье. За выпивку его приютил в подвале старой библиотеки один сторож. Днем юноша искал подработку, а ночами читал все без разбора и вот решил начать новую жизнь. Придумал себе имя Чингиз, подделал документы, устроился в медицинский колледж. Правда, его скоро исключили. У студента появилась странная привычка срывать свою злость на животных – так начала проявляться его душевная болезнь. Сначала он истязал лабораторных крыс, затем убил пару дворовых собак и сотворил с ними ужасный эксперимент. После отыскал свою спившуюся мать, разочаровался в ней и отомстил самым жестоким способом за то, что она его бросила. Затем... Затем он встретил девушку, которая все в нем перевернула, но она не ответила взаимностью – вышла за другого. Он пришел на их свадьбу тайком и глядел на нее в белом платье... В этот момент его разум создал идею Белой Невесты – идеала, которым он был одержим. Он решил, что если ему не суждено заполучить эту девушку, он найдет другую, а все остальное добавит сам...

– У меня тоже была тяжелая жизнь, – перебил Троглодит. – Меня часто обижали. Я тоже был бездомным. Но я не стал чудовищем. Разве все это оправдывает его преступления?

Иоланта задумалась.

– Нет, – помотала головой она. – Но если бы люди вокруг дали ему хоть каплю тепла и надежды, хоть один шанс, его болезнь не пустила бы такие глубокие корни.

Дэн повернулся к ней:

– Теперь он таким и останется? Безобидным мальчиком?

Иоланта чуть нахмурилась, поджала губы и помотала головой.

– К сожалению – нет. За долгие годы зло слишком глубоко въелось в его душу. И мы должны решить, как с ним поступить.

– Мы?! – переспросил Дэн.

Она ответила спокойным взглядом. На поляне проступили полукругом, будто сотканные из прозрачной дымки, все жертвы преступлений Черного Человека: девушки-призраки, мать Дэна, которая слегка светилась, как и Иоланта. За ними из леса вышли знакомые фигуры – Нестор и Аврора.

– Профессор! – Парень бросился ему навстречу. – С вами все в порядке?!

– Раунд еще не завершен, Дэн, – сказал Нестор, хватая его за руки. – Мы объединили наши усилия, и ты сумел перенести сюда Ч. Ч., но это лишь ненадолго сдержит его больной разум.

– Если он болен, можем ли мы его вылечить?

Нестор покачал головой.

– Как я уже говорил тебе – это невозможно. Когда мы впервые пленили его и часами сидели у очага – у меня была такая возможность. И знаешь, каждый раз, предлагая ему помощь, я натыкался на одно и то же видение: мальчик лет восьми корчил мне рожи и показывал язык.

Они посмотрели на спящего на траве парнишку. Дэну показалось, что он немного подрос и вытянулся, пока спал.

– Прежде, Дэн, я думал, что могу помочь любому, – сказал Нестор. – Я горько ошибался. Всему виной моя гордыня. Нельзя помочь человеку, который никому не верит и не желает исцеления.

К ним приблизилась Аврора.

– Мой брат выразился слишком мягко. Нельзя помочь тому, кто всех ненавидит и хочет уничтожить.

Нестор привычным жестом поднял вверх палец.

– Однако я не говорил, что он не хочет помочь сам себе!

– Что?! – одновременно откликнулись Дэн и Аврора.

Профессор скромно потупился.

– Мы оказались в этом месте и в этой компании неслучайно. Здесь нет никого, кто так или иначе не пострадал бы от одержимости Черного Человека. В своих жертвах он искал черты той, что освободила бы его больной разум от страданий. Очевидно, что во внешнем мире его каждый раз ждало разочарование, из-за чего он снова и снова шел на убийства. Но если бы нам удалось создать для него ту самую Белую Невесту...

Дэн в ужасе вытаращился на профессора.

– Поверить не могу! Вы хотите, чтобы я сделал то, о чем он меня просил? Воплотил его больную идею?

– Ну... Ведь изначально именно такое задание мы получили от нашего клиента: создать ему невесту, – спокойно ответил Нестор, подняв глаза. – Конечно, он множество раз обманывал нас. Но ирония в том, что его собственный обман может помочь нам решить эту головоломку. Сотворение желаемого образа поставит точку в истории болезни нашего пациента. Он освободится от тени и от себя самого.

Взгляд Дэна заметался от лица к лицу, ища поддержки.

– Кажется, я понимаю, куда клонит профессор, – выступил вперед Троглодит. – Зло можно искоренить лишь тремя способами. Первый – лишить злодея цели. Второй – лишить средств и возможностей, изолировав его. Третий – уничтожить самого убийцу.

Но есть и еще один способ; я знаю о нем, ведь я – художник. Зло по природе своей разрушительно, если оно что и создает, то только чтобы дальше разрушать. Все доброе, что делается с любовью, само по себе противостоит злу, заполняет ту пустоту, которая остается от зла. Мы не можем больше удерживать убийцу. Тень не даст нам его убить. Черный Человек не захочет добровольно покинуть внешний и срединный мир. Поэтому нужно, чтобы ты, Дэн, сотворил образ девушки. Она должна появиться вон за тем ручьем.

Дэн посмотрел на плотную утреннюю пелену, клубившуюся за пределами поляны.

– Из центрального мира мы приходим и в него уходим... – вспомнил парень слова, которые отшельник сказал ему недавно. – Вы хотите, чтобы убийца добровольно вернулся в центральный мир? Но откуда я знаю, каким должен быть образ Невесты?

– Посмотри на нас, – сказала Иоланта, поведя рукой в сторону девушек. – Все мы были его жертвами. И все хотели бы снова жить. Мы поможем тебе, Дэн.

Она ласково посмотрела на профессора и вдруг спросила:

– Ты отпускаешь меня, мой милый?

Нестор долго молчал, а потом тяжко уронил:

– Отпускаю...

Иоланта пошла к ручью.

– Подожди! – поднял руку Дэн. – Я... Я не справлюсь! Я в жизни ничего толкового не создал! Ч. Ч. в целом прав. Я не художник. Не было у меня никогда никаких оригинальных идей!

Иоланта обернулась.

– Неужели? А как же грозная тень, самокат Гермес и огромная морская свинка, Господин Серп? Как же рыбопес и прочие, Дэн? Ведь они бы не появились в срединном мире и во внешнем, если бы ты не создал их!

– Но разве эти выдумки не принадлежат нашим клиентам? – растерянно возразил он.

– Все так, – кивнула она. – Но именно твой разум украсил их и воплотил в жизнь. – Моим пребыванием здесь я тоже обязана тебе. Скажи ему, Нестор...

Профессор положил студенту руку на плечо, развернул к себе.

– Это правда, Дэн. Твой мозг – не просто часть моего изобретения. Уникален и бесконечно важен ты сам.

Иоланта наклонилась и сорвала крохотный цветок с сине-желтыми венчиками. Затем протянула руку и опустила незабудку в ручей. Течение подхватило цветок и унесло туда, где белела утренняя дымка.

Затем Иоланта поднялась, махнула им рукой и переступила через ручей, растворяясь в тумане.

Дэн услышал, как профессор тихо вздохнул.

За Иолантой пошли остальные девушки. По очереди нагибаясь, они срывали цветки и опускали на воду, а затем переступали ручей и исчезали. Течение уносило крохотные незабудки в белесую даль.

Последней тот же самый ритуал совершила мать Дэна. Остановившись у черты, она обернулась.

– Я люблю тебя, мой мальчик. Ты меня отпускаешь?

Ком подкатил к горлу Дэна, но он ответил так же, как профессор:

– Отпускаю.

– Помни всех нас.

Она шагнула за ручей. И Дэн разглядел, что в тумане сходится пять фигур. Мгновение, и они будто бы соединились в одну.

Голос, знакомый, из давних снов, позвал его:

– Дэн, помоги! Освободи меня!

Он закрыл глаза и представил ее такой, какой всегда представлял, но было в ней после его долгого путешествия и много нового. Лицо Норы, ласковый голос Иоланты, руки и прикосновения его матери, юность и красота тех девушек, что хотели жить. Было там и много того, что он не мог объяснить. Часть его мечты, часть его боли...

Яркий теплый свет пробивался сквозь веки. Дэн почувствовал, как по щеке его скользнула капля. Неужели он плачет?

– Дэн, поторопись! – послышался голос профессора. – Черный Человек просыпается.

Дэн открыл глаза и оглянулся. Все жмурились и закрывались от яркого свечения, исходившего от фигуры по ту сторону ручья. На земле сидел, удивленно хлопая глазами, убийца. Он уже не выглядел как мальчик, его ноги и руки вытянулись, лицо осунулось. Теперь это был подросток, не сводивший глаз с яркой фигуры.

– Это она... – пробормотал он. – Наконец-то...

Дэн снова закрыл глаза и мысленно довершил образ девушки. В нем не хватало только одного – надежды, что у него все получится.

В руке у него зашевелилась ожившая незабудка. Парень быстро шагнул к ручью и опустил в воду цветок, как это делали остальные. Теперь в создаваемом им образе проявится и его часть...

Цветок унесло течением.

Яркий силуэт по ту сторону ручья вспыхнул и протянул к нему руки.

Фигура шагнула вперед. Туман расступался, а она горела все ярче и ярче.

За спиной Дэна кто-то громко застонал.

Черный Человек, ставший уже взрослым, таким, как был при их последней встрече, поднялся с земли и пошел навстречу фигуре. Его глаза горели, тонкие пальцы растопырились и тянулись к свету. Он выглядел как негатив фотографии.

– Очисти! – заорал он. – Это ты! Очисти меня!

Он кинулся вперед, угодив одной ногой в ручей и увязнув в нем. Его руки хватали руками свет, который стелился, как ткань ее одежды.

Спина Черного Человека пошла буграми, затем надулась, как парашют, и с хлопком лопнула. Тень взвизгнула и оставила тело убийцы, разлетаясь в воздухе черными клочьями. Падая на колени, хватая ртом воздух, как рыба, рухнул и он. Тело его начало превращаться в пар, а может, это туман двинулся навстречу из-за ручья.

И вот Черный Человек исчез. Как будто его никогда и не было.

– Дэн! Освободи! – Тихий шепот девушки теперь слышался совсем рядом. – Переведи меня через ручей!

Яркий свет, исходивший от нее, начал гаснуть. Еще немного, и сквозь дымку можно будет разглядеть ее лицо.

Из белого тумана выплыла рука, но она все еще оставалась по ту сторону ручья.

Дэн сделал шаг вперед, намереваясь переступить воду и коснуться девушки, как вдруг его схватили за плечи.

– Подожди-ка, приятель. Ты, кажется, что-то забыл!

Дэн обернулся и увидел лицо Троглодита. Его глаза горели. Он печально улыбался.

– Если шагнешь через ручей – назад уже не вернешься.

– Почему?

– Это центральный мир. Понял? Мы приходим оттуда и возвращаемся туда, но каждый в свое время. В начале жизни и в конце...

Дэн тяжело сглотнул и ответил:

– Значит... Значит, останусь там, а ее вытащу. У нее голос Незабудки. Она может знать, где прячут Нору. – Он попытался вырваться, но отшельник только крепче вцепился в плечи.

– Эх, Проводник-Проводник! Так ты ничего и не понял! А для чего тебе я? Ты же привел меня к цели!

С этими словами Троглодит хлопнул Дэна по плечу, легко оттолкнул его и перешагнул ручей. Парень увидел, как в пелене отшельник осторожно касается локтя девушки и ведет ему навстречу.

Незабудка, почувствовав опору, медленно переступила ручей. Размытый силуэт отшельника коротко махнул Дэну рукой, голос Троглодита слышался уже издалека:

– Даже проводнику нужен проводник. До нескорой встречи, приятель. Увидимся на какой-то там стороне...

Туман расступился, и Дэн впервые увидел ее лицо.

Глава четырнадцатая

Три желания

Незабудка была почти точной копией Норы, но такой, какой он видел ее на фотографии, то есть еще до того, как девушку похитили. На ней даже был такой же белый сарафан с синим цветочным орнаментом и джинсовая курточка.

Они молча стояли друг напротив друга. И Дэн не сразу понял, что не только он жадно изучает ее взглядом, но и его с любопытством разглядывают.

Девушка даже позволила себе протянуть руку и нажать ему на нос, как на кнопку. Будто впервые в жизни видела лицо другого человека.

Дэна это насмешило. Она удивленно уставилась на его рот и тоже улыбнулась.

– Тебя зовут Незабудка? – осторожно спросил он.

Девушка кивнула, затем тревожно оглянулась на беловатый туман.

– Плохой человек исчез?

Дэн неуверенно кивнул.

– Его не пустили в центральный, – пояснила она. – Он заслужил забвение.

Она робко огляделась.

– Я долго ждала его на той стороне. И тебя ждала.

– Ты знала, что мы придем? – спросил Дэн.

Она не ответила. Ее вдруг заинтересовали цветы на поляне. Она села на корточки и коснулась пальцами разноцветных венчиков.

– Сейчас я познакомлю тебя с моими друзьями... – сказал Дэн и осекся, когда заметил, что на поляне они абсолютно одни. – Или не познакомлю...

– Нам нужно во внешний мир. – Ее голос потускнел. – Времени очень мало.

Дэн кивнул.

– Хорошо. Одну секунду. Сейчас мы перенесемся туда.

Он моргнул, еще раз. Крепко зажмурился – ничего.

– Кажется, мне не проснуться, – с досадой признался он. – Но рано или поздно...

Она поднялась, взяла его за плечи и заглянула в глаза:

– Мы должны вернуться. Немедленно.

Дэн растерянно огляделся.

– Но как? Посох Перемещений сломан. Так и валяется в стране Черного Человека.

– Страны Черного Человека больше нет, – уверенно заявила она. – А Посох я починю. Отведи меня туда.

– Отвести? Но я не знаю как. Мы провалились в дыру, мы падали почти вечность...

– Ты Проводник, – бесстрастно заметила Незабудка. – Вместе со мной ты можешь оказаться в любой части срединного мира.

Она взяла его за руку и кивнула. Дэн закрыл глаза.

– Представь себе место, в котором лежит посох, – велела Незабудка.

Он вспомнил двор, где они боролись с убийцей, самый обыкновенный заброшенный двор, если не считать темного провала в центре.

Когда Дэн открыл глаза – они уже переместились. Но никакого двора не было. Вокруг них бурели кирпичные развалины, поросшие травами, кустарником и цветами, словно это место пережило уже много веков.

Дэн подошел к краю провала. Сломанный надвое Посох все еще лежал на земле.

Незабудка молча подошла и взяла его в руки. По телу ее прошла легкая дрожь, и парню показалось, что она чуть побледнела. Когда она протянула ему Посох, тот снова был цел.

– Быстрее, Дэн. Нажимай на кнопку.

– Подожди, – сказал он, задумавшись. – А ты могла бы кое-что еще также починить?

– Еще только дважды, – ответила девушка.

– Почему дважды?

Она пожала плечами, ничего не объяснив. Дэн повел ее через развалины. Он с трудом узнавал места, где еще недавно они боролись с Черным Человеком. Вот здесь, кажется, была площадь с воротами. А теперь на этом месте поросшая мхом брусчатка, не кости черепов – простые булыжники. От ворот и ограды остались только куски ржавчины.

Вот одна из куч зашевелилась, Дэн прикрыл собой девушку, но с земли поднялся знакомый силуэт с головой-полумесяцем.

– Странно, – сказал Серп, отряхивая с пуловера ржавчину. – Пару мгновений назад эта ограда готова была оторвать мне руки и ноги. И вдруг все рассыпалось в прах...

– Серп, – тепло отозвался Дэн. – Мы это сделали. Черного Человека больше нет.

Они обнялись. Господин Серп взглянул на Незабудку и умолк.

– Полагаю, не у одного меня море вопросов, – сказал он и протянул девушке руку. Она пожала ее смущенно, потом взглянула на вытянутую, улыбающуюся физиономию Серпа и прыснула.

Они побрели дальше, вышли из развалин, собираясь перейти железнодорожные пути. Только ни перехода, ни самих путей больше не было. Они словно бы ушли под землю и поросли травой. Над тихо колышущимся морем цветов летали стрекозы.

Не сразу Дэн заметил, что место, в котором они оказались, меняется прямо в это мгновение. Чем дальше они шли, тем громче чирикали птицы. И было непривычно светло. Не только потому, что из-за туч вышло солнце. Дэн посмотрел вдаль – серой ограды из плюща больше не было, на ее месте медленно волновались пшеничные поля.

Место, куда они торопились, он узнал по яркому пятну незабудок. Дэн раздвинул соцветия, вытянул из земли черную раму с рулем, подножку с колесами, отряхнул от земли.

– Бедный Гермес! – с надрывом возопил Господин Серп, заламывая руки. – Я знал его: это был самокат с бесконечным юмором и дивною фантазией! Тысячу раз возил он меня на себе, а теперь... Как отталкивают мое воображение эти останки!

– Серп, – остановил его Дэн. – Ты неверно цитируешь Гамлета.

– Правда? – удивился полумесяц. – Никогда не поймешь, где чужие мысли, а где твои собственные.

Парень повернулся к Незабудке.

– Гермес был моим другом. Он погиб за меня. Первым в срединном мире. Он этого не заслужил.

– Ты хочешь, чтобы он снова жил?

– Хочу. А ты можешь его оживить?

– Могу. – В ее голосе снова послышалась легкая грусть. Она добавила: – Это ведь небольшая плата за то, чтобы увидеть сразу два мира.

Она закрыла глаза и коснулась разрезанного надвое корпуса Гермеса, как он бы сказал – его тела.

Мгновение – и на руле удивленно моргнул глаз, закрутились колеса.

– Что... Что это было? – прокряхтел знакомый голос.

– Гермес! – прошептал Дэн. – Ты живой! Живой!

– Я тебе это уже сто раз повторял, командир, – проворчал самокат, смущенный тем, что его сжимают в объятьях. Он покосился на Незабудку. – О, вижу, вам таки удалось создать невесту тому чуть спятившему типу. Приятно познакомиться, Нора!

– Меня зовут Неза, – кивнула головой девушка и покачнулась.

Только теперь Дэн заметил, что девушка еще больше побледнела и потускнела, словно бы отдала часть сил Гермесу.

– Тебе плохо? Прости. Я не знал, что это отнимет у тебя столько сил.

– Это неважно. Поспешим, Дэн. Мы должны найти Нору. Ей грозит смертельная опасность.

Студент потянулся к кнопке на Посохе, но в последний миг остановился – самокат отъехал на несколько шагов, на пригорок, и странно глядел на них оттуда.

– Гермес, ты с нами?

– Честно сказать, командир... – протянул самокат. – Я порядком подустал от этих скитаний по мирам. Пожалуй, мне нужно на время взять отпуск. – Гермес таинственно уставился на небо. —Знаешь, я начал приходить к мысли, что каждый из нас появляется в своем мире не случайно и должен сперва научиться жить там, где родился.

– Весьма глубокая мысль. Мне будет тебя не хватать, Гермес.

– Ну, ты всегда знаешь, где меня найти. Только закрой глаза.

Господин Серп тоже стоял в нерешительности. Дэн почувствовал, как по спине бегут мурашки.

– Серп, ты тоже...

– Я? О нет. Я возвращаюсь с вами. У меня на это свои причины.

Полумесяц взбежал на холмик, неуклюже обнял Гермеса, затем вернулся к Дэну, положил ему руку на плечо и коротко кивнул.

Парень нажал на кнопку.

...Сложно было поверить, что последнее его погружение длилось всего половину ночи.

Едва Дэн вынырнул из сна с тяжелой мутной головой, как его сразу засыпали кучей вопросов.

В лаборатории было тесно от людей. Одного профессора с Авророй хватило бы, чтобы заполнить половину пространства, но здесь еще суетились адвокат Горбунов, отец Норы, Дарья и Господин Серп. Был здесь и отец Дэна, он стоял за их спинами и наблюдал за происходящим. Как потом студенту объяснили, все возвращались в разное время, неравномерно, и по чистой случайности всем хватило шлемов. Где-то в ногах тревожно визжала капибара Люся. Все говорили одновременно, видимо, потрясенные внезапным пробуждением студента.

Из общего гула голосов Дэн понял, что спрашивают его об одном и том же – удалось ли ему одолеть Черного Человека? Видимо, финал битвы оказался для его друзей недоступен, и они проснулись в своих креслах несолоно хлебавши.

– Стоп! Тихо! Хватит! – закричал Дэн, и голоса разом стихли. – Она мне помогла. Ее зовут Неза.

Только теперь все повернулись по направлению его взгляда к материализатору и расступились.

Девушка сидела в подсвеченном круге, приобняв себя за колено и низко склонив голову.

Расталкивая всех локтями, вперед протолкнулся бывший следователь Орлов, его руки и губы дрожали. Он сипло прошептал:

– Нора... Нора, это ты?!

В лаборатории повисла такая тишина, что слышно было только тяжелое дыхание старика. Девушка медленно подняла голову и ответила грустным взглядом.

Примерно через полчаса Орлов поднялся из лаборатории в гостиную и рухнул в кресло, угрюмо обхватив голову руками. Все это время они провели с девушкой наедине, тихо беседуя.

Вся честная команда «Бюро сновидений» ждала его прихода, но никто не задал ни единого вопроса, пока следователь не заговорил сам.

– Теперь я понимаю, что ваше изобретение не выдумка, и даже верю в то, что преступник уничтожен и не вернется. Но это... Это не моя дочь. Уж простите, но этой «копией» ее не заменишь...

Дэн обернулся – Неза стояла на лестнице и все слышала.

– Вы, кажется, неправильно нас поняли, сударь. Мы и не предлагали заменить вашу дочь, – осторожно начал профессор и повернулся к девушке: – Неза нечто особенное, уникальное. Она сочетает в своем характере свойства нескольких личностей, и, вероятно, от Норы у нее только внешние черты.

– Тогда зачем она здесь? – глухо уронил Орлов. – Для меня мучение видеть ее и понимать, что это другая личность.

Дэн не выдержал и шагнул вперед.

– Она поможет нам отыскать вашу дочь.

– Как?

Студент повернулся к девушке, выглядевшей растерянной и напуганной.

– Неза, скажи им...

– Я... Я ее больше не чувствую, – ответила она, беспомощно уронив руки. – В срединном мире я знала, что делать, куда идти. А здесь, здесь я ее не слышу...

Над гостиной профессора словно бы сгустились тяжелые тучи.

Но сам Нестор ничуть не растерялся.

– Что ж, милая, мы поможем тебе. Аврора, неси карту!

Около часа вся команда усердно трудилась, отмечая на карте города и в его окрестностях все места, где могли быть заброшенные депо. Диапазон поисков удалось сузить, оставив только те, что предназначались для товарных и промышленных составов. Также рядом должны были проходить действующие пути. Ряд мест отмел сам Орлов, утверждая, что там они уже вели поиски. Пока старшие возились с картой, Дэн и Дарья полезли в Сеть, просматривать фотографии конкретных мест. И тут они натолкнулись на эту странную статью.

«Неизвестный петербургский художник рисует свои картины на стенах заброшенных зданий».

Дэн щелкнул по ссылке и затаил дыхание. На первой же фотографии он увидел шестиметровое граффити на стене, наполовину скрытое железнодорожным вагоном. На рисунке угадывался человек с кистью, его лицо было скрыто под длинной африканской маской...

Узнав точное место, где находился рисунок Троглодита, никто больше не сомневался, что след взят верно. Однако у команды были некоторые сомнения.

Все дело в том, что заброшенное депо находилось рядом с крупным вокзалом в центре города. Странно, если именно там убийца прятал девушек и остался незамеченным.

– Пусть это вас не смущает, – заметил Горбунов, надевая плащ и проверяя, работает ли фонарик. – Есть известное правило: если хочешь что-то спрятать – прячь у всех на виду.

Вся команда снарядилась для поисков и выдвинулась немедленно.

По прибытии выбор места уже не казался странным – заброшенное депо находилось чуть в стороне от действующих путей, надежно укрытое деревьями и старой бетонной оградой, поросшей сухим плющом. Вокруг громоздились наглухо закрытые ангары и пустые полуразрушенные здания, покрытые желтой штукатуркой, на которых угадывались знакомые рисунки. Хотя все это и не выглядело точь-в-точь как во сне Черного Человека, но определенная схожесть угадывалась.

– Здесь можно бродить целый месяц и ничего не найти, – заметила Аврора. – Нам нужно разделиться.

Они вошли в пустое депо, пахнущее пылью, железом и мазутом, и разошлись в разные стороны.

Горбунов с отцом Норы отправились в мастерские и вагоноремонтный цех, профессор с Авророй – на склады запасных частей и топлива, Дарья с Серпом – в котельную, а Дэн с Незабудкой просто двинулись по какой-то неизвестной лестнице на верхние этажи, под крышу.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил он у девушки, но она только обреченно помотала головой.

Скоро в противоположных частях депо запрыгали лучи фонариков, зазвучали голоса и оклики. Мертвое место ожило.

Пропавшую девушку звали по имени в надежде, что она откликнется. Но особенно четко Дэн слышал голос отца Норы, дрожащий, звучащий с хриплым надрывом и постепенно слабеющий вдали.

Весь следующий час однообразного хождения с фонариком не принес ничего, кроме разочарования. Учитывая неожиданно найденный бассейн с машинным маслом и торчащую повсюду арматуру, было даже удивительно, что пока никто из поискового отряда не пострадал.

На исходе второго часа было сделано печальное открытие. Горбунов и отец Норы нашли останки одной из девушек. В следующие полчаса – еще двух.

Хотя вид тел поверг всех в самое мрачное настроение, а многих откровенно напугал, стало явным – они нашли нужное депо. Именно здесь Ч. Ч. прятал своих жертв.

Однако они облазили уже самые дальние уголки, совершенно вымотались, и ничто по-прежнему не говорило о том, что в этом огромном сооружении есть кто-то живой.

Внизу раздался зычный голос профессора, призывающий всех возвращаться.

Незабудка вдруг покачнулась и, опустившись на ступеньки, горько заплакала.

– Что ты? – склонился над ней Дэн.

– Я бесполезная, – всхлипнула она. – Я пришла сюда, чтобы помочь, и ничего не могу.

Он хотел ее утешить, но не знал, что сказать. И тут ему вспомнился сон, в котором была Нора.

– Она сказала, – медленно произнес он. – Что у нее больше нет надежды. Что ты, Незабудка, ее надежда. И что только ты можешь помочь.

Неза резко подняла голову. В ее больших глазах еще блестели слезы, но лицо вдруг сделалось настороженным.

– Ты слышишь? – спросила она.

Дэн помотал головой. Он не слышал ничего, кроме окликов профессора и остальной группы.

– Тихий звон. Ритм, – сказала Неза и поспешно поднялась.

Она прошла мимо Дэна и ринулась вперед по навесному переходу. Студент бросился за ней.

Девушка поднялась по стальной лестнице, оказавшись у самой крыши, свернула в узкий коридор, где находился заброшенный пункт наблюдения, и остановилась перед поворотом у стены.

«Мы уже здесь были. Уже искали здесь», – устало подумал Дэн, но ничего ей не сказал.

Плавно и осторожно, как будто касаясь горячего, Незабудка протянула руку и стерла со стены налет пыли. Дэн посветил фонариком и обомлел: на стене, под сломанным выключателем, была нарисована незабудка размером с теннисный мяч. Ее изобразили перевернутой – венчик смотрел вниз, стебель с листочками – наверх. Дэн опустил глаза и увидел закрытый, припорошенный пылью и обрывками газеты люк. Неза уже протянула к нему руки, нащупала кольцо, дернула.

– Закрыто.

Люк был заперт на замок. Дэн обернулся и громко позвал остальных. Затем спустился на пролет вниз и снял со старого пожарного щита проржавевший лом, который заметил прежде. Вернувшись, он вдел лом в петлю и дернул. С пятой попытки она поддалась и вырвалась из досок люка.

Дэн вытер взмокший лоб. Он уже слышал торопливые шаги остальной команды. Недалеко маячил светящийся месяц Господина Серпа.

– Скорее! – с тревогой в голосе позвала Неза. – Звон утих!

«Какой еще звон?» – не понял Дэн и рванул пыльный люк на себя.

Он сразу увидел ступени приставной лестницы. Но самое странное – из глубины хода в потайную комнату струился тусклый красноватый свет.

Дэн первым сбежал вниз, так торопясь, что оскользнулся на паре ступеней.

Ноги врезались в бетонный пол. Его взгляд мгновенно выхватил из полумрака небольшой светлый квадратик с догорающими углями. Он едва различил в пустой комнатке без мебели старую печку-буржуйку, разорванные книги, смятое одеяло и матрас.

На нем, привалившись спиной к стене, лежала болезненно худая девушка. Цвет ее бледной кожи отливал голубизной, волосы были спутаны, под глазами темнели круги. Она, видимо, еще минуту назад была обернута в плед, но ткань сползла вниз, обнажая костистые плечи с белыми бретельками платья. В тонкой, как веточка, руке девушка держала ложку, которой, по всей видимости, еще недавно постукивала по ржавому металлу печки.

Дэн бросился к ней, коснулся холодных, как сосульки, пальцев, ледяного лба, жадно прислушался к дыханию.

Девушка медленно открыла глаза. Глаза – вот и все, что осталось от той самой Норы. Слабая улыбка растянула губы.

– Ты? – Ее голос был сорван и звучал хрипло. – Я не хотела жечь книги. Мне пришлось...

Она странно вздохнула, как будто хлебнула воды, и откинула голову. Ее веки закрылись.

Дэн тут же припал к ее груди и стал слушать сердце. Слишком много времени прошло, а стука все не было.

– Нет! – крикнул он. – Только не сейчас! Мы тебя нашли! Не умирай! Это нечестно!

Он вспомнил то немногое, чему его учили на медицинском, и, положив ее на землю, начал делать непрямой массаж сердца.

Перед глазами все поплыло. Откуда-то издалека он слышал голоса. Кто-то спускался по лестнице.

Незабудка незаметно оказалась рядом, положила ладонь на лоб девушки и тихо сказала:

– Ты все делаешь правильно, Дэн.

Он разозлился.

– Ты должна помочь. Вдыхай ей в рот... Ну?

– Одна медицина здесь не поможет, – спокойно ответила Неза.

Ее рука оставалась на лбу умирающей девушки. А сама Незабудка будто истончалась, становилась прозрачной.

– Что... Что ты делаешь? – спросил Дэн, перестав нажимать на грудную клетку.

– Возвращаю надежду, – ответила Незабудка.

Еще мгновение парень видел силуэт ее лица, опущенные плечи, горящие радостью и благодарностью глаза. А потом гостья из центрального мира легла, и ее очертания будто бы слились с очертаниями неподвижной Норы.

Дэн смотрел, как тают черты Незабудки, растворяются в смертельно-бледном лице девушки, и не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова.

Вдруг Нора судорожно вдохнула и схватила его за руки. На ее осунувшихся щеках выступил слабый розовый румянец.

– Дочка! – закричал истошный голос. Дэн обернулся и увидел ее отца. Он шел к ним по бетонному полу, протягивая руки. Ноги его не слушались, колени подгибались.

– Папа... – тихо прошептала Нора и медленно закрыла глаза. Но на этот раз ее дыхание не оборвалось, а сердце продолжило биться.

Глава пятнадцатая

Явь

Всю следующую неделю в доме профессора стояла необыкновенная тишина. Никто не выходил из своих комнат. Никто не собирался к общему столу.

Капибара Люся грустно бродила от комнаты к комнате, скреблась когтистой лапой о косяк. Дверь отворялась, ее впускали, и тут же снова наступала тишина.

Кто и как проводил в этот период свое время, какими делами был занят – никто не спрашивал, никто не узнавал.

Но скоро в дом пришел первый гость – Иннокентий Горбунов. Привычно захлопали двери, заскрипели половицы. Кто-то открыл окно и впустил весенний воздух в душные комнаты. Кто-то разжег камин.

На кухне загремела посуда, и ароматы жаркого, выпечки и свежезаваренного кофе заставили всех, не сговариваясь, собраться за ужином.

И тогда разговоры потекли сначала ручьем, а потом и бурным потоком.

Адвокат рассказал о последних новостях.

Здоровью Норы серьезная опасность больше не угрожала. Кроме небольшого переохлаждения и длительного истощения, она не пострадала – по какой-то причине убийца не успел ей навредить, только слишком долго держал взаперти. Врачи обещали, что девушка скоро поправится и вернется домой.

Хуже было с господином Орловым: он так разволновался, что у него сильно поднялось давление, и он пролежал три дня поленом. Но и отец Норы, по словам медиков, уже приходил в себя.

Благодаря его связям и участию Горбунова дело вызвало новый интерес полиции. Но расследовать уже было нечего, и все, что оставалось следователям, – сообщить родным пропавших девушек о том, что найденные тела можно предать земле. Чьи-то женихи, родители, братья и сестры после долгих лет, наконец, узнали жестокую правду. И для одних это было тяжелым потрясением, а для других концом мучительного, беспросветного ожидания.

Горбунов рассказывал, что самым сложным было официально закрыть дело, так как не было никаких доказательств того, что убийца погиб. Поэтому, хотя адвокату и удалось убедить следователей, что маньяк больше нигде не объявится, дело попало в папку незакрытых.

– Ну не рассказывать же мне, в самом деле, что вы ловили его во сне! – сокрушался Горбунов. – Нет, в это никто не поверит.

– А как вы объяснили наше участие? – поинтересовалась Аврора.

– О, об этом я почти не распространялся, и наш пожилой следователь тоже. Ваше бюро было названо группой волонтеров-энтузиастов, которые изучают заброшенные здания и случайно обнаружили тела жертв, но главными свидетелями выступим я и господин Орлов.

– Ну что ж, – задумчиво пожал плечами профессор. – Спасибо. Последнее, что нам сейчас нужно, – агрессивная реклама.

Адвокат, допив кофе, рассказал множество интересных фактов о том, как Нора выживала в своей темнице на заброшенном депо все эти месяцы. Выбраться из плена не было никакой возможности, так как люк закрывался сверху. Сначала убийца обеспечивал ее пищей и водой, давал дрова для печи. Потом куда-то исчез.

Скоро она сожгла всю мебель и взялась за книги.

– Примечательно, что преступник, при всей своей осторожности и изворотливости, совершил грубый промах – позволял ей топить печь, – отметил Горбунов. – А ведь дым, выходящий из трубы, должен был быть хорошо виден в ясную погоду. Внимательный человек, знавший, что депо заброшено, мог заподозрить неладное.

– Скорее всего, этот фокусник все продумал, – ответила Аврора. – Недаром же выбрал место прямо посреди города. Если смотришь с крыши или из окна поезда, крохотный дымок затеряется среди прочих.

– Кроме того, – печально добавил профессор, – люди крайне невнимательны. Мы настолько погружены в собственные проблемы, что порой не видим даже то, что происходит прямо перед нашим носом.

Адвокат тяжело вздохнул и стал рассказывать дальше.

В комнате по счастливой случайности остался мешок сухарей, которые Нора экономила до последнего. Хуже всего было с пресной водой, но Нору спасло то, что она находилась под крышей. Возле отверстия для трубы в потолке в теплые дни собиралась талая вода и капала вниз. За день девушке удавалось нацедить примерно кружку.

Когда Нору нашли, у нее уже три дня как не было никаких запасов, и она смирилась с тем, что умрет.

Горбунов добавил, что об этом ему рассказала сама девушка, что она в сознании и, хотя еще осмысливает случившееся, вполне может говорить об этом.

– Ее физическое выздоровление несомненно радует, – ответил на это Нестор. – Однако нам еще предстоит узнать, какие травмы это похищение оставило в ее душе. Безусловно, уже одно то, что девушка продолжала так долго бороться, – хороший знак.

Он протянул руку и коснулся руки Дэна, который почти не участвовал в беседе:

– Ты согласен, Дэн?

– А?

Парень сонно посмотрел на своих товарищей и поднялся.

– Я что-то устал. Пойду в свою комнату.

– Нам всем еще требуется отдых, – поднялся с места адвокат. – А юноше в первую очередь.

Возвратившись к себе, Дэн, какое-то время лежал, пялясь в потолок и пытаясь уснуть. Но сон не шел. Перед глазами ясно стоял образ Незабудки, положившей ладонь на лоб умирающей девушки. Он помнил, как Неза медленно растворилась в воздухе, сливаясь с силуэтом Норы, как в последний раз восторженно блеснули ее глаза.

Кем она была? Почему явилась из центрального мира и для чего спасла Нору ценой своей жизни? Наконец, почему именно Дэну надлежало создать ее? И действительно ли он ее создал?

У него было так много вопросов и никаких ответов.

И он больше не видел ее во сне, как ни пытался. Привычный голос с тех пор навсегда исчез из его снов и медленно таял в памяти.

Ему хотелось все бросить и попросить профессора о новом погружении. Но почему-то Дэн был уверен, что Нестор ему откажет.

Дэн поднялся, подошел к окну и взял в руки пустой стакан, в котором прежде стояла незабудка. На дне еще оставалось немного воды. Минуту он тяжело думал, сжав губы и пристально глядя на стеклянный круг, потом развернулся и, выйдя из комнаты, побежал по лестнице вниз.

Адвокат уже ушел. Все снова разбрелись по своим комнатам. Дэн, никем не замеченный, спустился в лабораторию.

Его пальцы сами потянулись к рычагу, включающему материализатор. Забегали огонечки на приборах, загудели машины. Дэн взял в руки шлем и осторожно водрузил его на голову.

– В этом нет никакой необходимости, – спокойно сказал голос у него за спиной.

Парень застыл, а потом медленно повернулся.

Профессор стоял на первой ступеньке лестницы, опустив руки в карманы своего теплого домашнего халата. Оставалось только удивляться, как ему удалось подкрасться так тихо. Но у Дэна не осталось сил на удивление. В нем вообще ничего не осталось.

– Я подверг тебя огромной опасности, Дэн, – сказал Нестор.

Парень закатил глаза и вздохнул, ожидая, что профессор сейчас начнет извиняться или что-то вроде того, но Нестор неожиданно добавил:

– И все сработало как нельзя лучше.

– Что? – тупо моргнул Дэн, еще минуту назад уверенный в том, что он не способен удивляться.

– Наше с тобой психологическое исцеление почти полностью завершено. Остался последний шаг. Но он должен быть совершен не во сне, а наяву.

Нестор предложил Дэну присесть в кресло, но студент остался стоять.

– И в чем же вы видите исцеление, профессор? – тихо спросил парень, ощущая, что у него даже нет сил злиться. – Мне никогда не было так плохо. А еще я потерял ее...

Профессор сплел ручищи на груди и кивнул.

– Понимаю. Я тоже потерял ее. Свой идеал. Тот образ Иоланты, с которым ты имел честь познакомиться. Он ведь по большей части был создан моим разумом через несколько дней после того, как она погибла. Все так, Дэн... Люди из наших грез кажутся нам гораздо лучше, чем реальные. И мы хотим быть с ними вечно. Некоторых из нас расставание с мнимым образом вводит в глубокую печаль, других приводит к жестокому разочарованию, а иные даже сходят с ума... – Нестор тепло ему улыбнулся. – Но тем паче приходит время избавляться от них.

Дэн помотал головой.

– А если я не хочу избавляться? Если не могу...

Профессор поджал губы и опустил глаза.

– Ты уже смог, друг мой. Ты превзошел сам себя, Дэн. Несколько лет назад тебе пришлось резко стать взрослым. Отвечать за больную мать, зарабатывать, да еще и продолжать обучение. В лучшие свои годы ты вынужден был забыть о себе. Ты собрался в кулак и со всем справился, но деменция прогрессировала, матери становилось хуже, и ты решил, что вся твоя борьба бесполезна. Это чувство беспомощности искало выхода. Примерно тогда твой разум создал грозную тень отца, который во всем виноват.

Кроме того, тебя постоянно мучил страх. Страх одиночества. Страх внезапной смерти.

Когда нам удалось загнать тень обратно в ее обиталище, тебе стало легче, но проблема осталась.

Дело о пропавшей невесте стало для всех нас настоящим вызовом. Наш с Авророй вынужденный плен заставил тебя действовать самостоятельно, преодолевать главный страх. Преследуя Черного Человека, ты и не заметил, что прошел большую часть испытаний сам и при этом вовремя сумел принять помощь других там, где не смог бы справиться. Это и есть часть пути к полному исцелению, Дэн, к твоему настоящему взрослению, а не вынужденному. И, знаешь, первый шаг был сделан здесь, а не в срединном мире, в ту минуту, когда ты решил связаться с отцом и принять его помощь.

Дэн закрыл глаза и, переварив сказанное, промолвил:

– Почему же тогда мне до сих пор так плохо?

– Потому что за старой дорогой, знакомой, лежит новая – неизвестная. Нужно сделать первый шаг.

– Какой еще шаг? Что именно мне нужно сделать?

Профессор пожал плечами и рассмеялся.

– Я не знаю. Впервые в жизни у меня нет готового ответа, Дэн. Мне лишь известно, что я тоже этот шаг сделаю. После того, как я отпустил Иоланту, меня ждет новая жизнь. Но пока... – Нестор заходил по комнате, потирая грудь, как будто сердце у него заныло. – Пока я тоже чувствую некоторую опустошенность, как и ты...

– Профессор, – тихо сказал Дэн, немного подумав. – Я больше не вижу снов. Одну темноту.

Нестор подошел к нему и положил на плечо руку.

– Даже от снов иногда нужен отдых.

Дни потекли текуче, однообразно и медленно. Дэну пришлось возвратиться к учебе после длительно перерыва. Он ездил на метро, слушал лекции в университете, обедал в студенческой столовой, но знания проходили сквозь него, еда казалась безвкусной, а лица пассажиров выглядели усталыми и серыми.

Однажды по дороге домой к нему присоединилась Даша. Она хотела проведать Господина Серпа, который часы проводил в библиотеке профессора.

– Что с тобой? – спросила она, глядя на унылую физиономию студента. – Последнее погружение высосало все силы?

– Даша, – неожиданно обратился он. – Скажи, почему Серп остался в нашем мире?

– Откуда я знаю? Спроси у него сам.

Парень спросил тем же вечером, через несколько часов, когда полумесяц стоял у окна и смотрел, как фигурка студентки исчезает за пеленой дождя.

– Мой ответ покажется тебе очень странным, Дэн. Но этот мир нравится мне тем, что все здесь недолговечно. Предметы рано или поздно ломаются. Люди, животные и растения в конце концов умирают.

– И что же тут хорошего? – нахмурился студент.

Господин Серп повернулся, чуть засветился, и улыбка коснулась его губ:

– А хорошо именно то, что недолговечность помогает нам сильнее любить. Твой друг, Гермес, едва ощутив это, смутился и остался в стране снов. Мне же важнее эта правда.

Как-то раз, вернувшись с учебы раньше обычного, Дэн вошел в дом и услышал грохот и треск.

Он вбежал в лабораторию и увидел широкую спину профессора: тот стоял возле материализатора. В его опустившейся руке была зажата тяжелая кувалда. Под ногами валялся разбитый блок с выпотрошенными микросхемами и проводами.

Не заметив студента, Нестор вновь поднял кувалду над головой.

– Нет! Не надо! – закричал Дэн, бросаясь вперед.

– А, это ты... – с досадой пробормотал профессор. – Ты должен быть на учебе.

Он снова размахнулся. Дэн буквально закрыл собой приборы.

– Что вы делаете! Прекратите! Пожалуйста!

Нестор опустил молот и мрачно глянул на студента.

– Отойди. Не то подвину.

– Зачем? – Дэн почувствовал, как чешется горло, а к глазам подступают слезы. – Так нельзя...

– Я долго думал, – глухо отозвался профессор. – Это мой первый шаг. Хватит иллюзий. Надо жить здесь и сейчас.

Его рука с кувалдой снова начала подниматься, но парень вцепился в нее обеими ладонями.

– Вы так и не поняли, да?

– Чего это я не понял?

Дэн вперил в него взгляд горящих глаз.

– Да не можем мы жить без иллюзий! Без снов, без мечты, без тайн и открытий! Так уж мы устроены, профессор. А если всего этого в нашей жизни нет, мы все равно придумаем новые! Мы никогда не будем полностью исцелены!

Нестор стоял с таким видом, будто его самого огрели кувалдой.

– Мое изобретение принесло только беды и горе. Это правда... – глухо проговорил он.

Дэн замотал головой.

– Нет, профессор, это неправда. Это такая же иллюзия, как и прочие. А правда в том, что вернуть потерянное бывает куда сложнее, чем сохранить. Ваше изобретение объединило всех нас, таких разных. А некоторых даже спасло. Меня, например. Совершенствуйте его, выдумывайте новые инструкции и правила, чтобы путешествия стали безопаснее, но не смейте отнимать у себя и у нас надежду!

Молот с тяжелым стуком упал на пол.

– Дэн...

В этот миг в дверь позвонили.

Парень двинулся к выходу, но у порога коротко обернулся:

– Мне ведь не нужно забирать у вас эту кувалду?

Нестор задумчиво помотал головой и слабо улыбнулся.

– Вот и славно. Идите-ка к себе, профессор!

Чувствуя, как горят щеки, с быстро стучащим сердцем, Дэн пересек холл, повернул щеколду и открыл входную дверь.

На крыльце стояла она. Незабудка.

Конечно, это не могло быть правдой. Но и сном тоже – никогда Дэн не ощущал такой реальности происходящего.

Гостья молча смотрела на него. Нет, пожалуй, у Незы не было таких впалых щек и такой бледной кожи. Но глаза, глаза были ее.

– Тебя ведь зовут Дэн, правда? – немного смутившись, сказала девушка и с любопытством заглянула в холл. – А это легендарный дом профессора Нестора?

– Ты... – только и произнес Дэн, таращась на нее, как лягушка.

Она неловко поежилась.

– Можно войти? Папа привез меня на машине. Его пока еще не отпустило, и он везде провожает меня. Но это, надеюсь, пройдет.

Дэн попятился, пропуская гостью внутрь.

– Пальто можно повесить сюда, – зачем-то сказал он, указывая на вешалку.

– Если можно, я останусь в верхней одежде, – ответила Нора. – Никак пока не согреюсь после... Ну ты понял...

Он кивнул. Она чуть прищурилась.

– Я зашла сказать спасибо. Тебе... – Она чуть зарумянилась и театрально поклонилась. – Всему «Бюро сновидений».

Дэн почесал в затылке.

– Да... Хм... Не за что.

– Не за что? – Она изогнула бровь. – А по-моему, ты всего-то спас мне жизнь. Без преувеличений.

– Я... Я был не один.

Она внимательно посмотрела на него.

– Да, мне рассказывали, что была еще девушка, похожая на меня. И что она якобы пришла из сна. Мне кажется, я даже ее помню, но я была в таком состоянии... И теперь я уже не знаю, было ли это на самом деле. Все рассказывают мне это, но звучит как сказка... Еще... Когда я была там, мне приснился сон. И ты мне снился, но как такое возможно, если я никогда тебя раньше не видела?

Она резко замолчала и вдруг, протянув руку, нажала ему пальцем на нос, а потом ощупала плечо, словно проверяя, настоящий ли Дэн. Они уставились друг на друга. В груди Дэна что-то кольнуло, а потом разлилось теплотой. Не понимая, что делает, он тоже протянул руку и провел по ее волнистым волосам, коснулся мягкой щеки. Девушка прикрыла глаза, наклоняя голову, и тут скрипнула дверь.

Дэн с испугом отдернул руку.

– Профессор Нестор! – радостно вскрикнула девушка и бросилась хозяину навстречу. Они обнялись. – Спасибо, что навещали меня в больнице.

– Навещали?! – взбудоражился Дэн. – А меня почему не взяли?!

Профессор замялся.

– У тебя были лекции, учеба.

– Какая тут учеба! – разозлился парень.

Нора перевела взгляд с одного лица на другое и осторожно заметила:

– Я просто зашла еще раз сказать спасибо, профессор. Но мне пора. Папа начнет волноваться.

– Вам нет необходимости держать вашего батюшку снаружи, – возразил Нестор. – Ведите его сюда, он желанный гость в этом доме.

Нора смущенно пожала плечами.

– Мы пришли без приглашения. И я правда зашла на минутку.

Она пугливо взглянула на студента и направилась к двери.

У Дэна будто что-то оборвалось внутри. Он прирос к полу, не в силах пошевелиться.

Губы и язык онемели. А в голове горланила какая-то спятившая птица: останови ее, скажи хоть что-нибудь! Он смотрел, как Нора подходит к двери, как берется за ручку, и у него было ощущение, что он снова срывается в черный провал, только много глубже и беспросветней, чем в том кошмаре.

Дэн услышал голос профессора словно издалека.

– Первый шаг – он самый сложный. А потом ноги идут сами...

Парень тряхнул головой. Дар речи разом вернулся.

– Нора, подожди. – Дэн придержал дверь. – Побудь сегодня у нас, пожалуйста. Я не знаю никого, кто готовил бы вкуснее, чем Аврора. Вечером зажжем камин. Ты познакомишься с Господином Серпом. А еще у профессора огромная библиотека. И капибара. Тоже огромная. Ты ведь любишь читать, правда?

Он протянул ей руку. Она вздрогнула, помедлила, а потом ответила:

– Тепло и вкусная еда? Ты мог и не продолжать! Это все, что меня в последнее время интересует...

Она улыбнулась. В этой улыбке было что-то от Иоланты, что-то от его мамы, что-то от Незабудки.

Ее прохладная рука мягко обхватила его ладонь. Их глаза встретились.

Дэну показалось, что все это только сон.

Но все происходило здесь и сейчас. Наяву.

Санкт-Петербург, 2024 год